Легенда о просветлении

По прибытию на лестницу в Верхний Дворец Цзинь Ми осмотрелась и зажмурилась от окружающей белизны. Устилавший все вокруг туман заклубился в ее глазах, как ожившие бельма. Едва ноги ощутили опору, она легонько дернула Жунь Юя за рукав: - Прежде чем ты объявишь меня бессмертной, я хотела бы получить наставления Будд. - Тогда тебе стоит отправиться на запад, - с порывом ветра отозвался Жунь Юй и кивнул на небо. - Следуй за солнцем, оно только что ушло из зенита. - Я вернусь до заката, - хмыкнула Цзинь Ми, и отвесив быстрый поклон больше в шутку над этикетом, взмыла в воздух прямо с позолоченной светилом лестницы. Жунь Юй не стал смотреть вслед — даже если Цзинь Ми не торопилась стать бессмертной, это ничего не значило. Ее четырьмя изяществами были вино, еда, игры и веселье. А его жизнь была лишь искусством обмана — сначала в руках отца, потом в руках Небес. Как и предполагала Цзинь Ми, на западные Небеса она прибыла еще до конца часа Овцы. Насколько ей помнилось, тот чей совет был необходим, в прошлый раз встретился в окрестностях Храма Громогласного Слова, посему она прошла мимо высокой пагоды по тропинке, ведущей к лотосовым прудам. Что сказать: окольная дорога снова казалась надежнее. Один из цветков в каменной чаше привлек ее внимание - не хватало лепестка, а когда она наклонилась чтобы в этом убедиться, то заметила, как в отражении пруда появилась огромных размеров бронзовая жемчужина. Спешно подняв голову, Цзинь Ми увидела у противоположного края чаши пухлого монаха, живот которого и был той жемчужиной. Его широкая улыбка делила лицо почти надвое, как круглый веер, что тот лениво держал в руках. Но не узнать его было невозможно. Зверь бежал на ловца, и воодушевленная удачей, Цзинь Ми спешно поклонилась: - Приветствую Будду Грядущего Майтрейю. Если я смею надеяться, вы меня вспомните и не откажетесь от беседы. Из улыбки, почти опоясывающей шарообразное лицо, донесся веселый смешок: - Разве можно забыть красоту этого мира, однажды увидев, и славные деяния, однажды услышав? Легендарная дева Цзинь Ми все же передумала, и решила вступить в буддийский монастырь? Цзинь Ми замотала головой, попутно думая, что она не легендарная, а скорее печально известная. - Нет-нет. Я лишь хотела спросить вас о том, что вы несомненно знаете. И наверное, знали и раньше, когда я недослушала… Прошу, просветите меня теперь. Круглый веер застыл, как полуденное солнце, и Будда подошел-перекатился ближе. - Спрашивай, если еще не знаешь ответ, дитя. Цзинь Ми продолжила со вздохом: - Когда-то вы говорили, что было бы славно, если бы я вышла замуж за Повелителя Ночей, но потом не успели уточнить причин, отчего этого не могло случиться. Я хотела узнать, почему вы считали, что это было бы хорошо, и откуда знали, что свадьбы не будет? И… если вы зрите будущее, то я хотела бы услышать от вас еще одно предсказание об этом. - О, дитя, - одновременно покачал головой и веером Будда Майтрея, - для того, кто следит за всем, нет разницы между прошлым, настоящим и будущим. Я просто наблюдаю за настоящим целиком, и оттого могу зреть остальное. - Со вздохом, раздувающим его необъятный живот, он продолжил: - Рассуждая о твоей помолвке тогда, я считал, что было бы славно добродетельному и нелюдимому Повелителю Ночей обрести супругу, а тебе - надежного защитника… Однако тот, кто хотел бы тебя защитить, должен был побороться с судьбой и занять трон Небес. А занявший трон — отрешиться от привязанностей, чтобы править мудро. Будда отложил веер на борт пруда, и Цзинь Ми застыла. И верно… Избавляя Небесное Царство от тирана, Жунь Юй пожертвовал свадьбой. После - пытался судить Суй Хэ по закону и потерял ее доверие. А недавно озаботился ее бессмертием, не взирая на то, что она снова станет подозревать его в желании отобрать ее у Сюй Фэна… Майтрея потер живот, и безуспешно потдянул на нем кашаю. - Тот, у кого судьба отнимала все дорогое сердцу и учила прозревать высшее благо, был явно предназначен престолу. С тех пор, как Повелитель Ночей защитил жителей озера Дунтин, стало ясно, что он предпочтет всему спасение живых. Ведь тогда он был готов пожертвовать не только своей жизнью и гордостью, но и самым дорогим - уверенностью в безопасности вашего будущего. Тогда же осознал, что месть не равна справедливости, и выбрал путь… Позже, у Реки Забвения он позволил опасениям взять верх над терпением, и потерпел крах. Переполнившая чашку вода - вылилась. И все же, познав бессилие, пустотность стремлений и утрату, он отрешился от личного во благо многих. И теперь у него есть пустая чашка. Вздохнув, Майтрея поднял веер, и посмотрел на теряющее краски лицо Цзинь Ми: - Тебе, дитя, было предначертано вдохновить правителя, дать ему надежду и силу, а после отобрать… Познание утрат, необходимое сильным для обретения мудрости, возможно лишь после познания наличия. Желая что-то отнять, сначала дай это. Это и зовется утонченно-искусным просветлением. - Губы Майтрейи ввернулись в рот, делая его лицо похожим на сушеный абрикос. - Познавший ущерб остается чуток, победивший себя становится могущественным. Есть вещи, что ты понимаешь запоздало, Повелитель Ночей не в силах принять, а Небесный Император сознает... Теперь он может оставаться чутким к страданиям живых, но знает, что и они способны вынести жертву. Если сейчас ты вернешь ему все, что дала и забрала, он утратит веру в знание, которое получил. Возможно, даже уверится, что справедливость естественна, и не требует борьбы… Или напротив, начнет борьбу, полагая свою правоту единственной справедливостью и увязая в этом самообмане… Что же до будущего… Ты можешь изменить порядок вещей, в котором счастье и печали не входят в обязанности императора, но не сделаешь этого, потому что не готова предать его жертвы и достижения. Ты понимаешь, что когда установлено равновесие - любое деяние приведет к неравновесию. Что всему многообразию вещей, составляющих Дао, нужен император, не имеющий пристрастий, и потому способный поддерживать порядок. На Реке Забвения ты жертвовала. И без сомнения, не станешь повторять этот опыт. Ведь ты и Небесный Император едины в понимании мира. Губы Цзинь Ми задрожали, а руки занемели. Ей показалось, что ее выставили из протопленного дома на зимнюю стужу. Даже теплый, как летний ручей, голос звучал для нее завыванием метели: - Ты ведь достигла просветления, и помнишь, что говорит Тайшан Лао Цзюнь: «Рыба не может покинуть свою глубину. Если, избавиться от желаний, то будет обретено спокойствие, и Царство само придет в порядок.» Цзинь Ми показалось, что закатное солнце ее ослепляет, мир дробится на осколки, а ощутимы лишь горячие дорожки на щеках. Таковы, значит, плоды просветления? Длань Будды потянулась к ней, но она прикрыла рот опухшей ладонью и осела на каменный бортик пруда. А слова зазвучали с натяжением струны звонкого лада: - Дайте мне просто поплакать! Это ведь — естественный порядок вещей, так? Майтрея вздохнул с силой океана, и чудом удержав равновесие на коротких ногах, опустился рядом. Цзинь Ми отвернулась, но на каждую мудрость, всплывавшую в памяти, роняла слезу. «Следуя учению, день ото дня обретают. Следуя Дао, день ото дня теряют. Теряя и вновь теряя, достигают недеяния. В недеянии нет того, что не вершилось бы само собой. Тот, кто готов изначально, зовется собравшим Благодать в избытке. Для того, в ком Благодать собрана в избытке, нет ничего, способного противостоять ему. Если ему ничто не может противостоять, то нет ему предела. Если нет ему предела, то он может владеть государством.» Цзинь Ми закрыла лицо руками. И зачем тогда судьба вообще встретила ее с Жунь Юем?! Почему она должна быть для всех тигром?! Да теперь, оказывается, было даже неважно, свернула ли она сама с нужного пути! Только это ничуть не успокаивало. Пухлые пальцы Будды перебрали по кромке веера, пытаясь заправить в остов выбившуюся нить. - Кроме того, над тобой, дитя, нависло пророчество. Любовь привела бы к гибели. - Но я ведь не совсем умерла! Переродилась же! - пылко возразила Цзинь Ми. Живот Майтрейи так взмыл, что руки развело в стороны. - Только истинное порождает истинное. Цзинь Ми в неконтролируемой дрожи закусила губу. Верно… Вероятно, и переродилась она лишь потому, что ее чувства к Фениксу были следствием магического обмана, а чувства к Жунь Юю были нитью скрыты. И теперь, раз уж все по-настоящему, то она будет обречена на страдания… А от ее страданий будет страдать и Жунь Юй. Слова Будды донеслись до нее с шелестом листьев, но заставили застыть, как на промозглом ветру. - Все в мироздании в воле богов. Цзинь Ми спешно утерла слезы. И верно. Нельзя было гневать богов своими обидами. Жунь Юй и так применил Дух Крови для ее спасения против их воли. Быть может, если она теперь безропотно последует судьбе, они смилуются над ним… Взор Цзинь Ми слепо нырнул в облачную даль, где сияли колонны и изогнутые углы золотых крыш. - И когда же это закончится?.. - Очевидно, с окончанием правления Юй-ди. Цзинь Ми собрала ханьфу на коленях в белый ком. - А я? Могу я решать о своей судьбе? - Если хочешь связать свою судьбу с судьбой того, кто своим отказом от всего установил равновесие, то придется быть готовой к краху порядка вещей. - Вы знаете, что я откажусь, - со всхлипом вздохнула Цзинь Ми. - Но я спрашиваю, могу ли вообще отстраниться от связи судеб, пока не закончится правление Юй-ди? Могу ли покинуть Феникса, ничего не разрушив? Брови Будды дернулись на морщинистом лбу, как пара отраженных в воде месяцев. - Прошлое, настоящее и будущее едины. О своей судьбе может решать лишь тот, кто способен изменить изначальное. Если желаешь что-то изменить, придется зреть картину целиком. Для распития вина нужны четверо, для распития чая - трое, а персик бьют двое. Цзинь Ми вдруг нахмурилась: - А что же Сюй Фэн? Он ведь тоже стал правителем, хотя отказ от желаемого ему неведом… - А на чем зиждется власть падшего с Небес? И насколько он желает мудро править? - Вы правы, - вздохнула Цзинь Ми. - Подавляющая сила просто ставит всех на грань выживания. И не откажись тогда Жунь Юй от сражения у Реки Забвения, Царство Духов бы просто пало. А прежде я думала, что разрушение и созидание должны быть в равновесии… Веки Майтрейи влажно скользнули по глазам. - Для равновесия достаточно гармонии пустоты и сущего, а Дао неисчерпаемо. - Благодарю за наставление, - вяло склонилась Цзинь Ми и встала, медленно увлекаемая ветром к Небесному Царству. Мир под ногами теперь казался ей огромным. Что может в нем изменить одна былинка? Ах, если бы только она провела в Водном Зеркале положенные десять тысяч лет, если бы Феникс не упал в Цветочное Царство, а она не была столь любопытна… Если бы судьба была хоть немного благосклонна к Жунь Юю, если бы Небесную чету Тай Вэя и Ту Яо свергли до него ее отец и все, кто не желал терпеть тиранию… Если бы все они больше понимали назначение правосудия…. Если бы Феникс не был столь алчным в жажде обладания, чтобы не начинать за нее войну. Но Феникс не знал отказа… Цзинь Ми вздохнула. Но возможно, не встреть ее Жунь Юй, его покорность и безразличие к своей судьбе его бы сгубили. И все Небесное Царство продолжило бы страдать. Так много ли может изменить один бессмертный? Болезненно зажмурившись, Цзинь Ми распахнула глаза и увидела под собой полчища демонов, потрясавших копьями и гудящих у небесной лестницы, как рой мух возле улья. А еще выше, на мосту за Северными Вратами стоял Сюй Фэн. Его длинный черно-золотой плащ хлопал на ветру, не касаясь плит, а наплечники остро впивались в воздух. Напротив него стоял Жунь Юй, будто неуместная лучина благовоний с дымным шлейфом волос. Поколебавшись, Цзинь Ми опустилась сбоку у самых перил, и если бы Пурпурные Небеса обратили свой взор на истоки хаоса, то увидели бы три фигуры, вставшие в равносторонний треугольник. Жунь Юй, заметив ее прибытие лишь краем глаза, заложил руки за спину так далеко, будто собирался вывернуть локти наружу: - Сюй Фэн, ведомо ли тебе, что следуя законам Небес и Земли я должен снова заточить тебя под стражу? Опрометчиво было являться сюда, если ты желаешь беззакония, а не порядка. Даже со всей своей свитой. Ответный взор прожег его как угли лист бумаги. - Не я опрометчив, а Небесный Император поспешен, желая получить свое от свершения неправедного суда. Вынужден просветить: император смертных У Сюань подписал указ об отказе от предъявленных мне обвинений. Или Небесный Император снова погнушается справедливостью? Взор Жунь Юя перекатился ему за спину еще до того, как оттуда вышел У Сюань и протянул ему свиток желтой парчи. Дочитав указ с интересом не большим, чем к живописи Царства Духов, Жунь Юй свернул его и протянул обратно, будто ледяной меч. Когда У Сюань отошел к Сюй Фэну, уголок его губ тронул крошечный залом: - Как вовремя, однако, сюда прибыл император У Сюань. И как быстро изменил свое решение. Смертный удел ли причиной такой торопливости, или воскрешение дорогого министра смягчило его волю? Подобает ли императору пренебрегать законом из-за личного? Цзинь Ми совсем растерялась, а шаг Сюй Фэна отвердел. - Этот вопрос Небесный Император должен обратить к себе. И расточая клевету, должен быть готов за нее ответить. - Я вопрошал у самого императора смертных, - с певучестью родника отозвался Жунь Юй, но взгляд его был холоднее льда. У Сюань попытался разбить этот лед резкой отповедью: - Я навсегда простился с министром Пэем, и недавно его похоронил, а вы смеете тревожить его память и оскверняете грязными домыслами меня, императора его безмерно ценившего! Голос Жунь Юя уподобился кинжалу в шелках: - Так значит, если я сообщу вам, что министр Пэй И был воскрешен демоном, вы будете счастливы? У Сюань поперхнулся, будто его ударили в горло: - Подобное невозможно, а говорить так кощунственно к моей утрате! Насмешка в голосе Сюй Фэна поглотила учтивость едва ли не целиком: - Небесному Императору не стоит обнадеживать людей пустыми словами. - И верно, - серьезно ответил Жунь Юй, с безразличием оглядывая шумящих за спиной Сюй Фэна демонов. - Пожалуй, мне стоит сообщить, что гроб министра Пэя пуст. И в нем покоится лишь нетронутая свеча. - И что с того? - сердито хмыкнул У Сюань. - Это еще не все. Что не менее важно, в реестрах Небесной Кары Громом и Молнией за министром Пэем до сих пор числится клятва, которая исчезла бы, будь давший ее перерожден с забвением прошлой жизни. Теперь же эта клятва числится за демоном. Темный Владыка столь долго отсутствовал, что не знает о новых подданных, или император смертных спокойно отдает на услужение демонам души своих людей? Сам министр, насколько я помню нашу последнюю встречу, не был в состоянии выразить свою волю на подобное. Плеснувшийся в глазах яд У Сюань сцедил сквозь зубы: - Лишь Небеса вездесущи. Я не знал, что министр был обращен в демона. - Тогда почему вы пренебрегали обрядами похорон и поминовения усопших, предоставив демонам возможность похитить его душу? - с притворной праздностью спросил Жунь Юй. На миг ему показалось, что аура У Сюаня вот-вот полыхнет новым солнцем. - Я долго не мог распроститься с дорогим другом! Бессердечному не понять. - Быть может, - вздохнул Жунь Юй. - Но коль скоро император пренебрегает ритуалами и не стремится уберечь души своих людей от посягательств демонов, Небесному Царству следует расторгнуть соглашения с Царством Смертных. И теперь, император Сюань, я хочу узнать лишь одно: готовы ли вы после такого беззакония демонов утвердить смягчение приговора для одного из них и разорвать отношения с Небесами, или все же скажете, что Темный Владыка вынудил вас пойти на сговор, используя ваше отчаяние после смерти министра?.. В последнем случае я мог бы понять вашу скорбь. Взгляд Жунь Юя был серьезным и беззлобным, и У Сюань заколебался. Мало того, что он пририсовал ноги змее, теперь она рисковала его укусить. Сюй Фэн покосился на выпрямившуюся, будто грибы, толпу небожителей и фыркнул: - Ты вынуждаешь императора смертных говорить то, что тебе выгодно, угрожая расторгнуть соглашения Небес и Поднебесной. Кто ты такой, чтобы ломать устои, утвержденные еще задолго до твоего правления? Жунь Юй посмотрел на него так, будто хотел поправить одежды младшему брату. Цзинь Ми даже на миг показалось, что его взор не лишен тепла отгоревших углей. Голос же был ровным до равнодушия: - Разве могут Небеса быть в согласии с Царством, закрывающим глаза на беззаконие демонов? - Я бы воскресил министра Пэя в любом случае, - отрезал Сюй Фэн. - И потому как знаю, что есть милосердие, и потому что забрал у него супругу, которую тот по незнанию сделал своей невестой. Император Сюань не был осведомлен о моих действиях, и его указ, освобождающий меня от заточения, не имеет к этому отношения. - Меня сейчас не столько интересует был ли меж вами уговор, - с усталостью закатил глаза Жунь Юй, - сколько то, как в свете открывшегося теперь поступит со своим указом его величество У Сюань. Рот Сюй Фэна раскрылся, как крышка кипящего котла: - Тебе ли говорить о беззаконии и благочестии? Император У Сюань может подтвердить, что он выкрал Цзинь Ми по твоему приказу, чтобы после передать ее тебе на обучение. А это ты сделал ради того, чтобы возобновить свои притязания к моей жене и вынудить меня сбежать из заточения через Бездонную Пучину. А недавно ты даже устроил на себя фальшивое покушение, чтобы обвинить Царство Духов в злом умысле. Жунь Юй приподнял бровь, вперив взор в У Сюаня: - Император Сюань, вы подтверждаете то, что говорит Темный Владыка? Лицо У Сюаня было сродни снегу весной - совсем белое и мокрое. - Доказательств этого у меня нет. Сюй Фэн гневно покосился в его сторону, но дольше смотреть не стал, не желая выглядеть союзником столь двуличного человека. В следующий миг его лицо просветлело, и он обернулся к теребящей рукава жене: - Но Цзинь Ми может сказать, заставил ли ее Небесный Император солгать о своем похищении… Скажи Цзинь Ми, почему ты солгала, будто У Сюань устроил твой побег по тайному ходу? Цзинь Ми застыла. Для ее слуха речи всех трех правителей сгущались, как тучи над Рекой Забвения. И в этот раз медлить она не стала: - Я не лгала. Меня забрал из монастыря человек в черном. А кому он служил и с какими целями — мне неведомо. Взгляд, который Сюй Фэн метнул в У Сюаня, был жарче огня Самадхи. Жунь Юй с трудом сохранил исключительно вежливый тон: - Интереснее то, откуда у Темного Владыки взялись такие домыслы? Сюй Фэн нахмурился - либо У Сюань струсил, либо солгал ему. Если не был всему зачинщиком. Так или иначе отступление никогда не было достойным путем. - Еще более занятно, отчего Небесный Император умолчал о покушении. Кто-то узнал, что подосланным убийцей был небожитель? - Мне и так это известно, - дернул плечами Жунь Юй. - И о том, что покушавшимся был небожитель, мне сообщила Цзинь Ми, бывшая всему свидетельницей. Последние слова он исказил у самых губ - невыразимо тянуло сообщить Сюй Фэну о том, что Цзинь Ми еще и пыталась закрыть его от стрелы. Но это было хрупко и зыбко будто волосок. И даже окажись этот волосок прочнее струны, трогать ее сейчас не следовало. Едва дыша, Цзинь Ми смотрела на всех троих. Неожиданно она заметила, что У Сюань перебирает пальцами по парчовому указу точь-в-точь, как незнакомец в горах и убийца-лучник в лесу. Но если она скажет этом, обвинения в сговоре с У Сюанем хлынут в сторону Жунь Юя. И раз он молчит, ей тоже не стоит об этом упоминать. Голос Небесного Императора она услышала, будто под толщей воды: - … И поскольку это внутреннее дело Небесного Царства, остальных Царств это не касается… Император Сюань, полагаю, ваше молчание свидетельствует о том, что я должен учесть ваш указ и с миром распрощаться с Темным Владыкой? У Сюань напряженно кивнул, и со вздохом Жунь Юй расправил плечи: - Что ж, отныне и впредь разрешение недопониманий с демонами в Поднебесной будет в вашей суверенной власти. Мне же остается заявить Темному Владыке, что я не имею и не имел к бессмертной Цзинь Ми никаких притязаний. Теперь, когда она достигла бессмертия, она вправе выбирать свой путь сама… Что же касается твоего побега из заточения, Сюй Фэн, то это лишь твое решение. Если ты не согласен, мы можем разрешить разногласия в привычной тебе манере. Взгляд Феникса стал тяжелее и острее меча. - Я пришел лишь за Цзинь Ми. Сердце Цзинь Ми так затрепыхалось под одеждами, что ей казалось, будто оно выскочит у нее из горла, как когда-то Пилюля Бесчувствия. Железный привкус во рту она с трудом сглотнула и шепнула, бросив в сторону императора лишь взгляд: - Вынуждена откланяться. Жунь Юй кивнул и застыл, но весь его дух так ринулся вслед, что от усилия остаться на месте драконья косичка подернулась проседью, как инеем. Уплывающий цветочный запах Небесный Император вдохнул также тихо и незаметно, а после развернулся и чинно зашагал вдоль разошедшейся надвое толпы. Куан Лу отделилась от ее хвоста каплей голубого шелка, но украдкой взглянув на белое лицо императора, не стала спрашивать, стоит ли отменить церемонию вознесения Цзинь Ми в ранг небожителей. До Царства Духов Цзинь Ми добиралась закутанной в плащ Сюй Фэна. Но когда ноги обрели опору, а черное полотно развернулось, стало еще хуже. В мрачных залах с низкими потолками Цзинь Ми почувствовала себя раздавленной. И даже хуже - выставленной напоказ под колючие взгляды на воинственных скуластых лицах, белевших и разбросанных вокруг, как черепа. Министр Пэй, облаченный в непривычный роговой доспех стоял в дальнем углу приемной, и едва процессия двинулась внутрь, под приветственные возгласы выскользнул наружу. Смотреть на Лю Ин Цзинь Ми также не хотелось. Му Ци за убийство Жоу Жоу был прощен, а понять, почему был заколот Сюй Фэн, демоническая принцесса была неспособна. Вокруг троекратно славили Темного Владыку, тяжело хлопали по дубленым плечам в грубом приветствии, струилось вино, музыка гипнотически вибрировала в ушах. Только в этой шумихе Цзинь Ми уже не видела того единения и кровного братства закаленного в боях, которым можно было восхищаться. Да и сами демоны продолжали смотреть на нее исподлобья, как на неуместный фрукт. И звали ее здесь не иначе, как «жена Владыки». Цзинь Ми даже про себя фыркала - в Царстве, где так ценили силу, доблесть и коварство против Небес, ее, сумевшую хитростью погубить бога войны, звали лишь «женой Владыки». Видимо, низвести всегда проще, чем признать. Особенно тут, где невестам закрывали лицо, будто для женщины есть нечто постыдное в свадьбе. Да и это занимало ее лишь до первого тоста за возвращение Владыки. Ее мысли отрешенно витали далеко отсюда - то возвращались к реке под звездами и в уютную хижину, то к словам Будды Майтрейи и мудростям Тайшан Лао. Там царило постижение жизни, здесь же жизнь будто остановилась на уровне утверждения силы, как основы всего. Демоны и впрямь не постигали Дао. Ни через природу вещей, ни через друг друга, ни через себя самих. Они не стремились к согласию и взаимодействию с жителями других царств, основой отношений здесь были личная приязнь и благодарность. И пусть это было похоже на естество Дао, но в отличие от него могло доходить до абсурда — как то было с отдачей сил Суй Хэ. И разумеется вершиной здесь был Феникс - самый сильный и непререкаемый… Возможно, все дело было в осознании демонами смерти, как конечного витка жизни без перерождения — потому они стремились жить жадно и безоглядно, не задумываясь о будущем и не оценивая жертв. Теми же истинами, что вынес из своих сражений бог войны. Но более всего Цзинь Ми раздражало то, что шум вокруг мешал ей все обдумать. Посему она дотерпела лишь до третьей чарки вина и наклонилась к Фениксу: - Я выйду наружу. - Я провожу. - Нет, оставайся. Я хотела бы поговорить с министром Пэем наедине. Лицо Сюй Фэна помрачнело. Одно дело ревность, другое — если Цзинь Ми начнет сомневаться в том, что он лишь спасал жизнь министра. - Не пристало жене убегать, едва муж вернулся. - Я знаю, что министр Пэй тяжело переживает разлуку со своим императором. Наше стремление воссоединиться этому поспособствовало, и теперь я чувствую себя перед ним неловко. И в конце концов, мы с Пэем И знакомы не один год, - буркнула Цзинь Ми и встала. Прилюдно хватать жену за руку Сюй Фэн счел ниже своего достоинства, хотя у него проскользнул неприятный домысел, что за время обучения Жунь Юй немало ее разбаловал, и теперь придется какое-то время ей потрафлять. Так Цзинь Ми направилась наружу, а едва переступила порог, зашагала быстрее, и в конце концов бросилась наутек в каменные каньоны. Отдышалась она только у кривого дерева, листья которому заменяли разноцветные ленточки. Все здесь было мертвым, и до жизни здесь никому не было дела. Даже Жунь Юй свою сухую иву напитывал своей духовной силой, а здесь… здесь лишь создавали видимость живого из других Царств. Ушки нефритового кролика, эти вот сухие деревья… И ведь дело было не в плодородии земли - грибы Линчжи она вырастила тут с легкостью. Просто многообразие жизни тут никем не ценилось. Все что тут было - камни. Каменные нерушимые понятия о вечном и неизменном. А ведь живое меняется в развитии, и сердце тоже изменчиво. В любви тут клялись на камнях раз и навсегда, забывая, что даже кровные братья, расставшись на три года, становятся незнакомцами. Это Царство все же очень подходило Сюй Фэну, предпочитавшему однажды вложенное в разум широте взора. В глубине души, тот вероятно, просто хотел надежности и преданности без каких-либо оснований. Просто потому, что так установлено. А значит - непререкаемо. Нет объяснений, значит и сомнений тоже не будет. В каком-то смысле бесстрашный бог войны в отношениях был обычным недоверчивым мальчишкой. И вероятно, был таким потому, что невозможно узнать собственную ценность, когда тебя пестуют с рождения за заслуги и без них. Цзинь Ми фыркнула, дернув одну из ленточек. У нее тоже был похожий период жизни с отцом, только она понимала, что в его обожании больше чувства вины и тоски по ее матери, чем ее собственных достоинств. А вот с Жунь Юем было иначе. Казалось, он любил ее от одиночества - но это опровергалось его холодностью к куда более близкой к нему Куан Лу. И он был безмерно прав в своем «дни превращаются в месяцы, а месяцы в годы». Любовь нуждалась в проверке ежедневным выбором одного и тоже, познанием разных сторон одного и того же. Любви нужны были основания. И уж если ее любил тот, кто тысячелетиями познавал даже сны жителей Шести Царств, основательности его чувств к ней можно было верить. Наконец отдышавшись, Цзинь Ми вышла к безлюдной бухте Реки Забвения. Вздохнув, она пнула камешек в воду. Дао было так жестоко! Распрощаться с Фениксом ради мира в Шести Царствах она смогла даже дважды, но покинуть Жунь Юя для того же казалось совершенно непосильной ношей. К вечеру покои Небесного Императора были перевернуты, будто небо поменялось с землей. Ни один предмет мебели не остался цел, ни одна вещь не осталась на своем месте. Пустынно было только в разуме самого хозяина. Когда-то это место он терпел, сквозь зубы называя его своим домом, теперь, сделав его таковым - почти ненавидел. Все, что он получил - никогда не было желанным, а потом стало причиной потери той, кого он желал. И вот снова. Все его попытки уберечь и защитить оборачивались подозрениями в злом умысле, отторжением и презрением, а небрежный ко всему Сюй Фэн открыто заявляющий о присвоении, получал все. И свободу от тягот правления, и почет, и любовь… Жунь Юй крепко зажмурился. Он всегда полагал силу средством защиты, а не достижения желаемого. Полагал, что так должен мыслить достойный муж. Однако Дао показывало, чего оказывался достойным человек с подобными принципами. С шумным выдохом Жунь Юй запрокинул голову. После недавно пережитого было тяжело вернуться к смиренному «все предрешено и предначертано». Агонии добавляло и то, что его уверенность в собственной сдержанности вновь пошатнулась. Но Цзинь Ми… ему казалось… Пальцы Жунь Юя дергано коснулись скулы и вползли на бровь пауком. И быть может, он сам напрасно отступил? Быть может, стоило объясниться? Ведь его речам о прошлом Цзинь Ми, казалось, поверила… Рассеянно осмотревшись и вздохнув поглубже, Небесный Император устремился наружу, и не доходя и до первой ступени крыльца, взмыл в ночную синеву неправильной кометой. В лодке паромщика он остро пожалел, что воды Реки Забвения ему неподвластны. Челн скользил в духовной трясине еле-еле, и с каждой волной Жунь Юю казалось, будто его откатывает назад. Не выдержав, он с искаженным от раздражения лицом встал, но заставил себя собрать всю возможную учтивость: - Почтенный, позвольте мне немного помочь. Я сяду на весла, а вы пока передохнете. Старец прищурился из под ветхой шляпы, нисколько не изумленный разнице речей и выражения лица. - Гонишься за быстротой - не достигнешь. Но так и быть, уступлю вашему желанию. Передав паромщику тройную цену, Жунь Юй пересел на его место, но с первым взмахом весла понял, насколько недооценил задачу. Руки его отяжелели, а в голове черной волной поднялся сонм пронзительных предсмертных воплей. И самое ужасное - часть из них была ему знакома. Ему кричали обвинения, называли малодушным, душегубцем, проклятым злодеем, и он едва удержал весло. Громче всех были призраки, негодовавшие тому, что он снова предпочитает благополучие Царства одной девице. Но иногда кто-то эфирный под зеленой толщей шептал, что все они защищали прежде всего свои честь, закон и границы. Очнулся Небесный Император, только когда челн уткнулся в камни. Унимая тошнотворный гул в ушах, он выбрался из лодки и, иногда покачиваясь, зашагал по берегу. И не успела бы отгореть и палочка благовоний, как он увидел присевшую у реки Цзинь Ми. Та, будто одурманенная, пыталась собрать воды Забвения в ладони. Жунь Юй подошел быстрее, чем она подняла руки. - Цзинь Ми? Что ты делаешь? - Раздумываю, могу ли позволить себе забыться. Цзинь Ми поднялась и спрятала взгляд на покрасневших ладонях. Веки Жунь Юя болезненно дернулись. Он потянулся к ее обожженным кистям, но она отвернулась и пришлось спрашивать в спину: - Произошедшее ничего для тебя не значит? Глубоко вдохнув, Цзинь Ми стиснула зубы и резко развернулась: - А что было? Твоя новая партия вэйци? Ты снова обманул меня! Вмешался в мой побег со свадьбы, чтобы заточить Сюй Фэна! Спровоцировал его на грубость к Пэю во время расследования, чтобы устранить помеху, а потом забрал меня от У Сюаня, чтобы соблазнить, прикрываясь наставничеством! С помощью Тайшан Лао ты вынудил меня оборвать красную нить, а Феникса заставил прыгнуть в Бездонную Пучину! Ты сговорился с У Сюанем, и тот устроил покушение, чтобы ты получил повод снова напасть на Царство Духов!.. - На изумленный взгляд Цзинь Ми мрачно усмехнулась: - Да, я узнала стрелявшего в лесу! Я не так глупа, как тебе хотелось бы. Жунь Юй стоял не живее душ, плавающих в Реке Забвения, а его голос был тише ветра: - Тогда почему ты не рассказала всем об этом на мосту у Северных Врат? Сглотнув, Цзинь Ми выпалила почти отчаянно: - Я смолчала лишь потому, что это вызвало бы новую войну между небожителями и демонами! А ты… Ты просто одержим мной и никак не можешь отказаться от бесчестных притязаний. Ни ради моего счастья, ни ради мира, ни ради чего! Ты совсем не изменился. А я даже забыться не могу — мне стоит помнить, каков ты на самом деле! Из глаз Цзинь Ми заструились слезы, а в горле зажгло так, будто брошенные слова были острыми раскаленными камнями. Прикрыв рот рукавом, она отвернулась. Мерцание под ногами казалось ей полчищем подступающей к ней тли. - Тогда к чему эти слезы? - прозвучало за ее спиной больше утешением, чем вопросом. - Ты воссоединилась с Сюй Фэном, в Шести Царствах снова воцарились мир и спокойствие… И наше совершенствование было лишь просветленным уединением, вместо единения. Цзинь Ми захватала ртом воздух, пытаясь затолкнуть подступившую к горлу кровь обратно. Самое ужасное, что все нужно было говорить в лицо. Стиснув кулаки, она снова развернулась. - Потому что я устала от твоих преследований! Ты пришел даже сюда, хотя клялся не ступать на земли Царства Духов! Но да, можешь злорадствовать, тебе почти удалось меня обмануть! Жунь Юй тяжело сглотнул. - Я лишь хотел узнать, есть ли что-то, что я могу сохранить в памяти… С этим он сделал шаг назад, развернулся в ворохе свисших одеяний и нетвердо зашагал вдоль мерцающего побережья. Цзинь Ми смотрела ему вслед, кусая кулак, чтобы не издать и звука, и чтобы боль отвлекала от слез. Спустя десяток шагов силуэт Небесного Императора пошел рябью, и вскоре лентами рассеянного света унесся к причалу. Цзинь Ми осела на камни, дав волю слезам. Обожженные в Реке Забвения руки неистово щипало, а соленые капли еще пуще разъедали кожу. Жгло по кистям, в глазах, в горле, но больнее всего — в груди. Вода Реки Забвения так и влекла ее к себе жаждой облегчения, но еще больше пугала. Только когда Цзинь Ми заметила, как пальцы и лицо немеют от холода, она ломано поднялась на ноги и скрылась в каньоне. Походка была шаткой, и приходилось опираться на скалы ноющими руками. На полпути слезы высохли, а под деревом с лентами она увидела министра Пэя. Тот сидел на камне, безучастно рассматривая пожелания духов, но едва заметил ее, сразу встал: - Цзинь Ми? Что ты здесь делаешь? Разве ты не должна быть на празднестве? - Во дворце Града Пламени слишком душно… - У парома я видел отбывающего Небесного Императора. Это ты его прогнала? Цзинь Ми стиснула зубы. - Я. Неопределенно хмыкнув, Пэй И подошел ближе. - Пользуясь случаем, скажу, что не останусь на твою свадьбу. Цзинь Ми понимающе кивнула. Вот уж точно, теперь, чтобы просто побеседовать с кем-то, в ком Феникс только заподозрит соперника, нужно будет выкрадывать случай. - Все же злишься на меня из-за расторгнутой помолвки? - Напротив, - миролюбиво усмехнулся Пэй. - Иначе бы я женился не на той женщине, что знал. Мне нравилась бойкая и рассудительная лавочница Цзинь Ми, которая отстаивала свое счастье, вместо того, чтобы прятать намерения. От подобного я устал при дворе. Ты не подходила ни министру, ни мне. Хорошо, что все стало ясно раньше, чем я совершил ошибку… — С кривой улыбкой Пэй вздохнул: — Я думал, что подарю тебе возможности и подставлю надежное плечо, но ты из тех, кому больше по душе молча стоять за чужой спиной. Даже если это спина безрассудного мужчины. - Ты можешь так резко судить о Темном Владыке? - приподняла бровь Цзинь Ми. - Я не стану служить ему, даже несмотря на то, что он вернул меня к жизни, - отрезал Пэй И, уставившись вдаль. - Я остаюсь верен лишь одному императору, даже если он избрал неверный путь к праведной цели. - Неверный путь? Цзинь Ми тряхнула головой, а Пэй отпустил ртом облачко пара. - У Сюань пытается искоренить демонов, забывая, что и они часть Дао, несмотря на то, что неспособны его постичь. Он всегда считал их наибольшим из зол мира. И по устоявшимся среди людей взглядам, и оттого, что его мать осуждали за колдовство из-за преследований демона. А после того, как Сюй Фэн обратил меня в злого духа без его ведома, У Сюань возненавидел Темное Царство еще яростнее. Он всем сердцем желает изничтожить демонов, но у него никогда не было достаточно сил для этого. Пэй И потрепал ленточку на нижней ветке, и вздохнул: - Вначале У Сюань похитил тебя из-под стражи, чтобы передать тебя Юй-ди и добиться союза с Небесами. Но я помешал ему в этом, угрожая раскрыть секрет, способный пошатнуть его власть. Небесный Император в свою очередь тоже обо всем прознал, и заодно выяснил слабость У Сюаня. Но забрав тебя, воевать с демонами не торопился, посему У Сюань решил стравить Небеса и Царство Духов, устроив покушение на Владыку Небес. Но не увидев от того реакции, его величество Сюань понял, что Лунный Дух был прав, полагая, что наносить удар первым не в привычках Юй-ди. Поэтому Сюань-ди решил сперва натравить Темного Владыку на брата, рассказав, будто тот пытался отнять у него тебя. Согласно его плану Небеса должны были уничтожить демонов ответным ударом. Только Юй-ди предпочел уладить все мирным путем. - Я знаю, что Жунь Юй не сговаривался с императором У Сюанем о покушении. - Знаешь? - удивился Пэй И и подошел ближе. Цзинь Ми кивнула. - Я видела У Сюаня на Кунь Лунь, когда он обрел бессмертие. Узнала его по тому, как он брал флягу-горлянку. Так сильно оттопыривают пальцы только те, кто когда-то носил хучжи. То есть - кто-то из знати. И кроме того, пока я ухаживала за тобой, я не видела при дворе ни одного левши, помимо самого императора. И на Кунь Лунь У Сюань дошел до отчаяния, взывая к Небесам о твоем спасении. - И что с того? - нахмурился Пэй И. - Эх ты, «премудрый советник», - безрадостно укорила Цзинь Ми. - Если бы между Жунь Юем и У Сюанем сохранялась договоренность, то У Сюань не стал бы прибегать к помощи Дан Чжу с твоим воскрешением. Не забирался бы на пик Кунь Лунь в поисках помощи для тебя. А значит, Жунь Юй вряд ли мог бы с ним сговориться и о ложном покушении. Что же касается домыслов о том, будто Юй-ди стремился отнять меня у Сюй Фэна — по итогу видно, что это не было его целью. - Тогда почему ты так жестока к Небесному Императору? - Жестока? - поджала губы Цзинь Ми. Пэй кивнул. - Каждый правитель желает, чтобы его считали праведным. Это то немногое, что они получают взамен за отказ от личных стремлений. Взгляд Цзинь Ми отразил каменные пустоши Царства Духов. Ей все это было понятно, но когда это замечали даже посторонние, глубина раны Жунь Юя казалась еще большей. Но обо всем приходилось молчать. Прояви она слабость, «милосердные» доведут все до слуха Жунь Юя, а за этим «милосердием» наверняка начнется война. Да и лучше было отвергнуть Жунь Юя фальшивым недоверием. Так он не будет изводиться вопросом, отчего не любим, если был добродетелен, нежен и заботлив. Пусть лучше она будет выглядеть предвзятой как раньше. Цзинь Ми отозвалась с нарочитой прохладцей. - Мое доверие к Небесному Императору ничего бы не изменило. И так было нужно… Пэй И покосился на нее с тенью осуждения, хмыкнул и покачал головой. - И верно, если человек пристрастен, ему нет дела до праведности. С этим он отошел под каменную арку и оперся на свод рукой. Цзинь Ми за его спиной сжимала кулаки. Разумеется Пэй счел, что она пренебрегает справедливостью для Жунь Юя, чтобы остаться с Фениксом. Было обидно, но в этом было равновесие — она также бросала Жунь Юю упрек в одержимости, которой не было. Среди зеленых волн пазори появились всполохи зарницы, и молнии начали подбираться к каньону все ближе. Губы Пэя поджались, и скривились натянутой улыбкой. Он обернулся за плечо: - С тех пор, как я стал демоном, У Сюань не может относиться ко мне по-прежнему. Как бы он это ни скрывал. И я… Я расскажу тебе кое-что. Когда Небесный Император решил забрать тебя у У Сюаня, он обещал мне, что вскоре вернет тебя Сюй Фэну, к которому ты так стремилась. Ему было важно, лишь чтобы ты получила бессмертие по небесному пути, потому как демоны не перерождаются и уходят в Диюй… Он считал, что с Сюй Фэном ты слишком податлива, и в этом браке рискуешь потерять путь Дао и когда-либо столкнуться с Яньло-ваном. С этим Пэй И с улыбкой запрокинул голову в небо и прикрыл глаза. А в следующий миг ломаный луч ослепительного света ударил прямо в его подставленную грудь. С воплем Цзинь Ми ринулась к нему и присела рядом, с ужасом наблюдая, как черные крупинки с его тела развеивает ветер. Пэй схватил ее за руку, что было сил и прошептал окровавленными губами: - Скажи его величеству, что демоны исчезнут сами собой. А Темному Владыке скажи, что я вернул долг за воскрешение. Цзинь Ми в неверии качала растрепанной головой, но взгляд Пэя застыл, и дорожки дыма потекли в небо одна за другой. Совершенно опустошенная Цзинь Ми побрела по побережью мерцающей реки. Снова хотелось забыться, но в голове, будто жернова, вращались обрывки чужих речей. Майтрея говорил: «если вы хотите что-то изменить, вам придется зреть картину целиком. Для распития вина нужны четверо, для распития чая - трое, а персик бьют двое» Пэй И говорил: «Мне нравилась бойкая и рассудительная лавочница Цзинь Ми, которая отстаивала свое счастье, вместо того, чтобы прятать намерения». Лао Цзюнь говорил: «Откажись от одного – возьми другое». Носки сапог Цзинь Ми остановились у самой воды. Это «другое» так отвечало изначальному порядку вещей. Но должна ли она продолжать этот путь? Чжунли Цюань, вот, не видел продолжение одного пути естеством… Цзинь Ми всмотрелась в сияющие ветки уходящих молний и задумалась. Чтобы изменилось все, необходимо было изменить прошлое. Но в чем были первопричины? Она не могла изменить жизнь Жунь Юя, кого ущербная судьба с рождения готовила на трон. Не могла унять жажду обладания балованного судьбой Сюй Фэна. И побуждения своего сердца тоже. Она не могла просто так воссоединиться с Жунь Юем, не потревожив установившееся равновесие мира Шести Царств. Но и возвращаться к Сюй Фэну отчаянно не желала. Не только для себя, но и для того, чтобы когда-нибудь можно было уверить Жунь Юя в своих чувствах. Если, конечно, боги будут милостивы, и простят ему использование запретных техник, даруя перерождение. Майтрея советовал узреть целиком. Говорил, вино пьют четверо… И тут Цзинь Ми вдруг вспомнила, что лишь четверо всеобъемлющи. Как стороны света, как сезоны года… Кроме нее, Сюй Фэна и Жунь Юя, первопричиной всего также была и Суй Хэ. И ее влияние началось не с убийства отца и тети. А с ее зависти. А зависть - с одиночества. С обделенности искренней заботой. Не зная, выдастся ли еще возможность так свободно побродить по Царству Духов, Цзинь Ми шумно вдохнула и направилась искать Суй Хэ. Сколько времени прошло, пока она бродила, было неясно - в этом Царстве всегда царила глубокая ночь. Но когда однообразные скалы стали сливаться для ее взора и оставались под веками, даже при закрытых глазах, Цзинь Ми внезапно увидела пещеру, из которой виднелся свет танцующего пламени. Осторожно заглянув за уступ, Цзинь Ми увидела у костра сгорбленную худышку, лохматую, как перекати-поле. В изорванной грязной одежде едва можно было узнать черный свадебный наряд, а в испачканном лице - черты Суй Хэ. Над костром та держала шпильку с наколотой на нее крысой. Смрад паленой шерсти был невыносим, но самым жутким Цзинь Ми показалась груда самых разных костей в углу пещеры. Собрав в ладони ледяную звезду, Цзинь Ми осторожно шагнула внутрь. - Суй Хэ? Та метнула на незваную гостью хищный животный взгляд, но более не двинулась. - Ты? Значит, пришла-таки расправиться со мной?! - Я здесь не за этим, - шагнула Цзинь Ми ближе. - Я пришла заключить уговор. - Уговор? - расхохоталась Суй Хэ и осклабилась: - Совесть и долг дочери это позволяют?.. О, я в тебе не ошибалась. Как была лживой и беспринципной, так и осталась… С шумным вдохом Цзинь Ми осмотрелась, сердито поджала губы и сказала звонче, чем собиралась: - Суй Хэ, меня этим не заденешь. Я прожила уже вторую счастливую жизнь со своим отцом. - Лицо Суй Хэ вытянулось, глаза уподобились раздутым углям, а Цзинь Ми продолжила еще ровнее: - И если ты все еще мне завидуешь, я могу дать тебе возможность все изменить. Суй Хэ вскочила на ноги рывком. - Что можно изменить?! Пришла поглумиться, снова выставляя напоказ свое насквозь фальшивое благородство? Все силы Цзинь Ми ушли на то, чтобы не отпрянуть - закатить глаза сил не хватило. - Я предлагаю тебе желаемое. Ведь ты всегда хотела мою жизнь. - Хочешь, чтобы я тебя убила? - дико усмехнулась Суй Хэ. - Думаешь, я со своими нынешними силами буду бросаться на тебя, выставляя себя на посмешище? Цзинь Ми пристально посмотрела в костер. - Я предлагаю тебе занять мое место в мире. Ты получишь мое положение, мою внешность, любовь Сюй Фэна и брак с ним. И заботу моего отца. Можешь ли ты отказаться от самой себя ради этого? Рот падшей птичьей принцессы задергался, как у бешеной собаки, но во взгляде скользнуло что-то робкое, сродни страху загнанного зверя. Шипеть же она продолжала, будто змея: - Хочешь посмотреть как я снова все потеряю, даже получив желаемое? - Ты можешь использовать этот как возможность доказать обратное. Цзинь Ми отозвалась так холодно, что Суй Хэ на несколько мгновений застыла. - А что потребуешь взамен? - Тебе придется отказаться от своей личности и дать мне три Небесные Клятвы. Первую о том, что намеренно не причинишь вреда никому из моих близких. Вторую о том, что никогда никому не раскроешь, кто ты на самом деле, и намеренно не сделаешь ничего, чтобы подмену кто-то раскрыл. Третью о том, что если тебе случится говорить с Небесным Императором, ты передашь ему слова, которые я попрошу. На этот раз Суй Хэ раздумывала еще дольше. - Зачем тебе все это? - Это не должно тебя интересовать, - тут же отозвалась Цзинь Ми. - Ну так что, согласна? Кривая улыбка Суй Хэ исторгла истерический смешок. - Даже если я соглашусь, не представляю, как все это возможно осуществить. Мне не хватит духовных сил постоянно удерживать твой облик, да и Сюй Фэн наверняка однажды распознает меня. Выходит, ты просто пришла посмеяться надо мной? На разгорающееся в ее глазах пламя Цзинь Ми не обратила внимания. - Сюй Фэну нужна надежная жена с моей внешностью, а не мои душевные качества. А как ты умеешь притворяться милой и невинной, я уже видела… И даже если ты будешь иногда выплескивать на Феникса свою обиду - это будет на меня похоже. Что же касается смены облика, то я дам тебе съесть мою маскировочную заколку. - Съесть? Суй Хэ моргнула, как сова, но как ни странно, это был первый мимический жест, похожий на человеческий. Цзинь Ми кивнула. - Так магия заколки сплетется с твоей духовной сущностью, и не будет риска ее потерять. Птичьей принцессе все происходящее казалось сном, но даже если так, это все равно было лучше, чем сидеть тут, вечно глодая кости. Она задумалась всерьез: - А что если у меня будет от Сюй Фэна ребенок? - И что с того? - фыркнула Цзинь Ми. - И ты, и Сюй Фэн из одного птичьего племени, и стихии у вас сходные. Можно будет сказать, что ребенок просто целиком пошел в отца. Хотя… пожалуй я дам тебе лепесток своей истинной формы, чтобы ты передала его малышу. Я обещала Фениксу совместное будущее, и не стану нарушать свое слово. - Но как я незаметно передам ребенку твой лепесток? - напряглась Суй Хэ. Цзинь Ми напротив расслабленно отмахнулась: - Съешь его еще до зачатия. К тому же это придаст твоей ауре часть моей духовной стихии. Грибы Линчжи ты, конечно, вырастить не сможешь, но какие-нибудь простенькие одуванчики — наверняка. Суй Хэ долго обкусывала пересохшие губы, но в конце концов выпалила: - Ты знаешь хоть какой-то другой способ передавать духовную силу, кроме как скормить ее? Или за полвека осталась настолько невежественна? Пожирательница… Цзинь Ми закатила глаза. - Нечего жаловаться. Накормленные уста должны быть сладки. С этим она присела, и Суй Хэ, как в трансе, опустилась с другой стороны костра. - Ладно… Я согласна. Но если ты вздумаешь меня обмануть… Цзинь Ми не слушала, и Суй Хэ решила не продолжать, тем более что угрозы были пустыми, и оттого — жалкими. В считанные мгновения Цзинь Ми наколдовала маскировочную заколку из лозы, повертела ее в руках, скатывая до Пилюли, а отложив ее, принялась извлекать лепесток истинной формы. Глаза ее при этом были открыты, но казалось, Суй Хэ и не думала нападать - только уставилась завороженно над пламенем. Выдохнув со смешно надутыми щеками, Цзинь Ми отложила лепесток к Пилюле и спросила: - А кстати, как тебе удалось выжить в Царстве Духов с потерей духовных сил? Суй Хэ гордо фыркнула: - Съела напавшего на меня демона. - И кто после этого невежда-пожирательница… Обе почувствовали себя странно - вспомнилось далекое время, когда они были почти подругами. - Ну так что, - наконец, процедила Суй Хэ, - договорились, или это были речи пустоцвета? - Сначала дай клятвы, - мигом посерьезнела Цзинь Ми. Суй Хэ почувствовала себя очень глупо и очень тревожно. Но выпрямившись, подняла вверх три пальца и повторила все, что требовала обещать Цзинь Ми. Закончив, она дрогнула, но тут же через костер к ней перетели Пилюля и лепесток. Проглотив и то и другое, Суй Хэ нахмурилась: - Ты прожила в Царстве Смертных еще одну жизнь… Вы с Сюй Фэном уже заключили брак? - Нет, - хмыкнула Цзинь Ми. - Но не волнуйся, даже если в Царстве Духов будет свадьба, на Камень Нареченных не придется капать кровь. - Отчего ты так уверена? - встрепенулась Суй Хэ. Цзинь Ми криво улыбнулась, но передумала рассказывать той о перерубленной нити и о том, каково на деле доверие Сюй Фэна. - Тебе знать необязательно. И вот еще что, купи себе приличную одежду, прежде чем направишься в Град Пламени. С этим Цзинь Ми перебросила над костром жемчужину духовной силы, и вдруг задумалась: - Ах да… Еще передай Темному Владыке, что министра Пэя убила молния, и это - возвращение долга. Суй Хэ злорадно фыркнула: - Мы договаривались только на три клятвы. Я не собираюсь быть у тебя на побегушках. - Тогда я не стану избавлять тебя от следа водного заклятия, оставленного моим отцом, - буркнула Цзинь Ми. С раздраженным выдохом Суй Хэ дала и четвертую клятву, и Цзинь Ми перекрыла шрам на ее ухе заклинанием стихии дерева. Суй Хэ вдруг почувствовала прилив духовных сил, всмотрелась в свою руку и забыла как дышать. Ненавистные пухлые пальцы теперь подчинялись ее воле, и она ощупала ими округлившиеся щеки. Успокоившись мыслью, что так она хотя бы получит Сюй Фэна, она процедила тверже: - Так что за слова мне надо передать твоему изворотливому и постылому жениху? А то у меня самой есть что сказать Небесному Императору… - Скажи ему… «Ищи персики после цветения, проживи жизнь легко и свободно». И не говори ему слов прощания. Суй Хэ прыснула смешком. - И впрямь у тебя стоит поучиться тому, как уничтожать, не применяя сил. Цзинь Ми приподняла брови с притворной надменностью. И Жунь Юй может понять это, как издевку… Но что уж. Оставалось надеяться лишь на его проницательность.