Телохранитель Дьявола

Пить воду из бара JRD, было самой глупой ошибкой, которую он мог совершить и совершил. Чан смутно помнил, как его тело внезапно дало сбой и потянуло его вниз. Он свалился на пол, как плюшевая кукла, а самое страшное, что это все происходило на глазах у Чонина.  Ян забыл, какого это — ощущать себя вещью. Какого это чувствовать, когда все внутри тебя не принадлежит тебе и даже твоя собственная душа продана за жалкие сорок миллионов долларов. Отвратительно. — Он приходит в себя, — слова, пробивающиеся через толстую призму головной боли — ощущались тяжелой кувалдой. Удар молотка и радостный голос аукциониста звенел в ушах. Бан с трудом открыл глаза, ощущая себя вялым и истощенным. То, что было в том бокале с водой определенно было добавлено туда с целью ослабить его. Теперь Бан понимал зачем. Свет жег глаза. Он не мог и не хотел двигаться. От туго связывающих за спиной веревок ныли руки. Чан поднял голову, встречаясь взглядом с привязанным к столбу Чонином. Позади раздавалось яростное мычание и судя по всему, это был Феликс. Ян смотрел на старшего покрасневшими глазами. Он громко смеялся, но не двигался, не желая усугублять ситуацию еще больше. На теле не было живого места и это видели все, кто находился в помещении. В силу того, насколько Пак хотел доставить Бану страдания он приказал снять с Яна весь верх, чтобы Чан видел, что произошло по его вине. И честно сказать, Бан Чан никогда не чувствовал себя настолько мерзким, как сейчас.  Торс младшего был похож на поле боя без единого светлого и нетронутого места. Каждый порез пересекался с другим, а где то, Да-Хун был особо креативен, рисуя настоящие витиеватые узоры. Ебанный художник.  — Ты идиот, — глядя на старшего, покачал головой Ян. Юн прибывал в удовольствии от реакции Чонина, когда аукционист объявил торги завершенными. Он был в крайней степени рад тому, что эта игрушка досталась ему без особых усилий. Да-Хун сделал шаг к Чонину, врезая кулак ему в челюсть. Лицо отвернуло так сильно, что ему показалось, будто еще немного и шея хрустнет. Почему-то Ян этого хотел. — Ты должен молчать, помнишь об этом? — взяв Чонина за волосы, спросил Юн. Ян криво улыбнулся, мешая кровь с безумием и выплюнул это месиво в лицо Да-Хуна, за что получил еще один удар.  — Чего ты добиваешься? — хрипло спросил Бан, не отводя взгляда от младшего. Он боялся, что если его внимание переключится, то Чонина убьют. Это была мнимая надежда, но она помогала ему не сойти с ума. — Как тебе шоу, Чан? Понравилось? — Пак стоял в самом центре комнаты, опираясь на трость. На его лице было выражение полного счастья от вида Кристофера. — Честно говоря, я надеялся выручить по больше денег за того паренька, но увы, — этот диалог смутно напоминал тот, который они вели днем ранее, по телефону. Он был ненавязчивым, свободным и сочился фальшью. — Чего ты добиваешься? — повторил Бан, аккуратно залезая в задний карман брюк и нажимая спасительную кнопку. Сынмин был гением, когда вкладывал ее туда. Он не мог предугадать того, что руки будут связаны за спиной, но возможно чувствовал это. Сейчас, это могло спасти четыре жизни.  — Я хочу рассказать тебе интересную историю будущего, позволишь? — даже для своих лет Пак вел себя относительно неадекватно. Возможно, ему нравилось оттягивать казнь и обращать в ужас своих жертв, но это совершенно точно не работало на Бан Чана. Пока Джи-Хёк чесал языком, Чан продумывал план действий. — Смотри, как все будет. Сегодня в полночь, все влиятельные компании узнают о том, что глава мафиозной семьи Бан был убит. Я не в коем случае не буду скрывать, что эта моя заслуга. Твоя голова позволит мне занять лидирующую позицию на черном рынке, а в тандеме с Академией «Хороший ребенок» это будет очень прибыльно. Только представь — ежегодно, директор академии будет поставлять мне хороших мальчиков и девочек, которых я буду успешно продавать на аукционах, по типу того, что ты видел. Это принесет мне миллиарды, не так ли? Как бизнесмен, — Пак подошел к нему, тростью поворачивая чужой подбородок в сторону себя. — Оцени успешность этого бизнеса, по десятибалльной шкале, где десять — полный успех, а один — полный ужас. — Ноль, — сухо ответил Бан. — Ты хочешь нажиться на чужих жизнях, Пак. Я не понимаю, почему мой отец вообще доверил тебе JRD. Ты превратил легальную кампанию в живой рынок, открыто заявляя о своих намерениях. Если бы отец был жив… — Он бы в любом случае умер. Твой отец был помехой, которую я устранил. И я оказал другим семьям услугу, сделав это. Он был жалок. — Это ты его убил, — прорычал Чан, дернувшись. Он хотел как можно дольше тянуть время, но всплывающие подробности заставляли бурлить внутри него яростью. Он был похож на вулкан, который медленно начинал извергать лаву.  — Странно, что ты не понял этого раньше, — усмехнулся Пак, отходя назад. Он кивнул Да-Хуну, который уронил на Чонина еще несколько ударов. От последнего, Ян начал нервно хихикать. Тело не чувствовало боли. Оно казалось ему не своим. Ян ломался и разваливался с каждой секундой проведенной наедине с мыслью о том, что он был продан.  — Даже если ты убьешь меня, твоя империя рухнет, как только семьи узнают о твоих достижениях. Ты жалкий, потому что пытаешься добиться уважения и внимания, как маленький ребенок. Ты хочешь, чтоб тебя заметили. Чтобы тебя признали. Мой отец не замечал тебя, а когда ты из кожи вон лез, чтобы доказать свою полезность, он не обращал на это внимания, да? Бедный Пак Джи-Хёк. Ты как ребенок, который подходит к не любящим родителям с рисунком, но они выбрасывают его в мусорку. Вот, почему ты убил моего отца — ты был не значим. Вот почему ты хочешь убить меня, потому что никто тебя всерьез не воспринимает! Это была тирада на одном дыхании. Чан давно догадывался обо всем, что выливал сейчас на Пака, но никогда не придавал этому особого значения. За слова, звучащие, как истинность, Пак замахнулся тростью, оставляя глубокую царапину на щеке Чана. Бан усмехнулся, свесив голову. — Тяжело быть тем, кого не признают, да? — добавил он, ожидая еще одного удара, но его не последовало. Чонин хрипло смеющийся, сумел растянуть веревки, что приковывали его к колонне за спиной и высвободить одну руку. Он выхватил пистолет у рядом стоящего телохранителя ( Да-Хуну повезло находиться около Пака) и взвел курок. Хозяин пистолета упал с первым выстрелом. Точным. В голову. Двое мужчин дернулись в сторону Яна, но успеть раньше пули они не могли. Чонин остановил их спуском курка, а затем, Да-Хун повалил его на пол, забирая пистолет. Юн не ожидал, что Чонин будет способен драться. Он пропустил около четырех ударов, прежде, чем заломил ему руки за спину и склонился над ухом. — Это возбуждает. Я думал, что мне нравится, когда ты молчишь и не действуешь, но когда ты пытаешься бороться за свою жалкую жизнь — восхитительно, — голос резал внутренности тесаком. Осознание накрыло Яна тогда, когда пуговица на его брюках выскользнула из петли. Чонин неожиданно задохнулся, возвращаясь на девять лет назад. В душевую для мальчиков, в которой по счастливой случайности остался только он и Да-Хун. Ему удалось сбежать от него прежде, чем Да-Хун совершил бы задуманное, но сейчас бежать было некуда. Он громко рассмеялся от иронии происходящего, пока Юн грубо сжимал мягкие части тела, принося еще большую боль тем, что касался порезов и ран. — Не волнуйся, — повернув голову к Бан Чану, Ян выдавал только обезумевшую улыбку и хрипло смеялся. — Я справлюсь. Я обещал. Не волнуйся. Я справлюсь. Я обещал. Не волнуйся. Я справлюсь. Я обещал. Я обещал. Я обещал. Это звучало, как предсмертная молитва. Кристофер разрывался изнутри, а в реальности прикладывал все усилия, чтобы разорвать веревки за спиной. — Остановись, — сорвалось с его губ, когда он понял, что до того, как Юн переломит Чонину хребет оставалась секунда. Ян все еще смеялся, как смертник перед казнью. Он не сопротивлялся, не пытался выбраться, а просто смеялся и глубоко дышал, с хрустальными слезами под глазами. — Избавь нас от этого представления, — заметив, как Чан сдался, остановил Пак. Он кивнул Да-Хуну на дверь позади себя, приглашая ему уединиться в компании Яна. Юн быстро смекнул что да как и подняв Чонина, утащил его в комнаты наверху. Теперь у него была свободна действий и он не хотел останавливаться.  Чонин хотел умереть.  — Вот, что ты натворил, Чан, — упивался удовольствием Пак. Оставшиеся телохранители стояли за его спиной. Это было удачное расположение для Феликса, который был позади Бан Чана. Чанбин, получивший тугую повязку на рот за свой длинный язык — незаметно кивнул ему на труп охранника, чей пистолет валялся совсем недалеко от Ли.  Шансы были пятидесят на пятьдесят.  Убедившись, что все внимание телохранителей направленно на Бан Чана и Джи-Хёка, Феликс попытался высвободить хотя бы одну руку из веревок и несмотря на сломанные ребра, он смог подняться и перекатится в сторону, чтобы выхватить пистолет. Чанбин, не теряя времени, перевел связанные руки из-за спины, через ноги и подполз к Чану на коленях, предварительно стянув повязку со рта. — На третьем этаже есть комнаты. Он сто процентов увел Чонина туда, — развязывая боссу руку, сказал Со. Он пригнулся, когда над его головой просвистела пуля, что выпустил Пак. Кстати Феликс профессионально избавился от двух громил, которых Джи-Хек считал телохранителями. Он прикрылся телом одного из охранников, когда Пак решил попытать удачу и выстрелить в него. — Мы справимся, а вот Чонин уже вряд ли. Найди его, — толкая Кристофера в спину, направил его Бин. Он вскочил на ноги ровно тогда, когда с противоположной двери ворвалось около двадцати вооруженных телохранителей JRD. Пак, кипящий от злости, спрятался среди этой толпы, отдавая приказ. — Убить всех! — он бежал, как крыса с корабля, но оказавшись на улице, столкнулся с мужчиной в очках, на карете скорой помощи. Его окружили направленные в спину автоматы, тогда как в шею вонзилось, что-то острое. Что-то, что заставило захотеть закрыть глаза и проспать несколько часов.  — Минхо, Пак у меня, — сказал Джисон в наушник, переживая за всех, кто сейчас находился внутри.  — Ты хорошо справился, моя любовь, — ответил ему Минхо, громко врываясь в подвал компании. Он отправил Хенджина и группу телохранителей в дальнее крыло. Приказ был прост: уничтожить JRD. Стереть с лица земли. Они с Хваном появились вовремя. Феликс и Чанбин были крайне слабы, чтобы сражаться в полную силу. Ли ворвался в подвал автоматным залпом с кучей людей, прикрывая своих друзей. Феликс узнал большинство из всех бойцов. Это были люди с районов. Callen-Town и Dru-Town не оставили их без поддержки. Позже, Феликс узнает, что даже маленький Минхёк рвался в бой, чтобы спасти своего хена. Когда Минхо зашел, Бан Чана уже не было в подвале, так же, как не было Чонина, Да-Хуна и пистолета одного из телохранителей…

***

Сердце бежало вперед хозяина, спотыкаясь о ступеньки и считая пролеты. Бан Чан в тисках держал мысль о третьем этаже, пока летел по лестнице наверх. Он должен был успеть. Он обязан был успеть раньше, чем Да-Хун сделает то, что задумал. Он был не готов хоронить Чонина. В коридоре третьего этажа было настолько тихо, что сквозняк завывал свою усыпляющую мелодию, перекрывая эхо выстрелов с нулевого этажа. Когда он пролетал второй этаж, Чан видел людей из районов отчаянно сражающихся во славу семьи Бан. Он бежал так быстро, что легкие хотели прорваться через ребра, в жажде глотнуть кислорода.  Звук разбивающегося стекла вел его к последней двери в коридоре, который выглядел, как бесконечный портал ужасов. Кровь тянулась по белым паласам до самого конца, указывая ему на правильный ответ. Бан резко дернул ручку двери, но она была заперта. Ему нужно было потерять несколько секунд, чтобы плечом вынести дверь вместе с петлями и всей аркой.  Чонин был там.

***

Если бы у Чонина спросили, как он охарактеризует ад, то он бы не сравнил его с огнем, мучением или страданием. Он, вероятно, ответил бы, что ад состоял из смирения, боли и страха.  Остаться наедине в комнате с Да-Хуном было адом. Он едва переставлял ноги, падая от слабости на каждую ступеньку, но Юн уверенно вел его наверх, собираясь исполнить задуманное. Теперь Чонин ясно понимал то внимание, которое Да-Хун обращал на него с двух лет. Юн был одержим им. Полностью поглощен разноцветными глазами и острым языком, снося все на своем пути лишь бы добраться до своего объекта одержимости. Он тащил его за ворот, как собачонку, а когда довел до комнаты — захлопнул дверь и кинул на кровать.  — Я ждал этого так долго, — поцелуи, которые Юн оставлял на мертвом теле напоминали Чонину о том, что он все еще жив и это было ужасно. Ян не двигался, жмуря глаза и заставлял себя молчать. Он хотел молить его остановиться и прекратить, но он не был настолько наивен, чтобы раззадоривать Да-Хуна. Тому бы понравилось то, как Чонин просил бы его. Умолял. — Когда ты ушел из академии, я был так расстроен, — признавался Юн, стаскивая штаны с бледных ног. Ян сдерживал дрожь всего тела, лежа лицом в матрас. Звуки выстрелов доносились до него через толщу равнодушия, которое он всадил глубоко внутрь своего сердца, закрывая любые двери, ведущие к чувствам и тем, кто был ему дорог. Ему казалось, что даже если он мысленно будет вспоминать Бан Чана, то Да-Хун доберется и до него.  Боксеры служили последним рубиконом. Юн не торопился снимать их, растягивая удовольствие и слизывая проступившую кровь из открытых ран. Чонин двигался слишком быстро и слишком много, когда выхватывал пистолет у телохранителя. Его надежда легла под могильную плиту тогда, когда Юн обездвижил его на полу.  — Ты был таким бойким и смелым, когда пытался отбиваться от меня в младшей школе. Юн растекался от осознания того, что мальчишка, разрушивший его своим контрастным взглядом холодного и горячего — был полностью в его власти. Он исследовал губами и руками каждый сантиметр его тела, довольствуясь будущими шрамами. Они украшали это хрупкое подобие человека.  — Убей меня, — тихо попросил Чонин, начав скрести руками по кровати и задевая стоящий на тумбе графин. Он свалился на пол, разбиваясь так же, как разбивался Ян. Чонин больше не сдерживал слез. Графин послужил крайностью, свалив на него всю ту боль, страх и панику, которая придавила его бетонной плитой. Он хотел умереть.  Он сдался.  — Ты всегда будешь со мной, малыш, — покачал головой Юн, сжимая ягодицу Чонина в своей огромной ладони. Ян всхлипнул, ненавидя себя за то, что он был так слаб. Он не мог сражаться. Не смог спасти Бан Чана. Не смог убить Пака. Спасти Феликса. Помочь Чанбину. Убить себя. — Пожалуйста, — это был шепот кричащий отчаяньем. Чонин открыл цветастые глаза, поворачивая голову и с умоляющим взглядом прося Да-Хуна об этом — убить его. Дверь слетала с петель с оглушительным грохотом. Чонин громко засмеялся, ударяясь лбом в подушку, когда с его тела пропал лишний вес. Кто-то скинул Да-Хуна с кровати. — Я выкупил его. Он теперь мой, — хрипел Юн, после того, как получил ногой ровно в солнечное сплетение. Впервые за несколько дней, он оказался напуган стоящим человеком напротив. Ноздри Чана раздувались от ярости, которую он больше не желал сдерживать. Он сбил костяшки в кровь, превращая лицо Юна в кашеобразное месиво. Когда Да-Хун не мог говорить четко из-за выбитых тяжелыми кулаками зубов, Бан направил на него пистолет. Он прострелил сначала коленные чашечки, затем, всадил ему две пули в живот — чтобы ублюдок умирал очень долго и болезненно. — Нужно было убить тебя еще в утробе, — сказал Бан, прежде чем опустошить обойму в голову Да-Хуна.  Он отбросил пистолет, как только Юн перестал жалостливо скулить. На негнущихся ногах, Бан повернулся на сто восемьдесят и теперь, когда гнев отступил, он четко слышал смех, заглушаемый подушками на кровати. Чонин лежал там. Его спина дрожала от срывающегося хохота, а руки крепко сжимали простынь. Бан Чан скинул с себя пиджак, аккуратно накрывая тело младшего и заворачивая его в большую половину одеяла. Он не знал, что хотел сделать с ним. Он хотел прижать его себе, но это принесло бы Чонину нечеловеческую боль. Он аккуратно развернул его, запуская пальцы в склеенные от засохшей крови волосы. — Я здесь, Чонин. Я рядом. Все закончилось, — он нежно прижимал его к себе, непонятно кого больше пытаясь успокоить. Чонин медленно открыл глаза, глядя на старшего с легкой улыбкой. Это был тот маленький Ян Чонин, которого Чан нашел в заброшенном спорт-комплексе. — Ты жив, — раздирая сухое горло хрипами, улыбнулся Ян. Он протянул руку так близко к лицу старшего, словно желая убедится, что тот настоящий. Бан помог ему дотянуться, целуя дрожащие пальцы. — Все закончилось. Он не успел, да? — тихо спросил Бан, сжимая маленькую ладонь в своей. Чонин медленно покачал головой, с той же детской улыбкой глядя в глаза старшего. Бан чувствовал, что он что-то упускает. — Все хорошо, — тихо ответил Чонин, прикладывая все усилия, чтобы сжать чужую руку так крепко, как только мог. Чан ждал еще слов. Он ждал, что младший начнет пытаться подняться, чтобы уйти отсюда, но его рука заметно слабела и выскальзывала из ладони старшего. Его глаза тускнели. Ян выглядел расслабленным с мягкими чертами лица и открытым взглядом. Он зиял тишиной и тогда Бан понял — он не дышит. Его глаза не бегают по его лицу в поисках чего-либо. Сердце, сражающееся это долгое время за свободу — больше не билось.  Внутри похолодело. Бан дрожащими руками сгреб застывшее тело, выбегая из комнаты. Он нес его так аккуратно, будто это было самое драгоценное в его жизни. — Мы успеем. Ты не можешь умереть. Все будет хорошо, — словно мантру повторял он, минуя лестницы и открытые двери. Безумие стучалось в его разум кровоточащей мыслью о том, что Чонин на его руках не справился. Он смахивал с его еще теплого лба волосы, глотая слезы на каждом шагу. Он не должен был потерять его. Он не даст старухе с косой забрать его. Он не сможет справится с этим.  Дыхание резало грудь, когда Бан пролетал по коридору второго этажа к запасному выходу. Лестницы сплетались в вереницу отчаяния. Ему приходилось следить за ногами, чтобы не рухнуть вниз, ступив неосторожно. Он бежал на перегонки с временем, с каждой секундой желая обогнать его больше и больше. В его руках покоилась чужая жизнь. Бег, не обращающий внимание на усталость, нехватку дыхания и слабость — был его спасением.  Словно в дурмане, он затратил меньше минуты на то, чтобы оказаться на улице. Там уже стояли Минхо, Хенджин и Чанбин с Феликсом. Они шутливо толкали друг друга, ожидая босса. Первым, кто заметил неладное был Ли старший. Он оттолкнул друзей в сторону с такой силой, что они едва удержались на ногах. Слезы и ужас, застывший на лице Бан Чана объяснял все.  Чонин не справился. — Джисон, дефибриллятор! — крикнул Минхо, беря с ослабевших рук друга младшего. Его тело начинало дрожать от паники, но он передал Хану Чонина, а Хан закрыл двери кареты скорой помощи.  Чан упал на колени, когда из автомобиля раздался первый крик Джисона. У них еще было время, чтобы реанимировать Чонина.  Разряд. Чан успел вовремя, он был уверен. Разряд. Он не готов был хоронить младшего. Разряд. Он не пережил бы этого. Разряд.