THE COLOR VIOLET

– Билли, я войду? – Агата аккуратно постучала в дверь. – Да, только... Эээ... Подождите секундочку, – подросток начал спешно прятать все атрибуты своего колдовского опыта. От греха подальше, – ...бля, – юноша тихо выругался, когда колба с синей жидкостью грохнулась ему на ногу, а содержимое умудрилось разлиться на пол и залить собой всё вокруг (а это была не маленькая площадь. Целый, блин, угол шкафа, стена, кусок ковра, коробка с фигурками, ножки стола, стул...) – У тебя всё хорошо? – ведьма прислушалась. Она могла бы, конечно, прямо сейчас зайти и самостоятельно посмотреть. Но не стала. У парня должно быть личное пространство. Она ему доверяет (не сказать, что прямо на 100%, зная его любовь ко всяким дико опасным штукам и лжи. Но местами, конечно, старается верить и не лезть лишний раз. Незачем портить отношения с ребёнком. Не хватало, чтобы он ещё больше в себе замкнулся и окончательно перестал чем-либо делиться). Засранец, без сомнений, был занят какими-то ныканиями. Запрещёнку прячет, говнюк? Ну ничего, если там вдруг что-то, что у них в статусе табу, ведьма быстро раскроет этот обман. Она же на опыте. – Всё нор... нормально, – он лихорадочно огляделся, пытаясь найти максимально укромное место для своих колдовских штучек. И угораздило же её припереться именно сейчас. А в шкафах, как всегда, не было места. По всей комнате какие-то мусорные завалы. И какой идиот вечно тут гадит и всё захламляет? Ничего никуда не помещается, бля... Какого чёрта? Он попытался пихнуть камни на одну из полок, но они туда не помещались, – Подождите чуть-чуть. Я почти всё. Одну минутку. 《Секундочку》. Потом 《минутку》. А потом что? Часик? Нет, паршивец точно прятал что-то, что точно не понравится Агате. Очень занимательно. Из подростковой берлоги слышались шорохи, громыхание и маты. Юноша практически расправился со своей головной болью. Почти. Все детали были удачно запрятаны, не считая одной, самой главной проблемы. Книги. Билли умудрился своровать её из комнаты ведьмы, а та все эти дни не догадывалась об этом. Он подменил её каким-то каталогом трусов, наложив на него соответствующее заклинание. На удивление, заклятие получилось. Не сказать, что оно прямо получилось... Но каталог выглядел точь-в-точь как старинный фолиант. Если только не открывать его. Но, вроде, Агата тот гримуар обычно не просматривала, только проверяла, стоит ли он на месте. Так что это сыграло юноше на руку. Стоял себе и стоял. Но, чёрт возьми, сейчас Билли Максимофф сильно пожалел о своей краже. Если старуха поймает его с этой книженцией... Не стоит даже думать об этом. Лучше подумать о том, куда бы её впихнуть. Ебать, какая же она тяжёлая. В ящики не влезает, на шкафу будет слишком заметна, на полки не помещается, в коробки с фигурками нет смысла даже пытаться впихнуть. Куда же её... Точно(!) Юноша сел на колени и разрыл свои нахламления под кроватью. Нет, всё-таки, кто же умудряется в его комнате мусорить? Просто уму непостижимо. И как её туда... Он суетливо затолкал книгу и закидал её мусором, который минутами ранее умудрился нарыть. Господи, этот сраный хлам, почему-то, совершенно не лез в обратную сторону(!) Как он вообще до этого там помещался? Билли зло выдохнул и огляделся. Блять, точно, там же ещё грязный угол. Он попытался протереть его, но результата это действо не дало. Тогда парень пошёл с козырей - закидал всё это великолепие горой одежды, а там, где одежды не хватило, прикрыл всё недоразумение большой коробкой с фигурками. Вроде, нормально. Даже не поймёшь, что здесь была магическая лаборатория. Почти чисто. На столе ничего не осталось. По шкафам, полкам и прочему не видно. Фолиант надежно заныкан. Можно, наверное... СТОП! Запах. Блять, вот же ж. Билли распахнул окно, обрызгал всё парфюмом и для пущей скрытности поджёг благовония и аромасвечу. Возможно, это было чересчур, но парень был в стрессе. Что ж. Теперь точно всё, – Теперь можно, – Билли поспешно плюхнулся на кровать, типа не при делах. Старуха же ничего не слышала? Женщина открыла дверь и огляделась. В нос тут же ударил коктейль ароматов. Ох, если ты курил... – Вы что-то хотели? – он поёрзал и попытался состроить супер деловой образ. – Да, нам нужно кое-что обсудить. Ты не занят? – Агата принялась незаметно сканировать комнату глазами. – Н... нет. Я как раз освободился, – 《кое-что обсудить》. Что именно? О чём она за это время успела узнать? Неужели о пропаже фолианта... Нет, если бы она узнала о нём - она бы не была такой спокойной. И вряд ли пришла бы в комнату Билли. Скорее, устроила бы скандал у себя. Он же пропал из её комнаты. Тогда, про что? Про то, что он до сих пор не начал готовиться к пересдаче французского? Про то, что он случайно испортил один из её наборов трав? (Разве подросток виноват, что эти жалкие, дряхлые листья и цветы разваливаются на глазах за считанные секунды? Он случайно уронил на них шар, пока рылся в её комнате в поисках всяких интересных штук. А потом вынужден был забрать этот набор и сжечь его, дабы не накликать на себя старческий гнев. Ну и что, что они супер древние? Нечего класть их куда попало. Вообще-то они лежали очень аккуратно, это парень слишком рукожоп, но... Агата сама виновата). Или увидела, что он умудрился заблочить все номера учителей и директора в её телефоне и заменить их фейковыми? Или, может, она заметила, что он пару раз без разрешения утаскивал деньги? Или заметила, как он сбегал пару ночей подряд без куртки и ныкался с бойфрендом среди домов, играя в снежки и попутно покуривая? Или... Ох, видимо, за последние несколько дней он умудрился наделать кучу всякой херни. И любая из этих причин звучала как весомый аргумент для взбучки. Какой кошмар. Вот, вроде, ничего толком не делал, а умудрился вляпаться. Женщина присела на стул и поправила брюки, – Про твоё питание. – А... – и зачем она села именно на стул? Не могла в кресло что ли? А, не могла. Там, почему-то, валялись шмотки и какая-то настолка. Но на стул... Агата была предательски близко к месту, где подросток проводил свои волшебные опыты. И, чтоб её в задницу, пенсионерка была настолько опытной, что наверняка жопой чувствовала присутствие магической энергии в воздухе. – В последнее время ты практически ничего не ешь. Сначала я сваливала всё на стресс и твою простуду. Но простуда прошла, а аппетит к тебе так и не вернулся. Более того, ты начал выбрасывать еду. Думал, я этого не заметила? Ты начал выкидывать продукты, уверяя меня, что всё съел. Билли нервно сглотнул и сжал губы. – Сегодня ты снова ничего не ел. Оба приёма пищи были тобой проигнорированы и выброшены. И ты снова мне солгал. И я очень обеспокоена и недовольна твоим поведением, – она вздохнула, скрестила руки на груди и решила выдержать паузу. Парню нужно было переварить поступившую информацию, а ей - прийти в себя и вместе с тем ещё тщательнее изучить подростковую комнату на заныканную запрещёнку. Билли заметил, как взгляд Агаты скользит по помещению. Нет, она не должна... В шкафу резко что-то щёлкнуло, за щелчком послышалось шебуршание, после которого последовал мощный бабах. Женщина сосредоточенно повернулась на звук, – Что это? – А, да так. Да ничего. Там, э... это... просто коробка с фигурками оказалась слишком тяжёлой. Полка давно на последнем издыхании держалась. Я Вам хотел ещё раньше про это сказать, но забывал. Вот. И она-таки грохнулась. Тупая коробка, чтоб её. – Коробка с фигурками на полке с одеждой? С каких пор она у тебя там стоит? – А, да места просто не было, эээ, – и почему ты такая, блять, внимательная? Ну какого чёрта? Какого чёрта ты помнишь, что конкретно лежит на той полке? Это же даже не твоя комната, – Я просто хотел слегка освободить пространство. И пихнул её туда. – Мгм, – ты не умеешь лгать, Билли. 《Освободить слегка пространство》. Ты. Ну конечно. Так Агата и поверила в то, что Билли Максимофф, который скорее взорвёт комнату, чем уберётся в ней, решил освободить пространство. Столько недель захламлений на фоне очередного гормонального бунта. И тут неожиданно понадобилось освободить пространство. И, конечно, обязательно запихать огроменную коробку с игрушками на полку с джинсами и свитерами. Это даже звучит как бред сумасшедшего. Он же не совсем глупый, чтобы такой фигнёй заниматься. Ну точно, что-то ныкал. Тут даже детективом не надо работать, чтобы догадаться. Вроде, поверила. Подросток нервно облизнул губы и потер щёки, – Так... про что Вы..? – Про еду, Билли. Ты опять мне солгал и снова выкинул продукты. Юноша почувстовал горячий прилив и лёгкое чувство удушья. Когда наставница смотрела на него, было безумно нервозно. Но нервозность только усиливалась, когда она переключала своё внимание на внутреннее убранство. Старуха явно что-то заподозрила. И надо было всеми силами постараться опровергнуть все её подозрения. Ещё эти расспросы про еду... Придётся отвечать, лишь бы не перевела разговор на нечто поинтереснее. А то ведь переведёт, с учётом того, как тщательно она вглядывалась в пространство и периодически даже останавливала глаза на каких-то мелочах, словно что-то там вычитывала. Она точно устроила расследование в уме. Главное, чтобы это сраное расследование не закончилось в её пользу. А то ссоры не миновать. К очередной откровенной беседе Агата, как обычно, подготовилась заранее. В последнее время она старалась говорить с подростком почаще. Ей и самой следовало привыкнуть к такому положению вещей. И, к тому же, надо было ввести это в их с Билли общение как нечто обыденное. Лучше уж они оба перетерпят этот своеобразный, местами неловкий опыт, чем забьют на него и доведут всё до критической точки, как у них это уже неоднократно случалось. Ведьме повторения не нужны, у неё и без этого забот навалом. Диалог - не такая большая проблема. Проблема куда больше у неё уже имелась. Положение женщины усложняла адская боль, которая в последние дни преследовала её на постоянной основе. Пока что достойную замену зелью для купирования побочек от игр с физической формой она найти не смогла. Никаких действенных альтернатив на том и на этом свете не наблюдалось. Так что её дни омрачняла одна реально стоящая проблема. Поэтому обзаводиться новыми уж очень не хотелось. Особенно теми, которые бывают, когда не доглядишь и не дообсудишь. – Ты пытаешься похудеть? Из-за этого такие ограничения? Ты поймал какие-то навязчивые идеи касательно внешности? Кто-то что-то тебе сказал? Или же... Ты вычитал это где-то в интернете? В твоём возрасте это довольно распространённая проблема. Внеш.. – Я не пытаюсь, – подросток нахмурился и потёр бедро, – Правда не пытаюсь. Честно. – Не пытаешься? Тогда... почему? Это как-то связано с чувством контроля? Или это связано с конкретными продуктами? – Я, ну... Это сложно объяснить, – он стыдливо опустил голову и принялся разглядывать маникюр. – Сложно? А ты попытайся. Я постараюсь понять. – Я сам не до конца понимаю. Это... понимаете, просто, когда у меня нет настроения, мне не хочется есть. А ещё, когда у меня нет настроения, я... это такое странное чувство. Ну, когда мы с Вами ссоримся, я злюсь. И мне хочется, наверное... Мне хочется Вам отомстить..? – Билли принялся теребить браслет. Раз уж теперь они с Агатой начали их носить, почему бы не заручиться им как поддержкой и защитой от прессинга со стороны пенсионерки? А чего она нападает? – Или, даже не знаю... Мне хочется не есть Вам назло, наверное. И, когда у меня что-то не так с настроением, мне тоже как-то... Как-то противно от еды? И, вроде, хочется от неё отказаться, чтобы... насолить Вам? Знаете, когда Вы мне говорите, что надо поесть, я чувствую... злость? Не совсем, но будто раздражение. Словно меня принуждают. И я хочу сделать наоборот. А ещё, если я в стрессе... То тогда я особенно сильно хочу сделать что-то назло. И я становлюсь каким-то... апатичным. Вроде. Я... Простите, наверное, это звучит глупо и сумбурно. Но я не знаю, как это сформулировать. – Ты отказываешься от еды в знак протеста? Пытаешься таким образом насолить мне и получить реакцию? – Я не знаю, я... – поразительно, как она всегда попадает прямо в точку. Абсолютно всегда. Та самая Агата, вечно рассказывающая, что не умеет растить детей. Та, которая 《не имеет опыта》 и 《не знает, как выстраивать коммуникацию》. И, при этом, всё время ловко находит слова и может сформулировать даже то, что в юношеской голове не имеет чёткой последовательности и формы. Как же это временами выводит. – Ты чувствуешь себя плохо и хочешь получить внимание. Но не знаешь, как это сделать. И неосознанно делаешь это через еду. О чём ты думаешь, когда выкидываешь её? – Агата была спокойна и сосредоточена. Даже не смотря на то, что головокружение мешало работе сознания, зрение очень некстати мылилось, всё тело пронизывали спазмы... В общем, не смотря на лёгкие неудобства, ведьма контролировала ситуацию. Она понимала уровень ответственности за этого ребёнка. И плевать хотела на свой дискомфорт. Сейчас им нужно было пообщаться. Ему следовало преподать урок. И, возможно, вывести на чистую воду с его прятками (но это необязательно. Тут как пойдёт. В любом случае, если не сегодня, то через пару-тройку дней обман раскроется самостоятельно. А потом... А потом всё по новой. Опять беседа. Очередной урок, которых юноше так не хватает. С вероятностью в 99,99<...>% Билли будет обижаться, протестовать и препиряться. Но ничего не поделаешь. Он ещё ребёнок. И его надо воспитывать). – О том, что... это глупо звучит... о Вас. О том, что я это делаю за Вашей спиной, что Вы это заслужили. Что я не буду делать то, что Вы мне сказали. И... и ещё, что, если Вы вдруг узнаете, Вы... Если Вы вдруг войдёте в момент, когда я это делаю.. – Я тебя за это накажу? – ...это очень тупо звучит, – но ты опять права. И эта правота вызывает ещё больше неловкости. – Ты боишься этого? Боишься, что я зайду? – Д... – Билли поёрзал и попытался расслабиться. Напрасно. Гнусная машина дискомфорта завелась на полную, тело вспотело, дыхание было каким-то странновато-рваным, в горле ощущался ком, живот периодически подёргивало. Парень сжал низ кофты и принялся усердно теребить его, в попытках скрыть беспокойство, – ..нет. Я, возможно... Возможно, я хочу, чтобы Вы... я такой дурак... – Ты не дурак. Просто не умеешь выражать свои чувства и разбираться со своими эмоциями. Ты ещё ребёнок, это абсолютно нормально. 《Ребёнок》. Да не ребёнок он! Ладно, может, в сравнении с Агатой... Ей же 300 с хреном лет. Так-то он правда совсем-совсем юный. К тому же, касательно эмоций она была права. Он реально очень плохо в них разбирался. Даже сейчас, Билли сидел и не понимал, что конкретно он ощущал относительно всей сложившейся ситуации. И с каждой новой фразой противоречия накрывали всё сильнее. – Вы сильно злитесь? – подросток нерешительно поднял глаза. Агата смотрела прямо на него. Это был хороший знак? Или же не особо? Забила ли она на свои исследования или уже их закончила? В любом случае, сейчас её взгляд был прикован к юношескому лицу. Билли передёрнуло. Стеснение стало ещё ощутимее, чем минутами ранее. – Не сильно. Но я разочарована. Ложь и выбрасивание еды - это плохо, Билли. Это очень плохо. Ты выбрасываешь продукты без причины. Понимаешь? – и врёшь. Каждую чёртову миллисекунду. И эта хрень уже вошла в привычку. И надо бы отучать тебя от этой пагубной особенности. Ох, маленький засранец, сколько же с тобой трудностей. – Просто, я подумал, что если откажусь, то Вы начнёте лезть ко мне с вопросами и лекциями. И просто так оставить не мог, Вы же сказали поесть. Вы же... Я просто... – Прекращай оправдываться. Я тебе уже говорила, тебе достаточно просто поговорить со мной. Просто поговорить, а не делать глупости. Я понимаю, что твоё поведение напрямую связано с твоими эмоциями. И осознаю, почему ты вёл себя подобным образом. Но я должна тебе объяснить, что такое поведение неприемлемо. И, что такие выпады - не решение проблем. И, тем более, такими выпадами ты портишь своё здоровье. Сколько раз мы это обсуждали с тобой? Ну. Сколько? – прелюдия кончились, ведьма стала говорить напористо, чётко выделяя слова. Она не повышала голоса, просто расставляла акценты и максимально конкретно выражала свою позицию. И этот тон работал на юноше потрясающе, сознание очень прояснялось и кротость с податливостью включались. – ...много. – Вот именно. Но ты снова устроил мне представление. Вместо того, чтобы просто подойти. Парень сжал кулаки, зажмурился и громко всхлипнул. – Не надо плакать, подросток. Я просто с тобой разговариваю. Легко такое говорить, когда ругаешь! А ты попробуй побыть в другой роли, Агата. Поставь себя на чужое место. 《Не надо плакать》. Ишь, какая умная. Не доводи. И тогда не придется разводить сырость. Билли собрал остатки своего самообладания кое-как справился со слезливым приходом и вернулся в диалог с тотальным отсутствием энтузиазма, – ...Вы меня отчитываете. – Потому что ты поступил некорректно. И я должна это растолковать и прокомментировать. В последнее время ты частенько пытаешься узнать, как было между мной и Ники. Так вот, знаешь, как было тогда? У нас не было таких возможностей, не было этого жилья, этих благ и прочего. Зачастую, у нас не было даже еды. Что уж говорить про крышу над головой. Я днями и ночами думала о том, как бы прокормить Ники. Пока ты выбрасываешь продукты по приколу, кто-то страдает от голода. Я не пытаюсь сейчас вызвать у тебя чувство вины. Я не говорю, что ты обязан есть всё подряд, ведь у моего сына такого не было. Нет. Я просто говорю о том, что нужно иногда включать голову и не выбрасывать хорошую еду просто от того, что ты хочешь мне насолить. Просто от того, что у тебя нет настроения, и тебе пипец хочется моей реакции. На приготовление этой самой еды уходит время и силы. И деньги. И продукты. Это тоже процесс. Сложный процесс. И не надо его обесценивать. Это труд, Билли. Труд, который надо уважать. Вот же ж старая мымра. Опять испортила всё настроение и заставила растекаться. А ведь Билли надеялся, что спокойно поиграется в магию, пока Агата занята своими таинствами. Старушенция с утра пораньше устроила раскопки в кладовой. И подросток надеялся, что это действо затянется на какое-то время. Но бабка справилась со своими перестановками чересчур быстро. Как будто вообще нихера там не делала, а просто отвлекала внимание. Это несправедливо. И чертовски обидно. И, вместо волшебного эксперимента, юноша получил очередную мозгоделку. Конечно, древнюю книгу можно было обсудить непосредственно с наставницей. Напомнить ей между делом про этот моментик и поинтересоваться, когда же они-таки сдвинуться с мёртвой точки в этом вопросе, но... Билли всё никак не мог отделаться от желания делать всё самостоятельно. Не хватало ещё какой-то Агате его наставлять. Опять начнёт свою шарманку про безопасность, побежит нравоучать и прочее. Разумеется, было забавно, когда они вместе с ведьмой развлекались. И славно, когда она делилась своим опытом. Но подросток был бессилен перед своими гормональными потребностями в сепарации. ОН УЖЕ ВЗРОСЛЫЙ. И он сам решит, когда ему колдовать. И, уж тем более, он сам решит, какие заклинания ему использовать. И старуха не в праве его контролировать. Это её вина, что она поставила идею с фолиантом на стоп. Она сама виновата, что приходится пускать пыль в глаза и магичить без её участия. Будь она хоть немного лояльнее - этого можно было избежать. – Я не пытаюсь унизить тебя. Просто хочу, чтобы ты лучше обдумывал свои действия. Понимаешь? – Я правда стараюсь. – Знаю. Но надо стараться лучше. А потом она ещё удивляется, почему приходится вечно лгать, вместо обычного разговора по душам. Вот как раз по этой причине. Она никогда не бывает толерантной. Вообще никогда. Вечно ставит в унизительное положение и тыкает, доводя до слёз. Билли печально вздохнул, вспоминая приятные минуты беззаботности, которые были раздавлены вездесущей Агатой Харкнесс. Тупая старуха, вечно с ней все через задницу, – ...простите. Женщина выдохнула и пробежалась глазами по пристыженному засранцу. Вот же ж король драмы, он выглядел до жути затравленным, хотя его даже толком не наругали (а следовало бы). Но детское эго задел даже такой маленький тет-а-тет. Ну ничего, перебесится. Лучше так, чем потом ловить его полуживым. К тому же, она его наставница. Имеет полное право на такие болтологии, – Что ты тут прятал? Юноша вздрогнул и встревоженно оглядел комнату. Не было абсолютно никаких следов, которые могли бы его выдать. Агата не могла догадаться об обряде. Он слишком хорошо всё убрал. Билли нервно хихикнул и почесал затылок, – Ничего. Ведьма вскинула брови и усмехнулась. Вот же ж мелкий обманщик. Только что вранье обсуждали. И он умудрился даже постыдиться и извиниться. И что теперь? Опять ложь, – Вот как? То есть, все эти громыхания и мат были не из твоей комнаты? – Даже если отсюда... Вам-то что? – Мне-то что? Ты занимался тут чем-то за моей спиной. Чем-то, что мне не понравится. Почему я так решила? Потому что ты не впускал меня несколько минут и агрессивно что-то распихивал по шкафам. Ты пытался скрыть какой-то запах, поэтому вылил сюда 3 литра духов, заручился поддержкой аромасвеч и распахнул форточку. Так ты ещё тут какие-то пятна пытался накрыть. Прямо в этом углу, – Агата указала ногой на неумелую башню, которую парень выстраивал с таким усердием (недостаточным, потому что пятна были видны невооруженным взглядом. Торчали прямо из-под его несчастной одежды. И он был настолько нервозным, что не заметил этого в моменте времени). – Я не понимаю, о чём Вы говорите, – подросток решил играть в дурачка. Любимая тактика. – Конечно, ты не понимаешь. – Вы не можете доказать, что я прятал что-то от Вас. И особенно, что это было что-то запрещённое. У Вас нет никаких пруфов. Ваши обвинения абсолютно беспочвенны. А то, что я что-то тут делал... – Билли оглядел комнату лихорадочным взглядом. Нужно было стараться следить за языком и выбирать выражения помягче, – Я занимался перестановкой. И я Вам уже про это сказал. Просто не хотел, чтобы Вы на это смотрели. У меня... – а знаете... К чёрту выражения помягче! Нечего нападать. Может, если выйти с ней в прямую конфронтацию - она быстрее отъебётся? У парня тоже есть права. И старушенция регулярно их нарушает! И сейчас она снова этим занимается. И следует ей про это сообщить. Нечего соваться в дела, которые её не касаются. Не доросла ещё, – У меня тоже могут быть секреты. Я тоже имею на них право. Не Вам же одной вечно всё прятать. Я тоже могу этим заниматься. И я не обязан отвечать на Ваши допросы. Мы не в тюрьме. – 《Допросы》? Мы с тобой просто разговариваем. – Вы давите на меня. Это психологическое насилие. 《Психологическое насилие》. Ишь ты, как заговорил. Если бы его невероятная осведомлённость в современной терминологии помогала бы думать головой и не лезть во всякое говно - цены бы ему и его познаниям не было. Но эти знания он использовал исключительно для оправдания того, почему он ведёт себя как малолетний поганец. Это так не работает, Билли Максимофф. – Что я должна думать, когда ты лжёшь мне чаще, чем дышишь? Как мне реагировать, когда ты сначала рыдаешь и извиняешься за обман, а в следующую же секунду делаешь абсолютно такое же дерьмо? А то и хуже. И очень часто всё, что ты делаешь за моей спиной, представляет огромную опасность для твоей жизни. Я не просто так интересуюсь тобой и твоими занятиями. Это ради твоей же безопасности, которую ты так активно игнорируешь. – Может, Вы перестанете думать? Как Вам такое? Просто не думайте. Тогда и проблем не возникнет. Я всего лишь делал перестановку, не более. Хватит видеть во всём теории заговора. – Чем больше ты дерзишь, тем больше я убеждаюсь в своей правоте. Ты опять пытаешься водить меня за нос. – Думайте, что хотите. Я не обязан отчитываться перед Вами. Вы мне даже не... – он запнулся, смутившись от потока собственных мыслей. Почему-то, не смотря на всё негодование и обиду от сложившегося положения, договорить фразу не получилось. Хотелось бросить этот укол в адрес бабки, но какой-то внутренний голос заставил прикусить язык. Парень сжал губы и нервно затряс ногой. – Да, ты абсолютно прав, я тебе 《даже не мать》. Но это не повод, чтобы вытирать об меня ноги и лгать каждую секунду. – Я не лгу Вам каждую секунду. – Правда? Ты уже начал готовиться к пересдаче французского? – Ага, – он пробормотал это едва слышно и почувствовал, как лицо начало кривиться от досады и неловкости за глупое вранье. – И сколько заданий ты прорешал? Могу проверить? Билли выдал конфузливый смешок и вцепился глазами в свои пальцы. – Вот именно об этом я и говорю. – ...но мы даже не про это разговаривали, – юноша обронил это ещё более тихо и униженно. Игра с кольцом пошла полным ходом, черепа на нём такие забавные и выпуклые, самое то для развития мелкой мотороки и поддержания душевного спокойствия. – Как раз про это. Про твою любовь к укрытию подробностей. Про дикое пристрастие ко лжи. Билли фыркнул и сжал перстень, – Ну и что? Что Вы сделаете? Отругаете меня? – Если потребуется. – Вы просто невозможная! – Как и ты, – Агата отодвинула коробку с фигурками, следом за ней переместила подростковую одежду. Синий беспорядок предстал во всей красе, – Что это за пятна? Что ты тут делал? – Нет! – парень подорвался, за долю секунды добежал до наставницы и пресёк её осязательное исследование, ухватив женщину за запястье, – Не... не трогайте. Это.. э... – Ммм? – ведьма изумлённо посмотрела на подростка. Он был дёрганным, чуть не повалил её во время своего нервозного спектакля, впридачу ко всему сжал руку достаточно ощутимо. – Это просто опыт. По... естествознанию. Нам задали смешать... эээ... перманганат калия и... этановую кислоту, – юноша сильнее напрягся, от чего неосознанно сдавил чужую кисть ещё мощнее, – Вот. Я просто случайно его разлил. Не дотрагивайтесь. Это, всё-таки, химикаты. Могут быть нежелательные реакции. Агата поморщилась, дёрнула рукой и выдала Билли взгляд, полный возмущения. Подросток поймал гневный взор, пугливо вздрогнул и отпустил запястье. Ведьма принялась показательно поглаживать и потирать руку, дабы по максимуму пристыдить говнюка, – Перманганат калия и этановую кислоту? Именно поэтому цвет от твоего опыта как при реакции амиака и сульфата меди? То, что ты якобы должен был смешать, не перекрашивает ярко-малиновый раствор в синий. – А.. – вот же ж... Она и в химикатах шарит? Есть ли в этом мире хоть какая-то вещь, в которой у старушенции нет научной степени? Парень неловко огляделся, в попытках вспомнить хоть что-то из школьного курса. Были же у них там какие-то реакции... Формулы какие-то бестолковые с буквами и цифрами. Что-то точно было. И Билли даже помнил эпизодами, как сидел на этих всратых уроках и что-то там слышал. Но не слушал. Он был занят чтением nc-шек, мятной жвачкой, которую чередовал с затяжками (потому что парить на уроках заводит по-особенному!!!), рисованием всяких непотребств и каррикатур в тетради, расписыванием учебника, пусканием самолётиков и швырянием скомканных листов. В один из дней он даже что-то ел. В другой - показывал факи всему классу и к середине урока умудрился даже продемонстрировать его училке (и, почему-то, преподша такой перфоманс не оценила. И хотела даже вызвать Агату на увлекательную беседу. После той ситуации подросток решил игнорить её сраные уроки весь оставшийся учебный год. Ибо нечего его выбешивать и обижать). В общем, какие-то там формулы они сто процентов проходили. Но юноша не особо заострял внимание на этой маловажной информации, – Ну я забыл. Там ещё был... Э... – Билли выложился на максимум, подключил все возможности своего сознания и смог-таки вспомнить недостающий третий компонент сложнейшей химической реакции, –Там был пероксид водорода. Вот. Да, там ещё был он. – "Угу". Именно он, – ну разумеется. Точно он. Ведь в такой реакции в разных вариациях всё сводится к тому, что жидкость под конец из ярко-малиновой становится бесцветной. Так что именно "такой" опыт он и провёл. Даже если сначала смешать перманганат калия и пероксид водорода, получив при этом коричневую пузырчатую жижу, при добавлении в это мессиво этановой кислоты на выходе жидкость обесцветится. 100/10 подростку за знания в химических реакциях и умение в обман. – А окно я открыл, потому что начало очень вонять. Прямо оооочень. – Ну конечно. – Именно так и было. Честно. – Допустим, я поверила в твою "гениальную, душераздирающую, точно невыдуманную" историю с опытом по естествознанию. – Вы должны были. Ведь всё именно так и было. – Я и не сомневаюсь. В общем, если всё было именно так, как ты мне рассказал - я до сих пор не понимаю, чем ты тут громыхал. И, что ты тут так активно прятал. – Я же уже сказал. Это была просто перестановка. – Во время опыта? – Агата вскинула брови и скрестила руки на груди. Ну можно же хотя бы на пару шагов вперёд выдумывать, а не обсираться на каждом шагу. А ещё лучше вообще прекратить подобные спектакли. Надоел уже. – А что не так? Я не могу делать несколько дел одновременно? Тем более, опыт длится не сто часов. Я его уже сделал и ждал, пока реакция себя проявит. И, если бы Вы меня не отвлекли, я бы не испугался и не уронил бы колбу. – То есть, теперь я ещё виновата в том, что ты пытался в спешке что-то попрятать? И, что ты в этой самой спешке умудрился разлить реактив? – Косвенно, Вы виноваты. Вы же меня напугали. – И как же я тебя напугала? Билли попытался раскидать все возможные остроумные ответы на этот вопрос, но не смог найти ничего достойного. Этот спор он проиграл ещё в самом начале. Волнение нарастало и вызывало сильную злость, – Может хватит? – парень стиснул кулаки и дал мощный пинок коробке с игрушками, – Я Вам на все вопросы ответил. Не моя проблема, что Вы отказываетесь верить в мою историю. – Потому что твоя история звучит как детская сказка. Выдумка 5-летнего ребёнка. И это не моя вина. И она была чертовски права. Как обычно. Но подросток не будет собой, если не устроит дебаты даже вокруг этого. Гормоны гормонятся. Признавать свою неправоту и отдавать ей лидирующую позицию очень сильно не хочется, – А чья? Моя что ли? – А ты подумай. – Я не хочу об этом думать. У меня есть дела поважнее. – Да. К примеру, перестать водить меня за нос, поесть впервые за день, прибраться и сесть за подготовку к пересдаче французского. Ведь ты этого до сих пор не начал. А она у тебя через несколько дней. Думаю, список дел у тебя сейчас действительно очень обширный. И следует приступить к его выполнению незамедлительно. Билли цокнул, закатил глаза и подарил коробке ещё один удар ногой, – Может, я сам буду составлять себе списки дел? Всё-таки, это моя жизнь, а не Ваша. И я могу распределять нагрузку самостоятельно. И с выставлением дел по мере их значимости тоже справлюсь без посторонней помощи. – И именно из-за этого ты до сих пор ничего не сделал. Ты уже пару дней составляешь себе списки. И подготовка к французскому в эти списки не попадает. И питания тоже не удостаивается такой чести. – Вы драматизируете. – Я драматизирую? Это ты ведёшь себя безответственно. – Может, не будем начинать? Думаю, если Вы не будете соваться в некоторые аспекты моей жизни - я гораздо быстрее и с бóльшим энтузиазмом буду с ними справляться. Агата изменилась в лице и окинула паршивца холодным взглядом. Своим любимым, после которого юноша вспоминал, с кем он общается. Этот взгляд давал засранцу пару минут, чтобы подумать, разобраться со своим гадким поведением и стать покладистым душкой, – Билли Максимофф. О чём мы с тобой разговаривали несколько минут назад? – Вы снова лезли в мою жизнь и пытались меня контролировать? – Билли. – тон ведьмы был напористым и требовательным. Юноша беспокойно сглотнул и виновато отвёл взгляд, – ...извините. – Да, именно о твоей лжи и о том, что ты должен есть. А не портить своё здоровье из-за своей дурости. И ты сейчас же прекратишь все свои пререкания, спустишься и поешь. А после еды ты вернёшься в комнату и сядешь за подготовку к пересдаче. – ..я не хочу к ней готовиться, – он проворчал это себе под нос и надул губы. – Это был не вопрос для обсуждения. Сейчас ты пойдёшь и поешь, а потом сядешь за учёбу. Или ты позабыл нашу недавнюю беседу по поводу этого? Уже все воспоминания про расчёску стёрлись? Мы можем повторить этот опыт, если в тот раз было недостаточно доходчиво. Можешь прямо сейчас сбегать за ней. И мы с тобой поговорим ещё раз. – Не надо. Я помню, – Билли окончательно побагровел и уставился на пятно от "опыта по естествознанию". 《Позабыл недавнюю беседу》. Позабудешь такое. Тот самый день, в который он сильнее обычного расклеился и чувствовал себя в моменте каким-то особенно убожественным. Как вообще забыть сорвавшийся во время счёта голос? Ведь именно тогда связки вспомнили про пубертат и решили навестить парня в самый подходящий для этого момент. Голос снова устроил спектакль и сорвался на лязг древних цепей. Потом Билли сильнее разрыдался, разъёрзался, мощнее обычного вцепился в чужое бедро и чуть было не забыл про счёт. Самым мерзким было, что в тот день он получил меньше, чем всегда, раз в 100. Агата была последовательной, снисходительной и мягкой. И роль сыграла больше сама беседа, нежели удары. Но она была отвратительной. И подросток показал себя в ужасном свете. Тупые голосовые связки, противное чувство смущения, гадкое ощущение подчинения. И вишенка на торте - осознание необходимости происходящего. В той ситуации он правда заслужил всё это. И Билли ни на секунду не обиделся за то наказание. Но вспоминать его было стыдно. И особенно неприятно было от факта, что старуха имеет кучу рычагов давления в виде подобных бесед и может использовать их в своих целях. Она была "сверху". И могла запросто осечь, имея на руках такие карты. И это если ещё не вдаваться в эти подробности по полной. Если вдаваться в них сильнее... Мало того, что старуха имела полноценный доступ и контроль над самыми интимными местами его тела, так она ещё видела их со всех возможных ракурсов. И была свидетельницей всех возможных реакций на свои шлепки. Там и визги были, и слёзы с соплями, и какие-то там выпрашивания о прекращении, и попытки сбежать, и куча вздрагиваний, мотаний ногами, головой и пр. В общем, список там был обширненький. И все эти неприятные штуки имелись в её арсенале. Она была полностью вооружена. И от этого ощущалась особенно... главной? На фоне всего этого дерьма бабка волей-неволей вызывала покорность. Временами безропотность в её присутствии была слишком велика. Чересчур велика для пубертатного организма, который ну очень жаждал бунтовать и сепарироваться. Агата Харкнесс выбешивала своим умением в подавление. Но это были противоречивые эмоции. Отчасти это "подавление" вызывало чувство уважение. Отвратный эмоциональный суп. – И я так подумала. Так что прекращай дерзить и спускайся за стол, – Агата хмыкнула и наградила непослушный зад профилактическим хлопком. Билли обиженно шмыгнул носом и дотронулся до "избитой" пятой точки. Тупая старуха, чтоб её. Опять распускает свои ручищи. Сдать её в дом престарелых что ли? Совсем охренела уже, – ...это несправедливо. Юношеское нытьё было благополучно пропущено мимо ушей. Беспроигрышная тактика, чтобы говнюк точно понял, кто здесь главный, поскорее устал от своих капризов и смирился со своей участью, – И тебе стоит хотя бы иногда убираться в комнате, тебе так не кажется? Уборка тут будто напрашивается. – ...это не Ваше дело. – Знаю. Я просто дала маленький совет. Подросток потёр глаза и потащился на кухню. Видимо, её доброта была разовой акцией в честь праздников. Все развлечения кончились. Старпёрка вернулась в свой диктаторский режим, постоянные нотации и тотальный контроль. Какое гадство. Она казалась такой близкой несколько дней назад. И что теперь? Снова слежки, недоверие и угрозы расплатой. Билли, конечно, давал поводы. И, в целом, все её опасения и подозрения были правдивыми. Парень действительно делал дерьмо и снова вернулся к своим любимым опасным обрядам, игнорированию учёбы и безграничному непослушанию. Но это не повод, чтобы включать мерзотную строгость, занудство и шлепки. Это нечестно. Эдди вон вообще не бьют. Он почти всё время живёт один(!) И родители ему доверяют. Почему бабка Агата так не может? Почему обязательно строить и делать выговоры? Обряды, опасные для жизни... Ну и что? Будто сама ни разу такое не практиковала. Нежелание готовиться к пересдаче... Ну да, юноша полностью игнорировал обучение в последнее время. И это привело к незачётам и миллиарду пересдач. И одной из них стал ненавистный французский. Да, он сам всё запустил и довёл до таких масштабов. И что с того? Это просто оценки. Французский ему вообще не сдался. Неужели это достаточная причина, чтобы унижать, морально подавлять и наказывать? Тем более физически. Шлёпать из-за какой-то учёбы просто смешно. А мат и дерзость? Разве это адекватная причина для шлепков? Сколько раз пенсионерка хваталась за ремень, расчёску и прочую хуйню только из-за каких-то неправильных выражений в её адрес? Подумаешь, нахамил. Зачем за это бить? Неужели нельзя быть спокойной и контролировать свою реакцию? Агата не даёт никакой лояльности. Она вечно злобная, холодная и мерзкая. Всё время доминирует(!) Может, если от неё сбежать на пару дней, она хоть немного обдумает своё поведение? Любые попытки в обсуждение её методов и просьбы стать мягче ею полностью игнорируются. Она не видит в себе проблемы. Только запугивает. Постоянно затыкает. Сраная абьюзерша. С ней просто невозможно выстраивать коммуникацию. Ведьма даже не пытается понять подростка и его чувства. Она скорее отшлёпает за эти самые чувства и эмоции, чем попытается помочь. Старая мымра делает это постоянно. Даже сейчас опять пыталась всыпать просто из-за нежелания заниматься бесполезными делами. Зачем ему эта сраная подготовка? Чтобы что? Училка французского сосёт! Ему нафиг не нужен этот предмет. Но Агата этого не понимает и строит драму на пустом месте. Она могла хотя бы раз встать на сторону парня. Но пенсия этого никогда не делает. Она ни разу не была на его стороне. Никогда не задумывалась о нём и его интересах. Агата Харкнесс всегда на стороне левых людей. Любых. Даже если те обвиняют парня без причины. А можно было хоть раз не быть старухой Агатой и хотя бы попытаться реально быть наставницей и матерью. Но ей похуй. От неё можно дождаться только избиений. Никакой доброты, заботы и любви. Старушенция просто на это не способна. Она прикрывает свои садистские замашки фразами про беспокойство и заботу. Но на деле просто измывается. Она тупо издевается! Наверняка, мстит за "дорогу" и свою жизнь. Агата никогда не станет близкой, ей это просто не дано. Может, всё-таки попробовать от неё сбежать? Хотя бы на несколько суток. Тогда она пересмотрит своё отношение и станет мягче? С ней невозможно общаться. В такой гнетущей атмосфере ощущается вечный стыд. И регулярно хочется плакать. Агата суёт свой нос всюду! Просто везде. Она слишком отвратительная и до безумия любопытная. Интересно, если прямо сейчас сказать ей, что она заебала, и, что хочется какое-то время пожить раздельно, какая у неё будет реакция? Опять наорёт? Или вышвырнет из дома? Или всё вместе? И обязательно по жопе надаёт перед этим. А потом не впустит обратно, да? Но, если просто теоретически от неё уйти... Пусть даже с вероятностью, что обратно она не пустит. Нет, ну пока навсегда уходить не хотелось. Но, может, на несколько дней... А, если просто уйти среди ночи, не сказав ей? Так, наверное, будет лучше. По крайней мере, скандала не будет. Можно даже оставить ей какую-нибудь записку... Хотя, нет. Никакой записки. Слишком много чести. Лучше просто сбежать и, может, какое-нибудь заклятие на себя навести, чтобы она не смогла найти. Может быть, старушке нужно просто понервничать, чтобы она успокоилась и стала милее? А, если она не будет нервничать..? Что, если... Билли давился едой и тонул в своих грустных мыслях. Хорошо быть Агатой, такой похуистичной, такой жестокой, такой ледяной... Бесчуственная бабка. Как же раздражает. – Как тебе паста, подросток? – А? – Билли дёрнулся и чуть было не уронил вилку. Кошмар, нашла время для диалогов. Совсем сумасшедшая. – Паста. Как тебе? – Нормально. – Точно? По лицу на скажешь. Выглядишь так, словно тебе наложили худшую отраву в жизни. – Нормально всё. Съедобно. – Хорошо. Значит будем заказывать её. Билли воздержался от ответа. После Рождества Агата почему-то перестала готовить и вплотную занялась изучением всяких доставок. Это было на неё не похоже. И слегка напрягало. Подросток ничего против доставок не имел, но... Еда ведьмы была в разы вкуснее. Но она резко прикрыла эту лавочку и переключила своё внимание на более важные дела. На какие, парень понятия не имел. Она ничего про это не рассказывала. Просто взяла и в один день перестала готовить с концами. Неужели всему виной тот спектакль, который Билли умудрился устроить перед Рио? Быть такого не может. Ну наорал, ну выкинул еду. Могла бы просто накричать в ответ. Или, что она там любит? В угол поставила бы на крайняк. Но переставать готовить... Как долго это теперь будет продолжаться? Теперь доставки на постоянке? От этого уюта в этом и без того ледяном доме станет в разы меньше. Раньше хоть делала вид, что у них всё нормально. Хотя бы визуально создавала впечатление счастливой семьи. А теперь что? – Что тебе на вечер взять? Есть какие-то идеи? Если это не твоя еда, то, – Нич.. – Только без 《ничего》 и 《на свой вкус》. Это есть тебе, а не мне. Так что подумай хорошенько. И, если есть какие-то места, где тебе особенно нравится еда, можем оттуда заказать. – Я пока не знаю. – Ладно. Ещё есть время. Подумай пока. * * * Билли разглядывал задание со скукой и обидой. Почему он вообще должен всё это делать? Чтобы что? Он бегал глазами по листу и даже не пытался вглядываться в написанное. Мало того, что Агата украла у него счастливые минуты утра и прервала его увлекательный опыт, так теперь ещё повесила на него задачу, которая ему категорически не нравилась. Так держать, тупая старуха, именно так и надо выстраивать адекватную, доверительную коммуникацию с детьми. Молодец. Нет, может, реально сбежать от неё? – Они не решатся, если просто прожигать их гневным взглядом. Ты 15 минут сидишь и играешь с ними в гляделки. Пора бы уже собраться с мыслями и решить хотя бы одно. Парень закатил глаза и досадливо выдохнул. – И закатывание глаз не ускоряет этот процесс. – И чо Вы предлагаете? – Смириться с неизбежным и заняться делом. Билли фыркнул и обиженно плюхнулся на стол, – Я не понимаю. – Что конкретно ты не понимаешь? Спроси у меня. Я тебе всё объясню. – Не знаю я. – Кажется, я знаю. У тебя очередной приступ лени. Опять напал демон ничегонеделания и игнорирования твоих прямых обязанностей? Парень пробубнил что-то неразборчивое и оставил на листе вялую каракулю. – Прекрати ныть и прочитай мне первое задание. Юноша издевательски спародировал фразу наставницы и дёрнул ногой. – Билли. Он недовольно промычал и улёгся поудобнее. – Подросток, – Агата устало выдохнула и положила руку на детскую спину, – Я понимаю, что ты не хочешь их делать. Но тебе это надо. Правда надо. Твоя пересдача не за горами. Нам нужно заполнить твою голову хотя бы минимальными знаниями. Конечно, тебе это не нравится. Но это необходимость. Юноша подарил старушке порцию ворчливых, нечленораздельных причитаний. – Знаю-знаю, тебе это неинтересно. И сейчас ты бы занялся чем угодно, вместо этой фигни, – женщина поддерживающе поглаживала капризную спину, – Но нам очень надо, чтобы ты это прорешал. Правда надо. Я помогу тебе с каждым заданием, но тебе надо взять себя в руки и сесть за них. Билли фыркнул и скинул чужую руку. Чёртов говнюк. Агата окинула негодника оценивающим взглядом и сощурилась, – Может, мне взять ремень? Подросток продолжил своё равнодушное лежание и добавил к нему мотание ногами. – Я же возьму... Билли, если ты не прекратишь этот концерт, я возьму ремень. Я тебя предупреждаю. – "Ага". – Я не шучу. Я считаю до трёх. – Как скажете. Вот же ж паршивец, решил поиграть? Будет тебе игра, – Раз... Ответом на это послужила имитация пердежа из подросткового рта. – Два... – ведьма сжала кулаки. Билли снова "пукнул" и злобно захихикал. – Три. – ...жопу подотри, – юноша залился приступом ещё более вредного смеха. Бабка точно не возьмёт его, он же ничего такого не сделал. – Вот ты у меня сейчас это и сделаешь, – воспитательный атрибут был найден быстро и незамедлительно свёрнут пополам, – Вставай, – несколько угрожающих хлопков по руке моментально изменили игривую атмосферу. Билли подскочил и испуганно уставился на ведьму, – Не надо! – А, по-моему, очень даже надо. Раз по-хорошему ты не понимаешь, – она хмыкнула и продемонстрировала ещё несколько устрашающих хлопков, – Поднимайся и спускай штаны. Будем с тобой étudier le français и попутно élever un fils négligent. – Не надо! Агата, пожалуйста. Я всё решу! Честно. Я клянусь. Я прямо сейчас всё решу. Я обещаю. – Прямо сейчас? – глаза женщины сузились, лицо озарила дъявольская улыбка. Всё-таки, какое же хорошее лекарство - ремень. Работает моментально. И желание появляется, и приступы лени куда-то деваются, и покладистость на горизонте вырисовывается, а какой же энтузиазм к учёбе! С ума сойти, чудо средство от всех болезней. Агата хмыкнула и продемонстрировала ещё парочку грозных шлепков по руке. Глаза подростка расширились от ужаса, он нервно закивал головой, – Я клянусь. Я всё-всё сделаю. Обещаю Вам. Только не надо. Пожалуйста. Я больше так не буду. Правда-правда. Агата, я Вам не лгу. Пожалуйста, не надо. Прошу Вас. – Читай первое задание, – ведьма деловито дёрнула волосами, села рядом и прикусила губу. – А это... – парень боязливо уставился на кусок мерзкой кожи в руках этой злобной тётки. – А это будет здесь для подстраховки, – она усмехнулась и положила ремешок на стол, – Он поможет нам, если у нас неожиданно появятся проблемы. Билли нервно сглотнул. Так униженно он себя ещё никогда не ощущал. Она же обещала быть доброй во время домашки... И что теперь? Опять угрозы. Щёки подростка горели стыдом, сердце бешенно колотилось, в животе бушевал ураган. Какого чёрта, Агата Харкнесс? Какого блядского чёрта? – Читай первое задание, – женщина провела ногой по подростковой икре. Тело юноши содрогнулось, он взял ручку и впился глазами в упражнение. Ведьма терпеливо выжидала несколько минут, но подросток голоса не подавал. Говорить разучился что ли? Этот негодяй пялился на задание и молчал, – Билли. – ...я не понимаю, – он шмыгнул носом и сжал ручку. Было очень страшно. Казалось, что сердце вот-вот пробьет грудь. Ещё этот сраный ремень. Ладони вспотели настолько, что ручка с трудом в них удерживалась. – Что конкретно ты не понимаешь? – женщина подвинула лист к себе и посмотрела на первое упражнение. – Всё. Не могу... – Что именно ты не можешь? Не можешь прочитать задание? Оно написано на английском. Ты разучился читать на языке, на котором общаешься? – ..могу. – Тогда я правда не вижу проблемы. И вижу только, что ты надо мной издеваешься. Хотя я тебя предупреждала. Но ты продолжаешь выводить меня из себя. Не знаю, с какой целью ты это делаешь, но я советую тебе прекратить, собраться с мыслями и начать решать задания. – ...я не могу, – губы подростка задрожали, к глазам подступили слёзы, голова поплыла в свободное путешествие. Сраная Агата, ебучий французский, тупорылая школа. Ещё этот ублюдский ремень. Его нахождение на столе усложняло и без того безвыходное положение. Билли чувствовал себя запуганно. Неужели она реально изобьёт его из-за какого-то листа с заданиями? А, если он так и не ответит, она будет хлестать его до изнеможения? Такая она на самом деле? – Что конкретно ты не можешь? Не можешь прочитать: 《Прочитайте приведённый ниже текст. Преобразуйте слова, напечатанные заглавными буквами в конце строк, так, чтобы они грамматически соответствовали содержанию текста. Заполните пропуски полученными словами》? – ...м..могу. – Тогда что? Ты не понимаешь, что это значит? Это значит, что тебе дан текст и даны слова. И тебе надо поменять их таким образом, чтобы они стали в правильную форму. Надо изменить их и вписать в эти пропуски. Ты этого не понимаешь? – ...понимаю. – И я так думаю. Хватит придуриваться. Читай давай, – она пододвинула листок поближе к парню, – Там элементарщина. Ты в два счёта справишься. Билли впился глазами в задание, – ...я не понимаю, – встреча с ремнём становилась всё ближе. Как и истерический припадок. Подросток держался из последних сил, но подрагивающий голос начал выдавать признаки надвигающегося слезопада. Никогда раньше его не лупили из-за каких-то непоняток во время упражнений. Агата уверяла, что такого между ними быть не может, что она всегда добрая и лояльная во время домашки. И так и было. До этого дня. Сегодня бабка окончательно спятила и запугала ремнём. И, если он не соберётся - избиению быть. А он не соберётся. Он просто не сможет. Ведь он РЕАЛЬНО не понимает. – Что именно? Читай первое слово. Билли. – Агата раздражённо выдохнула и помассировала шею. Конечно, она не собиралась шлёпать его из-за какой-то тупой домашки, но он будто сам напрашивался. Женщина была максимально спокойной и просто легонько его припугнула, чтобы говнюк-таки взялся за ум и начал хоть что-то решать. И это даже подействовало. Как ей показалось на первый взгляд. Но, в итоге, подросток продолжил свой идиотский спектакль. Неужели пубертатному организму захотелось острых ощущений? Давно попа с прошлого раза прошла? Юноша прикрыл лицо руками и громко всхлипнул, – ...я не могу, – он прошептал это еле слышно и разрыдался. Приход был резким. Слёзы полились быстро. Билли был окончательно разбит. Женщина ошеломлённо распахнула глаза. Так он... – Ты не умеешь читать на французском? Парень отрицательно помотал головой и заплакал ещё громче, – ...не бейте... пожалуйста. Я н... не буду. Я н...на..научусь... пожалуйста, н... не бейте меня. – Боже, Билли. Почему ты сразу не сказал? – ...не бейте. – Иди сюда, – Агата заключила подростка в аккуратные объятия и стала дарить ему успокаивающие поглаживания, – Тише-тише. Всё хорошо. Билли, всё хорошо. – ...не надо бить... я научусь, – он громко хлюпал и повторял однотипные фразы как мантру. – Я не собираюсь бить тебя. Прекращай плакать, ты так гипервентиляцию словишь. – ...н...не надо... – Билли, я не буду. Тише. Давай, вдох-выдох. Вдох-выдох. Ну-ну, успокаивайся. Всё хорошо. Я на тебя не злюсь. – В.. Вы... м.. – Неа, вдох-выдох-вдох-выдох. Повторяй за мной. Вот. Молодец. Давай ещё раз. Подросток принялся судорожно повторять дыхательные упражнения. – Угу. Умница, продолжай. Вдох-выдох, очень хорошо. <...> Агата убила кучу времени, чтобы расправиться с подростковой истерикой. Такого Билли ещё не устраивал, но всё когда-то бывает впервые. Парня настолько сильно захлестнуло, что он в буквальном смысле в моменте чуть не утратил способность к дыханию. Тревожность, страх и слезливый водопад сыграли с ним злую шутку. Несчастный ребёнок. <...> – Почему ты мне сразу не сказал? – Я думал, Вы меня наругаете, – Билли потёр распухшие глаза и виновато опустил взгляд. – За что? – Ну вы же сказали... Вы взяли... – Я взяла его, потому что думала, что ты надо мной издеваешься. Ты же знаешь, я не практикую ремень во время домашки. Это бессмысленно. Я бы ни за что не стала ругаться и шлёпать тебя из-за заданий. Просто ты вёл себя плоховато. И я решила тебя припугнуть. Но я перегнула. Сильно перегнула. Прости меня за это, – она мягко улыбнулась и потрепала подростковые кудряшки. – Я совсем ничего не знаю... – Я поняла. Надо было прямо сказать мне об этом. В этом нет ничего страшного. – Вы злитесь, да? – Да с чего ты это взял? Я не злюсь на тебя. Это просто глупая домашка. Она не стоит твоих нервов. – ...простите меня. – Это ты прости меня. Ты же простишь? Билли выдавил слабую улыбку и неуверенно кивнул. – Маленький, – подросток получил от ведьмы очередные крепкие объятия. * * * Билли был расстроен. И раздражён. Агата довела окончательно. Обида накрывала с головой. Он прокручивал в голове все события прошедшего дня и всё сильнее убеждался в правильности своего решения. Ничто не способно было исправить сложившееся положение. Старуха его ненавидит и ведёт себя слишком холодно. А теперь ещё и есть не готовит. Так вдобавок к этому хотела отдубасить из-за тупого теста. Она перешла все границы. И надо дать ей пару воспитательных дней, чтобы она хотя бы немного обдумала своё поведение. Может, правда станет мягче. Подросток пихал в сумку всё самое необходимое и фантазировал о том, что будет, когда бабка узнает про его уход. Представлял её лицо и бурю эмоций, которые та испытает. Воображал, как она будет паниковать, как будет его искать, как будет ненавидеть себя за то, что не ценила его, пока он находился рядом... Нет, всё-таки, эта поучительная ситуация действительно им нужна. Чтобы старушка пришла в себя и начала относиться к нему серьёзно. Ибо нехер. – Билли? Ты почему до сих пор не в постели? – Агата поймала говнюка с поличным. Неужели реально надо с ним всю ночь сидеть, чтобы он-таки спал? Всего на часик отлучилась. А он, оказывается, притворялся и нифига не заснул опять. Вот же ж разбойник. – А... Я это... – подросток повернулся на голос и закрыл собой своё ночное рандеву с башкой, – Мне что-то не спалось. И стало жарко. Я встал, чтобы... Чтобы форточку открыть. – Ту самую форточку, которую я открывала как раз по твоей просьбе, когда укладывала тебя в постель? – она сощурилась. – А... Я перепутал. Я это... – он неловко "пошатнулся" и свалил гору с вещами с кресла прямиком на сумку. Потрясающе, теперь старуха точно не прознает про его неудавшуюся попытку бегства, – Я встал, чтобы включить ещё один ночник. Тот, который в виде Сатурна, помните? – Угу. И я ещё помню, что он у тебя находится в другой стороне комнаты. Знаешь, где? Прямо вот тут, – Агата зажгла ночник, упёрла руки в бока и укоризненно посмотрела на негодника. – Я уже ложусь. Честно, – Билли запрыгнул на кровать и зарылся в одеяло, – 4 утра на часах. А Вы всё никак не уляжетесь. Не стыдно Вам? Ещё и меня разбудили. А я таааак сладко спал, – он показательно зевнул и потёр глаза. – Какой же ты засранец, Билли Максимофф. Парень захихикал и прикрыл глаза. Побег сегодня не удался. Ну ничего страшного. В другой день он обязательно получится. Ещё увидете! Всё сто процентов получится. Он проскользнёт мимо этой бабки под покровом ночи. И она будет страдать. Агата Харкнесс так нарыдается, как никогда в жизни не рыдала. Вот так-то. Так ей и надо. Однажды Билли обязательно сбежит из этой корпорации зла. Но пока что... Можно немножко поспать. Тем более, Агата прилегла рядом и подкупила своими нежностями(!). Опять воспользовалась противозаконной тактикой - полезла лапать кудряшки. И подросток не смог сдержаться, пришлось её обнимать. Но она дождётся! Это мимолетная слабость. Пусть даже не думает, что вызвала этим мувом лояльность. Он уйдёт. Обязательно!