Легенда о просветлении

Спустя кэ они уже стояли в доме, пристроенном к лавке «Тан Юэ». Цзинь Ми в своей комнате копошилась и перебирала платья, как заправский енот-полоскун, а ее отец вздыхал позади: - Ты даже на свадьбу так не собиралась. - За пятьсот лет мои вещи в горной хижине наверняка истлели. Жунь Юй, до этого стоявший у порога, сделал маленький шаг вперед, будто пешка сянцы: - Необязательно забирать все сразу. Если тебе понадобятся какие-то вещи отсюда, всегда можно вернуться. Цзинь Линь посмотрел на него со смесью удивления и признательности, а Цзинь Ми развернулась, как вздыбивший шерсть тигр: - Нет уж, я не могу тратить время на дорогу туда и обратно. С моей удачей я скорее поседею, чем вознесусь. - Перемещение на облаке не занимает много времени. Спокойной речи Жунь Юя Цзинь Ми насупилась. Еще неизвестно, станет ли Небесный Император переносить ее или будет чинить ей препятствия к вознесению. Да и просить она его не станет. - Лучше один раз сделать все как следует, чем потом исправлять. Жунь Юй застыл, и Цзинь Линь, недоумевающий тону общения дочери с Небесным Императором, поспешил к нему подойти: - Ваше величество, простите, что задерживаем вас. Возможно, вы будете не против пока со мной отобедать? Жунь Юй охотно кивнул, а Цзинь Ми состроила гримасу им в спину. Знал бы отец аппетиты Небесного Императора — не был бы так благосклонен. Когда она, наконец, закончила с вещами, то прокралась к обеденному залу. Там она никого обнаружила, а вот перед комнатой отца застыла, услышав разговор и стук камешков вэйци: - Простите за это промедление, ваше величество. Похоже, Ми-эр слишком взволнована. Даже ужин пропустила, а обычно набрасывается на еду, как тигр. Смешок был едва слышен за щелчком по доске. - Кстати об этом. Не могли бы вы попросить собрать ужин ей в дорогу? Думаю, любимая еда немного успокоит ее тоску по дому, если она сейчас забудет поесть. - Это хорошая идея, - снова донесся щелчок и вздох. - Я не знаю, как мне отблагодарить вас за то, что вы нашли Цзинь Ми и уладили все эти неурядицы. - Не стоит благодарности. Ситуация вышла слишком спорная, чтобы я мог пустить все на самотек. Я делаю лишь то, что надлежит Небесному Императору. Следующий камешек не опускался долго. - На мой взгляд даже большее… И потому, не могли бы вы ответствовать, как вы планируете поступить, если Цзинь Ми достигнет просветления? - Когда Цзинь Ми достигнет просветления, ей более не понадобится мой присмотр, и она сможет сама решать о своей судьбе. - Ваш… присмотр связан с тем, что в прошлой жизни она была вашей невестой? Из последовавшей паузы голос Жунь Юя зазвучал эхом глубокого ущелья: - В этой жизни все связано. Я понимаю ваше беспокойство, учитывая, что вы слышали о расторжении небесной помолвки. Однако заверяю вас, что сейчас причиной моего вмешательства была лишь неспособность императора смертных противостоять демону для соблюдения закона. - Не знаю, как выразить вам свою признательность. - Как я и говорил - не стоит. Но если хотите совершить угодное Небесам дело - позаботьтесь о министре Пэе. Его состояние велико, и он может позволить себе безбедную жизнь до старости, но ни за какие деньги не купишь доброго собеседника. Хотя полагаю, мне и просить об этом не нужно. Поначалу сердитая, Цзинь Ми тихо отошла от занавеса комнаты. Похоже, Жунь Юй и впрямь взялся исполнить обещание, данное у Реки Забвения. Или это его новые интриги? Или он и впрямь стал к ней равнодушен? Последнее против воли вызвало у нее укол самолюбию и, насупившись, она вернулась к порогу и встала в дверном проеме: - Я все собрала. - Лавка «Тан Юэ» переезжает в горы? - абсолютно спокойно отозвался Цзинь Линь. - Отец! В повисшей тишине Жунь Юй поднялся и поправил одежды. Господин Цзинь отошел от стола и заключил дочь в объятия. - Может, хотя бы поужинаешь перед отъездом… кхм… отлетом? Цзинь Ми помотала головой, окончательно растрепав косу. - Долгие проводы - лишние слезы. На обратном пути Цзинь Ми оборачивалась на крохотные дома позади так часто, что Жунь Юй украдкой посмотрел на нее и смутно припомнил, что на собственном смертном искуплении ни к чему так не привязывался. Смерть для него тогда была облегчением. Несомненно Ту Яо позаботилась о том, чтобы он перенес все семь печалей в полной мере, однако это лишь дало ему осознать эфемерность обладания чем-либо. Впрочем, учитывая все, что произошло не так давно, он не усвоил этот урок. Вздохнув, он снова посмотрел на лицо Цзинь Ми - персиковое в лучах заходящего солнца - и отвернулся. Когда они приземлились, совсем стемнело. В животе у Цзинь Ми громко заурчало и, вспомнив, что в хижине ничего съестного и готового сейчас не было, она раздраженно скривилась: - Ну и ладно! Все равно уже спать пора. - Постой, - окликнул ее Жунь Юй, на развороте к крыльцу. - Негоже отходить ко сну на пустой желудок. - Я не стану просить тебя добыть что-то на ужин, - с оттенком недовольства заявила Цзинь Ми. Жунь Юй явил в руке короб и поставил его на стол во дворе. - Я и не стану. Твой отец велел собрать ужин тебе в дорогу. Цзинь Ми прищурилась, и не поднимая глаз, принялась разбирать пиалы. В голове все так четко расставить не выходило. Отчего это Жунь Юй не признался, что на деле сам просил отца об этом? Та же уловка, что со зверем сновидений когда-то? Скрывает свой интерес к ней, чтобы она не оттолкнула его из этих подозрений, и он получил возможность исподволь пытаться ее вернуть? Или теперь стыдится? Нахмурившись, она поставила одну из пиал на противоположный край стола и кивнула: - Присаживайтесь, ваше величество. Жунь Юй присел, но осторожно отставил пиалу обратно к ней. - Я сыт. Твой отец и в этой жизни гостеприимный хозяин. Цзинь Ми посмотрела на еду с недовольством. - Конечно… Только рис уже остыл. Жунь Юй усмехнулся про себя этой придирке, развел огонь под жаровней позади и в считанные мгновения разогрел кашу. Когда Цзинь Ми с наслаждением набила щеки, он добавил: - Когда ты обретешь духовные силы, навещать отца будет удобнее. - Если обрету, - пробубнила Цзинь Ми. - Сам же недавно сказал - мне на Небеса не попасть. - Я говорил, - старательно улыбнулся Жунь Юй, - что ты там не останешься. - Тогда и тебе нет смысла меня просвещать, - пожала плечами Цзинь Ми с гримасой недовольства. - Может, ты и вовсе взялся за это, лишь бы помешать мне стать бессмертной и воссоединиться с Фениксом. - У меня нет подобных намерений, - мягко отозвался Жунь Юй, но капелька горечи все же проскользнула. - Не знаю-не знаю… - пробурчала Цзинь Ми сквозь куриную ножку. - По меньшей мере ты уже отправил Феникса в Небесную Темницу. - Во Дворец в ветвях платана. - Неважно. Жунь Юй вздохнул, и она отложила косточку с наполовину наигранной обидой. - У Реки Забвения ты обещал мне снова стать Духом-Рыбешкой, а все, что я вижу — прежний коварный дракон. - Возможно, дело лишь в твоих глазах, - тихо произнес Жунь Юй. Цзинь Ми вцепилась в стол: - Уж черное и белое я различаю! И не совестно тебе произносить такие речи, когда сотворил столько злодеяний? Выплеснув возмущение, Цзинь Ми застыла в растерянных чувствах - с одной стороны злить того, кто собирался ей помочь с просветлением, было недальновидно, и даже немного опасно, с другой - сразу выяснить намерения Небесного Императора было предусмотрительно. А тот, как она помнила, являл правду, только если не имел другого выхода. Да и как было сдержаться? Жунь Юй вцепился в колени и отвернулся, чтобы поправить дрова под жаровней. В спину ему донеслось: - И впрямь нет места грязнее Небесного Царства. Ни стыда, ни сожалений. Как нарушил когда-то клятву воздать убийце моего отца, так и сейчас можешь изменить своему слову. С силой смежив губы, Жунь Юй подвесил над огнем чайник и заклинанием наполнил его водой. Вино, что оставляла Цзинь Ми в храме, он оставил на Небесах, а с собой он носил только чай. Голос его отмерял слова, как удары по «деревянной рыбе»: - Я не имел доказательств против Суй Хэ и при последней встрече хотел вынудить ее признаться. И не пытался заставить тебя убить Феникса. Твой синий сон наверняка принадлежал Суй Хэ. И я не хотел обманывать твоего отца у Северных Врат - но иначе он бы начал противостояние, к которому не был готов. Цзинь Ми уставилась в драконью косичку на его затылке. Хвост сверху ее давно не закрывал. У нее не было доказательств опровержения, у Жунь Юя - доказательств утверждения. Что двое в одной лодке, на противоположных носах. Поколебавшись, Цзинь Ми хмыкнула: - И теперь очень удачный момент для этих оправданий. - Нет смысла оправдывать доверие, которого нет и не было. С доказательствами или без них, для этого не найдется удачного момента. Я лишь предлагаю тебе развеять свои опасения. Но если для тебя это непосильно, то тебе лучше обратиться за наставлениями по просветлению к кому-то еще. Вода в чайнике забурлила, и Жунь Юй повернулся, чтобы сотворить четыре чашки. Наконец, подняв взор на застывшую в раздумьях Цзинь Ми, он произнес с остаточным напряжением: - У меня с собой красный, зеленый и белый чай. Цзинь Ми будто очнувшись, тряхнула головой. - Все равно пока кипятком не зальешь, не увидишь. Жунь Юй бесстрастно засыпал в три чашки разные листья и взялся за чайник. Казалось, носик скользит по неподвижной струе воды, а не наоборот. Когда все три чашки были наполнены, Жунь Юй взял себе четвертую и наполнил ее белым чаем, а после - уставился вдаль. Сквозь витки пара Цзинь Ми уставилась на то, как его пальцы мерно перекатывают ободок. Вспомнилось, что согласие на помолвку с ним она дала с легким сердцем. Оттого, что «Рыбешка праведный». Наконец, она с обидой произнесла: - Вообще-то, я тебе доверяла. Жунь Юй сделал глоток, зажмурившись в небо. Крепкий чай - едок для глаз, но лекарство для разума. - Будь так, твои упреки не охватывали бы всех тех лет, что мы были знакомы. Но в сущности, это не имеет значения. Цзинь Ми поджала губы, но решила отбросить эту тему: не имеет значения — так не имеет. - В любом случае, мне не к кому обратиться за наставлениями на путь бессмертия. Пу Чи и Дан Чжу научат, разве что, парному совершенствованию. - Не осуждай пути, который также может привести куда следует, - спокойно отозвался Жунь Юй и налил себе вторую чашку. Глаза Цзинь Ми расширились: - Так ты «этим» практикам надумал меня обучить?! - Этот путь не для всех, - бесстрастно отозвался Жунь Юй. - Один идет быстрее, двое - дальше. Руки Цзинь Ми с неловкостью поправили ханьфу под столом. Кажется, в этой жизни отец ее совсем избаловал, а торговля сделала развязной. - А больше мне просить некого. Наверняка, после битвы у Реки Забвения все Небеса на меня ополчились… - Это не так. Если желаешь, я могу попросить за тебя Владыку Лао, божественную деву Доуму или Юань Цзы. Но сразу оговорюсь - постижение истин с их помощью может увести тебя на уровень Пурпурных Облаков. А попавшие туда обычно теряют побуждение спуститься. Губы Цзинь Ми на мгновение ввернулись в рот. - Владыка Лао вряд ли забудет мои угрозы и парочку разбитых эликсиров, Дева Доуму говорит так, что только на пороге смерти поймешь, а Юань Цзы наверняка будет припоминать мне то, что стала козлом отпущения. Жунь Юй улыбнулся против воли: - Владыка Лао все происходящее считает порядком вещей, Юань Цзы только увеличила свои духовные силы после Искупления, а Дева Доуму… Тут соглашусь. Необходимо время, чтобы понять ее речи. Цзинь Ми нахмурилась: и впрямь Жунь Юй начал говорить словами Доуму только спустя три года после ее гибели у Реки Забвения. Видимо, тоже доискивался у той, где она переродилась. Феникс же тогда упорно не плакал. Какие бы печальные речи ни вел для него Жунь Юй. Не исключено, что нарочно… И если Жунь Юй видел ее слезой в глазу Феникса, то сам Феникс, кажется - гвоздем… Будто ему претило иметь такую слабость, как любовь. И ведь так было всегда. Гордость не позволяла ему сдаться перед чувствами к ней, и единственный выход, что он видел - подчинить ее такими же чувствами. В противовес ему, ничуть не горделивый Жунь Юй легко признавал свои чувства, сдавался и им, и ей. Старался изменить себя, а не ее, как Феникс. И в этом она и Жунь Юй были похожи. И впрямь заклинатели воды - что два потока, принимающие те формы, что им предоставляет мир. Но да, с кем поведешься: с ней Жунь Юй говорил просто, с ней же грустил, с ней же впадал в отчаянные безумства. Разговоры же с Доуму привели его к умиротворению. И впрямь Небесный Император, что зеркальная гладь воды. Отражает других и никогда не являет себя первым. Цзинь Ми вздохнула: - В любом случае я не хочу их просить. - Еще можно обратиться к Главе Чжан. Если желаешь, я передам ей твою просьбу. - Ненене! - замахала руками Цзинь Ми. - Мое смертное тело уж точно ее поучений не выдержит! Да и в прошлом она упрекала меня в отсутствии усердия, хотя прекрасно знала, что с Лазурной Печатью мне было не добиться многого. Забудет еще, что я смертная теперь, и духовными силами приложит… Жунь Юй посмотрел сочувственно и задумался. - Что насчет Лао Ху? - Тут слишком много грызунов, чтобы он рискнул спуститься сюда из Водного Зеркала. Если закрывшись там, вообще не позабыл техники просветления. Жунь Юй вздохнул. - Других предложений у меня нет. Куан Лу, Юн Сянь и Шэн Гуань слишком заняты Небосводом, да и это не их стезя. Восемь Бессмертных в странствиях. Но может, сейчас в Царстве Смертных есть и свои мудрецы, вроде тех трех монахов из храма? Цзинь Ми помяла ладони. Похоже, не так уж и стремился Жунь Юй просветлять ее лично. И это отчего-то больше разочаровывало, чем успокаивало. Ощущение было как от торговли оптом: вроде и продала все фрукты, но не по той цене. Насупившись, Цзинь Ми схватилась за чашку белого чая. Но кипяток уже остыл, и не задумываясь, она подтянула к себе дымящуюся чашку Жунь Юя. Тот замер, но до правил чайных церемоний, невольных жестов близости и чужой беззастенчивости ему тут же не стало дела — ведь сделав глоток, Цзинь Ми произнесла: - У тебя я научилась выживать. Значит, ты сможешь обучить меня и сохранять жизнь до бесконечности. - Постараюсь снова оправдать твое доверие. Слова выпорхнули сами собой, и прежде чем Жунь Юй их осознал, Цзинь Ми улыбнулась до ямочек: - Вот! Я же говорила, что было у тебя мое доверие! Жунь Юй укусил краешек губ изнутри, но не больно. Чашку, в которую можно было спрятать взор, у него забрали, и он отвернулся к огню: - Ложись спать пораньше. Завтра будет насыщенный день. Цзинь Ми отставила чашечку и поднялась с ехидным: - Слушаюсь, ваше величество. Плечи Жунь Юя чуть поднялись и просели, и она добавила дразняще: - Величество-учитель-небожитель. Жунь Юй чуть тряхнул головой - столько лет утрат и изменений, а непосредственность Цзинь Ми до сих пор выбивает его из равновесия. Выпрямившись, он обернулся и напряженно произнес: - Я поставлю вокруг твоей хижины барьер от местных зверей. - Да тут только кролики водятся, - фыркнула Цзинь Ми. От легкости ее тона черты Жунь Юя тут же разгладились, как рябь на воде, и вместо ряби волной пошла улыбка: - А как же голодные злые волки и свист стрел? Цзинь Ми тут же сорвала травинку, и метнув ее в сторону Жунь Юя, убежала в дом. А ночью ей не спалось. Дом не казался чужим, но все было как-то иначе: подушка то слишком высокая, то слишком плоская, лунный свет за окном то умиротворял, то был слишком ярким. А в голове, словно неуемные сорняки, выползали размышления о нынешних отношениях с Жунь Юем. Между ними должна была устояться ровная отстраненная неловкость, державшаяся на ее убеждении, что тот привнес в ее жизнь как плохое, так и хорошее. Теперь же, из-за этих его оправданий, это хрупкое равновесие пошатнулось, как бы Цзинь Ми ни гнала от себя это ощущение. На миг допустив мысль, что она могла ошибиться в тех обвинениях, что ему бросала, она представлялась себе не просто предвзятой, но и обманщицей. Не говоря о том, что если разбираться по существу, их невидимое противостояние с чередой обманов начала она - умолчав о намерении расторгнуть помолвку и втайне обещая Фениксу брак. И в этом Жунь Юй имел моральное превосходство: ведь о Пилюле Бесчувствия он не знал, когда спрашивал о ее согласии на помолвку - будь иначе, он восстановил бы Эликсир еще на Искуплении. И если в подобной ситуации с министром Пэем у нее было хоть какое-то оправдание подобной беспечности, то обещание, данное Жунь Юю, она нарушила без веских на то причин. Удар по репутации для ее семьи тогда не был таким опасным, император Тай Вэй благоволил ей и расторгнул бы помолвку. И даже императрица согласилась бы на это, упреждая развитие альянса между Повелителем Ночей и ее отцом, раз уж последний удержался от мести за ее мать. Но допускать, что Жунь Юй был невиновен, Цзинь Ми не хотелось. Иначе бы вышло, что она просто нашла способ сбежать от него, вместо того, чтобы прямо и честно отказаться от свадьбы. Иначе бы вышло, выбор ее сердца не так уж справедлив… Но зачем Жунь Юю было оправдываться, если он оставил борьбу за нее? Или он просто выжидал момент? Или и впрямь попросту пытался успокоить ее тревоги перед обучением… В утомлении Цзинь Ми уткнулась носом в подушку. В полудреме ей до самого утра казалось, что она снова торгует в лавке, но никак не уравновесит весы с рыбой, птицей и виноградом. Наконец, когда в видении обнаружилось, что весы попросту сломаны, сознание поглотила тишина. Проснулась Цзинь Ми только к полудню и вновь в смешанных чувствах: с одной стороны - выспалась, с другой - заволновалась, что Жунь Юй не спешил начать ее обучение. Накинув ханьфу, она выбежала во двор, и ее недовольство утонуло в витавшем вокруг аппетитном запахе - Жунь Юй с сосредоточенностью ученого мужа расставлял пиалы. Тофу с овощами и жареной свининой Цзинь Ми уплела быстрее, чем лесные птицы закончили свои утренние песни, а когда Жунь Юй налил чай - быстро опустошила чашечку и уставилась ему в лицо. Вчерашние измышления всплыли сами собой, но Цзинь Ми их отбросила - ни к чему дергать тигра за усы. Даже благодарить за завтрак остереглась - берущая длань коротка, накормленные уста сладки. Не признаешь долг, и нет его. А она о завтраке не просила. Благосклонность может быть и излишней, и опасной. И вообще - может, не вмешайся Жунь Юй, вместо него сейчас с ней за столом сидел бы Феникс… Однако на задворках разума возникала и другая странная мысль: ей самой было неясно, опасается ли она обмана Небесного Императора, или того, что ему поддастся. Спешно отогнав и эту мысль, она выпрямилась, и Жунь Юй развеял опустошенную посуду. - Ты уже сообщил Фениксу, что нашел меня? - Пока нет, - просто ответил Жунь Юй. - Но не исключаю, что это уже сделал дядя. Цзинь Ми задумалась. - Будет лучше если я сама напишу Фениксу. Мне ведь можно отправить ему письмо? - Разумеется, - кивнул Жунь Юй. - Я призову Небесных Стражей его передать. Снова задумавшись, Цзинь Ми уточнила: - Я напишу Фениксу то же, что и сказала во дворце. Как мы и договорились. Жунь Юй кивнул, и что-то в его взгляде ей не понравилось: не то радушие времен Рыбешки теперь безотчетно виделось подозрительным, не то после случившегося власть Небесного Императора ее пугала. Но в любом случае, в этой жизни она усвоила поговорку «улыбающийся чиновник убивает людей» и посему выпалила: - Но не думай, что это оттого, что Феникс выкрал меня из храма, и мне надо предупредить его, чтобы наши слова совпадали… на случай, если кто-то захочет возобновить расследование моего похищения… Жунь Юй немного побледнел, будто в лицо ему пахнул прохладный ветер. - Я и не думал об этом. Посмотрев на его застывшее лицо, Цзинь Ми пояснила: - Это лишь для того, чтобы Феникс не считал, будто ты меня выкрал или мне как-то угрожал. А еще я напишу ему, что ты взялся за мое вознесение… Не хочу больше видеть ваши распри. - Я понимаю, - кивнул Жунь Юй. От его тихого и ровного голоса в груди Цзинь Ми поселилось неудобство - то чувство, когда ей в бытность цветочным духом приходилось сворачивать листья к осени. И несмотря на все произошедшее в прошлом, и понимание, что обнадеживать Жунь Юя было ошибкой, было неприятно сознавать, что теперь он убежден в том, будто она упреждает возможную ссору лишь для Феникса и жителей двух Царств. Однако переубеждать Жунь Юя в обратном Цзинь Ми сочла неправильным и молча убежала за бумагой. Описав все достаточно сухо, она протянула ему лист. Жунь Юй не глядя сложил его и запечатал, а после призвал Стража с поручением. Отчаявшись разобраться и в намерениях Жунь Юя, и в своих мыслях об этом, Цзинь Ми побарабанила кончиками пальцев по краешку стола и подняла настороженный взгляд: - И? Ты, кажется, намеревался меня просветлять. Или все же наоборот - будешь мое просветление задерживать? Или считаешь меня такой безнадежной в этом? - Совсем наоборот, - просто улыбнулся Жунь Юй, а после встал и в привычной плавучей манере развернулся к ней спиной. - На Небеса есть дорога, да никто не идет… А я лишь размышляю, какой способ для тебя будет лучше. - И снова все вокруг ходишь… Улыбка, с которой обернулся Жунь Юй, будто что-то потеряла при повороте головы. - На самом деле нет жестких руководств по вознесению. Только намерения должны быть чисты. - Уж кто бы говорил… - пробурчала под нос Цзинь Ми, но постаралась мысленно отстраниться от этой темы. - Благими намерениями… - Поводив взором по вершинам гор, она усмехнулась: - Хотя мне и такой путь подойдет. - Не стоит путать Диюй и Царство Духов, - холодно отозвался Жунь Юй. - Тогда говори яснее. Со вздохом Жунь Юй принялся медленно шагать вдоль стола. Подол его ханьфу с мерностью мантры то разворачивался, то складывался, как белый веер. - Есть несколько учений и способов, помогающих достичь просветления. Самый простой из них - вера. Тебе не придется вникать в осознание мира, достаточно будет лишь умилостивить богов радостной покорностью порядку вещей. Второй способ - учения мудрецов. Познав природу, бренность и назначение всего сущего, ты сольешься с миром в сознании и для тебя не останется в нем границ. Третий способ - почувствовать Дао и следовать ему. - С улыбкой, больше подходящей на дернувшуюся струну, он повернул к Цзинь Ми лицо: - Однако последнее необязательно приведет тебя на Небеса или к бессмертию. Есть и демонический путь — просто испить крови демона, но так ты потеряешь познание Дао и о твое перерождение будет целиком в воле Яньлована. Цзинь Ми тряпично сгорбилась за столом. - А можно как-нибудь так, чтобы без долгого обучения? Вот у Сунь Укуна же как-то получилось… - Ми… - осекшись, Жунь Юй вдохновенно улыбнулся свежести утра: - Цзинь Ми, если тебе удастся нечто подобное, я буду только рад. Только должен тебя предупредить: после первого «вознесения» Сунь Укуна небесные законы перестали быть такими гибкими и снисходительными. Да и если бы не Сюаньцзян и необходимость путешествия за сутрами, сам Сунь Укун остался бы заточенным под горой первостихий. - Эх, а мне бы и должности бимавеня хватило, - мечтательно подперла щеку кулаком Цзинь Ми, но тут же воспряла: - Вот кстати, тебе на Небесах не нужен пастух для твоего зверя сновидений? Обещаю не кормить его салатом! И выгуливать рядом с бессмертными, которые видят только самые пристойные сны! - Если я назначу тебя пастушкой без просветления или приказа о вознесении, это нарушит порядок вещей. Жунь Юй чуть выпрямился, будто гуань рисковала сползти с его головы при неосторожном движении, а Цзинь Ми тут же припала грудью к столу: - Постой-постой, что это еще за приказ о вознесении? - Это не лучший способ. Взгляд Жунь Юя двинулся в сторону, и Цзинь Ми прищурилась: не иначе оговорился, а теперь пытается скрыть от нее самый быстрый способ попасть на Небеса! - Нет уж, ты скажи, а я сама выберу, какой способ лучше. Жунь Юй на миг поднял глаза к облакам: видимо, годы работы в лавке дают о себе знать… Тщетно помолчав в надежде, что Цзинь Ми решит оставить эту тему, он вздохнул: - Иногда Небесный Император может вознести человека на Небеса за особые заслуги. - За какие-такие особые заслуги? - всмотрелась в его лицо Цзинь Ми. Ей помнилось, что император Тай Вэй награждал Феникса за битвы, Жунь Юя - за решения в отношении правления, ее саму - по наследству. Но то был прежний Небесный Император и Царство до мятежа… Промедление Жунь Юя с ответом все больше казалось гнетущим. Внезапно глаза Цзинь Ми распахнулись, как лопнувшие в огне каштаны: - Стать наложницей императора что ли?.. А ведь верно, деву Ци Яо изгнали оттого, что она нравилась Небесному Императору, а он ей - нет… Неужто фаворитизм на Небесах еще и узаконен? Жунь Юй тяжело вздохнул - формально он и впрямь имел власть расточать великодушие и щедрость, и карать неугодных, не утруждаясь объяснениями. Но это не было ни надежным, ни желаемым путем правления. И тем более печально было видеть, как Цзинь Ми озадачилась этим вопросом. Видимо, с прозвищем Рыбешки он потерял больше, чем предполагал. - Законы Небес нерушимы, но должны соответствовать высокой нравственности. Поэтому прошу, перестань говорить о подобном. Цзинь Ми надула губы: вот же хитрая рыба! Выставил все так, будто она выменивала гнилой персик на чернослив. Еще вопрос у кого нравственности побольше! - Тогда почему ты сам не рассказываешь об указе о вознесении? Все-таки не хочешь, чтобы я попала к Фениксу на Небеса? - Потому что этот путь - не лучший. Отрезав, Жунь Юй замолчал, но Цзинь Ми продолжала смотреть с тем же укором, и спустя два вздоха он вынужденно пояснил: - Небесный Император может вознести тех, кто пожертвовал собой ради спасения других или принес миру бесспорное благо. Цзинь Ми в возмущении скрестила руки на груди: - Ты думаешь, я неспособна принести другим благо? Или неспособна жертвовать собой? Битва у Реки Забвения показала иное. - Вот именно, - глухо отозвался Жунь Юй. Брови Цзинь Ми ненадолго сошлись к переносью и тут же взмыли, как стебли бешеного огурца: - Постой-ка! А почему я тогда не переродилась бессмертной после битвы у Реки Забвения? Перед глазами Жунь Юя на миг встала кромешная тьма и зловещее мерцание зеленых вод. Морозный ветер в вышине, кажется, был до сих пор ощутим. Из-за повисшего молчания Цзинь Ми совсем сникла. - Потому что война случилась все же из-за меня? - Это изначально был конфликт между мной и Сюй Фэном, между небожителями и демонами, - тут же отозвался Жунь Юй. - И это тоже было лишь частью нарушенного порядка вещей. - Как это? - спросила Цзинь Ми чуть живее. Взгляд Жунь Юя затерялся вдали. - Правление почившей императорской четы было лишено равновесия во всем - и внутри Небес, и за пределами, и даже в самой семье. В Царстве Смертных верно говорят: «старший брат должен быть добрым, а младший — почтительным». Императрица требовала обратного, а Дао не терпит влияния силой. В итоге не стало ни братских уз, ни добра, ни почтения. И кроме того, по всей видимости это было частью пророчества твоей матери. - Пророчества моей матери? Жунь Юй приподнял бровь. - Ты не знала? Об этом тебе лучше поговорить с Главой Чжан. Если пожелаешь. - Его отстраненность сменилась улыбкой с легкостью ветерка. - Наверняка она захочет навестить тебя здесь. Обе ладони Цзинь Ми решительно опустились на стол. - Так! С жертвами и благами понятно. А что насчет других способов? Есть же, кажется, еще возможность просветлеть, постигнув искусства. Вот Хань Сянцзы только цвет пионов умел менять, на флейте играл, да вино пил - и ничего, тоже вознесся! - Глядя на бесстрастное лицо Жунь Юя, она тихо осеклась: - Хотя я сейчас даже цветов не различаю… Жунь Юй последнее будто не услышал: - В этом ты права: можно стать бессмертным, погрузившись в таинства искусства. Только вряд ли это путь для того, в ком слишком много естества. Искусство по большей части лишь подражает жизни, и я не думаю, что тебя сможет настолько захватить отражение действительности, вместо самой действительности. - Ладно, - хмыкнула Цзинь Ми. - Это оставим про запас. А что насчет особых трюков? На небесах не завалялось подушки Люй Дунбиня? Той, на которой поспал - и сразу осознал бренность бытия? - Он вернул ее Чжунли Цюаню, - усмехнулся Жунь Юй. - А тот постоянно в странствиях. - А персики Сиванму не поспели? - Они лишь придают духовных сил. К тому же из-за недавнего траура в Цветочном Царстве везде неурожай. - Может, у Владыки Лао найдется Эликсир Бессмертия? - Ты уничтожила последние Пилюли Бессмертия перед уходом с Небес. Следующие будут готовы только через полмесяца. Цзинь Ми кинула на него взгляд исподлобья - каждую ее идею Жунь Юй пресекал на корню! Еще и намекал, что ее стремление исцелить Феникса в прошлом обернулось сейчас против нее самой. Рассердившись, она отмахнулась нарочито-весело: - Полмесяца - это немного. Проще подождать Эликсир. - Я имел ввиду половину месяца на Небесах. Здешних триста лет, - вздохнул Жунь Юй. - Кроме того, Эликсир Владыки Лао лишь воскрешает умерших, но не дает бессмертия живым или права находиться на небесах. Как и опахало Чжунли Цюаня. Цзинь Ми подняла «очи горе»: - Небеса просто не желают моего бессмертия! Как же нынче сложно получить вид на небожительство… - Совсем наоборот. Жунь Юй поджал губы, и наконец, Цзинь Ми сгорбилась за столом, как плакучая ива: - Ладно уж, видимо, придется по порядку... Так что там с верой? Жунь Юй поднял перед собой ладонь, и в сиянии на ней появились свитки. - Вот. Для начала попробуй проникнуться этими сутрами. Когда они начнут звучать из твоих уст не просто наизусть, но и из сердца, ты поймешь, что находишься на верном пути. Цзинь Ми покосилась на сутры, как на куски освежеванных змей, но под одобряющим взглядом поспешила развернуть ближний свиток. Глаза ее застыли парой перезревших вишен: - Опять Сутра Бесформенного Сердца?! И почему все наставники такие изверги? Ее обиде и возмущению Жунь Юй лишь степенно кивнул. - Не бойся, что не знаешь — бойся, что не учишься. - Ощупав изнутри края рукавов, будто это помогало ощутить реальность, Жунь Юй отвернулся к калитке. - Не буду тебя стеснять. Если будут вопросы - запиши их. Я… буду неподалеку. - Встретив в глазах Цзинь Ми немое «все-таки следить надумал», он добавил: - Прогуляюсь к реке. Вернусь к вечеру. Проводив его исчезающие одежды взглядом, Цзинь Ми начала читать так, будто слова и впрямь навязли у нее в зубах: - Бодхисаттва сострадания,
 Пребывая в глубокой медитации,
 Узрел пустотность всех пяти скандх, И разорвал цепи, служившие причиной страданий. С тяжелым вздохом она подперла щеки. Эх, пришел бы этот Бодхисаттва, и помог бы с ее страданиями лучше… Вот у Доуму хоть всякие замечательные штуки были, вроде пепла Брахмы. Небось у самого Жунь Юя нет ничего такого, вот он и говорит, что ни подушки, ни персики не помогут! Скрежетнув зубами, она продолжила: - В пустоте нет формы,
 Нет ощущения, мышления, различения,
 Нет и самого сознания.
 Нет глаза, уха, носа, языка, тела, ума… Цзинь Ми яростно почесала нос: ага, «нет носа» - вон как чешется! Наконец убрав от лица кулак, она выдохнула: «Ладно, вот перестал чесаться - и нет его. Будем считать, что и не было!» - Нет цвета, звука, запаха, вкуса, прикосновения,
 Того, за что цепляется ум,
 И даже нет процесса восприятия. «Вот цвета точно нет», - вздохнула Цзинь Ми. Не имея способности различать цвета с рождения, она свыклась со своей особенностью и не страдала от этого. Теперь же, по возвращению памяти, это виделось ей утратой. Что сказать: неведение - благо. Подумав об этом, Цзинь Ми приободрилась - возможно, и впрямь надо было избавиться от всего отвлекающего извне. Чего не знал - то и не печалит. С этим она села и закрыла глаза. Тут же открыла - иначе как тогда читать? Яростно тряхнув головой, Цзинь Ми продолжила из-под волны раздражения: - Нет страдания, причины страдания,
 Прекращения страдания или благородного пути,
 Освобождающего от страдания… Свиток под пальцами Цзинь Ми свернулся с молниеносным шорохом. - Да тут даже на словах одно сплошное страдание! С горячим выдохом она уставилась на сутру: вот если бы Феникс не выкрал ее со свадьбы - жили бы они здесь спокойно. Он-то сейчас во Дворце в ветвях платана спокойно прохлаждается, только ей вот заново сутры тверди! Внезапно Цзинь Ми вдруг вспомнился окривевший министр Пэй, и она выдохнула. Грешно ей сетовать. Но едва она решила очистить свой разум, как перед ее столом сверкнул духовный столп. С поклоном Цзинь Ми поднялась перед Владычицей Пион, и, поколебавшись, спросила: - Глава Чжан, кто вам сообщил, что я здесь? - Дух Змеи... - Брови Цветочной Владычицы будто собрали все беспокойство Шести Царств. - Цзинь Ми, если Небесный Император тебя снова неволит или притесняет, мы без промедления можем забрать тебя в Цветочное Царство. - Это против правил, - нахмурилась Цзинь Ми. - Не хватало, чтобы Жунь Юй еще и в Водное Зеркало со своим порядком наведался… - Так ты всерьез взялась за просветление? Глава Чжан бросила взгляд на свитки, и Цзинь Ми неуверенно задрала нос: - Да, сутры, вот, читаю… Глава Чжан взяла один из свитков и развернула: - Сутра Бесформенного Сердца? Разве ты ее уже не заучила, будучи бессмертной? - Это другая! - Покраснев, Цзинь Ми поспешила вытянуть свиток из рук Главы Чжан. - Просто очень похожая… Цветочная Владычица вздохнула, колыхнув одеждами, как лепестками: - По крайней мере в этом Небесный Император не сможет тебя обмануть. Но если что-то пойдет не так, ты можешь призвать меня или других владычиц. С этим Му Дань подняла ее кисть и вложила в ладонь нефритовый цветок с двумя дюжинами лепестков. Цзинь Ми убрала амулет за пазуху и, поколебавшись, спросила: - Глава Чжан, а что за пророчество было связано с произошедшим у Реки Забвения? Когда духовный столп унес за собой нежный аромат пионов, Цзинь Ми невидяще уставилась на топор, оставленный в чураке. Прежде она негодовала тому, что мама лишила ее возможности любить из своих представлений о любви. А оказывается, все было намного сложнее. Настолько, что сама она не смогла бы уверенно ответить на вопрос - не поступила бы она также на ее месте. Решение подождать любви десять тысяч лет в беззаботном незнании и безвестности выглядело куда лучшим исходом, чем смотреть на предсмертные корчи и стоны несчастных солдат у Реки Забвения. Лучшим, чем останавливать войну своим хрупким существованием. Лучшим, чем переживать утерю отца и тети. И наверное, лучшим, чем сносить все эти любовные страдания… Ведь что такое десять тысяч лет для бессмертного духа? Четыре из которых, к тому же, уже были прожиты в беспечности… Вслед за этим ей пришла в голову небывалая мысль - а не потому ли Жунь Юй с таким усердием пытался разлучить ее с Сюй Фэном, что, подобно матери, хотел уберечь ее от смерти? В большей степени, чем хотел присвоить ее себе… И тем навязчивее этот домысел напрашивался, когда Цзинь Ми вспоминала, что Жунь Юй не был настойчив вплоть до самого конца. Когда думала о том, что одержимость Жунь Юя уходила корнями в страх потери, а не в жажду обладания, как это было у Феникса. Да, и то, и другое стремление могли быть одинаково разрушительны в своих крайностях, однако страх потери изначально не подразумевал под собой присвоения. И отторжения ее от соперников за ее сердце. Ее изменения и подавления. Видимо, восстановить Пилюлю для Жунь Юя было и впрямь нелегким решением, учитывая, как упрямо тот старался быть избранным, вместо того, чтобы брать силой. Возможно, в глубине души он и сам не знал, поступает ли правильно - по меньшей мере то, что в своих снах он просил прощения за что, что восстановил Пилюлю, красноречиво об этом повествовало. Невольно Цзинь Ми вдруг запоздало порадовалась тому, что не стала упрекать Жунь Юя за восстановление Эликсира. В то время она была так измождена скитаниями к Фениксу в Царство Духов, что оправдывала это решение. А оказывается, все было гораздо сложнее. Выдох Цзинь Ми покинул губы, и невесомая струйка пара влилась в набегающий туман. Все-таки и она, и Жунь Юй приравнивали ценность любви и жизни. Только в решающий момент разошлись во взглядах. Теперь же, познав смерть, Цзинь Ми сомневалась в своих. Без жизни, в конце концов, даже надежды на любовь не было. Все же пол-кошки - это пол-кошки, а восемь лян - это восемь лян… Вздохнув, Цзинь Ми осела на скамью пустотелым ворохом одежд и прожгла свитки глазами. И вот потерпела бы она десять тысяч лет с этой любовью - не мучилась бы сейчас… И почему Глава Чжан прежде молчала обо всем, хотя неполный ответ выставлял ее мать жестокой и своевольной? Оттого, что тогдашние страдания уверили бы ее в том, что ее чувства к Фениксу — любовь, и сподвигли на еще большие безумства? Молчал ли по той же причине Жунь Юй? Стараясь отбросить всякие невыразимые мысли по поводу услышанного от Владычицы Пион, Цзинь Ми снова развернула свиток и протянула: - Бодхисаттва-а-а-а… И с широким зевком улеглась на стол. Так ее и застал спустя шичень Жунь Юй. Осмотревшись в опускающихся сумерках и наползавшем к склону гор тумане, он осторожно постучал по калитке. - Цзинь Ми? - Мы закрыты… Никого нет дома… Цзинь Ми не шевельнулась и даже глаз не открыла. Казалось, она просто медленно растворялась призраком в тумане. Жунь Юй тихо подошел ближе, не решаясь тряхнуть ее за плечо. - Цзинь Ми, я вернулся. - Никого нет... Ничего нет… - Цзинь Ми… - И нет никакой Цзинь Ми… Жунь Юй с улыбкой покачал головой: - И кто тогда спит здесь на столе? - Бодхисаттва-а-а… И сна никакого нет, - наконец, потянулась Цзинь Ми, будто росток сквозь камни. С силой продрав глаза, она посмотрела на Жунь Юя. Тот улыбался с таким сострадательным просветлением, будто и впрямь узрел Бодхисаттву. - Ну что ты так смотришь, гость рек и озер? - Встряхнувшись, Цзинь Ми подняла один из свитков. - Здесь вот так и написано: «Нет мудрости, что можно достигать, и достижение – также пустотно.» Значит, и пытаться достичь бессмертия нечего. Свиток плюхнулся на стол, и Жунь Юй развернул его на столе заклинанием: - Ты не так поняла. Пустота – не значит, что ничего нет, это напротив, означает, что все есть. Цзинь Ми закатила глаза - столь же красные, как и закатное небо, что она узрела. Жунь Юй, продолжая медленно расхаживать со свитком в руках, повернулся к ней с улыбкой: - Но если интереса к обучению точно нет, можно попробовать представить, будто твоя цель - заинтересовать изучаемым кого-то еще. Вовлекая кого-то, порой вовлекаешься сам. - Как это? Цзинь Ми посмотрела искоса, и Жунь Юй начал читать сутру тихим вкрадчивым голосом. С первых же строк Цзинь Ми показалось, что она снова очутилась дома - во времена детства, когда отец читал для нее сказания перед сном. Речь лилась тихо, будто баюкала на волнах лодку. Как Жунь Юй замолчал, Цзинь Ми сперва даже не заметила - только шорох отложенного на стол свитка заставил ее очнуться и услышать: - Приблизительно так это и должно выглядеть. Достаточно читать, представляя себе любопытного слушателя. Друга или ученика. Цзинь Ми похлопала ресницами и потрясла головой. На миг ей показалось, что аура вокруг Жунь Юя стала светлее и начала расплываться в окружающем тумане. Однако признавать свой интерес ей не хотелось, и она фыркнула: - Все равно я ничего не запомнила и не поняла. - Если бы ты сама читала свиток благодарному слушателю, было бы иначе. Вообрази рядом Сюй Фэна, к примеру, и поймешь. Жунь Юй отвернулся к горам, но Цзинь Ми показалось, что даже на их фоне Небесный Император не кажется маленьким. В его точеную спину она мысленно отправила недовольство - вообразить рядом Сюй Фэна? Да тот скорее заклюет ее упреками... Одергивать будет на каждом слове… И уж точно не найдет для себя ничего полезного в том, чтобы наблюдать ее жалкие попытки научиться. Помнит она уроки изменения облика — вместо объяснения Феникс то палочками ее колотил, то кролика напускал… А ко всему в груди Цзинь Ми вдруг что-то неуютно заворочалось. Неприятно было сознавать, что прежде внимательный до всего Рыбешка теперь не замечал, как завороженно она его слушала. Надувшись, она отодвинула от себя свитки: - Нет, этот путь к бессмертию мне не подходит. Думаю, даже Гуанинь рассердилась бы, если бы увидела мои жалкие потуги. - Помолчав, она добавила в сердцах: - Ты будто знал, что это - моя нелюбимая сутра! Жунь Юй покачал головой под ноги и обернулся: - Маленький послушник читает сутры: есть слова, да нет сердца. - Это потому, что у меня сердце не бесформенное, - отмахнулась Цзинь Ми. - И вообще, не для меня это. Будды меня совсем не любят: то Печать Лазурную снимать не хотят - мол, зачем, если мне все равно помирать, то свирепым тигром назовут намеками… А я вон сколько на Небесах ухитрилась прожить! Даже с этим пророчеством… Цзинь Ми вдруг осеклась в обиде: так долго ей удалось прожить стараниями Жунь Юя. Какими бы благими или злонамеренными они ни были. Так же долго ее защищала и Пилюля, которую она прежде неоднократно проклинала. Жунь Юй вздохнул и вскользь подумал, что Цзинь Ми намеренно упомянула о том, что вызнала про пророчество и сохраняет прежний на все взгляд. Посему он невольно заметил чуть тверже, чем собирался: - Одного свитка мало для веры. Цзинь Ми уставилась в его спокойное лицо. Это что же, Жунь Юй снова намекает, что подписание свитка о помолвке вовсе не свидетельствовало о ее доверии? Отогнав эту мысль, она пробубнила: - Нет, не хочу возноситься путем веры. Точно душа к этому не лежит… Что там еще по списку? Заметив ее вялую капризность, Жунь Юй вдруг спросил: - Цзинь Ми, ты что же, совсем ничего не ела с утра? По списку должны были быть обед и ужин. - У меня не было времени готовить, - буркнула Цзинь Ми и закончила едко: - И вообще, зачем есть, если все - пустота? Жунь Юй закатил глаза этому горе-ученичеству: - Пустота в желудке породит раздражение. С молчаливым сетованием он сотворил перед ней чай, и ненадолго исчез. А по возвращению наколдовал несколько блюд. Цзинь Ми набросилась на еду так так, что мысленно согласилась с Буддами - иногда она и впрямь тигр. Даже пояс пришлось чуть ослабить. Под конец вкус риса показался знакомым. - Ты был в лавке отца? - Верно. Но недолго. Голос Жунь Юя долетел к ней из-за спины. Что он рассматривал в горах среди такого тумана, Цзинь Ми не поняла. Ей показалось - просто не хотел на нее смотреть. Зябко обхватив себя за плечи, она спросила: - Как он? Кажется, отец все-таки был разочарован моим поведением… - Дети не могут разочаровать любящих родителей, - обернулся к ней Жунь Юй, убирая витиеватым пасом кисти отставленные пустые пиалы. Цзинь Ми улыбнулась и по-кроличьи побарабанила по столу: - Ладно. Так что там дальше по списку для почти-бессмертных? Учения мудрецов? - Да, - вдохновленно усмехнулся Жунь Юй и подошел ближе. - Но должен предупредить, их наставления местами звучат сродни Сутре Бесформенного Сердца. - Вот уж не думаю, - вздернула нос Цзинь Ми. - Смертным речи смертных наверняка понятнее, чем слова Бодхисаттвы. - Скорее всего, - отстраненно кивнул Жунь Юй, и его лицо снова стало благодушным, как у человека, вернувшегося в дом с мороза. - Подожди меня здесь. Я принесу тебе трактат мудрецов из Хуайнани. - «Трактат» даже звучит пугающе, - нахмурилась Цзинь Ми, но ее бубнеж достался уже световому столпу. Ждать пришлось целую четверть шиченя, и за время брожений по двору она почувствовала, что скучает по отцу. И по дому, и по людям. Даже по надоедливым покупателям. На миг она задумалась, понравится ли ей в будущем жить в глуши в обществе одного лишь Феникса. Тот ведь наверняка предпочтет остаться здесь, подальше от ее возможных поклонников… Посему, когда водопад света снова озарил двор, Цзинь Ми выглядела недовольно. Заметив ее взгляд, Жунь Юй поспешил протянуть ей толстую подшивку в кожаном форзаце. - Вот, возьми. Я вернусь через две недели. Едва Цзинь Ми застыла озадаченной с книгой в руках, он добавил: - Не буду тебе мешать. И снова растворился в свете молодой луны. Цзинь Ми только перебрала по пожелтевшим страницам. В последующие дни Жунь Юй не появлялся, как и говорил, но трижды в день Цзинь Ми находила на столе еду. Это радовало, но еще более - смущало. Как отшельница-целительница в прошлом, она вполне могла позаботиться о себе сама, и Жунь Юй это знал. Посему каждую трапезу Цзинь Ми задавалась вопросом, почему он избегал ее общества. Был так занят на Небесах или не хотел ее видеть? Может, на ее учебные потуги и впрямь было невыносимо смотреть? Или Жунь Юй не хотел ее отвлекать? Последнее казалось Цзинь Ми наиболее вероятным - раз уж он позаботился о том, чтобы ее не тяготили поиски пропитания. И это снова вызывало у нее беспокойное чувство долженствования, и сонм уходящих в пустоту отговорок, вроде: «я об этих излишествах не просила», «Жунь Юю самому выгодно побыстрее разобраться с моим просветлением», «не хочет меня видеть - всем же лучше». И все же, уминая очередное лакомство, Цзинь Ми невольно перебирала в памяти их последнюю встречу, пытаясь понять, не задела ли его чем-то ненароком. А не находя ничего подобного, останавливалась на том, что Жунь Юй просто лишил ее возможности оправдывать бесталанность к обучению тяготами горной жизни и отвлекающими беседами. Был ли он старательным наставником или просто хотел создать такое впечатление - было и вовсе неясно. Но как бы Цзинь Ми не ворчала, кусок в горло лез. И лез славно - особенно за книгой, которая оказалась еще более замудрой, чем сутры. А когда суждения философов начинали путаться в ее голове пуще мотков красных нитей, она доставала рисунки из шкатулки, что сохранил Феникс. И невольно пеняла своему же чувственному творчеству - подождала бы еще шесть тысяч лет - не пришлось бы сейчас корпеть над мудрствованиями ученых мужей… Так, среди вороха рисунков, с османтусовым печеньем за одной щекой и книгой - под другой, ее и увидел Янь Ю. Цзинь Ми подумала, что с его стороны было предусмотрительно прийти в человеческом обличии - со змеями в горах она бы не церемонилась. Еще больше ее удивило, что тот легко пересек завесивший ее жилище барьер. Однако не успела она об этом задуматься, как Янь Ю уселся напротив и поиграл бровями: - Красавица, я слышал, ты собираешься снова стать бессмертной? Ты еще помнишь, что этому очень способствует парное совершенствование? Цзинь Ми вяло поднялась с книги, открывая лицо солнцепеку. - Пу Чи, побереги свою бессмертную душу. И вообще парное совершенствование не для бессмертия, а для концентрации и обмена духовных сил. - Но ведь очень вдохновляет! На новое подергивание его бровей Цзинь Ми только вяло махнула рукой и потрогала горячую макушку: - Меня все эти духовные практики пока только ВЫдохновляют. До смерти доводят, а не до бессмертия. - Ну… - улыбнулся Дух Змеи, - можно еще обеспечить себе бессмертие в наших детях. - Совсем спятил, - посочувствовала Цзинь Ми и ковырнула угол книги пальцем. - Создавать жизнь в смертном мире наоборот закрывает всем врата к бессмертию. - Это как так? Янь Ю слегка отпрянул, и Цзинь Ми принялась пояснять скучающим тоном: - Ну смотри: если в Царстве Смертных никто не будет рождаться, то Небеса не смогут сюда никого спускать на Искупление. Нет смертных - нет восьми страданий. Все останутся духами на Небесах, в Цветочном Царстве или в Царстве Демонов. - И где тогда Небесам наказывать небожителей? - Жунь Юй что-нибудь придумает. - Фыркнув, Цзинь Ми отодвинула от себя книгу, и добавила: - Судя по свиткам и книгам, что он принес, он не меньше Феникса любит мучить людей. - Брошенные женихи такие чувствительные! - покачал головой Янь Ю и для пущей театральности встал в благочинную позу. - А вот кто залечит мои сердечные раны? - Это не ко мне, - отмахнулась Цзинь Ми. - Красавица, ты давишь мне прямо на семь цуней ниже шеи! - В желудок? - окинув его взглядом, Цзинь Ми хмыкнула: - Судя по твоим разглагольствованиям, то я, скорее, ткнула на два с лишним чи ниже шеи. Янь Ю распахнул глаза от такой откровенности, и Цзинь Ми спешно пояснила: - Я имела ввиду киноварное поле! И вообще, считай цуни в той форме, в которую обращен. - Не иначе твоя истинная форма нынче тигрица, - рассмеялся Янь Ю. Цзинь Ми только вздохнула: - Да я даже с книжкой не могу совладать!.. Вот нечего было Цветочному Царству растить столько деревьев и бамбука! Много стало бумаги - каждый стал мнить себя мудрецом, которому лишь бы записывать свои бесценные мысли. Янь Ю весело покосился на кучу рисунков на столе, и Цзинь Ми, покраснев, сгребла ее, как снег, и отодвинула. - И ладно бы про бессмертие чего подоходчивей писали, а то вот «рукоять ковша налево», «рукоять ковша направо»! К чему все эти звездные карты? - Ну судя по тому, что ни Куан Лу, ни Жунь Юй за все эти годы ни разу не погибли, бессмертию это может способствовать. Рукав Янь Ю чуть колыхнулся - ладонь сжала флейту. Цзинь Ми замахнулась на него книгой: - Ты вообще на чьей стороне?! - На твоей, конечно, - с ладонью на сердце заверил Змей. - Я всегда на стороне красавиц! - Потому что на стороне красавиц и находишь, - буркнула Цзинь Ми. - Да, я нашел свой путь, следую ему, и тебе рекомендую. Не хочешь попробовать мой способ просветления? Выгнутой брови Цзинь Ми только насупилась - невольно она позавидовала Пу Чи - он-то не позволил привязанности лишить его свободной жизни. - «Ковш налево» - «ковш направо» и то надежнее звучит. Янь Ю развел руками: - Что ж, тогда не буду тебя отвлекать. Зови, если передумаешь. - Да как я тебя позову-то без духовных сил! Ответ достался уже отгоревшему зеленому сиянию. Хмыкнув опустевшему двору, Цзинь Ми почесала голову. «Не буду тебя отвлекать» из уст Янь Ю звучало совсем иначе, чем у Жунь Юя. И чувства вызывало совсем иные.