«Всё только начинается, сучка»... (ч.1)
4 марта 2026 г., 01:06
Агата занималась утренними вафлями в момент, когда всё пошло по звезде. Билли ещё спал, а Рио заполняла какие-то отчёты, попутно поглядывая идиотскую передачу по тв (подумать только, они реально находились в одном помещении и делали базовую рутину, не пытаясь при этом ежесекундно ушатать друг друга. Какой кошмар... Будто какие-то женатки). Смерть была погружена в свои мысли, сидя в уютном, успевшем уже стать родненьким, кресле и потягивая крепкий кофе, когда её внимание отвлёк громкий бум. То была её бывшая. Вернее, то был её неожиданный обморок. Но ещё более неожиданным стало её тело после падения. На место человеческой формы пришла призрачная. Твою мать, Агата Харкнесс!
прекрасную, нереальную, горячую <...> физиономию. Даже, блин, не пытайся, — Как долго ты издеваешься над собой этими перевоплощениями?
— Издеваюсь? — женщина хихикнула, искренне не понимая уровня этой невероятной драмы, которую пыталась развести "до ужаса заботливая" экс-партнёрша, — Я просто слегка перенапряглась. Такое бывает.
— И, как часто у тебя такое бывает? — Рио была, как бы выразиться помягче, удручена. Скажем, она и правда испытывала досаду. В некоторой степени. В ОГРОМЕННОЙ, ГРАНДИОЗНОЙ, КОЛОССАЛЬНОЙ СТЕПЕНИ. ЭТО, БЛЯТЬ, ПИЗДЕЦ. ЭТО БЛЯЗДЕЦ. АХУЙ ПРОСТО. Когда дело касалось себя самой, Агата Харкнесс выражала лютую, беспросветную безответственность. И она не замечала в этом никакой проблемы (или просто пыталась строить из себя дурочку. Но, если дела обстоят подобным образом, то она заслуживает ещё большего порицания и жёстких пиздюлей). Конечно, никаких проблем, ведь это не Билли Максимофф и его тупорылая задница. Вот уж действительно, нахуя проявлять здравомыслие?
— Ну не конкретно такое. Но это всё равно не особо большая проблема. Просто перенапряжение. Я уже в норме, — она издала ещё один игриво-нервозный смешок, пренебрежительно махнув рукой. Это действительно не такая большая трагедия. Правда.
— "Просто перенапряжение". Ты потеряла не только сознание, но и физическую форму. Ты... Ты хоть понимаешь, насколько это серьёзно?
— Не так сильно, как ты это расписываешь в своей голове.
— Агата!
— Прекращай драматизировать. Мне уже нормально.
– Ну конечно! Тебе настолько нормально, что у тебя дрожат конечности. И эти же самые конечности периодически становятся прозрачными. Вот это твоё нормально.
— Только не пытайся превращать это в свою проблему. — она фыркнула и направилась обратно к приготовлениям. Засиделась она тут. Завтрак сам себя не сделает. А чо ей? Весь день рассиживать и пылинки с тела сдувать? Ну уж дудки!
— А?! — вот же ж своенравная, противная, наплевательская <...>, давно пизды не получала?! Рио поражённо наблюдала за второй фигурой, невозмутимо идущей к своей придумке, — Да куда ты пошла?
— Печь вафли. Если ты не забыла, я готовлю завтрак.
— Да какой, к чёрту, завтрак?! — вы её слышите? Она вообще ебанулась и разучилась себя беречь! Удивительная беспечность!
— Тот самый, который нужно доделать, пока Билли не проснулся. И, боюсь, если ты не прекратишь верещать и общаться на повышенных тонах – ребёнок проснётся раньше, чем я разберусь с приготовлениями.
— Ты не можешь просто игнорировать проблему, отмахиваясь от неё и выдумывая себе глупые предлоги.
— А кто сказал, что у меня есть какая-то проблема?
— Ты, блять, сейчас серьёзно?! Это сказал здравый смысл. Тот самый, с которым ты поссорилась. И, к которому ты окончательно разучилась обращаться. Ты совсем с головой не дружишь?! Я тебе говорю, в таком состоянии ты..
— Тон. — слово было быстрым, коротким и максимально морозным. Тактика, работавшая со всеми. Доминирование в высшей степени. Она сама знает, как ей «жить». И не нуждается в советах со стороны. И уж тем более не от Рио, у которой отсутствует даже малейшее представление о межличностных отношениях и нормальном существовании в реальности, среди людей. Явно не ей осуждать и ругать её. Уж точно не ей.
И зелёная ведьма прикусила язык, идеально считав чужой намёк. Происходящее и правда не было её делом. Хотя некоторое отношение она к этому всему имела. Но... да, очень отдалённое. Они ведь друг другу никто. Она не должна лезть. Она себе пообещала. Как бы сильно это не напрашивалось. Излишняя вовлечённость может всё испортить. Хотя, конечно, ничего там и нет. Ну, типа, из того, что можно поставить в определение к этому «всё». Там даже не проклёвывается. Но ведь вчера... Смерть в последний раз пробежалась глазами по этой обнаглевшей, безалаберной, опупенной фигуре, понуро выдохнула и вернулась к работе. У неё тоже имеются обязанности, которые сами себя не сделают.
Но оно всё ещё остаётся раздражением).
Веки Агаты с трудом приоткрылись. Всё казалось таким смутным и желейным. Мигрень и головокружение оставались на месте. Они ослабевали, когда тело утрачивало плотность, и крепчали, как только форма возвращалась. Это, блять, было совсем не к месту. Она поморщилась, вернув-таки контроль над зрением, вместе с тем заприметив бывшую, находившуюся в предательской, непозволительной, развратной близости. Слишком вблизи. Чересчур.
— Прекрати, — брови Смерти сурово сдвинулись.
— Что? — она попыталась отстраниться, куда-то отодвинуться, разорвать этот непрошенный контакт. Но всё было напрасно. Мало того, что она очень некстати прижималась спиной прямо к креслу, без возможности к побегу, так Рио ещё сильнее пододвинулась, перегородив путь к отступлению, разместив обе руки на подлокотниках. Агата Харкнесс была в ловушке. Это чёртово лицо находилось прямо в паре сантиметров. И глаза пялились чётко, безотрывно.
— Прекрати это. Хватит сопротивляться.
— Я не понимаю, о чём ты, — она хмыкнула и попыталась изхитриться. Ей правда хотелось свалить, так что она попробовала наебать королеву наёбок (мда, можно даже не стараться играть в такое с Рио. У той больше возможностей). Но, к превиликому сожалению для Агаты, бывшая лишь сильнее сжала подлокотники.
— "Ну конечно". "Не понимает" она. Агата, довольно. Прекрати противиться своей усталости. Отпусти ситуацию и дай себе выдохнуть.
Теперь уже брови Агаты съехались. Лицо нацепило маску враждебного недовольства. Да как она смеет? Это не её забота, — Усталости? — она осатанело хохотнула, — Разве похоже, что я устала? Выдохнуть? — ещё один неистовый смешок, — По-твоему, мне это надо? Думаешь, если бы я в этом действительно нуждалась, я бы этого не сделала? Отпустить ситуацию? Какого рода ситуацию я должна отпустить? Я чувствую себя потрясающе. Если ты не заметила, мне отлично. Я понятия не имею, о какой усталости ты твердишь. Мне замечательно. Лучше, чем когда-либо. Останови этот цирк и дай мне заняться делом, — голос старался звучать твёрдо, но мышцы выдавали. Особенно подводили постоянные растворения и перемены в бестелесое недоразумение.
— Агата Харкнесс, твоё дело сейчас – отдых. Немедленно усмири своё эго и дай своей форме расслабиться. — тело нависло над чужим ещё больше, пальцы вцепились в обивку так сильно, что ещё один такой нажим готов был расправиться с несчастной тканью, прихватив наверх ещё и плотную часть мебельной конструкции. Она не любила практиковать на возлюбленной эту свою сторону, но та действовала. Пары таких затыков хватало, чтобы «Убийца ведьм» осознала серьёзность происходящего и подчинилась.
— Я расслаблена. — она шикнула и из последних сил напряглась, выдавив из себя привычную осязаемую форму. Никто никогда не будет указывать ей, как ей нужно себя вести. Никто. Слышите?
— Агата.
Она нервозно сглотнула. Чужой взгляд был невероятно тяжёлым и мёрзлым. Тон не оставлял места никаким протестам. Кулаки ведьмы несогласно сжались, глаза оскорблённо сощурились. Разве может она проиграть? Она! И кому? Рио!
— Прекрати. Сейчас. — женщина спокойно выдохнула, делая голос более благосклонным, неспешным и снисходительным, — Ты делаешь хуже только себе. Довольно.
Между ними повисла некомфортная заминка. Она отвела взгляд, стеснённо поёрзав, — ...я не могу.
— Можешь.
— Не могу.
— Нет, ты можешь.
— Но я...
— Агата.
Она зажмурилась, конфузливо сжав губы. Пара тихих вздохов, в попытках вернуть безмятежность и самоуверенность. Но, куда уж там? Это развлечение для избранных. И она, к несчастью, сейчас совершенно не в их числе. Руки разжались, на смену телу пришла бесплотная версия. Сияние, воздушность и седина. Теперь она реально походила под подростковое описание: «мерзкая, злобная старуха». Настоящая «пенсионерка». Так ещё и без тела. Как подобное создание вообще может хоть чему-то учить ребёнка?
— Открой глаза, — интонация была приветливой.
Зубы вонзились в щёки, голова протестуще завертелась. Женщина не прямо сильно комплексовала насчёт нынешнего положения вещей, но... Кого она обманывает? Она определённо переживала. Поначалу это ощущалось не так ярко. Но, чем больше времени проходило, тем яростнее она полыхала вокруг всего происходящего. И, научившись быть телесным существом, напрочь избавилась от необходимости возвращаться к той унизительной форме. Какая-то там седина, прозрачность и прочая лабуда. Оно ей надо? Тем более, на ней висела ответственность. Долг перед Билли. И теперь, когда они так долго жили вместе, она просто не могла и не хотела быть жалкой в его глазах. Она ненавидела быть слабой. А её нынешнее амплуа было огромной слабостью. Билли должен чувствовать защиту и комфорт рядом с ней, а не обделённость и кринж. Не может ребёнок тусоваться под одной крышей с каким-то духом. Это просто испанский стыд. А тут ещё Рио. Та самая, которая не переваривает призраков. С одной только её мамаши, Эваноры, та плевалась на «дороге». И сейчас Агата как раз в той же самой версии. Предательски напоминает ту тупорылую сучку. Одно чёртово лицо.
— Агата. Открой глаза.
И она подчинилась. Нехотя, без энтузиазма. Веки распахнулись. Взгляд встретился со взглядом. Смерть точно её осуждает, — Я выгляжу омерзительно, — она процедила это сквозь зубы, обреченно вздохнула и уставилась куда-то мимо.
— Ты великолепна.
— Ты ненавидишь призраков, — она буркнула это ещё более понуро.
— Конечно, ведь они – не ты.
Губы ведьмы изумлённо приоткрылись. Флирт? Ты вообще в своём уме? Как же... лестно.
— Ты невероятная, — глаза пробежались по знакомому "телу", которое теперь смотрелось в разы занятнее. Она и вправду терпеть не могла привидений, но это не относилось к Агате. Ей шёл абсолютно любой вид. И даже то, что в обычной картине мира вызывало гнев и неприязнь, в случае с этой дамой заставляло влюбляться и желать её ещё больше. Прямо в этом её развратном платье. Возможно, это уже совсем извращенские извращения, но что тут говорить? Агата Харкнесс заводила Рио Видаль. Абсолютно в любую эпоху. И она бы с радостью переспала с ней, даже когда та сделалась духом (в каком смысле «даже»? Это был один из самых захватывающих пунктов. Ей было пипец любопытно от возможности поглядеть на это всё и притронуться в точности, как она когда-то... В общем, она бы без каких-либо раздумий запрыгнула в постель к этой призрачной красотке). Она бы стянула с неё эту юбку и... Господи, откуда такие фантазии? И, куда важнее, как же от них избавиться? Ладно-ладно. Сейчас не та ситуация. Но она непременно поразмыслит об этих своих идеях на досуге. Помяните моё слово. Смерть изучит этот вопрос и детально визуализирует все свои идеи... Так. Что там дальше? Точно, — Седина тебе к лицу. Добавляет ещё больше выразительности твоим глазам. Этот серебристый оттенок... Потрясная гармония с остальными чертами. Как там говорится? Maiden, Mother, Crone.
Агата сердито фыркнула (но на самом деле ей было пиздецки приятно от всех этих фраз. Что-то Рио Видаль сегодня разговорилась... пусть продолжает), — Разумеется. Я же особенная, — и самодовольный настрой практически полностью вернулся, заменяя собой мерзкую нерешительность.
Смерть хихикнула, разочарованно покачала головой и наконец отпрянула, — Ты ведь вообще не отдыхала, я права? Даже не пыталась поставить на стоп свои эти метаморфозы. Изо дня в день носилась «в теле», не давая себе передышки даже ночами.
– Я не могу себе этого позволить, — она вальяжно расселась, скрестив руки на груди.
— Так уж не можешь? — зелёная ведьма повторила положение чужих рук, — Знаешь, тебе бы не помешала хорошая взбучка, подобно той, которые получает Билли. Ты стала чересчур легкомысленной, неосмотрительной и безответственной. Перестала следить за своим состоянием. Так ещё и завралась. По-крупному. Будь на твоём месте подросток, даже не сомневаюсь, он отхватил бы у тебя по полной. А ты вытворяешь вот это и даже на секунду не задумываешься о последствиях.
Ответом на этот укол послужил такой взбешённо-уничтожающий взор, что Рио передёрнуло.
— Прости. Я знаю, какие ужасы она с тобой вытворяла. Не стоило поднимать эту тему.
Она цокнула и раздражённо отвернула голову, — Я не нуждаюсь в твоих сожалениях.
— Знаю. Но я также убеждена в том, что тебе правда нужна передышка. Ты слишком издевалась над собой. Тебе необходимы хотя бы сутки отдыха.
— Ты в курсе, у меня нет такой привилегии. Я нужна ему.
— Как раз из-за того, что ты ему нужна, тебе и необходим свободный день. Без напрягов и физической оболочки.
— Не понимаю, к чему ты клонишь.
— К тому, что сегодня тебя ждёт этот самый выходной. И это даже не обсуждается. Тебе нельзя и дальше заниматься подобной фигнёй. Тебе надо остыть и подзарядиться. Пока ты не восстановишь силы, твоё самочувствие будет стремительно ухудшаться. Сейчас ты на пределе. Так что сегодня ты свободна.
Огорошенный кашель раздался по ту сторону, — Excuse me?
— Ты меня услышала. У тебя сегодня отгул.
— Ты спятила? А как же Билли? Куда я его, по-твоему, суну? Не могу же я шляться перед ним в таком виде. Я же..
— Тебе и не придётся.
— Что? — кажется, она начала заболевать, поскольку растерянный кашель снова зачесал горло.
— Тебе не придётся. — ровно повторила Рио, — Я с ним посижу, пока ты будешь проводить свой досуг там, где тебе вздумается. Можешь, к примеру, заняться расследованием. Тебе же как раз было интересно, замешаны ли они в случившемся. Ну вот и слетай, оцени обстановку. Проветри голову. Прогуляйся.
— Оставить его с тобой? Ты совсем что ли?
— А что такого? За сутки ничего не случится. Тем более, у меня сегодня день макулатуры. Заполнять бумажки и книжки я могу, где мне хочется. Так что я вполне способна попутно присмотреть за этим малолетним засранцем.
– Не думаю, что это хорошая идея.
— А я и не спрашивала, что ты думаешь. Просто поставила тебя перед фактом. Сегодня ты в отпуске. И не надо делать такую кислую мину. Вселенная не развалится, если ты на пару часов ослабишь хватку. И, поверь мне, я способна приглядеть за этой противной мелкой задницей. Не драматизируй, ничего с ним не сделается.
— Я не могу просто взять и..
— Можешь. И оставишь. Тебе надо побыть с собой. Не для кого-то там, а для себя. Это твоя обязанность. И это, в первую очередь, ради него. Всего лишь денёк. Какие-то жалкие часов 12. Вздохни с облегчением и дай себе немного времени.
— Но...
— Агата.
И ведьма побеждённо выдохнула. Ей и правда нужна эта передышка. Очень нужна. Невероятно. Она не хотела и не могла сбагривать Билли, но ещё осознавала, что, если не сделает этого сегодня, всё может ещё сильнее пойти по звезде. А это самое «всё» уже было чертовски ужасным. Хуже некуда. И, кто знает, что устроила бы высвободившаяся магия хаоса под впечатлением посреди хекса. Всё реально могло стать в разы херовее. Сейчас подростка ничего не сдерживало, любые предохранители отсутствовали. А сил у Агаты было маловато, чтобы разбираться с последствиями, в случае чего. Лучше уж до них не доводить. Тем более они обе до сих пор не разузнали, чем же этот говнюк воспользовался в комбо со своим волшебством. А это ещё серьёзнее. Эффекты могли быть необратимыми. Так что следовало включать голову и на максимум соблюдать аккуратность. Им не нужны были проблемы. А оставить разбойника Билли с Рио – минимальная из трудностей. Вряд ли что-то катастрофически отвратительное случится. К тому же, у Агаты и Билли есть браслеты, которые, произойди что непредвиденное, тут же ей про это сообщат. И она моментально примчится. Так что она была во всеоружии.
Ох, она бы с ней... Да они бы во всех позах...
В общем, когда заспанный малышарик спустился своими малюсенькими ножками прямо вниз по лестнице, Агата была в наилучшей из форм. И, боже, какой же он прелестник. Он выглядел словно крошечный совёнок: лохматый, с одним спущенным носком, зевающий. Ведьма чуть повторно не откинулась от восторгов. Кулачки то и дело потирали ещё не до конца открывшиеся веки, носик морщился, а губки дулись. Котёночный пупсик, просто до невозможности.
— Мааам, — послышался похныкивающий голосок, — Я проснулся, а тебя нет.
— Доброе утро, солнышко, — улыбка растянулась ещё сильнее, когда это милое нечто пуще прежнего надуло губёшки и настойчиво потянуло ручонки, требуя внимания. И женщина тут же подхватила своего «сынулю» на руки, — Мама готовила завтрак. Распереживался, что меня не было?
— Угууу, — он заскулил ещё драматичнее и крепко сжал чужую шею.
— Ну-ну, всё хорошо, малыш. Я здесь, — и, конечно, его насупленный носик получил заслуженный чмок, а кудряшки – море поглаживаний. Она готова заниматься этим весь день, вы только дайте повод.
— Мамочка.
— Мгм. Надо умыть твою сладкую мордашку, а потом пойдём кушать. Договорились?
— Мааам.
— Да, котик?
— А ты... — он поднёс губы к женскому уху и начал шептать величайшую просьбу, которая должна была стать тайной за семью печатями, — Покормишь меня?
— А у тебя своих рук нет? — донёсся укоризненный голос Рио, всё ещё находившейся с ними в помещении (в том самом кресле-фаворите), если они-таки умудрились позабыть о её существовании.
Билли обиженно нахохлился и кинул на зелёнку угрюмую физиономию. Тупая тётка, она постоянно всё рушит. И вообще, он ГОВОРИЛ ШЁПОТОМ! Чтобы НИКТО не услышал. А эта дамочка умудрилась подслушать. Настоящая коза! И дура! И мымра! (пожалуйста, не сообщайте Агате, что он обзывал Рио такими словами. Он больше не будет. Обязательно будет, ведь она - настоящая сучка!!! Но вы всё равно не стучите на него. Это некрасиво)
— А подслушивать плохо, — Агата вызывающе хмыкнула и легонько подбросила парнишку, — Конечно, я тебя покормлю.
— И разрешишь мне какао с маршмеллоу??
— А задница у тебя не слипнется? — раздалось очередное замечание Смерти.
— Смотри, как бы у тебя не слиплась, — ведьма подарила мальчику подбадривающий взгляд и ткнула вреднявый носик, — Разрешу. Разве я хоть раз тебе его запрещала?
Билли помотал головой и состроил ехидную мордашку, — Тогда, мы вместе будем пить какао. А Рио ничего не достанется! Потому что она очень-очень вредная и противная.
Глаза зелёной ведьмы возмущённо распахнулись, — Не вреднее и не противнее тебя! — ишь ты, какой нахалюга. Изнеженный и избалованный донельзя. Невоспитанный пиздюк. Да тут каждое его слово надо завершать тяжеленным поджопником, чтоб неповадно было. А она его в теплице держит и в попу целует. Несносный шалопай. Ну ничего-ничего, сегодня они останутся наедине. И весь его хулиганский настрой как рукой снимет. Пусть только попробует не слушаться!
— Ещё как вреднее и противнее! Ты – самая настоящая злючка-колючка! — он важно вздёрнул голову и показал язычок.
— А ты – малолетний бескультурный бандит. И твой наглющий, грубый ротик заслуживает отдельного серьёзного разговора.
Билли шикнул и перевёл внимание на Агату, — Слышишь, мам? Она очень плохо себя ведёт. Очень-очень. Кажется, кто-то сегодня останется без сладкого, — мальчишка ядовито захихикал.
— Смотри, как бы этим кем-то не оказался ты сам, — а Рио всё не унималась. Почему-то очень хотелось с ним спорить. Это так странно... Он же ж буквально дурилка несовершеннолетний. Но рот так и просился. Это, пожалуй, низко даже для неё. Но он её провоцировал! Да... это даже звучит по-идиотски: шестилетний пиздёныш провоцирует Смерть... НО ОН РЕАЛЬНО ЭТО ДЕЛАЕТ!
— Так. Ну-ка прекращайте спорить. Оба хороши. Ладно ещё Билли, он у нас совсем ещё малыш, но ты. От тебя я такого не ожидала, — Агата разочарованно покачала головой, — Вот, вроде, взрослая женщина, а ведёшь себя...
— Да он первый начал!
— А вот и нет! Это всё она!
— Нет, это он!
— Мама, это всё она! Ты же видела! Видела же? Она!
— Не ври! Мы обе видели, что это был ты! Это ты начал дерзить и..
— Нет, ты!
— А ну-ка прекратили. Вы двое. Сейчас же. — ну и детский сад... ужас. Агата была в шоке.
— Мамочка, но это же она! Она нача..
Рио фыркнула (да, она пала до споров с пиздючелкинсом. И чего? Не вам судить. Он реально доводит), — Нет, это ты начал.
— Мама, всё было не так, я..
— Тссс. — ведьма не могла поверить, что эти двое на полном серьёзе сейчас собачились. И одному из участников этой необычайной перепалки было шесть лет.
— Но, мам, это начал не я. Это всё она. Она...
— Цыц! — едва ощутимый хлопок по детской попе выдал чёткие инструкции, но для пущего эффекта ведьма завершила свою мысль словесно, — Мне всё равно, кто это начал. Мне важно лишь, кто и когда это закончит. И это буду я. И это будет сейчас. Хватит спорить. Успокоились. Оба.
Рио хмыкнула, но никакого комментария не выдала.
А вот малышу Билли и его докучливому, несформировавшемуся характеру идея была недостаточно ясна. К тому же, жопный толчок воспринялся организмом как личная трагедия, поразившая его персональные, самые тончайшие фибры души (а почему его шлёпнули, а Рио – нет? Это несправедливо! Его и вчера лупили! И сегодня вот так вот! А эта тётища его подставляет. И остаётся нетронутой. И это НЕЧЕСТНО! Фу такими быть), — Мама, но это всё она. Она же..
— А ну-ка тихо. — новый пинок ладони был более ощутимым, — Я сказала, довольно этих пререканий. Больше никаких ссор. Билли, мы это уже обсуждали. Когда мама что-то говорит, это надо делать. Сразу. Без протестов и капризов. Я не из вредности это требую, а от того, что так правильно. И ты должен ко мне прислушиваться.
Конечно, по попе получил он! Не Рио, которая это всё начала. А он. Ведь мама всё меньше и меньше его любит. Это всё из-за неё! Как только она появляется, мама становится такой. Совсем скоро она вообще от него избавится. Так и будет. Он же не Рио.
— Малыш, — нежные покачивания и поглаживания спинки, ведь она моментально заприметила, как ребёнок всё сильнее мрачнеет, — Ну всё-всё. Ругаться плохо. Тем более по пустякам. Это только портит всем настроение. А мы же не хотим ходить злобными?
— ...поэтому ты постоянно ругаешься, — он проворчал это на самой низкой громкости.
— Так уж постоянно? — подбадривающая улыбка и очередная порция укачиваний. Ох, этот король драмы...
— Ага. — он упрекающе уставился на мать.
— И ничего не постоянно. Тем более, что я не просто так ругаюсь, а учу и воспитываю. Ты же у меня самый любимый сыночек. И должен вырасти самым-самым умным и хорошим.
— Ты врёшь. Ты просто меня больше не любишь. Из-за этого вечно отчитываешь. Ты всегда так, я просто тебе не нравлюсь. Ты считаешь меня тупым и некрасивым.
— Почему ты так решил?
— Ну... — он хмуро огляделся, пытаясь выдумать ответ, — Ты сама так сказала.
— Правда? И, когда же я такое сказала?
— Ну... Ты всегда такое говоришь!
— Прямо всегда? Поэтому ты не можешь вспомнить ни одного раза? Ведь такого не было.
— Могу! Оно... было! Ты так постоянно говоришь. Говоришь, что... Что... Что я тупой. И, что ты меня больше не любишь. И, что...
— Ну, конечно, — очередной чмок, в этот раз супер ощутимый. И щёчки засранца моментально раскраснелись. Вот же ж маленькая врушка. Ну артист!
— Мамочка, — он снова прилип к женской шее.
— Угу. Пошли умываться, разбойник.
Он стеснённо заболтал ножками, ещё крепче приткнувшись к ведьме, — ...я тебя люблю, мамуль, — голосок был тихоньким и робеньким.
и остальным. Это высшая форма чувств. Но, какое ему вообще дело?! Вот же ж малолетний...
— Я говорю, что, если вдруг ты в неё влюбилась (а в неё легко влюбиться. Она очень умная, красивая, сильная и всё в таком духе), то ты должна...
— Эй! Это не твого ума дело! — рука приземлилась на словоблудский рот.
— Мммм, — он хитровато сощурился и вырвался из чужой хватки, — Говорю, что, если ты в неё влюбилась, то должна вести себя с ней более по-доброму. И вежливее. Она не любит грубиянов. И она...
— Ах ты пустомеля! — левая рука дёрнула засранца на себя, а правая – подарила шутливый подзатыльник по дурашливой головушке.
— Эээй! — он потёр уязвлённое место, — Ты чего дерёшься? Мама не любит, когда близкие с ней дерутся. Я знаю, ведь я – её самый близкий человек. И, поверь мне на слово, если ты вот так её стукнешь... ох, что будет. Тебе надо стать ласковее. И, вместо споров, делать ей какие-нибудь намёки и подарки. Она...
Теперь засранец оказался прямо у неё под мышкой, — Как у тебя только язык поворачивается! — ладонь несколько раз мягко приземлилась на неугомонную попу, — Балабол! И не стыдно ведь.
— Стыдно, у кого видно!
— Ах ты, болтун! — ещё пара легковесных хлопков, после чего жертва была выпущена, — И откуда ты этого набрался?
— А надо знать места, — он важно вздёрнул носик, — И вообще, я просто с тобой разговаривал.
— Мал ещё для таких разговоров. Вот дорастёшь, тогда и поговорим.
— И ничего не мал. И вообще, это ты ещё не доросла, — он скрестил руки на груди.
— И до чего это я не доросла?
— До моих советов! — голова деловито отвернулась.
— А ты прямо великий советчик.
— Точно покруче тебя! Я-то с мамой знаком лучше. И знаю все-все её вкусы. Я бы, конечно, мог с тобой поделиться, но... Ты вредная. И вообще, не заслужила. Маленькая ещё.
— Ну да. Очень смешно.
— Пфффф, — язычок вредняво высунулся.
— Ты просто невозможный шкодник.
— А ты завидуй молча. Мама меня и таким любит.
И Смерть не сдержалась. Изо рта вылетел смешок. Местами он такой... Временами даже придушить не хочется. Но она не купится! То была минутная слабость!
Вот же ж старая кошёлка. Купилась. Чтобы он, да дал ей встречаться с его мамой. Да ни за что на свете! Он скорее выдумает план, как окончательно и бесповоротно избавиться от старушайки, сведя её со свету, чем позволит ей клеиться к мамуле. Ишь ты, влюбилась она. Идиотка! Мама принадлежит только ему! И будет только с ним! И никакая Рио, которая оказывает на мамочку самое ужасное влияние, ни за что не влезет в их семью. Ни при каких обстоятельствах!
и довольно хмыкнула, представив, как на месте ладони появляется задница Билли), — Так вот, как я уже и говорила, раньше такими интересными штуками карали нашкодивших засранцев. И это было распространено не только дома, но и в школах. К сожалению, сейчас это практикуется реже, чем следовало бы. Но, в любом случае, эта штука способна прекрасно скорректировать поведение. Достаточно просто, как раньше, нагнуть провинившегося говнюка и хорошенько приложиться к его мягкому месту. А, если ещё и штаны спустить... А, если бельё... О, такое точно надолго в памяти отложится.
— И почему ты решила мне это рассказать?
— А ты не догадываешься?
— Неа.
— Потому, что, если ты в ближайшее время (немедленно, если быть точнее) не прекратишь пинать мяч, – я познакомлю тебя со шлёпалкой.
— "Ну конечно".
— Всё именно так. Для начала я отберу твой мяч. А затем нагну тебя прямо над диваном. И задёрну твою футболку. А потом этот паддл очень болюче опустится на твоё причинное местечко. И даже не один раз.
— "Ну да".
— Можешь в этом не сомневаться. А для пущего эффекта мы ещё твои труселя спустим по щиколотку. Будешь своей задницей сиять, как одна из тех лампочек, что ты умудрился разбить.
— Ты шутишь.
— Разве? А ты попробуй ещё дольше попинать свой мячик. И проверим, что после этого станется с твоей сракой, — недобрая улыбка озарила чужое лицо, паддл несколько раз встретился с рукой. Звук был примерзким (для того, чью попу ожидало подобное надирание. Но явно не для Рио. Для её ушей это было настоящей музыкой).
Билли дёрнулся и увеличил расстояние между ними. Решительность слегка поубавилась, но хитрожопость и стервозность никуда не исчезли. Мяч продолжил подлетать (нет, мама давно бы его убила за такое. Он прекрасно понимал, что вести себя подобным образом категорически непозволительно и непростительно. Но это не мама! И ей не место на этой жилплощади).
— У кого-то реально зудят ягодицы, как я погляжу. — и Рио встала.
Ну и мальчуган практически лёг. Вот это адреналиновые горки, ёшкин кот. Он тут же прекратил свои игры, сжал мяч в руках и метнулся в самый дальний угол комнаты.
— Что такое? Уже наигрался? Как раз вовремя. Можешь отложить свою безделушку подальше, в ближайшем будущем она тебе не пригодится. Сейчас тётя Рио будет учить тебя уму-разуму.
— Не надо меня ничему учить, — как только Смерть начала двигаться в его сторону, он принялся настойчиво пятиться. Конечно, она ему вряд ли что-либо сделает. Она же ему никто, ведь так? Но деревяшка в руке всё равно смотрелась чудовищно. И хотелось максимально оградить себя от любой угрозы.
— Очень надо, малыш, — она спародировала интонацию Агаты, специально сделав её жутковатой.
— Я тебе не малыш. И... И я... Я не пинаю мяч, видишь?
— Конечно. Ведь сейчас у тебя нет времени ни на какой мяч. Иди ко мне, я на твоём примере покажу и расскажу, как работает эта «лопатка».
— Нет. Я же уже не играю. Так что всё хорошо.
— Да, но будет в разы лучше, когда я тебя накажу. Это станет прекрасным примером того, что тебя ожидает, если ты продолжишь в том же духе. Ты уже долгое время дерзишь и делаешь всё наперекор. И очень справедливо надавать тебе за это, чтобы уберечь нас двоих от твоей дальнейшей дурости. Если ты получишь сейчас, весь оставшийся день будешь паинькой.
— С чего ты это взяла?
— С того, что с больной попой особо не повыступаешь.
— Это необязательно. Я... эээ... Я понял. Я уже всё-всё понял.
— Правда? Что же конкретно ты понял?
— Что ты ненавидишь веселье. И, что ты сумасшедшая и противная.
— Хороший ответ. Он прекрасно показывает, почему наказание сейчас просто необходимо.
— Кому необходимо? Тебе что ли? — чёрт возьми, он загнан в угол! Спина встретилась со стенкой! Эта сучка его зажала!!!
— Как остроумно с твоей стороны, — рука потянулась к детскому запястью.
— Не надо ничего со мной делать! — мячик вывалился, он попытался спрятать ручки за спиной.
Но зелёная ведьма никогда не жаловалась на проворность, так что запястье нарушителя оказалось в её крепком захвате, — Готовь попу. Сейчас будет бо-бо.
— НЕЕЕТ! — свободная ладошка ухватилась за пойманную руку, — Пусти. ПУСТИ МЕНЯ!!!
— Обязательно. Сразу после того, как хорошенько налуплю. После этого ты обязательно будешь свободен. И приобретёшь много полезных знаний.
— НЕ НАДО!!!
— Твои вопли не улучшат твоё положение.
— Зато это улучшит, — и он куснул руку допотопной сучки.
— Что ж, если ты так в этом уверен, — поджопник вызвал такой вопль, будто она убивала этого малолетку самым изощрённым методом. То была всего лишь ладонь, без всяких шлёпалок, но Билли буквально ссался драматизмом, так что реакция не стала удивительной. Ну да, мощи она туда вкладывала в разы больше Агаты. Но, в любом случае, сучонок пиздецки преувеличивал масштабы трагедии. Всего-то обдала его булки лавой. Что теперь? Глотку всю сорвать?
Чем ближе становился диван, тем сильнее паника наполняла детское сознание. Он всё никак не мог вырвать свою захваченную часть тела. Получить в его планы не входило. Но что ему, блин, делать с этой дурындой? Она непробиваемая, — ОТДАЙ! ОТДАЙ МОЮ РУКУУУ! Я ВСЁ-ВСЁ ПОНЯЛ! ОТПУСТИ МЕНЯ!!! Я НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛ! Я ДАЖЕ НИЧЕГО НЕ СЛОМАЛ! ТЫ ЗЛАЯ! ТЫ САМАЯ УЖАСНАЯ ТЁТКА, КОТОРУЮ Я ЗНАЮ! ПУСТИ!!! ХВАТИТ! Я НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛ! Я ПРОСТО ИГРАЛ В МЯЧ!
— Ты грубил мне, действовал на нервы, делал всё назло, нарушил запрет и чуть не расфигачил половину вещей.
— НО Я ИХ НЕ РАСФИГАЧИЛ!
— Конечно. Ведь я успела тебя остановить, — она специально шла катастрофически медленно. Это была мелкая месть. Во-первых, это отличный урок для этого <...>. А, во-вторых, идеальное отмщение за истрепленные нервы. Только не пытайтесь его оправдывать и говорить, что он не заслужил подобного. Ещё как заслужил.
— Я САМ ОСТАНОВИЛСЯ! Я... Я НИЧЕГО ТЕБЕ НЕ СДЕЛАЛ! ПУСТИИИ!!! — громкие всхлипы становились всё сильнее и быстрее.
— Прибереги эти постановки для мамы.
— ПУСТИИИИИИИИИИИ!!! — и он разрыдался. Оглушительно и протяжно.
— ...о боже.
— НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!!!!
— Билли, да ты сам нача.. — Смерть притормозила, чтобы растолковать паршивцу всё накопившееся (по крайней мере за эти сутки), но осеклась. Опять эта блядская магия, ДА ЧТОБ ТЕБЯ, СРАНЫЙ ТЫ БИЛЛИ МАКСИМОФФ.
— ПУСТИИИИИИИИИИИИИ! — неуправляемая энергия заполнила помещение. Все предметы начали подниматься, то и дело меняя форму.
— Билли. — блять. Это... Рио упоминала, что ненавидит его гадкую магию хаоса? Так вот. ОНА ТЕРПЕТЬ НЕ МОЖЕТ ЭТО ЧЁРТОВО КОЛДОВСТВО. ВОТ ВООБЩЕ.
— НЕ ТРОГААААЙ! НЕ ТРОГАААЙ МЕНЯЯЯЯЯ!!! — стены и потолок преобразились в неосязаемые материи.
Малолетний говнарь! Как он вообще умудрился понаоткрывать дверей в параллельные миры, руководствуясь лишь истерией вокруг возможной наказанной задницы?! И потом Агата пытается убедить её, что он «безопасный» и «просто несчастный, травмированный, малюсенький ребёночек». "Ага".
— Билли, тише. — о, вселенский коллапс сегодня, вообще-то, видеть не хотелось. Конченая семейка.
— НЕ НАДО!!! Я НИЧЕГО.. НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛ!!!
Помещение сжималось понемногу (и это чистой воды везение. Ведь, не смотря на своё безграничное могущество, говнюка всё равно лимитировал он же. Тело было чересчур маленьким. И нагрузка выдалась исполинской), парочка салфеток уже успела покинуть их мир, — Билли, — она присела на корточки (ебать, а не охуел ли он? Не много ли ему чести? Однажды она точно оторвёт его бошку), руки приземлились на детские плечики, — Магия. Билли. Ты опять утратил контроль.
— НЕ НАДООООО! ЭТО БЫЛ ПРОСТО МЯЧИК! Я ПРОСТО ИГРАЛ!!! — и этот «просто мячик» прилетел зелёной ведьме прямо в спину, после чего удалился, перевоплотившись в кожаный мешок, набитый песком.
Сучонок. — Тише. Я знаю. Ты просто играл. Всё в порядке.
— Я НЕ РАЗБИЛ!!! НЕ РАЗБИЛ!!! НИЧЕГО НЕ ТРОНУЛ!!!
— Тсссс. Ты ничего не разбил и не тронул. Ты прав. Это был просто мяч.
— НЕ НАДООООО!
— Ничего не будет. Слышишь меня? Всё хорошо. Мы можем успокоиться и.. И включить мультики. Или покушать. Ты давно не ел. Можно сесть за стол и..
— ПРОШУУУ. НЕ НАДО! НУ ПОЖАЛУЙСТАААА! НЕ БЕЙ МЕНЯ. ПОЖАЛУЙСТА. НУ ПОЖАЛУЙСТА.
— Да не буду я тебя бить. Слышишь? Я не буду тебя бить. Не буду. Вообще.
— НЕ НАДО. Не надо деревяшкой. Прошу тебя. Я ничего не сделал.
— Я не буду. Посмотри. Видишь где-нибудь деревяшку? Её нет, — руки аккуратно сжали плечи, — Её нет.
— Ты... Ты сказала... Ты... Что ты... Пожалуйста.
— Тише. Я ничего с тобой не сделаю. Это просто мячик. Просто глупая игра. Билли. Всё в порядке.
— Но ты...
— Просто игра.
— Я не хотел...
— Знаю. С тобой ничего не случится. Я понимаю, что ты просто заигрался.
— Я...
— Билли.
— Ммх?
— Магия.
Глазки непонятливо перекинулись на комнату. Хотя слёзы всё ещё портили обзор, но он на секунду заметил стрёмные картинки.
Однако Рио моментально отвлекла детское внимание, — Смотри на меня. Билли. Нет, глаза чётко на меня. На моё лицо. Не смей глядеть по сторонам. Всё внимание на мне, понял? Помнишь, чему я тебя учила?
— Что ты будешь ругаться, если я буду не слушаться?
— И это тоже, — хорошо. Временами он уморительный. Но только на крошечный процент, — Я учила, что надо следить, чтобы сила не выходила из-под контроля.
— Я не понимаю, как это происходит.
— У тебя просто нет опыта. Когда ты эмоционируешь, ты не замечаешь, как теряется контроль. С этим нужно работать. Я обязательно скажу про это Агате (хотя, полагаю, она и сама это понимает), а пока дыши. Гляди на меня и повторяй.
— А, если у меня не полу..
— Тише. Тебе не надо думать. Надо лишь отпустить плохие эмоции, заменив их хорошими.
— Я...
— Ты отлично справляешься. Повторяй.
<...>
— Ты совсем спятила? Как долго это продолжается? Агата пожала плечами и состроила невинное личико, — Не понимаю, к чему ты клонишь. — К чему я клоню?! — даже не мути эту непорочную, миленькую,<...>
Всё было замечательно. И спокойно. Первые пару мгновений. Прошло каких-то минут 5-10, за которыми последовал очередной бабах. И, да. Это была она: Агата Харкнесс, снова загремевшая в беспамятство. Чтоб тебя чёрт побрал. НОРМАЛЬНО У НЕЁ ВСЁ. ВИДИМ МЫ ТВОЁ «НОРМАЛЬНО». Всем селом наблюдаем за твоими невообразимыми приключениями. Физическая форма испарилась в точности так, как то случилось ранее. И теперь Рио стало дико невесело. И она не сможет оставить этот момент без внимания. Нет, как вы себе это представляете? Закрыть глаза на такое? Это даже не обсуждается. Она вмешается. Других опций просто нет. Бесконечное с вечным будто лично умоляло её об этом. И она пойдёт на поводу у своих эмоций. Да, нарушит своё обещание перед самой собой и влезет в дела всяких этих ваших «простых смертных» (ну не то чтобы Агата Харкнесс такая уж «простая». И не совсем в категории «смертных». Но это уже другой разговор. И сейчас на него нет времени. Извиняйте). И, что куда серьёзнее, сунется в дела Агаты. А та ну очень не переваривает, когда делают нечто подобное. Особенно, когда таким занимается Рио Видаль. Что ж... У неё просто нет другого выбора. Женщина сосредоточенно следила за предметом своего беспокойства. В этот раз сознание возвращалось куда дольше. Разумеется, эта дурында в 0 израсходовала всю свою энергию. Кто-то вообще удивлён, что сейчас она лежала вот так? Потому что Рио – ни капли. Это было очень в стиле бывшей: упрямая, непокорная, считающая себя самым неуязвимым существом в этой вселенной, – такая она, эта Агата Харкнесс. Сейчас объект обожания смотрелся довольно плачевно (хотя в глазах первородной ведьмы та всё равно выглядела самой восхитительной, красивейшей женщиной в галактике. Честное слово, она бесподобна в любом своём проявлении. И Рио готова созерцать это великолепие бесконечно). Агату подёргивало, она была бледнющей, а форма являлась скорее призрачной, но периодически мерцала, возвращаясь к той маске, которую наша звезда так активно задрачивала всё это время. Даже в таком виде она умудрялась стоять на своём, подсознательно пытаясь контролировать происходящее, просто кошмарище. Глаза Рио не отлипали от стана напротив. Какая же изумительная дама. Но, какая же бестолковая. В этом виноват её чёртов характер. Это всё он. Дурной норов. Просто ходячая катастрофа. Но любимая. Да уж. Именно за это она и поселилась в «чёрном сердце». Только она способна быть такой. И только её после такого не хочется ушатать (нет, ну хочется. Но не полностью. Скорее навалять чутка люлей. Но не расправляться с концами. Это приятное раздражение.* * *
Рио протянула руку помощи (чёто расщедрилась она в последнее время, но ради Агаточки простительно), чтобы в ближайшее время ~любимая ведьмочка~ не словила приход и не опростоволосилась перед своим мелким поганцем. Что не сделаешь ради этой бесовки?<...>
— А у меня синяки. Агата протирала детское личико от остатков воды, когда актёрские навыки вновь посетили "сына". И его необъятный поток фантазии решил о себе напомнить, — Мм? — Большие, болючие синяки. Она промокнула последние капли и окинула Билли задумчивым взглядом, — Синяки? — Ага. Огромные, — он изобразил руками масштабы посинений. — Прямо такие громадные? Ребёнок нетерпеливо закивал головой. — Мм. И, где же у тебя такие синяки? Откуда они успели взяться? — Ну.. Это ты сделала. — Я? — Да. Вчера. Помнишь? Ты вчера была очень-очень злой. И было сильно больно. И теперь у меня синяки. И, когда ты сегодня опять меня ударяла, они ещё больше разболелись. Вот, — в подтверждение своего несчастья он принялся тереть обруганное место, шмыгать носом и зрелищно морщиться. — Ох, — глаза скептически проехались по малышу, — Я так сильно тебя наказала вчера? — Ага. И даже больше! Ооочень больно. И там несколько синяков. И они огроменные! — он ещё настойчивее помассировал мягкое место и скорчил самую горестную мордашку. — Нехорошо, — ведьма наигранно помотала головой, — Иди сюда, я посмотрю. — Они там очень-очень большие. — Я тебе верю. Иди к маме, покажи ей свои громадные синяки, — она взяла его за запястье и аккуратно потянула к себе. — Они прямо на всю ногу. — Угу. Иди-иди. Сейчас я погляжу, — футболка задралась, бельё спустилось, экспертные глаза принялись осматривать травмы, — Мгм. — Ну? Видишь? Видишь же? — Угу. — Правда? — Ага. Я правда вижу, что ты меня обманываешь. А знаешь, чего я очень-очень сильно не люблю? Не знаешь? Так вот, я очень-очень сильно не люблю, когда меня обманывают. — А я тебя не обманывал. — Ну да. — Да! Там синяки! Я сам видел! — Видел, говоришь? — Да! Они там есть! — Сейчас вместе посмотрим, — женщина подхватила неумелого лжеца и поднесла его непоседливую задницу прямиком к зеркалу, чтобы открылся самый детальный обзор, — Ну? — Что «ну»? — Где твои синяки? Показывай. Билли опасливо взглянул на отражение, промычал что-то разобиженное и отвёл взгляд. — Ну же, покажи мне, где у тебя синяки. Новая порция мычаний выдалась ещё уязвлённее. — Не слышу. — Ни...е. — Погромче. — Нигде. — Вот именно. Не надо мне врать. Это очень плохо. — ...не буду. — Ещё раз? — Я не буду больше врать, мам. Честно. — Угу, — вот, как его оставлять? Они с Рио друг друга поубивают в первую же секунду после того, как Агата выйдет за дверь. Мало того, что он очень любит драматизировать, так он ещё до жути чувствительный. И Смерть не переваривает оба эти качества. Она же ему голову открутит... Нет, как она вообще согласилась на эту затею? Просто трэш, — Ну и, почему же ты устроил этот спектакль? — она вернула одежду на место, — Что с тобой сегодня? Кровать была неудобной? Не выспался? Не с той лапки встал? Перенервничал? Он неведающе помотал головушкой и горестно хныкнул. — Билли, котёнок, ты можешь рассказать маме. Что такое? Ну же, не стесняйся. — Мааам. — Ммм? — Просто всё как-то не так. И грустно. И мне сегодня снился странный, страшный сон. А потом я проснулся. И тебя нет. Я пришёл, а ты меня наругала. Во сне было так ужасно, я был один. Я так испугался и расстроился. Тебя не было. И, когда я пришёл, ты начала злиться. Просто я очень сильно боюсь, что тот сон... И ты... Ты сейчас другая. Всё другое. Сначала тот сон... Потом это. Ты постоянно на меня злишься. Мне страшно, что это может быть правдой. Что ты... — Ох, малыш. Я не хотела тебя расстраивать. Правда не хотела. Я не знала, что тебе приснился кошмар. Сладенький, сильно-сильно испугался? — Агааа, — он спешно закивал. — Какой ужас. Кроха. И мамы не было рядом, чтобы тебя успокоить. Ох, пупсик, прости меня, — она принялась оглаживать пушистые кудряшки, — Расскажешь, что тебе снилось? Билли зажмурился и тяжко замычал. — Такой страшный? Ладно-ладно, не надо рассказывать. Нечего лишний раз вспоминать всякое безобразие. Тихо-тихо. Мама с тобой. Ты ж мой пупсик, моё золотце. Мама рядом. — Ты правда-правда будешь рядом и никуда не денешься? — Правда-правда. Куда я от моего золотца денусь? — И ты всегда будешь меня любить? И не станешь чужой? Даже если я сделаю что-то не так, ты не откажешься от меня? — Ну как же я могу от тебя отказаться? Зайчик, ну что ты такое говоришь? Разве мама может так сделать? — Ты обещаешь? — Конечно, я тебе обещаю. — Честно-честно? Даже если я сделаю что-то, что тебе очень не понравится? — А ты планируешь сделать что-то, что мне очень не понравится? — Нет, но... Просто, я хочу, чтобы ты никогда меня не бросала. И, чтобы мы всегда были близкими. Вот. И я тебя очень-очень люблю. И хочу, чтобы ты тоже меня всегда-всегда любила. Потому что, если ты перестанешь, я не знаю... Я не смогу жить. — Боже мой, сладкий, ну откуда вообще такие мысли? Это всё этот сон дурацкий, да? Масенький мой, я ни за что от тебя не отвернусь и не брошу тебя. — И ты всегда-всегда будешь меня любить? — Ну конечно. Я же твоя мама. — Честно-пречестно? — Честнее не бывает.<...>
Кажется, их диалог мальчишку очень даже расслабил, ведь за завтраком он был весел и в кое-то веки имел хороший аппетит без предварительного скулежа. Он сидел на коленях Агаты и лопал всё, что та клала ему в его словоохотливый ротик. И вы не представляете, какое же наслаждение от всего этого получала Агата... Говнюк. Совсем извёл своими «мама, мамочка, мамуля» и «я тебя люблю-люблю». А его счастливое личико! Как редко ей доводилось вытягивать подобное из пубертатной занозы, а тут просто ежеминутно заливался оживлением. А эти отсутствующие зубки! Чтоб их, они так сильно отсылали на Ники, что у ведьмы аж дыхание перехватывало. Она вспоминала те «первые нижние единички» своего сына и находила себя в каком-то ностальгическом трипе. То, что происходило между ними сейчас, ощущалось пьяным, туманным сном. Но оно её устраивало. И их коннект с подростком стремительно прогрессировал. Что же будет, когда они избавятся от хекса? С этим они, пожалуй, будут разбираться, когда придёт время. Сейчас женщина хотела как можно сильнее прочувствовать заклятие, ведь так прекрасно морально она не чувствовала себя очень и очень давно. Словно, что-то в ней потихоньку вылечивалось. Такое вообще возможно? Неужели Билли до такой степени её привязал? Малыш Билли рассказывал Агате очередную историю про Ягу, то и дело переключаясь на просьбы обучить его таким же «крутецким, супер-мега-пупер-дупер-сильным» приёмчикам, ведь «его мама – самая могучая ведьма на свете». И эту жопку ей придётся оставить с Рио? Вы издеваетесь? Эту крохотушечную бисерину! Да Агата Харкнесс уже отвыкла от себя вне их дуэта. Куда? Разве можно? Так ещё и посреди хекса. Этот масёночный цыплёнок. И без неё! Не поймите неправильно, но Рио Видаль не пользовалась особым доверием в глазах Агаты. Конечно, та вряд ли побежит душить мальчишку, как только она шагнёт за порог, но... Всякое может быть. Смерть недолюбливает Билли. Очень сильно недолюбливает. И её пренебрежение прекрасно считывается. Может, конечно, Агата преувеличивает. Не может же Рио реально таить обиду на подростка? Он же ей ничего такого не сделал, просто засрал работу, да и подумаешь. Он выжил! И что с того, что это против правил? Да кому они вообще нужны? Но что-то в поведении бывшей открыто намекает на её отношение к этому очаровашке. И оно отрицательное. Нет, Агата действительно способна видеть то, чего нет. Но это явно есть. Просто ведьма реально переживает, не случится ли чего, если она позволит ребёнку быть без её присмотра. Ведь она уже такое пережила. Всего лишь на ночь прикрыла глаза... Это была её вина, даже с тем учётом, что она знала, что тот день должен был настать. И знала, что ничего не сможет сделать, чтобы помочь Ники. Это было неизбежно. Но она... Она всё проспала, позволив себе расслабиться и понизить контроль. Просто, скажите, какова вероятность, что чего-то подобного не произойдёт с засранцем Билли, когда столько разных дебилов (во главе с САМОЙ СМЕРТЬЮ) точат на него зуб? Она ни на секунду не хотела отходить от него. Он должен находиться под её присмотром. Обязан. Особенно, когда он такой маленький. Ники был таким же... Разве она может считать себя ответственной, уходя сейчас «восстанавливать энергию»? Она, чёрт возьми, должна нон-стоп работать и держать форму, а не превращаться в тряпку и убегать зализывать ранки. Почему она такая? Такая никчёмная и слабая. Не может перетерпеть и продолжить оставаться в теле. Почему сейчас вынуждена унижаться, принимая подачки от Рио, чтобы не развалиться прямо на глазах у своего ребёнка? Это несправедливо. Даже после нескольких сотен лет, после всех изученных гримуаров, среди которых был даже Даркхолд... После всего этого она так и осталась такой: никудышной слабачкой. Она никогда не изменится. И это однажды отразится на Билли. Точно отразится. Ведь Агата разрушает всё, до чего дотрагивается. И это вопрос времени, когда она поломает и это. Она просто не заслуживает счастья и хорошего отношения к себе. Рио поглядывала на Билли и Агату и ощущала смешанные эмоции насчёт них. Ночные чувства подутихли. Козлёныш больше не умилял. А происшествие с возлюбленной добавило ещё больше причин в список тех, из-за которых она терпеть не могла этого мелкого чмошника. Даже сейчас, он же буквально издевался над женщиной, насмехаясь над её ранами. Он игрался на чувствах ностальгии! Она выглядела такой счастливой... А он этим пользовался. Блядский Билли Максимофф. Он сделает ей больно. Без сомнений. Он постоянно это делал, но однажды... Подросток разрушит её окончательно. И он, и его магия – сбой в системе. Это ошибка вселенной. И то, как он забавлялся с Агатой... А та продолжала всё больше им проникаться. Это омерзительно! Отвратно! Так не должно быть. Агата Харкнесс, страдавшая каждую секунду своего существования, не должна мучиться ещё и после смерти. И, если он её поломает, Рио найдёт его и... Ничего хорошего. Он пожалеет, что занял чужое место дважды (сначала тело, потом ещё и жизнь её любимой женщины. Сука, пожертвовать собой ради какого-то... Stupid fucking little brat). Он, блять, пожалеет. Смерть закипала, видя, как Агата сияет и прилепляется к этому чмырю. Он доставляет так много проблем. И её растраченная энергия была его блядской виной. И плаксивая любовница этого не видела, будучи растроганной его слезливыми спектаклями. Пошлость и мерзость. Агата Харкнесс заслуживает большего. Если бы она это понимала...<...>
Самым тяжёлым для Агаты стало собраться и сообщить Билли о своём уходе. Она постаралась выдать это в максимально мягкой форме, аккуратно всё объяснив, но объяснения сделали только хуже. Ребёнок расплакался. И, чем больше она пыталась его успокоить, тем сильнее он расстраивался. Она даже бросила молящий взгляд на Рио, мол: «Смотри, во что это вылилось? Может, всё-таки не надо?», — однако Рио была непреклонна, она лишь отрицательно мотнула головой. И пришлось ставить малыша перед фактом. Ох, сколько же слёз и всхлипов она насмотрелась и наслушалась... Как только мальчуган успокоился, ведьма выждала минут 15, дабы наименее его травмировать. Но, стоило только дойти до вешалок, и истерика вновь накрыла Билли. Он так сильно цеплялся за неё руками и умолял не оставлять его, что Агата чуть не сдалась. Она очень хотела нарушить их с Рио уговор. Правда хотела. Но это было невозможно. Пришлось с тяжёлым сердцем натягивать верхнюю одежду, глядя на зарёванного малышарика, которого Смерть оттащила, крепко держа за руку. Она никогда не забудет его надломленное: «Мамочка, не бросай меня, умоляю. Я буду хорошим. Только не уходи», — и тот его взгляд, полный преданности и разочарованности. Самым отвратительным был момент, когда она-таки вышла за порог, Билли выкрикнул ей жалобное: «Мама, я люблю тебя. Не оставляй меня», — и она закрыла дверь прямо перед его носиком, даже не обернувшись (иначе её материнское сердце не выдержало бы и разбилось ещё сильнее). Она корила себя за это, но это было для его же блага. Ей нужны были несколько часов. Агата прижалась спиной к двери и несколько минут просто стояла, не веря в произошедшее. Она оставила его. Кинула в лапы Рио. И это... Как она могла? Агата – самое позорнейшее создание в этой вселенной. Она прокручивала в голове личико малыша и его слёзки. И ей самой хотелось рыдать. Это было очень жестоко по отношению к нему. Он ни за что на свете её не простит. Когда она-таки расслабилась и пришла в себя, она повернулась к двери, попытавшись напоследок дёрнуть ручку (внезапный порыв, который всё-таки хотел повернуть время вспять и забыть про наитупейшее из принятых ею решений), однако её встретил магический барьер, как бы прямо говорящий: «Пиздуй отдыхать, солнце». Она попробовала подглянуть в окно, но защита была сильной, чем больше она подсматривала, тем сильнее мылились образы. Вдобавок к этому, как только она коснулась ручки, её кисть стала растворяться, уступая место прозрачной форме. А, пока она проглядывала глаза в попытках высмотреть хоть что-то, тело окончательно сменила призрачная версия. В общем, Рио хорошенько постаралась. И теперь Агате Харкнесс придётся (!)против своей воли(!) проводить досуг с самой собой. Вот так подстава!<...>
— Мама, я люблю тебя. Не оставляй меня. — Билли хотел вырваться из лап этой злобной тётки, но её хватка была крепкой. Как только его рука и ноги потянулись по направлению к выходу, кисть Рио лёгким рывком вернула его на прежнее место, вызвав этим ещё больше протестов и раздражения. — Её не будет всего несколько часов. Довольно этого спектакля. — голос Смерти звучал хладнокровно. Сюсюкаться с этим негодяем она не планировала. Он и до этого не вызывал никаких восторгов, а тут ещё сопли распустил. Фу. Но она – не Агата. И не купится на подобное дерьмишко. — Мамааааа! Отпусти! Пусти меня! Я хочу к маме! К МАААА-МЕЕЕ. — Мамы не будет всего несколько часов. — безэмоционально повторила зелёная ведьма, — Успокойся и приведи себя в порядок. — Нет! Я хочу к маме! К моей мамочке!! — Я тебе сказала, что мама отлучилась всего на несколько часов. И она скоро вернётся. И ты без неё не умрёшь. Прекращай этот спектакль и возвращайся в нормальное состояние. У меня много работы. И нет времени на твои визги и истерики. — А я хочу, чтобы она вернулась сейчас! Сейчаааас! — он звонко топнул ножкой и заунывно завыл. — Билли, она сейчас не вернётся. Хочешь ты того или нет. У неё важные дела. И она обязана с ними разобраться. — Дела не могут быть важнее меняяя! — Я не хочу это выслушивать. — Так не слушай! Пусть мама вернётся! И пусть это слушает она!! Моя мамочка!!! Я ХОЧУ К МАМЕЕЕЕ! Какой же, блять, раздражающий кусок дерьма. Как Агата вообще это терпит?! Это просто... — Мамаааа! Я хочу к мааамеееее! — он принялся выть подобные «искренние желания», капризно топая ногами. Ну и терпение Рио, которым она не особо славилась, лопнуло. Несколько минут нытья и визгов, пока она искренне пыталась привести его в чувства, предлагая ему разные варианты развития событий (там были и игры, и мультики. И чего она только не говорила, но этот избалованный негодяй не понимает нормального языка), которые закончились вполне предсказуемым исходом: она треснула его по его недалёкой, истеричной, хамской жопе. Прямо очень качественно приложилась. Тяжело и обжигающе. Он подпрыгнул и голосисто пискнул, но моментально закрыл рот, почему-то куда-то растеряв все свои "подлинные" слёзы. Билли враждебно смотрел на Смерть. Дыхание было учащённым, шумным. Кулачок на свободной руке недовольно сжимался. — Успокоился? — женщина сощурилась, — Предупреждаю, я настоятельно не рекомендую злить меня сегодня. Никаких припадков, сквернословий и непослушаний. Ты меня слышишь? Никаких. Меня ни капли не трогают твои замашки театрала. Мальчик нервозно пшикнул, показав язык. — И вот это обезьянничество оставь при себе. Глаза буйно закатились. — Билли, я – не мама. И весь день терпеть не буду. — Бла-бла-бла. — Ага. Я тебе сказала, весь день, как «твоя любимая мамочка», — фразу про мамочку она выделила особой саркастической интонацией. Пародия на это блевотное, притворническое нечто. Ибо фу. Фу! И ещё раз фу, — Я терпеть не буду. И, если ты начнёшь переходить границы, ты получишь. Сильно получишь. — Ой, да чо ты сделаешь? — проворчал он еле слышно. — Лучше тебе этого не знать. Для твоего же здоровья полезнее. — "Ага". — Я тебе гарантирую, — она легонько сжала детскую ручонку и выдала ему самый строгий взгляд. И малышу стало страшно. Но виду он не подал. Лишь мотнул головкой, нагло надув губки. Паршивец. — Пусти. — Билли дёрнул рукой, грозно насупившись. — Только попробуй что-нибудь выкинуть. — незанятая рука поднеслась прямиком к противному носу, палец несколько раз погрозил, а мимика выдала ещё более неумолимое выражение, для пущей убедительности. И парень, будучи величайшим генератором идей, попытался куснуть раздражающую руку. — Не провоцируй. — Тссс. Пусти. — и он опять потянул ручку. — Ты меня услышал. — пальцы наконец разжались. И мальчишка тут же шмыгнул в противоположную сторону комнаты, в более безопасное от этих тупых ручищ место. «Что-нибудь выкинуть» хотелось уже сейчас. Но ему нужно было достаточное расстояние. Эта тётка в край охуела и ударила его, стоило маме только выйти. Да так сильно, что у него искры из глаз посыпались и сердце чуть не вывалилось прямиком через рот (и он не преувеличивает! Всё так и было). Ладонь Рио словно из камня. Мама никогда не била с таким ожесточённым, неистовым фанатизмом. Шлепки мамы были жгучими и саднящими, но не ощущались такими позорными. Вдобавок ко всему, сила, которую Смерть в них вкладывала, была реально колоссальной. Она словно булыжники швыряла. Прямо всей рукой, полностью накрывая попу. Будто нарочно. Мальчишка и до этого был зол на происходящее, но, когда эта поганая "сиделка" ему треснула, он раздраконился окончательно и бесповоротно. Она сама у него получит. Да так сильно, что навсегда раздумает сидеть с ним и вообще приходить в их с мамой дом. Ещё и за вчерашнее ответит. Это из-за неё мама его вчера наказала. А должна была её! Эту престарелую дебилку. Ну ничего. Билли сам её накажет. Она пожалеет, что бросила ему вызов, а потом ещё довела всё до того, что мама на него разгневалась. Рио – причина всех бед. — Ну и, — руки самостоятельно скрестились на груди (не поверите, как долго она мечтала остаться с ним вот так. Конечно, не с этой версией. Но, в любом случае. Это всяко лучше, чем ничего. Тем более, в нынешнем положении она спасала свою охеренную мадам), она определённо нашла себя в воспитательном настроении, — Чем планируешь заниматься, не считая трепания моих нервов? — она едко хихикнула, — Дом я тебе разгромить не дам, так что даже не начинай пытаться. — Пф, — Билли метнулся за подлокотник, когда Рио неожиданно двинулась. Ему показалось, словно та что-то заподозрила и пошла его ловить. И он чутка пересрал, так что тело на автомате заныкалось, — А почему я должен тебе говорить? — он поглядывал за женщиной из-за своего укрытия, нервозно сминая пальчиками ткань. — Как это? Он слегка присел, когда заметил очередное движение с чужой стороны. Теперь из-за дивана торчал лишь его нос и глазищи. Она усмехнулась ещё стервознее, разглядев беспокойство, — Потому что все эти несколько часов я несу за тебя ответственность, — она сделала пару шагов, спровоцировав ещё больше нервности. А взгляд... Билли смотрел на неё волком. Словно дикий зверёныш. Шугался и щетинился. И это было пиздецки смешно. И её вполне устраивала данная реакция, ведь она и правда терпеть не могла этого подлеца, — Так что, если у тебя есть какие-то интересные идеи, ты должен сообщать мне о них. Особенно, если они требуют пристального внимания со стороны взрослых. А я, как ты понимаешь, сегодня за старшую, — она прошла ещё парочку шагов, в конец доведя мерзавца до пердечного сриступа, после чего величаво приземлилась в своё любимейшее кресло, — Так что я тебе слушаю. Что ты собираешься сейчас делать? — Я прямо должен тебе всё-всё рассказывать? — он поднял носик и недоверчиво оглядел собеседницу. Голова всё ещё наполовину пряталась в укрытии (это так, на всякий случай). — Ну, в большей степени. Я же за главную. И мне надо оценить, насколько твой досуг безопасен. И, как он будет сочетаться с моей работой. — Зачем? — Затем что мне надо следить за твоей задницей и быть уверенной, что с тобой и твоей неумной головой ничего не стрясётся, отвлекись я хоть на секунду. — А ты планируешь отвлечься «хоть на секунду»? — ох, сколько же идей визуализировалось в его голове. Вы только дождитесь! Ей придёт полный пиздец. Рио ждёт полнейший крах. Она убежит с этой жилплощади, трусливо поджав хвост, неистово держась за голову. На коленях будет слёзно умолять Агату больше никогда не оставлять его с ней. В его глазках и голосе читался прикрытый вызов. А Рио была слишком хороша в шарадах, так что ответ был с тем же вызовом. Только помноженным в несколько раз. И открытым, — А ты уже планируешь наделать говна, когда я отвлекусь «хоть на секунду»? Тогда можешь прямо сейчас притащить свою попу ко мне. И мы с тобой обговорим эти идеи. — Какие идеи? — голова снова скрылась за подлокотником. Теперь торчали только глазюки. — Ты мне скажи, — гадкий мальчишка. Хитрющий до безумия. Но она хитрее. В миллиард раз пиздодельнее. Не дорос ещё, чтобы соревноваться с ней. Она его как открытую книгу читает, — Чего же ты? Притих. Фильтруешь, что можно «высказать этой злючке», чтобы не отхватить? Или придумываешь, чего бы ещё съязвить? — Неа. — он наконец высунул мордочку. — А что тогда? — Ну, — он задумчиво огляделся, — Сейчас я хочу посмотреть мультики. — Мультики? — Агаааа. Ну, про Ягу. Помнишь? Хочу посмотреть. Мама мне всегда после завтрака включает. Каааждый день. — Правда? — Угу. — Стало быть, ты их уже наизусть выучил. Помнится, ты вчера цитировал чуть ли не каждую фразу. Тебе точно нужно смотреть именно эти мультики? — Агааа. Ну. Они мои любимые. Я всё-всё уже знаю. Я знаю даже каждое-каждое заклинание. И все-все её платья. И всех-всех врагов. И... Я могу тебе пересказать, хочешь? Моя любимая серия про... — Пожалуй, откажусь, — она дошла до телевизора. И парнишка тут же сменил геолокацию, ныкнувшись за спинку дивана, — А что ты делаешь? — он подсматривал за ней с тотальным недоверием. — Включаю твои мультики. Быть может, они смогут сделать тебя хоть немного тише и на пару часов уберечь меня от головных болей и твоего непослушания. «Не дождёшься», — Билли подло хохотнул в уме. Вслух он никаких комментариев не дал, ведь Рио была предательски близко к нему. И, в особенности, к его мягкому месту. А к новой серии тумаков он готов не был. Да как она вообще смеет?! Кто она такая?! Да он сам ей наваляет! Всю жопу ей отпинает!!! Всю-всю! И места живого не оставит! Будет тётка рыдать. А потом ещё в угол станет! На улице. Возле мусорки. Чтобы весь двор видел, какая она сучка бесячая. Она окинула юного хищника насмешливым взглядом (он правда выглядел будто одичалый зверёк. Едва торчащая мордочка и натужные пальчики. Словно, если случайно дрогнуть или, не дай боже, подойти, он сорвётся с места и ускачет в самые дальние кусты), а потом вернулась к креслу. Бумаг было чертовски много. И ей требовалось сосредоточиться. Хотя его мультики, которые задевали и возмущали её до глубины души, не особо в этом помогали. Но, по крайней мере, этот пиздёныш был под присмотром, вертясь где-то неподалёку. Пусть глядит, что уж тут сделаешь? Яга так Яга. Билли выждал, когда Смерть расслабится и уткнётся в свои документы, а затем крадучись высунулся из своего убежища. Теперь она ему ничего не сделает. Руки и глаза заняты делами. Надо ещё чуток подождать. И можно устраивать представление. Он уселся на диван, пристально уставившись в экран (Яга знает дохерищу заклинаний. И он наберётся у неё замечательных идей 🤫). Когда Рио приподняла голову, мальчик подарил ей невинно-смиренный взгляд, поёрзал и принялся ещё внимательнее разглядывать телевизор. В этот момент его любимая колдунья наводила порчу. «Всё только начинается, сучка»...<...>
Отлично. Первое заклинание в пачку сегодняшних магических опытов. Ваза поднялась и осторожно полетела прямо к тупице надзирательнице. Билли решил начать с базы. Так что сосуд, сверху донизу наполненный ледяной водой, летел, чтобы освежить "добрую" тётю. Самым крутым, как ему показалось, было то, что он практически не подсматривал в ту сторону, дабы не вызывать никаких подозрений. Тело оставалось неподвижным, лишь край глаза изредка цеплялся, дабы убедиться, что траектория соблюдается исправно. Но, если не знать, невозможно было догадаться об этом плане (так ему, по крайней мере, показалось). Сейчас как нальёт ей за шиворот! Ох, оров-то будет. Сразу пулей вылетит из дома. Ваза очутилась прямо возле шеи и начала аккуратно наклоняться. — Только попробуй вылить. — раздалось тихое и суровое. Рио даже бровью не повела, она произнесла это как бы между делом, продолжая свои писульки. Мальчик вздрогнул, ваза замерла, — Ты про что? — Про то самое. Если через пять секунд эта вода окажется у меня за воротником, тогда через десять секунд ты окажешься животом на моём подлокотнике. Без штанов. — Я не понимаю. — он сжал кулачки и нахмурил бровки. — А что тут непонятного? — она оторвала взгляд от бумаг и перевела его на преступника, — Я дам тебе ремня. — Чего?! — Того. Поставь вазу и найди себе нормальное занятие. Быстро. — Какую вазу?! — Ту самую. Я несколько раз не повторяю. Билли нервно сглотнул и отвернулся, попытавшись до последнего гнуть свою линию несведующего. — Я же сейчас встану. А, если я встану, плакала твоя попа. Не нервируй меня. Он промычал нечто нечленораздельное, сильнее отвернувшись. — Билли. Как только Смерть зашевелилась, делая вид, что встаёт, мальчишка моментально повернулся в её сторону, убрав вазу от греха подальше. — Правильный выбор, — она хмыкнула, снова уткнувшись в документы. Вот же ж старая карга! Да она не может! Не может дать ему ремня!!! Как она вообще смеет?! Мальчуган пялился на тётку своим самым взбешённым взглядом, выдумывая новый план. Она получит! Так получит, что мало не покажется! — Прекращай бить чашки. Билли дёрнулся, удивлённо выпучив глаза. — Прекращай. Чайный сервиз не виноват в том, что ты – невоспитанный бесёнок. Харе издеваться над посудой, найди себе более умное и менее разрушительное развлечение. — Я не... — Всё ты понимаешь. Давай, завязывай. И не надо хлопать глазками. Ты способен это контролировать. Просто не делаешь этого, ведь ты – ленивый, своевольный, мелкий злодей. Но со мной такие фокусы не сработают, я не Агата. Выдохни, расслабься и отпусти все чашки. — Я не умею. — А там нечего уметь. Я тебе уже сказала, что надо сделать. — Но я правда не умею! — "Ну да". Вазу он поднять и пронести через весь дом может, не глядя. А не бить чашки – нет. Вот так новости! — Я не умею! Я же сказал! — "Ага". — Раз такая умная, могла бы и показать! Мама всегда показывает! — Что бы ты без неё делал, — она устало выдохнула, отложив бумаги, — Ладно. Сейчас покажу. А то точно всю посуду расфигачишь. И твоя мама после такого вряд ли погладит нас по головке, — она хихикнула и присела рядом, — Смотри, — ладони легли на детские ручки, — Ты просто делаешь глубокий вдох. Вот так. Давай, повторяй. Ага. Можно даже сильнее. А потом концентрируешься. Это ты умеешь? Подумай о чашках и аккуратно верни их на свои места. Аккуратно. Тише. Спокойнее. Угу. Давай, ещё чуть-чуть осталось. И ту тарелку не забудь поставить. Там ещё часы. Очень хорошо. Видишь, всё куда проще, чем тебе казалось. — А как... — Как не потерять контроль и снова их не взметнуть? Тебе нужно напрочь про них забыть. Полностью отвлечься. Ты же можешь отвлечься? К примеру, подумать о чём-нибудь приятном и интересном. Что ты особенно сильно любишь? Свою Я.. — Маму! — Оу, — она с любопытством осмотрела детскую мордочку. — Я очень-очень люблю свою маму. — он завозился на диване и довольно улыбнулся. Не может такого быть! Ведь я люблю её куда сильнее! Ты ни за что не победишь в этой борьбе, — Значит, думай про неё. — А что мне про неё думать? — Всё, что хочешь. Про неё, про свои самые любимые моменты с ней. Про то, как вы будете проводить время вместе. Какой счастливой она будет рядом с тобой. Про то, как она... — Как обнимет меня и чмокнет в щёчку! И, как накормит своими вкуснющими вафлями и печеньками. Как заварит чайок. И прочитает сказку. И обучит новому заклинанию. И мы будем вместе лежать. И она... — Ты схватываешь на лету. — уголки губ поднялись совсем немного. Этого было не видно со стороны. Но энтузиазм, с которым козлёнок вещал про её любимую женщину, смотрелся миленько. И даже, в какой-то степени, заражающе. Но она всё равно любит Агату куда больше! Этот говнюк даже рядом не стоял! — Рио? — А? — Не вздумай обижать мою маму! — С чего ты взял, что я... — Нет. Послушай. Не вздумай обижать маму. Она – самая лучшая мама на свете. Если ты её обидишь, ты будешь иметь дело со мной. Вот так вот. Как бы тебе самому не оказаться причиной её разбитых надежд и сердца. — Если ты вдруг в неё влюбилась, то... — Что ты такое говоришь! — она? Влюбилась? Вообще-то, да. Чёрт возьми. Несколько сотен лет вам о чём-то говорит? Да она не просто влюбилась, она любит Агату всем сердцем, душой* * *
Уже несколько минут Билли активно готовился к Чемпионату мира по футболу. И он отдавался тренировке целиком: специально проводил её в самых опасных местах, где буквально каждую секунду была вероятность что-либо задеть, а ещё лучше и вовсе разбить. Тактика была подобрана самая спортивная. Рио сама виновата, что выбесила его. Так что он отыгрывался по полной, проверяя уровень женской выдержки. Малышарик наматывал круги вокруг старой мымры, приближаясь к самым уязвимым местам их гостиной (ох, будь тут Агата, он бы никогда не пошёл на такие риски, не бессмертный ведь. Но Рио – не Агата. Так что пошла в задницу). Она упорно сохраняла самообладание на протяжении 20(!) минут. Но, когда его сраный мячик в очередной раз пронёсся в паре миллиметров от телевизора, едва не задев тот, финальная точка в степени её терпеливости была выставлена окончательно, — Прекрати пинать мяч. Здесь тебе не футбольное поле. Убери его и займись более спокойными делами. Билли пропустил её слова мимо ушей. Глаза Смерти недовольно поднялись и вцепились прямо в наглеца, продолжившего свой обосраный досуг, — Ты меня плохо услышал? Убери мяч и займись чем-то нормальным. Сейчас же. Парень лишь лукаво хихикнул, но не отступился. — Живо убери его! Билли. Я разговариваю со стеной? Мяч "случайно" задел один из горшков, заставив тот опасно покачнуться. — Билли. — Ну чтооо? — Прекрати пинать мяч. Ты не на улице. Дом – не место для футбольных тренировок. — Но я же просто играю, — он дал мячу еще пару смачных пинков, после чего запульнул тот в одну из стен. — Билли! — Да чегооо??? — Прекрати пинать мяч. Не выводи меня. — Но я не хочу. Я хочу поиграть. Ты сказала, что мне можно выбирать любые игры. Вот я и выбрал. И теперь играю. А ты недовольна, — мяч снова взметнулся вверх. — Я сказала, что эти игры должны быть спокойными и безопасными. И эта твоя игра не подходит ни под один из этих критериев. — Ну и? Зато мне весело. — Билли. Живо положи мяч. — Но почемууу? — Потому что я так сказала. — Но я не хочуууу, — всё это время он продолжал наяривать круги и свои "безвредные" подбрасывания. — Если ты сейчас же не прекратишь свои пинания... — То ничего не будет. — он со всей силы стукнул по мячику и с вызовом уставился на оппонентку. — То я положу его за тебя. А следом уложу и его хозяина. И, догадываешься, что я с тобой сделаю? Он провокационно сощурился, снова ударив мяч. — Твоя попа получит столько же пенделей, сколько получил этот мяч. — Тццц. — И они будут такими же сильными. — "Ага". — Не веришь? Он демонстративно подкинул мяч, со всей мочи врезав по потолку. «О, так ты решил взять на слабо? Тем хуже для тебя» , — в руках Рио появился деревянный паддл. Глазки Билли округлились, он тревожно сглотнул, но продолжил держать оборону. У него есть план. А эта тётка ему ничего не сделает. Она только запугивать горазда! Ведьма усмехнулась. Да уж, упрямства у него хоть отбавляй. Но у неё его куда больше. Воспитательный инструмент грозно приземлилась на ладонь, издав устрашающий звук, — Знаешь, что это за штука? — Какая-то старушачья деревяшка. Лопатка для выпечки? Собралась делать панкейки? — он продолжал настойчиво набивать ритм, хотя бабуська делалась всё более пугающей. Но, правда, чо она ему сделает? — Почти. Эта штучка называется паддл. Рассказать, для чего она? — Зачем мне эта информация? — Как же? Для общего развития. Такие раньше повсеместно в школах практиковали. Тебе, кстати, когда в школу? Вроде как, уже 6 стукнуло. Ты как, на каникулах сейчас? — Я через год пойду. Мама сказала, что можно попозже. Так для психики полезнее. И ей спокойнее. Мне 6 только исполнилось. У меня же осенью день рождения. Мама говорит, что лучше пойти позже, чтобы мне было проще привыкать. Пока что она сама меня всему необходимому обучает. Я уже и читать умею, и писать. И говорю хорошо. И вообще, я бы хотел, чтобы меня всему учила только мама. — Понятненько, — она снова шлёпнула по руке, возвращая внимание к изначальному предмету споров (<...>
И Рио снова спасла вселенную от лапок дурнявой жопы. В который уже раз? За последние пару часов она дважды помогала контрить его волшебство. Она разве на это подписывалась? Чего не сделаешь ради расположения Агаты Харкнесс. Даже на контакт с этим проколом космоса пойдёшь. — Лучше? — она осмотрела мордашку вредитиля. Он неуверенно кивнул. — Ты такой вреднючий. — А сама-то, — кулачки потёрли зарёванные глазки. — Пока ты не начал говнячить, я была абсолютно спокойна. — Ложь. — А вот и нет. — А вот и да. — Неа. — Да. — Нет. — Да. Насмешливый щелбан совершил посадку на детский лобешник, — Не спорь со взрослыми. — Ээээй, — руки тут же вцепились в подбитое место. — Тебе надо умыться. А потом поешь. — У меня из-за тебя синяк на всё лицо будет. — Ага, размером с динозавра, — ладонь непроизвольно легла на кудряшки. Билли опасливо съёжился. — Дурилка, — Смерть ласково похлопала мальчишескую голову. Он смущённо надулся. — Пойдём, а то скажешь потом, что все ресницы кристаллизовались и нос окаменел. Хотя, зная тебя, ты ещё чего похлеще напридумываешь. — А ты меня не подстрекай. — А ты веди себя прилично. Уже большой мальчик. — Мне всего 6. Мне положено не слушаться. — На всё найдёшь остроязычный ответ? — Практически. — Так и думала.
