Дежавю

Джинн Уэлс родился в доме, где время всегда было на первом месте. Его родители — Эйлин и Гарольд Уэлс — никогда не сидели на месте, и для них не было ни выходных, ни праздников. Их жизнь была расписана по минутам, как будто они не могли позволить себе ни одной свободной секунды. Эйлин Уэлс худая женщина с рыжими волнистыми волосами, у нее были вечно озорные серые глаза, она была художницей. Она часто проводила дни в своей студии, где краски и холсты становились её единственными спутниками. Иногда, возвращаясь домой, её лицо было покрыто пятнами от мазков, а её руки пахли маслом и растворителем. Но всё это было не для Джинна. Для него мать была всегда где-то далеко, как тень, которая не оставляла отпечатков в его жизни. Она не принимала участия в его жизни, кроме как через редкие ужины, когда она сидела рядом, поглощенная мыслями о своей работе. Иногда Джинн застаивал её в момент вдохновения, когда она рисовала абстрактные картины, которые казались ему непостижимыми. Гарольд Уэлс массивный мужчина с русыми прямыми волосами и холодными, глубокими карими глазами, был хирургом. Он был всегда в пути, постоянно на дежурствах или за границей на конференциях. Его жизнь, казалось, была полностью поглощена работой. Он редко бывал дома, и когда всё-таки появлялся, его лицо было утомлённым, а руки – ледяными от долгих операций. Джинн почти не помнил времени, когда отец был рядом, чтобы поговорить с ним или поиграть. Гарольд просто приходил домой поздно, пил кофе, говорил что-то про больницу и снова исчезал в своих мыслях. Его холодные и серьёзные глаза казались чуждыми, и Джинн часто чувствовал себя как ненужная деталь в их мире. Вместо того, чтобы искать общения с родителями, Джинн научился быть самодостаточным. Он научился самому себе готовить еду, забираться в шкаф, где хранились книги, и поглощать их, как единственное средство отвлечься от своей одиночной реальности. Иногда, когда он слышал шаги родителей, он старался не мешать им, ведь знал, что любое вмешательство будет лишним. Это было просто не нужно. Он был не нужен. Единственным утешением для Джинна в детстве были часы. Он часто сидел возле большого старинного настольного хронометра, который стоял в углу гостиной. Он любил смотреть, как его стрелки плавно двигаются по кругу, словно всё в мире шло по своему порядку, а всё, что ему нужно было сделать — это просто подождать, пока время не приведёт всё на свои места. Он был странным мальчиком, не по годам взрослым, наблюдавшим за миром, но никак не вовлечённым в него. Его родители никогда не ругали его за молчание или за то, что он чаще всего оставался один. Они не требовали от него активности или эмоциональной привязанности. Они были уверены, что их сын понимает, что в их жизни «есть важные вещи». И хотя Джинн был ещё ребёнком, ему было ясно: он был всего лишь частью механизма, что крутится и работает, как часы. Но всё же он чувствовал странное беспокойство. Это было не то чтобы одиночество — скорее, это было ощущение, что он не совсем часть этой жизни. Он не мог понять, почему, но в его сердце всегда было чувство, что что-то скрыто. Будто он был частью чего-то большего, а его жизнь была лишь частью какой-то игры. И вот, в эти моменты, когда он сидел у часов и ощущал их монотонный тиканье, Джинн начинал верить, что со временем, с каждым мигом, всё в его жизни будет меняться. И, возможно, он будет этим изменением. Но до того момента он оставался в тени своего дома. Каждый день был похож на предыдущий, и жизнь его казалась застывшей в одной точке, как неподвижная стрелка на часах, которая никогда не двигается. --- Когда Джинн оказался в школе, его мир стал ещё более замкнутым. Он был неплохо учёным, но его ум не привлекал никого, кроме учителей. Он не был популярен среди сверстников и редко вступал в разговоры с другими детьми. Ему было неинтересно следить за их игрой или сплетнями. Джинн пытался понять, почему все так жили, как будто их жизнь зависела от того, что происходит с другими, почему они постоянно спорили или что-то обсуждали. Он предпочитал одиночество и времяпрепровождение в своих мыслях, которые казались ему гораздо более реальными и важными, чем всё вокруг. Однако однажды, в возрасте 10 лет, всё изменилось. Это был обычный день, ничем не отличавшийся от остальных, но когда он возвращался домой, Джинн заметил, как что-то невидимое висело в воздухе. Он почувствовал это первым, перед тем, как увидел в витрине магазина старинные часы, выставленные на продажу. Эти часы были необычными — они казались не просто украшением, а частью чего-то важного. Когда Джинн вгляделся в их стрелки, он почувствовал, как странная сила прошла через его тело. Это было ощущение времени, которое схватывало его и пыталось заставить поверить в то, что всё, что он видел и слышал, может быть изменено. Он сразу не понял, что произошло, но в этот момент с ним случилось нечто странное. И с каждым новым днём эта сила становилась всё более очевидной. Джинн, не понимая ещё, что это было, знал лишь одно — что-то в его жизни изменится. И эта перемена была связана с тем, что он чувствовал, когда смотрел на стрелки этих часов. Стрелки, которые, как ему казалось, двигались не по привычному пути. --- Вечерами, сидя у окна, Джинн часто ощущал то же самое дежавю. Он не мог понять, откуда оно приходило. Но это было чувство, будто он уже переживал всё это. И иногда, глядя на часы на стене, он ощущал странное притяжение. Это не было обычным временем. Это было что-то большее. Что-то, что изменит всё, и, возможно, его самого. --- Джинн Уэлс был ребёнком, который не ждал перемен. Он был ребёнком, который учился жить в тени. Но его жизнь не будет оставаться неизменной. И с каждым новым днём, с каждым взглядом на стрелки, он будет всё ближе и ближе к пониманию то го, что время имеет свою волю.