THE COLOR VIOLET

Когда Билли очухался с утра пораньше, он не был в восторге от пробуждения. Побочек после хекса, на удивление, не было. Разве что одна: он так сильно устал после магических взрывов, что отрубился, так и не поужинав (и Агата, судя по всему, решила его не будить). А, ну и ещё одна, как будто сделавшаяся уже базовой в его жизни: стыдливость. Чем больше он вспоминал, тем более неловко становилось от произошедшего (и это он практически под чистую позабыл их совместный досуг с Рио. Сознание вытеснило это увлекательное событие веселухой с Агатой. А о Смерти в голове присутствовал первый день. А второй подзамылился. И хер бы с ним). Не обнаружив гримуар под кроватью, подросток осознал, какой же критический проёб умудрился намутить. Блять, да Агата Харкнесс оттяпает его башку. Да она ему таких навставляет... Уровень жизненной опасности находился просто где-то в безвоздушном пространстве. Она же ещё вчера намекала... Пизда. Билли уткнулся в телефон, намереваясь хоть немного отвлечься и промониторить события, произошедшие за дни его отсутствия. Следовало быть в потоке, знаете ли. К тому же, Эдди что-то там поскидывал. И эти смски... Когда он вообще умудрился ответить на них? Разве всё это время ему не было типа... 6 лет? Откуда в диалоге ответы взрослого его? Ещё и тайминги. Он отсылал сообщения в ситуациях, когда то было физически невозможным. К примеру, разве вечерком первого дня Агата... Хотя, он не помнил, чтобы Агата что-то с ним делала. Вроде как, им было весело. Они глядели мультики и... Ладно, он просто пытался игнорить неприятные подробности, выставлявшие его не в самом лучшем свете. Этого не было, ему показалось. Это произошло с кем угодно, но только не с ним. Наставница не укладывала его за гипер-инфантильное поведение. Нет, он НЕ крал ничего у Рио. И, нет, он НЕ устраивал акт детской мести. И не расплачивался потом за все свои достижения то в углу, то на коленях. Блять, неужели он действительно вообще не в силах избегать пиздюлей? Ну вот нельзя было хоть в хексе не напроситься на загар от бабкиных рук? Почему это постоянно происходит именно с ним? А вообще, его НЕ лупили, это просто видение. Это всё наваждение. И никакого хекса не было, это всё ненормальные фантазии старушки Агаты. — Ну, как ты? Выспался? — спокойный женский голос раздался в дверном проёме. Ну блять. Билли так сильно передёрнуло, что телефон вывалился из рук и болюче плюхнулся на ноги. Вот же дура. Он нерешительно повернулся на звук. Было до ужаса совестно. Неужели он реально вчера рыдал и визжал, требуя, чтобы Агата вернулась домой? Он серьёзно не хотел отпускать её и чуть всю глотку не сорвал своей истерикой? Он правда был таким плаксивым и распущенным? Лицо скривилось отвращением, — Чего Вам? — дерзость сама попрыгала наружу. Просто защитная реакция, попытка изолироваться и оттолкнуть, лишь бы не отвечать за свою глупость. — Мм? Чего мне? — Агата хихикнула и облокотилась на дверной косяк. — Ага. Чо Вы забыли в моей комнате? — Пришла проверить, встал ли ты. Вчера ты так намагичился, что вырубился и дрых без задних ног. – И чо? — Ну, как? Ты так и не поужинал. И потратил слишком много энергии. Я должна убедиться, что всё в норме. И перед ней он вываливал весь свой взбалмошный характер? Он продемонстрировал свою капризность на максимум... Сколько нытья, ну и срамота. В очередной раз доказал, что он – тот самый ребёнок, которого она так активно пытается высмотреть. Подросток поморщился и уставился в телефон, — Вам-то какое дело? — В смысле? — В прямом. Какое Вам дело, как я себя чувствую? Вас это каким боком касается? — он был на эмоциях. И его действительно повело. Никакого негатива в отношении ведьмы, но... Оно само. Язык будто специально выдавливал самые колючие высказывания. И они казались вполне уместными. Словно после хекса какая-то часть их близости стёрлась с концами. И требовалось поиграть в жертву и обозначить эти "границы". — Ну, я же твоя наставница, мне следует следить за твои... — С каких пор? — когда он выплюнул эту фразу, он словил тот же шок, что и Агата. Сказать ей такое ещё надо было постараться, но мальчишка справился. И не особо жалел. И, наверное, это самая главная проблема. — Что? — после этого женщина напряглась. Хорошенько так. Всё внимание прилипло к малолетнему злыдню, активно щетинившемуся с утра пораньше. Давненько она не слышала от него подобного зубоскальничества. Но вот и он: Билли Максимофф. Во всей его красе. — С каких пор Вы заделались моей наставницей? Вас об этом кто-то просил? Или Вы решили, что самая умная? И, что можете делать, что вздумаетесь, ведь Вы типа взрослая. Кто Вам сказал, что я нуждаюсь в Ваших услугах? Что мне нужна какая-то там наставница? Почему Вы решили, что имеете право врываться в мою комнату без стука и приглашения? Кто Вы такая, чтобы лезть в моё личное пространство и в мои дела? Вы – просто старуха. Какая-то призрачная бабка. И Вас не касается моя жизнь и моё здоровье. — Вот как? — ну и нахал. Подумать только. Буквально вчера клеился, признаваясь в любви. А теперь ведёт себя так, словно его подменили. Малолетнее хамло. Агата была расслабленна. Снаружи. А внутри чертовски негодовала. — Именно так. Мне нахрен не нужны Ваши подачки, лицемерие и попытки в обеление мерзотной репутации. И Вы не имеете права лезть в мою комнату. Взгляд ведьмы пробирался под кожу, пронзая изнутри. Она просто смотрела. Но смотрела так, что подростковые конечности волей-неволей задрожали. — Чо?! — Ничего. — Тогда выйдите, если не можете сказать ничего умного. — его голос умудрился надломиться несколько раз. Но он уже начал демонстрировать характер, так что не было никаких путей к отступлению. К тому же, ему казалось, что, чем сильнее он оттолкнет Агату, тем безопаснее будет себя ощущать. Спорное умозаключение. Но во время хекса он вёл себя так... Тошнотворно, короче. И в голове не укладывалось, как он до этого опустился. — Как скажешь. Но я всё же напоследок посоветую фильтровать свою речь, поскольку, даже если я для тебя и никто, тебе всё равно следует проявлять уважение. И не испытывать терпение. Это элементарные правила вежливости. И твой пубертат не станет оправданием нарушению субординации. — Это говорит мне дохлая тётка, которая нарушила её первой! — здесь его сердечко стучало уже очень-очень сильно. И горло пересохло. И он самолично афигевал с того, что выдает его собственный ротик. Вещать такое в адрес наставницы... давно бессмертным заделался? — Билли. — Я – Уильям! — нет, всё-таки, в последнее время он больше «Билли». С Агатой Харкнесс он реально «Билли-Билли». А вот это всё... Просто ему реально было слишком стыдно. И очень нужно было её отпихнуть. — Ну да. — ДА. — Как тебе угодно. — и Агата вышла. А Билли неожиданно вспомнил, что именно сегодня ему надо тащить свою "маму" в школу. И, чёрт бы побрал его самого, ведь он уже умудрился её раздраконить, хотя виду она и не подала. Но, когда он услышал, как та громко хлопнула дверью в свою комнату, подозрения о том, что женщина пребывала теперь не в духе, окончательно отпали. Ох... Придётся унижаться ещё больше. И угараздило же надерзить с три короба. Чем он только думал?

<...>

Часики тикали слишком быстро, так что Билли позволил себе подостыть совсем чуточку (и заодно ещё и Агате). Пришлось в срочном порядке брать всё, что обычно берётся, в кулак и идти на верную гибель. Он постучался так тихо и неловко, что не удивился бы, если бы по ту сторону его "стука" не удалось бы расслышать. Агата никогда не жаловалась на слух, так что даже такие еле различимые шорохи заприметила, — Входи. Подросток распахнул дверь и тут же вцепился глазами в пол. Ведьма дала ему пару мгновений, чтобы он-таки собрался с мыслями и начал свою шарманку (чего он там хотел? Извиниться? Да, ему определённо следовало высказаться относительно своего поведения), однако Билли размышлял чересчур долго, так что пришлось браться за продвижение диалога самостоятельно, — Ты хотел мне что-то сказать? — М... Мисс Харкнесс? — он нервно сжал ручку и напряг губы. «Мисс Харкнесс»??? — Агата чуть не упала со стула. С каких пор он называет её так? Что, «Агата» и «мама» больше не актуальны? На крайняк, «наставница». Но «Мисс Харкнесс»... Из его уст это звучит комично. Так долго знакомы и столько живут под одной крышей. И теперь он выдаёт вот это. Всё-таки, пубертатное сознание во истину удивительное. Женщина хотела рассметься, но она постаралась сдержать позыв. Лишь тихо хихикнула и подарила парнишке сниходительное: — Подросток? — Вас это... Вас вызывали в школу, помните? Это, ну... В общем, это сегодня. Вот, — он и сам не понял, на кой чёрт обратился к ней именно так, но оно само. Просто не получилось подобрать более адекватной фразы. Мозг на рандоме выдал. — Сегодня? — Ага. — Значит.. — Ага. Надо выезжать уже скоро. Ну, если Вы ещё не передумали. Там к 11:30. И, как бы.. В общем, да. Вы поняли. — Я поняла. — Мы поедем? — Угу. Но, Билли. — Ммм? — Если ты будешь называть меня «Мисс Харкнесс» в присутствии учителей, у них появится много вопросов. — А как мне Вас называть? — Простого «Агата» будет достаточно. — А «мама»? — А ты готов меня так называть? Он неловко хохотнул и застенчиво одёрнул футболку, — Я пошутил. Просто к слову сказал. — Так и думала, — ох, этот ребёнок. Ведьма заинтересованно рассматривала напряжную, робкую фигуру напротив, — Ничего не хочешь сказать? — Ммм? — он несмело поднял глаза. — Ммм? — она перехватила гляделки, слегка склонив голову. — Оу. — Угу. — Простите. Я немножко не уследил за словами и нагрубил. — Немножко? — Простите. Он так конфузливо попытался спрятать глаза, что Агата чуть не откинулась от милоты. Такой серьёзный резонанс после нескольких дней открытости и пребывания в статусе наилюбимейшего «сынули». Она уже успела свыкнуться. И теперь словно наслаждалась им ещё больше, — Мгм, — она утвердительно кивнула, — Время для завтрака ещё есть. Умывайся и спускайся за стол. — Вообще-то, я не.. — Билли. Умываться и за стол. Он подарил старушке трагичный взгляд. На что та ответила прищуром и напористым хмыком. — Ну маааам. И Агата на секунду разорвала зрительное противостояние. Говнюк. Это запрещенный приём. Губы стиснулись, предотвращая довольный смешок. Но её лицо и без этого хихика выглядело удовлетворённым. — Ага! Засмущались! — он направил указательный пальчик прямиком в сторону наставницы и расплылся в победоносной улыбке. Наконец-то! Он этого добился. Бабушка Агатушка проиграла в зрительной войне(!!!) Мимика ведьмы за секунду переквалифицировалась в выражение тотального возмущения, — И ничего я не засмущалась! Ишь ты. Где ты тут смущение увидел? — Засмущались-засмущались, — он залился злорадными хихиками. — "Ну конечно". — Всё так и было. Я видел. — "Ага". "Видел" он. — Ещё как. — "Угу". — Ваши щёки так раскраснелись... Не знал, что Вас так легко вывести из равновесия. Если Вы так же отреагируете, когда я обращусь к Вам так при учителях, у них «появится много вопросов». — Вот же засранец. Маловато я тебя ругаю, да? — Ну признайтесь, Вы же засмущались. Ну чуточку. — Не было такого. — Получается, Вы не будете против, если я Вас так назову? И ни капли не смутитесь? — Билли. — Извините, — он слегка потупил взгляд. — Всё в порядке, малыш. — Почему сразу малыш? — А как тебе приятнее? Сынок? Сынуля? Сынишка? Кнопочка? Бусинка? — Стандартное «Билли» меня вполне устраивает. — Ну так неинтересно. Вот смотрю я на тебя, так и хочется как-нибудь обозвать. Ты такое солнышко и пупсик. — Неправда. — Правда-правда. И котёнок. — Нет. — Угу. Подойди. — Зачем? — Ну подойди. — Ну зачееем? — Потому, что маме Агате так хочется. — «Маме Агаааате», — он шёл максимально неторопливо, демонстративно закатывая глаза. Нахальной пародии было недостаточно, так что парень всем видом показывал, как же его "тяготит" выполнять "столь тяжёлую просьбу". — Ага, — рука бережно легла на чужое запястье и осторожно потянула к себе, — Такой заспанный. — Я только встал, — он продолжал свою правдивую драматичную пьесу, которая стала ещё трагичнее после того, как его вынудили сесть рядом. — Прелестник, — ладони легли на детские щёчки, легонько их сжав. Губы чмокнули "несчастный" носик. — Агаааата, — он заныл ещё громче и нацепил маску безграничного уныния. — Совёныш мой, — она обняла своего "досадующего" засранца. — Чо это у Вас за приливы нежности неожиданные? Затишье перед бурей? — его голос звучал с той же ущерблённой интонацией, но на «родительский» жест он ответил. — Не бурчи. — ведьма крепче стиснула юношеский стан и ощутила ещё больший наплыв трепета, когда зловреднючий котёнок моментально прильнул к ней. — Как хочу, так и разговариваю, — он промурлыкал это в женское плечо, ещё сильнее прилепляясь. — Вот ведь баловник. Точно следует почаще тебя журить, а то совсем от рук отбился. — Бла-бла-бла. — Разбойная пятая точка. — Пффф. — Ты ж мой крохотулечный комочек магии и нахалюжничества. Ни дня без твоих огрызаний, — сердце ведьмы окончательно оттаяло, когда малолетний буян обмяк в руках. Он сделался таким умиротворённым и шелковистым, от чего Агате в очередной раз захотелось положить к его ножкам всю вселенную. Когда атмосфера превращается в столь доверительную и семейную, женщина не замечает, как раздобривается, балуя его всё чаще и больше. Но этот мусипусик заслуживает каждую положительную реакцию. Лицо и уши уже побагровели, но Билли ощущал себя пипецки уютно. — Нравится парфюм? — пальцы пробежались по подростковым волосам. Он смотрелся таким дурашкой. Носик так активно и увлечённо лип к плечу. Мальчишка даже не замечал, что сильно палится. — Вы очень вкусно пахнете, — он сделал пару глубоких вдохов, наполняя лёгкие ароматами духов и потрясных уходов для волос. Её шевелюра была отдельным крутым пунктом среди всего этого великолепия, — Прямо как раньше. — Как раньше? — она задумчиво промычала, продолжая играться с прядками. — Угу. Ну, прямо как... Как в детстве. Помните? — Как в детстве? Ты про недавние приключения? — Нет, я про... — Да? Парень на мгновение запнулся, пытаясь оценить, готов ли он к продолжению диалога. И оказалось, что он был, — Про настоящее детство. Ваш аромат. Он не изменился. — У тебя много воспоминаний сохранилось? — Нет, но я помню образы. И иногда они очень красочные. И Вы в них виднеетесь отчётливо. И Ваш запах. Помню, когда Вы купали меня. Было так спокойно. И тепло. И то громадное полотенце. В тот день ещё солнце палило. А Вы были очень красивой. И ваша мягкая кофта... Но я особенно чётко представляю аромат. Буквально могу его ощутить, прикрыв глаза. Такой родной, — он прошептал финальную фразу и поёрзал. — Ты такой любитель лирики. — А Вы что-нибудь помните? — Мгм, — она раздумчиво огляделась, — То, что ты в любом возрасте лютый шалун. — Могу представить. — Помнишь, как взорвал микроволновку и спалил холодильник? Пытался призвать какого-то духа и думал, что с помощью них откроется портал. Когда я вошла в кухню, а ты стоял посреди неё весь в саже... — Вы очень сильно ругались. — Было дело. — Как Вы меня тогда не отлупили.. — Разгром был колоссальным. И нужно было разобраться с ним до прихода.. — она замялась, не добавляя никакой конкретики. Воздействие работало. И ведьма пыталась оценить его качество, — Пришлось в срочном порядке менять мебель и всё отмывать. Да уж. Но пару поджопников ты всё равно получил. — Не было такого. — Рассказывай. Ты держал какую-то деревяшку. Это был, как ты говорил, «посох истины» и «правосудия». Справедливый суд в лице меня постановил, что.. — Неправда! У меня не было никакой палки. У меня в руках было только описание, которое я вырвал из книжки. И Вы тогда надавали мне ладонью, а потом ещё и в угол упекли. — Так уж и «упекла». — Ну да. Я стоял там целый час! — Всего 15 минут. — Зато каких! Прекрасно. Ни одного упоминания лишних лиц. В особенности этого «Бобби». Или «Тобби». Или... Как там его звали? Неважно. Имеет значение лишь то, что подросток про него не вспоминает. Даже про то, что в ситуации с кухней тот пиздёныш был виноват в разы больше (как и во всех остальных), но Билли всегда был гораздо смышлённее и адекватнее. И он вызывал лояльность и симпатию с детства (хотя и получала обычно именно его попа. Буквально за все хулиганства отвечала). И в тот день этот второй пиздюк сбежал, как только запахло жаренным. Не показывался, когда Билли ловил втык. Высунулся только в момент, когда мальчишка оказался в углу. И продолжал носиться на своей суперскорости, ныкаясь и насмехаясь. Сраный Тобби. Агата никогда не питала к нему никаких тёплых чувств. А сейчас... Ох, пусть только попробует нарисоваться, — Зато потом ты сам напросился помочь мне с разгромом. И мы быстренько с ним справились. — Вы же тогда показали мне... — Тссс, — да. Она помогла ему с магией. Хотя она лишь намекнула. Дала парочку расплывчатых советов. Не было никакой конкретики. Ведьма же держала образ и «совершенно ничего не знала о магии». Но, да, благодаря её наставлениям (и воздействию, о котором он не догадывался), они разделались с разгромом практически по одному взмаху руки, — Не было такого. — Но я помню, Вы же... Это же Вы рассказали мне, что надо делать. То есть, Вы уже тогда вели себя словно моя наставница. И теперь мы здесь. И это звучит потрясающе. Просто, как.. — Какой же ты театрал. Так преувеличиваешь. — Но это правда круто! Вы тогда... И теперь! Spirit as my guide. Понимаете? Будто это было неизбежным. Словно так предрешено заранее. Все звёзды сошлись, вселенная намекала ещё в то время. И... — Ох, ну и поэт. Не думал заняться книжным мастерством? — Вообще-то, я и так пишу фанфики... — и он произнёс это как бы между делом, — Но это ПРАВДА фантастика. — Я заметила. — Ну правда же. — Ты чертовски сентиментальный. — Вам не нравится? — Вовсе нет. Одна из самых любопытных и запоминающихся черт в тебе. Они молча смотрели друг на друга какое-то время. Ведьму разрывало от мальчишки и его смущений. Он смотрелся пипецки застенчивым. И ей снова и снова хотелось гладить и целовать эту разбойническую ass (классика). А воспоминания о его: «Мама, мамочка, мамуля, я тебя люблю-люблю», — ещё больше согревали и добивали. Он всё такой же. И всегда будет таким (по крайней мере, она на это надеется. Хочется верить, что пубертатный говнюк останется тем же говнючёнком, которого она так сильно полюбила). — Агата..? А, что насчёт хекса..? Я, эм, даже не знаю. Я.. Ведьма перевела внимание на стену, как бы глядя на невидимые часы, — Тебе пора умываться и завтракать. — Я просто хотел.. — Мы обсудим это позже. А сейчас, в ванную. — Но, Агата, я же... Женщина помогла ему подняться, не обращая внимание на все мычания, вздохи и попытки в протесты, — Тссс. Умываться и за стол. А к этому разговору мы обязательно ещё вернёмся. Давай-давай, — ладонь похлопала зад, подгоняя, — Марш в ванную. Подросток, конечно, устроил драмкружок, но послушно поплёлся на выход. Однако застыл в дверях, смущённо повернувшись к женщине, — Агата..? — Да, Билли? Он, сомневаясь, глядел на неё несколько секунд, после чего прошуршал стеснительное: — Ничего, — и выскочил из спальни. Какая-то неведомая сила (может, последствия хекса) чуть не заставила его сказать то самое. Стыдобища. Когда ноги засранца отошли на приличное расстояние, с женских губ сорвалось тихое: — И я тебя.

* * *

Уже несколько минут Билли то и дело вертелся, активно пытаясь начать диалог. Агата делала вид, что не замечает происходящего. Она была «невероятно занята наблюдением за дорогой», поэтому точно-точно не заприметила взволнованного засранца, поглядывающего украдкой. Кажется, тема была достаточно серьёзной, раз его так распирало. Следовало просто выждать, когда же дурилка соберётся с силами.

<...>

— Наставница..? — Ммм? — новое обращение? Очень интересно. И это могло значить лишь одно: он что-то задумал. — Хотел спросить.. — Спрашивай. — Ну, у нас же есть шар. Помните? Я хотел.. — Нет. — Но почему? Я же даже ничего ещё не успел сказать. — Знаю. Но, в любом случае, на любой вопрос, касательно шара, мой ответ: «нет». — Но Вы меня даже не выслушали. — Я заранее знаю, что твоя идея невероятно глубокая и до смерти увлекательная. И именно по этой самой причине говорю тебе «нет». — Это просто нечестно. — Зато безопасно. — "Ну да". — Хочешь поспорить? — Да. — Правда? Её тон был угрожающим. И Билли понурил голову, слегка отодвинувшись, — Если бы Вы давали мне право голоса, проблем было бы в разы меньше. — А тебе мало права голоса? — Вы меня даже не выслушали. Моментально заткнули. Даже слова не дали вставить. — Чего я там не слышала? — Действительно. Билли же дурак бесправный. Зачем его слушать? Мы будем его затыкать, принижать и тюкать. — Ты, я погляжу, очень затюканный. — Вы ни во что меня не ставите. И не интересуетесь моими мыслями. Думаете только о себе и своих хотелках. — У тебя опять гормоны шалят? — Это у Вас мозги шалят. Я пытался с Вами поговорить, а Вы осекли меня, не дав даже предложение закончить. Это дискриминация. И эйджизм. И Вы абсолютно не умеете в социализацию. — он скрестил руки на груди, вжался в сидение и отвернулся. — Подросток, — Агата устало выдохнула и разочарованно покачала головой, не услышав ответа, — Ладно. Давай поговорим? Давай всё обсудим. Ну, чего ты там хотел мне рассказать? Парень ещё сильнее надулся, показательно ткнувшись лицом в окно. — Я готова тебя выслушать. Правда. Я просто слегка на взводе в последнее время. Так что местами мне тяжеловато даётся «обсуждение» чего-либо. Но я искренне пытаюсь это контролировать и быть более лояльной. — "Ага". — Я правда стараюсь. Но мои старания не будут приносить плодов, если ты не будешь идти мне на встречу. Я действительно готова тебя выслушать. Честно. — Не заметно. — Прекращай. Выкладывай давай. Парень лишь фыркнул, демонстративно закупорив уши наушниками, ознаменовав тем самым конец их задушевной беседы. Очередной изнурённый вздох слетел с губ ведьмы. Но продолжать "перепалку" она не стала. Что уж с ним делать? Паскудник. — Трудный возраст? — раздался задумчивый голос откуда-то сзади. Агата кинула беглый взгляд в зеркало заднего вида, дабы точно убедиться в представлениях относительно его владельца (будто она не узнает тембр Рио из миллиарда), — Ещё какой. — Совсем отказывается слушаться? — Такой уж он своевольник. Характер всем характерам. — Так и просит хороших звездюлей. Она довольно засмеялась, — Есть немного. — Помладше он был сговорчивее, скажи. — Это да. Одного взгляда хватало, чтобы сделался покладистой душкой и за ум взялся. В 6 лет можно было разок прикрикнуть, и он уже стоял по стойке смирно. А в 16... — Вечно этот его телефон, наушники, игнор, огрызания и тотальное неуважение. — Так уж устроен пубертат. Гормоны бушуют. Организм требует сепарации, жаждет показать своё «я», настроение прыгает туда-сюда. В такие моменты тебе никакие подсрачники не помогут. Порой следует просто перетерпеть. А потом он остывает. И общение возвращается в привычное русло. — И так до следующего взрыва. — Ох, и не говори, — Агата поглядывала на гневающегося Билли одним глазком. Руки мальчишки переместились теперь в карманы кофты, тело было напряжено. Он то и дело ёрзал, издавая после какие-то гневные хмыки, — Трудно ему сейчас приходится. — И ведь неизвестно, как долго это ещё продлится. — Ага. Приблизительные временные мерки, конечно, имеются, но его ситуация всё-таки уникальна. Так что остаётся только ждать, гадать и надеяться. Подросток слышал каждое слово. И от этого сетовал ещё сильнее. Было некомфортно от того, что Агата так открыто обсуждает его и его физиологические и психологические перемены с левой тёткой. Тем более в его присутствии. Тем более, когда эта самая тётка была участницей в его недавнем хексе. А ещё обидно от факта, что наставница честно признавала, что не в восторге от его возраста. Будто он сам был! Разумеется, ей было веселее с его детской версией, но говорить об этом вслух, когда они были в одной машине... Ну естественно, он же не Ники. Будь он Ники, она бы никогда и слова не сказала. Но, когда это непонятное дитё с улицы, язык развязывается. Можно и пожаловаться на то, какой же он и его гормоны заебавшие. Раз так, могла бы напрямую об этом сообщить. Отобрала бы телефон, который так раздражает. Наушники бы конфисковала. Дала бы свой любимый поджопник, чего мелочиться? Нет же. Она будет высираться людям со стороны, которые к их спору никак не относятся. — Вы в школу? — Ага. Едем разбираться с французским. Преподавательница вызвала меня, мол «он недостаточно заинтересован в учёбе» и «какие-то не те оценки получает». Словно ему этот французский пипец как усрался. — А что он? Двоек нахватал? — Да у них настолько "хорошее" и "качественное" обучение, что у него из знаний была только лютая тревожка и дикое нежелание даже приближаться к учебнику. Конечно, нахватал. Когда на постоянке делаешь ребёнку мозг, навязывая предмет, который ему не понятен и не интересен. А, если ещё орёшь на него, унижаешь и прочее, не удивляйся, что у него потом напрочь любое желание пропадёт. Он там экзамен идиотский пересдавал недавно и перенервничал. Опять хватанул неуд. Хотя мы очень усердно готовились. И знаний у него было предостаточно. Но так уж получилось. Вот она и решила "показать своё искреннее замешательство относительно его будущего". Так что едем на беседу. — Да уж. Школа, конечно, убивает. — Ещё как. — Сейчас ещё, как обычно, вскроются какие-нибудь увлекательные подробности касательно его поведения. Билли же – верх уважения и послушания, — Рио закинула руки за голову и злорадно захихикала. — Вполне возможно. — В таком случае, ему бы заранее подготовить свою попу. Поскольку «мама Агата» будет недовольна. А, когда она недовольна... — Поверь, он знает. Но не думаю, что там будет что-то столь критичное, о чём я не знала/не догадывалась. А все старые школьные непослушания мы уже обсуждали. Так что, если там нет ничего из ряда вон, он может выдохнуть. У «Мамы Агаты» сегодня хорошее настроение. — Значит, ему свезло. — Получается, что так. С каких пор они так расслабленно общаются?! И, что ещё важнее, разговаривают про него и его задницу(!!!) Какого чёрта, почему Рио посвящена в такие подробности, как будто это обсуждение погоды?! А как же то самое: «Мои воспитательные меры касаются только нас с тобой и остаются между нами»?! Чо, на Смерть оно не распространяется? Ей можно трепаться?! Билли нервно сглотнул, смутно припоминая события последних дней. Там был шлепок от Рио. И, по всей видимости, даже не один. Ох, твою ж... От всех этих мозговых откровений стало не по себе. — Ну, а что насчёт тебя? С чего вдруг решила наведаться столь спонтанно? Не ждала тебя так скоро. — По правде говоря, я тут не по ваши души. Я здесь по работе. Сегодня намечается сильный дождь из покойников, — Рио выпрямилась и глянула в окно. — Вот как? — брови нахмурились, руки легонько сжали руль. — Ага. А вот, кстати, и место назначения. С минуты на минуту нас ожидает огромный бум. Спасибо, что подбросила, — и зелёная ведьма быстро покинула машину. В эту же секунду прогремело несколько масштабных взрывов: сначала подлетел склад, а следом за ним пара машин сбилась с проезжей части и впечаталась друг в друга. Ладонь Агаты легла на подростковое запястье в тот же момент, как его собственная взялась за дверную ручку, — Билли, нет. — Но там же! Агата, Вы видели?! Там же... — Я всё прекрасно видела. И она с этим справится. — Но там могут быть пострадавшие. Кому-то может потребоваться помощь. Кто-то мог.. — И там громадное количество людей, которые с этим разберутся. Людей, чьей работой этой является. И там она. И это её работа. А наша работа – не вмешиваться. А твоя, к тому же, доехать до школы в целости и сохранности, — пальцы настойчивее сжали детскую руку. — Но... — Подросток, даже не начинай. Мы не сунемся в это всё. Мы забудем про эту ситуацию, доедем до учёбы и больше не будем возвращаться к этому диалогу. Я понятно звучу? — Наставница, это неправильно. Это... — Я понятно звучу? — Ага, — он понурил голову и прикусил губу. — Отлично. Рада, что мы смогли прийти к общему соглашению, — ладонь наконец покинула запястье, — Тебе всего 16. Ты ещё ребёнок. И твоя главная задача сейчас – учёба. И ничего, кроме неё. Никакого влезания в идиотские, опаснейшие ситуации. Я говорю это не из злости, а потому, что так правильно. Так и должно быть. Тебе незачем соваться во всякие рискованные штуки. Тем более, ты не в состоянии защитить даже себя. — ...у меня есть магия. — Которая нестабильна. И я тебе уже говорила, что надо делать со своей магией: учиться контролю и НЕ демонстрировать её на широкую публику. Это весь функционал тебя и твоей магии на сегодняшний день. Не более того. Тебе ясно? Мальчишка фыркнул и дёрнул ручку. Однако ведьма ожидала такой поворот событий. И успела её заблокировать, — Подросток. — Чего? — Мы едем в школу. И это последнее предупреждение. — Я так не думаю. — левый кулак сжался, а правую ладонь окутало синее свечение. Он тут же направил руку с магией в сторону заебавшей старухи. — А я не спрашивала, что ты думаешь. — она увернулась, остановила машину и перехватила чужое запястье, — Я сказала, что мы едем в школу. — свободная ладонь хорошенько треснула по колдовской кисти, тут же сбив с неё весь волшебный пыл, — И ты будешь слушать то, что тебе говорят. — ещё один убедительный хлопок прошёлся по руке, — И не смей угрожать мне. Ещё не дорос, чтобы запугивать меня своими дешёвыми фокусами. Он нервно шмыгнул носом и отвёл взгляд. — Что надо сказать? — ...отпустите мою руку? — Уильям. Билли вздрогнул и сник, — Простите меня, Мисс Харкнесс, я больше так не буду. — «Мисс Харкнесс» добавлять необязательно, — она хмыкнула, повернула его боком и основательно приложилась ладонью к детским ягодицам, — Чтобы я больше не видела такого поведения. Понял? — Мисс Харкнесс, я.. — Уильям. — новый шлепок лёг поверх предыдущего, — Ты меня понял? — Угу. — Отлично. Надеюсь, нам не придётся возвращаться к этому разговору. Нам же не придётся? Он помотал головой, ещё усерднее пряча взгляд. — Хорошо. Не люблю лишние нервы и беспричинные скандалы. Как только внимание ведьмы переключилось на руль, парень громко зашмыгал и принялся судорожно тереть глаза. — И нечего плакать. Ничего критического не стряслось. Это ради твоей же безопасности. — ..."ну конечно". — Ты знаешь, что я до последнего пытаюсь избежать моментов, где вынуждена быть с тобой грубее, чем того требует ситуация. — ..."ага", — она шлёпнула всего пару раз. Но чувство вины вперемешку с обидой, замешательством и ущемлённостью накрывало чересчур сильно. И от этого жар казался гораздо мощнее и обдавал не только затронутое место, но и всё тело целиком. — Ага. Я бы не стала этого делать, если бы ты сразу послушался и не стал распускать руки. Я не просто так тебя остановила. Не надо соваться туда, где есть она. Ты и без того на очень нехорошем счету. — И что с того? — То, что это не твоя забота. Нечего совать свой юный носик во взрослые дела. Тем более, когда это дела высших сил. — Я просто хотел помочь. — Ты бы оказал медвежью услугу, спровоцировав ещё больше гнева с её стороны. К тому же, у нас и без того куча головных болей. Если ты подзабыл, мы едем к твоей учительнице. И это тоже серьёзная проблема, требующая нашего внимания. И она относится к тебе куда больше, нежели всякие взрывы. — Вы просто не понимаете. — Это ты не понимаешь. — Нет, Вы просто... — Билли, я знаю, о чём говорю. И знаю о твоём травматичном опыте с аварией. Представляю, в каком состоянии ты очнулся. И осознаю, как был напуган. Я всё это знаю. Но, подросток, это вовсе не означает, что ты должен идти ей наперекор и опять провоцировать недовольства. Тебе не нужен враг в лице Смерти. Поверь мне, он тебе не нужен. Не суйся в её работу и не отсвечивай. — Простите. Я не хотел Вас разочаровывать. — Знаю. И я не хотела быть такой строгой. Просто у нас действительно не было времени на все эти споры. И ты не сдержался и начал нападать. — Я правда не хотел. Оно само. Я даже не понял, как это случилось. — Понимаю. Но именно об этом я и твержу. Ты был на эмоциях и неосознанно начал колдовать. Ты даже в повседневной жизни не можешь это контролировать. А, если бы это стряслось там? Если бы сила выплеснулась прямо на месте? Тебя бы ещё и обвинили во всём. — Я не думал об этом. — Естественно. Ты ещё мал. И, в силу возраста, эмоции управляют тобой чаще, чем ты ими. И как раз по этой причине я и тут. Мы – ковен. И работаем сообща. Слушая и слыша друг друга. Не со скандалами и по отдельности, а совместно. — Я понимаю. Простите. — Уже простила. Но надеюсь, что ты сделаешь выводы и в будущем станешь более вдумчивым. — Агата, мне правда жаль. — Знаю. Но я должна объяснить всё это, чтобы ты точно осознал и отложил это в своей умной головушке. На моём месте так поступила бы любая ответственная мать. — Мать? — Ну, наставница. Взрослая фигура. Называй это, как хочешь. В любом случае, это мой функционал. Я же старшая в нашем дуэте. Ведь так? И ты живёшь со мной. — ...мне нравится версия с матерью, — он смущённо улыбнулся и потёр ладошку. — И мне. Конфликт сошёл в ноль. Ну и прекрасно. Незачем Билли знать, что он был одним из прямых участников в этой ситуации со взрывами. Ему эта информация ни к чему. Эти идиоты пытались вовлечь Билли в свои сраные игры, но Агата и Рио были начеку. Так что сегодня пронесло. И даже вспышка, пролетевшая буквально в паре миллиметров от их лобового стекла, была пропущена подростковым зрением. Он был слишком занят своими эмоциями. Оно и к лучшему. Чёртов Эдди стоял неподалёку, и Агата видела рожу, с которой он глядел на их машину. И то, с каким невозмутимым еблишком он отправил своё "встревоженное" сообщение для подростка. Она всё прекрасно считала. Они не получат её ребёнка. Пусть даже не пытаются.

* * *

Агата постучала в дверь (вот надо бы оно ей было? Ну скажите), — Можно? — Входите. Ведьма пробежалась глазами по нервозному подростку и поддерживающе похлопала его по плечу, — Расслабься. Мама всё решит. Билли ничего не ответил, лишь словил ещё больше напряжения. «Мама всё решит», — кто бы сомневался. Она всегда всё решает. Но легче от этого не делается. Это не отменяет лютого нежелания находиться здесь и переживать столь неприятный опыт. — Добрый день, — ведьма натянула вежливую улыбку. — Мисс Харкнесс? — Всё верно. Я – Агата Харкнесс. По совместительству мать этого несносного разбойника, — она довольно хихикнула и снова похлопала юношеское плечо. Мальчишка был взвинчен, и она специально дарила ему как можно больше физического контакта, чтобы помочь хоть немного справиться с эмоциями. — Лилиан Арно. Наслышана о Вас. Приятно наконец лично с Вами познакомиться. — Взаимно, — не дожидаясь официальных приглашений, женщина расположилась за партой напротив и помогла растерянному ребёнку приземлить попу рядышком с собой, — Хотя повод, как мне говорили, не столь радужный. — Это действительно так. Успеваемость Билли на нуле, — она грустно вздохнула и раскрыла журнал. — Всё так плохо? — Агата посматривала на парня, а тот агрессивно пытался изолироваться от происходящего, бегая глазами по аудитории и то и дело теребя то кофту, то кольца. — Хуже некуда. У него нет ни одной оценки выше неуда. А в строках, где стоит что-то, кроме двоек, расположились прогулы. Коих, кстати, у него тоже прилично, — она положила линейку на нужную строчку и протянула записи, — Вот, взгляните. Это полнейший беспредел. Ведьма принялась заинтересованно изучать отметки (и это реально было кошмарище). — Видите? Ни одного успешного результата. Сплошные неуды и замечания. Подросток нерешительно глянул на наставницу, пытаясь оценить масштабы трагедии. Она ни капли не поменялась в лице, лишь сделалась более сосредоточенной. Ни что в её теле не выдавало какой-то конкретики, но она была хорошей притворщицей. Так что не было никаких гарантий, что после подобного его дома не отхлестают ремнём или чем похлеще. Хотя она, конечно, и до этого знала про все эти достижения, но теперь, когда он выебал ей весь мозг во времена хекса и умудрился ослушаться 500 миллиардов раз... Вдруг она реально передумает и решится на все те угрозы, которые наговорила в день экзамена. Он же никогда не был и не будет её сыном. Будь он Ники... Он бы вряд ли получал такие отвратные оценки, ведь так? И точно не был бы таким проблемным. И вряд ли им пришлось бы сейчас сидеть там, унижаясь. Но он же не Николас. И это их самая главная проблема. — А что означают эти пометки? — О, это дни, в которые он особенно отличался, нарушая правила, срывая уроки и ловя дисциплинарные взыскания. У нас есть целый отдельный журнал для такого. И у Билли там особое, почётнейшее место. Я бы даже сказала, он входит в топ самых ярких представителей из этого списка. Желаете ознакомиться? — ещё один справочник очутился перед Агатой Харкнесс. — Да, разумеется, — и она вновь ударилась в чтение. В этот момент всё внутри подростка сжалось. После прошлого такого школьного захода его потряхивало при одном только упоминании ремня. И сегодня она, как будто нарочно, напялила один из своих. Хотя она, вроде, говорила Рио, что не планирует его наказывать, но, глядя на все подробности, есть вероятность, что её мнение изменится не лучшим образом. Тем более она как-то слишком часто поправляла очки, подносила их к тексту, по несколько раз сверяя информацию. Её брови периодически хмурились, язык бродил по рту. В общем, было в ней что-то устрашающе доминирующее. Агата была над ним, даже когда они общались наравных. И, по правде, ему нравилось это ощущение: комфорта, заботы, безопасности и некоторой строгости. Но было стрёмно и обидно, когда она разочаровывалась. Перспектива того, что за одно из очередных непослушаний его отправят к чёртовой матери, пугала. Возможно, даже больше вероятного перехода на более формальные и жёсткие отношения. Он тревожился, что женщина решится на ужесточение мер. Но ещё глобальнее переживал, что ещё одно прочитанное дерьмецо в этом ублюдском сборнике, и она просто выпрет его из дома с концами. — Показывал фак учителю? — Агата вопросительно посмотрела на преподавательницу. — Неоднократно. Билли зажмурился и прикусил губу. Конечно, она прочла каждый пункт. Разумеется, изучила их досканально, хотя могло показаться, что за столь короткий промежуток времени выцепить что-то конкретное просто нереально. Но не для неё. Она успела изучить всё вдоль и поперёк. Ещё и подметить самые гадкие проступки. Она же мать. Ведьма просто не может быть поверхностной, когда дело доходит до подобного, как бы порой не хотелось обратного. Рука Агаты незаметно приземлилась на подростковую с ощутимым, хотя и не слышным, хлопком. Парень вздрогнул, сильнее ссутулившись. — Матерился? И даже посылал взрослого человека? — в этот раз ладонь шлёпнула бедро. Все телодвижения происходили под партой и не были видны со стороны. Однако получатель прекрасно их чувствовал, — Своего преподавателя? — Это у него вообще одна из любимых вещей. Билли страдает сильным пристрастием к сквернословию. Подросток дёрнулся, скрестил ноги и со всей силы сжал бёдра, когда рука старушки вновь попала туда, куда следует. Как хорошо, что они были не одни, иначе она бы его точно сожрала. Первым делом обязательно откусив бы язык с пальцами. — Ломал технику? — Школьному имуществу периодически достаётся от его плохого настроения. Билли тяжко вздохнул и потупил взгляд. «Мама Агата» решила быть слишком мамой. Это следует просто вытерпеть. Всего лишь прикрыть ротик и послушно кивать головушкой. Опыт подсказывал, что это станет самой адекватной реакцией на сложившуюся ситуацию. А Агата вошла во вкус. Так что решила воспользоваться их недавно спрогрессировавшими отношениями по полной. Демонстрация доминантности была очень яркой и конкретизированной. Хотя физических подтверждений она больше не выдавала, однако и без этого профессионально разложила по полочкам их с подростком социальные роли. Она зачитала буквально каждое прегрешение, постаравшись выдать свою оценку по всем пунктам. И, разумеется, она следила за чужими телодвижениями. Всё это время Билли был малюсеньким и несмелым. И ей делалось очень лестно от этого факта. Ни капли дерзости, сплошное почтение и покороность. Это в очередной раз доказало, что он осознаёт и принимает её авторитетность. Так что всё шло чётко в соответствии с планом. И никаких «Тобби» в этом не прослеживалось. К концу женской речи подросток был запыхавшимся в усмерть. Оценить состояние своего лица не представлялось возможным, но там определённо были все оттенки красного. Агата вещала всего несколько минут, беседа была коротенечкой, но она ощущалась на особенном уровне господства. И он не чувствовал потребности в нарушении этого социального конструкта. Напротив. — Билли, что ты можешь сказать в своё оправдание? Парень горестно выдохнул и стиснул губы. — Что надо сказать? — ведьма сощурилась. Он непонятливо пожал плечами и насупился. — Билли. Юноша отвёл взгляд, сильнее помрачнев. — Что говорят в таких ситуациях? Ну же, чему я тебя учила? Ммм? Что мы неоднократно обсуждали? Он лишь настойчивее отвёл глаза. — Разве этому я тебя учила? Разве так себя ведут взрослые мальчики? Что следует сказать, когда совершил кучу проступков и доставил невероятное количество проблем? — Ну, мааам, — он умоляюще уставился на женщину. В её взгляде появился лёгкий холодок, голова слегка склонилась, — Уильям. Почему-то, когда она решила пользоваться этим обращением, она словно обеспечила себя самым мощным рычагом давления, поскольку сразу же после этого тело выпрямлялось по струнке и слушалось любых требований. Беспрекословно, — Извините, — он повернул голову в сторону учительницы, но глаз не поднял, — Я больше так не буду. Я постараюсь быть лучше. Агата снисходительно улыбнулась и потрепала подростковые кудряшки, — Хороший мальчик. И Билли ослаб с концами. От неё, её тона, её прикосновений. Тело было мокрющим. И было пиздецки неловко. Но наставница находилась рядом и ощущалась близкой. — Ну что, простите его? — ладонь легла на юношеские лопатки, — Он правда искренне раскаивается. Просто пубертат, все дела. Гормоны бушуют, — она принялась расслабляюще оглаживать чужую спину, — Ему сейчас чертовски тяжело. Подросток почувствовал, что мышцы делаются всё более ватными. Кулаки разжались, ноги расцепились. — На первый раз. Если, конечно, он пообещает, что в будущем будет стремиться к лучшему. Он действительно способен на большее, если возьмет себя в руки и станет пристальнее следить за своим поведением. — Конечно, пообещает. Он и сам понимает, что очень напроказничал, ведь так, Билли? Просто в последнее время на него реально многое свалилось. В его жизни случилось и продолжает происходить столько изминений. И временами он просто не справляется с этим давлением. Но он искренне старается. Правда старается. Но, сами понимаете, это очень тяжело. Особенно в его возрасте, когда в теле и без этого всё бушует. А тут, помимо внутреннего стресса, ещё и внешний. Он просто немного сбился. Но он обязательно восстановится. Он может. Это просто такой период. Но мы потихонечку входим в режим. И совсем скоро всё восстановится. Ему действительно довелось пережить много шокирующих событий. Но всё позади. Ещё чуть-чуть. И всё встанет на свои места. Билли скептически взглянул на Агату (воду лила она знатно, это даже звучало вполне себе натурально, но просто не верилось, что она может сказать нечто подобное на серьёзке). В женском лице читался такой поток теплоты и нежности, что у него ненароком перехватило дыхание. Кажется, она была честной на 10000000000000%. Её улыбка выглядела чересчур правдивой. И, даже если она вдруг притворялась (в чём подросток теперь дико сомневался), она делала это слишком профессионально. — Он очень хороший и смышлённый ребёнок. И я говорю это от того, что это чистейшая правда, а не потому, что я – заинтересованная сторона. — Могу поверить. Но он невероятный лентяй. И не проявляет ни капли внимательности на уроках. — Напротив, — Агата тихо хмыкнула и немного усилила давление на позвоночник, — Мне показалось, что это школа не проявляет достаточной внимательности по отношению к моему ребёнку. — Прошу прощения? — Не знаю, стоит ли Вас прощать. — Меня? Ваш ребёнок пинает балду и ничерта не делает, а Вы обвиняете меня в его неуспеваемости? — Лишь констатирую факт. Поскольку, позанимавшись с Билли, выяснилось, что какие-либо знания отсутствовали у него напрочь. Но зато вместо них была сильная тревожность и дикое нежелание даже пытаться что-то делать. Его буквально трясло при одном только виде учебника. В первый раз мы еле перебороли этот испуг и истерику. И я более чем уверена, что причина такой реакции кроется в школе и её подходе к образованию. — Вы хотите сказать, что это школа виновата, что он – лентяй и хам? — Я хочу сказать, что нервные срывы и птср на пустом месте не появляются. И то, в каком состоянии он был в тот день, навело меня на мысли, которые выставляют учебное заведение не в самом лучшем свете. — ...ма, — Билли потянулся к женскому плечу, пытаясь отвлечь внимание. — Тише, — она аккуратно перехватила ручку своей свободной и вернула на прежнее место, — Его двойки по французскому – не его вина. Учебное заведение не способно дать нужные знания и, вместо обучения, занимается моральным абьюзом. А потом становится в позицию жертвы, выставляя моего ребёнка врагом народа. — То есть, Вы считаете, что это из-за школы он такой распущенный, а не из-за упущения и некачественного воспитания дома? — Я попрошу. Воспитание он получает прекрасное. — ладонь продолжала наворачивать круги, но с каждым разом амплитуда становилась более урывистой, — И это именно школа доводит его до истерик регулярными орами и отсутствием адекватного подхода. — И Вы считаете, что он в состоянии решить хоть что-то, если ему предоставят так называем «адекватный» подход? — Я в этом убеждена. После наших занятий он обзавёлся отличным багажом знаний. Достаточным для нынешней программы. Тем самым, которым его, по какой-то причине, не обеспечили за всё это время, но регулярно требовали, применяя при этом ужасное давление. — Вы утверждаете, что он сможет прорешать тест, который завалил буквально в понедельник? — Именно так. Он способен его решить. — Это просто смешно. Он буквально сделал 0 заданий. И Вы говорите, что у него имеются хоть какие-то знания. — А я Вам говорю, что они имеются. И, что он действительно способен его прорешать. И он мог сделать это и в понедельник, просто перенервничал. — Думаете, дай я ему сейчас задания, он хоть что-то сделает? — Я в этом не сомневаюсь. Я уверена в своём ребёнке и его знаниях на 1000%. — ...мам, — Билли звучно всхлипнул и накрыл лицо руками. — Ох, — рука на спине тут же перешла в утешение, — Оставьте нас ненадолго. — Это очередное доказательство тому, ч... — Оставьте нас. — вырвалось максимально раздражённое, после чего Агата выдала самую показушную вежливость: — Пожалуйста. — Как скажете, — и учительница покинула помещение. — Котик, что такое? Ну-ну, подросток, — руки легли на детские плечи, — Малыш, что стряслось? Я что-то не то сделала? — Вы... — он принялся истерично шмыгать носом, пытаясь сказать более-менее внятное предложение, — Вы такая добраяяя... — Боже, Билли.. — Я не.. Я не заслуживаю этого. Я вас опозорил. И ещё хекс. И я ничего не знаю. Я не знаю. Я не могу. Я получу два. Вы такая хорошая. А я.. Я ужасный. — Господи, — она покачала головой и притянула его к себе, — Что ты такое навыдумывал? — Я не заслуживаю, — он ткнулся носом ей в плечо, спешно обхватив её тело, — Не заслуживаю. Я вас подвёл. Я не могу. Не смогу ничего решить. И я – не он. Агата, я – не он. — О чём ты говоришь? — Мне жаль. Простите, что я не могу быть таким же. Я никогда не буду, как он. Я правда старался. Но у меня ничего не выходит. Я Вас разочаровываю. И не могу даже на чуть-чуть соотвествовать тому, что Вы хотели бы видеть. Я думал, если буду, как он... Но я не смог контролировать происходящее. Я такой слабый. И бесполезный. Мне не даётся французский. И магия тоже. Я ничего не решу. Просто не смогу. Получу ещё одну двойку, после которой Вы разочаруетесь ещё больше и окончательно возненавидите меня. Я просто хотел, чтобы Вам было комфортно. Знаю, Вы хотели бы, чтобы я не был таким... собой. Будь я им, всем было бы лучше. Вы обращаетесь со мной по-доброму из жалости. Я выгляжу таким жалким. И, когда Вы проявляете ко мне доброту, Вы делаете это от того, что я отвратительный. И, что Вы просто пытаетесь хоть немного снизить уровень моей никчёмности. Простите, если бы я мог стать им, я бы это сделал. Клянусь. Но у меня правда нет такой возможности. Моя магия слишком идиотская, она беспомощная и не хочет подчиняться. Мне очень плохо. И я запутался. Я действительно не понимаю, что происходит, и ощущаю себя бесполезным бездарем. Простите меня. Я так подвожу Вас, хамлю и создаю одни только проблемы. Мы здесь из-за меня. Всё это всегда по моей вине. Если бы я хоть на чуть-чуть сделался им, Вам бы не пришлось краснеть и унижаться. — Эй, ну-ка прекрати это. — Прекратить что? — Это. — Прекратить говорить правду? — Нести чушь. — Я пытаюсь быть с Вами честным. А Вы продолжаете отталкивать. Будь я Ники, Вы бы не были такой. Будь я им, все проблемы бы рассосались сами собой. Но я не в состоянии удержать даже собственный хекс. Простите, я знаю, что был гораздо приятнее в том возрасте. Но даже тогда я был хуже, чем он. Даже так я не был таким же. — Подросток, завязывай с этим. — Но это правда. Это то, как есть на самом деле. Я всё слышал. Вам незачем стыдиться. Я понимаю, что мой пубертат вызывает тошноту. Знаю, что задрал Вас. Вы можете не притворяться. Я всё осознаю. — Это бред. И ничего ты не понимаешь. — Понимаю, я ведь.. — Ещё одна плохая фраза в свой адрес, и я рассержусь. И накажу тебя. — За что? — За каждое нехорошее слово про себя. Я же не сдержусь. — Но я же говорю правду. — Ты несёшь чушь. Всё, что ты говоришь, – глупая хрень. И мне неприятно это слышать. И, когда это выходит из твоего ротика, мне хочется промыть его с мылом и хорошенько нашлёпать твою несмышлённую попу. — Но.. — Взять гибкий прут или указку и сильно-сильно налупить, чтобы задница с бёдрами болела долго-долго, а ты в будущем тысячу раз подумал, прежде чем говорить мне такие вещи. — Но, наставница, я же.. — Цыц. Кто заставил тебя думать, что ты не заслуживаешь моего положительного отношения? С чего ты взял, что обязан вечно сравнивать себя с Ники и регулярно на него ровняться? Ну. Билли, откуда ты этого набрался? Это она тебе наговорила, пока меня не было? Ты её наслушался? После её ревности все эти мысли? — ... — Ну? Я жду ответа. Из-за кого ты вбил себе в голову Ники? Это она тебя надоумила? Она вынудила сравнивать себя с ним? — ... — Уильям. Когда я задаю вопрос.. — ..это Вы. — Что? — Это были Вы. Вы сказали, что я –ничтожество. И, что мне не быть, как он. — Я? Билли спешно кивнул, — В тот день. Помните? Вы говорили, что я.. — И ты поверил?! Его передёрнуло от резкой смены тона. Агата взбесилась за секунду и перешла чуть ли не в гневное безумие. Так разоралась, жуть, — Мм? — Ты поверил мне?! Когда я говорила все те вещи, ты поверил?! Он пугливо сжался, когда рука Агаты резко взметнулась и остановилась прямо возле лица, — ...простите. — Ну почему? — она нервно выдохнула и аккуратно докоснулась до подросткового личика, — Почему ты такой? Почему не слушаешь, когда я говорю с тобой серьёзно? Игнорируешь, когда забочусь о твоей безопасности и запрещаю делать всякую тупую херню? Почему ты пропускаешь мимо ушей всё действительно важное, что тебе говорится, но откладываешь в сознании какую-то дресню, которую я выдала единожды на эмоциях? Он ещё сильнее съёжился и зажмурился, когда её пальцы принялись медленно поглаживать щёку, — ...извините. — Нет, мне не нужны твои извинения. Я хочу услышать ответ. — Какой..? — Взгляни на меня. Он помотал головой, больше зажмурившись. — Билли, посмотри на меня. Подросток нерешительно открыл глаза. — Скажи мне, когда ты говоришь мне гадости и посылаешь, это искренне? Ты действительно так думаешь? Правда хочешь это высказать? — Что? Нет. Нет, конечно. Это.. Я же говорил, это на эмоциях. Это выходит случайно. Я так не думаю. Это получается неожиданно. Я сам не замечаю, как это выходит. И потом мне безумно стыдно. Я не хочу говорить ничего из этого, оно само. Я правда так не считаю. Честно-честно. — Правда? Тогда, с чего ты взял, что можешь принимать за чистую монету фразы, которые я наговорила, будучи в дичайшем бешенстве и сильном эмоциональном перенапряжении? Почему подумал, что это мои настоящие мысли? Разве я звучу подобным образом в обычное время? Унижаю и сравниваю тебя с ним? — Нет, но Вы.. Понимаете, просто Вы взрослая. — И это отбирает у меня право на то, чтобы говорить чушь, будучи на эмоциях? — Нет, я не об этом. Я имел в виду, когда Вы что-то говорите, Вы.. Я не знаю. Просто, когда Вы говорите, я чувствую, что должен прислушиваться. Я очень Вас уважаю. Правда. Честно. И то, что Вы говорите, кажется мне значимым. Терпимый хохоток сорвался с женских губ. — Я что-то не то сказал? — Вовсе нет. Но твоё «кажется значимым», по какой-то неведомой мне причине, распространяется только на мимолётную дичь, но никогда не на важную информацию. Ты прислушиваешься только к бреду сумасшедшего. И игнорируешь, когда я реально чему-то тебя учу. — Это от того, что я глупый. — А вот и нет. Это от того, что ты – маленький панк. И тебе обязательно хочется сделать всё наперекор. Даже в случаях, когда я на сто процентов права. Разве не так? — ...всё так. — Билли, то, что я наговорила тебе в тот день, – ложь. Я долго пыталась понять, что двигало мной в тот момент, но не нашла никакого объяснения своему поведению. Я была омерзительной. И говорила отвратительное дерьмо. И ты не заслужил такого обращения и всех тех унижений. Это вообще не относилось к тебе. То были лишь мои эмоции, которые я, почему-то, не проконтролировала и слила на тебя. На чистого, невинного ребёнка. Я была ужасной. И мне жаль, что мои высказывания заставили тебя усомниться в своей значимости в моих глазах. Подросток, ты нужен и важен. И тебе не нужно пытаться быть кем-то другим, подстраиваясь под неведомые ожидания. Ты ценен именно тем, что ты такой. И ты нравишься мне именно таким. И твой бесячий пубертат – не проблема. Конечно, мы с тобой частенько не согласны и много собачимся, но это такая же повседневность, как и обнимашки. И, поверь, я гораздо больше буду радоваться твоим огрызаниям, нежели попыткам перестроиться ради непонятных идеалов. Ты нравишься мне таким, какой ты есть. Я обожаю пубертатного говнюка Билли. И не знаю, сколько ещё раз придётся это повторить, прежде чем ты наконец самостоятельно ощутишь то, о чём я говорю. Но я действительно думаю именно так. Ты правда очень много для меня значишь. И то, что я говорила про тебя училке, – мои реальные чувства. Я не преувеличивала, вещая о твоей смышлённости и том, что верю в тебя. Это так. И прости, если мой нервный срыв заставил тебя усомниться в моей искренности. Мне жаль, что я позволила себе опуститься до такого. Ты этого не заслужил. Ты слишком юный и беззащитный. И я должна была следить за словами и действиями. Прости меня, я правда постараюсь быть лучше. И... боже, я очень плоха, когда дело доходит до откровенных разговоров. Я прямо ужасна. Не так ли? — она судорожно засмеялась и неловко махнула рукой, — Твоя наставница – худший пример для подражания. Двух слов связать не может, как только дело доходит до серьёзных диалогов. А ещё от тебя чего-то требует. — Нет, Вы отлично справляетесь. — Я несу какую-то лабуду. — А вот и нет. У Вас хорошо получается, когда Вы позволяете себе быть искренней. — Я так не думаю. — Но это правда так. — Что ж. В любом случае, прости, что я была... Ты понял. Мне противно от одной только мысли о том, что я тебе тогда сказала... Я правда никогда так не думала и не думаю. Это была ложь и истерия. — Агата.. — Что? Я реально испытываю положительные эмоции в твой адрес. В противном случае, я бы тут с тобой не сидела, — она подтянула мальчишку к себе, — Закроешь дырочки? — Ммх? — Ты немножко наоткрывал порталов. Но она вчера рассказывала, что показывала, как вести себя в таких случаях. Помнишь? — Порталов? — он попытался повернуть голову. — Ну уж нет. Пока тебе лучше не смотреть. — Но, если я не посмотрю, как я могу.. Палец лёг на юношеские губы, — Тебе необязательно их видеть. Достаточно чувствовать. Не помнишь? Это всё на фоне ощущений. Не нужно думать о них здесь, — она ткнула висок, — Нужно ощущать вот тут, — ладонь приземлилась на живот, — Прикрой глаза. — Но.. — Прикрой их. Ну же. Мысли только отвлекают. А, если ты вдруг увидишь их сейчас, ты окончательно растеряешься. Нам этого не нужно. Ведь так? — Ну да. — И я так думаю. Ох, ну ничего себе, ты так возбуждён.. — Нет, я не.. — Не в этом смысле. Я про силу. Твоя магия правда нуждается в присмотре, — ладонь легонечко надавила на живот, — Ты ощущаешь мою энергию? — Не... О.. Да. Я чувствую. Она такая.. свободная? И успокаивающая. — Именно так. И тебе нужно, чтобы твоя стала такой же. — Но я не понимаю, как мне сосредоточиться и.. Что я должен сделать, чтобы взять.. Чтобы она.. — Ты слишком много думаешь. Когда ты думаешь, ты взвинчиваешься куда сильнее. Это отвлекает. Тебе не нужна теория. Здесь поможет только внутреннее ощущение. — Но, если я чувствую себя перенапряжённым. Я долго плакал. И мне так.. — Сейчас тебе плохо? — Нет. Мне комфортно. И становится легче от того, что Вы рядом. — Тогда, почему ты напряжён? — Я даже не знаю. Наверное, мне просто кажется, что так правильно. Что в этой ситуации я должен быть таким. — Но ты ведь не должен. — Это так. — Тогда, в чём проблема? — Проблемы нет. — И я так считаю. Тебе приятно от моей магии? — Ага. Кажется, словно я окружён заботой. Что я не один. И, что я дома. — Ты был взвинчен от того, что ощущал себя покинутым? — Возможно. Но теперь кажется, что всё позади. — И порталы закрываются самостоятельно, ведь в них больше нет потребности. Правда? Ты чувствуешь, что нужен тут. И, что нет необходимости в защите извне. — Как Вы всегда так чётко всё подмечаете? — Угадываю? — она бережно погладила животик и наконец убрала руку, — Ты невероятный ребёнок. Он наконец открыл глаза, — Вы так легко расправились с ними.. — Это была не я. Ты сам с ними справился. Я всего лишь направила. — Всего лишь? Шутите? Вы были рядом и, как обычно, окружили меня заботой. — Я просто делала то, что дóлжно. Ты же совсем ещё малыш. Мой малыш. — Мне очень нравится, когда Вы такая. — Какая? — она принялась вытирать сырость с юношеского лица. — Как сейчас. Кажется, что Вы сильно меня любите. — Правда? — Ага. Прямо очень-очень. — Интересно. Он виновато опустил глаза и принялся теребить кольцо, — Извините, я опять разнылся на пустом месте. — Всё в порядке. Я уже говорила, ты просто ощущаешь этот мир ярче других. И это прекрасно. Ну и, к тому же, у тебя пубертат. Твои эмоциональные скачки – основа основ. Организм развивается в соответствии с возрастом. Истерики – естественная часть этого процесса. Даже не напрягайся из-за таких пустяков. — Правда? — Правда. Но, единственное, больше не говори про себя те ужасные вещи. Договорились? Мне очень неприятно такое слышать. И в другой раз я реально угощу тебя мыльным раствором и отлуплю прутом. — Почему Вы с Рио так помешаны на мыле и палках? — Неужели? — она окинула подростка задумчивым взглядом, — Ну, есть у нас некоторые схожие воспитательные методики. — Я заметил, — он фыркнул и театрально закатил глаза. – А ты не дуйся. Знаешь же, что ничего незаконного не происходит. Ты получаешь столько, сколько способен вытерпеть. Над тобой никто не издевается и не применяет абьюз. Никаких побоев. Просто красный зад, который по нашему законодательству считается нормой. И практикуется повсеместно. А в некоторых штатах вообще в школах до сих пор разрешено жопы лупить. И ничего. Хотя я такое, конечно, не приемлю. Воспитание моего ребёнка касается только меня и проводится в стенах моего дома. И никто, кроме меня, не может ничего тебе предъявлять. Но, да. Я тебе напомню, что тебя дома не угнетают. И никаких избиений с тобой не происходит. И в суде над твоими алыми ягодицами просто посмеются и покрутят пальцем у виска. Так что хватит губы выпячивать. Говорю, отлуплю, если ещё раз начнёшь подобную чушь нести. Я – твоя наставница, имею все основания. — Ну, Агааааата. — Угу. И Ники получал. И всё с ним было хорошо. А он, между прочим, был младше тебя. И ведь не жаловался. В детстве ты сам у меня отхватывал. Или позабыл уже всё? Я тебе сказала, мы будем это практиковать, ведь это работает. Я взрослая, это решать именно мне. — Да знаю я. Знаю. Вы – моя наставница, глава ковена и мать. Против такого набора статусов не попрёшь. — Вот именно. — А ещё, Вы очень вредная. — Не вреднее тебя. — Ещё как вреднее. — "Ну да". — Да! — Как скажешь. В любом случае, сейчас она войдёт сюда, и ты будешь решать тест. И ты его решишь. А потом мы наконец отсюда свалим, а то меня угнетает подобная атмосфера. — Я не хочу. Я не смогу его решить, я же.. — Цыц. Я сказала, что ты будешь его решать. Значит, так тому и быть. Тем более, я буду рядом. Разве есть какие-то причины для волнений? Считай, как дома будешь. А дома тебе разве плохо, когда мы с тобой тесты решаем? — Нет, но дома всё иначе. Там другая атмосфера. Там.. — Ой, только не начинай. Я всё сказала. Ты сядешь за тест и решишь его. У тебя предостаточно знаний. И я буду рядом. Так что ты с лёгкостью с ним справишься. — Но.. — Уильям. — Ладно, ..мам.

* * *

Агата Харкнесс сидела на своём любимом чердаке и изучала гримуар. Она любила коротать там часы время от времени (в дни, когда мать уходила по своим «невероятно важным» делам и не брала её с собой в качестве груши для битья). Он был таким тихим и прохладным, словно вся жизнь там резко остановилась. И эта атмосфера наполняла Агату ощущением столь желанного спокойствия и, возможно даже, некоей безопасности. Смешно, поскольку она никогда не была в безопасности. Но в моменты, когда она поднималась в это укромное местечко, она и правда отключалась от внешнего мира, с головой погружаясь в изучении магии. Он не был супер просторным и не мог похвастаться чистотой. Скорее это больше выглядело как какая-то тюрьма или мансарда в давно заброшенном, дышащем наладом здании. У Эваноры Харкнесс была одна неприятная особенность (вообще-то их было великое множество, но это совсем другой разговор): она любила казаться, а не быть. И это читалось во всём, что она делала. Так что её дом смотрелся красивой картинкой только снаружи и в общедоступных зонах. В недосягаемых для глаз простых смертных местах он больше напоминал логово маньяка (очень чёткое определение её личности). Чердак, чуланы, шкафы, подвал – все они были убийственно морозными и покинутыми. Но именно в них юная Агата чувствовала себя наиболее уютно, если вообще возможно ощущать комфорт, живя в доме с женщиной, которая ненавидит тебя за каждое движение и вздох. В общем, сидя там, на холодном деревянном полу в окружении пыльных стопок книг, веников, льняных мешков и прочей древней атрибутики, девушка словно была дома по правде, а не по принуждению. Агата чертила магический круг, когда Эванора вернулась в своё жилище. Раздражённая Эванора (именно такой она бывала буквально всё время, но наедине с дочерью это выходило на самый высокий уровень). — Агата Харкнесс, где тебя, чёрт возьми, носит?! — снизу послышался какой-то громкий бум. Кажется, она швырнула банку в зеркало. И то, естественно, разбилось. Агата спешно закрыла книгу и начала нервно стирать следы своих магических экспериментов. Мать ненавидела, когда она их проводила. В целом, как и её саму. — Гадкая девка, я весь день пахала как проклятая, пока ты прохлаждалась, занимаясь каким-то дерьмом. Где ты, мелкая паршивка?! — Я сейчас приду, — руки ещё судорожнее ударились в стирание. Если Эванора это увидит... — Подожди секунду, я прямо сейчас.. — Жалкая скотина, чем ты тут занимаешься?! — женщина появилась на чердаке. Девушка тревожно сглотнула и застыла на месте, — Мам, я.. — Какого чёрта ты тут устроила?! — она окинула помещение озлобленным взглядом, — Что это?! — её глаза упали на недостёртый круг (ох, Агата-Агата. Ну почему ты взяла какой-то не тот мел? Мало тебе проблем было? Решила создать новые? Думаешь, эта инновационная разработка того стоила? А вот и нет), — Ты опять занималась своей грязной магией?! Она подняла книгу и попыталась спрятать её за спиной, — Нет, я не.. — Мелкая сучка, вздумала лгать?! — она ухватила дочь за запястье, а свободной рукой наотмашь ударила по лицу, — Что там?! — рука потянулась за сокрытым томом. — Н-ничего. Мама, это всего лишь.. — Живо дай сюда! — она вырвала книгу и оглядела содержимое, — Опять?! То есть, пока мать работала, она раздвигала ноги перед тёмными знаниями?! — Нет, я не.. — Заткнись! — книга прилетела чётко в голову, — Ты – бездарная, бесполезная, противная, малолетняя мразь. Я запрещала дотрагиваться до таких книг! — фолиант ещё несколько раз пришёлся по девичьей голове, — Мелкая сволочь. Каждая секунда твоей ничтожной жизни позорит имя моего дома и достоинство моего ковена, — она пнула Агату ногой в живот, отчего та упала на спину. — Мам. — Я сказала закрыть рот! — новый пинок пришёлся по бедру, после чего она швырнула гримуар прямо в чужое лицо. Девушка поджала разбитую губу, но не издала никаких звуков. Это было запрещено. Мать ещё даже не начала то, что она делает обычно. И любые случайные охи или, не дай боже, слёзы выводили её в ещё большую агрессию. — Поднимайся. Она склонила голову, покорно выполняя приказ. Но он исполнялся недостаточно быстро, так что Эванора «помогла» нерадивой дочери, ухватит её за волосы и резко дёрнув вверх, — Живее. И рукописи свои блевотные подбери, — пальцы ещё мощнее сжали волосы и властно потянули. Агата подобрала книгу. — Безмозглая скотина, — кулак прилетел в спину, — Я научу тебя уважению, — она потащила её за собой, всё ещё держа за локоны. Девушка плелась за матерью, то и дело спотыкаясь и всеми силами пытаясь сохранять равновесие. — Неблагодарная тварь, — она втолкнула дочь в гостиную, — Живо выброси эту дрянь в камин. — Но, мам, это.. Новая пощёчина выдалась такой тяжёлой, что Агата пошатнулась, — Немедленно. — палец указал на горящий огонь. Она покорно выполнила указание. Ведь спорить с этой старой ведьмой было попросту бесполезно. — В доме Сары начали умирать куры и завёлся полтергейст. У Эммы пропали все запасы зелий и засохла растительность. Вся семья Морган отравилась. Библиотека Сейдж сгорела. Сибил жалуется на кровавую воду. А Флоренс поразила порча. Она рассматривала зеркальные осколки и незаметно перебирала пальцы. — А теперь я возвращаюсь домой, а моя дочь сношается с дьяволом и его прихвостнями. Прямо в стенах моего дома! Сначала она издевается над членами моего ковена, а потом занимается этим. Лицо Агаты не выражало никаких эмоций, она лишь бродила языком по рту, периодически слегка щуря глаза. — Отвечай, когда с тобой разговаривают! — Они сами виноваты, — она пробормотала это себе под нос и тихо хмыкнула. — Что ты только что сказала?! — Я сказала, что они сами виноваты, мам, — Агата подняла глаза и посмотрела на Эванору с тотальным безразличием, — Сара испортила моё заклинание. Эмма плела козни. Семья Морган распускала грязные слухи и пыталась подсунуть мне отраву. Сейдж заперла меня в сарае и "случайно" подожгла. Сибил неоднократно поднимала на меня руку. А Флоренс буквально позавчера оболгала меня, после чего мне пришлось терпеть публичное наказание перед всем ковеном. Они это заслужили. — Да как ты смеешь?! — Смею что? Меня пороли на глазах ковена за проступки, которых не было. Меня неоднократно пытались убить. Меня ненавидит буквально каждый в этой деревне и за её пределами. Я ношу клеймо злодейки, хотя ничего не сделала. Меня унижают и издеваются. Так что, да, они заслужили то, что с ними происходит. — Негодяйка! — новая пощёчина тут же окрасила юное лицо, — Надо было высечь тебя на площади перед всей деревней! — ...что же ты сразу об этом не подумала? — она не хотела говорить это вслух. Но оно и правда накипело. И это получилось само собой. Эванора толкнула Агату, и та ударилась животом об стол, — Снимай платье. — Мам, я... Рука тут же оказалась на волосах и со всей мощи дёрнула, — Ты плохо услышала?! Сейчас же раздевайся. Агата зажмурилась и автоматически взялась руками за пряди, пытаясь унять боль и уменьшить натяжение. — Живо снимай его! — женщина швырнула её спиной о стул. — Да, мэм. Как только одежда покинула стан, Эванора вырвала её, смяла и кинула в кучу неразобранных, грязнющих трав и камней, — На скамью. Она послушно улеглась в одну из своих «любимейших» поз. Тело передёрнуло от контакта с холодным деревом. Однако ей вот-вот должно было стать тепло. Даже жарко. Так что это не было столь значительной проблемой. Гораздо более ощутимым был факт, что буквально день назад она уже находилась в точно такой же позе. Её пороли розгами в присутствии их «невероятно дружного, добрейшего» ковена. И мало того, что мать отхлестала её до кровавых подтеков (а по-другому она никогда не делала), так она ещё пустила прутья по кругу, позволив всем участникам «проучить нерадивую дочурку». Раны до сих пор находились на своих местах. И продолжали болеть с прежней силой. И теперь Эванора собиралась повторно ей всыпать. Розгами. Ведь они водились в их «уютном гнёздышке» на постоянной основе. И обязательно хранились в солёной воде. Мать питала особую любовь к жестокости и ни за что не отказывалась от порки, даже если ссадины были свежайшими. Наоборот, это дарило ей ещё больше наслаждения от процесса. Так что и без того побитая Агата абсолютно не трогала даже капелюшечку её сердца (если у неё таковое вообще имелось). — Меня достало, что ты такая дрянная и никчёмная. — она опустила прут прямо поверх одной из ран. Девушка дрогнула и издала непроизвольное «ай». Обычно она это контролировала. Но бывали моменты, когда собственный организм подводил и напрашивался на «дополнительные напоминания касательно его места». Череда сокрушительных ударов прошлась по телу, моментально содрав кожу со старых повреждений и образовав новые. Она никогда не церемонилась. Синяки и кровавые царапины были стандартной частью процесса и зачастую появлялись ещё на самых ранних парах, — Ещё хоть один звук из твоего грязного рта.. — Простите. Этого больше не повторится, мэм. К-к-клянусь. — костяшки пальцев побелели от натуги, сжимая края лавки. Эванора хлестала очень быстро и нестерпимо, не давая ни малейшей передышки и времени на ответы, — Я буду делать только то, что мне велят. — О, ты действительно будешь. Будешь делать абсолютно всё, что от тебя требуется. И не посмеешь перечить мне. И позорить имя моего дома и моего ковена. Ты – грязное животное, не заслуживающее права голоса. Ты – пустое место. Ноль. Тля. Ничтожество. В этом доме нет ничего твоего. Ты никто и звать тебя никак. Просто мусор. Ошибка природы. Презреннейшее создание. Она впилась зубами в нижнюю губу и зажмурилась.

<...>

Била Эванора Харкнесс долго. И кровожадно. Под конец тело Агаты дрожало так сильно, что она с трудом оставалась на месте, продолжая удерживать равновесие. Ни одной слезинки не скатилось по её лицу. Единственной влагой на теле был пот вперемешку с кровью. Но это было терпимо. По крайней мере, она не накликала себе дополнительную порцию увечий. Так что справилась отлично, хотя было бы куда лучше, если бы ей не пришлось такое терпеть. Или хотя бы было позволено вскрикивать и лить слёзы. Но это стояло в статусе табу. — Поднимайся. — ведьма не дала даже пары минут на приход в себя. Девушка тихо встала, пытаясь держать лицо. Тремор, конечно, выставлял её не в самом лучшем свете, но, опять же, никаких слёз. А тряску можно и стерпеть. — На колени. — кивок головы указал прямиком на осколки былого зеркала. Глаза Агаты слегка округлились от ужаса. Она попыталась еле слышно возразить: — Мам, там же.. — На колени. Она беспокойно сглотнула, но подчинилась. Куски стекла моментально впились в кожу, сбив и без того порывистое, истеричное дыхание. — Сейчас же выпрямись. — розга прошлась вдоль позвоночника. Она конвульсивно выдохнула, но сразу же приняла заданное положение, — Слушаюсь, мэм. — Не заметно. — новый шлепок лёг рядом. — Я буду.. лучше. Обещаю. Она схватила её за щёки, — Это попросту невозможно, ведь ты слишком убога. — Вы правы. — Ещё бы я не была. Руки перед собой. Она вытянула подрагивающие руки, заранее прикусив щёки. — Следовало бы их отрубить, но я проявляю милосердие. Которого ты не заслуживаешь. — ...спасибо. — Гнусная уродка. — прут 20 раз прошёлся по кистям, — Хоть один раз вновь вытворишь нечто подобное, и я точно их вырву. Тебе ясно? Она быстро кивнула. Новый удар окрасил и без того цветную кожу, — Вслух. Ты поняла? — Так точно, мэм. — Ладони. Девушка перевернула кисти ладонями вверх. — Жалкая пародия на ведьму. — ещё 20 шлепков были доставлены получателю, — Убирай за голову. — ...есть, — по правде говоря, теперь её лихорадило на максимум. Но ей просто нельзя было выражать никаких эмоций. Так что она пыталась отвлечь себя, обращая внимание на тщетные попытки выровнять дыхание. — Было бы неплохо выпороть тябе ещё и ремнём. Или кнутом. Но я выражаю свою гуманность, которую не следовало бы выражать. Агата фыркнула, но тут же исправилась: — Спасибо. «Выражает она гуманность», — "ага". Эта самая гуманность сейчас прекрасно читалась в глубоких окровавленных ранах и фиолетовых ушибах. — Малолетняя тварина. Как же я тебя ненавижу. Жаль, что я не убила тебя сразу после рождения. Она стиснула губы. — Не верится, что на свет могло появиться это. Таких тошнотворных сучек ещё поискать. А в стенах моего дома подобное водится. Позорище. За всю историю нашего рода, ты – самое омерзительнейшее создание, которое только рождалось. Паскуда. Как печально, что я не придушила тебя в тот день. Или не утопила. Ведь хотела же. Теперь приходится страдать. — ...мне жаль. — Ещё бы. Оторви я тебе бошку и скорми её воронам ещё тогда, пользы от тебя было бы в разы больше. — ...так и есть. — Надо было раздавить тебя словно таракана. Или сжечь. Или забить камнями. Агата выслушивала очередную унизительную тираду и не понимала, чем заслужила такое отношение. Она действительно не делала ничего из ряда вон. Но ежедневно получала вот это. — О, высшие силы... — она устало вздохнула, прикрыв лицо рукой, — За что мне такое наказание? Где же я провинилась? Почему вынуждена терпеть это создание, которое даже существом назвать язык не поворачивается? — ...я не знаю. — А тебя никто и не спрашивал. У тебя нет права голоса в этом доме. — ...простите. — Как же меня тошнит от твоего лица. — ...извините. — Умоляй. — ...что? — Умоляй меня о прощении, идиотка. Извиняйся за своё существование. Пусть из твоего рта выйдет хоть что-то адекватное. — ..я.. Ладонь со всей силы прошлась по губам, — Быстро собери свои жалкие писки и засунь их себе в задницу. Прекрати издеваться! Ненавижу, когда ты мямлишь. — Простите, мэм. — Извинись нормально. — Мне очень жаль, что я есть и создаю своим существованием столько проблем. Мне действительно не следовало рождаться. И правда стыдно, что я ежедневно мозолю глаза и представляю угрозу репутации. Я искренне извиняюсь за то, что позорю Вас. И моя магия – самая омерзительная вещь, которая только есть в этой вселенной. И Вы сделали бы мне огромное одолжение, отрубив мои кисти. Или хлестая меня по ним каждый день. Но то, что Вы не делаете этого, показывает Ваше милосердие и порядочность, ведь я действительно не заслуживаю, чтобы Вы марали свои руки об меня. И не достойна отделаться так просто. Спасибо, что регулярно указываете мне на моё место. И спасибо за каждую порку, которую Вы мне дали. Уроки, которые мне преподаются, бесценны. И, надеюсь, в будущем Вы будете пороть меня ещё чаще, ведь я это заслужила. Я – ничтожество. И каждый день моей жизни – гнусный плевок во вселенную. Простите меня, мэм. Я искренне раскаиваюсь в своих прегрешениях и благодарна, что меня вновь осекли и высекли. — Какой же противный голос.. — она окинула дочь взглядом, переполненным омерзения, — Поднимайся. — Да, мэм. — Одевайся, — Эванора швырнула в Агату её одежду, которая теперь больше походила на лохмотья, — Живее! — увесистый подзатыльник прилетел на девичью голову. — Есть, мэм. — Сейчас же прибери весь мусор. Посмотри, какой свинарник ты здесь развела! — мокрая половая тряпка ударила по спине и звучно упала на пол. — Я немедленно всё уберу. — Быстрее! Скотина, мать вернулась с работы, а ужин до сих пор не готов. Ведь ты настолько ленивая, что даже не начинала его. — Прости. Я скоро всё сделаю. — Активнее! — сапог попал прямо в висок, — Ты – самое тупейшее и нерасторопнейшее создание, которое я когда-либо видела. Агата оперативно расправилась с уборкой, попутно выслушав окрики, и скрылась в кухне. — Скорее. Не заставляй меня ждать несколько часов. В отличие от тебя, я пахала. — Да, мам. Прости меня, — обычно она не позволяла себе расклеиваться так скоро, но сегодняшний день был каким-то особенно адским, так что организм не сдержался. Слёзы полились сами собой. В голову полезли странные, хотя вполне логичные мысли. Стало так гадко и грустно от всей этой несправедливости. И она расплакалась. Прямо во время готовки. Солёные капли были крупными и туманили зрение. В моменте девушка попыталась даже стереть их рукавом. Но это не помогло. Они лишь ускорились. — Неблагодарная сучка, какого чёрта ты воешь?! Агата вздрогнула и огляделась. — Уродка, сколько ещё раз тебе повторять, что тебе не позволено глотать сопли?! — Эванора вновь вцепилась в чужие волосы и поволокла её прямиком к бочке. — Мама, это недоразумение. Я просто резала лук, — она натянула наигранную улыбку и судорожно смахнула слёзы, — Я не плакала. Клянусь. Я прос.. — Заткнись. — она окунула её в воду по грудь и задержала на несколько секунд, — Тупая скотина. — ладонь болезненно промыла лицо и несколько раз брызнула в него, — Не смей ныть. — она вновь погрузила её в бочку, — Ты никогда не станешь значимой для кого-либо. — Понимаю. Прости. — Какая же ты жалкая, — она схватила ковш, окатила её водой с головы до ног и треснула им по заднице, — Почему ужин до сих пор не на столе?! — Я сейчас же всё доделаю. — Раз ты так зависима от чердака, сегодня ты будешь спать там. На полу. Это ясно? — Так точно, мэм. — Доделай всё и помойся. На тебя смотреть противно. — Хорошо. — И завтра ты придёшь на собрание ковена и принесёшь свои искренние, глубочайшие извинения. На коленях. И, в случае, если кому-то захочется выпороть тебя за твои преступления, я им это позволю. Всё понятно? — Да, мэм.

<...>

Почему Агата вообще вспомнила ту историю именно сейчас? Они, конечно, периодически сами появлялись в голове, но эта образовалась слишком спонтанно. Она сидела с Билли, пока тот пыхтел над тестом. И из-за того, что он сделался чересчур напряжённым и взволнованно впивался ногтями в колено, незаметно накрыла его руку своей, нетвёрдо сжав. Он тут же расслабился, а она неожиданно вспомнила о собственной матери и о том самом дне. И от этого сделалось досадно. Она давно не была маленькой девочкой, но это не помогало от осознания, что, будь она на месте Билли, мать вряд ли вела себя с ней так мягко. Она избивала её, даже если провинности отсутствовали. А, в случае подростка, их было катастрофически много. Он ни за что не сидел бы сейчас так мирно, будь Эванора на месте Агаты. Он не выдержал бы и одного дня в компании той суки. Как хорошо, что он и не был. И Ники тоже. Дети не заслужили такого обращения. Хотя местами Агата и раздумывала о присутствии некой доли вероятности, что конкретно она вполне могла. Смириться с тем, что Эванора Харкнесс била и унижала её без какой-либо весомой причины было слишком тяжело. Не могла же она это делать просто так. Не могла ведь? Агата и правда не отличалась прилежностью поведения, так что, вполне возможно, сама напрашивалась и вынуждала маму быть такой. Может, она реально родилась злой? И, может, её правда следовало прикончить до того, как она успела наделать столько проблем? Хотя, смотря на Билли, гормональный фон которого так активно диктовал поведение, она не испытывала ненависти и желания вытворять с ним всё то, что мать делала с ней. Ни малейшего. Даже единичного пинка дать не хотелось. А порой он проёбывался очень ярко. Но всё равно оставался в глазах светлым, восхитительным, любимейшим ребёнком. Она бы ни за что на свете не сделала с ним ничего из того, чему подвергали её. И Ники никогда не вызывал негатива. Конечно, она ругала этих детей и ощущала потребность в том, чтобы периодически их наказывать. Но то было лишь доброе, близкое, искреннее желание помочь на пути взросления и становления. За этим не скрывалось негативного подтекста. И на их телах и жизни такие журения не отражались, хотя попы и саднили. Они не шугались и не находились в позиции рабов. Это была просто коммуникация мать/наставница – ребёнок/ученик. И обе стороны ощущали комфорт в выбранных ролях. Агата испытывала к мальчикам лишь положительные эмоции, хотя порой они и драконили её. Неужели мать правда её не любила? Она, конечно, подозревала, но полноценного осознания не смогла сформировать даже спустя несколько сотен лет. Агата как бы чувствовала ту ненависть, но просто не хотела мириться с тем, что собственная мать не испытывала к ней и малейших положительных эмоций. Хотя это и выглядело очевидным. Просто звучало чересчур диким. Особенно, когда она обзавелась собственными детьми и пропиталась безграничной любовью к ним и их шаловливым жопкам. После такого было ещё тяжелее уложить в голове, что к ней никогда ничего подобного не питали, и, что мать-тиранка просто вымещала на ней свою злобу.

<...>

— Я всё, — Билли поморщился и в последний раз оглядел листок с заданиями. — Говорила же, что ты запросто справишься, — Агата покачала чужую руку. — Это совсем ничего не значит. Он уже кучу раз сдавал абсолютно пустые листы, либо писал на них сущий бред. Ведьма раздражённо фыркнула, — Может, не стоит делать поспешных выводов, даже не взглянув? — Я говорю это, исходя из личных наблюдений, — она пренебрежительно уложила лист перед собой, — Он из раза в раз повторяет одинако.. — но она не успела закончить своё замечание, сорвавшись на судорожный кашель. Агата сощурилась, прикусила губу и бросила заинтересованный взгляд в сторону окна. Ох, она действительно была там. Рио игриво подмигнула и приложила палец ко рту. Женщина благодарно кивнула и вернулась обратно в диалог, — Не в то горло залетело? Билли мог поклясться, что наставница потешалась. Её тон звучал до ужаса издевательски. Лилиан Арно еле разобралась с приступом кашля, — ..похоже на то. — Ох, неприятная ситуация, конечно. Подросток был уверен, что услышал злорадный смешок. Он правда-правда это расслышал. — Да уж, — учительница потёрла горло и наконец приступила к проверке. Билли поджал губы, нога начала отстукивать волнующийся ритм. — Эй, — ладонь Агаты тут же очутилась на бедре. Губы перенеслись к уху, — Всё в норме. — Мммх. — Не беспокойся. Он печально вздохнул, состроив личико великого мученника. «Вот же маленькая задница», — она обняла его за плечи. «Вы сами такая», — он пододвинулся поближе, стеснительно припрятав кисти между ног. «Ох, договоришься же ты у меня однажды». «А я ничего не говорил. Всего лишь подумал». «Очень остроумно». «Конечно. Вам такому ещё учиться и учиться». «Вот же засранец». «Хватит обзываться, мам». «А я не обзывалась. Всего лишь подумала». — Не знаю уж, что сегодня летает в воздухе, но это его первая пятёрка за весь учебный год, — женщина оторвала глаза от листка, — Да и вообще первая положительная отметка. — Спокойная атмосфера. Та самая, о которой я и говорила. У Билли есть знания, его останавливает безумная тревожность, — она чмокнула подростка в висок и расплылась в гордой улыбке. — Не думаю, что всё дело в этом. У него ни разу не было оценки выше неуда. А тут... Просто везение, не иначе. — А я Вам говорю, что, благодаря мне, знаний у него предостаточно. Он получил дома всё то, что ему, почему-то, не дали здесь. И наконец смог это продемонстрировать, ведь атмосфера была комфортной для него. — Как скажете. — Именно так и скажу. Я ни на секунду не сомневалась в своём ребёнке. Я уверена в его знаниях и умениях на 1000%. — ...мам, — Билли стеснительно улыбнулся. — Да-да. Всё именно так. Я уверена в своём ребёнке и горжусь им, — она сказала это с показательным напором и принялась оглаживать кудряшки, — Он потрясающий. И я не позволю его недооценивать и относиться к нему предвзято. — Стало быть, Вы и правда хорошая мать, как о Вас говорят. — Об этом лучше интересоваться у Билли. Но, со своей стороны, могу сказать, что не потерплю, если ещё раз услышу подобное в адрес моего сына. Даже не смотря на то, что он – грубиян и шалунишка, никто не в праве отзываться о нём таким отвратительным образом. Он – всего лишь ребёнок. И заслуживает принятие, уважение и понимание. Надеюсь, мы друг друга услышали. — А я надеюсь, что нам и не придётся больше обсуждать нечто подобное, ведь Вы примите все надлежащие меры, чтобы его пятёрка была не просто разовой акцией, а стала регулярной практикой. Тогда и подобных бесед удасться избежать. — Разумеется. Но и Вам следует пересмотреть свой подход и перестать оказывать такое давление. Это всего лишь язык, который ему в обычной жизни даже не нужен. И нет смысла обижать его, если его душа к этому не лежит. Все люди разные. И есть куча других вещей, в которых он может с Вами посоревноваться. И даже превзойти. — Ну да. — Всё так, как я и сказала. Мы закончили? — Похоже на то. — Тогда мы, пожалуй, пойдём. Нас ждёт ещё ооочень много дел. — И, всё-таки, надеюсь, вы обсудите с ним его пристрастие к нецензурной брани и обратите внимание на манеры поведения в обществе. Довольно печально, что он выставляет вас в таком дурном свете, создавая ложное впечатление. — А это уже моя забота, — Агата хмыкнула, легонечко похлопав детскую пятую точку, — У нас с ним достаточно тем для разговоров, ведь так, Билли? — Мааам. — Угу, он – тот ещё разбойник, — она погладила юношескую спину и открыла дверь. — Билли. Парень замялся в дверном проёме. — Береги свою маму, она у тебя невероятная. Он выскочил из кабинета, резко хлопнув дверью. — Чего она? — Агата заинтересованно огляделась. Подрострок покачал головой и пожал плечами. Её плечи спародировали чужой жест, — Устал? — Ужасно, — он зевнул и потёр веки. — Стало быть, хочешь домой? А то я думала предложить прогуляться. Если, конечно, тебе интересна компания тупой старухи. Мне казалось, нам двоим не помешает проветриться. — Вы не шутите? Я очень-очень этого хочу, — его личико тут же засияло. Потерянный настрой сменился воодушевлением. — Мне казалось, ты до смерти устал. — Уже нет. Мне уже нормально, — он весело подпрыгнул. — Что, шило в попе снова покоя не даёт? — глаза наблюдали за вдохновлённым подростком, чей шаг теперь ускорился и больше напоминал припрыжку. — Я так рад, что Вы это предложили. С Вами так круто. Мы давно никуда просто так не выбирались. Только представьте, сколько всего мы можем вместе наворотить. — Наворотить? — Вы и я. Увлекательное приключение дружного ковена. — Ну, если ты так называешь нашу маленькую семейную вылазку.. — Семейную? — Посиделки дуэта, — ведьма хихикнула и взяла его за ручку. — Шабаш Ковена номер 2, — он сжал женскую кисть и снова припрыгнул. — Человечеству стоит напрячься. Ведь, когда мы собираемся вдвоём, случается всякое. — Вот именно.

* * *

— Какой попкорн предпочитаешь? Или хочешь микс из всего сразу? — Вообще-то... я бы не отказался от громадной пачки чипсов. — Чипсов? — она скрестила руки на груди и выдала ему наигранный, серьёзный взгляд, — Собрался портить желудок? Опять ничерта толком не поел. Зато, как чипсы свои, так сразу. Как отравой питаться, так он первый бежит. А, как поесть нормальной еды, так его не дозовёшься. Потом хныкать будешь же, что живот болит. — Ну, мааам. Разок же можно? Я же не часто их ем. — Видела я твоё «не часто». Под подушкой, в шкафу, в рюкзаке. В школе, на улице, дома. Каждое такое «не часто», особенно в дни, когда ты был больше всего не голоден. — Маааам. — Небось, ещё и газирову свою хочешь. Я права? Чтобы точно желудок вывалился с концами. — Ну, мы же пришли в кинотеатр. Ну, пожалуйста. Пожалуйста-пожалуйста. Я буду послушным. Честно-честно. И постараюсь сделать уроки без лишних капризов. И обязательно съем целую тарелку супа. Обещаю. — Три тарелки супа. И поможешь мне с разборкой чулана. И с расстановкой книг. — Мааааа. — Я уже сказала. 3 тарелки супа. И не тарелкой меньше. — Хотя бы одну. — Три. И это мой финальный вердикт. — Может, хотя бы две? — Нет. Три. — Ну, две. Я смогу две. Обещаю. Дважды на обед буду первое. Клянусь. Я точно съем 2. И в этот раз не вылью. И не буду концерты устраивать. Правда-правда. — Правда-правда? — она сконцентрированно нахмурилась. — Честное слово. И я наконец соберу все грязные вещи и отнесу их в стирку, как Вы и просили всё это время. — Звучит очень хорошо. Я бы даже сказала, слишком, чтобы быть реальностью. — Всё действительно так. Я даже носки подберу. Даже те, что попрятал за шкафами и кроватью. — Ты реально попрятал грязные носки за шкафами и кроватью? — Ой, — он неловко хихикнул и попытался свести диалог в другое русло, — В общем, я съем две тарелки супа взамен на огромную пачку чипсов. Договорились? Это самая выгодная сделка, которую Вы можете совершить. — Прямо самая? — Ну да. Когда ещё я бываю столь сговорчивым? Решайтесь. Всего лишь одна пачка. — Хм... — Ну, правда. Всего одна. — Так уж и быть. Но все свои носки, которые ты зачем-то распихал по углам, ты обязательно вытащищь и принесёшь мне лично в руки. — Я подумаю над этим. — Я тебе подумаю. — Мааа. — Ишь ты. И труселя свои соберёшь. И футболки. Всё в стирку уложишь. А я прослежу. Он театрально захныкал. — Будет он мне трусы с носками по дому разбрасывать. Поглядите на него. — А колу купите? — А больше тебе ничего не купить? — Ой. Рад, что Вы задали этот вопрос.. — Куплю. Но только попробуй бельё в стирку не уложить. — Ох, там, кстати, стаканы с фигурками. Я, конечно, ни на что не намекаю, но... Понимаете, это одна из моих любимых вселенных. И я был бы очень рад, если бы... Как Вам сказать..? — Уже попрошайничаешь? — Ну, у нас же «маленькая семейная вылазка». — * «Посиделки дуэта». — И это тоже. А её долго уговаривать не пришлось, — Так уж и быть. Мама сегодня добрая. Пользуйся, пока есть такая возможность, — (словно это не типичная база, которую подросток, в силу стеснительности, не юзает на полную катушку). — Я Вас обожаю, — он стартанул прямиком к витрине. — А я тебя куда сильнее.

<...>

— Видели, как она кинула сферу? Это была детальная реставрация сцены из старого фильма 60-го года. В те времена ещё не было компьютерной графики, поэтому для таких эффектов использовали оптическую печать. Здесь создатели решили отдать дань уважения и постарались воспроизвести всё с максимальной точностью, но с применением современных технологией. И это получилось нереально. — Тебе раньше не говорили, что ты – заучка? — Но это правда круто. Видите эти тени? Это прямой намёк на её эмоциональное состояние. Таким образом нам показывают её сомнения и момент перехода. Сейчас она находится на перепутье. Дальше <...>. — Да-да-да. Я поняла, что ты – отличник, зубрилка и всё в таком духе. — Вы просто послушайте. Посмотрите. Видите? Видите??? Она <...>. Они сидели в зале кинотеатра и наслаждались фильмом. Правда, он у них разнился. Пока подросток восторгался происходящим на экране, Агата Харкнесс сходила с ума от него самого. Такой болтушка непоседливый. И всё-то он знает. Каждую детальку. Интересно, сколько источников он изучил перед посещением кинотеатра? Очень много. Целая ходячая энциклопедия. Его невозможно не любить. Эта машина-тараторка просто создана для того, чтобы развлекать Агату. И сейчас эта машина работала с особым усердием. Парнишка даже не замечал, что ведьма практически не глядела на экран. Она подперла подбородок и с упоением изучала его увлечённое личико.

<...>

— А сейчас она наконец перевоплотилась. Видели, какие интересные световые решения они использовали? Фиолетовый, красный, маджента... Словно горящий закат, — он легонько склонил голову, нерешительно посмотрев на наставницу. Женщина выпрямила плечо, чтобы находчивой головушке было удобнее. Подросток устроился на чужом плече, — Кстати, её костюм в точности повторяет версию костюма из <...>. — Мгм, — рука приобняла мальчишку. — А её макияж вдохновлён <...>. Какой же он всезнайка. Рио сидела в самом конце зала. В самом тёмном, укромном уголке. И неотрывно следила за их досугом. А ведь она могла бы сидеть рядом с ними... Бред. Но, правда же могла? Могли бы и позвать с собой. Всё-таки, не чужие же люди, ну в конце-то концов. Два хекса пережили. И с училкой помогла разобраться, и с магией. Даже пиздюлин ему уже давала самолично. А про Агату мы вообще умолчим. В каких только позах у них с ней не было... А тут такое. Собрались они. И ведь не пригласили же. Несправедливость. Она всё никак не могла смириться, что дама сердца педпочитает его, а не её. Она, конечно, знала, почему дела обстоят таким образом. Но всё равно негодовала. Раз уж не может быть первой фигурой в жизни Агаты Харкнесс, почему бы хотя бы не сделаться второй? Реально же могли бы позвать на посиделки. Ох уж эти двое...

* * *

— О, боже! Ведьма повернулась на детский выкрик. Билли уже битых полчаса наматывал круги в музыкальном магазинчике, то и дело мельтеша от стенда к стенду. И он делал это так быстро, что Агате неволей почудилось, будто он мог во что-то впечататься, что-нибудь отбив, — Что стряслось? — Это же четвёртый мини-альбом PURPLE KISS, «Geekyland». Я так с него тащусь, Вы не представляете. От него веет лютыми спуки вайбами. Я переслушивал его миллиард раз. Nerdy – отвал бошки, — он повертел упаковку, — Теперь это настоящий раритет. Очень жаль, что девочки распались, так и не получив нормального продвижения и лайтстика. А я ведь мечтал однажды попасть на их концерт... Даже образ собрал. Она подошла поближе и осмотрела предмет обсуждений, — Интересная упаковка. — Скажите? — личико озарила воодушевлённая улыбка, — Можно взять? — Альбом? — Ага. Я очень-очень его хочу. Я бу.. — Бери, конечно. — Что, правда? — Ну да. Бери, если хочется, — она безмятежно пожала плечами и отвернулась к другому стенду. — И Вы даже не будете придумывать никаких условий, чтобы я мог его заслужить? — Зачем? Бери, если нужен. — Правда? — Ага. Не прошло и двух минут, а из подросткового ротика вылетел очередной радостный визг, — Это же [Apocalypse : From us] – Dreamcatcher. Oh my god. Агатааа. — Что там у тебя? — Вы посмотрите. Просто взгляните. — Опять какой-то к-поп? — Это лучше. Они относятся к к-поп, но по звучанию они к-рок. У них охерительный дарк-концепт. Их клипы пропитаны магией и хоррором. А их лайтстик выглядит как вампирский посох. Когда мы будем дома, я Вам обязательно покажу. У нас будет целый тур по их дискографии. Они такие крутышки... Чёрт, хочу. Пипецки хочу. Блин. Теперь придётся выбирать:( Но, я.. — Бери оба. — Что? — Оба. И не спорь. Хочешь? – Бери. — Серьёзно? — Серьёзнее некуда. — А Вы не боитесь, что разоритесь после нашей прогулки? — А я тебя за этим и позвала.

<...>

А потом они купили ещё и винил «That's The Spirit» – Bring Me The Horizon, ведь подростку жизненно необходимо понадобилось слушать «Follow You», «Drown», «Blasphemy», «Doomed» и прочие шедевры из этого альбома на проигрывателе, ведь это «совсем другой вайб». В общем, пошопились наши богини шоппинга знатно.

* * *

— Как Вам? — Новый драный свитер? — Угу. У него ещё молнии. Видите? И их можно растегнуть. И тогда он станет ещё более драным. А ещё, если надеть чокер и браслеты, то вообще имба получается. У меня есть прикольные серьги... — Покрутись. — Мм? — Покрутись так ещё. — Как? Так? — Билли пару раз повертелся, демонстрируя рвань. — Ага. И в другую сторону. Угу. — Так, как Вам? — Мне кажется, чего-то не достаёт.. — Правда? Чего же? — Ну, скажем, как насчёт этой пары джинсов? — Агата протянула ему брюки. — Этой? — Ага. Думаю, тебе пойдёт. Примерь-ка. — Вы правда думаете, что стоит? — Обязательно. И вот эту майку. — Я думал, Вы просто так ходили и по вешалкам шарились. Или пытались что-то стыбрить. — А разве нет? На, ещё вот этот кулончик глянь. — Да, когда же Вы..? — Иди-иди. Я хочу увидеть этот моднявый лук.

<...>

— Так... Как Вам? — он приоткрыл шторку и застенчиво поправил штаны. Она пробежалась взглядом с головы до ног и приоткрыла рот. — Что скажете? — Скажу, что их будто на тебя шили. — Правда? — Все эти панкушные наряды – словно с тебя списывали. Но ты сам-то, что думаешь? Как тебе? — Мне? — Угу. Мы же смотрим вещи для тебя, а не для меня. Так что твоё мнение приоритетное. — Ну... — Что-то не так? — Нет-нет. — Тогда, в чём дело? — Просто... мне очень понравилось... всё. И я хочу... Всё. — И в чём проблема? — Это чересчур большой запрос..? — Ну и дурилка. — Можно ещё кое-что попросить? — Мм? — Я хочу подобрать Вам наряд, если Вы не против. И ещё, я хочу, чтобы мы попримеряли какие-нибудь парные луки. — Серьёзно? — Вы против? — Нет, просто это достаточно неожиданно. И я, кажется, слегка не вписываюсь во все эти молодёжные локации. — Наоборот. Я давно хотел посмотреть, как это будет выглядеть на Вас. — Ты же уже давал мне один из своих свитеров на примерку. — Да, но это другое. Можно? Пожалуйста. Это будет весело. Ну, пожалуйста, мамуль. — Ты же знаешь, что мы давно не в школе, так что нет смысла так ко мне обращаться? — ...простите? — За что?

<...>

— Можно с Вами сфоткаться? — Настолько понравились наряды? — Ну да. И я хочу на память. Если Вы не против. Я давно хотел попросить, но боялся, что это прозвучит.. оскорбительно? Но Вы такая красивая. И мне безумно нравится проводить с Вами время. И хочется, чтобы в телефоне было хоть что-то. У нас же ни разу не было фоток вдвоём. Вот. Я просто подумал.. Но, если Вы не хотите, я не настаиваю. Но <...>. Агата молча взяла чужой телефон и сделала несколько кадров, — Посмотри, достаточно? Или хочешь ещё? — Вы... Вы правда со мной сфоткались? — Что в этом такого? — У меня есть фотографии с Агатой Харкнесс... — Ты живёшь с ней под одной крышей. — Но, это другое. Это.. — И она мыла твою задницу. И видела тебя во всех возможных кондициях. — Это фото.. — И она – твоя наставница. Ты даже дрыхнешь с ней в обнимку, ведь твоя маленькая, тревожная жопка не хочет оставаться в одиночестве. — Селфи с Агатой.. — Я буквально тебя рощу, кормлю, учу и воспитываю. Не вижу ничего необычного в совместной фотографии. — Вы просто не понимаете. Я очень давно хотел, чтобы мы это сделали. — Почему просто не попросил? — Не знал, насколько это корректно. — Сидеть на моих коленях после того, как твою голую попу минутами ранее на этих же самых коленях лупили, достаточно корректно в твоей картине мира? — Ну, Агаааата. — Что? Я просто интересуюсь ходом твоих мыслей. Ведь, каким я только тебя не видела уже. Каких только между нами ситуаций не случалось. По-моему, мы уже до такой степени близки, что просьба сфотогравироваться звучит нелепо. Или я не права? — Просто... Вы, вроде как, мой колдовской кумир. И это ощущается иначе. — Какой же ты льстец. — Я говорю чистую правду. Вы мне так нравитесь. Честно. Я – Ваш фанат. — Ох, ну и пустомеля. — Честно. Я не лгу. — Ладно-ладно. Как скажешь. Фотками-то хоть доволен? — Шутите? Я их распечатаю и наклею на стену со своими самыми лучшими воспоминаниями. — Серьёзно? — И одну обязательно в рамочку. Вот эту. Или же эту. Или обе. Все и сразу. — А мне скинешь? — А Вы хотите? — Он ещё спрашивает. Мне же нужны фотографии ребёнка в телефоне. Билли стиснул губы и, стесняясь, обнял женскую шею. — Вот так подхалим.

* * *

Подросток швырнул снежок и тут же спрятал руки за спиной. — Ну и, кто же устроил этот беспардонный обстрел? Ты, случайно, не видел виновника? Он непонятливо пожал плечами и хихикнул, — Может, Ваши враги? — Мои враги? — Угу. Пока Вы потеряли бдительность. Они тут как тут. Прямо в спину. — "Ну да". Поэтому улица пустая? Они ныкаются? — Ну, я бы на их месте тоже ныкался. Знаете, иногда Вы очень пугающая в гневе. — Иногда? — Вы правы. Всегда. — Мгм, — она вернулась к открыванию двери, но это продлилось недолго. Новый снежок прилетел ровно по тому же месту, — Опять враги? — Да. Настоящие злодеи! Я пытался их остановить, но они такие скоростные... Я даже не успел ничего понять, а они уже тут как тут... — Конечно. — Ага, — и он пульнул новый снежный шар. — Сейчас я найду этих самых «врагов» и надеру им их «вражеские» задницы. — Правда? — А похоже, что я шучу? — Не знаю. Вы, словно нарочно, продолжаете стоять спиной. Будто самолично напрашиваясь на очередную порцию, — и в подтверждение он швырнул ещё один комок. — Передай «врагам», что, если их бесстыдные ручонки решатся на ещё один шар, мама Агата точно кому-то надаёт. — Передайте «маме Агате», что для начала пусть догонит, — он кинул новый снежок и тут же метнулся прочь. — Ох, она же догонит. — "Ага", — он был уже близок к углу, но неожиданно споткнулся и ткнулся прямо в сугроб. — Билли, ты там как? — Он в норме, — Рио отряхнула руки и ухмыльнулась, — Извини, что так спонтанно ворвалась в ваше маленькое противостояние. Но то была мгновенная карма в действии. — Эй, колдовать против правил! — он вылез из снега и стряс белые пятна, — Это нечестно! — А стрелять в спину честно? Это по правилам? — Смерть сощурилась. — А это не Вашего ума дело! — Как и твоё хамство с битьём посуды? И то множество порталов. И безграничное количество нытья, — она с вызовом уставилась на подростка. — Какое хамство с битьём посуды? — Агата вклинилась в диалог. — Никакое. Не слушайте её, она просто выдумывает. — Ну да. И тот мяч, который разгромил пол дома и разбил вазу, я, стало быть, тоже выдумала? — ведьма вскинула брови и скрестила руки на груди. Он угрюмо сглотнул и сжал кулаки. — О чём речь? Я что-то пропустила? — Да так, — Рио задумчиво промычала, рассматривая, как подростка всё больше раздувает смущением и недовольством. Он явно припоминал события достаточно чётко. И взглядом молил сменить тему (хотя и делал это в своей любимой, говнючной манере), — Неважно. Просто к слову пришлось, — Билли чуть расслабил плечи и разжал руки. Положительный знак. Возможно, какая-то часть его дерзости теперь подубавится и сменится лёгкой долей уважения, раз уж он опробовал на себе последствия непослушаний от суровой тётушки Смерти, — Нам надо переговорить. Наедине. — Нам? — Агата непонятливо нахмурилась. Рио кивнула. — А, о. Да. Да, конечно. Билли, котик, беги в дом. Умойся, переоденься. И всё в таком духе. Хорошо? — Вы же не долго? — Нет-нет. Что ты? Не переживай. Я скоро вернусь, и будем ужинать. А, да. Если не трудно, занеси пакет в кухню. Если тяжело, я сама занесу. — Почему мне должно быть трудно? — он забрал пакет. — Я же обычно о таком не прошу. — Серьёзно? — зелёная ведьма озадаченно оглядела Билли, быстро скрывающегося с радаров. Мальчишка постеснялся даже встретиться взглядами. Подлый стервец. — Можешь не разбирать. Я приду и сама всё сделаю. — Он безрукий? — С чего бы это? Просто, понимаешь, это одно из немногих развлечений, помогающих чувстовать себя, ну... живой. Так что я стараюсь заниматься всем сама. Тем более, у него тяжёлый период. Мне только в радость, когда он окружён заботой и не нуждается в том, чтобы что-то там делать. Пусть живёт и наслаждается детством. Хоть у кого-то должна быть такая возможность. — Ты слишком сильно стараешься перебить чувство вины. — Пришла читать мне нотации? — Нет. Просто переговорить. — К слову о разговорах, о чём вы с Билли говорили? Что-то стряслось, пока меня не было? Мне следует беспокоиться? — Ничего критического. Просто мелкий спор. И мы разобрались с ним на месте. Так что не забивай голову. Лучше скажи, после взрывов и школы его магия больше не выплёскивалась? — Сегодня он был достаточно расслаблен, так что ничего такого. — Хорошо. Пусть так будет и дальше. — Злишься? — пальцы принялись массировать шею. — Он сработал чётко по сценарию. Это было одним из желаний и допущений вселенной. Так что у меня к нему никаких претензий. Во всяком случае, пока что. — Ладно. — Они были там. Видела? Она кивнула, — Я еле сдержалась, чтобы не выйти. Честное слово, ещё чуть-чуть, после чего я бы точно.. Они пытались его выманить. И этот дурачок чуть не выскочил. Боже, если бы он это сделал, я бы точно ушатала их всех. И, в особенности, самого подростка. Он просто... Просто не понимает. — Конечно. Он ещё ребёнок. Сама же неоднократно это твердишь. — Знаю, но иногда он... слишком ребёнок. В любом случае, этот раунд мы выиграли. Так что, 1/0 в нашу пользу. — Вы не обсуждали хекс? — Шутишь? Мы были так заняты. Эта школа отняла все моральные силы. И все эти потрясения. Так он ещё и уставший был. Я просто не могла наверх ещё и отчитывать его. Нам нужен был отдых. И я даже не знаю, кому из нас двоих он требовался сильнее. — Ты со вчерашнего дня ещё ни разу не отдыхала нормально? — Говорю же, у меня не было времени. — Агата Харкнесс, если ты не будешь следить за своим состоянием, я приду и сделаю это за тебя. И тебе вряд ли понравится. — "Ну да". — Я серьёзно. Пока мы не нашли никакого более комфортного варианта, ты обязана отслеживать своё состояние и хотя бы на пару часов по ночам давать себе передышку. — Я не могу «давать себе передышку» даже ночью. И ты про это знаешь. — Можешь. И будешь. — Неужели непонятно, я.. — в спину Агаты неожиданно прилетел снежок. Она обернулась в сторону отправителя. Билли тут же прикрыл окно и присел. Он реально "пытался" спрятаться. Однако его выдавало подрагивающее стекло, недостающее место от снега на раме и торчащая тёмная макушка. Агата покачала головой, — Мелкий разбойник, — как бы подводя итог, произнесла она, — Его неугомонности можно лишь позавидовать. Столько энергии, жуть. — Кажется, кто-то всё-таки «устал» куда меньше, чем ты. — И то верно. Уже и не знаю, куда всю его батарейку выплёскивать. — Это от того, что он избалованный. Занимался бы делом, подвижности стало бы в разы меньше. — Кто же его ещё побалует, если не я? Всё-таки, единственная взрослая в его жизни. Так что.. — она не успела закончить, новый шар попытался задеть спину, но в этот раз ведьма увернулась. Подросток тут же пригнулся, пытаясь сныкаться. — А по попе? — она толком не оглянулась, но крикнула "угрозу" так громко, внятно и напористо, что Билли ненароком смутился, накрыв так называемую мишень руками. — Вот же бандюга. Ни минуты покоя. В любом возрасте чертила неугомонный, — Рио клацнула языком. — В этом вся его прелесть. — И раздражающий фактор. — И то верно. Подросток почувствовал небывалый прилив вреднючести и нескончаемое желание к тому, чтобы побесить старушку. К тому же, его дико раздражала Рио. И после вновь накрывших ощущений от гадких воспоминаний, злость на ситуацию образовалась опять. Его дико выводила эта допотопная сучка и было ревностно от того, что Агата проводит с ней время. Особенно после всего, что ему довелось пережить. Он жаждал выйти и высказать ей всё, что думает, но внутренний конфликт и какое-то минимальное чувство самосохранения не рекомендовали делать это прямо сейчас. Так что он просто распахнул окно и пульнул ещё один снежок. В этот раз куда больше, чем ранее, — Эй! Долго Вас ещё ждать? — Вот же срань неуёмная, — она скинула снег и развернулась, — Ты дашь взрослым людям поговорить или как? — Где Вы тут взрослых увидели? — Ты чего такой наглющий? Эйфория от чипсов спала? — Я голоден! — он швырнул ещё один шар, кичливо вздёрнув нос, — Вы обещали, что это не надолго. И, по итогу, трепетесь уже сто лет. Я быстрее состарюсь, чем дождусь. — Мы стоим всего 5 минут. — Да уже целых 55! — он слепил ещё одно орудие, — Вы говорили, что у нас будет к-поп марафон. И теперь меня кинули! — и он пустил новое ядро. — Я тебе сейчас так кину... — Как? — ещё один снаряд направился в получателя. — Решил проверить степень моей выдержки? — Решил, что Вы слишком долго болтаете. И, что Вам пора закругляться. Нечего фигней страдать! У Вас дома ребёнок голодает! — ещё один снежок пролетел возле Агаты. — Сейчас наестся. — Что-то незаметно. — Билли, хорош на нервы действовать. — Нечего связываться с дурной компанией! — он цокнул и швырнул снег сначала в Агату, а потом и в Рио. — Сейчас же реально по булкам отхватишь. — "Ага". Сперва поймайте! — он выпустил еще парочку орудий, напыщенно высунул язык, захлопнул окно и показал фигу. Она продемонстрировала ему кулак, после чего тот смылся, высокомерно дёрнув головой, — Ну и говнюк. — Степень его зазнайства поражает. — Да я бы ему это зазнайство... — с губ сорвался умиротворённый смешок, — Какой же бесёнок. Ни дня вообразить не могу без этих его гормональных нападок. — Половое созревание. — Оно самое. Ладно, пойду я, пожалуй. Пока он не разгромил мне пол жилья из зловредности. — Не забудешь отдохнуть? — Подумаю над этим. — Агата. — Если будет время.. — Я же приду и проверю. — "Угу", — она усмехнулась и направилась к дому. — Ага. — Какая же Вы строгая, тётушка Смерть. — Береги себя. — Ты тоже. Неужели у них и правда что-то наклёвывается?

<...>

— Эй, грубиян малолетний, где ты прячешься? Ну-ка высовывайся. — А Вы поглядите повнимательнее, — он прикрыл рот рукой, язвительно захохотав. — Попался. — ведьма распахнула шкаф и сцепила руки на груди, — Итак. Я тебя нашла. И что же мне с тобой делать? С такой противной, невежественной задницей. Два взрослых человека разговаривали, а он мало того, что всунулся, так ещё надерзил и снегом нашвырялся, хотя его сто раз попросили этого не делать. — Там не было никаких взрослых. Всего лишь Вы и та дурная бабка. — Ну ты и хам. Нельзя влезать в разговор. Особенно, когда тебя несколько раз об этом попросили. — Не видел там никакого разговора. Лишь пустой трёп, — он деловито ухмыльнулся. — Бессовестный. — она взяла его за запястье и повела к дивану. Подросток не пытался противиться, потому что видел, что настрой не был серьёзным. Агата выглядела вполне доброжелательной, просто решила чуть-чуть упрекнуть. В игривой манере. И его такое всегда развлекало. Женщина села и уложила засранца, — Вообще от рук отбился. Как со старшими разговаривает(!) — ладонь прошлась по попе несколькими невесомыми хлопками. Он задёргал ногами и попытался слезть, — Она сама виновата. Нечего быть такой. — Какой? — не услышав ответа, она ещё пару раз шлёпнула, вызвав её больше извиваний, — Она – взрослый человек. И её положение в миллиард раз выше твоего. — Она противная, — он пробубнил это себе под нос и попробовал увернуться, но наставница всегда попадала чётко в цель, так что она крепче вжала его в колени, спровоцировав новую порцию недовольств. — Не противнее тебя, — шлепки стали более ощутимыми, — Подобное поведение непозволительно. Надо хотя бы иногда включать голову и видеть границы дозволенного. — Пф. Что я сделаю, если она – дура бесячая? Она дала ему несколько хлёстких шлепков (всё ещё слабее обычных, но достаточно согревающих, чтобы подростковое «ай» было вполне реальным, а не притворским), — Ты не можешь говорить такие вещи о ней, — штаны покинули талию. — Могу, если это правда. ОЙ! — он дёрнулся и попытался накрыть зад рукой. Она прижала руку к спине и продолжила образовательный процесс, — Она – Смерть. Высшее существо, которое ты обязан уважать. И, которому должен подчиняться. — Да с какого.. АЙ! ..чёрта, я.. АУЧ! ..должен слушать какую-то.. ОЙ! — подросток задрыгался пуще прежнего, когда Агата дала парочку увесистых затрещин, после чего тут же стянула бельё. — Она – древнейшее, важнейшее создание. Конец всего. Естественный порядок вещей, — каждое предложение завершал прекрасно ощутимый, обжигающий хлопок, — Ты должен ей повиноваться. И не имеешь права дерзить. Он мрачно хныкал и недовольно ворочался, но это лишь провоцировало более качественные шлепки, — Это просто нечестно. Я ничего такого не сделал. Вы несправедливая. Она сама постоянно гадит и хамит, а я ещё и виноват. — Ты виноват в том, что не можешь вовремя остановиться. И в том, что действительно её провоцируешь и болтаешь много лишнего. И твои последние выходки – тому подтверждение. Она, конечно, не самая лояльная и спокойная собеседница, но ты ведёшь себя куда хуже. И позволяешь себе бесцеремонность. И это очень плохое поведение. — И это всё из-за каких-то снежков? — он враждебно шмыгнул носом и насупился. — Снежки тут не причём. Ты демонстрируешь эту непочтительность на постоянной основе. И это отвратительно. Так себя вести нельзя. И я указываю тебе на твою ошибку. Ты не можешь показывать такое отношение. Тем более к созданию, которое на миллиард голов выше тебя. Ты в этой иерархии всего лишь ребёнок. А она – верховное творение. И, как бы сильно твоё подростковое эго не кричало тебе, что его хозяин – самый крутой, самый умный, самый луший человек в этой вселенной и за её пределами; всегда есть кто-то, кто тебя превосходит. И она – как раз тот самый «кто-то». Ему было обидно, что весь этот лёгкий, весёлый день оборвался таким горьким образом. Чем больше Агата общалась с этой придурочной, тем сильнее в ней появлялась эта омерзительная, раздражающая потребность в унижениях и подлизываниях. Билли не мог поверить, что наставница на полном серьёзе защищала эту манду и говорила что-то за поведение, поскольку ОНА САМА ВЕЧНО СОБАЧИЛАСЬ С ЭТОЙ ДОЛБАНОЙ РИО. Но, почему-то, когда дело доходило до него, она вечно его осекала. Так было и во времена «дороги». Все её «мы не можем противостоять Смерти» и эти жалкие попытки его прикрывать, стелясь перед Рио. Он не знал, что между ними было в то время, но отчётливо помнил их взгляды, перешёптывания и странный флёр от Агаты, которая вела себя словно бабочка, попавшая в паучьи сети. А сейчас они ещё и спелись. И теперь она реально поносила его из-за какой-то левой тётки. — Ещё раз повторяю, ты –маленький ребёнок. Она – САМА СМЕРТЬ. Величайшее, первостепенное создание в этой вселенной. Ты попросту никто, чтобы вести себя так рядом с ней, — ладонь начала охаживать подъягодичную складку, порождая кучу писков и подёргиваний. — Почему Вы так предвзяты? Я же тоже чего-то стою! Я для Вас пустое место? Вы говорите так, словно я – жалкое ничтожество. — Я тебе такого не говорила. — Вы прямо сейчас это сказали! ААААЙ! АГАААТА!! Она остановилась, чтобы погладить место, нашлёпанное особенно мощно, ведь последние слова подростка значительно её выбесили, — Я такого не говорила. — Нет, Вы именно это и сказали. Рука снова основательно прошлась по заду, давая солидные шлепки. — АГААААТА! БОЛЬНООО! — Я тебе такого не говорила. — она опять погладила разожжённые пятна, — Ничего из того бреда, что ты насочинял, не было произнесено в стенах этой комнаты. — Но.. — он пугливо сжался, ощутив, как ладонь снова взлетела вверх. — Этого не было, подросток, — она потрепала кудряшки и вернулась к пятой точке. Рука принялась накручивать успокаивающие круги, — Я просто напомнила, что её статус куда выше. Так что следует хотя бы изредка подключать к своему мыслительному процессу ещё и голову. — Вы отшлёпали меня потому, что я просто пару раз с ней поссорился и как-то не так на неё посмотрел, — он расстроенно выдохнул и поёрзал. — И я сделаю это снова, если ты решишь опять такое повторить, — ведьма хмыкнула и влепила попе массивную пощёчину. Подросток протяжно заныл и спрятал лицо в сгиб локтя. — Такое поведение неприемлимо, — ещё одна смачная затрещина пришлась на задницу, — Ты избавишься от этого тона. Соберёшься с мыслями. Усмиришь свои гормональные приколы. Прикусишь язычок. Наберёшься почтительности. И будешь уделять гораздо более тщательное внимание подбору слов и демонстрации их на публике. — каждое предложение завершалось запоминающимся шлепком. — ...Вы делаете это из ненависти... — он громко захлюпал, сильнее спрятав лицо. — Я делаю это потому, что мне небезразлична твоя жизнь. — "Ага". — Ага. — финальный хлопок выдался самым значительным. Подросток поджал пальцы ног и неровно задышал. — Я правда ценю и переживаю за тебя, Билли, — она принялась оглаживать детскую попу. — ...м...мам. — Да, малыш. Понимаю, иногда всё кажется слишком обидным и несправедливым, но в будущем ты осознаешь, почему я вела себя именно так. Всхлипы стали ярче, дыхание сбилось с концами. — Прости меня. Но так было надо. Так правильно. Ты должен понять, что она – Смерть, а не какая-то там левая тётка. У неё есть статус. И я выделяю это и защищаю её потому, что мы действительно «не можем противостоять ей». Слёзы покатились так быстро и горячо, что эти чувства моментально перекрыли боль от наказания. — Эй. Ну-ну. Иди сюда, — она усадила его на колени и крепко сжала в руках, — Знаю, тебе невероятно досадно. И знаю, что не только от саднящих ягодиц. Я всё понимаю, котик. — ...не понимаете. — Понимаю. Сейчас тебе кажется, что я слишком строгая и жестокая. — Потому что это так. — Солнышко. Я правда не делаю это из ненависти. Я лишь хочу, чтобы ты вырос самым-самым во всём. — ...знаю. — Правда ведь? У нас же всё хорошо? Сегодня был прекрасный день. Мы столько всего успели сделать. И ты был таким довольным. — ...но сейчас всё иначе. — И что же изменилось? — Всё. — Билли, это было необходимо. Мы, хочешь ты того или нет, тесно с ней связаны. И, в силу всех событий, вынуждены поддерживать регулярный контакт. Тебя может это не устраивать. Может даже бесить. Но я не намерена разглядывать и выслушивать ваши постоянные перепалки. Вы не будете собачиться каждую чёртову секунду, понимаешь? Вы должны найти общий язык и проявлять друг к другу хотя бы лояльность. Я не говорю, что с ней надо дружить и воспринимать её близкой, но грызться и наглеть тебе тоже не позволено. — ...почему виноват, как обычно, я? И почему должен быть лучше и идти на контакт, когда она этого не делает? — Потому что именно ты обычно являешься главным источником дерзости. Она проявляет к тебе куда больше терпимости, нежели ты к ней. — Это неправда. — Правда. И прекрати капризничать. Я пытаюсь выстроить коммуникацию, которая станет комфортной для всех. И тебе лучше выступать на моей стороне, а не против меня. Ведь, в конечном итоге, тебе всё равно придётся смириться. И лишь от тебя зависит, насколько безболезненным будет путь к этому итогу. — ...это нечестно. — Так работает эта жизнь. И, поверь, лучше быть её союзником, чем противником. Я тебе уже говорила, у тебя и без того не самая лучшая репутация. Не порти её ещё сильнее. — ...нам было так весело. И потом она... это всё её вина. — Какой же ты балованный фантазёр. — Я говорю серьёзно. — Ты – просто ребёнок в истерике. Ну-ну. Всё в порядке. Это пройдёт. Это всего лишь возраст. Ты подрастёшь и станешь гораздо менее впечатлительным и категоричным, — она неспеша покачивала колени и оглаживала спину. — Вы просто меня не любите. С каждым днём я нравлюсь Вам всё меньше. — "Ага". «Нравится он всё меньше». Выдумщик. Говорю же, это такой период. Очень тяжёлый возраст. — Для Вас. Из-за этого я Вам и не нравлюсь. — Для тебя. Но мы с этим справимся. — Вы разлюбите меня раньше. — Вот же ж бука плаксивый. — Я правда такой плохой? — Ну, где же ты плохой? — Везде. — Малыш, ты не представляешь, какой хороший. — Тогда, плохая Вы..? — Не знаю. Мне известно лишь, что я слишком сильно тебя обожаю и пекусь, так что время от времени ругаю, чтобы ты становился ещё лучше и смышлённее. — Значит, Вы меня любите? — А незаметно? — Просто.. Вы никогда не говорите этого вслух, — он потёр глаза кулачком и поёрзал, — ...я Вас тоже люблю, — рука вновь прошлась по влажным ресницам. — Лапушка, — она помогла смахнуть остатки слёз. — Мне жаль, что я опять тебя расстроил и всё испортил, мам. Прости. — Ты ничего не портил. Просто чуточку напроказничал. Но я не сержусь. — А по боли сзади и не скажешь, — он состроил сокрушённую физиономию и потёр пятую точку. — Не преувеличивай. Я шлёпала совсем легонечко. И недолго. — Сами бы попробовали так. К к концу было очень больно. — В конце я и правда чуток прибавила в силе. — Чуток? — Эй, это для закрепления, окей? Они не должны тебе нравиться. В этом весь смысл. — Знаю. Но можно мне просто немножко похныкать? — Организм требует? — Типа того. — Ладно-ладно, похандри, если тянет. Но ты правда отхватил совсем чуть-чуть. И жар спадёт практически моментально. — Она всё ещё горит! — Особенно там, где я намеренно приложилась посильнее. Но по основному периметру уже должно было подостыть. Ты реально получил совсем немножко. — Но менее неловко от этого не делается. — И то верно. Но ты прекрасно справляешься. — Мааам. — Ммм? Он отвёл взгляд и надул щёчки, — Ничего. Просто нравится, что Вы откликаетесь. — Дурашка, — пальцы прошлись по волосам, после чего носик получил нежный «тык», — Как насчёт, переодеться, покушать, попрактиковать латынь, а потом поглядеть твой к-поп? — Латынь? — Угу. Мы начинаем обучение. И я настаиваю на его изучении. В бóльшей части заклинаний используется именно он. Вся база построена на нём. Это вечная классика и основа основ. Конечно, в современном мире от него отходят. Есть даже альтернативная магия, где он не используется вовсе. Но я считаю это глупым и непочтительным. Ведьмы веками пользовались исключительно им. Весь истинный фундамент построен на нём. И выкидывать его, забывая и плюя на историю, оскорбительно и непрофессионально. Я училась на нём. Мои предки, их предки, предки до них (цепочку продолжишь сам) получали знания исключительно на нём. И ты тоже будешь. Поскольку я считаю, что это необходимость. Помимо того, что ты сам сможешь читать и определять любое колдовство, так ещё и уровень других будешь в состоянии оценить. И, если тебе неожиданно придётся столкнуться с серьёзным противником, ты с лёгкостью с ним разберёшься, пользуясь лишь парой фраз. В общем, тебе придётся знатно потрудиться, но я помогу. — Значит, теперь официально? — Получается, что так. — Знаете, я ведь выписывал себе пару заклинаний и пытался их произносить.. — Знаю. Твоё произношение было... ох, честно признаться, оно было ужасным и неправильным. — Всё было так плохо? — Ну, для ребёнка, ни разу не бравшего в руки настоящие магические сборники и не сталкивавшегося с реальным колдовством, было вполне удовлитворительно. Но для ведьмы... это было кошмарно. Хотя заклинания всё равно работали, ведь твой врождённым дар делает тебе поблажки и сглаживает многие углы. — Звучит так, словно Вы тысячу раз пожалели, что взяли меня на обучение. — Скорее, пожалела, что не сделала этого намного раньше. — Маааам, — он, как обычно, прилип к её шее. — Золотце, — она задумчиво промычала, — Не хочешь рассказать, что между вами стряслось? Между тобой и Рио. — Что, уже нажаловалась? — Наоборот. Держит в секрете. Вообще раскалываться отказывается. — Ну, хоть что-то адекватное она в состоянии сделать. Ладонь моментально поддала расслабившейся заднице. Он подыпрыгнул, спазматически выдохнул и затяжно заскулил. — Язычок, — она погладила нежную кожу, — Так, что произошло? Подросток отрицательно помотал головой и ткнулся носом в шею. — Билли, ты можешь мне рассказать. — Это неважно. — Правда? Похоже, это было что-то действительно серьёзное, раз вы оба так активно пытаетесь всё сокрыть. Разве я не права? — Это реально неважно. — В самом деле? Почему тогда ты так напрягаешься и тушуешься? — Я не хочу это обсуждать, окей? Ничего не случилось. По крайней мере того, о чём Вам следовало бы знать. — Да неужели? — Агата. — Хорошо. Как хочешь. Но знай, что ты можешь подойти ко мне в любое время и рассказать, если тебя что-то тревожит. Я всегда открыта к диалогу. Ладно? — Ладно. — Пойдёшь переодеваться? — Да, наверное. Женщина помогла ему подняться и натянуть бельё. — Ооооох, — он схватился руками за зад и подарил Агате ущемлённый спектакль. — Не гиперболизируй. Там даже покраснений практически не осталось. — Чертовски больно. Оооой, как же мне теперь сидеть? — ладони принялись натирать осквернённое место. — Задай себе этот же вопрос перед тем, как решишься на новые шалости в недалёком будущем. — Хватит измываться. Я серьёзно пострадал. — По своей собственной глупости. Он шикнул и высунул язык. — Мелкий злодей. — А Вы – большая злодейка. — Язык как помело. — Бе-бе-бе, — он намассировал изранённую кожу, после чего окончательно стянул джинсы, всё это время мешавшиеся в районе лодыжек. — Так пойдёшь? — глаза сосредоточенно прошлись по стану. — А нельзя? — Почему же? Можно, конечно. Ты же дома и всё такое. — Я просто всё равно иду переодеваться. Да и планировал закинуть их в стирку. — Тогда, закинь их в ту корзину. — В эту? — Ага. И, Билли, я жду твоё бельё. Все трусы, носки, майки и прочее. В общем, всё то, что ты попрятал по всей комнате. — Это обязательно делать именно сегодня? Просто я.. — Уильям. О чём был уговор, не напомнишь? — Я всё соберу. — Отлично. Можешь топать к себе.

<...>

— Уже закончил? — Вроде. Агата осмотрела маленькую кучку в чужих руках, — И это всё? — А Вы ожидали чего-то ещё? — он устало зевнул и лениво бросил шмотки. — Полагала, что их будет в разы больше. — Вам показалось. Это всё. — Правда? — Ну да. Разве есть резон врать? — С учётом того, что обычно ты это делаешь без повода... — Это всё. Честно. — Честно? — она приподняла брови, — Значит, я могу пойти и проверить? — В этом нет никакого смысла... — Ой ли? То есть, мы прямо сейчас можем сходить и вместе поглядеть на твои владения? — Нам незачем этого делать, это.. — И мы случайным образом не наткнёмся там на десяток-другой новых трусов с носками, которые ты "нечаянно пропустил/не заметил/позабыл"? — Агата. — Уильям? Я могу сходить и проинспектировать? Мне следует сделать это немедленно? — Ну.. — Хочешь, чтобы я отправилась туда прямо сейчас? — она протёрла руки, сняла фартук и одёрнула рубашку, — Просто, если вдруг обнаружится, что ты невзначай мне наплёл, я буду не очень довольна. И есть вероятность, что эта деревянная ложка, которую я на всякий случай возьму с тобой, повидается с чьей-то лентяйской, брехливой попкой. — Не надо никуда идти! — он спешно метнулся к лестнице. — Чего так? Там же всё отлично. Тебе не о чем беспокоиться, если ты, как и говорил, «принёс абсолютно все вещи». — Я подумал, что, возможно, мог что-то подзабыть. Неумышленно. Надо перепроверить. — О, ну да. В таком случае, тебе лучше ещё раз всё пересмотреть. Вот же старая коза. Билли забежал в комнату и огорчённо потёр зад. Подумать только, она ещё и угрожает! Получать новых нагоняев, если честно, не было никакого желания. Но и делать ничего не хотелось. Он с досадой осмотрел комнату. Ох, как же тут дохуя всего. И сколько же ему надо повытаскивать... Одних трусов за шкафом, которые он напрятал с идеей, что Агата забьёт и не заставит его реально тащить всё, было дофига. Ему правда было влом заниматься всем вот этим. Но что, если она и правда надерёт ему зад ещё и ложкой? Бабка ведь может. Она такая. Ну блин, это будет слишком неприятно. И невероятно болезненно. И он вряд ли готов ко второму раунду. Руки снова коснулись задницы, припоминая недавний разговор. Нет, она, конечно, хороший воспитатель. Но, пожалуй, на сегодня этих уроков более чем достаточно. Он просто не переживёт ещё одного такого "развлечения". Кожа только-только начала расслабляться. Билли недовольно вздохнул и поплёлся на каторгу, попутно размышляя о том, какой же он всё-таки несчастный и ущемлённый.

* * *

— Ты меня слушаешь? — Агата остановила чтение и внимательно оглядела подростка. Уже пару минут он был в какой-то прострации и игнорировал какие-либо фразы и прямые обращения, витая где-то очень далеко. — Ага, — Билли потянулся и удобнее устроился на чужом плече. — Правда? И что же я только что говорила? Он замялся и уставился в книгу, — Ну... Там было что-то про... Про... Ээ... Про... Про латынь? — На каком моменте ты потерял суть диалога? — Ну... Эм... Вы... Вы, эм... Не могли бы Вы повторить с... Эээ... — Ммм? — Ну... С... — С того момента, где ты перестал меня слушать? То бишь с самого начала, ведь так? — Я, эм... — он слез с плеча. — Вообще не следил за нашим диалогом, ведь какие-то раздумья показались тебе в сто раз интереснее и важнее обучение. Я права? — Всё не так. Я просто... — Абсолютно меня не слушал. Ни секунды. И не запомнил ничего из того, что я всё это время пыталась тебе объяснить. — Мне жаль. Это получилось случайно. — Могу вообразить. Так, какие же думы оказались столь увлекательным, что напрочь вырвали тебя из беседы, погрузив в такие глубокие размышления? — Это... не имеет значения. — Очень даже имеет. Ты выглядишь потерянным и напряжённым, словно тебя ужалили. Будто ты увидел сущий страх. — Я не... Агата, это правда неважно. — Я говорила, если тебя что-то беспокоит, ты можешь мне рассказать. — Это действительно несущественно. — Ну да. Ты выглядишь таким потасканным, словно пережил нечто, шокирующее до ужаса. И говоришь, что это «неважно». — Но Вам реально не о чем беспокоиться! — А тебе реально незачем повышать на меня голос. Особенно, если это столь несерьёзная ситуация. Он сглотнул, отвёл взгляд и сжал кулаки. — Что с тобой происходит? — Да ничего! — Это как-то связано с ней и с тем, что между вами случилось? — Я же сказал, Вас это не касается! — Касается, когда ты начинаешь агрессировать и отвлекаться, выпадая из реальности. — Да чего Вы привязались?! — Я же вижу, что что-то стряслось. — Значит, поработайте над своей мнительностью. И, для пущего эффекта, промойте глаза, чтобы ничего не мерещилось. Она положила ладонь на детский кулак и поразилась, увидев, как тревожно дёрнулся его обладатель. Мальчишка выглядел до жути перепуганным и травмированным, — Билли, тон. — ...простите, — он медленно разжал кулаки, — Но я серьёзно в порядке, просто задумался. — Ты же знаешь, что можешь быть со мной честным? Знаешь же? — Со мной реально ничего не случилось. — Ты можешь говорить правду. В этом доме ты всегда желанен и защищён. Или ты меня боишься? — Нет. Конечно, нет. — Тогда, стало быть, ты просто недостаточно мне доверяешь? — Я доверяю, просто... — он хотел было что-то сказать, но зажмурился, припоминая взгляд Рио. — Просто что, мм? Эй, я всегда на твоей стороне. Слышишь? Он судорожно закивал. — Малыш, тебе не надо скрывать свои проблемы. Ты дома. И здесь тебя всегда выслушают, помогут и поддержат. — Ммм. — Посмотри на меня. Ну же. Билли приоткрыл веки. — Что стряслось? — Я... я не могу Вам сказать. — Почему? Он шмыгнул носом и помотал головой. — Я что-то сделала не так? — Это не связано с Вами. — Это связано с ней, да? — Я правда не могу сказать. — Ты весь трясёшься. — Просто устал. — Билли. — Я хочу спать. Можно, я пойду в кровать? — А как же твои Dreamcatcher? — Я, ээ... Мы можем перенести это на завтра? Вы не обидитесь? Сегодня я правда вымотан. — Я-то не обижусь, просто.. — Вот и отлично, — он вскочил с дивана и побежал к лестнице, — Спокойной ночи. — На часах только 9 вечера. — Но я реально обессилен, — он был уже на середине лестницы. — Подросток? — Да? — Пообещай, что расскажешь мне, когда станешь готов. Или, если эти мысли будут давить слишком сильно. — Агата, я не.. — Пообещай мне. — Хорошо. Обещаю. Довольны? — Просто надеюсь на твоё благоразумие. Спокойной ночи, котик. — Спокойной ночи, наставница. — Я попозже поднимусь. — Это необязательно. — Это было утверждение, а не предложение. Он заскочил в комнату и со всей дури стукнул дверью. В другой день Агата наверняка прикрикнула бы, ибо нефиг имущество портить. Но не сегодня. В этот раз она промолчала. И просто незаметно поднялась следом. Билли сжал губы и забрался под одеяло с головой. Было так страшно и дискомфортно. Лицо Рио всё ещё находилось перед глазами. Тот её взгляд. И то, как он был бессилен и терпел всё, что она вытворяла. Он помнил встревоженность и боязливость. Чувство загнанности в угол. Тотальный контроль. Как она схватила его... И, когда лишила любой сбособности к движениям. В голове крутилось, как она разговаривала. Она казалась такой громадной. И всемогущей. Она раздела его... Разглядывала тело... Хлестала так беспощадно... Он был просто ребёнком. Ребёнком в лапах чужой тётки. Агаты не было рядом. А самостоятельно он не смог справиться с абьюзом, у него просто не было достаточного количества сил. Он поддался принуждению. Позволил над собой надругаться. Если бы только Агата была тогда там... Вряд ли она одобрила бы происходящее. Но её не было. А он был. И Рио тоже. И то, что там произошло, ощущалось будто... изнасилование. Словно она обесчестила его прямо в том кресле. Она не применила никаких развратно окрашенных действий, но всё, что она совершила, всё равно казалось именно сексуальным насилием. Все те же эмоции. Отсутствие безопасности, контроля и свободы личности. Ему не дали никакого выбора, не позволили возражать. Они не находились в равных условиях. Он был беспомощным, бесправным и обнажённым. Перед практически неизвестным человеком. Его лапали и били. Сильно и долго. Сначала она коснулась его перед завтраком. Потом кошмарила весь следующий день, чтобы под конец уложить, зажать и облапать. Нагого. Она пялилась на его голые части тела и делала с ним всё, что вздумается. А он... просто терпел, громко плакал и молился, чтобы это кончилось. И сегодня она про это напомнила, всем своим видом продемонстрировав, что не видит в случившимся ни малейшей проблемы. Ей было похуй. Смерть не ощущала вины. А у Билли словно разрушился целый мир. Бесконечная тревожность не отступала и давила на горло, провоцируя тошноту. И, когда они сидели с Агатой, изучая латынь, его так сильно накрыло... Когда Агата услышала измождённые всхлипы, она ещё больше убедилась в том, что что-то явно было не так. А, когда из комнаты донеслись громкие, безудержные, горестные рыдания, она окончательно устоялась в своём мнении. Детский плач разбивал ей сердце, но она решила дать ему немного личного пространства, чтобы прийти и проверить его состояние чуть позже, когда парнишка начнёт дремать. Пока что он не был готов к диалогу, так что влезание сейчас могло лишь ухудшить их положение. Но она обязательно узнает, что же такого могло произойти, чтобы довести её ребёнка до подобного состояния.