Мама, я не сдала ЕГЭ

Накануне выходных, около семи часов вечера, принявшая реалии новой жизни Лера вошла в общую гостиную. Она надеялась встретить здесь Демьяна, как встретила тогда, поблагодарить его, поделиться достижениями, что её приняли в конную секцию и что она, не смотря ни на что, уже неплохо так освоилась. За окном солнце перевалилось за горизонт, а его остаточное люминесцентное свечение обеспечивало блёклую освещённость сквера. Он не обещал увидеться вновь, однако она не переставала ждать. И хотя заблаговременное выполнение домашнего задания ранее не входило в привычку Валерии, в этот выжидающе скучный вечер она успела подготовиться к урокам понедельника и частично вторника. В его глазах ей хотелось выглядеть лучше. Но стрелки часов неумолимо неслись вперёд, отмеряя каждый свой шаг ритмичным постукиванием, и когда они отбили один, а затем и второй час, приближая время отбоя, в дверном проеме показался знакомый лебяжий силуэт. Их взгляды пересеклись. Это была девушка, подсевшая к ней в первый день. Как же её звали…? – Привет, я Ева, – деликатно напомнила о себе лебёдушка. – Мы хотели встретиться, обсудить твоё переселение, если ты не передумала. – Да, конечно, помню. – На самом деле она ничего не помнила, но слова о возможном переезде в комнату с меньшим количеством жильцов приятно оживили её. Лера была рада любому предложению. – Я думаю, ты могла бы переехать ко мне. В комнате старост свободна кровать. Они больше обычных спален и рассчитаны на двух человек. Мой сокурсник съехал ещё в начале зимы. – Ева говорила обдуманно, по-взрослому, вероятно, решала в голове параллельно другие вопросы, но не обмолвилась о них и словом. Строго по делу и ничего лишнего. – Полагаю, Елена Юрьевна пойдёт нам навстречу при условии, что ты будешь под моей эгидой. С тех пор как Лера оказалась студенткой академического института, луна успела подняться над горизонтом в четвертый раз. Ожидание каникул прожигает затылок, а она по-прежнему ничего не представляет ни об учебном заведении, ни о том, как возможно спуститься в подвал одной школы и выйти на поверхность в другой, а, главное, как теперь вернуться домой. Её родной город по современным меркам считается крошечной глухоманью, Мухосранском в просторечии, где нет такого места, о котором она бы не знала. Не иначе как магия, но магии не существует. Или бредовое расстройство, и на самом деле она сейчас в коме от удара веткой в грозу, ведь шторм в школьном дворе – последнее, что осталось в памяти из прежней жизни. Никто не осмеливался развеять смуту относительно произошедших перемен, и тогда Лера рискнула взять инициативу в свои руки. Оставшись в спальне наедине с Евой, перекрывая той все ходы отступления, Лера убедительно просила рассказать об особенностях института, его обитателях, студентах и преподавателях, в частности о старостах факультета – Демьяне и Татьяне, и каким образом они сюда попадают. – Понимаешь, я не могу тебе всё рассказать сейчас… У каждого учебного заведения есть своя специфика, нашу ты поймёшь по ходу обучения, – из-за полуопущенных ресниц виднелся опечаленный отблеск небесных глаз. Ева стеснённо делилась сведениями, то ли из-за собственной робости, то ли действительно было что скрывать. Скромно поведала о прибытии в стены Института совместно с младшей сестрой, Долорес, и пропорционально возрастающей симпатии к учёбе, возникающей на фоне пребывания, исключительно обходя подробности. – Кстати, – совсем некстати добавила Ева, переводя нежеланную тему, – Тебе пришло ответное письмо от родителей. Хочешь раскроем его? – Письмо? Мы в каменном веке что ли? – Съязвила в ответ Валерия, обиженно понимая, что больше информации она за сегодня уже не получит. – Ты ещё скажи, что оно к нам с парковыми голубями прилетело! Ева сконфуженно спрятала смешок тыльной стороной ладони, поскольку реальность донельзя тривиальна, и письма, в самом деле, доставляли конно-голубиным способом. Однако раскрыть карты сейчас стало бы фатальной ошибкой. – Не всё так плохо, – невозмутимо продолжила Ева. – Из-за сильной удалённости от других населённых пунктов приходится общаться письмами. Тем более, это более надежный и официальный способ переговоров. Лера вскрыла конверт и перед глазами заплясали до боли знакомые буковки-закарючки. Это был мамин почерк. Каждое прочитанное слово вставало комом в горле, разливалось в грудной клетке обжигающим горючим, что рванет от любого прикосновения. Она перечитывала плывущие перед глазами строчки снова и снова из-за застилающей пелены слёз, отрицала написанное и злилась на дурной розыгрыш. Да, это определённо писала мама – её мысли, манеры речи и даже личные обращения к Скворчонку, именно так она называла Леру с младенчества. Но то, что она писала о прошлом, её воспоминания – ложные. Будто Лера сама хотела поступать в этот Институт после девятого класса и усердно готовилась последние полгода. Мама спрашивала, как проходит трудовая практика для абитуриентов, как Лера справляется с самостоятельной жизнью в общежитии, нашла ли друзей? Девушка ничего не понимала, ежедневно на неё обрушивалась другая реальность, к которой она не имела ни малейшего отношения. Кто-то усердно пудрил ей мозги, заставлял думать, будто она просто путается в памяти, сходит с ума. Только Лера была в себе уверена и терять рассудок не собиралась. Огонёк желания вернуться домой неугасимо пылал на дне зрачков. Завидев раздосадованное лицо соседки, Ева спешно постаралась её утешить, переключив тему на что-то приободряюще-нейтральное, вроде каникул и прочей рекреационной деятельности: – Каникулы четыре раза в год продолжительностью двадцать восемь календарных дней. Следующий месяц – каникулярный – можно съездить домой, получив разрешение у заместителя ректора – Елены Юрьевны. В словах Евы сочились крупицы одобрения и поддержки, в которых так нуждалась Валерия. Словно луч света была рядом и освещала для неё незнакомые тропы, расширяла горизонты, прогоняла страхи. И в день перед отъездом развеяла смятение напутственной речью о том, чтобы Лера старалась не вступать в конфликты с близкими людьми. – Они будут уверены, что стать студентом Института было твоим выбором. Пожалуйста, прими это и не отрицай. – Ева заправила копну ржаных волос за ухо, что надоедливо падали на лицо девушки. Стоя на бирже – стоянке для извозчиков – она заново проговаривала, каким должно быть поведение вне кампуса. – Когда настанет время, придёт торжественная декларация о твоём поступлении и с ней же отправные данные. Решение вернуться домой к своей прежней жизни или принять новую реальность и остаться здесь за тобой. Я обещаю поведать историю Института и его окрестностей, но это должен быть твой осознанный приход. Пожалуйста, – просила Лебёдушка, когда Лера уже заскочила на ступеньку крытого экипажа, что вот-вот сорвётся вперёд, запряженный двойкой тонконогих прытких рысаков. – Подумай хорошо и сделай правильный выбор. К нынешнему дню Валерия почти запомнила своих «новых» одноклассников, начала ежедневно посещать тренировки по верховой езде (от чего не могла сдерживать восторг и накатывающие периодически приступы эйфории) и, наконец, у неё появился стимул к образованию. Решение, от которого зависела её дальнейшая судьба, упало на плечи девушки тяжёлым грузом: с одной стороны легко предсказуемая и знакомая пресная жизнь, в которой она родилась, выросла, обзавелась друзьями и научилась всему, что знает сегодня, а также её родители и близкие люди; за чертой прежней жизни – незнакомый и пленяющий мир, всецело захвативший внимание, где не было ничего, к чему нельзя привыкнуть, словно погружающий в омут, но в переносном, приятном смысле, подчиняя нравственно. Будто всё здесь было для неё. Двигаясь сквозь летнюю аллею под размеренный цокот копыт о вымощенную камнем дорогу, Лера удобнее откинулась в мягкое кресло экипажа и достала парочку учебников, выданных для недавно прибывших студентов в один из вечеров в гостиной факультета. Ей хотелось убедиться в подлинности названий преподаваемых предметов, потому что на первый взгляд они выглядели весьма устаревшими и чудаковатыми, и актуальность которых канула в лету лет так сотню назад. Она перебирала пальцами пожелтевшие от времени шероховатые страницы, разглядывала картинки, в надежде пролить свет на досаждающие вопросы, а может как приятное воспоминание о случившемся.

***

Пряный аромат горячей еды разносился по дому, раздразнивая аппетит. К приезду Валерии явно готовились. Мама запекла в духовке хорошо промаринованную в душистых специях курицу по любимому семейному рецепту с румяной картошкой. Папа накрывал стол в большой комнате, за которым уже сидели приглашенные дедушка с бабушкой, что неспешно дорезали салаты. Под ногами суетился небольшой пёс, давно ставший полноценным членом семьи. Все ждали этот день. – Как ты? Рассказывай! Поступила? – Налетела с вопросами мама, нетерпеливо расспрашивая прямо с порога. – Как одноклассники, преподаватели? Понравились? Лера ничего не понимала. Колеблясь с ответом, она бездумно хлопала густо накрашенными ресницами и растерянно открывала рот, глотая воздух будто рыба, выброшенная на берег, пока домочадцы ожидали от Леры какой-то разъяснительной речи. Они вели себя в точности так, как объясняла Ева: для них ничего сверхъестественного не произошло, они свято верили, что последние полгода Лера действительно серьёзно готовилась к поступлению и неделю проходила абитуриентскую практику по собственному желанию. - Поступила же? – не дождавшись ответа, вмешался настороженный голос папы, в то время как сам он выглядывал одной только головой из дверного проема большой комнаты. Ему, человеку с выдержанным характером для посторонних, всегда было трудно спрятать искреннее волнение за дочь, хоть он и старался скрыть эту слабость. - Да, кажется… – неуверенно начала Валерия, роясь в боковом кармане портфеля, где уже неделю таскала ключ-карту от комнаты в общежитии. А затем для убедительности выразительно зачитала строчки с лицевой стороны прямоугольной пластинки. – Студенческий билет Академического Института при Фанагорийской Академии Культуры и Искусств им. Марии Фёдоровны Вифлеемской. Рядом послышались одобрительные вздохи облегчения. «Вообще, – рассуждала про себя Валерия, сидя за письменным столом в своей комнате после праздничного ужина, – дорога домой казалась столь же непродолжительной, как и первая вылазка через катакомбы в Фанагорию – так назывался город, в учебном заведении которого она волшебным образом очутилась» Вывод о том, что это была именно Фанагория, а не какой-либо другой город пришёл сам по себе, легкомысленно подкрепленный надписью на удостоверении ключа-карты. Только в этот раз «переход» оказался более удовлетворительным, разве что ближе к концу поездки Леру неприятно укачало, словно в детстве, когда предстояла долгая поездка на автомобиле. Всё это напоминало ей «магический портал», проход через который отнимал значительную часть сил. Объяснения без всякого повода всплывали в голове как само собой разумеющееся, точно бы она всегда их знала, но почему-то запамятовала. Это тот мир звал её обратно. Окончательное решение «быть или не быть» Валерия приняла как каждый уважающий себя человек, а именно, в последний момент. За день до предполагаемого отъезда, фланируя по улицам города в компании лучшей подруги, они в тысячный раз перемывали кости общим знакомым и одноклассникам, обсуждали насильственные отношения к Нюре со стороны её парня В., и ещё много чего подростково-девчачьего, осторожно затрагивая тему переезда в Институт. – Знаешь, с твоим уходом это место для меня стало тоскливее. Я по привычке ищу тебя рядом и не нахожу. – На выдохе произнесла Нюра, прикрывая глаза и подставляя лицо навстречу согревающим солнечным лучам. – И, кстати, было сложно, но я научилась справляться самостоятельно. Будем честны, ты никогда не придерживалась моих взглядов, а просто делала так, как считала нужным. Действительно. Глупо спрашивать мнения, когда выбор сделан.