Легенда о просветлении

Покинув пещеру, Цзинь Ми устремилась в Царство Смертных, запоздало порадовавшись своей прозорливости - лучше было держать Суй Хэ неосведомленной недавними делами. И вообще, пускай выкручивается сама, если что-то пойдет не так. Император У Сюань как раз готовился ко сну и был в покоях в одиночестве, когда она появилась в его комнате. Лицо его перекосило от гнева: - Ты! Злосчастная демоница! Как смеешь являться сюда, после всего что натворила?! Цзинь Ми хотела было ответить гневно, но с другой стороны, если бы не его величество Сюань, она бы сейчас изводилась в браке с Фениксом, не понимая себя, не зная Жунь Юя. И любви, какой бы обреченной эта любовь ни была. Да и сам Жунь Юй вряд ли отказался бы от пережитого, если бы имел выбор. Посему Цзинь Ми лишь сообщила о смерти Пэя и передала его предсмертные слова, а после сразу исчезла, оставляя императора бледным и застывшим, как хрупкий известняк. Переводя дух на облаке, Цзинь Ми направилась в Небесное Царство. Если она не может утешить Жунь Юя, то хотя бы разделит его горести. К ее удивлению, проникнуть в Небесное Царство невидимой оказалось легко. И кажется, видимой было бы тоже. Здесь царило запустение, и хотя это не походило на стратегию «пустого города», Цзинь Ми и впрямь ощутила в груди подсасывающую тревогу. Стараясь не бередить по дороге туман, она пробралась ко Дворцу Небесных Сфер. Утро здесь казалось особенно холодным. Траву приминали тяжелые капли росы, а лучи солнца были еще так низко, что кое-где даже блестел иней. Куан Лу нигде не было видно, слуг тоже. Зверь сновидений спал под сосной, поджав к себе ноги. Судя по рогам, спать он лег голодным. На крыльце Цзинь Ми застыла и в нерешительности вцепилась в запотевший рог статуи оленя. Барьера вокруг Дворца Небесных Сфер не было, и это ее больше встревожило, чем успокоило. Дверь была немного приоткрытой, и чтобы не создавать шум, Цзинь Ми решила пробраться в покои императора светлячком. Обозрев все с высоты светлячиного полета, она едва не потеряла наколдованный облик. Стол у восточного окна был перевернут, вазы разбиты, а занавески разорваны и скручены, будто их разметал ураган. Жунь Юй стоял у лунного стеллажа и расставлял разбросанные книги. Его отражение в треснувшем зеркале Цзинь Ми ужаснуло. В противовес выверенным движениям рук лицо напоминало фарфоровую маску опереточного злодея - застывшую с вычурно гневными бровями и суровой нитью рта. Веки были густо окантованы красной дымкой, а вместо глаз чернели провалы. Закончив с книгами, Жунь Юй без применения духовных сил поставил на место стол и принялся снимать занавесы. Двигался он так медленно, будто воздух был гуще воды и масла. Цзинь Ми вдруг поняла, почему никого не увидела у дворца. Подданным Небес не следовало видеть императора таким. Когда с занавесами было покончено, Жунь Юй присел у разбитой вазы. Низ ее остался цел, и его взор устремился в пустоту. Подхватив оставшееся, он встал и подошел к копне изодранных занавесок и груде сломанной мебели. И застыл, не решаясь отбросить вазу к прочему — только ладонь сжалась на сколе и под ней потянулся кровавый след. Светлячиные крылья вдруг ослабли, и Цзинь Ми просела в полете. Пришлось приземлиться на балдахин. Наконец, запачканная ваза была аккуратно уложена к остальному хламу. Так, медленно и методично в покоях императора воцарялся порядок. Осталось лишь разбитое зеркало, и Жунь Юй подошел к нему в последнюю очередь. Всего на миг бронза отразила презрительное и жутковатое подергивание губ, и Цзинь Ми даже засомневалась - не обман ли то светлячиных глаз. Когда изломанное было собрано одной грудой, Жунь Юй махнул рукавом, и духовный свет развеял все разом в прах. А после — застыл посреди пустой комнаты, сгорбленный, угловатый и пустотелый, будто остов для развешивания одеяний. Цзинь Ми замерла. Если Жунь Юй относился так к вещам и к себе, то каким он станет с подданными? Что если его утрата обернется не мудростью правителя, как полагал Майтрея, а тяготящей, а то и ненавидимой, обязанностью? Не успела Цзинь Ми задуматься, как за дверями послышался голос Куан Лу: - Ваше величество! Вы велели доложить, когда я закончу со звездами. Цзинь Ми сперва не поверила своим глазам - спина Жунь Юя выпрямилась, голова гибко поднялась, как у ужа над водой, а рот стал ничего не выражающим штрихом. Не дожидаясь, пока Куан Лу осмелится заглянуть внутрь, Жунь Юй широким шагом направился к дверям. Цзинь Ми устремилась вслед и успела выскользнуть наружу в последний момент. - Спасибо, Куан Лу. От тепла в едва заметной улыбке Жунь Юя у Цзинь Ми были смешанные чувства. С одной стороны стоило радоваться, что Небесный Император действительно способен поддерживать гармонию, с другой — будь наоборот, у нее появился бы оправданный повод все изменить. Светлячок спешно пристроился на золоченой статуе оленя, чтобы видеть лица. - Ваше величество, - пряча взор, продолжила Куан Лу, - вчера я осмелилась самовольно отменить церемонию вознесения для бессмертной Цзинь Ми… - Темной Владычицы, - поправил Жунь Юй с небольшим промедлением. Благодушие подернуло его черты легче движения тумана, но глаза остались пусты. - Не думаю, что Царство Духов, или сама Цзинь Ми выкажет Небесам свое недовольство по этому поводу. Подготовь указ о заочном присвоении ей ранга. - Взгляд его вдруг потеплел: - Повелительница Полнолуния, я благодарен тебе за то, что вчера ты разделила мое бремя, однако впредь не позволяй мне пренебрегать своими обязанностями. Вне зависимости от того, насколько обеспокоенным я тебе представляюсь. Губы Куан Лу дрогнули не заметнее падения росинки. - Ваше величество… Я должна сказать, что советники со вчерашнего дня погружены в волнения вашими речами. Все задаются вопросом, будут ли разорваны соглашения между Царством Смертных и Небесами. И еще… Возможно, вам еще не доложили, но вчера в Царстве Духов Небесная Кара постигла министра Пэя. Жунь Юй поджал губы, устремив взор вдаль. - Я говорил императору Сюаню лишь о невмешательстве Небес в недопонимания между смертными и демонами. О защите жизни и благоденствия смертных речи не шло. И еще… если на Небеса прибудет император Сюань, без промедления проводи его ко мне. С этим Жунь Юй ушел на собрание небожителей, оставив Повелительницу Полнолуния стоять в недоумении. Цзинь Ми взмыла за ним с заминкой, и добравшись до Верхнего Дворца, растерялась от величия и строгости атмосферы: советники и сам император сидели с осанками крепче копий, а в тишине можно было услышать даже падение иголки - не то что голос обратившегося. Из лиц, знакомых Цзинь Ми, присутствовали только Юань Цзы, Повелители Грома и Молнии, и Владыка Лао. Опасаясь, что ее жужжание услышат, Цзинь Ми устроилась на пике входных врат. - Ваше величество, - обратился кто-то из середины зала, - не следует ли вам распорядиться о наказании императору смертных за вероломство? Темный Владыка вернулся в Царство Духов, и теперь Небесное Царство не может выглядеть снисходительным. - Правосудие вершится не для наказания преступившего, и не для удовлетворения негодования тех, чьи права попраны. И не для демонстрации силы. А прежде всего для упреждения дальнейшего беззакония. Кроме того, У Сюань-ди уже получил воздаяние за содеянное. Давление будет излишним. Что же касается влияния Небес, то выгоднее казаться снисходительным, имея силу, чем из опасений лишний раз демонстрировать свои возможности. Принцесса Лю Ин только недавно объединила племена злых духов, и по итогам последних событий демоны теперь будут у смертных не в чести. Это немало нарушит их благоденствие и уклад. И ко всему, маловероятно, что Темный Владыка останется там главенствовать… Чем действительно стоит озаботиться сейчас, так это процветанием вновь обнаруженного острова Пэнлай, и вознесением просветленных с Кунь Лунь. Тишина царила в павильоне недолго: - Ваше величество мудр, и Небеса продолжают процветать, - отозвался советник в глубине зала. - Но хотя Небеса сейчас не нуждаются в союзах, задумывается ли его величество о том, чтобы воспитать достойного наследника? Цзинь Ми невольно встопорщила крылышки и тут же опустила. Лицо Жунь Юя посерело, бусины мянгуани застыли, но спустя мгновение уголки его губ дрогнули: - Генерал Ли Цзин, вы уже задавали этот вопрос прежде, и мой ответ останется прежним. - Но престол Небес не потерпит пустоты! Прежде чем Небесный Император заговорил, с поклоном отозвался Владыка Лао: - Если Дао вмещает пустоту, то и небесный престол сможет. Цзинь Ми не знала, хочет ли она обнять это старика, или одернуть. Не успел Жунь Юй произнести и слова, Ли Цзин вскочил со своего места: - И тем не менее, почтенный Тайшан Лао Цзюнь при первой угрозе этой пустоты предложил возвести на трон Небес падшего второго принца, вместо смирения с течением Дао! В зале повисла такая тишина, что слышалось движение облаков, объявших колонны. Жунь Юй кинул взгляд на вазу на столе, и произнес сдержанным тоном: - Владыка Лао всегда был искренен в своих побуждениях. И пользу от наличия мы получаем благодаря пустоте. Сейчас пустоты нет, и потому я желаю знать, не связана ли настойчивость генерала Ли Цзина с наличием… а точнее, с появлением собственного наследника, не по годам талантливого и сильного Нечжа? Генерал побелел, но даже сесть побоялся. Взгляды советников пересеклись быстрее нитей в ткацком станке. Жунь Юй неспешно продолжил: - Я понимаю, что познав радости отцовства, вы желаете того же благоположения всем. Однако можете ли вы настаивать, чтобы я предложил Небесам преемника, когда сами боитесь сделать то же? В эпоху мира и процветания нет нужды бояться пустоты на троне. Она сменится достойным правителем сама по себе. Но если вы, генерал Ли Цзин, так обеспокоены престолонаследием, то усилия вам следует приложить не здесь, а в своем доме, осененном радостью. В зале послышались шепотки и вязи мысленных разговоров: одна половина советников решила, что император намекал сделать наследником Нечжа, другая - что император советовал генералу Ли заняться своими делами, вместо того, чтобы вмешиваться в вопрос о наследовании. Сам же генерал выглядел так, будто его спустили и подняли через Колесо Судьбы и Кармы несколько раз. Глядя на него, Цзинь Ми подумала, что тот, как, пожалуй, и все небожители здесь, теперь надолго оставит свои вопросы о преемнике. Это было печально - как для Жунь Юя лично, так и для Небесного Императора. Однако где-то в самой сердцевине истинной формы Цзинь Ми таяла от проявлений драконьей верности. Спустя несколько витков облаков по колоннам, со своего места поднялся По Цзюнь: - Ваше величество, какими бы ни были сейчас отношения Царства Духов и Небес, нам следует оставлять больше стражей подле врат четырех сторон света. Жунь Юй незаметно вздохнул, глядя в небо за порогом Верхнего Дворца. Себе он мог признаться, что не желал усиливать охрану, втайне надеясь, что Цзинь Ми вопреки всему однажды захочет взглянуть на его обитель. Явно или тайно… Даже чтобы просто посмеяться над плодами его стараний или пожалеть его… Самые прозорливые подданные могли это подозревать, самые мудрые - негодовать этому, и потому он ответствовал: - Это разумно, генерал По Цзюнь. Как бы я ни желал сделать Небеса открытыми, быть предусмотрительными лучше, чем разбираться с последствиями. - А что насчет дерева Цзяньму? - нахмурился По Цзюнь. - Его ветви ведь ведут в самый центр Небесного Царства. - Ветви Цзяньму давно обломаны, и искать путь на Небеса оттуда - что блуждать в тумане. Цветочное Царство восстанавливать их не станет, так что надсмотр за равниной Дугуан ни к чему. Цзинь Ми недовольно прожужжала со своего места. Теперь использовать удобные пути через Врата для нее было рискованно обнаружением. Видимо, придется ей отрастить ветви Цзянму. Убедившись, что Жунь Юй терпит очередное лишение стоически, Цзинь Ми решила спуститься в Царство Духов, дабы проверить, насколько надежно удалось изменить прошлое Суй Хэ и вместе с ним — прошлое Феникса. Но там оказалось, что новосозданная чета предпочла жить в Царстве Смертных. Это Цзинь Ми порадовало - учитывая разницу в течении времени на Небесах и в Поднебесной, можно было понаблюдать за всем дольше, не переживая, что потеряется много времени, которое она хотела провести рядом с Жунь Юем. И уже в первый месяц Цзинь Ми обнаружила, что ее усилия дали нужные плоды. Феникс не распознал Суй Хэ под ее личиной и полностью наслаждался браком. Теперь на его лице ежедневно сияла лучезарная улыбка, пожалуй, даже более широкая, чем когда он был рядом с ней самой. С Суй Хэ же вышло… сложнее. Поначалу та не хотела смотреть в зеркало и тихо негодовала тому, что Феникс решил покинуть Царство Духов, где был Владыкой. Ее раздражало, когда Дан Чжу и демоны-посыльные называли ее лишь «женой Владыки». Раздражало жить в хижине на отшибе гор. Раздражал простой быт. Но на все свое недовольство она встречала не увещевания или понимание мужа, а усмешки, упреки, глухоту или безотлагательные практики совершенствования. Последнее Суй Хэ успокаивало, но ненадолго. Слишком уж трудно было понимать на пике удовольствия, что Феникс видит не ее. Особенно, когда тот в порыве страсти шептал не ее имя. Также Сюй Фэн не настаивал на том, чтобы жена показывала в такие моменты свою истинную форму, и Суй Хэ не знала, рада она этому или нет. Павшая принцесса птиц немного расслабилась лишь после того, как Феникс однажды заметил, что в прошлом она была куда худшей женой. Суй Хэ эти слова умиротворили, а Феникс, заметив это, стал повторять их в самых разных вариациях. «Моя жена снова похорошела». «Моя жена сильно поумнела». «И раз уж я не могу любить сильнее, то буду любить чаще». Цзинь Ми этому смешливо закатывала глаза. Может, для кого-то счастье и впрямь в слепоте. Но что ее действительно удивило - так это встреча Суй Хэ с ее отцом. Цзинь Ми к тому дню изготовилась к битве, и стояла невидимкой в комнате отца, сжимая кулаки. Однако когда Суй Хэ вошла и была заключена господином Цзинем в объятия с тихим «дочка, я так рад тебя видеть» Цзинь Ми не поверила глазам. Напряженные черты Суй Хэ жалобно дернулись, взгляд стал робким и повлажнел, и она крепко зажмурилась. Судорожная готовность ее рук сменилась объятием, и в конце концов фальшивая дочь вцепилась в чужого отца так, будто намеревалась его никогда не отпускать. Господин Цзинь даже заподозрил, что Феникс обращается с его дочерью недостаточно хорошо, и молодоженам пришлось убеждать его в обратном. А первые ночи в комнате Цзинь Ми Суй Хэ тихо плакала в темноте. Цзинь Ми этому недоумевала, но вмешиваться не решилась, да и вскоре птичья принцесса успокоилась настолько, что начала пробовать на «вражьем отце» капризы. Цзинь Линь им привычно потакал, и вскоре вместо слез по ночам на лице Суй Хэ появилась счастливая улыбка. Цзинь Ми же с удивлением отмечала, что самозванка порой вела себя куда послушнее и почтительнее, чем она сама. Из поместья Цзинь Суй Хэ уезжала весьма неохотно - только уговоры Феникса помогли. Цзинь Ми же все это поражало. Но лишь до тех пор, пока она не вспомнила, что большую часть жизни птичья принцесса тоже была сиротой. А со временем Суй Хэ все же привыкла к новому лицу и имени - видимо, сказалось понимание, что теперь они принадлежат не бывшей сопернице, а ей самой, и с каждым днем все больше. Трудности возникли только тогда, когда Феникс захотел сына. Суй Хэ ворчала - она еще не насладилась любовью отца и мужа настолько, чтобы с кем-то ей делиться, да и переживала о том, каким родится ребенок, несмотря на успокаивающие доводы, что приводила в пещере Цзинь Ми. Впрочем, и в этом настойчивость Феникса смела все преграды. Так что полюбовавшись на белую цаплю Сяо Лу, Цзинь Ми с чистым от тревог сердцем решила вернуться на Небеса. Для этого ей пришлось снова найти равнину Дугуан и отрастить ветви Цзянму до самых облаков, благо в этот раз на верхушке не было свидетелей ее проделкам. Да и в общем-то это было ей выгодно: так путь наверх станет числиться землями Цветочного Царства, и разрушать его или контролировать Небесный Император не решится. За время, что Цзинь Ми провела в Царстве Смертных и подле Цзянму, на Небесах прошло меньше пары шиченей, и когда она опустилась в сад Дворца Небесных Сфер там едва наступил полдень. Жунь Юя нигде не было видно, и ей пришлось бродить под ивой в невидимости, пока солнце не покинуло зенит. Это было затратно для духовных сил, но зато не было жарко. По приходу к озеру Небесный Император сел за трапезу. Служанка, подающая блюда с улыбкой предложила: - Ваше величество, сегодня на кухне приготовили очень вкусные рыбьи хвосты. Форель передали аж с острова Пэнлай. Велите подать? Жунь Юй застыл так, что служанка уставилась на него в недоумении и тревоге. В свою очередь, Цзинь Ми поджала губы. Чуть тряхнув головой, Небесный Император посмотрел на служанку с какой-то уязвимостью. - Не стоит. Этого достаточно. Ел он чинно и аккуратно, хотя и не глядел в тарелку. И даже когда опустил печенье в соевый соус, прожевал не поморщившись. Увидев это, Цзинь Ми сникла. Дело было вовсе не в столовом этикете или странностях вкуса. Когда посуда на столе исчезла, с поклоном подошла Куан Лу: - Ваше величество, вернулся гонец, которого вы отправляли в Цветочное Царство. Глаза Цзинь Ми распахнулись, а рука Жунь Юя стиснула колено. На затянувшееся молчание Повелительницы Полнолуния, он спросил: - И каков же ответ? Куан Лу сжала ханьфу у бедер. - Цветочные главы не прислали ответ. Прочитав ваше послание, они лишь выразили свое недовольство. Глаза Жунь Юя поднялись, как пара черных солнц. - Каким именно образом? - Цветочные Главы ответствовали, что со стороны Вашего величества было нелепо предполагать, что оживление Цзянму — дело их рук. После они добавили, что если своим вопросом вы намекали, будто Цветочное Царство каким-либо образом заинтересовано в налаживании союза с Небесами, то они считают подобное недопустимо дерзким с вашей стороны. Цзинь Ми уставилась в траву. Даже страх быть пойманной с поличным на подсматривании забылся. Как жаль. Ее недальновидная выходка снова выставила Жунь Юя в дурном свете… Небесный Император поджал губы с немым смирением. - Я понял. Но уточнить стоило. Так Цветочные Главы по крайней мере будут не вправе подозревать, будто Небеса решили вторгнуться в их вотчину. - С застывшим взглядом он добавил: - И все же любопытно, какой заклинатель стихии Дерева посмел прикоснуться к святыне Цветочного Царства и без договоренности открыл путь на Небеса? Куан Лу закусила губу: - Ваше величество, я взяла на себя смелость расспросить По Цзюня о сегодняшних визитерах, прибывших мимо Четырех Врат. - И? Цзинь Ми показалось, что это «и» озвучено самой натянутой струной циня. - Прибывших двое, но оба — заклинатели Металла. - Спасибо, Куан Лу. Можешь быть свободна, - ушло в туман тишиной порванной струны. После ее ухода Небесный Император встал и застыл подле ивы под порывами ветра. Ветви качались все размашистей, шелест нарастал, сливаясь в единую тревожную песнь. Наконец, заложенный за спину кулак сжался, как камень, и Жунь Юй быстро зашагал во Дворец Небесных Сфер. Цзинь Ми от его неожиданного ускользания аж вздрогнула — ну точно, что рыба, вырвавшаяся из сетей! И побежала вслед. В императорских покоях она застыла: Жунь Юй выверенными пассами явил на полке лунного стеллажа небольшое Духовное Зеркало, и на его рябой поверхности отразилась хижина в Царстве Смертных. Суй Хэ в облике Цзинь Ми сидела на полу и тянула руки к ребенку, который на качающихся ножках делал свои первые шаги. За ее спиной стоял Феникс и широко улыбался. - Мы не покидали гор почти два года, и ты не отходила от Тан Юэ ни на шаг. Может, пора куда-то слетать? - Тан Юэ еще маленький! И куда это ты вознамерился лететь? Что, муж и жена — птицы из одного леса, придет время — разлетятся? Феникс мягко рассмеялся. - Это ты все больше походишь на наседку. Жунь Юй поднял ладонь, и Зеркало исчезло. Сколько бы раз судьба не подносила ему наживку, он так и не смог запомнить, что под ней всегда крючок. Несколько вдохов он стоял с закрытыми глазами, а после вышел наружу и устроился читать доклады под сосной, давно прекратившей тянуться ввысь. Цзинь Ми устроилась наблюдать сверху на ветке. Как оказалось, писали Небесному Императору обо всем что придется. Чиновники — о доходах и расходах, По Цзюнь — о ситуации на границах, Владыка Лао — о новых просветлевших, Цзывей — о процветании Пэнлай. Бессмертные рангом пониже просили дать имена их детям, благословить начинания. Цзинь Ми на миг удивилась, что за двадцать докладов не встретилось ни одной жалобы, и подумала, что небожители просто боятся обращаться к Небесному Императору. Однако, когда увидела последнюю гармонику, поняла, что ошибалась: неизвестный ей бессмертный возмущался, что никто не сообщил ему о возрождении Цзяньму, иначе бы он не возвращался на Небеса в обход через западные Врата. Цзинь Ми едва не выдала себя смешком: не думала она, что к императору можно было нынче воззвать по такому пустячному поводу. Со стороны Жунь Юя на этот счет не было даже улыбки. И на ее взгляд, читал и отвечал он слишком медленно, будто растягивал занятие. Едва последний доклад был отложен, к столику под сосной подошла Куан Лу. Забрав гармоники на поднос, она выпрямилась: - Ваше величество, прибыл император У Сюань. Он ожидает у ворот. Жунь Юй кивнул, а Цзинь Ми прильнула к ветке, чтобы было удобнее подслушивать. У Сюань подошел, нервно озираясь по сторонам. Дергаными движениями в своих золотистых одеждах он напоминал Цзинь Ми солнечный зайчик, несмотря на бледное осунувшееся лицо. Жунь Юй указал на табурет, и едва У Сюань присел напротив, на столе появился чайный набор. - Если вы хотите побеседовать со мной о соглашениях между нашими Царствами, то это излишне. Небеса более не станут вмешиваться в вопросы правосудия на ваших землях, а Небесные Стражи будут лишь отвечать на молитвы смертных. В остальном порядок останется прежним. У Сюань поправил на коленях ханьфу, и помедлив, произнес: - Я здесь не за этим. Я лишь хочу знать, почему министра Пэя настигла Небесная Кара. Взгляд Жунь Юя переплыл к его лицу не быстрее лодки в тумане. - Полагаете, в этом была какая-то несправедливость? - Нет, - вяло помотал головой У Сюань. - Мне просто нужно знать… - Небеса не разглашают полученных клятв, - спокойно произнес Жунь Юй и поставил перед ним чашку. Струя кипятка приковала взор обоих на долгое мгновение. Уставившись в янтарную чайную гладь, У Сюань вздохнул: - Вы разумеется, подумали, будто меня интересует лишь то, выдал ли министр Пэй кому-то мою тайну. - Напротив, - безрадостно хмыкнул Жунь Юй. Стиснув зубы, У Сюань опустошил чашку, почти наполовину прикрыв лицо рукавом. Донышко звонко щелкнуло по столу. - А я лишь хочу избавиться от вины, что преследует меня каждый проклятый день… - Отчего вам винить себя? Приподнятую бровь У Сюань заметил мимолетно - взгляд его ушел в туманный сад. - Я боюсь, что причиной смерти министра Пэя стала клятва о неразглашении моей тайны. Я требовал от него верности, тогда как сам отстранился, едва тот стал демоном. Я не принял его изменившимся, не нашел для него места ни в своем царстве, ни в своем сердце… Да и демоном Пэй И стал оттого, что я хотел удержать его рядом, не озаботившись устроить все надежным образом. И возможно, на него надавили в Царстве Духов и вынудили открыть мой секрет. Темный Владыка, в конце концов, весьма злопамятен… Хотя последние слова Пэя, что передала мне Темная Владычица Цзинь Ми, были утешительны, я до сих пор не могу себе этого простить. - Тогда разве важно, какую клятву нарушил Пэй И, если вы чувствуете вину за то, что тот оказался в Царстве Духов? - искоса посмотрел на него Жунь Юй. - Для меня имеет. Я могу принять свои ошибки, если они допущены из чувства привязанности или благих намерений, но не приемлю их, если всему виной требования, которые я возложил на подданного из-за своего недоверия. Жунь Юй длинно вздохнул. - Я не могу разглашать Небесные Клятвы, но могу узнать у Повелительницы Молнии, какую из них нарушил министр Пэй. У Сюань кивнул, и пока оба ждали свитка, Жунь Юй запретил себе задумываться о его содержании. Ведь если Цзинь Ми узнала от Пэя, что он забрал ее у Сюань-ди исключительно ради просветления, выходило, что она сочла это неважным. Или ложью. Или тем, чем можно пренебречь ради возвращения к Сюй Фэну. Поднесенный свиток Небесный Император читал долго, а свернув его, ненадолго застыл, и произнес: - Нарушение клятвы не имеет к вам отношения, император Сюань. На лице того не дрогнул и волосок. В свою очередь Цзинь Ми на своей ветке возмутилась: как это не имеет отношения?! Не будь У Сюань так враждебен к демонам, Жунь Юю не пришлось бы скрывать от того свои намерения и успокаивать Пэя тайком, чтобы избежать конфликтов. Внезапно Цзинь Ми осеклась в своих мыслях. Жунь Юй не стал говорить об этом У Сюаню, чтобы тот не чувствовал вины. Ведь Небесный Император знал подобное по себе. С щемящим чувством в груди она посмотрела в его непроницаемое лицо. Как много Жунь Юй делал незаметно. Не прося награды, лишь кротко спрашивая об обещанном… Жунь Юй наполнил для застывшего У Сюаня чашечку. - Если бы министр Пэй вас предал, было бы легче? - Конечно нет, - вздохнул У Сюань. - Это я предал друга тем, что отстранился, когда тот стал демоном. Что не сумев отпустить его, допустил подобное. Пожертвовал им, одержимо увлекшись своей борьбой. Быть может, если бы я проявил к его душевным терзаниям больше внимания, он больше ценил бы свою жизнь и был более осторожен. Жунь Юй кивнул и сделал маленький глоток. - Каждый сам волен решать о ценности своей жизни. Но я понимаю, что вас это не утешит. Цзинь Ми на своей ветке застыла, вцепившись в кору. Похоже, Жунь Юй снова уверился, что ей не было дела до его праведности. Что она снова верит лишь в то, что позволяло бы ей сбежать к Фениксу. Но это не меняло его чувств. Цзинь Ми уткнулась лбом в костяшки кисти, а снизу услышала глухой голос императора Сюаня: - Полагаете, министр Пэй попал в Диюй? - Наверняка, - вздохнул Жунь Юй. У Сюань прикрыл глаза и покачал головой. - А я даже не сжег для него ритуальных денег… - Насколько я помню, он и так был бы против на этот счет. Хотя не думаю, что Диюй настолько ужасен для праведников, как считается. - Почему вы так думаете? - Если Диюй до сих пор существует, значит, уклад там устойчивый. И по меньшей мере Бодхисаттве Гуанинь удалось его покинуть. У Сюань снова вздохнул. - Когда-то я думал, что достигнув бессмертия, обрету силу и покой. А в итоге обрел лишь проклятие одиночества. - Мертвых не вернуть, но живые еще здесь, - бесстрастно заметил Жунь Юй. - Вспомните, когда-то сам министр Пэй настоял, чтобы вы заняли трон и позаботились о благоденствии для своего народа. - Удается ли найти в этом утешение? — спросил У Сюань больше риторически. Цзинь Ми замерла, навострив слух, а Жунь Юй отозвался так, будто выловил ответ из воздуха, как пролетающего мимо светлячка: - Сердце императора пустует, чтобы вмещать сердца всех подданных. Немного помолчав, У Сюань сделал еще глоток чая. - Министр Пэй был моложе меня, но кажется, он всегда был моим учителем. - Живость ума прежде всего, - криво улыбнулся Жунь Юй. - А все что живо, молодо и гибко. И незамутнено множеством чужих воззрений, вместо познания естества. У Сюань рассеянно покачал пустую чашечку в руках, и Жунь Юй поспешил ее наполнить. - Но мне интересно, как вы достигли бессмертия? - После вашего отказа исцелить министра Пэя я поднялся на вершину Кунь Лунь в надежде попросить помощи у других небожителей. Хотя если бы я не встретил там госпожу Цзинь Ми то, наверное, сам умер бы еще до того, как обрел духовную силу. Жунь Юй застыл, и Цзинь Ми мгновенно поняла ход его мыслей. Очевидно, тот заключил, что у нее были причины предполагать, что договоренность между ним и Сюань-ди могла быть утрачена. А значит, она либо вновь отвергла допущения о его праведности, либо не сочла нужным размышлять, а то и вовсе отбросила всякое к нему доверие, лишь бы вернуться к Фениксу. - И как вам удается отрешиться от потери? Вопрос У Сюаня заставил Жунь Юя незаметно вздрогнуть под одеждой. - Отрешиться? - Жунь Юй перевел на него взор и ненадолго замолк. - Попытки отрешиться приводят к признанию потери. И напротив, погружение в потерю равно признанию наличия в прошлом. Это утешает. Заставляет вспомнить о временах, когда нам, быть может, что-то еще принадлежало. - И верно, - вздохнул У Сюань и поднялся. - Что ж, мне следует вернуться. В Царстве Смертных я отсутствую уже две недели. Жунь Юй кивнул не глядя. Уплывающий к туману пар из его чашки незаметно превращал ее в подобие водяных часов, пошедших вспять. В своем саду Небесный Император бродил до самых сумерек, а Цзинь Ми невидимо следовала за ним, иногда неловко сбиваясь с шага, когда тот внезапно поворачивал. Доска вэйци появлялась на столике дважды, но Жунь Юй лишь брал горсть черных камешков, по одному пересыпал их обратно в чашу и смахивал доску. Цзинь Ми тянуло с ним поговорить, но каждый раз она в последний момент заставляла себя прикрыть рот. С первыми звездами под иву прибежал зверь сновидений, и ей пришлось еще тщательнее скрыть свою ауру: небесные звери наверняка имели куда более острое чутье, чем небожители. С писком бессмертный олень потянул хозяина за край рукава к покоям, и уже у дверей тот вытащил ткань из его зубов. Тогда упрямый зверь попытался протиснуться внутрь, но Жунь Юй не позволил, мягко потрепав его по холке: - Не капризничай, зверь. Мои сны все равно слишком горькие или слишком сладкие. Цзинь Ми про себя грустно хмыкнула: в прошлом она в чем-то была права относительно вкуса снов, и видимо, потому Повелитель Ночей не счел ее слова глупостью. Пока Жунь Юй выставлял барьер вокруг дворца, она проскользнула в покои. Если ей нельзя воссоединиться с императором в этой жизни, то следовало найти тому иные место, время, или реальность. И решение было очевидным. Затворив двери, Жунь Юй бегло осмотрелся, отошел к вешалке и принялся переодеваться ко сну. Цзинь Ми спешно отвернулась, пораженная подобной откровенностью, однако тут же заметила, что ширмы в покоях Небесного Императора и не было. И впрямь, кого стыдиться в одиночестве? Пока позади слышались тканные шорохи, ее разум застопорился на этой мысли. И она сама, и Жунь Юй долго жили вдали от толчеи людей, их желаний, слов и взглядов. Их собственные понятия о добре и зле строились больше по опыту наблюдений за миром, нежели под влиянием окружения. Грубые и неотесанные, прямо как и наставлял Владыка Лао. На это мысленное замечание Цзинь Ми сдержала смешок, но тут свечи везде погасли, и она решилась обернуться. Картина перед ней предстала печальная: Жунь Юй укрылся одеялом под самое горло, и лежал под ним прямее, чем смертный покойник. Цзинь Ми на цыпочках подобралась ближе, прислушалась к его дыханию, и едва оно стало ровным, стянула сапоги и забралась на топчан, принимая зримый облик. Но не успела она и одеяла откинуть, как Жунь Юй резко присел и легко схватил ее за плечи. Не ощутив под ладонями сопротивления и крепких мышц, он отпрянул и мановением кисти зажег ближайший канделябр. - Цз… Темная Владычица? Цзинь Ми спешно подумала, что если уж выставлять все за сон, то делать это надо на совесть — с красочной нереальностью, нелогичностью, и учетом видений самого Жунь Юя в прошлом. Так она надула губы под стать виноградине, только выбравшейся из Водного Зеркала: - Какая еще Темная Владычица?! Демоненком и демоницей меня уже звали, но Темной Владычицей - это уже перебор! Или мне считать это повышением ранга? - Но… - Жунь Юй нахмурился, чуть отстранившись, и плечи его опустились. - Ах верно, это всего лишь сон… Как жаль, что ты — лишь иллюзия. - Почему это я — иллюзия?! - подбоченилась Цзинь Ми, но тут же почесала голову. - Хотя да, наверное, иллюзия именно так бы и сказала, и ни за что не призналась бы… Вот ущипни себя, вдруг проснешься. Жунь Юй с грустью потянулся к предплечью, и Цзинь Ми тут же шлепнула его по руке: - А ты что, хочешь проснуться? Едва помолвку со мной подписал и пообещал парное совершенствование, как сразу на попятную? Зажмурившись, Жунь Юй коротко тряхнул головой, и она добавила с нарочитой обидой: - А я вот еще думала, что мы всегда будем вместе!.. И вообще, почему сразу списывать все на сон? Может, я — коварный убийца, подосланный к императору под личиной невесты. Какой же ты совершенномудрый, если сперва это не проверил? С этим Цзинь Ми подняла руку Жунь Юя, и тот все еще силясь опомниться от грез, сотворил заклинания сброса ложного облика. Ничего не изменилось, и все еще в сомнениях, Жунь Юй спросил: - Цзинь Ми, какой сейчас год? - Я в ваших императорских летосчислениях не разбираюсь! - буркнула та в ответ и скрестила руки. - У смертных, кажется, восьмой год правления У Сюань-ди, а здесь, вроде, восемьдесят первый год правления Юй-ди. Или наоборот. Да и какая разница? - Состроив обиженную мордашку, она потрясла его за рукав: - Рыбешка, ты мне обещал любовь день за днем, месяц за месяцем и год за годом! И десять тысяч лет духовных сил! Глядя на Цзинь Ми, исторгающую одну нелепицу за другой, Жунь Юй совсем опешил, и она ухватила его за запястье: - Пульс вроде ровный, и ты не болен. А лицо румяное и напряженное, как будто все еще проснуться пытаешься. Неужели ты не знаешь, что проснуться по собственному желанию не выйдет? - Я не знаю, хочу ли я просыпаться вообще. Но знаю, что по пробуждению может быть еще хуже, если я поддамся сейчас желанию представить все реальным. - А почему не считать сон реальностью? Даже Чжуанцзы не разобрался, мудрец ли он, который был во сне бабочкой, или бабочка, которая видит себя во сне мудрецом. - К сожалению я знаю, что уже не могу быть Рыбешкой, - вздохнул Жунь Юй. Цзинь Ми снова потрепала его за рукав: - Ну вот еще! Может, ты — Рыбешка, которому снится, будто он не может быть Рыбешкой. Жунь Юй усмехнулся, но только ради уважения доводам Цзинь Ми. Та, в свою очередь, проворчала: - Вот так и знала, что не надо было тебе сниться. Сам-то в мои сны на Искуплении без зазрения совести проникал, а мне и разочка нельзя… - Это шестьсот девятый сон с тобой, что я вижу, - кашлянул Жунь Юй. - Только, кажется, самый реалистичный из всех. Глаза Цзинь Ми распахнулись: - Так ты еще и подсчитывал?! - Просто сохранял сферы этих снов… Само вышло. - Ну вот и славно! - хлопнула в ладоши Цзинь Ми. - Так когда будем культивировать силы? К ее удивлению, Жунь Юй смутился, даже считая все сном. - Цзинь Ми, ты знаешь, что для этого нужны глубокие чувства? - А у нас разве не глубокие? - надулась Цзинь Ми. - Я могу говорить лишь за себя, - нахмурился Жунь Юй, окончательно растеряв остатки сонливости. - Но это все равно кажется поспешным до неприличия… - Поспешным?! - взвилась на постели Цзинь Ми. - Да это уже шестьсот девятый сон! И вообще, я — твоя иллюзия, а значит все дело в твоих неприличных помыслах! Жунь Юй закусил губу, но его неловкость вдруг сменилась тягостным переживанием: - Эта иллюзия действительно принадлежит мне? Цзинь Ми невольно вспомнила, как много лет назад, на той же постели, в такую же теплую ночь она сидела рядом с Жунь Юем, и тот спрашивал, принадлежит ли ему подаренный цветок цереуса. Тогда было поздно, но кажется, теперь ей все же удавалось менять прошлое, посему она со смущенной улыбкой кивнула. Рука Жунь Юя потянулась к ее плечу, но вдруг упала обратно на одеяло, как подстреленная птица. Цзинь Ми вздрогнула. - А сейчас-то что не так? - Прости, - вздохнул Жунь Юй и поправил одеяло. - Я не могу ответить твоим чаяниям. Я люблю лишь настоящую Цзинь Ми, и не могу изменить своему сердцу. И не могу пятнать ее образ своими непристойными мечтами. - Да чем я не Цзинь Ми-то?! - в возмущении шлепнула та по одеялу. - Я самая что ни на есть настоящая! Жунь Юй вздохнул: - Настоящая Цзинь Ми мне не доверяла. И не могла бы оказаться здесь. Цзинь Ми раздраженно тряхнула головой: - Ну так и какой смысл хранить верность той Цзинь Ми, что подозревала тебя на каждом шагу? Я вот, например, уверена, что в прошлом ты не использовал меня для захвата трона, и скрывал преступление Суй Хэ по более веским причинам, чем попросту разлучить меня и Сюй Фэна. Как уверена и в том, что ты забрал меня у Сюань-ди ради того, чтобы сделать бессмертной, познающей Дао, и не собирался начинать противостояние с Сюй Фэном. - Ты говоришь так лишь потому, что являешься творением моего разума, и можешь точно знать мои истинные намерения, - грустно усмехнулся Жунь Юй. - И прошу тебя, не осуждай решений настоящей Цзинь Ми. Это я не смог предоставить ей доказательств своей праведности, и видимо, выгляжу в ее глазах слишком подозрительным. Да и предвзятость ничуть не разумнее слепого доверия. Цзинь Ми горячо выдохнула и покусала губу. - В прошлом я была слишком пристрастной и часто судила обо всем сгоряча и вслепую. Не стоит скучать по такой моей ипостаси… Ничего в ней хорошего нет. - Как сказать, - вздохнул Жунь Юй, стараясь не смотреть на милое лицо, по которому так тосковал. - Полагая воззрения настоящей Цзинь Ми незамутненными, я многие из своих поступков оценивал ее глазами. Особенно если был велик соблазн пренебречь праведностью ради простоты, пользы или удовлетворения порывов сердца. - С тех пор, как Цзинь Ми оказалась под влиянием красной нити, она перестала быть беспристрастной. Так что Цзинь Ми, о которой ты говоришь, не настоящая, а еще более выдуманная, чем я. - Но даже лишившись нити, она оставила меня… Цзинь Ми стиснула зубы. - Вот тем более. Что хорошего в том, чтобы грезить о той, что предпочитает оставаться слепой и предвзятой? Это не твоя Ми-эр. Или может, дело лишь в том, что тебя самого привлекает лишь погоня за недостижимым? За той, кто тебя отвергает? - Нет, - помотал головой Жунь Юй. - В глубине души… в самом потаенном ее уголке, я просто надеюсь, что когда-нибудь смогу ее переубедить. - Ты сделал все, что мог, - буркнула Цзинь Ми. - Раз ничего не вышло, значит, эта твоя Цзинь Ми попросту предпочитает слепоту. - И все же я не могу перестать надеяться. - Так трудно признать, что ты ошибся на ее счет? Цзинь Ми выдохнула так порывисто, что ее челка взмыла на лоб. Взгляд Жунь Юя на миг поймал это колыхание, но тут же скользнул в сторону. - Я не ошибся. Может быть, однажды Цзинь Ми все поймет и вернется… - Если так, - звонко рассудила Цзинь Ми, - то такая Цзинь Ми будет точно как я. И не станет укорять тебя за попытку облегчить тоску этой фантазией. Вздох Жунь Юя был долгим и шумным, как прибой. Глаза его заблестели, что пара виноградин без кожицы, и Цзинь Ми потянулась к нему, чтобы обнять. Жунь Юй склонился к ней, будто срубленное дерево. - Ты действительно прежняя Ми-эр. Ладони Цзинь Ми вкруговую заскользили по его спине. - Да, твоя прежняя Ми-эр. Нос Жунь Юя уткнулся в ее плечо, а у ключицы Цзинь Ми почувствовала щекотливое шевеление. Выдох был таким горячим, что она поняла — то был совсем не поцелуй. - Ты еще придешь в мои сны? - Конечно приду! — притиснулась к его груди Цзинь Ми. - Только ты зверя снаружи оставляй, а то писком разбудит. Жунь Юй отстранился, смутно жалея, что не может объять ее образ всеми чувствами одновременно — можно было либо обнять целиком, либо увидеть. Прочитав это по его глазам, Цзинь Ми забралась под одеяло, стянула растерянного императора к себе и вползла поверх его груди. - Ты, кажется, хотела десять тысяч лет духовных сил… - начал Жунь Юй, но палец Цзинь Ми закрыл ему губы. - Я просто пошутила, чтобы ты меня узнал. А тебе следует беречь свои силы. - Но… - Мои силы — мои, а твои общие! И тебе следует отдохнуть во сне, раз уж прошлую ночь ты не спал. Жунь Юй тяжело вздохнул, и она добавила: - Пожалуй, не стоит мне говорить подобного. Кажется, когда я упоминаю о том, что известно только тебе, ты снова начинаешь считать меня иллюзией. - Я просто не хочу закрывать глаза, когда ты рядом. Цзинь Ми закусила губу. И впрямь, она совсем не подумала о том, как закончить свой визит, не выдав себя. Разве что, придется незаметно наложить сонное заклинание… хотя получится ли, учитывая навыки Небесного Императора… Да и Жунь Юю и впрямь нужен был отдых. Наконец, она пробурчала, уложив щеку ему на грудь: - Не переживай, никуда я не исчезну. А если и исчезну, то вернусь завтра. И послезавтра. И еще множество раз. Ты собьешься со счета. Веки Жунь Юя отяжелело скользнули по глазам раз-другой и закрылись. А когда Цзинь Ми заметила, что взмывает поверх него ровно и мерно, превратилась в светлячка и перелетела на балдахин.