Дом Багровых Сердец

Рэд

      В ванне есть бульбашки, и, не буду врать, я издала восторженный визг. Это напоминает мне о том, как мы с Амелией были маленькими, и мама делала в нашей ванне волшебные пузырьки. Они были фиолетовыми, и мы приделывали друг другу фиолетовые бороды на лицах, пока это не переросло в швыряние друг в друга пригоршнями мыльных бульбашек. И каждый раз, когда мама делала нам пузырьки, мы наполняли дом звуками ликования.       Я запираю дверь в ванную, снимаю трусы, кладу клинки на столик рядом с ванной и скольжу под воду. Она восхитительно теплая, и кто-то, должно быть, добавил в ванну масла и масло ши, потому что вода обволакивает мою кожу, словно сделана из шелка.       Я умываю лицо, мне предлагают множество средств для гигиены, а потом просто лежу в ванне, размышляя, почему она притащила меня именно в свой дом. Почему она накормила меня своей кровью. Разве она не могла использовать Леннокса? Или любого другого вампира, кроме нее? Неужели она пытается мучать меня, вдобавок забрав мою сестру?       А это и есть пытка. Вот откуда я знаю, что она дала мне свою кровь. Потому что меня тянет к ней. Это навязчивая потребность, заполняющая все мое тело. Я даже не уверена, что хочу сопротивляться этому.       Если она ввела мне дозу, пока я спала, я никогда не узнаю, сколько она мне дала. Но учитывая то, как мне хотелось забраться на ее лицо и трахать ее рот, я бы сказала, что это было определенно больше, чем капля или две.       Я погружаюсь под воду и стону.       — «А я буду в безопасности?» — говорю я.       — «От меня? Да. А…» — она проводит рукой по воздуху, — «тепло, которое ты испытываешь, общее».       — «Ч…? О!»       — «К сожалению, хотя я знала об этом феномене, я не учла его при принятии решения. А мне следовало бы, учитывая нашу близкую физическую близость».       Я опускаюсь и откидываючь на спинку ванны с чувством самодовольного удовлетворения от того, что она тоже страдает.       — «Итак, ты хочешь сказать…» — растягиваю я, наблюдая, как она ерзает в дверном проеме. — «То есть из-за того, что твоя кровь попала в мой организм, ты хочешь меня трахнуть? Оу, это очень плохо. Тогда это научит тебя как не кормить своей кровью человека, не так ли?»       Ее глаза сузились.       — «Ты первая».       Мой рот складывается в крошечное «О», и я отвожу взгляд.       — «У нас есть проблемка», — продолжает она, положив руку на бедро.       — «Думаю, это очевидно», — подтверждаю я, стараясь не закатывать глаза.       — «Не возбуждение. Хотя сейчас это неудобный вопрос». — Она поправляет лифчик, не сомневаясь, что ее соски такие же твердые, как и мои. Хотя теплая вода смягчает это.       Она прислоняется к стене.       — «Испытания. Это… что бы это ни было, в чем Мать заставляет нас участвовать. Ты уже думал о том, с кем станешь партнером?»       — «Только, блядь, не с тобой. Это уж точно. Какого хуя я должна сотрудничать с сестроубийцей?»       Она закатывает на меня глаза.       — «Ох, и я полагаю, ты бы предпочла быть партнером… с кем именно? С прекрасным Ксавье? Не думала, что член — это твой конек».       — «Воу-воу, Октавия, ты, кажется, почти ревнуешь».       Я подношу пальцы к губам. Мои слова поражают меня. То, с какой фамильярностью я говорю с ней. Никто другой не осмелился бы говорить с одной из трех первородных так, как я, и все же… это кажется таким… естественным.       Так странно.       Она игнорирует мои поддразнивания и возвращается к сути. Как скучно.       — «Или ты бы предпочла, чтобы Гейб наскучил тебе до смерти? Хм?» — Она складывает руки и опирается одной ногой о стену для опоры. Она похожа на всех вымышленных героев из книг, по которым Амелия когда-либо сохла.       Амелия.       В моем нутре снова закипает ярость. И все же ее гребаная кровь притягивает меня, несмотря на то, как я охренела от нее. Несмотря на то, что мои пальцы судорожно дергаются на краю ванны, отчаянно желая схватить лезвие и метнуть его в нее.       Я откидываюсь назад в ванне, и кончик одного соска возвышается над водой, а прохладный воздух заставляет его снова напрячься. Я наблюдаю, как ее глаза переходят на мою грудь. Я знаю, что она это видела. Знаю, что ей это нравится.       Что, черт возьми, со мной не так? Мне не следует так дразнить ее. Я ее ненавижу. Она забрала у меня сестру. Разрушила обе наши жизни. Может, Шеф была права. Может, я именно там, где и должна быть. Я могу сотрудничать с одним из вампиров и провести расследование в отношении их всех. Может быть, я найду доказательства неправоты Октавии. Сука, может быть, я смогу казнить ее. Может, все окажется не так уж плохо, в конце концов.       — «Ну что?» — спрашивает она.       — «Что, Октавия?» — Я явно была слишком занята замышлением мести, чтобы уловить ее слова.       «Ты бы предпочла сотрудничать с Гейбом, который будет совершенно бесполезен в любом испытании, кроме теста по истории? Или тебе больше по душе Далия? Она буч… и любит киску даже больше, чем я. Но, вероятно, ваши маскулинные наклонности не будут хорошо сочетаться. Тогда, тебе остается Сэди».       — «Твоя сестра с белыми волосами?»       — «Она самая».       — «Разве у нее нет репутации более кровожадной, чем даже ты?»       Она кивает мне.       Я хрюкаю от досады. Октавия права.       — «Кстати, Ксавье все-таки не так уж плох», — размышляю я вслух, в основном чтобы добиться от нее реакции.       И я ее получаю.       Ее ноздри раздуваются, и она снова выпрямляется. Я погружаюсь под воду, ухмыляясь. Нет ничего слаще, чем вывести ее из себя. Я провожу руками по волосам, смывая мыло. И, когда я поднимаюсь из воды, я вздрагиваю.       Она сидит на краю ванны.       Моя рука уже на лезвии и направлена на ее подбородок.       — «Ух, какая. Так быстро реагируешь, моя маленькая охотница».       — «Меня зовут Рэд».       Она наклоняет ко мне голову:       — «Правда?»       — «В смысле?»        Она встает, выпрямив спину, и смотрит на меня сверху вниз, стоя над ванной. Уголок ее рта кривится в улыбке, и я не могу понять, что это — усмешка или что-то более самодовольное.       Она поворачивается на каблуке и направляется к двери, берясь за ручку. Затем оглядывается через плечо.       — «Потому что я думала, что тебя зовут Верити».       Мой ебальник просто отвис. А тело вырывается из воды. Никто не называет меня так. Это имя было забыто, когда умерла моя мать. Жар заливает мои щеки, гнев, похоть и желание заставить ее заплатить за то, что она так банально выболтала мою правду.       — «Какого ху…»       Но она прерывает меня, распахивая дверь. Я бросаю клинок ей в голову, когда она выходит, крича:       — «Откуда, блядь, ты знаешь мое имя?»       Впрочем, дверь захлопывается, и мое лезвие попадает точно в то место, где за миллисекунду до этого находилась ее голова.