Легенда о просветлении

Следующее утро в горах выдалось ясным, и выйдя на крыльцо, Цзинь Ми сладко потянулась к первым лучам солнца. Во дворе пахло жареной рыбой, а Жунь Юй расставлял пиалы. В его грациозных движениях и сервировке была тщательность, совсем не подходящая завтраку в простой хижине, однако, когда Цзинь Ми увидела с каким отчаянным любованием тот поправляет блюда и палочки, просто улыбнулась и спустилась к столу. - Доброе утро! Дракон все же успокоил рыб? - Скорее, их успокоил избыток соли. Цзинь Ми с любопытством осмотрела кусочек рыбы и запихнула его в рот. - Нет, соли в самый раз. И по крайней мере, можно быть уверенной, что рыбу, в отличие от персиков Сиванму, ты добыл честно. - Персики я также сорвал согласно любезности Сиванму, - взялся за палочки Жунь Юй. - Вот уж вряд ли, - пробурчала с набитым ртом Цзинь Ми. - Юань Цзы и Сиванму наверняка просто побоялись возражать императору. - Не пойман - не вор, - улыбнулся Жунь Юй. - А еще мое окружение воришками назвал, - продолжала ворчать Цзинь Ми. - У себя на голове снега не замечает, а на чужой голове и иней увидит. У тебя, между прочим, еще в бытность Повелителем Ночей в услужении был дух-разбойник. - К тому моменту Дух Земли давно был прощен, - спокойно возразил Жунь Юй. - Да и лучший защитник тот, кто был искусен в нападении. - Согласно таким суждениям, Небесный Император - лучший защитник от обмана. Жунь Юй тихо выдохнул, а Цзинь Ми уставилась в пиалу. В чем-то это и впрямь было так - не будь нити, она бы не стала противиться попыткам Жунь Юя раскрыть ей глаза на сущность поступков Сюй Фэна. Но все же удивительно, что при этом восстановив Пилюлю Бесчувствия, Жунь Юй не подумал о красной нити, связавшей ее и Феникса. Раскол Пилюли заметил, а нить - проглядел. Сглотнув затолканное в рот, Цзинь Ми спросила серьезно: - Ты знал о том, что Лунный Дух связал нас с Фениксом нитью? Палочки Жунь Юя замерли в воздухе за цунь до губ. Он отложил их, и взяв бутылочку с маслом, капнул на рыбу. - Я узнал об этом недавно. Но ты вправе предполагать, что в то время я не стал вмешиваться в ваши с Сюй Фэном отношения, чтобы продолжать следить за своим врагом. Цзинь Ми закатила глаза: - Быстрая стрела теряет в меткости. Бровь Жунь Юя дернулась, но взора от блюда он так и не поднял. Цзинь Ми же подумала о том, что постоянно окруженный девами брат виделся Рыбешке непобедимым покорителем сердец. Или он не ожидал от Феникса подобного… Поколебавшись, Цзинь Ми все же спросила: - В те времена ты считал Сюй Фэна слишком благородным или слишком глупым для подобного? - Самонадеянным, - не поднимая головы отрезал Жунь Юй, и Цзинь Ми решила выбросить этот разговор из головы. Когда блюда наконец опустели, она похлопала по животу и встала. - Надо сходить к реке, чтобы рыбешки окончательно утряслись и успокоились. Жунь Юй аккуратно смахнул посуду духовной силой и зашагал ей вслед. С каждым шагом он выбрасывал из разума по одному домыслу. О том, действительно ли Цзинь Ми не предполагала, будто он оставил нить, как хитрость в борьбе с Сюй Фэном. И о том, что Цзинь Ми вдруг перестала одержимо стремиться к просветлению и предпочла просто насладиться хорошим днем. И о том, что этой прогулкой она хотела сгладить напряженность их беседы. Его блуждающий взгляд вдруг наткнулся на человека за деревьями, поднявшего лук. Не задумываясь о том, охотник это или недоброжелатель, Жунь Юй ухватил Цзинь Ми за рукав, намереваясь отвести ее за спину, но та обратила взор на лучника еще раньше, и вместо того, чтобы скрыться, безотчетно вцепилась в плечи императора и закрыла его собой. Свист стрелы коротко взрезал воздух и стрелок исчез в гуще листвы. Жунь Юй покосился на древко в своем кулаке и убрал руку. Острие не дошло до проймы одежд Цзинь Ми всего на цунь. Шумно отдышавшись, та качнулась от застывшего императора, как лодка от причала. Не решившись успокаивать Цзинь Ми объятиями, Жунь Юй осмотрел стрелу. Ничего в ней не выдавало духовного происхождения, однако на острие был бурый след, источавший демонические эманации. - Перепугалась? Цзинь Ми только мелко покивала с остановившимся взглядом - казалось, будто круглые глаза удерживают всю ее голову, а не наоборот. Кулак свободной руки Жунь Юя сжался. - Не стоило так поступать. - Оттого, что я смертная? - На этой стреле след крови демона. Не успела Цзинь Ми осмыслить, а Жунь Юй еще что-либо добавить, как на поляну опустилась рассеянная вспышка голубого цвета. Осмотревшись, Куан Лу застыла на месте, и только необходимость поклона привела ее в чувство. - Ваше величество, я спустилась доложить вам, что Темный Владыка сбежал из заточения, Чжунли Цюань до сих пор не обнаружен, но стало известно, что тело министра Пэя наконец захоронено. Цзинь Ми застыла, и Жунь Юй вздохнул. Продолжения от Куан Лу не последовало, а значит душа министра, по-видимому, затерялась в кругу перерождений. - Отправь отряд на поиски Сюй Фэна, и вели Стражам быть осторожными. Если Сюй Фэн не пожелает уйти с ними добровольно, пусть просто доложат мне о его местонахождении. И извести о его побеге Царство Духов. Куан Лу невнятно кивнула и растворилась в лесной тиши. Цзинь Ми в два шага встала перед Жунь Юем. Глаза ее блестели раздражением: - Теперь предположишь, что Сюй Фэн устроил покушение на твою жизнь, раз он на свободе? Или скажешь, будто он пытался обратить меня в демона этой стрелой? - Быстрая стрела теряет в меткости, - закатил глаза Жунь Юй. Цзинь Ми сердито поджала губы, и вдруг ее глаза распахнулись: - Ты что же, думаешь, это я подстроила покушение, чтобы притвориться, будто защищала тебя с риском для себя, и получить бессмертие за жертву? Жунь Юй покачал головой. - Сказанным я имел ввиду то же, что и ты сама утром - поспешные подозрения теряют в точности. Я никогда не слышал, чтобы в демона можно было обратить кровью таким способом. И это невероятно - в противном случае, Небесное Царство уже давно потерпело бы крах в войне с Царством Духов. Да и Сюй Фэн не стал бы атаковать скрытно. Жунь Юй замолчал, а Цзинь Ми вперила в него нетерпеливый взгляд: - А что до того, что я закрыла тебя от стрелы? - Я благодарен тебе. Однако это было и опрометчиво, и несоизмеримо с пользой. С возмущенным вдохом Цзинь Ми выросла на целый цунь: - Ты говоришь, будто я спасала тебя ради своей выгоды и очерняешь мои намерения оттого, что просто не хочешь возносить меня! Жунь Юй напряженно прикрыл глаза. Он мечтал, чтобы было наоборот, но Цзинь Ми этого не понять. И сам он до сих пор грезил произошедшим на свадебном мятеже. Цзинь Ми меж тем запальчиво продолжила: - А я вот верила, что ты заботился обо мне не ради того, чтобы использовать в борьбе с Сюй Фэном. - Ты сейчас лукавишь. Цзинь Ми резко отвернулась, но обида была больше раздражения. Она вот сейчас ради Жунь Юя рисковала, а тот продолжал считать, будто все, о чем она думает - бессмертие и Феникс. И до сих пор не верит в ее доверие. Пнув по ближайшему камешку ногой, она бросила за спину: - Ну и не возносите меня, ваше величество! Опешивший Жунь Юй потянулся к ее рукаву, но прежде чем пальцы коснулись ткани, Цзинь Ми побежала обратно в хижину. Жунь Юй догнал ее на крыльце, но убеждения и объяснения ушли в закрывшиеся перед носом двери. - Да, я не хочу, чтобы ты жертвовала. Но не потому, что не желаю твоего воссоединения с Сюй Фэном, а потому что уверен, что ты можешь достичь бессмертия и без жертв. Что же касается твоего доверия… Ты и сейчас считаешь, будто я пытаюсь внести разлад между тобой и Сюй Фэном. Договорив, Жунь Юй побледнел, а на лице застыл страх. Как и прежде, любой спор с Цзинь Ми или упрек ей казался губительным. А теперь все было еще хуже - ценой непонимания могло оказаться бессмертие Цзинь Ми, ведь та могла из чистого упрямства отвергнуть путь просветления, что он ей предлагал. За дверями было тихо. Цзинь Ми сердито пихала листы Дао Дэ Цзин в одну подшивку. Объяснить бы Жунь Юю все открыто, вот только не сочтет ли он ее легкомысленной и изменчивой? Не станет ли припоминать ей прошлое? В конце концов Жунь Юй часто ставил справедливость прежде всего. И прежде прощения тоже. Цзинь Ми покосилась на кусочек охры на столе и в раздражении швырнула его в угол. Услышав тихий стук, Жунь Юй встал к дверям вплотную и всмотрелся в бумажное окошко. - Цзинь Ми? - Не хочу говорить. Пробубнив в сторону, Цзинь Ми нахохлилась и плюхнулась на ветвистый топчан. Жунь Юй стиснул зубы. - За твой риск я не могу присвоить тебе статус бессмертной потому, что в этом случае придется пояснять, что нападение могло исходить из Царства Духов. И это добавит трудностей самому Сюй Фэну. Но если ты к этому готова, я могу издать указ. Цзинь Ми резко отвернулась от дверей. Доски снаружи заскрипели - с тяжелым вздохом Жунь Юй ушел во двор. Усилием он подавил думы о том, как уладить недопонимание с Цзинь Ми - доверие было утрачено, и тут он ничего не мог поделать. Посему он заставил себя размышлять о побеге Сюй Фэна. Волновать Цзинь Ми сообщая, что тот сбежал через балкон Бездонной Пучины не следовало. В конце концов, Пучина имела природу первостихии, близкую демонам. Лишь бы опрометчивый брат не сгинул там безвозвратно. А еще следовало подумать о происшествии в лесу. Нападавший напомнил ему У Сюаня - тот тоже был левшой, и так же отставлял пальцы, когда держал предметы. Но нападавший исчез слишком быстро для смертного, и какой толк императору смертных был атаковать? У Сюань не был так безрассуден, чтобы мстить ему за то, что он не стал воскрешать министра Пэя. Другое дело, что нападение случилось тогда же, когда сбежал Сюй Фэн. А значит, кто-то мог желать подставить либо самого Сюй Фэна, либо Царство Духов целиком. Да, У Сюань не терпел демонов, но вряд ли настолько, чтобы так рисковать. А еще это внезапное захоронение министра… Жунь Юй заходил взад-вперед, разрываясь между необходимостью проверить догадку и желанием остаться подле хижины, чтобы Цзинь Ми не думала, будто ему безразличен их спор. Рассудив, что последним он слишком потрафляет своему неуемному сердцу, он нахмурился и отправился к императорской усыпальнице. Каменный гроб министра нашелся без труда, а вот открыть его Жунь Юй поколебался - нарушать покой мертвых было дурным делом в любом из Шести Царств. С мысленным «ритуалы - начало смуты», прозвучавшим в голове отчего-то голоском Цзинь Ми, он поднял крышку духовной силой. Как и ожидалось, внутри не было ни тела, ни урны с прахом. Свечу у ближней стенки гроба не зажигали, судя по белизне фитиля. А вокруг ощущались демонические эманации. Жунь Юй плавно опустил крышку, и сжал кулаки. Теперь все зависело от того, как поведут себя Сюй Фэн и У Сюань в дальнейшем. В тот же вечер на трон Царства Духов внесли едва очнувшегося Сюй Фэна. У Сюань и Пэй И отошли в сторону, а Лю Ин тут же захлопотала вокруг Владыки, подбивая подушки у него за спиной. - Брат Фэн, стоило ли так рисковать? - Когда я приду в себя, ты увидишь насколько стоило. Сюй Фэн устало откинулся на подушки, но от его взгляда не ускользнуло, с каким интересом Пэй И разглядывает Лю Ин, и как напряженно на него косится император смертных. С удовольствием почесав подбородок рукой, что прежде была недвижима, Пэй спросил: - А не опасно ли скрывать сбежавшего Владыку в Царстве Духов? - О, с подобным мы уже сталкивались, - отмахнулась Лю Ин. - Только теперь у нас есть обещание Небесного Императора не ступать на наши земли. Пэй И приподнял брови. Прекрасная демоница была не только заботливой, но и рассудительно-резкой где следовало. Поглядев на любопытный взгляд министра, У Сюань поджал губы. - Последнее время возможность пересекать границы определяется лишь дерзостью и силой противника. Лю Ин обернулась к ним и фыркнула. - Небесное Царство всегда имело слабость слишком трепетно относиться к репутации. Тем более, что свою Жунь Юй уже потопил у Реки Забвения. Кончики усов Сюань-ди дернулись, а Лю Ин велела поставить у стола три стула и села по правую руку от Сюй Фэна. У Сюань сел напротив него, а Пэй И - напротив Лю Ин. Слуги зажгли подвесные факелы в больших бронзовых чашах, и дождавшись их ухода, У Сюань вперил бесстрастный взгляд в Сюй Фэна: - Я подготовил указ о снятии с вас всех обвинений. - Хорошо, что в Царстве Смертных наконец признали истину, - холодно усмехнулся Сюй Фэн. - Однако с объявлением этого указа следует немного повременить. Вначале мне нужно восстановить силы и собрать войско - на случай, если Жунь Юй вознамерится оспаривать законность решения. У Сюань с интересом осмотрелся в богатом и мрачном интерьере. - Демоны всегда были так воинственны? - Хочешь мира, готовься к войне. А по опыту прошлых лет я знаю, что не существует иного способа заставить Жунь Юя признать злоупотребление властью. - Разве? - дернул бровью У Сюань. - Я готов подтвердить, что Небесный Император заставил меня выкрасть госпожу Цзинь Ми и скомпрометировать смертных стражей, чтобы заполучить над ней единоличное наставничество. Более того, Небесный Император вынудил ее говорить неправду о своем похищении - чтобы скрыть наш сговор. Ведь я устроил ее побег по тайному ходу из пещеры, а она позже сказала, что ее вывел из монастыря человек в черном. И кроме того, среди бессмертных ходит слух, что Небесный Император инсценировал покушение на свою жизнь с помощью небожителя, планируя обвинить в этом Царство Духов. В недивижимых глазах Сюй Фэна полыхнули факелы, а Пэй И посмотрел на императора с тревогой. - Хорошо, — наконец выдохнул Сюй Фэн. — Даже если у вас нет тому доказательств, такие заявления от императора смертных пошатнут доверие небожителей к власти Жунь Юя. Если оглашение подобного и не подорвет влияние Небес, то по крайней мере заставит его в следующий раз поостеречься вмешательства в наши с Цзинь Ми отношения. Пэй И потянулся к императору всем лицом, но тот, будто не замечая, кивнул Сюй Фэну и встал из-за стола. - Мне пора удалиться. На ходу бросив Темному Владыке «я провожу», Пэй поспешил за У Сюанем, а заговорил только у причала Реки Забвения. Травянисто-зеленое сияние там напоминало ожившую болотную ряску, обещавшую затянуть любого, кто поддастся порыву ступить к ней ближе. - Ваше величество, вы действительно решили помочь Темному Владыке взамен на мое воскрешение? И готовы пренебречь ради этого истиной? Ведь и мне, и вам известно, что Небесный Император лишь воспользовался ситуацией. Взор Пэя тревожно обежал застывший напротив профиль, игнорируя собирающиеся под сиянием пазори молнии. - Тот, кто злоупотребляет властью, должен уметь скрывать свои выгоды, - не поворачивая головы процедил У Сюань. - И не тебе напоминать мне о долге. Пэй И отчаянно поджал губы: - Но ведь это грозит новой войной между небесами и демонами… И после это отразится на Царстве Смертных. К тому же это неправедно… - С обликом ты заодно сменил понятия праведности, господина и друга? - приподнял бровь У Сюань. Пэй И стушевался, но не успел и рта раскрыть, как У Сюань хлопнул его по плечу и ступил в подошедшую к причалу лодку. Жунь Юй вернулся к горной хижине к вечеру. Заметив отсвет на бумаге у дверей, Цзинь Ми поджала губы и вышла наружу. Не дожидаясь, пока она пройдет мимо или снова скроется в доме, Жунь Юй поспешил явить на столе пельмени, рис с овощами и креветки. - Не поужинаешь со мной? Цзинь Ми молча кивнула и уселась за стол. Взявшись за палочки, Жунь Юй посмотрел в пиалу и произнес: - Сюй Фэна пока не нашли, но у меня есть основания полагать, что с ним все в порядке. Палочка Цзинь Ми придавила креветку ко дну пиалы до сока. - Я не спрашивала. Жунь Юй про себя вздохнул. Теперь Цзинь Ми не хотела слушать его речей даже о том, что ее интересовало более всего. - Я не намекал этим, будто он имел отношение к покушению. - Я и не говорила, будто не желаю выслушивать твои подозрения. Хотя бы потому, что вспомнила, кого мне напомнил лучник в лесу. Жунь Юй замер, и Цзинь Ми, глядя на него в упор, продолжила: - Жестикуляции и леворукость лучника напомнили мне незнакомца, что не так давно стал бессмертным на моих глазах. - Считаешь, что это я подослал сюда небожителя с кровью демона на стреле, чтобы обвинить Царство Духов или самого Сюй Фэна в покушении? Цзинь Ми деланно хмыкнула. - Твои прямые вопросы всегда напоминали вызов или иллюзию выбора. Правду Лао Цзы пишет: кто умеет закрывать, не нуждается в замке. Выходит, ты лишь проверяешь, доверяю ли я тебе? - Разве я могу проверить, с тех пор как ты сказала, что узнала в лучнике небожителя? Ведь теперь ты будешь думать, что я не стану предъявлять обвинений Царству Духов из-за того, что ты можешь этому возразить. - Тогда зачем ты спрашиваешь? Жунь Юй вздохнул, но все же ответил: - Хотел знать, доверишь ли ты мне свое просветление в дальнейшем. Цзинь Ми приподняла бровь. Только спустя мгновение она вспомнила, что Жунь Юй и впрямь похож на человека из трактата Лао Цзы, что всегда осторожен, будто ходит по тонкому льду. - Я не связываю одно с другим. Какими бы ни были твои отношения с Сюй Фэном, твоя одержимость спасением моей жизни была неизменной. Жунь Юй взялся за палочки, но ткнул их остриями в пиалу не совмещая. - Тогда зачем ты уточнила, что не спрашивала о Сюй Фэне? Цзинь Ми на миг застыла, подцепив рис. - Зачем спрашивать, если ты и так расскажешь. Жунь Юй приступил к трапезе, отгоняя размышления о том, что Цзинь Ми на сам вопрос не ответила, а та поспешила пробурчать с набитым ртом: - И вообще, Лао Цзы говорит: «искренним я верю, неискренним я верю тоже». - И это мудро, - кивнул Жунь Юй, оставляя размышления о том, что пригоняя уток, Си-эр еще больше рисковал обронить низ пирожков. Цзинь Ми тяжело сглотнула. Значило ли это, что и сам Жунь Юй мог принять ее обман после помолвки без того, чтобы его чувства изменились? Покатав креветку по пиале, она подняла к нему взор: - И все-таки, разве верить неискренним мудро? - Принимая что-то, принимаешь целиком. Да и для неискренности причины могут быть глубже и искреннее, чем кажется. Не понимать этого - равно что ограничить свой взор и слух. А мудрец не любит утери. Кроме того, все вещи, составляющие Дао — настоящие. Цзинь Ми вздохнула, но внутри стало как-то легче. Дао Дэ Цзин нравился ей все больше. Отложив палочки, она улыбнулась: - Значит, продолжим постигать мудрость? Жунь Юй немного удивился такой смене настроений, но не успев это обдумать, убрал посуду заклинанием и последовал за Цзинь Ми в дом. В конце концов даже быть закопанным заживо и потом накормленным, лучше, чем оставаться совсем голодным. Тем более, если речь о бессмертных. Цзинь Ми снова устроилась подле свечи за столом, а Жунь Юй у окна. Ей не хотелось, чтобы тот снова вел себя отстраненно, и покопавшись в трактате, изрекла: - «И не выглядывая в окно, можно узреть Путь Неба». Жунь Юй с улыбкой переставил стул ближе к ее столу. На чем бы, и на ком бы Цзинь Ми не пробовала познавать, его это радовало. Подавив какую-то дрожь предвкушения она продолжила: - «Мудрец принимает плоды и отвергает цветы.» Цзинь Ми подперла щеку рукой. Вспомнилось, что поначалу Феникс ел ее изюм, а цветы считал бесполезными и возвращал. А потом наоборот, презирал виноград и дарил ее цветы Суй Хэ. Жунь Юй ушел не дальше: сначала принимал семена цереуса, а потом зарастил цветами все клумбы. Цзинь Ми поцокала языком в недовольстве: - Эх, никакой меры, никакого стремления к изначальному! На лице ее застыло такое напряженное сосредоточение, что Жунь Юй обеспокоился: - Что не так с тем, чтобы принимать плоды, отвергая цветы? Разве цветок был первее плода? - Это с Небесами что-то не так. И пока Жунь Юй недоумевал, Цзинь Ми выбежала во двор и принесла оттуда виноградину и цветок. - Вот, выбирай. Жунь Юй опешил, уставившись на ее протянутые ладони. Цзинь Ми нетерпеливо фыркнула: - Значит, тебе можно загадки загадывать, а мне нет? Жунь Юй нахмурился. Ему хотелось взять виноградину, но было ли можно? В прошлом Цзинь Ми негодовала его желанию оставить ее прежней. На смертном одре вспоминала бытность Виноградного Духа с теплом… С другой стороны, выбрав цветок, он покривит душой - будто теперь раскаивается. Вздохнув, Жунь Юй взял виноградину, заморозил ее и спрятал себе в рукав. Цзинь Ми улыбнулась своеобразию решения. Вроде выбрал, как советовал трактат, а вроде и ледяных цветов добавил. Цзинь Ми с довольным и загадочным лицом уселась за стол, а Жунь Юй не удержался спросить: - Я выбрал правильно? - Скажу, когда угадаю эту твою вещь, не теряющую сути в названии. Задранному носу Цзинь Ми он не мог не улыбнуться. Та в свою очередь поспешила уткнуться в трактат. «Правитель и князья называют себя «сирыми», «покинутыми», «неудачниками». Так разве это не значит: «Рассматривать подданных в качестве своего корня»?» Цзинь Ми вздохнула. Сейчас Жунь Юй молчал, но кроме слов, все кричало о его одиночестве. И далее она прочла: «Всегда существует Палач, который казнит. Казнить от имени Палача — подобно тому, как рубить дерево от имени Великого мастера. Редко найдется тот, кто, рубя от имени Великого мастера, не поранил бы себе руки.» Цзинь Ми задумалась. А ведь верно, Жунь Юй нередко отдавал воздаяние на откуп судьбе. Тай Вэй ценой жизни спасал сына, в котором сам воспитал преданность тирании, его сгубившую, Ту Яо превысила свою власть - и на том и погорела. Сама она поддалась очарованию Феникса, и разочаровалась. Феникс желал ее слепого доверия, не дав повода доверять сам, что его и сгубило. Всех губил избыток собственных стремлений. Жунь Юй же не имел ничего надежного, лишь представление о том, что могло бы произойти. И получил тогда все. Воистину: желая что-то уничтожить, позволь этому сначала расцвести. Внезапно на Цзинь Ми сошло умиротворение, и она прочла вслух: - «Умелый полководец не воинственен. Умелый в сражении не гневлив. Умеющий побеждать врага не вступает с ним в поединок. Умеющий использовать людей ставит себя ниже их». С этим она отложила трактаты. - Все, я сдаюсь. - Не будешь больше это читать? В голосе Жунь Юя проскользнуло разочарование, и Цзинь Ми усмехнулась. - Нет уж, тут слишком уж хорошая управа на любого описана. Даже на Небесного Императора. Я про то, что сдаюсь в разгадывании загадки о слове, целиком описывающего вещь Дао. Так я получу ответ безо всяких усилий. Лицо Жунь Юя просияло. - Это и есть «слово». Слово, названное вслух «словом», не потеряет и части своей сути. Цзинь Ми прыснула смешком и надула губы. - Я почти угадала. Покусав уголок губ, Жунь Юй поставил перед ней соломенную собачку не больше ладони: - И это почти собачка. Пальцы Цзинь Ми осторожно перебрали по соломенному хвостику. Слово действительно было одной из подлинных и исчерпывающих вещей Дао. Как жаль, что дав его Жунь Юю на помолвке, она не знала ему ценности. - Тогда могу я узнать, правильно ли я поступил, выбрав виноград вместо цветка? - ворвался в ее размышления участливый голос. Цзинь Ми застыла, на миг ощутив себя в далеком прошлом, когда Жунь Юй спрашивал, принадлежит ли ему цветок. Легкомысленно усмехнувшись, она отмахнулась: - Конечно правильно! - Потому что так гласит трактат? - чуть сник Жунь Юй. - Потому что виноград ты можешь съесть, а цветок… Тут Цзинь Ми осеклась и покраснела. - А цветок просто невкусный. К языку Жунь Юя примерз вопрос и он поспешил отвернуться. Цзинь Ми опустила собачку над листами трактатов и заставила себя читать дальше: - «Когда соседние владения находятся на расстоянии взаимной видимости, они слышат пение петухов и лай собак друг у друга, а народ доживает до старости и умирает, не ездя туда-сюда». - Цзинь Ми повернула голову к Жунь Юю, и ее лицо озарилось свечой. - Ты никогда не жалел, что встретив меня, восстал, и все закончилось так, как закончилось? Жунь Юй вздохнул, мысленно игнорируя трактовку. - Рыбешке противоестественно быть драконом, как и дракону - рыбешкой. Как бы мне ни хотелось иного. Это лишь вернуло всему необходимый порядок. - Но хвост-то у тебя все равно рыбий… - пробурчала Цзинь Ми листам, и Жунь Юй грустно улыбнулся. Дальше трактат упорно повествовал о мудрых правителях, и на третьей странице Цзинь Ми сдалась. - Нет, надо прогуляться к реке. Я и так целый день медитировала, не высовывая из дома носу. Жунь Юй поднялся, легко и воздушно, как облако. Очевидно, если бы он сказал хоть слово против, то услышал бы, что сам был причиной этого «самозаточения» Цзинь Ми. У самой реки за ними вдруг увязался зверь сновидений, и Жунь Юй, опустив фонарь, вдруг заметил на его копытах грязь. - Зверь-зверь… опять засмотрелся на звезды? С улыбкой Жунь Юй похлопал его по холке, мягко понукая идти в воду, а сам присел рядом, подобрал рукава и принялся отмывать его копыта. - Не проще ли было почистить оленьи ноги заклинанием? - удивилась Цзинь Ми. - Ему куда приятнее, когда его отмывают. Даже не знаю, увлекают ли его больше звезды, или он нарочно пачкается. На несколько мгновений Цзинь Ми запрокинула голову к небу: - Ах да, звезды… Я все хотела спросить, какой толк во всех этих описаниях звездного порядка для просветления? Мудрецы из Хуайнани, кажется, и пальцем не советуют шевелить, не взглянув прежде на «ковш». - Некоторые выбирают этот путь для постижения Дао, - пожал плечами Жунь Юй, ухватив заднюю ногу зверя. Цзинь Ми скосила глаза в его сторону. Обнаженные до локтей руки Небесного Императора были ловкими сильными и изящными, и даже нехитрые движения ими казались завораживающими. Она поспешно отвела взор. - И ты предсказываешь свою судьбу на звездах? И знал, чем закончится мятеж? Поэтому продолжал его, несмотря ни на что? - Напротив, - не оборачиваясь, ответил Жунь Юй. - Тогда звезды говорили о крахе предпринятого. Но была еще погруженная в воду луна, и я лишь позже понял, о каком крахе речь. - Что еще за луна, погруженная в воду? - Цзинь Ми запоздало пожалела о резкости, с которой спросила. Слишком уж тревожил ее домысел, что Жунь Юй мог предвидеть ее удар на мятеже. Далее она, однако, предположила осторожно: - Затмение разума одного, приведет к гибели многих? Утрата чистоты мировоззрения у того, кто будет на решающей позиции? Предзнаменование того, что все определит тайный удар? Зверь негодующе пискнул, а Жунь Юй ополоснул руки и встал. - Погруженное в воду становится чистым. Но сухой лунный лед обжигает, а целая луна в воде способна удушить множество жизней смертоносным поветрием. Цзинь Ми приподняла бровь, и Жунь Юй заставил одну из крошечных звезд сорваться с небосвода в реку. Над водой поднялся виток белого дыма. Цзинь Ми нахмурилась в темноте. - И верно… мне оставалось либо пренебречь человеколюбием ради Феникса, оглохнув и ослепнув, будто под водой, либо снова обжигаться на доверии к нему. Жунь Юй вздохнул. Он говорил вовсе не о Цзинь Ми. Хотя ее нынешнее понимание произошедшего на бунте его немало удивило. - Погашение страстей и избытка должно привести к очищению сознания. - Ты хочешь сказать, смерть Феникса должна была просветлить меня? - почти возмутилась Цзинь Ми. - Нас троих. Но этого не произошло. Твердость его тона осадила Цзинь Ми. - И почему? - Феникс был воскрешен. Цзинь Ми уставилась в недвижимый профиль Жунь Юя, и тот добавил: - Феникс воскрес, а не переродился, дабы познать новое и переосмыслить прошлое. Восстал из мертвых прежним. Уверился в прежних взглядах. После ты в решающий момент предпочла страсть терпению. Как и я. - Значит, признаешь, что запирать меня во Дворце Мерзлой Реки было несправедливо? - хмыкнула Цзинь Ми. - Наоборот. На еще более сердитый взгляд Жунь Юй ответил пояснением: - Дать тебе сбежать и начать войну ради того, чтобы не отправлять тебя в ссылку за расторжение помолвки, было не мудро. Следовало дождаться, когда Сюй Фэн сам вторгнется во владения Небесного Царства, как это было с Птичьим Племенем. А после можно было разобраться с Суй Хэ. Я был нетерпелив. Жунь Юй замолчал, ожидая от Цзинь Ми возражений, что и тогда она бы ему не поверила. Но она молчала, и он подытожил: - Но как видишь, Дао все равно восстанавливает равновесие. Начнешь стремиться что-то уберечь - потеряешь. Цзинь Ми застыла, уставившись в воду, а Жунь Юй запрокинул голову и вздохнул. - И снова на небе появилось место для погруженной в воду луны. Втянув щеки меж зубов, Жунь Юй достал из рукава зеленый камень. Глядя на его зловещее сияние, Цзинь Ми подергала императора за рукав. - Ну так и не ставь эту луну на небесную твердь, раз такая опасная! - Если не поставить, нарушится порядок. Это как вытащить нить из полотна, распустив всю вязь. - Ну ты же и звездопад однажды устроил, и ничего! - продолжала трясти его Цзинь Ми, но вдруг ее руки застыли. - Или тебе что-то за это было? Жунь Юй опустил взор к камню, и глаза его полыхнули. - Это несравнимые вещи. И если порядок будет изменен рукой того, кому нечего желать, ничего страшного не произойдет. Цзинь Ми приоткрыла рот, как рыба, но возражать, доказывая, что у Жунь Юя еще есть шанс что-то обрести для себя, сейчас казалось неправильным. Он мог бы подумать, что она убеждает его в подобном лишь из-за страха перед зловещим предвестием. Так зеленая звезда устремилась на небосвод, раскаляясь добела, а Жунь Юй ей вслед обреченно улыбнулся. - Душу тянут на веревочке, сны обматываются вокруг. Не более. Цзинь Ми показалось, что эта самая веревочка ее душит. Наконец она с сожалением выпустила его рукав и указала на луну - круглую и бледную, как бельмо на глазу: - Все равно обычная луна больше. Жунь Юй уставился на ее руку, зависшую на ветру нежнее и легче ивовых ветвей. Цзинь Ми повернула к нему лицо: - Я показываю на луну, зачем ты смотришь на палец? Сглотнув, Жунь Юй отвернулся. - Обычная луна видна и так. Цзинь Ми опустила руку, поджала губы и упрямо тряхнула головой: - Ты говорил моему отцу, что доска вэйци похожа на звездное небо, а камешки — на звезды. А в вэйци есть правило ко. Так что снова ставить эту злую луну на небо было против правил. - В прошлый раз я убрал эту звезду с небосвода. Теперь должен ее вернуть. - Все равно, - фыркнула Цзинь Ми и потянула Жунь Юя за рукав обратно к хижине. - Раз уж правила соблюдаются, ситуация не повторится.