Легенда о просветлении

По пробуждению Жунь Юй встрепенулся и ощупал одеяло. Ему казалось, что вокруг витает цветочный аромат, но пустота в его покоях убеждала, что это лишь принятие желаемого за действительное. Тишина казалась гнетущей, но против воли он чувствовал на сердце утешительное тепло. Смиренно вздохнув, он оделся и вышел наружу. Куан Лу, заметив его, остановилась, и даже забыла про поклон: - Ваше величество… Сегодня вы, кажется, особенно бодры. Жунь Юй рассеянно спрятал взор в тумане. Сладкие сны были не лучше горьких, и отрешиться от них было тяжелее. Чем выше взлет, тем больнее падение. - Я лишь немного взволнован. Длинные ночи приносят много снов. Цзинь Ми в свою очередь проспала до полудня, и слава Небесам, по пробуждению вовремя опомнилась, прежде чем принять более удобную небожительскую форму — иначе сорванный балдахин был бы последним штрихом к разрушениям, недавно постигшим покои императора. Отряхнув крылышки, она полетела в сад. Оттуда доносились приятные запахи, а Жунь Юй обедал в одиночестве, осматривая с трогательным любованием каждую деталь, попадавшуюся на глаза. На тарелке у него лежал рыбий хвост, под ногами — дремал зверь сновидений. Цзинь Ми запоздало порадовалась, что в форме светлячка есть особо не хотелось, иначе аппетит испортил бы ей наблюдение. Мирно качались ивовые ветви, тишину пронзали солнечные лучи и стук палочек… И вдруг зверь под столом звучно икнул. Глаза Жунь Юя поднялись вслед жемчужине, всплывшей над столом. Палочки в его руках замерли, как раскрытый от удивления клюв. И только спустя миг Цзинь Ми поняла, что случилось. В жемчужине отражалась ее ночная прогулка с Жунь Юем у реки. Похоже, зверь съел ее сон, пока она дремала на балдахине. Цзинь Ми едва не скатилась с ивовой ветви в тарелку императора. Тот в свою очередь замер, рассматривая жемчужину то под одним, то под другим углом. Краем глаза Жунь Юй заметил на мостике Куан Лу и спешно смахнул сон мановением руки. Та посмотрела на его бледность с тревогой: - Ваше величество, вам не по вкусу обед? - Мне нужно срочно кое-что проверить. Не глядя на опешившую помощницу, Небесный Император быстро зашагал в Цветочный Дворец. По дороге мысли в его голове стрекотали громче цикад в жаркий день. Карту перемещений зверя он притянул заклинанием, будто хлыстом. Глаза его застыли на свитке, и понимания в его взгляде было меньше, чем промежутков меж рейками. Зверь, как выяснилось, никуда не уходил от Дворца Небесных Сфер. Но сам он такого сна не видел, а Цзинь Ми была далеко от Небесного Царства. Так кому еще могло присниться подобное? Быть может, кто-то из небожителей следил за ними в Царстве Смертных? С дяди сталось бы… Но если он что и видел, то, похоже, разумно промолчал. Свернув карту, Жунь Юй принялся расхаживать вдоль полок, постукивая рейками по ладони в ритме оперной трещотки. Цзинь Ми нагнала его почти одновременно с Куан Лу. Последняя смотрела встревоженно: - Ваше величество, что-то случилось? Я могу чем-то помочь? - Ничего страшного, - обернулся к ней Жунь Юй, но кулак за спиной стиснул рейки до хруста. - Либо память на сны подводит меня, либо мне… надо еще кое-в-чем убедиться. Если придут просители, отвечай, что я приму их вечером. Цзинь Ми устремилась ему вслед, хотя и не рассчитывала догнать — силы уходили на сокрытие ауры. Небесный Император приземлился на каменистый берег горной реки, как удар молнии, однако его тревога мгновенно рассеялась, едва он увидел на берегу мальчика. Видеть здоровых детей после войны — умиротворяющее зрелище. Особенно за таким спокойным занятием, как рыбалка. И этот ребенок был частью Цзинь Ми. Улыбка Жунь Юя размылась, будто ее тронуло течение местной реки. Ребенок также был продолжением чувств Цзинь Ми к Сюй Фэну, и все же это терялось сознании. Быть может оттого, что первое было важнее. Или оттого, что он сам избегал болезненных воспоминаний. Или потому, что за всю свою жизнь он усвоил, что мог быть принят другими лишь тогда, когда отказывался от желаемого и смирялся. А может, окончательно уверился, что в мире, где все предопределено и стихийно, все они — лишь души случайно брошенные сюда. Не важно кем и когда. Все живущие — частички единого пути. Полюбовавшись издалека, Жунь Юй позвал: - Тан Юэ. - Дядя! Маленький рыбак обернулся с широкой улыбкой, и Жунь Юй подошел ближе, раздумывая, откуда тот его знает. И любопытно, как племяннику его описывали. Наверняка как чудовище с зеленым мехом, не взирая на то, что давно избавился от Цюнь Ци. Выкинув это из головы, Жунь Юй спросил как можно дружелюбнее: - Что делаешь? - Ловлю жену, — с достоинством ответил мальчик. Жунь Юю вспомнилось, что и он познакомился с Цзинь Ми у воды. - Твоя мама научила тебя этому? - Почему бы и тебе не половить со мной рыбу? Мама сказала, что в реке много красивых невест, и пока я терпеливо ищу ее, я смогу найти себе жену. Выдохнув улыбку, Жунь Юй подумал, что не стоит рассказывать ребенку, чем еще может закончиться подобная терпеливость. Возможно, сын унаследует везение от отца. - Сяо Лу! Знакомый голос за спиной стер улыбку Жунь Юя с лица. И обернувшись, он убедился в своих ожиданиях — Цзинь Ми смотрела с тревогой. Жунь Юй застыл. Неужели она до сих пор считала, что он способен навредить ей или ребенку? Пока он прятал свои переживания, лицо «Цзинь Ми» потеряло настороженность. Она подошла ближе, и спросила деланно-светским тоном: - А я думала, почему так пахнет бессмертным? А это оказался ты. Пальцы Жунь Юя незаметно сжали край рукава. Объясняться приходилось всегда. Теперь и за простой визит. - У меня были дела. Я был неподалеку и решил зайти. - Дела? Тут? — с игривым вызовом улыбнулась «Цзинь Ми» и самодовольно намекнула, что поймала его на обмане: - Интересно, что это за дела такие, что теперь у тебя и в мире смертных есть дела? Даже битвы смертных на Кунь Лунь уже под твоим контролем? Прикрыв глаза, Жунь Юй смиренно усмехнулся под ноги. Значит, вот каким он остался в ее глазах. Но так или иначе, он узнал, что собирался. Оставалось спросить лишь одно: - Все эти годы… Ты счастлива? «Цзинь Ми» не ответила, только приобняла сына, погладив его по щеке. Глядя на этот нежный жест, Жунь Юй заключил вместо нее: - Ну конечно же, ты счастлива. И улыбнулся. В конце концов, сердце императора должно быть пусто. «Цзинь Ми» на миг задумалась и произнесла почти ободряюще: - Есть поговорка: ищи персики после цветения, проживи жизнь легко и свободно. - Вот и хорошо, — не то заполнил неловкость Жунь Юй, не то попытался сохранить лицо. Говорить было больше не о чем, и он заключил: — Мне пора. «Цзинь Ми» с улыбкой склонилась к сыну: - Сяо Лу, попрощайся с дядей. - До свидания дядя, — помахал тот маленькой ладошкой. Жунь Юй перевел на него взор. - До свидания, Тан Юэ. И медленно зашагал прочь от реки, вместо того, чтобы сразу взмыть в воздух. Шаги отмерялись, как жалкие осколки надежды, но его так никто и не окликнул. С десятым шагом в груди занемело, и Жунь Юй драконом взмыл в воздух. А вслед за ним невидимкой последовала настоящая Цзинь Ми. Летел Небесный Император так, будто пытался стереть себя о воздух, так что она бросила попытку его нагнать, хотя и ее, в свою очередь, преследовали раздражение и печаль. Конечно, Суй Хэ не преминула поглумиться над несчастным влюбленным и потоптаться на остатках его гордости. Но по крайней мере сдержала клятву и выдала неравнодушие. А уж как это обернуть в иную сторону, Цзинь Ми уже придумала. Небесный Император вернулся во Дворец Небесных Сфер с наступлением сумерек. Из тумбы в глубине комнаты он достал вино, которое однажды получил в качестве подношения, и направился к столику под ивой. Перед тем как откупорить кувшин, он его долго рассматривал, но наконец, смирившись с тем, что беречь его не стоило, наполнил трехногую чашечку. Незримая Цзинь Ми устроилась на табурете напротив, горестно скомкав ханьфу на коленях. На ее памяти даже пьяный Рыбешка не мог достичь забытья. Хмель рисовал на его лице лишь отчаянное смирение и утешение в любовании желаемым со стороны. Но чашечка была опрокинута в горло, кадык нырнул поплавком, и Жунь Юй опустил лицо от неба, крепко зажмурившись. Цзинь Ми досадливо вздохнула и уже было собралась незаметно призвать Куан Лу, однако тут Жунь Юй помассировал переносицу и убрал вино. С шумным выдохом он оперся на колени и встал. А после — направился в Верхний Дворец. Там он заверил указ о присвоении Цзинь Ми ранга бессмертной и замер, будто литое продолжение трона, на котором сидел. Свет везде померк как-то внезапно. Изнутри бил такой озноб, что побелевшие пальцы вцепились в обивку, а на затылке прибавилось паутинок проседи. Накатило осознание бессилия, а следом за ним — понимание, что такой темной и холодной будет вся оставшаяся жизнь. Ощущение очень напоминало тот день, когда он впервые вышел к бездне небес, лишенной звезд. Тогда его с непроглядной тьмой разделял лишь уступ Балкона Звездной Россыпи. А сейчас казалось, будто и опоры под ногами не было. И ко всему подступала привычная дрожь бессонницы. Он отомстил. Взял судьбу в свои руки. Стал Небесным Императором. Получил все, что хотел. Но в итоге у него никого не осталось. Как бы он ни умолял, Цзинь Ми никогда не будет с ним. Пусть он и Небесный Император. Тянуло презрительно фыркнуть самому себе, но сил не было. Обивка под его ногтями порвалась с тканным треском. Для дракона самое сложное не сорваться ввысь. Самообвинения были попыткой уцепиться за контроль хотя бы над собственными воззрениями и жизнью, только от этого становилось еще яснее, насколько он иллюзорен. А все лишь потому, что изначально желания были иными. Но едва ли те, кто не знал тягот или привык смиряться, способны понять, что в горы Ляньшань уходят не за властью. Как не верила и Цзинь Ми. У порога, в кругу мертвенно-лунного света появилась молчаливая Куан Лу со зверем, и он заставил себя спуститься с киноварных ступеней. Поравнявшись, они медленно зашагали наружу в молчании, и вскоре, не сговариваясь, присели у столика под сосной. Цзинь Ми снова устроилась в ветвях над их головами. - Ваше величество отлучался в Царство Смертных? Жунь Юй ненадолго отвел взор. Но нужно было проверить свою выдержку, и он спокойно ответил: - Ненадолго. Поколебавшись, Куан Лу все же тихо спросила: - Виделись там с бессмертной Цзинь Ми? Жунь Юй кивнул с промедлением. - Нужно было сообщить ей о присвоении статуса бессмертной. Но оказалось, в этом не было необходимости. Куан Лу сдержала вздох. - Поэтому вы так печальны? Цзинь Ми всмотрелась в лицо императора. Казалось, тот что-то взвешивает. Даже за игрой в вэйци с отцом он не был так сосредоточен. Наконец, он дернул бровью. - Я просто принял желтый сон за синий и убедился в том, что память на сны меня подвела. - Вы о том сне, что увидели утром? - И об этом тоже. Сложно осознавать, что близкие меняются до неузнаваемости, но еще сложнее признать, что они даже не были тебе знакомы. Куан Лу опустила глаза, и Жунь Юй поднялся. - Сегодня Огненный Тигр покидает созвездия ковша. Это требует особого внимания. Не буду тебя задерживать. С этим Небесный Император ушел к себе, а Куан Лу посмотрела ему вслед с недоумением — учитывая смещение Небесной Оси в последние пару дней, Тигр должен был, напротив, углубиться на север. Поправлять императора, она, разумеется, не решилась. На ее памяти это была первая ошибка Повелителя Ночей. Цзинь Ми поспешила вслед за Жунь Юем, радуясь, что зверя сновидений нигде не было видно. Как и прошлой ночью, она отвернулась, пока император переодевался, и ее приличия сыграли с ней злую шутку — так она не заметила, что Жунь Юй убрал под топчан кувшин с вином, и сбила его, когда подбиралась ближе. От глиняного грохота Жунь Юй встрепенулся, будто и не засыпал. Цзинь Ми потеряла незримость и растерянно захлопала глазами. Несколько мгновений они ошарашено рассматривали друг друга, но наконец, Жунь Юй подытожил: - Ты все-таки пришла. - Конечно, пришла! Я же обещала, - фыркнула Цзинь Ми и плюхнулась на топчан. Как все же здорово пожить, как во сне — позволяя себе любые вольности. Вернуться в беззаботное время… Да и Жунь Юй был откровенннее, считая все сном. Пожалуй, даже более, чем когда-либо. Жунь Юй рассеянно поправил одеяло и потер висок. - Похоже, безумие все же рискует поглотить мой разум. - Какое-такое безумие? — закатила глаза Цзинь Ми. — Ты про тот синий сон, что видел утром вместо желтого сна со мной? Так это легко объяснимо. Жунь Юй с любопытством поднял бровь, и она продолжила: - Вначале ты увидел желтый сон со мной, а потом синий про реку. - Но почему тогда зверь съел только синий? - Вот же дотошная рыба! Ты тут не один царь-кустарь! Может, какая служанка или Куан Лу твой барьер только поутру разрушили. И это, я замечу — твои собственные домыслы, просто я озвучиваю. С этим Цзинь Ми стянула сапоги и забралась на топчан. Жунь Юй не нашелся, что сказать. Выходя утром из своих покоев, он и впрямь не обратил внимания, цел ли установленный прошлой ночью барьер. Скрывать от иллюзии свои мысли было ни к чему, и он произнес, укрывая ей ноги: - Видимо, чем сильнее горечь, тем больше погружение в фантазии. - Ты чем-то недоволен? — насупилась Цзинь Ми. — По-моему, я рассуждаю куда логичнее твоего. Жунь Юй, наконец, скупо улыбнулся: - Я начинаю жалеть, что не прислушивался к своему подсознанию. - Вот и я том же! Цзинь Ми улеглась и стянула его к себе, пристроившись под боком. - В следующей жизни мы непременно будем вместе и наяву. Грудь Жунь Юя замерла на вдохе, а глаза заблестели и спешно спрятались под покрасневшие веки. Тут же он зажмурился. Цзинь Ми, уже переползшая на его грудь, тоже застыла и приподнялась: - Эй, ты чего? Ответ был запоздалым — Жунь Юй пытался выровнять дыхание. - Просто немного устал. Цзинь Ми погрустнела и обхватила его щеки ладонями: - Не веришь мне? Тихо вдохнув, Жунь Юй заставил себя открыть глаза, и Цзинь Ми поразило осознание: - А. Думаешь, что тебя утешает иллюзия… Вернее, что ты сам утешаешься пустой мечтой… — Не успев подобрать слова, Цзинь Ми заговорила отчаянно: — Но ведь это не так! Подумай сам, сегодня я не смогла проститься с тобой на берегу, а слова прощания поручила сыну, как и ты! И те строки, что я сказала, разве ты не помнишь, откуда они? С шумным вдохом Жунь Юй бережно стянул ее кисти со своего лица и с нарочитой усталостью прикрыл глаза ладонью. - Это ничего не значит. Цзинь Ми вдруг поняла, что чем больше пытается его успокоить, тем больше подтверждает его бессилие. Как же трудно убеждать того, кто спорит с самим собой. Недовольно надув губы, она напоследок заверила с пылом: - Ну знаешь, Лао Цзы говорит, что тот, кто победил себя, могущественен! И неважно, каким способом это достигается! Все равно же забыть не получается, так почему бы не забыться в мечтах? Цзинь Ми взмыла на его поднявшейся груди, и ее запеленали рукава. А спустя несколько мгновений Жунь Юй натянуто произнес: - Даже если бы это имело значение, я все равно не помню, откуда те строки, что услышал сегодня на берегу. - Не хочешь вспомнить? Жунь Юй насильно улыбнулся. - Ответ может быть как сокрыт в глубинах моей памяти, так и выдуман мной. - Все равно мне судить, - улыбнулась Цзинь Ми и прижалась теснее. Жунь Юй подумал, что императору не подобает отчаиваться, пусть даже ради покоя придется стать жалким в собственных глазах. И потому произнес бодрее: - Ну хорошо. По стилю строки походят на творение Повелителя Вод. - Точно! - оживилась Цзинь Ми. — А ты действительно умен. Жунь Юй безрадостно усмехнулся ностальгии. - Но я не помню, чтобы Повелитель Вод читал при мне эти стихи. - И-и-и… - намекающе протянула Цзинь Ми. - И это может означать, что для него они были чем-то очень личным. Но где тогда я мог их услышать? Или увидеть? Цзинь Ми приподнялась бесшумно, как кошка, пристально посмотрела ему в глаза и, наконец, там мелькнуло. - Неужели на могиле Повелительницы Цветов Цзы Фэнь? Цзинь Ми с хитрой улыбкой плюхнулась обратно, выбивая из императора последний вдох. Тот долго молчал, и все же пораженно произнес: - Но не могла же Цзинь Ми прочитать мне стихи, написанные для возлюбленных… Или она просто не придала тому значения… Цзинь Ми не ответила и сделала вид, будто уже спит. Жунь Юй постарался не шевелиться, и даже дышать стал тише. Если уж его собственная фантазия угомонилась в своих стараниях его подбодрить, то и он сможет. В конце концов, главное, что он не помешал счастью настоящей Цзинь Ми. Цзинь Ми обратилась светлячком только с рассветом, и в этот раз решила не быть столь опрометчивой — вылетела наружу и увлекла за собой зверя сновидений подальше от Дворца Небесных Сфер. Но бессонная ночь ее утомила, и она решила устроиться ко сну где-нибудь подальше. Так, оставив бессмертного оленя объедать сны возле Брачного Чертога, она улетучилась в Цветочное Царство — на крышу своего пустующего дома, где и заснула. А утром ее разбудил переполох на всех тропинках. Цветочные Главы и все низшие духи спешили в сторону поминальных столов. Лянь Цао и Лао Ху замыкали эту вереницу и взволнованно переговаривались на бегу: - Да что случилось-то? - Небесный Император пришел к могиле Повелительницы Цветов! И кажется, у них с Му Дань назревает битва! Цзинь Ми встрепенулась, но на светлячиных крылышках догнать духов было не под силу, и она уселась на ботву морковной шпильки Лао Ху. К ее радости, к цветочному обелиску они прибежали до начала спора — аура Му Дань только начала яростно вздымать лепестки. - По какому праву Небесный Император вторгается в независимые земли Цветочного Царства? - Разве не каждый имеет право почтить чью-то память? — спокойно ответил Жунь Юй. — Повелитель Вод однажды спас мне жизнь. Даже враждующие государства смертных оставляют друг за другом возможность посещения могил после войны. Цзинь Ми невольно вспомнилось, что после воцарения Жунь Юя к заточенной Ту Яо любой небожитель мог прийти свободно. Но, видимо, не все мыслили, как Небесный Император… Му Дань стиснула зубы так, что мышцы шеи натянулись, как стяги. - Тот, кто хочет почтить чью-то память, не приходит тайком, будто вор. - Я скрыл свой облик, чтобы никого не тревожить, — чуть тверже заявил Жунь Юй. — Сожалею, если это выглядело грубым. Му Дань покачала головой в раздраженном возмущении. - Грубым?! После того, что вы учинили над Цзинь Ми, одно ваше присутствие здесь оскорбительно для памяти Ло Линя и Цзы Фэнь! Побледневшее лицо Жунь Юя заострилось. Против воли он подумал о том, как могла бы сложиться их с Цзинь Ми судьба, если бы Владычица Пион не умолчала той о пророчестве. - Кто из нас более ревностно исполнял последнюю волю родителей Цзинь Ми, спорно. Му Дань сделала к нему шаг, чуть вздернув подбородок: - Исход битвы на Реке Забвения разрешает этот спор. Кулаки Жунь Юя стиснули изнутри рукава. Цзинь Ми задышала так, что светлячиное брюшко засияло даже под ярким утренним солнцем. На то поле боя ее привел не Жунь Юй, но Феникса Цветочное Царство продолжало поддерживать, а Небесного Императора презирало. И совсем позабыло о том, что первым в земли Небесного Царства вторгся Феникс. Видимо угрозы своим без смертей пугали Владычиц больше, чем внезапные убийства чужаков из Птиц. А быть может титул Небесного Императора стал в Цветочном Царстве своего рода клеймом. Но объяснения казались запоздалыми, и Цзинь Ми решила поступить иначе. С неба вдруг повалил снег и белые лотосовые лепестки, и все одновременно застыли, запрокинув голову к небу. Му Дань несколько раз напряженно вздохнула и произнесла: - Мы не станем вступать в новые распри с Небесным Царством лишь потому, что ни Цзы Фэнь, ни Цзинь Ми этого не желали. Но должна предупредить, что жители Цветочного Царства впредь не желают видеть здесь Небесного Императора или его подданных. - Да будет так, - кивнул Жунь Юй. — Я почтил погибших, и исполню волю живущих. С этим он устремился в небо, а Му Дань неприязненно поглядела ему вслед. Сквозь снег и крутящиеся лепестки в ту же облачную даль отправился светлячок с головы Лао Ху. Цзинь Ми добралась ко Дворцу Небесных Сфер к моменту, когда Жунь Юй и Куан Лу завершали трапезу под ивой. Палочки Повелительницы Полнолуния застыли в руке, пока император неспешно заканчивал ответ: - Возможно, даже придется издать указ о том, чтобы небожители избегали посещения земель близ Цветочного Царства. - Цветочные Главы впадают в крайности, — вздохнула Куан Лу. — Одним шестом переворачивают всю лодку. - Но они правы, — поджал губы Жунь Юй. — И мне следовало предвидеть такой исход. - Но это лишь поминовение усопших! Взгляд Жунь Юя перетек в сторону. - Я в любом случае допустил неуважение. Цзинь Ми на своей ветке застыла. Было ясно, что Жунь Юй наведался к могилам ее родных не ради почтения, и стыдился лжи, к которой прибег для сокрытия своего интереса. Но в конечном итоге, не этого ли хотела она сама, дочь усопших, для которых не было ничего дороже нее? - Напрасно вы все-таки описали в покаянном указе все свои дела в дурном свете, — вздохнула Куан Лу. - Тогда я был в отчаянии, — отстраненно заметил Жунь Юй, и нарочито улыбнулся. — Но это не стоит беспокойства. Потеряв в одном, обретаешь в другом. - Что можно обрести, потеряв репутацию? — снова вздохнула Куан Лу. — Прежде я считала, что несколько пятен на белом не испортят всей белизны, но люди, кажется, любят комкать шелка, чтобы очернить все полотно. - Не стоит судить столь однозначно. Во-первых, так Шесть Царств узнали, на что я готов для пойти для защиты небожителей. Во-вторых, подданные, полагая мою правоту не абсолютной, будут остерегаться творить недоброе не из страха перед гневом императора, а по рассудительности своего сердца. Будут смелее высказывать несогласие. В-третьих они будут помнить, что проявляют ко мне великодушие, а не я к ним, как это и положено. Горные реки должны возвышаться над морем, пусть и прибегают к нему. В-четвертых, по моему примеру подданные перестанут бояться каяться и будут знать, что императору не чуждо прощение. В конце концов, грешнику легче исповедаться такому же грешнику. Куан Лу не сдержалась и в расстройстве покачала головой. Похоже, не только Цветочные Главы впадали в крайности. Жунь Юй встал и продолжил: - Хотя сегодняшнее происшествие действительно раскрыло мне глаза на пагубность некоторых действий. — Отвернувшись к иве, император немного помолчал, заложил кулак за спину и закончил: — Я должен наведаться к Владыке Лао. Не успела Куан Лу кивнуть, как белый подол заскользил по мостику над озером. Цзинь Ми взлетела за ним вслед, мысленно чертыхаясь. Оказывается, извечно спокойный при ней Рыбешка в ее отсутствии становился столь стремительным драконом, что никакому светлячку за ним не поспеть. Однако чем ближе был Чертог Целителей, тем больше замедлялся шаг императора. И у самого входа тот застыл. Не тронув дверей, Жунь Юй развернулся и окинул взором простирающиеся среди облаков золотые крыши. Такой взгляд Цзинь Ми видела лишь однажды — у Тай Вэя в Мире Грез Абсолютной Пустоты. Со вздохом прикрыв глаза, Жунь Юй толкнул двери Чертога, и седина Тайшан Лао обжигающе блеснула в поклоне приветствия. - Ваше величество. Чем обязан визиту? Жунь Юй прошел внутрь и осмотрелся так, будто что-то потерял и уже отчаялся найти. Кулак за спиной сжался туже. - Владыка Лао, мне известно, что не так давно вы взялись за исследование Эликсира Разрушения и противоядия к нему… Светлячок над головой императора просел в полете и поспешил добраться к первой попавшейся полке. - Это так, — кивнул пожилой мудрец. — Ваше величество теперь находит это предосудительным и хочет отозвать свое разрешение на эти изыскания? - Напротив, — повернулся к нему Жунь Юй. — Я желаю знать, чего вы в них достигли. - О, — тут же расслабился Тайшан Лао. — Завтра мы завершим проверку образцов. Как ни странно, желающих поучаствовать в исследовании нашел для нас Лисий Дух. - Это неудивительно, — криво усмехнулся Жунь Юй. — Но меня больше интересует получение одной из Пилюль. - Для… Светлячок на полке возмущенно зажужжал, смутно сожалея, что не имеет жала. Взгляд Владыки Лао был таким пристальным, что Жунь Юй стиснул зубы и прикрыл глаза. Но спустя вдох его голос прозвучал с мягкой хрипотцой: - Для себя. Пухлые кисти Тайшан Лао неуверенно дернулись, но все же сложили рукава: - Прошу ваше величество подумать дважды. - Я это уже обдумал, — отрезал Жунь Юй и повернулся к дверям. - Вам, как никому другому, должно быть известно, что одержимость правителя — злейший враг государства. И если ее вызывают даже иллюзии, надлежит ее искоренить. Фиолетовые рукава Тайшан Лао опустились. Услышав шорох, Жунь Юй обернулся за плечо: - Лучше вовремя остановиться, чем наполнить сосуд до краев. Лао Цзюнь подошел ближе, потянулся к императорскому одеянию, но опустил руку. - Когда появляется великое мудрствование, то возникает и великая фальшь. - Если выявлена великая фальшь, то может быть различена и мудрость. Тайшан Лао тяжело вздохнул. - Ваше величество после приема Эликсира может утратить сострадательность и понимание… - Будучи истолкованы неверно, они порождают еще больше жестокости и несправедливости. От императора же требуется лишь беспристрастность. - Но… Холодный взгляд Жунь Юя заставил Лао Цзюня замолчать. - Владыка Лао, мы оба знаем, почему князья и государи зовут себя «сирыми» и «покинутыми». В стремлении защитить тех, кто нам дорог, мы стараемся сделать все от нас зависящее, и невольно добиваемся того, чтобы от нас зависело все. А в итоге те, кто нам дорог, никогда не проникнутся к нам искренней приязнью, потому как будут негодовать своей зависимости — тайно или явно. Посему принять Эликсир Разрушения для меня не будет потерей. Лао Цзюнь бросил взгляд на точеный белый профиль и не нашелся, что ответить. Жунь Юй посмотрел на него с улыбкой: - Должен вас покинуть. Владыка Лао долго смотрел вслед фигуре, исчезающей в тумане. А туман продолжал неспешно сползать со вздернутых к небу крыш.