Седьмой город

Марина Я бежала по Кронверкской набережной. В этот раз я не собиралась ловить конку или извозчика, добраться пешком было быстрее. Девочка, которая забрала Дашу, была ледяной музой. Фамулус упомянул Кошмар, но, должно быть, он просто ошибся: следы присутствия Кошмаров и созданий одиночества, как эти музы, легко перепутать. И те, и другие в основном обитают во Втором городе. А значит, сейчас мне нужен был лес. Видите логику? Я тоже нет. Принципы перемещения между Седьмым городом и городами Грёзы объяснить довольно трудно (а внутри самой Грёзы они еще запутаннее). Одна и та же дорога вовсе не обязательно приведет в одно и то же место. Иногда ключ для перехода — это определенный маршрут, или время суток, с точностью до минуты, или, в одном конкретном случае, довольно раздражающая музыка, иногда играющая в магазине. Но в основном более-менее работает принцип подобия. И еще, чтобы куда-то добраться, надо точно знать, куда хочешь попасть, или кого именно встретить. Король имел обыкновение говорить по этому поводу что-то такое: «Мир наш — лоскутный… Сшит нитями, словно шрамами, что глазу невидимы, но сердцу ясны», — своим странным, мягким и глубоким голосом. Я свернула на Троицкий мост, который в Шестом городе выглядел почти так же, как в моем родном. Фамулус все это время следовал за мной, но когда мы побежали по мосту, замедлился, а на середине моста остановился совсем. — Ты не идешь со мной? — спросила я. — Прости, человечка, но я не могу позволить себе быть затянутым в какое-то… — он презрительно фыркнул, — вульгарное выяснение отношений. Кончик его хвоста боязливо ходил туда-сюда. — Не хочешь драки с урмой посильнее себя, да? — Драки? Дорогая моя, я выше этого. Драться — это для тех, кто не может блистать. К тому же пытаться урезонить кого-то из ледяных муз — ужасно неблагодарное занятие. Ладно, я и так знала, что толку от него не будет: пока он будет блистать, драться придется мне. Поэтому я лишь махнула рукой и побежала дальше, оставив его стоять на середине моста. Как я уже сказала, мне нужен был лес — и настоящий лес на окраине или за городом тоже подошел бы, но я сейчас была в центре. Короче, я направлялась в Летний сад. И ничего смешного! Когда я добежала до конца моста, перед моими глазами должна была оказаться знаменитая решетка Летнего сада с туристических открыток, вот только тут ничего такого не преградило мне путь, я свободно вошла в парк без всяких ворот и касс. В моем мире стояла ранняя осень, но тут все деревья были в снегу. Впрочем, местами среди деревьев, как и в настоящем Летнем саду, белели статуи — только уже не мраморные, а ледяные, да и изображали они нечто такое, во что совсем не хотелось вглядываться… Мне в моей школьной форме было холодно, но не до такой степени, чтобы стучали зубы — скорее я ощущала какой-то иной, не физический, и все же густой и тяжелый холод, который проникал в самую душу. Я шла, всматриваясь в просветы между деревьями, пригибающимися к самой земле под тяжестью сосулек и снежных шапок. Стояла тишина, которая казалась еще более пугающей из-за похрустывающего под кроссовками снега. Но вот, наконец, я различила в этой тишине знакомый шепот, то и дело обрывающийся на полуслове, неуловимый, как зимняя вьюга: — Даша… Ты такая… талантливая, Даша… Рыжеватая девочка, скорее по-подростковому нескладная, чем по-настоящему толстая, сидела на коленях возле блестящей темным стеклом ледяной дорожки, раскатанной в снегу. Я сразу узнала ее, она выглядела так же, как в Седьмом городе, только одета была иначе — не в больничный халат, а в обычную домашнюю одежду. Позади нее стояла ледяная муза из моего воспоминания, положив ей руки на плечи. — Каждый твой… мазок… это… целый мир… Почему же ты… так много грустишь, Даша? — Просто все всегда смеялись надо мной. А я хотела, чтобы они полюбили меня — и я так старалась, чтобы меня было за что любить, Гельта! — откликнулась Даша, не отрывая взгляда от ледяной дорожки. — Я каждый день пыталась стать лучше, я рисовала и рисовала. Но оказалось, никому это не интересно. Все видели только то, что я толстая, и больше ничего. В ледяной дорожке отражалось небо… Нет, это было не отражение: какие-то картинки скользили во льду, непрерывно меняясь, будто хотели вырваться за пределы своей прозрачной тюрьмы. Может быть, Даша видела там образы своих будущих работ. — Это так… — подтвердила ледяная муза. — Мир людей… полон разочарований. Они тянутся к тебе… только когда им что-то нужно… и отталкивают, когда… ты показываешь свою истинную сущность... (Ну и в чем она неправа? — мрачно усмехнулась я про себя. Ладно, ладно: она неправа. И точка). — Им не нужны… твои картины, Даша... Они не видят их… не видят тебя. Но здесь… Здесь никто не осмеёт тебя… и не отвернёт взгляд… от твоих работ. — Ты правда хочешь, чтобы я осталась, Гельта? — спросила Даша смущённо и с лёгким сомнением. — Конечно… Этот лес станет… твоей личной мастерской. Посмотри, какие чудеса… ты сможешь сотворить. Твои картины станут живыми… будут дышать… поверять тебе секреты… Разве не этого… ты всегда хотела? — Но я ведь смогу вернуться? Если захочу?.. — спросила Даша, не отрывая взгляда от ледяной дорожки, где клубились образы неведомых шедевров. — А зачем… тебе возвращаться… в мир, где твой дар… никто не замечает? — Мне показалось или голос ледяной музы стал чуть холоднее? — Разве тебе нужны те… кто даже не понимает… кем ты являешься? Она не ответила «да» или «нет», вы ведь заметили? Видите ли, урмы неспособны лгать. Зато они очень умело оперируют полуправдой. Чего эта Гельта не сказала Даше — так это что ее тело в Седьмом городе не сможет долго существовать без души; люди не могут, уйдя в Грёзу, остаться там навсегда. То, что делала ледяная муза, было просто растянутым во времени Опустошением, ей нужен был Дашин Блеск как пища и строительный материал для ее уголка Грёзы. — Здесь ты никогда… не будешь одна. Здесь твои самые прекрасные фантазии… останутся в вечности. Они — и ты тоже… здесь, со мной… Гельта обняла Дашу. Я поняла, что больше тянуть нельзя, каким бы уютным и согревающим ни казался бедняге лед ее объятий. — Каждый твой штрих… будет сиять здесь… как звезда на ночном небе… — Ты всем толкаешь одну и ту же телегу? — оборвала я ее, выступив из тени. — Честно, для музы у тебя плоховато с фантазией. Мне хотелось верить, что Гельта, как в прошлую встречу, отскочит, испуганно оскалившись. Вместо этого она лишь выпрямилась и скользнула по мне равнодушным взглядом. — А, это… ты. Уходи. Эта девочка… пришла со мной… добровольно. Для начала я попыталась ее переубедить: — Формально да, но ты обманываешь ее. Ты думаешь, Королю бы понравилось то, что ты делаешь? Даша почти не обратила внимание на мое появление — лишь скользнула по мне сонным взглядом, вряд ли даже осознав, что именно она является предметом нашего спора, а потом снова уставилась в темное ледяное зеркало своих фантазий. — Не воображай… что способна постичь… поступки нашего Короля, — сказала Гельта высокомерно. Хорошо хоть «человечка» не добавила. — И все-таки? — настаивала я. — Что бы он сказал? — Мне нет дела до того… что бы сказал Король. Тем более… сейчас. Что нам до правителя… который бросил нас? У нас есть… своя воля. А ты, — добавила Гельта, — слишком… заигралась. Без Короля тебя никто… не защитит. Можно подумать, раньше меня кто-то защищал! — Когда-то, может, это и была игра. А сейчас я нужна людям как никогда прежде. Тем самым людям, которых вы ни во что не ставите, и без которых вы никто. — Ты уйдешь… ни с чем. Ты просто глупа… раз явилась сюда. Холод стал еще более давящим. — Я все еще Рыцарь Короля даже в его отсутствие, — сказала я как могла спокойно. — Ты поступила несправедливо, и как Рыцарь Короля я пользуюсь правом вызвать тебя на дуэль. Какое оружие ты выбираешь? Гельта взглянула на меня уже без деланной насмешки, холодно и оценивающе. — Я выбираю… «Пути». — Тогда начнем партию, — сказала я и повернула свое кольцо печатью внутрь. В моей ладони соткалась из света колода. Такая же колода, парящая в воздухе, появилась и рядом с Гельтой. Большинство споров между урмами решаются с помощью «Путей». Если честно, я ненавижу эту игру всей душой. Ее правила такие же абсурдные, как законы перемещения в Грёзе. Или как сами урмы, их вид, слова и поступки. И все же карты лучше, чем другой вариант — драка на мечах. Цель «Путей» — победить противника, уничтожив главную карту колоды, «Сердце Снов». Но это всего лишь карты, в следующих партиях они восстановятся. Ну а поединок… Понимаете, урмы ведь не плохие. Хорошими их, конечно, тоже трудно назвать (хотя в более благоприятном варианте они должны заставлять людей расти над собой, а не выжимать их досуха: так они тоже получают Блеск, хоть это и более долгий и трудный путь). И все же они — живые. Даже у мечт и кошмаров, думаю, есть свои мечты и свои кошмары. А поединок… ну, это поединок. От обеих колод отделилось по пять карт, которые мы взяли в руки, а затем еще по одной, которые приняли вид двух мерцающих кристаллов — это были наши «Сердца Снов», мое и Гельты. Я изучила свои пять карт. Вот же незадача, среди них не было ни одной карты персонажа, а атакующие карты без них бесполезны — сначала нужно призвать кого-то, кто бы мог эту атаку провести. Я решила разыграть «Сказочный лес», усиливающий карты, связанные с природой. Как только я перевернула карту, вокруг зазеленели иллюзорные деревья и цветы, смотревшиеся посреди снежных ветвей немного нелепо. Гельта недоуменно сдвинула брови: на первый взгляд это был бесполезный ход. Должно быть, она решила, что я выбрала эту карту из-за даруемого ей ощущения уюта и покоя: «Сказочный лес» был картой не только локации, но и эмоциональной настройки. Как только карта активировалась, я и правда стала нервничать куда меньше. От пяти карт в руке Гельты отделилась одна, превратившаяся в маленькое черное крылатое существо с удивительно злобной мордой — это была «Тень ворона». Если я сейчас не вытяну ни одну карту защиты, она разобьет мое «Сердце снов» на втором же ходу. Слава богу, я вытянула «Вуаль тумана» — и тут же использовала ее. Мое «Сердце снов» сделалось невидимым. — Сразу использовать… скрывающую карту? — поддела меня Гельта. — Боишься… даже немного рискнуть? — Зачем? Чтобы сразу проиграть из-за чрезмерной самоуверенности? Вопреки собственной браваде, она на этом ходу, лишившись возможности атаковать «Тенью ворона», выставила карту «Каменные Часовые» — двух големов, которые встали стеной вокруг ее «Сердца Снов». На следующем ходу мне наконец-то повезло вытащить персонажа: это был «Белый всадник» — лучше, чем ничего, но с големами ему не справиться... Обычно. Гельта, явно издеваясь надо мной, выложила карту «Шепот сомнения». Если одни карты способны успокаивать и вносить ясность в мысли, то другие, наоборот, внушают страх и неуверенность, а в особо неудачных комбинациях заставляют атаковать собственные карты. Эта была как раз из таких. Она полностью стерла успокаивающий эффект «Сказочного леса», и я была готова поспорить, что у Гельты уже припасена не менее пакостная карта ей в пару, чтобы на следующем ходу я сама уничтожила собственное «Сердце снов», даже скрытое вуалью. Хотя если она просто атакует, тоже будет паршиво. «Сердце» она вряд ли достанет, но убьет моего всадника. Что делать? Я решила пожертвовать «Шелковым коконом», довольно полезной картой, которая могла нейтрализовать одну атаку противника. Это было не совсем правильное решение, но лучше, чем если бы я решила атаковать сама, потому что Гельта одновременно разыграла «Зеркало иллюзий». Вместе с уже использованным ей «Шепотом сомнения» эта карта создавала то самое подлое комбо, которое я и предвидела: если бы я на этом ходу атаковала, то мой всадник ударил бы по моему же «Сердцу Снов». Но я не сомневалась, что у Гельты еще много козырей в рукаве — буквально! — и она не подвела. Увидев, что у меня больше нет «Шелкового кокона», способного противостоять атаке, она разыграла «Золотые путы». В лапах у ее злобной птицы появилась блестящая сеть. Это почти непобедимое заклинание позволяло атаковать даже скрытое вуалью тумана «Сердце». Ворон взмахнул сетью и набросил ее на то, что казалось пустым местом, и там замерцал кристалл моего «Сердца снов». Однако уничтожить ее он не успел: я на этом ходу тоже использовала атаку — давно приберегаемый мною «Деревянный меч». На предыдущем ходу он бы обернулся против меня самой, но сейчас сработал как надо. Его эффект сложился со «Сказочным лесом», и мой всадник храбро атаковал все карты Гельты сразу, мгновенно уничтожив как ворона, так и каменных големов. Ее «Сердце снов» потемнело и потухло. Надо отдать Гельте должное, она и бровью не дернула. Мой всадник, «Сердце», силуэты деревьев и обе колоды растворились в воздухе. Вокруг снова был только заснеженный лес и мы двое. И Даша. — Хорошо. Я отказываюсь… от своих притязаний… на эту девочку. Забирай… ее. Урм трудно понять. Затаила ли Гельта на меня злобу? Я была уверена, что да, но она больше не произнесла ни слова. Развернулась и бесшумно исчезла среди деревьев заснеженного парка, даже не оставляя следов — словно и не было ее. Осталась только Даша, сонно пялящаяся в свою ледяную дорожку. Впрочем, в отсутствие Гельты картинки уже не мелькали там. — Ну что, Даша, пойдем домой? — Я протянула ей руку. Дашин взгляд постепенно стал более осмысленным. Она встала и почти взялась за мою руку, но затем попятилась. — Не хочу я домой, — тихо, но четко. — Ну как так, Даш? Дома тебя ждут. Даша мотнула головой, стряхивая остатки наваждения. — Что ты со мной как с трехлеткой разговариваешь? — вдруг разозлилась она. — Кто ты вообще такая? Хотя знаешь, мне вообще-то плевать. Ты, видно, воображаешь себя этакой добренькой спасительницей? Думаешь, Гельта ушла — и у меня все волшебным образом наладится? Нахрена ты вообще притащилась? Мне нравилось с ней быть. Она говорила со мной ласково и по-настоящему интересовалась тем, что я делаю. — Вот только потом ты бы умерла! — Ну и что?! Лучше уж умереть тут, счастливой, чем вернуться туда, — выпалила она. Хуже всего было то, что она постепенно отходила от меня в гущу заснеженных деревьев. Я осторожно следовала за ней, как за диким зверьком, которого легко спугнуть в любой момент, и мы постепенно удалялись от того куска леса, который хоть и смутно, но напоминал Летний сад. Планировка тут уже не имела ничего общего с аллеями парка, да и статуи исчезли. Вдобавок стремительно темнело — течение времени в городах Грёзы так же мало поддается пониманию, как и все остальное в ней, — и этот сумрачный лес внушал мне много опасений. — …Вернусь я назад — а дальше что? — продолжала Даша. — Меня внезапно полюбят одноклассники? Или, может, я побегу с ними дружить после того, что они устроили? Они постоянно издевались надо мной, стащили мою одежду в раздевалке во время физры, а потом главная стерва класса еще и обвинила меня в краже какого-то там браслета Фифани. Если я умру, никто не будет обо мне грустить. Ни один человек. Назови мне хоть одну причину вернуться! Ах, черт... Да, Даша во многом была права. Этот момент всегда трудный. Никакие урмы не навредят людям так, как они вредят друг другу или сами себе. Я не психолог, не родитель и не друг тем, кого спасла от урм. Хотя иногда пытаюсь стать другом, или, по крайней мере, навещаю их. У некоторых дела пошли на лад. Не у всех. Но ведь даже один маленький второй шанс — это лучше, чем ничего?.. Я не придумала ничего лучше, кроме как спросить: — А о маме ты подумала? — А она подумала, прежде чем меня рожать в этот мир, где люди каждый день пробивают новое дно?! Я этого не просила! И вообще, она старая, глупая и нелепая! И как и все, совершенно меня не понимает! Я и ей не нужна на самом деле, она просто боится остаться совсем одна! Ненавижу ее! Вот тут я совершила ошибку: попыталась попросту схватить Дашу за руку. Она отшатнулась, развернулась и побежала в самую гущу леса. — Подожди! Ты заблудишься и не найдешь без меня дорогу в наш мир! — Отвали! Для девочнки, которую дразнили из-за веса, она бежала удивительно быстро — откуда только силы взялись? Какое-то время я преследовала ее, но поняла, что отстаю. Я запыхалась, темные заледенелые ветки хлестали мне бока. — Ты умрешь, понимаешь ты или нет, дура? — крикнула я ей вслед. — Твоему телу осталось всего несколько дней! Я остановилась, чтобы отдышаться, уперев руки в колени. Тьма окончательно сгустилась. Я не видела ни Дашу, ни ее следов. Как и своих собственных: пока я бежала, ноги увязали в снегу, но оглянувшись, я обнаружила, что отпечатки ног каким-то образом исчезают сразу, как только появляются. — Даша! — безнадежно позвала я в темноту. Ответом мне было молчание. Деревья вокруг возвышались, словно темные, застывшие в угрожающих позах силуэты. Я побрела назад — ну, в ту сторону, откуда, как мне казалось, я прибежала. Но я была не особо уверена в направлении. Во Втором городе очень легко заблудиться. Есть проверенные способы избежать этого (примерно как в сказке про Гензеля и Гретель, все же читали?), но сегодня я спешила и не успела подготовиться. Да, знаю, чертовски глупо. Но кто знал, что девчонка вытворит такую дичь?.. У меня появилось ощущение, что тени между деревьев следят за мной. Потом вдали среди стволов мелькнул огонек, и на миг он даже показался мне спасительным маяком: вдруг все-таки получится выбраться в какое-нибудь безопасное место? Но затем я услышала странный треск — как будто хрустел снег или что-то твердое и острое царапало стволы деревьев. Еще несколько таких же огней вспыхнуло вокруг, будто холодные звезды. Эти звезды медленно и неумолимо двигались ко мне. И тени между деревьев тоже двигались, уплотнялись, обретали форму высоких ломких фигур, словно отлитых из черного стекла… Я не знаю, как эти существа сами называют себя — может, и никак не называют, — но у меня не особо богатая фантазия, и я обычно звала их про себя Осколками ночи. То, что издали казалось холодными огнями, было кристаллами, светящимися в центре их пустых, лишённых черт «лиц», как единственный глаз. Их тусклый голубой свет отражался в поверхностях их блестящих острых тел. Они приближались медленно, их движения сопровождались мелодичным звоном, как будто кто-то бросал осколки стекла на пол. Я попыталась отступить, но Осколки ночи уже успели окружить меня кольцом, не давая уйти. Они тянули ко мне свои тёмные сверкающие руки. До меня донёсся их тихий, многоголосый шёпот-звон. Ну уж нет, без боя я не сдамся! Я крутанула кольцо на пальце, почувствовала в руке знакомый холод рукоятки меча… Но рука двигалась ужасно медленно, словно под водой: безжизненный звенящий шепот Осколков вытягивал силы и будто сгущал тьму вокруг. Она обволакивала меня, становилась осязаемой, как черное полотно, которое мешало двигаться и дышать, сжималась вокруг меня. Я хотела позвать на помощь (кого?..), но даже крик застыл в этой давящей толще, изо рта вырвался только какой-то невнятный писк. Один из Осколков резко метнулся вперёд, протягивая ко мне свою тонкую руку; когда его черные кристаллические пальцы коснулись меня, я почувствовала резкий укол, мое тело ослабло, и я упала на снег.