Телохранитель Дьявола

Свинцовая усталость в его мышцах сковала пробуждение. Он очнулся, но боялся открыть глаза и выдать себя. Считал, что лучше будет, если он не узнает, что произошло, где он находится и что его ждет дальше. От капельницы, нагло введенной в организм, кажется, становилось легче.  Голоса за белой дверью притягивали его. Чонин был уверен, что слышал там голос директора и медсестры, но по-мимо двух женских голосов, там присутствовал стальной мужской, который либо притягивал своей хрипотцой, либо же наоборот пугал — Ян пока не разобрался.  — Это конец, — бесцеремонно войдя внутрь кабинета, директор Мин громко хлопнула дверью, не заботясь о лежащем Чонине. Пускай все думают, что он все еще находится без сознания, иначе, он был уверен, ему пришлось бы говорить, а этого хотелось меньше всего. Он лишь слабо нахмурился от появления директора, но в остальном вел себя, как двадцать минут назад, бессознательно. — Господин Бан уничтожит Академию!  Ее истеричные возмущения нарушали тревожную тишину комнаты. Женщина была взмылена случившимся настолько, что ее ноги носили ее из стороны в сторону по всему периметру кабинета. Наблюдавшая за ней медсестра уже готовила успокоительное. — Если все пройдет хорошо, то думаю, что господин Бан будет более снисходителен. Главное, что бы Чонин очнулся как можно скорее и все рассказал, — она передала стакан директору, присаживаясь на свободный стул. — В конце-концов я уверена, мальчик сам виноват во всем произошедшем. — Если мерзавец скажет хоть одно неправильное слово, нас тут же закидают дерьмом, госпожа Чон, — съязвила Мин, поглядывая на ребенка, мирно покоящегося на больничной кушетке. Ее не волновали те синяки и ссадины, которые она увидела на юном теле. Не волновали даже сломанные ребра. Все, что было действительно важно это мнение человека за дверью, который не был настроен положительно.  Ян понимал, что на него было плевать. Иногда он думал, что люди абсолютно одинаковые и поэтому у них нет щепетильных тем, которые могли бы привести их в панику или расстроить, но слушая заявления директора Мин, он как никогда сильно хотел сделать так, чтобы она по-настоящему лишилась чего-то большего, чего никогда не заслуживала. Он дернулся от судороги в ноге, когда в кабинет зашел тот незнакомец с ледяным, металическим голосом.  — Господин Бан, — две женщины быстро выпрямились, ожидая своего приговора. Высокий мужчина сделал уверенный шаг вперед, не обращая внимание на директора академии. Ему еще предстояло прикрыть эту контору за то отношение, с каким они относятся к детям.  Ему казалось, что существ меньше этого паренька не бывает. Ребенок был красив, несмотря на царапины, синяки и грязную одежду. К нему относились плохо, если не ужасно и это было видно. Даже во сне его ресницы мелко подрагивали и если бы не боль во всем теле, он наверное, Бан думал, что давно бы свернулся калачиком ведь это была единственная, выученная поза, которую младший знал на период всего своего обучения здесь.  Сбившееся дыхание выдавало его. Ян так сильно испугалась нависшего над ним мужчины, что едва не закашлялся, пряча приступ глубоко в зудящем горле. Цепким взглядом, Бан поймал изменения в теле младшего и улыбнулся, убирая с его лба спавшие волосы. Чонину пришлось напрячь каждую мышцу, чтобы не дернуться. — Все хорошо, малыш, — он погладил Яна по лбу, а когда примерно понял, в чем причина его нежелания пробуждаться обернулся с пугающим взглядом. — Вышли отсюда. Директор подскочила на месте, собираясь возмутиться, но медсестра вежливо кивнула вместо нее и вывела женщину из кабинета. Тогда Чонин почувствовал себя запертым в клетке один на один с опасностью. — Ты в безопасности, — прикосновение к его ладони было таким заботливым, что Ян задохнулся, открывая глаза. Он не прекращал чувствовать страх, но ощущение тревоги медленно плавилось под натиском карих глаз, внимательно изучающих его. — Привет, — медовый голос забрался в сознание, заставляя замереть неподвижно. Чонин не понимал, что происходит и едва складывал услышанное. Зачем этот мужчина здесь и почему все так трясутся от одного его присутствия в Академии? — Я Чан.  Он не доверял той улыбке, которая смотрела на него. Чонин не был дураком, чтобы вестись на это около ласковое хватание за руку и натянуто обеспокоенный взгляд. Он подозревал, что его день не закончиться сегодня тем, что он откажется в своей кровати, чтобы просто сбежать от реальности. — Ян Чонин, — прокашлявшись, ответил он и на протянутую руку мужчины просто кивнул. Он не дружил с прикосновениями, ведь обычно, любое прикосновение причиняло боль и сейчас Чонин не мог пересилить себя. Ему было страшно.  — Вы…пришли за мной? — первое, что пришло ему в голову, когда он осознал, что этот мужчина является незнакомцем, а еще смотрит так, будто под пыльным слоем беспокойства уже знает, что сделает с маленьким Яном. — Я не виноват в оценке Да-Хуна. Я…— затараторил он, когда предположил, что кто-то со стороны Юна пришел разобраться с ним. Чонин знал, что у него были родители и даже старший брат, которому повезло больше, но Ян не находил ни единого сходства между этим мужчиной и Да-Хуном. Тем не менее, глаза вновь предательски становились влажными. Он ненавидел себя за трусость, но еще больше за то, что не мог спокойно потакать ей, чтобы наконец сдаться. — Если вы пришли из-за Да-Хуна, то я… — Это Да-Хун сделал с тобой? — чтобы прервать младшего, Чану понадобилось найти ту секунду, в которую он умолк, чтобы перевести дыхание. Подозрения подтверждались, когда он увидел в глазах напротив — испуг, а вместе с ним непоколебимый характер, который Чан уже знал, куда применить, но прежде, он должен был разобраться со всеми обидчиками младшего, чтобы показать, что ему можно доверять. Ну и следом зацепить эту прогнившую цинизмом академию, искоренив отсюда все ненужное, а ненужным был почти весь действующих персонал.  — Если ты расскажешь мне, то я обещаю, что такого больше не повторится. — Я…,— найти в себе смелость рассказать было тяжело. Чонин нервно забегал глазами по помещению, выглядя так, словно от него требовали объяснений.  — Если ты не готов, то не нужно, — остановил его Чан, замечая панику на чужом лице. — Нет, — Ян вздохнул, опуская плечи. Ему нужно было хотя бы попытаться начать доверять кому-то, иначе тот груз, который он нес скоро прихлопнул бы его. — Это мелочи, бывало и хуже.  Чан нахмурился: — Да-Хун? Чонин не считал правильным говорить, но многолетняя злость и обида на Да-Хуна заставляли его задуматься. Он впервые чувствовал в себе жажду мести, поэтому молча кивнул и опустил взгляд, будто ожидая, что за ябедничество его ударят.  — Госпожа Мин, — сделав выводы, позвал Чан. — Проводите моих людей в комнату Чонина, они соберусь его вещи. Ян испугано дернулся. — Все хорошо. Мы едем домой, Ян.  *** Он шел по коридору, придерживаемый чужой рукой и едва переставлял ноги. Чан держал его не сильно, но уверенно, во второй руке волоча портфель. Старший был удивлен, когда узнал, что школьный портфель это единственное, что Чонин хотел бы забрать из академии. Злые, местами завистливые взгляды одноклассников провожали вереницу телохранителей вслед за Яном, когда они покидали здание. Никто толком не понял, что произошло: все думали, что Чонина наконец забирает кто-то, кто должен будет его хорошо наказать за все те годы мнимого непослушания. Да-Хун замыкал строй провожающий, похоже сожалея о потери своей личной игрушки.  Пока все думали, как бы по изощряться над проклятьями для «выпускника», Ян думал о том, как убежать. Он сто процентов не хотел менять одну тюрьму на другую. Он был совершеннолетний, имел немного наличных, которые помогли бы ему покинуть пределы города и желание жить свободно. Да, план не был идеальным и вся загвоздка была в том, что те немногочисленные пожитки, которые он решил взять с собой сейчас нес Чан, похоже не собираясь отдавать портфель в ближайшее время.  — Можно мне кое-что достать из портфеля? — остановившись около черной и явно не дешевой машины старшего, тихо спросил Ян. Он надеялся забрать сумку и сбежать, хоть и понимал, что уйти от кучки телохранителей, дышащих ему в спину будет сложно. — Поторопись, — кивнул ему Чан и повернулся к директору академии, прожигая ее многообещающим взглядом.  — Кажется, я забыл кое-что в подвале, — для видимости пошуршав в карманах рюкзака, сказал он. — Можно мне сходить? Я обещаю, я сделаю это очень быстро. — Брось. Бин, — Чан позвал низенького, коренастого телохранителя. — Чонин забыл что-то в подвале. Узнай что это и принеси сюда. Мужчина кивнул и повернулся на младшего, но Ян помотал головой, свято веря в то, что сможет обдурить мужчин. — Это находиться в секретном месте. Ваш телохранитель не найдет, — покачал головой он, хоть и понимал, что его отговорки выглядят неправдоподобно. Чан нахмурился, а затем посмотрел на Бина и кивнул. — Хорошо, но он сходит с тобой, ради твоей безопасности, — безапелляционно заявил мужчина и Ян понял, что дальше ему придется открыто импровизировать. Он вошел в двери академии, хотя двумя минутами ранее желал никогда больше сюда не возвращаться. Путь до лестницы в подвал был трудным, но ради успеха собственного плана, Чонин вел себя уверенно и шел ровно, будто его ребра не были сломаны, а ногу не украшал яркий синяк.  Они в тишине дошли до спуска вниз, а затем Ян затормозил. Ему нужно было не пропустить охранника вниз, иначе он не смог бы вылезть через дверь на заднем дворе. Он повернулся, скрывая дрожь в ладонях. — Вы не могли бы подождать здесь? Я хотел бы попрощаться с кое-какими вещами внизу. План был отстойный. Хуже не придумаешь, но похоже Бин был достаточно расслаблен и склонен к эмпатии, а потому растерялся. — Если попытаешься что-нибудь выкинуть, — пригрозил он. — Не волнуйтесь. Это займет меньше двух минут, — уверил Ян, одной ногой уже находясь на ступеньке.  Когда телохранитель просканировал его взглядом и не нашел чего-то подозрительного, то неуверенно кивнул, все еще сомневаясь в правильности своих действий. Если с этим ребенком что-то случится, босс сдерет с него шкуру заживо.  Ян увидел зеленый свет в глазах мужчины и ловко спустился по крутой лестнице. Ему удалось унести с собой портфель, который был нужен ему, дело оставалось за малым. В заборе на заднем дворе есть дырка, которую дворник всегда пропускал мимо глаз, ведь знал, что учащиеся часто вылезают через нее в мир. Он жалел этих несчастных детей итак обреченных не на лучшую жизнь. Дырявый забор — лучшее, что он мог для них сделать. От страха быть пойманным кровь стучала в ушах. Дабы оправдать себя, Ян скрипнул дверью в каморку, надеясь, что телохранитель наверху слышит его, а сам направился вглубь подвала, стараясь как можно бесшумнее открыть дверь на задний двор. Она никогда не запиралась, но имела отвратительную привычку скрипеть и скользить по грязному полу подвала, создавая шум. Сил было недостаточно, чтобы приподнять дверь над землей, но хватило, чтобы издать лишь мелкий шорох.  Свобода пахла умирающей от холодной осени травой и шелестом деревьев позади Академии. Ян пересек чистую поляну со спортивными тренажерами, бегло оглядываясь назад. Он боялся, что его схватят и тогда последний шанс на свободную жизнь был бы утерян, но этого не произошло. Он вылез на параллельную улицу, за зданием Академии и посчитал хорошей идей запетлять глухими дворами, дабы не засветиться где-нибудь меж высоких зданий. — Ты там скоро? — взглянув на часы и осознав, что младшего нет уже около пяти минут, спросил Бин. Он выжидательно притопывал ногой, рассматривая скудный интерьер первого этажа. Когда ответа не поступило, мужчина спустился вниз, аккуратно заглядывая в плесневелую каморку. Его рука тут же добралась до правого уха, а палец нажал на кнопку наушника. — Чонин сбежал. Повторяю: Чонин сбежал, — оглядывая подвал и замечая распахнутую дверь на задний двор, Бин вышел на улицу.  Наличка, спрятанная под подкладкой рюкзака была успешно разложена сразу по нескольким карманам: на тот случай, если он встретит хулиганов, которые попытаются его обокрасть. Мечтать было вредно, но Ян мечтал сбежать не только из города, но и из страны, а еще поменять имя, фамилию и внешность, но на это все ему нужно было бы больше денег, чем двадцатка долларов и больше связей, а он не имел ничего. Он был никем. ***  Проводить ночь в заброшенном, не достроенном бизнес-центре ему еще не доводилось, но когда то попробовать все же стоило. Успешно сбежав из Академии, Ян первым делом зашел в маленький магазинчик, разумеется подальше от улицы, на которой провел всю свою жизнь, и купил карту, воду и пару энергетических батончиков. Если он хотел уехать из города, то худой список вещей был единственным, что он мог позволить себе, глядя на почти пустой кошелек. Денег оставалось ровно на билет в один конец. Что делать дальше, он пока не придумал. Он спрятался на втором этаже в заваленном пылью и обломками здании, старясь выбрать самый неприметный уголок. Душа звала его укрыться в подвале, ведь на протяжении многих лет именно нулевой этаж служил ему крепостью, но сейчас эта идея пахла опасностью. В подвале всегда было теплее, чем в продуваемых этажах, с окнами без стекол. И если бы он не боялся наткнуться на какого-нибудь бездомного, он, вероятно, спрятался бы там.  Портфель послужил удобным стулом, когда Чонин набрел на узкую комнату в конце коридора и решил обдумать план будущих действий. К тому же он все еще чувствовал недовольные скрипы ребер, после долгих прогулок между запутанных улиц города. Он выложил из карманов оставшиеся десять долларов, раскладывая их небольшими стопками. Ему хватало на проезд и минимально перекусить, но где брать деньги и дальше, он не знал. Может, ему стоило постараться найти какую-нибудь незначительную подработку, которая могла бы оплатить ему питание, но вот жить под открытым небом не было в его мечтах. Он не знал родственников, которые могли бы приютить его и друзей у него не было. Было только желание управлять своей жизнью, пускай и не очень умело, зато самостоятельно. Без всяких «хозяев».  В темноте карту было почти не видно. Почерк был мелким, а линии сливались и замыливались. На секунду, Ян пожалел, что выбросил телефон. Ему бы сейчас пригодился фонарик. Автобусная станция была недалеко от заброшенного бизнес-центра, а первый рейс из города уходил ранним утром. Чонин не был уверен, что сможет проснуться после двух напряженных дней, а потому было принято решение вовсе не ложиться и дождаться утра. ***  — Куда он мог пойти?  Первыми, кто был принудительно вызван на «допрос» были все учащиеся Академии. Пока группа самых лучших охранников искала младшего в городе, Чан выписывал гневным взглядом узоры на лицах детей и персонала академии. Все как один боялись даже вздохнуть в его присутствии, не то, чтобы говорить. Только директор была красная, как помидор, ведь мальчишки в ее учениках уже не было, а он все равно умудрялся приносить ей проблемы. — Мы не знаем. Чонин всегда был очень скрытным, замкнутым мальчиком, — тихо отозвался учитель биологии, поправляя огромные очки на переносице. Чонин в тайне называл эту женщину большой черепахой.  — Думаю, если бы условия его обучения были бы более благоприятными, он бы не был таким, как вы сказали, замкнутым? — Чан был зол. Его бесило полное безразличие к ребенку, которого они, можно сказать, воспитали. Ведь он знал, что дети попадают в эту Академию в самом раннем возрасте. — Подумайте очень и очень хорошо. Куда он мог пойти? Друзья? Знакомые? — Да какие у уродца могут быть друзья? — усмехнулся кто-то в конце кабинета и Чан резко перевел взгляд. Если напрячь память, то он видел досье на этого парня. Его память никогда еще не подводила его, вырисовывая в голове имя, тонкими, красными буквами « Юн Да-Хун».  Бан Кристофер Чан никогда не был сторонником физического насилия по отношению к детям, но оправдывал себя тем, что Да-Хун был совершеннолетним и сейчас являлся его одной из главных проблем ( после сбежавшего Чонина, разумеется). Он пересек кабинет, не заботясь о том, что своей широкой фигурой толкает всех сидящих по-близости. Сжатые кулаки побелели, а Да-Хун, видимо осознавший свою ошибку, успел лишь широко раскрыть глаза, прежде чем его схватили за ворот рубашки и его нос неприятно хрустнул от соприкосновения с теми сжатыми кулаками. Бан встряхнул его, глядя прямо в глаза. — Сломанный нос это самое меньшее, что ты заслуживаешь после всего, что сделал. Не забывай, однажды и хищник становится чьей-то жертвой, — сказал он, слыша тихие перешептывания за своей спиной. Как и оказалось, директору академии, что только что смотрела на то, как ее ученика избивают — было глубоко все равно. Большинство в кабинете если не были напуганы, то были благодарны, что главного обидчика академии кто-то наконец то осадил.  Да-Хун жалко держался за кровоточащий нос, смаргивая подступившие слезы. — Хорошенько подумай над тем, что хочешь сказать, — бросив Юна обратно на стул, предупредил Крис. Он был не намерен церемониться с ребенком во взрослом теле.  — Зная уро…Чонина, он попытался бы спрятаться в каком-нибудь подвале, куда нормальные люди просто побрезговали бы заходить. Это может быть что-то вроде заброшенных зданий или…. Просто думайте, как бездомный, которому нужно срочно спрятаться. Разница лишь в том от кого, от мафии или от холода.  Возможно Да-Хун не был так безнадежен. Стоило только вправить ему мозг немного варварским способом и он смог сгенерировать хорошую мысль. Но не смотря на это, Чан все равно заметил, как парень осекся в начале.  — Ты только что заработал себе на травматолога, — отойдя от бедняги и разрешив медсестре разобраться с его сломанным носом, сказал Бан. Он вышел из кабинета, доставая телефон. Они потеряли уже около двух часов, но все их поиски до сих пор были безрезультатными. Благодаря тому, что район не был богатым, здесь не стояли камеры на каждом шагу, а значит вычислить беглеца по ним было невозможно. Оставалось опрашивать каждого прохожего и обходить магазины, надеясь, что Ян заходил в один из них или его видели.  — Бин, обыщите все заброшенные постройки в этом районе. Не думаю, что Чонин мог уйти далеко, в конце-концов его ребра все еще сломаны, — сказал он, слыша звонок колокольчика в ответ. Такие обычно вешали в небольших заведениях, чтобы знать о прибытии клиентов. — Отличная идея, но у меня есть новость. Она мало чем может помочь, но все же. Чонина видел дед в магазине дальше по улице. Он сказал, что малец взял себе карту и всякую мелочь, типо воды и перекуса.  — Ты думаешь о том же, о чем и я? — спросил Бан, уже зная ответ. — Похоже он собирается уехать из города, — подтвердил его мысли Чанбин, глядя по сторонам около магазина. — Отправь несколько человек на автобусную станцию. Пусть караулят его там. Рано или поздно он появится, — приказал он и скинул трубку, возвращаясь в душный кабинет. Он взглянул на директора уничтожающим взглядом, заявляя слишком громко. — Молись, чтобы он не натворил глупостей. Чан посчитал смешным то, как женщина побледнела у него на глазах и осела на стул.  ***  Когда солнце окончательно утонуло в тяжелых тучах, Ян поморщился. Он попытался укутаться в свою кофту еще плотнее, но теплее от этого не становилось. Стена, на которую он опирался, холодила спину, пуская табун мурашек, а из пустого окна надувало холодным ветром, мерзло таща по полу сквозняком. Более закрытых мест, чем эта комната попросту не было, Ян проверил.  Оборванная и потрепанная временем фотография жгла пальцы. Чонин не знал, кто был изображен на этом маленьком огрызке, который он нагло украл еще в шестнадцать, порыскав в своем личном деле из кабинета директора, но предпочитал считать, что женщина, изображенная там, могла бы быть его матерью. Он совсем не помнил ее: ни голоса, ни то, как ее прикосновения отпечатывались на коже. Ему было меньше года, когда он был брошен у ворот Академии с запиской, в которой было сказано что-то о долгах и проблемах. Последнее, кстати, он часто приписывал себе. Он считал себя самой настоящей проблемой, которая, по правде говоря, ни стоила чьего-то внимания. Перестав окончательно различать детали на фотографии, Чонин спрятал ее обратно в рюкзак и стер непрошеные слезы, размазываясь грязь на руках по щекам. Теперь он был похож на бездомного еще больше и это расстраивало еще сильнее.  Интересно, его уже ищут или ему просто нашли замену и взяли кого-то другого? Он не знал, чего боялся больше — быть найденным или быть никогда не найденным. С одной стороны, тот мужчина, Чан, был вежлив к нему и смотрел иначе. Не так, как люди смотрят на тех, кем хотят управлять. С другой — он совершенно ничего не знал о нем (только имя, даже без фамилии) и догадывался, что мужчина занимал слишком высокое положение в обществе, иначе директор Мин не распиналась бы перед ним так. Если бы он знал раньше, то наверное смог бы найти что-нибудь, какую нибудь информацию об этом человеке и сейчас наверное не сидел бы в промерзлом заброшенном комплексе, отогревая дыханием пальцы на руках.  Если придаваться мечтам ( а больше ему нечего было делать), то Ян бы наверное хотел бы найти кого-то, кому можно было бы доверить свои избитые и израненные внутренности, не боясь, что над ними просто посмеются. Возможно, будь он чуть удачливее, он мог бы быть сейчас в полной безопастности, с кем-то, кто понимал бы его, заботился и прятал, укрывал в теплых объятиях от плохого мира. Но он был реалистом и прямо смотрел на вещи вокруг себя.  ***  — Мы нашли его, — спешно заявил Чанбин в трубку, по видимому бежав куда-то. Чан быстро покинул кабинет, заполненный вымотанными детьми. — Где он? Он в порядке?  — Пока не знаю. Он прячется в заброшенном бизнес - центре в трех кварталах от Академии. Все таки он не смог уйти слишком далеко, — объяснил телохранитель, переходя на спешный шаг. — Не подходите к нему, я буду через пять минут, — остановил его Крис, срывая на бег по коридору. Он вылетел на улицу, спешно кидая телефон во внутренний карман и приказывая водителю освободить машину. Он сорвался с места, едва его руки коснулись руля, поднимая дорожную пыль после себя.  Как он знал, заброшенный комплекс был в нескольких минутах езды, поэтому когда он добрался до здания, то телохранители были относительно близко. У него было время найти младшего самостоятельно, прежде, чем его напугает охрана и он опять убежит. Запах, ударивший в нос был отвратительным. Бан сомневался в том, что будет чувствовать себя достаточно чистым, когда выйдет отсюда. Он обошел весь первый этаж, стараясь не издавать лишнего шума. Слова про подвал теплились в его голове, но единственный вход, ведущий туда был завален тяжелыми обломками. Ему пришлось выйти на улицу и потерять несколько минут на обход территории, надеясь найти другой вход, но его не было и судя по нетронутым слоям грязи и пыли на полу, Ян не мог спрятаться там. Ветер хорошо постарался, разметая мелкий мусор по грязному полу, но Бан, даже в кромешной темноте, заметил едва пропадающие отпечатки чужих ботинок, ведущие наверх. Он последовал за ними, аккуратно преодолевая не внушающую доверия лестницу на второй этаж. Чонин бездумно щелкал почти умершей зажигалкой, когда в начале коридора послышался сторонний шум. Ему оставалось надеяться, что это был какой-нибудь бездомный, ищущий себе ночлега. Он оторвал взгляд от угосающего огня, переводя его на вход в его маленькую комнату. Он сидел напротив окна, по правую руку от бетонной арки, где в будущем, имей постройка его, была бы дверь. Если бы человек заглянул бы сюда, не заходя дальше порога, то он бы не смог увидеть Чонина, а ему оставалось только не дышать, но с другой стороны — если его целенаправленно искали, то у него оставался только один выход и он был крайне опасен и пах переломами.  Бан Чан обошел каждую комнату, прежде чем услышал шорохи в конце коридора. Он ускорил шаг, застывая в дверном проеме ровно тогда, когда младший с портфелем в руках, взбирался на раму, отведенную под окно. Это был просто бетон, но Чонину в какой-то момент показалось, что он шатается от сильного ветра. — Чонин, — удивившись безрассудности младшего, окликнул его Бан. Чонин пошатнулся, но выпрямился и медленно обернулся, слезая с подоконника. У него все равно не хватило бы смелости и мужества, чтобы спрыгнуть со второго этажа. Это выглядело слишком больно.  — Что вы хотите от меня? — забившись в угол и прижимая к себе портфель, сдался он. Сбежать из четырех стен, когда выход заблокирован широкими плечами было невозможно. Его голос предательский надломился, когда Ян поднял влажный взгляд на старшего. Насколько запуганным, невинным и отчаянным он выглядел, когда Крис сумел разглядеть этот потухающих взгляд. Он словил себя на мысли о том, что боится сломать этого ребенка окончательно. — Я хочу забрать тебя туда, где ты будешь в безопасности, — честно признался он, делая аккуратный шаг вперед. Он словно пытался приручить бешеного зверька, прекрасно зная, что тот не доверяет ему и в случае чего, будет биться и сопротивляться до последнего вздоха. — Сколько стоит ваша безопасность, господин Чан? — вжимая в стену, будто желая стать меньше, съязвил Ян. Мужчина остановился, когда понял смысл брошенной фразы. Он был шокирован этим вопросом и не думал, что младший будет настолько избит внутри. Он хотел знать все, что с ним происходило за годы обучения в Академии. Глядя на этого ребенка, Бан хотел отмыть его, завернуть в теплое одеяло и не выпускать из поля своего зрения, чтобы ни дай Бог, к нему мог кто-то прикоснуться. Он был удивлен собственной реакции, когда сделал еще один маленький шаг. — Чего она будет стоить мне?! — Я дам тебе хорошую работу, дом и безопасность, Чонин. Я могу предложить тебе работу телохранителем или что-то в этом роде. Никаких извращенных вещей, которыми тебя пичкали в Академии, — если бы Чонин знал, чего стоит его затравленный взгляд в сторону старшего, он бы расплакался. — Никаких побоев и унижений, малыш. Честная сделка. Чонин дернулся на последних словах и Бан понял свою ошибку. — Люди никогда не бывают честными до конца, господин Чан. И сыр в мышеловке не бывает бесплатным. Что вы хотите от меня? Тело? Органы? Может и то и другое? — Ян был на грани истерики и не видел, как багровеет лицо старшего, после каждого его предположения. — О чем ты говор…Нет. Боже, нет! Чёрт. Выбрось это из своей головы, — искренняя реакция Чана, удивила его. Ян на секунду захотел поверить ему, но затем быстро вернулся с небес на землю. Сам же сказал: Сыр не бывает бесплатным. — Если тебе не нравится идея с телохранителем, то мы придумаем что-нибудь другое. Я уверен, мы найдем как договориться. Ничего, чего бы ты не захотел, Чонин.  На одно мгновение, Бан увидел детский блеск в глазах младшего и подумал, что он сумел достучаться до него, но парень скрыл свои эмоции так же быстро и ловко, как карточный шулер, сидящий в окружении толстых кошельков.  — Пожалуйста, дай мне шанс помочь тебе, Чонин, — добивал Крис, видя, как трескается скорлупа младшего. Он видел в нахмуренных бровях идущий внутренний бой убеждений. — Я не обижу тебя. — Обещаете? — это было так невинно и по детски, что Чан почти был согласен протянуть в знак всей своей полной серьезности мизинец. Ему отчего то захотелось крепко обнять это замученное тело. Он вздохнул, преодолевая расстояние до Яна в два шага. — Обещаю. То, как Чонин сдался было видно в его мокрых глаза и слабых руках, которые выпустили рюкзак на грязный пол. Он вздохнул, скатываясь по стене до того момента, пока его не подхватили чужие, горячие руки, закрывая в объятья. Бан Чан просто молчал и гладил его по спине, пока Ян кричал в его грудь, измазанными в грязи руками цепляясь за чужую спину.  Было больно понимать, что он только что разыграл свою свободную жизнь в партию, но если ему повезет, он сможет выиграть в ней и стать кем-то.  Главное, чтобы ему повезло.  Бан Чан не хотел подрывать данное ему доверие.