Легенда о просветлении

Раздумывать над чувствами Цзинь Ми отказалась, посчитав их сейчас отвлекающими от цели. Посему, убрав рисунки в шкатулку, а шкатулку - в дальний угол хижины, снова взялась за книгу. И — о чудо! — на тысячу страниц нашла в ней полезное зерно: смертные все же указывали прямые пути проникновения на Небеса и достижения бессмертия. В горном царстве Дугуан росло дерево Цзяньму, по которому боги спускались и поднимались на Небо. Достигнув вершины Кунь Лунь, можно было получить бессмертие, а забравшись вдвое выше - распоряжаться ветрами и дождем; а вчетверо выше - попасть на Верхнее Небо, где, похоже, и располагалось Небесное Царство. Выписав эти действительно полезные сведения на отдельный лист, Цзинь Ми вздохнула: ей бы хоть на первый этаж - и то хватило бы… С другой стороны успокаивало наличие в книге и запасных вариантов: к западу от Кунь Лунь можно было попытаться найти государство Саньвэй - край бессмертия со стенами из камня, постройками из золота и людьми, что пьют эфир. Ну и конечно, упоминался всеизвестный остров Пэнлай, плавающий сейчас в заливе Бохай, если его не унесла на спине черепаха Ао. Там, согласно книге, должны были расти плоды, дарующие вечную жизнь. Пальцы Цзинь Ми трижды простучали по столу в маршевом ритме. Стоило проверить все эти пути к бессмертию, раз уж с пониманием мудрости у нее не вязалось. Только вот, будь она бессмертной - легко перелетела бы куда хочется, тут же приходилось задуматься. Жунь Юй наверняка откажется ее куда-то переносить, да и просить его не хотелось. Вон как недовольно на ее идеи все упростить смотрел… А Пу Чи еще неизвестно когда придет. Глава Чжан и цветочные духи тоже с таким помогать не станут - во времена ее обучения в Водном Зеркале даже Лазурная Печать не заставила их расщедриться на поблажки. Тем более что сейчас те наверняка избегали выбираться из Водного Зеркала пуще прежнего… Что уж говорить о землях, принадлежащих Небесному Царству. Цзинь Ми было отчаялась, но тут ей вспомнился иной способ перемещения. И план по его добыче созрел быстро, как и подобает плоду наследницы Цветочного Царства. Оставляя завтрак следующим утром, Жунь Юй увидел Цзинь Ми растрепанной у колодца. Огромное ведро оттягивало ее руки, и со лба воды текло, кажется, не меньше. Его незримая форма мгновенно вернула цвет и очертания, а рука скрутила пасс, поднявший ведро в воздух. - Не надо носить тяжести. Лучше сходить дважды, чем перенапрягаться. Цзинь Ми проводила уплывающее по воздуху ведро недовольным взглядом и развела рукавами: - Ну я-то воду из воздуха сейчас не могу сотворять. Немногое может осел гуйчжоуский! А смертному, знаешь ли, еще мыться иногда нужно. Это духам - махнул ладонью - и чист, как новорожденный, а омовения только для лечения. У людей же возможностей запачкаться больше тысячи. И жара такая, что пока с реки идешь, снова вся сопреешь, что и не купалась вовсе. Жунь Юй заставил ведро опуститься на крыльцо, поджав губы. И впрямь он об этом позабыл. До несостоявшейся свадьбы он считал неприемлемым совмещать в одном потоке мысли о Цзинь Ми и омовении. С недавних пяти столетий подобное стало недопустимым. Теперь же, созерцая место, где Цзинь Ми когда-то с радостью наполняла бадью, чтобы мыть и лечить Сюй Фэна, он еще упорнее избегал вспоминать о таких потребностях смертных. И тем тяжелее было сейчас видеть, как такая же забота о себе самой изводит Цзинь Ми. Сюй Фэну она всегда легче жертвовала, чем себе. Даже в мелочах. Цзинь Ми меж тем продолжала сетовать: - Один жених - в гонг бил, второй - в барабаны, третий - все государством занимался, а невесте по итогу - все самой делай!.. Образ полуобнаженного Сюй Фэна, нежащегося под заботливыми руками Цзинь Ми, тут же улетучился из разума Жунь Юя. Оправдания вышли с едва скрываемым облегчением: - Я не хотел мешать твоим изысканиям и злоупотреблять твоим гостеприимством. - У меня даже лошади в хозяйстве нет, - вперила в него взгляд Цзинь Ми. В глазах Жунь Юя разом мелькнули догадка, раздумье и решение. Его рука больше взвесила рукав, чем поправила: - Я предложил бы тебе вернуть свой помолвочный подарок, но насколько помню, зверь сновидений оказался в немилости… - Не настаиваешь, потому что тебе сейчас от этого нет проку, - фыркнула Цзинь Ми, украдкой оценивая выражение его лица. - Напротив, - возразил Жунь Юй. - Сейчас я часто отсутствую в Небесном Царстве, и зверь скучает. Отдать его под твое крыло было бы замечательным решением моих хлопот. Только это эгоистично с моей стороны, будет помехой твоему обучению и вызывает у тебя подозрения. Цзинь Ми вздохнула. - Бедный олень. Когда ворота горят, и рыбе в пруду плохо. - Полюбовавшись с мгновение на вдруг сникшего Жунь Юя, Цзинь Ми прищурилась: - Хотя… теперь-то шпионить за мной без толку. И раз так, я бы не отказалась вернуть себе зверя. На время, разумеется. С неуверенной улыбкой Жунь Юй свернул кистью замысловатую печать, и вскоре за его спиной появился бессмертный олень. Опасливо процокав ближе, тот обнюхал прежнюю хозяйку и сразу отскочил. Цзинь Ми это сперва возмутило, а потом тайно порадовало - так ее притворные трудности омовения в горах выглядели еще жальче и правдоподобнее. Цзинь Ми наклонилась, чтобы потрепать его меж рожек. Мех казался даже нежнее, чем ей помнилось. - Так и не вырос… Эх, даже в мелочах обман! Крива ветка - крива и тень, да, гуай-гуай? Но ладно, исхудавший верблюд все же выше лошади. Зверь обидчиво отпрянул от похлопывания по макушке, а на дне зрачков Жунь Юя заплескалось так много откликов сожаления, боли и пустой надежды, что все они скрутились водоворотом в черную глубину глаз. Будто кто-то колол его невидимой булавкой, а шевелиться было нельзя. Наконец, он выдохнул - в конце концов, в речах Цзинь Ми ему и раньше слышалось больше, чем звучало или следовало слышать. - Говоря о том, что немного погодя зверь подрастет, я имел ввиду, что к этому времени ты уже сообразишь, что можно на нем кататься, если немного уменьшишься сама. - Везде какая-то хитрость! - надулась Цзинь Ми. - Все относительно, - кашлянул Жунь Юй. - Я полагал, что ты вспомнишь, как уважаемый тобой Мудрец Равный Небу однажды не смог выбраться из ладони Западного Будды, разросшейся до целого мира. Цзинь Ми уперла руки в бока: - Я и говорю - в изменении размера только умелая хитрость и никакой мудрости! - Не стремясь к величию будешь впереди. Цзинь Ми скривилась и суждению, и особенно простоте с которой оно прозвучало из уст Жунь Юя. Ей даже пришлось подавить невозможный теперь порыв сотворить лист салата и отыграться на звере. Или бросить такой лист в настоящий источник возмущения. С легкостью ветерка ее гримаса сменилась горестным вздохом: - Ну теперь-то мне все равно не уменьшиться. Жунь Юй протянул руку к холке зверя сновидений, и тот вырос почти в полтора раза. Пока Цзинь Ми рассматривала его загоревшимся взглядом, Жунь Юй заметил: - Только не спи на нем во время езды. Цзинь Ми потрепала зверя за ушами: - Что гуай-гуай, слишком гордый для того, чтобы побыть подушкой? - Просто если зверь съест твой сон, его выросшие рога могут выбросить тебя из седла. Жунь Юй пояснил с такой серьезностью, что Цзинь Ми только и могла, что кивнуть. К ее радости, зверь сновидений быстро приучился таскать за нее ведра в зубах. Возможно, с телом выросло и его послушание. А когда бадья в доме оказалась полна, Цзинь Ми вперила красноречивый выпроваживающий взгляд в Небесного Императора. Тот, откланялся чинно, но покрасневшие уши виднелись даже сквозь духовный поток, унесший его ввысь. Чтобы проверить, исчез ли надзор, Цзинь Ми с оханьем вытянула еще одно ведро из колодца. А прислушавшись к оставшейся тишине, потерла ладони и вскочила на бессмертного оленя верхом. Жунь Юй появился во дворе, когда его копыта стали неразличимы в вышине. С задумчивостью поглядев на лист, где Цзинь Ми оставила записи о местах, дарующих просветление, он улыбнулся. Позабытая эйфория полета длилась недолго. Чем выше поднимался зверь сновидений, тем реже Цзинь Ми смотрела вниз. Это бессмертным падение грозило парой-тройкой шиченей неподвижности - ей же подобное сулило… по меньшей мере перерождение, которое неизвестно еще когда и где случится. И только взмыв над пологом облаков, Цзинь Ми вдруг поняла, что совершенно не продумала, как направить зверя туда, куда надо. Но сожалеть на такой высоте было поздно, а делать - нечего, и в отчаянии она осторожно подергала оленьи рога: - Гуай-гуай, ну хоть ты будь умницей, отвези меня на Пэнлай… или хотя бы спусти вниз… К ее удивлению олень начал снижаться так плавно, что даже шерсть на лбу не колыхнулась. Цзинь Ми захлопала в ладоши, правда тут же покрепче вцепилась ему в шею, боясь свалиться. Пока они пронзали облака, она запоздало подумала, что Пэнлай и впрямь был бы лучшим выбором. Россказни о Кунь Лунь отдавали выдумкой смертных, а о равнине Дугуан прежде не говорили ни на Небесах, ни в других Царствах, хотя формально дерево Цзянму должно было принадлежать Цветочному Царству. Всматриваясь сквозь пелену под ногами, Цзинь Ми вдруг заметила островок среди бескрайней водной пустоши. Форма его казалась слишком правильным овалом, и спустя миг признав в нем черепаху, Цзинь Ми возликовала. Зверь в свою очередь занырял-заскакал ниже. С высоты птичьего полета очертания острова Пэнлай стали более различимы. В бока черепахи Ао били беспокойные темные волны, и другой земли нигде на горизонте Цзинь Ми не увидела. К ее разочарованию, издалека остров совсем не выглядел цветущим - никакой буйной зелени или раскидистых садов. А значит, волшебные фрукты тут еще придется поискать. Когда копыта зверя коснулись воды, запахло морем, а бриз приятно овеял лицо. Неимоверно довольная, Цзинь Ми пустила оленя к хвосту гигантской черепахи. Там ей навстречу вышел бессмертный в богато расшитом пурпурном ханьфу - как сразу догадалась Цзинь Ми - Владыка Цзывей собственной персоной. За ним семенили бессмертные в более простых одеяниях. И смотрели они на незваную гостью менее решительно. Наконец добравшись до ровного участка панциря, Цзинь Ми похлопала зверя по шее, и едва тот остановился, подняла взор на процессию встречавших. Памятуя, что Жунь Юй может вскоре обнаружить ее отсутствие, она решила, что ни к чему терять время на страхи, и быстро сложила ладони: - Приветствую бессмертных небожителей… Ой, то есть, бессмертных островитян! Ответьте пожалуйста, где здесь можно отведать чудесных фруктов? Седые брови Владыки Цзывей опустились так резко, что Цзинь Ми прижалась к оленю. - А кто ты, прибывшая на бессмертном олене? Посланница Небес? - Я… - Взгляд Цзинь Ми обежал вдруг посуровевшие лица. Опомнившись, она звонко выкрикнула то, что казалось понадежнее: - Я - Покровительница Оленей! К ее тревоге бессмертные недоуменно переглянулись и зашептались: - А разве есть такая должность в Небесном Царстве?.. - Раньше никогда не было… - И выглядит странно… Одежды в беспорядке, растрепанная, как демоница… Цзинь Ми запоздало попеняла себе - не стоило забывать, как небожители пестовали свои правила и опрятность. Еще и Жунь Юй, оказывается, когда-то соврал относительно титулов… Но отступать было поздно, и она напустила на себя вид трагического героя: - Я долго была в странствиях, и пережила множество тягот… Владыка Цзывей шагнул ближе. - Так ты принесла нам вести с Небес? - Вообще-то нет… - потупилась Цзинь Ми. К ее радости, сразу изгонять ее не стали - напротив, пугающий Владыка сложил ладони вместе и устремил взор к облакам: - Ах, Небеса совсем о нас позабыли! С тех пор как Повелитель Вод почил, никто не направляет эту безумную черепаху… Голова Цзинь Ми криво втянулась в плечи, и поперхнувшись, она промямлила: - Я… доложу Небесному Императору о вашей беде, как только вернусь. Но не могли бы вы прежде угостить меня вашими чудесными фруктами? Я устала в дороге, и солнце палило беспощадно весь путь… Бессмертные так дружно покосились на густые облака над головами и на упитанного зверя сновидений, что она добавила: - Над облаками солнце так близко, что в его лучах выгорела даже шерсть бессмертного оленя! Владыка Цзывей задумчиво погладил свою куцую седую бородку: - А разве на Небесах не знают, что из-за многовековой размолвки Царств Небес и Цветов здесь давно ничего не растет? К тому же, недавний траур в Цветочном Царстве вызвал везде неурожай. Не говоря о том, что неукротимые воды унесли черепаху так далеко, что наши прошения не долетают до Небес. В растерянности Цзинь Ми огляделась, и только теперь заметила, что деревья невдалеке кривы и голы, а на камнях нет даже кусочка мха. Приходилось признать - ее безоглядное стремление к Фениксу в прошлой жизни привело к тому, что теперь путь к бессмертию повсюду встречал трудности. Не забудь она свои обязанности, перешедшие к ней от отца - черепаху бы не отнесло в недостижимые для посланий дали, останься она в живых - нигде не случилось бы неурожая… Вздохнув, Цзинь Ми попыталась снова: - Вы даже семян от своих фруктов не собирали? Пошамкав губами, Владыка Цзывей явил на ладони небольшой короб из клена: - Последние семена в этом ларце. Но ключ от него давно потерян. Цзинь Ми спрыгнула с оленя, присела у руки почтенного мудреца, и беззастенчиво потыкав пальцем в замок короба, приосанилась: - Я знаю выход из этого положения! Опустим ларец в воду, семена внутри прорастут, а что из скважины выползет, можно будет посадить черенком. Вода и растения всегда найдут выход. - Но вода вокруг соленая… - Ну и что? Росли же тут как-то раньше деревья! Поколебавшись, Цзывей кивнул. Но когда они сделали все согласно идее Цзинь Ми, и из скважины ларца выпростался побег, в ответ на всеобщее ликование земля содрогнулась и закачалась. Разбуженная от многолетнего сна черепаха Ао заворочалась так, что и бессмертные, и Цзинь Ми свалились с ног. Волны захлестнули берега, а бессмертный олень, испуганно прядая ушами, заозирался - видимо, потерял дорогу обратно. Судя по тому, как он жался к камням, лететь куда-либо он больше не собирался. Цзинь Ми нахмурилась: да и Небеса с ним! Если она съест фрукт с острова Пэнлай, у нее будут тысячи лет на то, чтобы научиться летать самой или исправить течение, отнесшее черепаху. Наконец, панцирь снова замер и задрейфовал. Улыбнувшись, Цзинь Ми помогла подняться Владыке Цзывею и спросила, как ни в чем не бывало: - И когда созреют плоды? - Через сотню-другую лет. Лица бессмертных островитян просияли, а глаза Цзинь Ми застыли, что пара черепах Ао среди водного пустыря. - Сотню-другую? Цзинь Ми показалось, что огромное небо над головой собирается обрушиться, а бескрайняя пучина вокруг - поглотить остатки. В глазах у нее потемнело, и последнее, что она ощутила - мягкая шерсть оленя под ладонью. Вернувшийся к глазам свет загораживала лишь кисть Небесного Императора. С его пальцев лилась духовная сила, и Цзинь Ми поторопилась подняться. Снова быть ему должной ощущалось сродни тошноте и головокружению, и без того поразивших ее тело. - Ты в порядке? - Ничего страшного, наверное, просто на черепахе укачало… Кисть Жунь Юя быстро опустилась, но дернулась в рукаве так, будто теперь не находила себе места. Цзинь Ми запоздало порадовалась, что Жунь Юй не стал окликать ее по имени. Возможно, еще удастся скрыть то, что она обманула бессмертных о своей личности. Неловкая тишина тут же разбилась восторженными приветствиями Владыки Цзывея: - Ваше величество, ну наконец-то вы нас нашли и почтили своим визитом! Больше полутысячи лет минуло, а с Небес - никаких вестей! Пока Цзинь Ми слезала с камня, на который ее в спешке уложили, Жунь Юй уставился вдаль: - После битвы у Реки Забвения контроль над Царством Воды был временно утрачен. Но сегодня черепаха Ао целиком всплыла из туманного миража, и я, наконец, заметил ее в Зеркале Царств. Цзывей вдохновенно сцепил ладони: - И впрямь хорошо, что ваша Покровительница Оленей переполошила черепаху. Правду говорят: старик потерял на дороге лошадь, как знать - к беде или удаче. А мы ведь чуть было не решили, что эта дева - смертная, дерзнувшая вступить в заповедные земли. Жунь Юй молча покосился на Цзинь Ми. Та сделала вид, что поправляет одежды. С улыбкой Жунь Юй погладил оленя по длинной шее: - И впрямь удачная потеря. Теперь все, наконец, в равновесии. - Состроив самое серьезное лицо, он повернулся к Цзинь Ми: - Покровительница Оленей, теперь вы можете со спокойным сердцем возвратиться в свой дворец. Нервно проскрежетав зубами, Цзинь Ми отвесила ему быстрый поклон и взобралась на зверя сновидений. - Как пожелает ваше величество. Жунь Юй коротко вздохнул и пригладил шерсть меж оленьих рогов. Один раз, второй… Взгляд Цзинь Ми прикипел к этому тягучему движению - после всех сегодняшних злоключений ей вдруг безотчетно захотелось такого же утешительного прикосновения. Но рука Небесного Императора быстро опустилась, чтобы сотворить под ногами облако, а после они взмыли в небеса. На высоте, откуда Пэнлай был уже неразличим, Цзинь Ми вперила взгляд в спину Жунь Юя, и собравшись с духом, проворчала: - Что, теперь отнимешь у меня зверя?.. Вообще-то, если подарок принят, возврату не подлежит. - Именно так. Мягкие слова, брошенные за спину, внезапно показались Цзинь Ми хлесткими, как исполненный мороси ветер. В молчании она закусила губу, но не желая поддаваться внезапной слабине, буркнула: - Так можно мне оставить себе зверя или нет? - Оставь, если он тебе нужен. Порадовавшись неожиданной благосклонности, Цзинь Ми почесала зверя меж ушей и мягко пришпорила его пятками, чтобы поравняться с Небесным Императором: - А еще я сделала благо жителям Пэнлай… Могу я теперь рассчитывать на приказ вашего величества о вознесении? Жунь Юй выдохнул в облака и повернул к ней лицо: - Если издать указ об этом, придется упомянуть, что ты спугнула черепаху Ао и чуть не уничтожила последние семена волшебных фруктов. Не говоря о том, что вторжение смертных на Пэнлай противоречит порядку вещей. Цзинь Ми надула губы и положила подбородок на оленью голову. - Если бы я съела волшебный фрукт оттуда, то не было бы никаких доказательств, что я смертная. - Если смертный без понимания сути вещей обретет такую силу, случается беда. Цзинь Ми всмотрелась в его профиль, омытый порывами ветра и крошечными каплями. - Так это правда, что моя мать погибла из-за противостояния порядка вещей ее огромной силе? - Лишь отчасти. Скорее ее сила не встретила достойного почитания и потеряла направление… Но кто сказал тебе подобное? Не получив ответа, Жунь Юй снова посмотрел на Цзинь Ми, и та нехотя прошептала: - Почившая императрица. - И верно, кто бы еще… - отвернулся Жунь Юй. Цзинь Ми покусала изнутри уголки губ. Интересно, каким был бы ответ, если бы она спросила о том же Феникса. Представив себе это, Цзинь Ми вздохнула - наверняка совсем другим. К удивлению Жунь Юя по приземлению Цзинь Ми принялась обнюхивать свою одежду. Ветра, что бушевал в вышине при перелете, во дворе не было, и все треволнения сегодняшнего дня обрели запах. С недовольством она убрала убрала нос от подмышки и в упор посмотрела на Жунь Юя: - Ну что ты так смотришь? Конечно, ваше-то величество амброй пахнет, амбра — это ж драконья слюна! — На миг Цзинь Ми осеклась, и ее глаза распахнулись: — О! Так ты на деле моешься, как кот? Небесный Император застыл так же, как и она. Он даже ожидал продолжения о том, как была почищена дареная когда-то чешуйка, но Цзинь Ми спешно кашлянула и заключила: - Так, мне надо помыться. И в упор посмотрела на Жунь Юя. Тот сообразил, что следует оставить ее одну, но она еще раньше подумала, что Небесный Император счел, будто она снова пытается выставить его, чтобы куда-то сбежать. Посему, прежде чем Жунь Юй что-либо произнес, она кивнула на дом, где покоилась полная бадья воды: - Как я и собиралась… - И верно. Остаточная оторопь едва перекрывала на лице Жунь Юя шутливый укор. Цзинь Ми не поняла, дразнит он ее, всерьез рассержен ее уловкой, или использует недовольство, как ширму для возникшей неловкости. Наконец, она скрестила руки на груди: - И вообще, слова о намерениях, не имеющих срока давности, нельзя считать ложью - что если они просто будут исполнены позже? А обвинять в обмане прежде времени - портить отношения. Обещания же, как орехи и зерно - твердые и годные неизвестно сколько лет. Тень улыбки на мгновение застыла на лице Жунь Юя, в глазах что-то метнулось, но тут же его вид стал таким, будто он раскрыл перед собой ширму с ярким рисунком. Только рукава продолжали свисать. - Что ж, не буду тебе мешать. Жунь Юй отошел к калитке, но задержался, чтобы рассмотреть вьюнки на верхушке ограды. За его спиной Цзинь Ми взялась за полено, чтобы подогреть воду, но быстро передумала носить дрова и попыталась приманить зверя сновидений. Тот отпрянул с писком, который теперь не вязался с его внушительным ростом. - Вот же упрямец!.. То с полуслова понимает, то простейшего уяснить не может. Жунь Юй на миг посмотрел в небо, и обернулся с улыбкой: - Он просто думает, что ты снова пытаешься накормить его чем-то растительным. Полено в руке Цзинь Ми опустилось, и Жунь Юй добавил: - Если хочешь, я подогрею воду заклинанием. Цзинь Ми посмотрела на него, потом на лупоглазого зверя и кивнула. Спустя несколько мгновений она с любопытством смотрела на то, как под мерными пассами кистей Небесного Императора от воды начинает подниматься пар. - Ты можешь менять природу своих сил? - Я лишь ускорил волнение водной стихии. - Опустив руки, он посмотрел на Цзинь Ми. - Достаточно? Цзинь Ми попробовала воду рукой, и тепло от нее будто переползло в улыбку. Кивнув, Жунь Юй быстро развернулся и вышел. Ему снова пришло признать, что всякий раз, когда он меняет природу своих сил, выходит какая-то неловкость. После его ухода Цзинь Ми спешно поставила перед деревянным чаном ширму, сбросила одежду и опустилась в воду. После сегодняшних приключений расслабиться в тепле было неимоверно приятно, а мысль, что вода еще и зачарована, отдавалась сладким трепетом по спине. Однако тревоги, покинувшие тело, проявились в разуме. Приподнимая воду в ладонях, Цзинь Ми задумалась: заклинатели творили волевыми побуждениями, а извечно сдержанный Жунь Юй сейчас без усилий заставил стихию ускориться. Где на деле он торопился? Нахмурившись, она вдруг вспомнила собственные слова и замерла. «Слова о намерениях, не имеющих срока давности, нельзя считать ложью - что если они просто будут исполнены позже?» Неужели Жунь Юй до сих пор ждет, что она исполнит обещание выйти за него? Не потому ли он так озабочен ее просветлением? Ведь о расторжении помолвки не было вестей в Шести Царствах… Цзинь Ми потрясла головой. Нет, сам Жунь Юй говорил, что брачные соглашения в предыдущих жизнях не имеют силы в последующих. Это она слишком много надумывала. Однако мысль, что Небесный Император вопреки всему продолжает о ней заботиться, согревала. И даже - немного льстила. Будучи бессмертной, она императорской заботы привычно не замечала, а вот прожив смертную жизнь, где столь многое зависело от законов и благосклонности правителя - могла оценить. Тут же Цзинь Ми нахмурилась - возможно, теперь Жунь Юй считал эту заботу лишь своей императорской обязанностью. В конце концов, и вмешался он лишь когда начала созревать распря двух Царств… Цзинь Ми опустилась под воду с головой, а вынырнув, вдруг поняла, что забыла подготовить смену одежды и полотнище для вытирания. Она было решила, что замечательная ванна испорчена необходимостью вылезать голышом, и завертелась в бадье, как вдруг заметила за ширме и смену одежд, и полотнище. Платье было без единого шва и явно принадлежало миру небожителей. Это вызывало смешанные чувства. С одной стороны смущал домысел, что Жунь Юй мог за ней подглядывать. С другой - такое простое участие ощущалось по-домашнему. Почти уютно. Освежившись и переодевшись, Цзинь Ми вышла на крыльцо. Во дворе, отвернувшись к столу спиной, Жунь Юй жарил рыбу, и слюнки у нее потекли так же обильно, как сок с шампура. Сглотнув, Цзинь Ми присела за стол и покусала губу: - Спасибо, что оставил чистые одежды на ширме. Кивнув, Жунь Юй пригнулся к огню ниже, и шелковое полотно волос на его спине изломалось меж плеч. Цзинь Ми нахмурилась - если Рыбешка кружил вокруг нее, то Небесный Император и впрямь двигался, как дракон - гибко горбился, сохраняя силу для атаки. Молчаливый ответ для нее ничего не прояснил, и она выбросила все из головы - в конце концов, никто не остановит Небесного Императора, если тот вознамерится понаблюдать за смертными. Но желудок лип к спине, а рыба все еще была на шампуре, и она фыркнула, чтобы отвлечься от мыслей, которые пока не могла заесть: - Ну сейчас-то ты точно изменил природу своих сил. - Сейчас изменил, - кивнул огню Жунь Юй. - Не нашел во дворе огнива. Цзинь Ми потупилась. Зря она подозревала императора в подглядывании. Горячо подышав в ворот, она пробурчала: - Мог бы и в дом зайти поискать, все равно я ширму поставила. Глаза Жунь Юя остановились на шампуре, и он снял его с огня. Сотворив на ходу блюдо перед Цзинь Ми, он стащил туда рыбу. Рука Цзинь Ми потянулась к блестящему жиром боку, но тут же опустилась. Немного встревоженный, Жунь Юй поднял вопросительный взгляд и встретил азартный прищур: - Проверяешь, читала ли я твой трактат? Так вот - читала, и рыбу есть не буду. Слишком простой трюк для наставника. Жунь Юй в недоумении уставился на книгу, забытую на углу стола, и улыбнулся: - Прошу, просвети меня, как этот нехитрый обед связан с трудами философов из Хуайнани? - Ну как же, - гордо хмыкнула Цзинь Ми, - там ближе к концу есть история про министра Гунъи Сю, который любил рыбу. Когда соседнее царство поднесло ему в дар рыбу, он отказался. Тогда его ученики спросили, почему он ее не принял, если так любит, Гунъи Сю ответил: «Вот потому что люблю, и не принял. Примешь – лишишься должности и вовсе останешься без рыбы. А если не примешь, то и должности не потеряешь, и рыбу всегда будешь иметь.» - Вздернув нос, Цзинь Ми закончила: - Мудрость человека, знающего свою пользу. Жунь Юй посмотрел на нее также завороженно, как если бы она снова говорила о Чжан Голао или Сунь Укуне. Только в этот раз его взгляд быстро ушел в сторону, и вернулся с добродушной улыбкой. - Если ты считаешь, что рыба так навредит твоей репутации и трудам, я принесу на обед что-то другое. Цзинь Ми быстро придвинула блюдо к себе: - Ну вот еще! Я же выдержала проверку наставника, значит рыба теперь по праву моя. Жунь Юй глухо рассмеялся, а Цзинь Ми быстро оторвала себе кусок рыбы побольше. Глядя на набитую щеку, он мягко заметил: - Не спеши. Будь осторожнее с костями. И когда Цзинь Ми успокоилась, задумчиво продолжил: - Возможно, министр Гунъи Сю и вовсе не любил рыбу. - Ну вот еще, - сквозь набитый рот пробубнила Цзинь Ми, - он же сам сказал, что любит. Зачем бы ему лгать? Брови Жунь Юя дернулись, как осенняя паутинка, а вздох был тяжел. - К примеру для того, чтобы распознавать льстецов. Или тех, кто выведывает о его привычках. Или чтобы подобными отказами заставить себя ценить. Слова не всегда соответствуют сути. Тем более у министра. Цзинь Ми мелко тряхнула головой, и с жадностью взялась за еще один кусок рыбы. - Вряд ли. Это ведь скорее о недеянии, приносящем благо. Жунь Юй вздохнул и улыбнулся: - Владыка Лао тебя похвалил бы. - Откуда ты знаешь? Сам предлагал ему такой взгляд на эту историю? - Угадала. - Если при этом ты жарил для него такую же вкусную рыбу, то его похвала тебе не считается за искреннюю. Жунь Юй глухо усмехнулся: - Нет, я впервые готовлю рыбу для кого-то. С этим он оставил на столе печенье и чай, и встал: - Мне нужно идти. Из-за набитого рта Цзинь Ми не успела ничего сказать, а когда сияние его духа пропало, посмотрела на стол. Чашка на нем показалась сиротливой, а на сердце стало как-то тоскливо. После еды и омовения Цзинь Ми потянуло вздремнуть, но надо было перечитать трактат, и посему, чтобы не сдаваться сну, она забралась зверю сновидений на спину с книгой и куском угля в руках. Если и заснет - ее отросшими рогами скинет. А когда проснулась, обнаружила себя в совсем незнакомых местах. Вокруг далеко простиралась равнина зеленого шелка, а горы были так далеко, что казались синими. Вечер только приближался, и звезд еще не было. Хотя найти по ним дорогу она все равно не смогла бы - «ковш налево, ковш направо» - не то, что она надеялась когда-либо постичь. Фыркнув, Цзинь Ми потрепала зверя по рогам - ну хотя бы ее не выбросило из седла по пути сюда, как предостерегал Жунь Юй. Обернувшись, она вдруг увидела в центре равнины огромное дерево. Ветви его терялись за облаками, а ствол был необычайно желтым и напоминал змеиную кожу. Но самыми странными были листья - ячеистые, похожие на рыболовные сети. Отдаленно дерево походило на шелковицу, но такой высокой шелковицы она не видела никогда. В любопытстве Цзинь Ми стала понукать зверя идти к дереву, и лишь на полпути заметила, что оно не отбрасывает тени. Только теперь ей стало ясно, что перед ней - Цзяньму. То самое дерево, что вело на Небеса. Цзинь Ми решительно нахмурилась. Бессмертная она или нет - все равно стоило попытаться забраться наверх и проведать в заточении Феникса. У самых корней зверь остановился и обернулся, едва не задев ее рогами. Цзинь Ми погладила его по голове. - Ну, гуай-гуай, время вспомнить, что ты не простой олень! На это зверь так ринулся вверх прямо по стволу, что она едва успела обхватить его шею. Однако ближе к вершине Цзинь Ми едва не застонала от разочарования - раскидистые ветви под облаками обрывались, и за ними виднелось лишь чистое небо. Остановившись на одной из верхних обломанных ветвей, зверь дальше скакать не желал. Цзинь Ми уже подумала о спуске, но тут услышала внизу голоса, а опустив взор, увидела двух старцев, сидящих на листьях, будто на гамаке. Более упитанный отложил меч на подушку подле себя и поднял чайник, чтобы наполнить чашечку собеседника, а тот опустошив ее, обмахнулся опахалом из ястребиных перьев. Цзинь Ми шепотом попросила оленя присесть, и сама улеглась на его спине, чтобы лучше видеть старцев. Несомненно первым был Люй Дунбинь, а вторым - его учитель Чжунли Цюань. Люй попытался поставить чайник на лист, но заметив, что тот проваливается в ячейки, заставил его просто плавать рядом в воздухе, будто курильницу с паром вместо дыма. - Отличный чай, - кивнул с глубоким вдохом Чжунли. - Допьем и спустимся вниз. - Разве не проще нам подняться наверх по облакам? Мы уже у самой макушки Цзяньму - естественно следовать выше. Цзинь Ми на своей ветке надулась от зависти, а Чжунли усмехнулся. - Дао позволило нам добраться сюда, но посмотри вверх: ветви дерева дальше обрываются. Пока Царство Цветов не вернет ему былую жизнь и не достигнет гармонии единения с Небесным Царством, не следует пользоваться этим путем на Небеса. Цзинь Ми поджала губы - вот именно! Не хочет Небо даровать наследнице Цветочного Царства бессмертие, так нечего и небожителям пользоваться трудами Цветочных Глав! Люй Дунбинь развел рукавами: - Но ведь зачем-то мы здесь оказались? - Чтобы я мог здесь пить чай с дорогим другом, - улыбнулся Чжунли. Люй заставил чайник снова наполнить для него чашку.
- Как же тогда определять, верным ли путем идешь? Чжунли всмотрелся в колыхание чаинки на дне:
- Если ты в практике усерден, но результатов не видать - это вовсе не вина Дао. Скорее всего, ты просто не получил наставлений от просветленного учителя. Коль был научен неверным методам и следовал ложным практикам - каких тогда результатов ждать? Может, ты полный невежда в сроках превращений - будет ли твоя культивация успешна? Опять-таки, это не вина Дао. Но если ты получил верные наставления от просветленного учителя и применял
методы согласно срокам - тогда и желанный плод обретешь. Цзинь Ми покивала ему головой: вот точно! Скорее всего, это Жунь Юй ей какие-то неправильные практики предоставляет! Люй дождался, когда Чжунли допьет чай и подвинулся ближе: - И каковы верные методы и сроки? Тот скрестил пальцы на животе, а Цзинь Ми поспешила схватить кусок угля и открыла последние чистые листы книги. 
- Всего есть двенадцать стадий практики, проходить которые следует одну за другой. Введение Инь в Янь и Янь в Инь. Сбор и рассеивание огня и воды. Соитие дракона и тигра. Нагрев и очищение эликсира. Полет золотого семени позади локтей. Возвращение нефритового эликсира в поле киновари. Очищение тела нефритоовым эликсиром. Возвращение золотого эликсира в поле киновари. Очищение тела золотым эликсиром. Направление очищенного пара в изначальную область. Внутренне созерцание и смена бренного на нетленное. Выход за ограничения и принятие различных форм. Цзинь Ми посмотрела на записанное и покраснела. Мало того, что звучало как-то неприлично, так еще и дракону с тигром надо было… практиковаться! Чжунли Цюань меж тем продолжал: - Откроется канал сердца, и ты явственно ощутишь, будто нечто пробивается наверх, а рот твой наполнится сладкой
 жидкостью. Инь и Янь войдут в связь, из живота послышатся звуки ветра и грома. Дух и душа смешаются, в пяти внутренностях и четырех конечностях станет ощущаться некое неудобство, но все малые болезни естественным путем покинут тело. Нижнее поле киновари ощутит тепло, тело станет легким и здоровым. Будучи в темной комнате, узришь божественный свет. Во снах станешь сильным и неуязвимым - ничто и никто уже тебе не навредит. Также возникнет ощущение, будто вернулся в дом детства. Золотые врата накрепко замкнутся, и во снах воспроизводящая жидкость уже более не утеряется. Раздадутся раскаты грома. Все твои поры отворятся, тело покроется обильным потом. Когда истинный пар станет обилен - чувство голода навсегда покинет тебя. Пищи нужно будет лишь самая малость, а хмельные напитки вовсе перестанут воздействовать. Цзинь Ми выронила уголь. Как… откровенно! Но ведь верно даже в мелочах - будучи бессмертной она ела больше для удовольствия, а хмель ей был нипочем. И еще: раз она однажды перепила Феникса и Рыбешку, значит, она была еще бессмертнее, чем они! Чжунли ничуть не смущаясь, ответствовал дальше: - Когда дух и душа обретут способность путешествовать в другие царства, ты совсем перестанешь нуждаться во сне, будешь бодр и днем, и ночью. Когда накопишь достаточно заслуг и отдашь все кармические долги, имя твое занесут в особую книгу трех чистых царств. Возникнет способность зреть превращения Инь и Янь, предсказывать события, что должны произойти в мире людей, и видеть грозящие беды и близость удачи. Появится способность по желанию менять свой облик. Как освободишься из тела - обволокут тебя разноцветные облака. Гармония паров окружит тебя, пойдет дождь из цветов, пара мистических журавлей полетит навстречу друг другу, ароматное благоухание наполнит воздух, и спустится Нефритовая владычица бессмертных. В торжественной и великой церемонии ты удостоишься пурпурной записи в особые небесные книги, и тебе вручат регалии бесмертных. Святые, что будут по правую и левую руку от тебя, препроводят тебя на 
Пэнлай. Там в Пурпурном дворце ты встретишь Владыку звезды Цзывэй, и о имени твоем и месте рождения сделают учетную запись. Цзинь Ми раздраженно вздохнула. Сведения Чжунли все-таки устарели. Никакой Нефритовой Владычицы в Небесном Царстве за сотни лет не появлялось, а Владыка Цзывей еще недавно затерялся в море на черепахе - какие там учетные записи! И сколько эти мудрецы тут сидят? Люй Дунбинь сел еще ближе: - Прошу вас, расскажите о верных сроках взаимодействий, о методах, которые следует применять, и как правильно практиковать их. Цзинь Ми подумала, что в таких узких знаниях будет больше пользы и снова взялась за уголь. Прикрыв глаза, Чжунли Цюань кивнул:
- Есть трактат, что назван Лин-бао би-фа. В нем
десять глав и шестнадцать методов. В каждой главе шесть разделов: золотые наставления, нефритовые записи, 
изречения истинного источника… Цзинь Ми не выдержала и пропыхтела со своей ветки: - Помедленнее пожалуйста, почтенный, я записываю. Оба старца запрокинули к ней головы: - Юная смертная, кто ты, и что здесь ищешь? Цзинь Ми подползла вперед, но пока пыталась сложить рукава для приветствия, обронила трактат вниз. Пытаться вернуть его было поздно, и вместо этого она ответила: - Я… просто пастушка. Мой олень случайно забрел сюда, и вот я здесь… Но мне тоже любопытно получить бессмертие! Почтенный мудрец сказал, что нужно верное учение, вот я и записываю. - Истинная формула культивации истинного пара передается лишь из уст в уста и в записи недоступна, - проворчал Чжунли. - Так я только что свои записи и выкинула! - нашлась Цзинь Ми. Чжунли нахмурился, и ей подумалось, что вояки даже в старости остаются суровы. Невольно она представила Феникса пожилым и бородатым. Вот правда, он-то точно не изменится… да еще ворчливее, наверное, станет. Рот бессмертного Чжунли пошел какими-то предгрозовыми волнами, Люй Дунбинь отсел на пару ладоней, а Цзинь Ми затараторила: - Ну вот! Я не зная сна и отдыха летела сюда, и все впустую! Только зря зверя гоняла и голодным оставила! Ее причитания Чжунли не впечатлили, и он схватил свое опахало. Цзинь Ми вцепилась в зверя и спряталась за его шеей, а зверь спрыгнул с ветки, по пути ухватил зубами подушку Люй Дунбиня и устремился вниз. Цзинь Ми прижалась теснее, но когда тот выровнял полет, радостно потрепала его шерсть. - Гуай-гуай! Ты просто золотце! Теперь познание бренности жизни у нас в рукаве! Так, прихватив в одну руку оброненную книгу, а в другую — знаменитую подушку, Цзинь Ми верхом на олене направилась обратно в горную хижину.