Свет клином

Они вернулись в столицу уже к полудню следующего дня. Благодаря Митруну им удалось покинуть свадьбу незамеченными, чтобы никто не заподозрил, что в замке что-то случилось. Любые слухи могли пошатнуть благополучие государства, потому они ушли, не прощаясь — телепортировались к ближайшему дорожному тракту, где их уже ждал гонец с двумя лошадьми. В последний раз Кабру сидел верхом ещё в поместье Милсирил и, хотя лошадей он любил и в детстве был не самым плохим наездником, перерыв давал о себе знать. К концу их пути всё тело нещадно болело, а внутренняя поверхность бёдер, казалось, была стёрта в кровь. Митрун, вопреки беспокойству Кабру, держался в седле куда лучше — лёгкий и грациозный, он словно был с животным одним целым. Наверняка, у его семьи была своя конюшня, и в детстве он любил проводить там время. Точно Кабру не знал, за всю дорогу они не перекинулись и парой слов, только делили воду и дважды останавливались на короткий привал, чтобы не загнать лошадей. По правде говоря, им незачем было спешить так сильно. Едва ли хоть один из них мог облегчить состояние Ядо, рядом с которым уже находились Фарлин и Марсиль. Но неизвестность и волнение гнали Кабру вперёд — в письме Лайоса, переданном с гонцом, почти не было информации. И лишь когда они прибыли в Замок, Митрун сказал, помогая ему спешиться: — Уверен, он уже в порядке. Кабру принял его руку и едва не упал, вывалившись из седла. Ног он почти не чувствовал, так что поддержка Митруна и его крепкая хватка оказались весьма кстати. На мгновение Кабру забылся, цепляясь за него, и почти попросил вслух постоять так подольше, но быстро пришёл в чувство. К ним бежала Марсиль, и выглядела она… не хуже обычного. — Мы не ждали вас раньше вечера, — сказала она первым делом. — Не надо было так спешить! — Но Ядо… — Ядо уже пришёл в себя и почти здоров, — заверила Марсиль. — Благодаря Лайосу нам удалось быстро опознать яд, которым был смазан кинжал, и я приготовила противоядие. Заклинания Фарлин позволили уменьшить вред, нанесённый организму, так что… Кабру следовал за ней на негнущихся ногах, стараясь не обращать внимание на боль и шагать как можно шире. Митрун шёл чуть позади, словно готовясь при необходимости его подхватить, но Кабру не собирался больше давать слабину. — Вам правда не стоило возвращаться раньше времени. Мы отправили гонца лишь для того, чтобы предупредить о возможной опасности. — Опасности? Предупредить? — переспросил Кабру. Марсиль удивлённо обернулась: — А Лайос вам не написал? Вот ведь… идиот! Нападавшим был один из культистов, которых мы поймали не так давно. Вот мы и подумали, что охотиться за тобой им даже… Ох! Марсиль округлила глаза, осознав, что сболтнула лишнего. — Логичнее, — закончил вместо неё Митрун. — Я уже знаю эту историю, полную необдуманных, но героических решений. Тон его был холоднее льда. Марсиль нервно хихикнула и ускорила шаг, а Кабру охватил гнев: к чему это показное неравнодушие? Зачем делать вид, что беспокоишься, когда сам собираешься оставить в одиночестве и уйти рисковать собственной жизнью на другой конец королевства? Рассказ Марсиль уже отошёл на второй план; Кабру стиснул зубы, лишь бы не высказать Митруну всё, что он думает о его лицемерии. Марсиль, будто бы чувствуя их настроение, больше не произнесла ни слова. Лишь стоило им войти в замок, как она хмуро оглядела их с головы до ног и заявила: — Даже не думайте идти дальше в таком виде. Ядо будет спать до самого вечера, так что посещения запрещены. Лучше отправляйтесь сразу в баню — свежую одежду вам принесут. — Нет, погоди, мне нужно узнать, как всё случилось, поговорить с Лайосом или… — Извини, Кабру, но от вас обоих ужасно несёт, — прямолинейно сказала она. — Ты же не хочешь появиться в таком виде перед королём? На Ядо напали прямо в королевском саду, во время дневного чаепития с Сислом — новый садовник сперва заговорил о погоде, а затем достал кинжал. Остановить его Ядо не успел, лишь немного увернуться, так, чтобы удар не задел жизненно важные органы — к счастью, преступника смог обезвредить Сисл. Его магия всё ещё была нестабильной и слабой, но её хватило, чтобы защитить их обоих и обездвижить противника, а затем позвать на помощь Фарлин. С этим им повезло: никто и подумать не мог, что Сисл ещё способен действовать столь решительно и осознанно. Также им повезло с тем, что преступник смазал кинжал ядом, полученным из желез монстра вместо того, чтобы выбрать нечто более прозаичное. Симптомы отравления ядом виверны Лайос узнал мгновенно, и тем самым выиграл жизненно важное время. Всё это рассказал сам Лайос, который и принёс им одежду. Кабру лишь посмеялся над тем, что немытым перед королём Марсиль показаться не позволила, зато голым и мокрым — запросто. Да ещё и отправила Лайоса вместо прислуги! И всё же Кабру был благодарен: неизвестность сводила его с ума не хуже, чем необходимость находиться наедине с Митруном. Впрочем, долго Лайос не вытерпел: быстро всё выложил и сбежал, жалуясь на духоту. Наедине они всё же остались. — Ты опять на меня злишься. Кабру не хотел говорить об этом. Пускай после того, как Лайос всё рассказал, в голове освободилось место для переживаний о чëм-то кроме покушения на второе лицо государства — он всё ещё не мог мыслить здраво. — Я устал. Не хочу сейчас это обсуждать. Он не лгал, но и недоговаривал: ему было, что сказать. Он мог бы спросить прямо, почему действия Митруна так непоследовательны, почему он собрался уйти, вновь вспомнив о своей ненависти к Демону, если сам захотел вернуться? Когда почти смог жить нормальной жизнью. Кабру мог сказать многое, например, что до ужаса боится, что с Митруном может произойти худшее в Подземелье, или что не хочет его отпускать, или напомнить, что Митрун собирался открыть лапшичную и пора бы уже этим заняться. Но Кабру едва соображал от усталости и стресса и мог наговорить того, о чём пожалеет. Уж лучше хорошенько всё обдумать и вернуться к этому позднее. Или просто позволить Митруну жить своей жизнью — пусть отправляется, куда хочет, да хоть в Подземелье! В конце концов, как житель Мелини и как помощник министра, Кабру должен быть благодарен: вклад Митруна будет неоценим и пойдёт королевству на пользу. Всё указывало на то, что сейчас Подземелье необходимо изучать маленькими, незаметными группками. Приключенца, сильнее и опытнее Митруна, который способен заменить собой целый отряд, просто не отыскать. У Кабру от этих попыток мыслить рационально болела голова и разрывалось сердце. А ещё, ноги и бёдра ужасно саднило, и горячая вода делала только хуже — в конце концов он выбрался из ванной, не проведя в ней и десяти минут. К чёрту. — Постой. Кабру не остановился: прошёл в предбанник, где быстро обтёрся полотенцем и натянул рубаху с нижним бельём. Со штанами дело обстояло хуже, но выбора не оставалось. Он сел, собираясь натягивать их прямо поверх раздражённой кожи. На ней вовсе не было открытых ран, даже если ощущалось именно так. — Да стой ты! — остановил его Митрун. Он успел нелепо завернуться в полотенце, но даже не вытерся: с волос часто капало, а от ног оставались мокрые следы. Кабру уставился на пол, отмеченный его маленькими, изящными стопами, и поразился тому, что даже это кажется ему красивым. Даже когда его сердце было разбито, а чувствами правили гнев и обида. — Просто позволь мне. Митрун отобрал штаны из его рук и бросил их на лавку, а затем присел перед ним на корточки. Вовсе не затем, чтобы заглянуть ему в лицо, как в первое мгновение решил Кабру. Митрун положил обе ладони на его колени, вынуждая напрячься, и прошептал заклинание. Оно пробежалось с головы до пят холодной, неприятной щекоткой, и исчезло — вместе с горящим зудом и болью. — Теперь можешь идти, — сказал Митрун, тут же убрав руки, и встал. — Поговорим потом. Он покинул предбанник, и Кабру лишь тогда понял, что не дышал с той самой секунды, как Митрун коснулся его ног. Было больно. *** Ядо пришёл в себя к вечеру, как и говорила Марсиль. Выглядел он неважно, словно бы постарев ещё на десяток лет, но совсем не как умирающий. Уже на следующий день к нему вернулся аппетит и здоровый цвет лица, а ещё через сутки он потребовал выпустить его из заточения перин и позволить вернуться к работе. Кабру сжалился над ним и принёс наиболее срочные бумаги прямо в постель. По правде говоря, куда большей проблемой оказался Сисл: он за эти дни не съел ни крошки, отходил от постели Ядо лишь по крайней нужде и не проронил ни словечка. Только с безразличием смотрел в окно денно и нощно и, когда думал, что никто не видит, бросал взгляды на Ядо. Лишь в эти мгновения в его глазах появлялось хоть что-то. В них вспыхивал страх потери. Казалось, его состояние отражается и на самом Ядо, который ужасно беспокоился, и на остальных: улыбка Марсиль, вспомнившей о своём страхе пережить друзей, померкла, и ни Лайосу, ни Фарлин не удавалось её растормошить. Сам Кабру с удивлением понял, что очень хорошо понимает чувства Сисла. Конечно, не в полной мере, но он и сам всё ещё чувствовал себя загнанным в угол, стоило подумать о Митруне, который не отказался от своей идеи отправиться в Подземелье. Не то чтобы Кабру пытался его переубедить. Он так об этом и не заговорил, избегая Митруна под прикрытием навалившихся дел: работать приходилось за двоих, так, чтобы временная нетрудоспособность министра не сказалась на государстве. К тому же, пришлось заняться усилением охраны замка и расследовать дело культистов повторно, ведь по всему выходило, что поймали они не всех. И всё же, наибольшей из проблем было состояние Сисла. Заклинания Фарлин поддерживали его силы, но так не могло продолжаться вечно. И никакие уговоры не помогали. Оставить этого Кабру не мог. — Твоя магия ведь может помочь? Он поест, поддавшись иллюзии. Ни Фарлин, ни Марсиль на это не соглашались: они обе не владели ментальной магией в той степени, чтобы точно не причинить вред. Зато она была специализацией Ситис, которая, к тому же, не обременяла себя этической стороной вопроса. Она усмехнулась, скучающе рассматривая свой маникюр: — Даже и не знаю… Получу ли я что-то взамен? Паттадоль, сидевшая по другую сторону кофейного столика, недовольно фыркнула. Кабру не сомневался, будь это в её силах, она согласилась бы помочь безо всяких условий. Но и Ситис он был благодарен: она не отказала сразу, просто решила поиграть. — Возможно, мою благодарность? — со всем очарованием улыбнулся Кабру. — Или, если моей недостаточно, то короля и премьер-министра Мелини? — Даже не знаю, звучит скучно. — Должна ли благодарность получить материальное выражение? — закинул удочку Кабру. Ситис окинула взглядом королевскую приёмную, словно ощупывая богатое убранство. Кабру намеренно пригласил их в самую изящную, достойную высших особ залу, чтобы подчеркнуть важность своей просьбы. И теперь размышлял, сможет ли так запросто отдать ей что-то из этой комнаты, если она положит на это глаз. Вопреки его опасениям или всë-таки надеждам, Ситис только поморщилась: — Где твои манеры, разве так предлагают деньги? Да ещё при свидетелях. Паттадоль закатила глаза, и до Кабру наконец-то дошло: Ситис просто была не в духе. Совсем как в тот раз, когда он вручал им подарок на новоселье, она хотела подтолкнуть его к чему-то конкретному, но не желала говорить прямо. Впрочем, теперь она была настроена куда злее. — Тогда чем бы я мог отплатить? — спросил Кабру в лоб. Ситис деловито закинула ногу на ногу и заявила: — Что мне нужно, так это чтобы капитан не совался больше в Подземелья. У Кабру вырвался нервный смешок: — Нам нужно одно и то же, но что я могу сделать? Ситис уставилась на него недобро и словно на идиота. К счастью, в разговор впервые вмешалась Паттадоль: — Мы надеялись, что капитан осядет в столице и забудет о Демоне. Неужели в вашем исследовательском отряде настолько не хватает приключенцев? — Это не так, — возразил Кабру. — И его никто туда не зазывал. В особенности я. — Как так вышло вообще? — раздражённо спросила Ситис. — Куда ты смотрел? Её убеждённость, что он всё ещё должен выполнять обязанности сиделки, выводила Кабру из себя меньше, чем странная вера, что он имеет хоть какое-то влияние на Митруна. Он почувствовал, как в нём закипает гнев, и не стал его сдерживать: — Как будто от меня что-то зависело! Он сам так решил, я не в восторге, но что теперь? Почему ты думаешь вообще, что он станет слушать меня? — А кого, если не тебя? Кабру хотелось закричать или что-нибудь разбить. С самого своего прибытия Ситис намекала, что он для капитана особенный, и он даже почти в это поверил — и вот, где теперь оказался. Среди очередной развеявшейся иллюзии, расстерянный и с разбитым сердцем. Отвечать он не стал. Опрокинул в себя чашку чая, забыв о манерах, и тяжело уставился на Ситис. Та сказала, настаивая на своём: — Останови его. Тогда я помогу с Сислом. Кабру только пожал плечами. Будто он и сам не хотел остановить капитана, без её указки… Будто он и сам не хотел.