Only When It's You
1 июля 2026 г., 15:39
Примечания:
Ну и семейка.
— АГАТА!
Услышав пронзительный крик, женщина мгновенно примчалась, готовясь к худшему. Голова моментально вообразила триллиард самых ужасных сюжетных поворотов. Но, придя в детскую, она не обнаружила там никаких страшилок. В комнате был один лишь подросток, — Билли?
Он громко всхлипнул и издал тягучий стон.
— Что такое, малыш?
— ...мне так страшно, — мальчик истерично зашмыгал носом, — Очень-очень страшно.
— Что стряслось? — всё её внимание было сконцентрированно на его перепуганной, вертящейся фигуре.
— Не надо! Пожалуйста. Умоляю. Нет.. Не надо!
Подойдя ближе, она поняла, что ребёнок спал. И, судя по всему, пребывал в настоящем кошмаре, поскольку никогда ранее его сны не были столь беспокойными. Хотя ей и прежде доводилось видеть его истерики и убаюкивать во время них. Особенно яркие случались после крупных потрясений. Но ни одна из них не была столь мощной, какой выдалась ныняшняя, — Солнце, я здесь, — она присела рядом и взяла его руку в свою.
— Нет! Умоляю! Не надо! Пожалуйста! Я этого не делал! Я ничего не делал.. Пожалуйста! Где Ага..мама..? Я хочу к маме. Агаааата!
— Малыш, я тут.
Он взбудораженно вертелся и громко плакал, но, стоило женской ладони прилечь на щёку, как его беспорядочные ворочания сменились на структурированную истерику, — ...не надо. Умоляю. НЕ НАДООО. Хватит! Пожалуйста, хватит. Прошу. Я не хочу. Мне... мне больно. Ну пожалуйста. Я хочу к Агате!
— Эй-эээй. Я тут. Агата тут, котик.
— Мамааа. Ну пожалуйста, я хочу к маме. Не трогай. Не трооогай меня.
— Ох, кроха, — она крепче смяла чужую руку, — Я здесь. Ну же. Я тут, — она пыталась влезть в сон и прервать его, заодно поглядев, что же вызвало столь бурную реакцию. Однако сознание противилось. Даже в дрёме Билли пытался защищаться и не хотел раскрывать все карты. Видимо, травмирующее событие выдалось столь критическим, что он неосознанно подключил на помощь даже магию, лишь бы максимально изолировать эти моменты в памяти. Напрасно женщина пробовала все доступные способы вмешательств. Ей удавалось видеть лишь размытые, бессвязные картинки. Они не давали конкретики, напоминая больше вспышки, нежели последовательный сторителлинг. Но одно она ощущала точно: страх. Испуг чувствовался во всём. И он был таким колоссальным, что мог бы поглотить в себя пару-тройку ведьм, чей уровень владения магией не был столь высоким, как то водилось у Агаты.
— Мамочка. Мама. Пожалуйста. Я хочу к маме. Хватит. Агаааата. Я хочу к Агате.
— Маленький. Мама тут. Я рядом. Тише-тише. Мама прямо здесь. Она с тобой, — она отбросила попытки влезания в сам сон, сделав упор на эмоциях. Эта часть сознания не была подконтрольна детскому колдовству, так что воздействовать на неё было просто.
— Мамочка. Мне страшно. Очень. Я боюсь. Я не хотел. Я просто.. Не надооо.
— Тсссс. Мама рядом, — пальцы выпускали лёгкие магические импульсы, помогая расслабиться.
— Мааам.
— Всё хорошо.
— Бооольно.
— Тише-тише. Сейчас всё пройдёт, — с каждой секундой подросток становился всё спокойнее, всхлипы сменились тихими похныкиваниями. Ручей слёз прекратился.
— Ммм.
— Я тут. И никому тебя не отдам, — губы осторожно легли на лоб, оставив деликатный поцелуй.
— Мамочка.
— Я с тобой, — рука утешающе оглаживала кудряшки, — Всё хорошо, малыш.
— Мм.
— Тише-тише. Мама тут и никуда не уйдет. Тебе нечего бояться. Всё в порядке. Ты не один.
— Мххх?
— Спи-спи. Я никуда не денусь. Тебе не о чем беспокоиться. Ты дома. В безопасности. Я всегда буду рядышком. Всегда-всегда.
— Мм..ма... Мама.
— Угу. Я здесь. Больше тебя никто не тронет. Ты со мной. Под защитой.
— Ммм... мамм?
— Малютка.
— Мм.. мммм... мам.
— И я тебя, котик.
— А ммххх.. мм.. мххм?
— Обязательно. Всё, что ты захочешь. И, когда захочешь. Спи-спи. Отдыхай. Всё в норме.
— Всё в норме? — раздался тихий, сконцентрированный голос Рио.
Агата заметила грациозную фигуру Смерти, расположившуюся в дверном проёме. Она подарила ей вопросительный взгляд.
— Пришла проверить исполнение моих указаний, — женские брови легонько нахмурились, — Результат неутешительный.
— Результат?
— Отдых. Помнишь? Ты не отдыхаешь.
— У меня нет на это времени.
— Правда? И чем же ты так занята?
— А ты не видишь? Моего ребёнка что-то тревожит.
— И ты..
— И я успокаивала и убаюкивала его.
— «Успокаивала» и «убаюкивала» подростка? Серьёзно?
— В первую очередь, это ребёнок, который захлёбывался слезами. И да. Я «успокаивала и убаюкивала подростка». Это моя обязанность.
— Прямо как отдых.
— Ты никогда не умела слушать, ведь так? — Агата раздражённо цокнула.
— Ммххх ммм, — Билли захныкал и потянул руки.
— Тише-тише. Я здесь, — она накрыла его кисти своими, — Спи-спи. Всё в порядке.
— Мммммм.
— Тсссс. Мама никуда не денется.
— «Мама»? — Смерть озадаченно закашляла.
— Мама тут. — ведьма нарочно выделила определение и выдала ехиднейший взгляд.
— Вот как? Стало быть, ты сделала окончательный выбор.
— Так же, как и ты, — она хмыкнула и чмокнула детский лоб, — Мы с ним повязаны. Твои акты ревности выглядят просто потешно.
— «Акты ревности»? По-твоему, я конкурирую с малолеткой? — её тон был уязвлённым. Как у человека, которого только что словили за задницу прямо на месте преступления. Но она НИ КАПЛИ НЕ РЕВНОВАЛА(!!!)
— Ты мне скажи, — она с нескрываемой усмешкой осмотрела чужую реакцию. Рио всегда была такой: никогда не умела контролировать зависть.
— Пфффф, — она неловко развела руки, попытавшись выразить самый искренний похуизм, — Да я даже не смотрю в его сторону. С чего вдруг меня должен трогать он и твои реакции?
— Вот и я не знаю.
— Не знаешь, ведь меня это не трогает.
— Ну да.
— Ну да. Говорю же, мне плевать.
Агату забавляло, какой вызывающей делалась экс-партнёрша в попытках убедить её и (в особенности) себя в правдивости слов и реакций. В такие моменты она вела себе ещё более по-детски, чем Билли, — Тише. Ребёнка мне разбудишь. А я его только-только успокоила, — и ей стало втройне смешно от лица Рио после этого затыка.
— Я просто говорю, что мне реально плевать на всё вот это. Абсолютно. Мне начхать.
— Угу.
— Я тебе говорю.
— Хорошо-хорошо. Только делай это тише. Прошу тебя. Он только расслабился.
— Ой, ну да. Ему же надо спать. А ей не надо отды...
— Тише.
Зелёная ведьма прикусила губу и скрестила руки на груди. В голову моментально влетели очень пикантные подробности того, что в былые времена нетерпеливая Агата Харкнесс делала с ней за неповиновение. Ох уж эта Агата... То, как её нежные губы жадно впивались в её собственные... И, как она потом нагибала... Короче, пальцы у неё хороши не только в магии. Это всё к этому. Однажды Рио Видаль так сильно её вывела, что расплачивалась за это под носом у целого ковена. Они были так близки к тому, чтобы их застукали... Но этого не произошло. Агата заставила прикусить язычок и получать наслаждение от процесса молча. Чёртова развратница. Она умудрялась вести искусную деловую беседу, попутно играясь со Смертью. И, можете поверить, оттрахала она её знатно. Всё внизу потом ещё долго напоминало о зефирных прикосновениях девушки.
По всей видимости, женщина подумала о том же самом, поскольку её глаза слегка сощурились и заполнились чем-то.. задурманенным и инфермальным. А, когда она заметила, как взволнованно сглотнула собеседница, и, как её бёдра еле заметно склеились и сгрупировались, тон повествования тут же преобразился. Подумать только, прошло столько лет, а возбуждалась зелёная ведьма всё в том же стиле, неизменно превращаясь в капризливое, но ручное создание. Поразительно, — Успокоилась?
Это был удар под дых. В этом у неё не было равных. И, бля, как же она пялилась... И вообще, эта её интонация. Повелительная и покровительская. Словно это она наивысшее создание, а не наоборот. Впрочем, этим она и будоражит. Сколько же в ней самоуверенности. Рио положительно кивнула и прошлась языком, смачивая губы.
— Отлично, — она окинула её бесовским взглядом, — Так, чего ты хотела?
О господи. Она вещала таким головокружительным голосом, что ноги Смерти подкашивались, намереваясь опуститься на колени. И, может быть, даже начать лаять (или чего там хотела Агата Харкнесс). Она словно врубила муд «мамочки», но не той её версии, которая педназначается для подростка. А скорее улучшенной, с экстра функционалом. Обычно Рио Видаль не жаловалось на недостаток решительности, но Агата... Короче, она еле выдавила из себя какое-то послушно-вопросительное: — Поговорить.
— Поговорить?
Ведьма была столь сфокусированной и вместе с тем менторской, что Смерти не осталось никаких опций, кроме молчаливого, робкого кивка.
— Что-то срочное?
— Вроде того. Нам следует кое-что прояснить.. пожалуйста.
Пожалуйста? Они перекинулись озадаченными взглядами, поскольку добавление заключительного слова поразило обеих. И оно не было запланированным.
— ..мааам, — Билли всхлипнул и поморщился. Голос Рио взбудоражил расслабившееся сознание. И сон, который был теперь лайтовым, вновь заполнился тревогами.
— Я тут, солнышко. Тише-тише.
— ...мамочка.
— Он никогда прежде не нервничал так сильно, — Агата разочарованно покачала головой, подушечки пальцев снова вернулись к виску.
— ...мамааа.
— Моя магия почти не действует, — она поджала губы.
— Может, я погляжу? — не дождавшись ответа, Рио приблизилась.
— НЕ НАДО! НЕ ТРОГАЙ! МАМААА! — подросток подскочил на кровати, — НЕ ПОДХОДИ КО МНЕ!!
— Билли..
— ИДИ ПРОЧЬ! НЕ ПРИКАСАЙСЯ!!! — ударная волна выпустилась самостоятельно, ударив зелёную ведьму прямо по кисти. После чего его и Агату окутал защитный барьер. Он обхватил себя двумя руками, принявшись раскачиваться из стороны в сторону.
— Агата, я не..
— Всё в порядке. Я разберусь. Билли, — она спрятала перепуганного ребёнка в осторожные объятие, — Мама тут. Тебе нечего бояться. Мама пришла, чтобы защитить тебя.
— Мне страшно. Мам. Мне так страшно. Очень-очень страшно. Я боюсь.
— Тебе нечего бояться, я же с тобой.
— Но я боюсь. Я один. Мне так тревожно, — его речь работала чересчур хорошо для человека, находившегося в полностью бессознательном состоянии. Подросток находился во сне, но продолжал взаимодействовать с реальностью и даже формулировать внятные, понятные предложения.
— Ты не один. Я здесь.
— Тебя нет. Я один. Мне так плохо.
— Котёнок, я тут.
— Здесь?
— Угу.
— Ты меня защитишь?
— Конечно, я тебя защищу. Разве может быть иначе?
— Мама, я ничего не делал. Я не делал ничего из того, в чём меня обвиняют.
— Не делал чего?
Он замотал головой и зашмыгал ещё активнее.
— Тише. Всё хорошо. Я тебе верю.
— Мам..
— Да, малыш?
— Она хочет моей смерти. Она меня ненавидит.
— Она? Кто? Ты про...
Рио раздосадованно нахмурилась, — Да что он, чёрт возьми, несё..
— УЙДИ! — новая ударная волна выплеснулась в женщину.
— Какого..?!
— УЙДИ! УЙДИИИ!!! МАМА, ПРОГОНИ ЕЁ! ОНА ДОЛЖНА УЙТИ!!!
— Маленький. Спокойнее. Всё в поря..
— МАМАААА! ПУСТЬ УЙДЁТ!!! Я БОЮСЬ! МАМОЧКА!
— Тссс. Она сейчас уйдёт. Она уже уходит, — она настойчиво кивнула, указывая на дверь.
— Но..
— Прямо сейчас уйдёт. (а поговорим мы с ней внизу). Она уже уходит.
— МАМУЛЬ. МАМОЧКА. ПУСТЬ УЙДЁТ!!! ВЫГОНИ ЕЁ! ВЫГОНИ!!!
— Уходит-уходит.
— ОНА МЕНЯ..
— Она тебя не тронет. Видишь? Её уже нет. Она ушла.
— Мам. Я.. я боюсь её. Я.. Я не хочу. Не хочу!
— Не хочешь чего? Расскажешь маме, что стряслось?
Он конвульсиво захлюпал.
— Тсссс. Я рядом. Когда я тут, тебе нечего бояться.
— ...я очень боюсь.
— Не переживай. Она больше сюда не придёт. Я не позволю.
— Мамочка..
— Малютка. Ну-ну. Я здесь. И у нас всё в норме. Не о чем переживать.
— Правда-правда?
— Честнее не бывает. Так что барьер нам не нужен.
— Но..
— Я тут. И я смогу нас защитить. Тебе не о чем беспокоиться. Если он будет необходим, я сделаю его.
— Маа..
— Расслабляйся и ложись в кроватку. Мама всё решит.
— Ммм?
— Именно так. Он нам не нужен. Тебе нужно баиньки. Спать. Давай-давай. В кровать.
— Мхх?
— Ага. Укладывайся. Тихонечко, — она помогла ему лечь обратно, — Вот так. Осторожно. Всё в норме. Я всегда с тобой.
— Мам?
— Да?
— ...прости меня.
— За что?
— ...прости.
— Я не сержусь. Ты же знаешь, я не могу на тебя злиться. Вообще.
— ..мм..
— И ничто не способно поменять моё мнение. Даже худшие из твоих шалостей. Спи-спи. На дворе тёмная ночь. Маленькие мальчики должны спать. А ты – самый крошечный из них.
— ...не...
— Да. Билли – самый маленький ребёнок из всех существующих. И ему нужно спать. Ну же. Прекращай хныкать и пререкаться.
— ..ммм.
— Именно так.
— ...лю... тебя.
— Угу. Котёночек, — рука поглаживала по инерции, губы вновь опустились на умненький лобик. Все эти хексовые штуки сделали её такой раскованной. Глаза ещё сильнее начали подмечать, насколько юным был этот мальчишка. Все образы перемешались. И, кажется, она практически позабыла, что этот остроязычный чудачок никогда не был её сыном. Пожалуй, теперь она ощущала себя слишком собственнически в его присутствии. И, будь её воля, закрылась бы с ним в их маленьком царстве и никогда бы его не покидала. Чтобы этот пупс точно остался с ней, раз уж с Ники этого не вышло.
— ...мамуль.
— Мгм.
* * *
Как Агата и рассказывала ранее, когда она впервые полноценно отшлёпала Николаса, это было из-за побега в лес. В тот день она люто перестрессовала, так что без каких-либо колебаний уложила сына и объяснила ему правила поведения и безопасности. И урок сработал прекрасно. На пару дней его словно подменили, он вообще не шалил, вёл себя слегка застенчиво и делал всё, что ему говорилось. И, что самое главное, он больше никогда не сбегал в чащу. Вообще ни разу. Первый опыт дисциплинарного взыскания от мамы оказался столь красочным, что прекрасно отложился в памяти. Его перестало тянуть поглубже. И Агата слегка выдохнула. На какое-то время. Каких только проказ за ним не водилось, но пряток в гуще леса среди них не было. Николас Скрэтч действительно отучился сбегать туда. Лет до 5. А потом оно началось по новой. Он уходил в пущу, с каждым разом пробираясь всё глубже и глубже. И, как бы пристально Агата не следила, какие бы беседы не проводила, они не работали. Каким-то образом он умудрялся удирать и кошмарить её своим неповиновением. И её это выводило. Очень. Особенно, когда эти моменты участились. Ведь первоначально она действительно пыталась найти примирение и не выдавать бурную реакцию, поскольку сынишка уже знал, как правильно. И она наивно полагала, что он действительно одумается и подуспокоится. Она правда старалась в это верить. Но, когда число побегов перевалило 4 за последние пару суток, она напряглась. По-настоящему. Ники стоял посреди ельника и глядел куда-то в пустоту. Она точно была там. Та красивая, таинственная женщина. Он уже видел её. В основном, во снах. Она была доброй и спокойной. И от неё чувствовалась очень необычная энергетика. Практически каждую ночь он видел её во время грёз. И вот она начала приходить в реальности. Сначала ему казалось, что это не по-настоящему. Но на самом деле это было взаправду. Она действительно приходила, так что любопытство пересилило здравый смысл. В один из таких раз ноги самостоятельно сорвались с места и побрели прямиком за этой фантазией. А потом ещё. И ещё. Он не мог это контролировать. Или же недостаточно пытался. Ему просто хотелось понять. Разузнать. Она выглядела такой знакомой и родной. Странно, ведь он ни разу не пересекался с ней напрямую. Однако он ощущал её рядом. И мечтал о ней во снах. — Ники! — Агата подбежала к ребёнку, поиски которого затянулись на целых 15 сраных минут, и взяла его запястье в крепкий захват, — Что ты, чёрт возьми, тут делаешь?! Мальчик был чересчур увлечён, так что не заметил появление сторонней фигуры. Его взгляд был прикован к кустам, где, как ему казалось, он в последний раз видел призрачную незнакомку. — Николас! — не удостоившись адекватной реакции, она раздражённо выдохнула и одарила нашкодившую попу ощутимой, уведомительной затрещиной. Он подпрыгнул от неожиданности, издал ошарашенное «ой» и направил непонятливые глазки прямиком на отправителя, — Мам? Она раздосадованно покачала головой. — Как.. Как ты тут оказалась? — Как я тут оказался? — она помрачнела ещё сильнее, чем ранее, – Как ты тут оказался? Почему ты вновь где угодно, но не рядом со мной, когда я неоднократно предупреждала, что так себя вести нельзя? Почему я нахожу тебя посреди леса, когда категорически запретила скрываться из виду? Он расплывчато пожал плечами и огляделся, — Так получилось. — Получилось?! — разгневанная ладонь выдала моментальную реакцию двумя тяжёлыми шлепками, — Ты, чёрт возьми, сбежал в чащобу, подверг себя опасности, довёл меня до ужаса и теперь потешаешься?! Он потёр ушибленное место и подарил Агате невинный взгляд, — Я не потешаюсь. Это вышло случайно. И такой ответ её явно не устроил. Уж точно не в ситуации, когда её сын и без того всю жизнь находился на волоске, так ещё и получал достаточное количество бесед касательно подобных выплесков. Тем более, за последнее время таких разговоров было уже несколько. И он словно не хотел слышать, нарочно доводя её до ручки. Ладонь вновь опустилась на попу, — Случайно?! Твоё «случайно» длится 4 дня подряд. 4(!) дня подряд ты сбегаешь, доводя меня до припадков. А потом делаешь вид, что всё в порядке. И, что «так получилось». Он принялся тереть распалённые места. Мама всегда знала, где ударить так, чтобы оно отдалось не только в тело, но и в голову. Любое её недовольство вызывало сильное чувство вины, которое казалось даже мощнее боли пониже спины. А шлёпала она очень хорошо, — ...мам. — Чего? Ты несколько дней надо мной издеваешься и игнорируешь все мои предостережения. Разве я такому тебя учила? Разве так можно вести себя с мамой? Разве это правильно? Мои слова для тебя ничего не значат? Тебе плевать на меня и мои запреты? Тебя вообще не интересует моё мнение, да? Ты стал слишком взрослым? Научился ходить и говорить, так что «прощай, тупая, раздражающая мать»? — ...я ничего такого не думаю, мам. — Да? А, по-моему, всё, что ты делаешь, говорит об обратном. И, если раньше у него горел только зад, ведь даже плотная ткань штанов не способна защитить от маминого гнева, то теперь к этому полыханию прибавился ещё и разгорающийся пожар на лице. — Ты опять мне солгал и сбежал. Снова. Понимаешь? Я несколько дней подряд ловлю своего сына, который почему-то решил, что неуязвим, по лесным дебрям. А он после этого стоит и насмехается, строя из себя дурачка. Чем больше она говорила, тем более неловко становилось от её слов. Её дар убеждения никогда не давал трещину. — Ты подводишь меня и моё доверие. Я пытаюсь быть с тобой мягкой, но ты продолжаешь этим пользоваться, нарочно повторяя одну и ту же шалость. — ...я правда не специально. — Не смей обманывать меня, Николас Скрэтч. Он ошарашенно дёрнулся и понурил голову. Тон мамы был стальным и предательски опасным. Обычно подобное не предвещало ничего хорошего. — Ты врёшь. Пытаешься водить за нос. Пользуешься моей добротой. Плюёшь на меня. Из раза в раз делаешь то, что тебе запретили делать, ежедневно подвергая себя опасности. — ...мамуль. — Прикрой ротик, когда мама проводит воспитательную беседу. Он надул щёки и уставился на землю. — Подними глаза. Он отрицательно помотал головой и сильнее понурил голову. — Ники, посмотри на маму. Мальчик прикусил губу и всхлипнул. — Малыш, взгляни на меня, — она присела рядом и аккуратно приподняла чужой подбородок. — Мам.. — Ты поступил очень-очень плохо. И я сильно за тебя переживала. Понимаешь? Я недовольна твоим поведением, ведь учила тебя лучшему. Разве не так? — ...так. — Вот именно. Я предупреждала, что так делать нельзя, но ты всё равно это сделал. Причём неоднократно. Ты делал это несколько дней подряд. Рассказывал, что больше не будешь, а потом вновь повторял эту же ошибку. — ... — Помнится, я уже шлёпала тебя за этот проступок. И думала, что ты всё осознал. Но, как видишь, ничего не поменялось. Эта проблема вернулась вновь. И обычные разговоры на тебя не действуют. Видимо, ты позабыл, как делать не следует. И, кажется, мне нужно повторно провести эту беседу. И в этот раз гораздо серьёзнее. Чтобы это точно зафиксировалось и отложилось до такой степени, чтобы ни одной мысли о подобном не возникало. Чтобы твоя попа и голова так хорошо это запомнили, что любое такое желание вызывало мурашки и прибивало тебя к месту подобно слову «стоп». — ...не надо. Мамочка, ну пожалуйста. Он смотрел такими глазищами, что Агату ненароком передёрнуло. Этот взгляд в дуэте с крупными каплями слёз неожиданно отбил любое желание к строгости и заставил смягчиться, — Не надо? По-моему, это необходимость. Раз ты вообще меня не слушаешься. Кажется, мне правда следует напомнить тебе, что бывает за подобное поведение. — Не надо. Я больше не буду. Правда. Честное слово. Я тебе обещаю. Это никогда-никогда не повторится. Я буду слушаться. Клянусь. Мам, ну не надо. — Даже не знаю. Ты обещаешь мне это уже которые сутки, но ничего не меняется.. — Но в этот раз это правда! В этот раз всё будет так, как я тебе сказал. Мамуль, клянусь. Я больше никогда не сбегу. И всегда-всегда буду тебя слушаться. — Если бы это ещё так работало.. — Оно сработает! Честно. Я больше не буду убегать. Я буду тебя слушаться и находиться поблизости. Обещаю. Тебе больше не придётся нервничать. Она мягко улыбнулась, — Правда-правда? — Честно-пречестно. — Что ж. Пожалуй, я тебе поверю. Он расслабленно выдохнул и шмыгнул носом. — Но только попробуй меня провести, — палец пару раз угрожающе покачался, после чего ткнулся в краснючий носик, — Я буду очень недовольна. — Этого правда не повторится. — Надеюсь на это, — рука принялась стирать остатки слезинок, — В противном случае, ты меня знаешь. Я, конечно, повелась на твои очаровательные колдовские чары, ведь ты – мой любимый, мой сладенький, мой самый-самый лучший сынуля. — Мааа. — Да-да. Но, если вдруг тебе кажется, что ты сможешь воспользоваться подобным приёмчиком в другой раз, – даже не пытайся. Ты, конечно, мой маленький пупсик, но это не освободит от расплаты за проказы. — Мммм, — он досадливо захныкал и выпятил губки. — Всё именно так. Если ты снова ослушаешься маму, она будет вынуждена тебя отшлёпать. Он раскраснелся куда сильнее, слегка ссутулившись. — Вот этой самой рукой, — она повертела ладонью перед детским личиком, — По вот этой самой попе, — рука легонько прошлась по ягодицам, провоцируя бóльшую волну смущений. — Маааам, — он потянулся для обнимашек, пытаясь как можно скорее укрыть мордашку. — Угу, — она приобняла его хрупенькую талию одной рукой и прижала к себе, — Непременно отлуплю, если ещё раз такое устроишь, — и для пущего эффекта свободная рука закрепила слова ещё парой невесомых хлопков по застенчивым булкам. — Я больше так не буду, — он ткнулся носом в сгиб женской шеи и зарылся там так сильно, как это вообще было возможно. — Уж постарайся. А то получишь у меня по голой заднице. Помнишь, какого это? Или уже всё позабыл? Редко я тебя шлёпаю, да? Совсем от рук отбился. Вон, уже и сбегает без раздумий. — Мааа. — Ага. Помнишь, как нагрубил мне 2 недели назад? Он отрицательно покачал головой, сильнее запрятав личико. — Правда? Что, в случае очередного побега, мне следует ещё и ту ситуацию припомнить? Ох. Тогда придётся добавить ещё и, скажем, ремень. И тогда, если ты плохо запомнил, в этот раз я убежусь наверняка, что это точно отложится в твоей головушке. — МАМА! — Чего? Ты же сам сказал, что не помнишь наш разговор двухнедельной давности. Видимо, я тогда была недостаточно убедительна и.. — Я ПОМНЮ! Клянусь. Я всё-всё помню. — Точно? — Да. Я помню, что нельзя тебе хамить. Нельзя вредничать, не делая то, что ты сказала. Нельзя пинать тарелку, отказываясь от еды. И, что нельзя тебя обзывать.. Я всё помню. — Помнишь, что тогда мне сказал? — Ага. — И, что сделал? — Ну да. — И то, чем это после обернулось? — Да, мам. Я помню. Я больше не буду, я же говорил. Я просто рассердился. Но я всё-всё выучил. — Ладно. Так уж и быть. Но смотри у меня. Только попробуй снова удрать. Я же отругаю. — Ну, маааам. — Чего? — Я тебя люблю. Очень-очень сильно. — Я тебя тоже, малыш. — Я хочу... — Мм? Он поднялся на цыпочки и поднёс губы к чужому уху, — Хочу на ручки. — На ручки? — Можно? — Что же мне с тобой делать? Иди сюда. — Ты самая лучшая. — Ох, ну и лгунишка, — она подхватила ребёнка. — Я не вру. Ты самая добрая, самая сильная и самая красивая мама на свете. — Ох-ох, какой болтун. — И я так люблю твою фиолетовую. — Крохотуля. Следовало ли ей надавать ему в тот момент? Пожалуй, да. Но она не смогла этого сделать. Он выглядел слишком хрустальным и безвинным. И его мордочка, приобретавшая с каждым днём всё более болезненный вид, попросту не позволила ей сделаться категоричной. Бледная кожа и синячки под глазами выглядели так печально. И самым ужасным было то, что она не могла ничего поделать и вообще не представляла, в какой момент ожидать конца. Однако прекрасно понимала, что он близится. И это пугало. Ей просто хотелось быть расслабленнее. Но вселеная будто нарочно делала всё хуже и хуже.<...>
— Николас Скрэтч. — по правде, когда Агата вновь обнаружила сына, шныряющим в чащобе, она рассердилась. Особенно на то, что его обещания про отсутствие побегов, которым она искренне пыталась верить, прозвучали несколькими часами ранее. И, не смотря на всю убедительность и невероятно разумные глазки, он солгал. И вновь убежал. В тот же день. И Агата была очень зла. Чертовски. Ники не слышал приближения мамы. Наверное, зря. Ведь у него не было никакой возможности, чтобы попытаться исправить свою ошибку. Но он правда был занят. Та женщина вновь пришла к нему и повлекла за собой. И он практически её нагнал, но в последний момент она испарилась. Растворилась, будто её и не было. И теперь он пытался высмотреть её местонахождение. — О, так ты решил меня игнорировать? Тем хуже для тебя, — она повторила ту же самую позу, что и с утра: одна рука на запястье, вторая – проходится по попе, вызывая раздосадованный писк, — Такое поведение непозволительно и впредь я не буду этого терпеть. — Ма.. — Я сотню раз предупреждала, но, видимо, мои слова для тебя пустой звук. Что ж. Значит, мне придётся объясниться с тобой другим способом, — она настойчиво потянула его за собой. — Мамочка, не надо! Я не специально! Я просто... Просто там... Там была женщина... И я... Я просто.. — Ничего умнее не придумал? Что я говорила касательно лжи? Ах да, кажется, моему сыну плевать. Ему нравится обманывать. Безумно. Он только и делает, что лжёт. Видимо, ты действительно почувствовал себя слишком взрослым, раз позволяешь себе подобное поведение. Ну ничего, сейчас мы с этим разберёмся. — Мама! — Сейчас я расскажу тебе, что бывает, когда слишком заигрываешься, Ники, — она уселась на пень, без каких-либо усилий уложив мальчишку на колени, — Видимо, я правда давненько тебя не воспитывала. Ну ничего. Я это исправлю. — Мамочка, — он протестующе заёрзал, когда могучие руки одним движением стянули весь низ, — Та женщина! Она правда там была. Я клянусь. Клянусь. Она там была. — "Ну да". — Правда! Мама, она была там! — И это стало отличным основанием, чтобы нарушить мои запреты и подвергнуть себя опасности, — голова разочарованно покачалась, гибкий прут основательно проехался по заднице, — Тебе запрещено врать и сбегать от меня. — Ай! Мамочка, ну не надо! Я не хотел! Я просто... она... — Ну и ну. Ты до такой степени заврался, что обвиняешь в своих непослушаниях воображаемых друзей. Ты готов приплести кого угодно, лишь бы избежать наказания. Да уж, не этому я тебя учила, — и она вновь приложилась к ягодицам. После чего сделала это опять, — И в какой момент я начала тебя упускать? — Не надо.. Прошу тебя. Я не хотел. Правда не хотел этого делать. Я.. — "Разумеется". Он "не хотел". "Это вышло случайно". Он "совсем не при чём". Николас, чем больше ты врёшь, тем длиннее твоё наказание, — розга перешла в размеренный, обучающий режим. — Я больше не буду! — Ты это уже говорил. — Обещаю! Мама, это был последний раз! — Ты клялся мне об этом практически неделю подряд. Последний раз был сегодня. И, знаешь, что после этого стряслось? Не догадываешься? Ты вновь меня ослушался. Опять улизнул. — Я не хотел! Ай! Правда. Я не хотел. Ауч. Мам, ну поверь. Умоляю. — Ты можешь сколько угодно умолять и лить слёзы, но это ничего не поменяет. Ты получишь столько, сколько заслужил. И не шлепком меньше. И ни одна твоя просьба не заставит меня размякнуть, допуская подобный беспредел повторно. — Мааам! Мне больно! — Разумеется. Хворостина сильно кусается. Но ты сам напросился. Я предупреждала. Человеческим языком объясняла, как делать нельзя. И ты всё равно это вытворил. Так что вини в этом лишь себя. Мама была достаточно терпеливой. Невероятно лояльной. И только Ники виноват, что не умеет слушаться. — ..маааа.. — Можешь плакать столько, сколько влезет. Я сказала, тебя следует хорошенько выпороть, чтобы впредь даже крошечная мысль о побеге не появлялась в твоей голове. — ...очень больно. — Так и должно быть. Это расплата за плохое поведение. Так выглядят последствия неправильных поступков. — ...мам... — Угу. Ты будешь меня слушаться. Это твоя обязанность. Ты должен делать то, что тебе велено. Без приреканий. Без всяких неповиновений. И уж тем более побегов. Я не позволю вести себя неразумно. И запрещаю действовать за моей спиной. Тебе всего 5 лет. Ты не научился даже толком говорить, а уже ведёшь себя так, словно самый умный в этой вселенной. — Мамочка, ну пожалуйста. — У тебя была возможность, чтобы избежать подобный исход. Даже несколько. И каждую из них ты решил упустить. И теперь пожинаешь последствия своих же действий и решений. — Это вышло случайно! — 6 раз. Дважды из которых за сегодня. — Мне правда больно! — Знаю. Но ещё убеждена, что так тебе и надо. Иначе ты не научишься. Мы пытались по-другому, но оно не сработало. А это точно сработает. Всегда действует. И хватает всего одного раза, вместо тысячи разговоров. Рио задумчиво наблюдала за происходящим. И, кажется, была слегка повинна, что их сын отхватывал по своей крошечной, несмышлённой попе. Всё-таки, это ей всё это время так сильно хотелось поглядеть за этим ребёнок, что она нарочно подогревала его интерес и провоцировала побеги. Так что она была виновата в его наказании. Но лишь отчасти. Агата, как обычно, была права. Он нарушил все возможные запреты и вёл себя невероятно глупо, подвергая свою жизнь серьёзной угрозе. И, не смотря на провоцирующие факторы, должен был сидеть смирно возле мамы. Но он лгал и сбегал. И заслужил хорошую трёпку. И Агата подходила к этому со всей положенной ответственностью. Да и вообще, будь воля Рио, живи они сейчас вместе, она бы непременно подключилась и добавила ещё и от себя. Сбегать действительно нельзя. Тем более в лес. Тем более, когда тебе каких-то 5 лет. Ему необходим был этот урок. Жаль только, что Смерть не была вовлечена в их жизни и лишь в крысу поглядывала за ними со стороны. Но так действительно правильно. И, как бы безумно ей не хотелось в полной мере разделять наслаждение от сына и его проказ, она была бессильна. Хотя кайфовать от его звонкого голоска, плести ему веночки, водить за малюсенькие ручки, таскать на спине/плечах/руках, кормить и делать прочие уютные прелести являлось, пожалуй, одной из её потаённых мечт. Это «что, если...» преследовало на регулярной основе и заставляло всё чаще приходить к малышу не только во снах, но ещё и в реальности. Она поглядывала и подглядывала за ними двумя. И старалась, по возможности, приблизиться к Ники так сильно, как это было возможно. Конечно, у них с Агатой был уговор. И в такие моменты она его нарушала. Но ей, в любом случае, нужно было это сближение, чтобы, когда придёт время, увести его без каких-либо усилий. Он не догадывался, но точно ощущал эту связь. И его любопытный носик и непоседливая попка то отлично подтверждали. Да, Рио немножко подвела Николаса, подстрекнув к глупостям, за которые он теперь расплачивался. Но это лишь сильнее укрепило их связь. И, кажется, натолкнуло её на ещё более безумную идею. — Мамочка, — он громко лил слёзы и вскрикивал от каждого контакта дерева с чувствительной кожей. — Ники, ты будешь слушаться и делать то, что я тебе говорю. И никогда, слышишь меня, никогда не сбегать. Ты будешь забодиться о себе и своей безопасности. Будешь находиться рядом с мамой. Никаких побегов, никаких необдуманных решений, никаких протестов. Мама знает, как правильно. А ты ещё слишком мал, чтобы действовать наперекор. Тебе запрещено это делать, понимаешь? Ты обязан делать так, как сказала мама. Моё слово – закон. Непослушание непозволительно и строго наказывается. Вокруг слишком много опасностей, чтобы ты ещё самолично совался, становясь прямой мишенью. Ты должен быть рядом. Всегда. Обязан прислушиваться ко мне. Иначе я буду ругаться. И это будет абсолютно оправданно. Я – твоя мама. А ты – мой сын. И в этом дуэте ты должен быть именно моим ребёнком. И мой ребёнок никогда не ведёт себя так, как ты вёл себя в последнее время. В первую очередь, я забочусь именно о тебе и твоём здоровье. И, прошу тебя, помогай мне в этом. — ...мама... — Да-да. Ты должен меня слушаться, малыш. — ...мам. — Да, — прут в последний раз прошёлся по попе, приземлившись прямо на ягодичную складку, — Тебе необходимо это уяснить. — ...прости. Она мягко улыбнулась и помогла ему подняться, усаживая на колени, — Тише-тише. — Мамочка, прости меня, пожалуйста. Я никогда-никогда больше так не буду, — ручки вцепились в чужую шею. — Знаю. Тише-тише. Всё хорошо, — свободная рука принялась оглаживать саднящую кожу, — Мама здесь. Малыш, всё хорошо. — Я больше не сбегу, клянусь. Никогда в жизни. — Котик. — Я всегда буду слушаться. — Маленький. — ...больно. — Знаю. Когда глажу, становится полегче? Он смущённо кивнул и поёрзал. — Расслабь ножки. Ну-ну. Всё позади. Расслабь их. — ...мамочка. — Тебе нечего бояться, я рядом. Вот. Вот так-то лучше. Правда ведь? Болит гораздо меньше? — ..угу. Мам? — Да, солнышко. — Можешь гладить посильнее? — Так? — Можно ещё по спине? — Так хорошо? — Угу. — Сладенький. Ты не представляешь, как сильно я тебя люблю. — Я тебя сильнее. — Не может быть, ведь я люблю тебя так сильно, что ничто в этой вселенной и за её пределами не способно сравниться по силе с моими чувствами к тебе. Ты – самое чудесное чудо, которое только может быть. Я так сильно тебя обожаю, что не готова отпускать ни на секунду. Так бы и сидела с тобой вот так целыми днями. — Звучит так, как будто ты любишь меня очень-очень-очень. — Так и есть. — Ммм. — Мгм. — Здорово, но.. — Но? — Я всё равно люблю тебя куда больше. — Не может быть. — А вот и может! Я безумно тебя люблю. — Ох-ох. — Мамочка, — он прижался сильнее и крепче сжал ручки, носик тихонечко потёрся о сгиб шеи. — Ты такая крохотуличная бусина. — Жжётся.. — Ммм. Знаю. Так надо. Это поможет твоей головушке хорошенько думать, прежде чем что-то делать. Лес таит невероятное количество опасностей. И я очень за тебя волнуюсь. — Мммффф. — Угу. — Твои руки такие приятные и прохладные. — Скажи? Самое то, чтобы снимать напряжение. — Прости, что я постоянно тебя расстраиваю. Я правда не хочу. Оно само. — Эй. Всё в порядке. Ты совсем ещё кроха. Делаешь свои первые шажочки. Только учишься жить в этом громадном, страшном мире. И я тут, чтобы тебя направлять. Ты меня не расстраиваешь. Просто ошибаешься, как и каждый из нас. — Но ты никогда не ошибаешься. Ты самая лучшая. У тебя всегда всё идеально. — Разве это так? — Да. Ты никогда-никогда не ошибаешься. — Такого не бывает, все мы время от времени совершаем ошибки. Но в твоём случае они заслуживают и получают в разы больше поблажек, ведь ты совсем малюсенький. — Но ты – нет. Ты всегда со всем справляешься. — Милый, так кажется лишь тебе. Но, то, в чём я действительно уверена, так это то, что ты – моё самое главное, самое важное, самое громадное достижение. Ценнейшее сокровище. Я могу совершить миллиард ошибок, могу разочароваться в чём угодно, но только не в тебе. Ты у меня самый-самый. И я горжусь всем, что ты делаешь. — Правда? — Угу. — Даже, когда я веду себя плохо и сильно проказничаю? — Даже, когда ты до такой степени непослушный, что мне приходится корректировать это ладошкой по попке. — Мааааа. — Я обожаю тебя, Ники. — Ммм. Как только истеричное дыхание выровнялось, сменившись на редкие, грустные всхлипы, женщина решила, что время для беседы-таки пришло, — Котик? — Мммх?? — Расскажешь, почему убежал? Он издал поток трагичных, усталых мычаний. — Мне надо знать, малыш. Почему ты всё-таки на такое пошёл? Ведь ты очень умненький и обычно не делаешь ничего назло. У каждого твоего неподчинения всегда есть причина. Тем более, что это мы неоднократно обсуждали. И я видела, что ты меня понял. Ты практически никогда не повторяешь выходки, за которые я тебя наказываю. Особенно, если был за них отшлёпан. Это вообще не в твоём стиле. Ты очень хорошо всё осознаёшь и почти всегда меня слушаешься. Но тут... Тебя словно подменили. И мне интересно, с чем это связано. — ..ма.. — Расскажи мне, солнышко. — ...ты не поверишь. — Не поверю? Почему же? Он оторвал носик от шеи и подарил маме разбитый взгляд. — Ники? Голова отрицательно помоталась. — Расскажи мне. Я должна знать. — Но ты правда не поверишь. — С чего ты взял? — Потому что ты сказала, что я лгу. — Я правда так сказала? — Да. И, если.. Если тебе не понравится мой ответ, ты решишь, что я опять тебе лгу. И отлупишь меня ремнём. — Ох, котик. — Мам.. — Ты можешь мне рассказать. Правда. Я обязательно тебя выслушаю. — Но ты говорила.. — Я перенервничала и слегка сорвалась. Тебе нечего бояться, я просто была на эмоциях. Я не имела в виду то, что тогда сказала. Всего лишь рассердилась, ведь сильно испугалась. — Просто я переживаю, что ты.. — Тебе не о чем переживать. Слышишь? Я ничего не сделаю. Разве я могу ругать и наказывать тебя за правду? Я когда-то так делала? И вообще, разве я хотя раз брала в руки ремень? Головка вновь отрицательно помоталась. — Вот именно. Я не шлёпала тебя им ни разу. И ни за что не наругаю за искренность. Ты можешь быть со мной честен. Я – твоя мама. И я здесь, чтобы выслушать и помочь. Понимаешь? Тебе нечего бояться. Разве ты чувствуешь опасность рядом со мной? Ты боишься меня? — Нет. Когда ты рядом, мне всегда кажется, что я защищён. Возле тебя хорошо и спокойно. — Именно. Так что ты можешь быть со мной откровенным. Я всегда готова тебя выслушать. — Просто... это трудно. — А ты попробуй начать. — В общем... Там была женщина. — Женщина? Он дёрнулся и стыдливо отвёл глаза. — Я не ругаюсь. Просто уточняю. Там была женщина? Он утвердительно кивнул. — Ты с ней знаком? — Нет, но.. Или.. Не знаю. Я.. Мне кажется.. Кажется, что мы знакомы. Она.. Она ко мне приходит. — Она приходит к тебе? Он снова содрогнулся, но расслабился, увидев лояльный настрой, — Ага. В общем, она.. Я часто видел её во сне. А недавно она стала появляться в реальности. Я не лгу. Я правда её видел. Честно. Сначала я думал, что мне показалось, но, когда я внимательно пригляделся, это точно была она. Это была та женщина. — Та женщина? Из твоего сна? — Угу. Мам, я тебе клянусь. Я правда видел женщину. Много раз. Сначала во сне. А потом она стала приходить в жизни. — И она заставила тебя идти за собой? — Нет. Совсем нет. — Но она тебе что-то говорила? Раз ты пошёл с ней, значит.. — Нет! Она всегда молчит. Я видел её много раз и каждый раз она молчала. Но, понимаешь, мам, она такая красивая. Такая... Мне кажется, словно я знаю её всю жизнь. И, в общем, мне просто... Я чувствую, что должен узнать больше. Я просто не замечаю, как иду за ней. Я не вру. Я не пытаюсь сбежать, просто она... Она правда существует. Обычно она ходит в зелёном. И от неё очень вкусно пахнет. И мне кажется, словно я должен за ней пойти. Будто она.. — Она зовёт тебя за собой? — Нет, но... Мне кажется, будто я должен следовать за ней. Словно так правильно. Я даже не успеваю подумать, а потом ты... Ну... Ммм, — он виновато опустил глазки и прикусил губу. Ладонь вновь бережно прошлась по нашлёпанной пятой точке, даря трепетные поглаживания. — ...мамочка. — Мгм. Она тебе что-то показывала? Он снова помотал головой. — И вообще ничего не говорила? — Нет. Только появлялась. И я... Ну, ты знаешь, — подбородок смущённо поник, губки сжались. Мамина рука ласково гуляла по коже. И это было очень приятно. Она всегда была такой: сконцентрированной и любящей. И даже теперь, когда они сидели на опушке, подверженные наблюдению птиц и прочей живности, даже в момент, когда она его отругала, и он светил сейчас своими раздетыми, разноцветными, полыхающими булками на всю округу, они словно были одни в этой вселенной и чувствовали себя еще ближе, чем когда-либо. Агата казался слишком комфортной и умела дарить тепло. И её ладонь, чутко касающаяся саднящих полос, была самым семейным, родным, доверительным и душевным жестом. Ники очень сильно любил Агату. И чувствовал её ответную любовь. И в моменты, подобные этому, они обожали друг друга куда больше. — И ты без раздумий несёшься за ней, подвергаясь опасности. — Прости. — Котик, так нельзя. — Просто она... Понимаешь, я словно должен. Будто... Я как будто знаю её. Это происходит случайно, но она кажется мне знакомой. И... — И ты больше ни за что за ней не пойдёшь. — Мам, просто.. — Ники, ты НИ ЗА ЧТО за ней не пойдёшь. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Тебе нельзя уходить за непонятными людьми, которые.. — Мама, но она.. — Тише. Тебе нельзя идти чёрт знает за кем. Это безумно опасно. И ты никогда не повторишь этого вновь. — Просто о.. — Николас Скрэтч. Он подпрыгнул, моментально прикрыв ротик. — Ты больше никогда в жизни не пойдёшь никуда ни за кем. Тебе ясно? Ни за кем. В особенности, за этой женщиной. Никогда в жизни. Ни при каких обстоятельствах. Ты меня понял? Голова утвердительно кивнула. Он прильнул к материнской груди и издал еле различимый стон. — И, если вдруг она ещё хоть раз объявится, ты не побежишь за ней следом, а подойдёшь ко мне и расскажешь об этом. Не помчишься сломя голову за фиг пойми кем, а придёшь к своей маме. Это понятно? Он опять кивнул. — Отлично. Бусинка, это ради твоего же блага. Не смей сбегать и соваться в эти страшные вещи. У тебя есть мама. И, когда подобное происходит, подходи с этим к ней. Не мчи туда, а приходи и прямо сообщай мне о случившемся. Хорошо? — Ммм. — Николас, я не слышу тебя. — Да, мам. Я понял. Я больше никогда так не сделаю. — Не сделаешь как? — Не пойду никуда за странными, страшными незнакомцами. — Обещаешь? — Клянусь. — Ох, смотри у меня. Он примкнулся сильнее, когда материнская рука подарила парочку легоньких хлопков, после чего возвратилась к нежнейшим поглаживаниям. — Ты – мой ребёнок, Ники. — Ммм. — И я никому тебя не отдам.<...>
Мама задремала, когда женщина-загадка вновь объявилась. Ники не спалось. Голова была занята размышлениями о случившемся. К тому же, взгретая попа то и дело напоминала о себе, из-за чего он вертелся, тщетно пытаясь подобрать хоть какую-то позу, в которой тело перестало бы так активно напоминать о промахах своего владельца. Но всё было безуспешно. Ткань касалась кожи, кусалась и провоцировала раздосадованные мычания. Не спасало даже лежание на животе. Так что он просто вращался туда-сюда до тех пор, пока краем глаза не заметил знакомую фигуру. Рио тихо хихикнула, когда детские глазки наконец встретились с её собственными. Она наблюдала за его трагическим представлением уже давненько, ловя безумные приливы умиления. Он был таким карапузом и выглядел чертовски уморительно в своей активной борьбе за комфорт. Мальчик мог бы, конечно, стянуть свои штанишки и дать попе покой, ведь они с Агатой были совершенно одни. И у них было подобие простынки. Так что, даже в случае отсутствия низа, эту мелочь бы никто не заметил. И Агата вряд ли бы его отругала, прознав про этот жест. Однако характер у мальчишки был о-го-го. Весь в мать. Так что он предпочитал мириться с неудобствами, героически терпя полученное наказание, вместо того, чтобы позволить себе расслабление, просто припрятавшись под одеялком. Ники резко притих и потянулся к Агате. Однако Смерть отрицательно помотала головой и приложила палец к губам. Малыш стиснул губки и одарил незнакомку непонятливым взглядом. Она кивнула и поманила его пальцами. Он тихо поднялся и шнырнул в сторону той, чью компанию мама строго-настрого запретила принимать. А что ему оставалось делать? Дама выглядела очень загадочно, но вместе с тем надёжно. Он просто не мог отказать себе в этом приключении. Губы Смерти озарились довольной улыбкой, когда крохотушечные лапки тихушно приблизились к ней. Масюська стоял подле неё и выглядел предательски очаровательным. Он заинтересованно заморгал и склонил головку. Уголки губ приподнялись ещё выше, когда любопытный взгляд пробежался по её стану. — Здравствуйте.. Вы очень красивая. Сознание Рио чуть не покинуло эту землю, заливаясь от трогательности. Перед ней стоял её ребёнок. Их общее чудо, созданное совместно с женщиной, которую она любила всей душой. Это маленькое, удивительное, забавное нечто находилось сейчас рядом и рассматривало её громадными, блестящими глазищами, — Привет. — Сначала мама сказала, что Вас не существует. Но я ей не поверил. Я точно знал, что видел Вас. Помните, Вы были в моих снах, а потом.. — А потом ты побежал за мной в лес. — Ага. Я пытался догнать Вас, но Вы вечно пропадали быстрее, чем я успевал дойти. А в последний раз я почти Вас нагнал, но... Пришла мама и... — щёчки залились лёгким румянцем. Он огляделся, собираясь с мыслями, — Она меня... — ручки легли на попу, аккуратно потерев, — В общем, было ооочень больно. И я сильно плакал. И вот. Тихий хихик вновь сорвался с губ, — Думаешь, она поступила несправедливо? — Нет-нет. Я сам виноват. Я же от неё сбежал. — И этого делать нельзя. — Всё так. Так что я это заслужил. Но... Вы не представляете, как же сильно она шлёпает, — он горестно захныкал, вновь массируя жопку, — Она такая хорошая. И я очень-очень её люблю. Но, когда она ругается, о... Болит потом безумно долго. Она задорно покачала головой. Он был таким невинным и откровенным. И это сражало наповал, — И она никогда не бывает несправедливой. И сегодня она надавала тебе так хорошенько, как ты и напросился. — ..Вы видели? — он стеснительно надул щёчки. Рио кивнула, не замечая, как улыбается ещё шире, разглядывая каждую реакцию этого удивительного, мусипусичного шалунишки, — Ох, ну и визжал же ты. Всех птиц в округе распугал. — Она правда очень больно лупит, — личико окончательно залилось краской. — Но безумно заслуженно. Взгляд снова сбежал куда-то в сторону, пытаясь разделаться с неловкостью. — Ты отлично справился, — ладонь легла на детскую голову, пальцы игриво потрепали пряди. — Ммм. — Постарайся больше не сбегать, хорошо? — Эй. Я сбегал потому, что Вы приходили и звали меня с собой. — Разве мама не учила, что обманывать нехорошо? — она наигранно посуровела и поменяла нотки голоса на более строгие. — Я не обманываю... просто немножко приукрашиваю. — Немножко? — глядя на это милипусичное, смешнявое нечто, ей хотелось хохотать во весь голос. Но она старалась держаться. Надо было сохранять хоть капельку спокойствия и серьёзности. — Ну... чуть больше, чем немножко. Но я не виноват, что Вы кажетесь такой крутой и интересной. — Ну и ну. — Это правда(!) И мне казалось, что Вы и сами хотите со мной встретиться. Вы же так долго за мной наблюдали. И приходили во снах. И... знаете, у меня чувство, будто мы знакомы очень-очень давно. — Правда? — Ага. Честно-честно. Поэтому мои ноги сами шли за Вами. Я даже думать не успевал. — И отхватил за это справедливую трёпку. — Эээй. — Ну-ну, — когда он морщился и вредничал, в нём ещё больше считывалась Агата, так что Рио из последних сил держалась, лишь бы не рассмеяться, наблюдая за этой чиби жопкой, — Сбегать правда нехорошо. — Да знаю я. — Знаешь ли? Он капризно замычал и насупил носик. — Пообещай, что больше никогда не убежишь. — Даже, если захочу пойти за Вами? — Даже, если захочешь пойти за мной. Сбегать плохо. И я сама тебя позову, если мне надо будет с тобой пообщаться. — Вы правда позовёте? — Угу. Поэтому давай договоримся, что больше ты от мамы не уйдёшь ни на шаг. Даже в ситуации, если что-то будет казаться тебе ну уж очень занимательным. — Даже, если оно будет супер интересным и магическим? — В особенности, если оно будет таковым. — Мм.. А, если я буду чувствовать, словно оно меня зовёт.. — Ники, пообещай, что никогда не сбежишь от мамы. И будешь с ней рядом до тех пор, пока я сама не приду и не позову тебя. — Но.. — Николас. От её строгого взгляда и тона по телу побежали мурашки. Он моментально кивнул и поджал губу. — Ты очень смышлённый ребёнок, — рука вновь прошлась по тёмным прядям. Он застенчиво улыбнулся и поправил штанишки. — Маме очень с тобой повезло. — Это мне с ней повезло. Рио Видаль давалась диву с того, с какой любовью и уважением сын относился к Агате. Его преданность и привязанность читались в каждом слове и жесте. Ни одной негативной фразы, ни малейшей обиды. Одни лишь покорность с обожанием. Она действительно была прекрасной матерью. — А как Вас зовут? — Меня? — Угу. Моё имя Вы знаете. А я Ваше – нет. А это не очень хорошо. Ну, знаете. Мама говорит, что нельзя говорить с незнакомцами. — И мама абсолютно права. — Знаю. Поэтому и знакомлюсь. Всё-таки, мы виделись уже много раз. И, не думаю, что Вы желаете зла. Вы кажетесь очень доброй. — Неужели? — Ага. Вы вряд ли собираетесь причинить вред. Иначе давно бы это сделали. Кошмар, каким же обоятельным был этот пупс. И эта его детская непосредственность... Рио уносило, — Звучит довольно разумно. — И я так думаю. — Но небезопасно. — Мне кажется, что Вы и правда очень добрая. Я это по взгляду понял. Плохой человек никогда не будет смотреть так, как смотрите Вы. И ещё я чувствую Вашу энергетику. И она светлая. — Чувствуешь мою энергетику? — Ну, глядя на Вас, я ощущаю, что Вы хорошая и безопасная. — Ох. — Так... Скажете своё имя? — Тебе правда так сильно нужно его знать? — Мне же надо как-то к Вам обращаться. — Вполне толково. — Ага. — Хм, — она раздумчиво осмотрелась, прикидывая все «за» и «против». — Ммм? — Что ж, так уж и быть. Называй меня Mors. — Mors? — Мгм. Он вытянул ручку, — Приятно познакомиться, Mors. Меня зовут Николас. Но мама чаще называет меня Ники. Она аккуратно сжала крошечную лапку, — Взаимно, Ники. Мальчик озарился восторженной улыбкой. — Что такое? — она внимательно следила за реакциями чужого организма. И пупс был до такой степени рад, что чуть ли не выпригивал из штанишек. — Ничего. Я просто давно мечтал познакомиться. — Правда? — Угу. — Ммм. — Мне кажется, Вы бы понравились маме. Хотите, я вас познакомлю? Вы такая прия.. — Не думаю, что это хорошая идея. — Но вам и правда следует узнать друг друга. Вы бы поладили. Вы чем-то похожи. — Да? Чем же? — Знаете, когда вы включаете «строгий режим», вы говорите похожим тоном и смотрите одинаковым взглядом. И становится одинаково жутко. Когда Вы назвали меня «Николас», я словно побывал рядом с мамой. — Вот как? — Ага. Мне аж не по себе стало. В общем, Вы бы точно поладили. Давайте, я Вас познакомлю? — Это не лучшая идея. — Почему? Вы идеально сходитесь характерами. И Вы такая красивая. Думаю, мама была бы в восторге. Она.. — Николас. — негодующий голос Агаты раскратом грома прокатился по опушке. Сын стоял достаточно далеко, так что тон, с которым женщина произнесла его имя, заставил того сжаться. — Я.. — Отдай это ей, — Рио тут же испарилась, оставив после себя опешевшего ребёнка и цветок в его ручке, — Ещё увидимся, — фраза раздалась в детской головушке, а самой Смерти и след простыл. — Ты опять? После всех наших разговоров, ты вновь это делаешь? — Нет, мам, я не пытался убежать, — он обернулся на раздосадованный голос и встретился с не менее недовольными глазами. — Нет? Тогда, что ты там делаешь? Где я говорила находиться? И, где ты сейчас? И ты мне хочешь сказать, что не пытался сбежать? — Я правда не пытался, честно. Она скрестила руки на груди, — Тогда, почему ты сейчас так далеко? Практически скрылся из виду. — Я, э... — он судорожно огляделся, осознавая, что действительно отошёл на приличное расстояние, — Я просто делал тебе подарок. — Сердечный приступ? — она сощурилась. — Вовсе нет, мамуль. Я.. Я кое-что для тебя нашёл. — Очередной повод для головной боли и новую причину для непослушаний? — Нет. Я честно-пречестно делал подарок, — он, суетясь, метнулся в сторону матери. — Что же это за подарок? Нежелание слушать ничего из того, что я пытаюсь донести? Вреднючий приход, чтобы свести меня с ума с концами? — Неа. Вот, — ручка протянула цветок. — Что это? — критический взгляд опустился к руке. — Это тебе. Когда я его увидел, понял, что он похож на тебя. И захотел подарить. Вообще, я бы собрал букет. Но он был один. Так что я взял только его. — Ох, — туманное выражение тут же сменилось умилением, — Малыш, — сцепленные руки моментально разжались. — Я правда сделал бы букетик, но он был всего один. Но он так на тебя похож. Губы расплылись в теплейшей улыбке, она подхватила сынишку и чмокнула в щёчку. — Мам. — Котик, я безумно тебя люблю, — она легонько подбросила сорванца, после чего чувственно прижала того к себе. И он, и этот цветок до безумия напоминали о Рио. Он никогда про это не узнает, но то, до какой же степени он был похож на своего второго родителя, временами заставляло Агату сходить с ума от шока. — Я тебя тоже, мамочка, — он улыбнулся так, как могла только Леди Смерть. Своей яркой, неподдельной, открытой, прелестнейшей улыбкой. Ореховые глаза сверкали, озаряя собой всё вокруг. И каждый раз это до такой степени растапливало материнское сердце, что хотелось просто его слопать. — Пожалуйста, не уходи слишком далеко. — Не буду. Я просто ходил за цветочком. — Мгм, — она направилась к их месту, — Почему ты не спал? — Ммм. Просто, — он поднёс губы к уху, чтобы поделиться величайшим секретом человечества, — У меня очень-ооочень болит попа. — Что ж, ты это действительно заслужил, — она присела и поставила малыша перед собой. — Знаю. Прости. Просто штаны тёрли так, что я не мог улечься. — Ох-ох, — голова весело покачалась, — Как насчёт того, чтобы сегодня побыть без них? — А мне можно? — Сделаем исключение для твоей жопки. Вообще-то, ты правда это заслужил. И должен ощущать жжение как напоминание. Именно так оно и работает, но.. Ты слишком очаровательный. Так что мы сделаем маленькое исключение, чтобы ты поспал, никуда не сбегая. Оно всё равно будет держатся ещё какое-то время. Так что ты вдоволь с ним нагуляешься. — Маааа. — Угу, — женские руки разделались со штанишками, — К тому же, она будет гореть даже без них. Ведь я отлично постаралась. Не так ли? — Маааам. Она ехидно захихикала и уложила сынишку, хорошенько укутав простынёй, — Какой же ты проказник, Ники. — Мххх, — он поудобнее устроился и прикрыл глаза. Губы подарили лобику деликатный поцелуй. Рука обхватила хрупенькое тельце и заботливо прижала к себе. — Мамочка. — Мой сладенький. Как же Рио с них тащилась. И до чего же сожалела, что не могла разделить все эти семейные моменты. Агата была такой настоящей и счастливой. И Смерти было стыдно, что она не могла дать большего, кроме как жалкий промежуток времени. Это было несправедливо. И никто из них не заслужил такого исхода. Всё должно было быть иначе. И, возможно, в другой жизни или вселенной они действительно живут, совместно растя этого бедокура. Как же жаль, что не в этой...<...>
После этой ситуации Рио Видаль немножко обнаглела. И стала всё чаще объявляться, проводя время с отпрыском. Николас Скрэтч охотно шёл на эти сближения, прячась с ней среди кустов, пока мама того не видела. Они до такой степени сошлись, что он прискакивал к ней с проблемами, рассказывал про все несправедливости и обиды, делился интересными историями, посвещал в свои безумные фантазии, а она внимательно его выслушивала, давала советы, временами журила и даже пару раз дарила отеческие подпоники. И мальчуган ни разу не протестовал. Наоборот, регулярно упрашивал, чтобы они-таки познакомились с Агатой, ведь «они быстро найдут общий язык. Они буквально созданы друг для друга. И даже бубнят, занудно отчитывая, одинаково. Вечно со своими этими «уроками лезут». Любят постоянно быть серьёзными и <...>». В общем, сын и правда с ней сдружился и замечательно расслаблялся в её присутствии. Он даже прятал и притаскивал ей мамины угощения. Маленький шкодник.* * *
Агата убедилась, что подросток точно заснул, и, что его магия не планирует больше неожиданных представлений, после чего наконец удалилась. Между Рио и Билли реально приключилось что-то из ряда вон. Поскольку подобные ночные приходы случались с ним только после серьёзных потрясений. За ним водилась эта печальная привычка, всё-таки за столь коротенькую жизнь он повидал достаточно. Так что время от времени организм не выдерживал, и его хозяин плакал навзрыд, а Агата находилась рядом и помогала расправиться с этими ужасами. Однако раньше его сознание не прятало переживания. Она прекрасно понимала, что являлось причиной его припадков, так что достаточно быстро приводила в чувства. Все его ночные истерики обычно крутились вокруг хексов. В его головушке жило так много страхов и травм, что первое время Агате пришлось вбухать громадное количество усилий в то, чтобы свести эти переживания к минимуму. Зато со временем его тревоги подубавились. Вечные контроли за детским сном, постоянные совместные засыпания и нахождение в самой ближайшей из возможных близостей. Ведьма выстраивала эту коммуникацию по кирпичику. Мальчик получал столько поддержки, сколько требовалось, чтобы расправиться с этими состояниями. И всё это для того, чтобы какая-то случайная ситуация, спонтаная потеря контроля, мелкая ошибка привела её к тому, что он вновь словил истерический припадок. И теперь она понятия не имела, что конкретно между ними произошло, ведь обе стороны активно скрывали правду. Агата была очень недовольна и расстроенна. Она старалась быть везде, держать всё в своём крепчайшем захвате, однако внезапно проебалась. Оно неожиданно начало рушиться, и она ощутила себя такой чертовски жалкой, беспомощной и безответственной, что хотелось просто орать, взрывая всё вокруг. Женщина слишком долго работала над их «семейными отношениями», чтобы так просто всё просрать. Когда Агата вошла в кухню, Рио вертела какую-то книженцию, как обычно восседая в своём любимом кресле. Она, с какого-то перепугу, возомнила себя хозяйкой, так что умудрилась даже влезть в холодильник и достать оттуда бутылку. Поразительная наглость. А вообще, как только в жизни Агаты появился этот малолетний пиздёныш, алкоголь как-то сам собой стал спавниться в доме куда реже. Не смотря на то, что для их общества это была базовая база, сейчас подобная привычка подзабылась. В особенности с учётом того, как часто за пиздюком водилась любовь к выпивке. В общем, хранить много спирта было попросту небезопасно. Так что она перестала это делать, как только Билли начал устраивать алкогольные концерты. Ох уж этот пубертат. В этом возрасте он стал ещё более опасным и непоседливым. Он и в детстве не отличался покладистостью, но с годами... Как же его колбалисо, пипец. Ведьме приходилось прятать некоторые штуки максимально хорошо, чтобы его хапучие лапы и любопытный нос не прознали (а от него хер спрячешь. Этот чертёныш только и делает, что роется по углам. Реально в тысячу раз агрессивнее, чем в 5 лет. Нет, с одной стороны это, конечно, замечательная черта характера. Он невероятно шустренький, заинтересованный, умненький и всё в таком духе. Но с другой... Ох). И алкоголь, собственно, попал в список подобных вещей. Эти бутылки остались после последнего хекса. И он, на удивление, ещё до них не добрался. Зато до них долапалась Рио Видаль. По крайней мере, она никогда не накидывалась, как это делал малолетка. Так что хотя бы здесь можно было выдохнуть. Ужастик. Агата достала бутылку. Не то чтобы ей сильно хотелось выпивать, однако... Сами попробуйте находиться в этом дурдоме. Ещё не так запоёте, — Что между вами произошло? — она не стала долго думать и прыгнула с места в карьер. А времени не сказать, что было много. И её очень не устраивало, что идиллия начала рушиться на глазах. — О чём ты? — Ты знаешь. Что случилось? Смерть повернулась на нервную фигуру и уклончиво пожала плечами, — Ему приснился кошмар? — Он разрыдался среди ночи, умолял помочь и потерял контроль над магией. — Очень страшный кошмар..? — Вчера его дёргало от одного лишь твоего вида. А теперь у него произошёл срыв. Прямо посреди сна. — И это должно мне что-то сказать? — Ты должна мне что-то сказать, — рассерженное тело уселось напротив, — Что, чёрт возьми, стряслось? Какого хрена здесь происходит? Что вы оба пытаетесь скрыть? — Ты додумываешь то, чего нет. — Его сознание полностью заблокировано, а магия устроила обстрел, как только твой голос раздался в помещении. — Это всего лишь совпадение. — "Случайность". — Непреднамеренное стечение обстоятельств. — "Ну да". — Что ты хочешь услышать? — Правду. — Я её сказала. — Наврав с три короба и дав расплывчатый "ответ"? — Тебе надо отдохнуть. — "Конечно". Мне ведь это "так необходимо". Глаза изучающе пробежались по любимому стану. Кисть Агаты так яро сжимала бутылку, что создавалось впечатление, словно та вот-вот лопнет. — У нас был уговор. — Он был до того, как ты начала мне лгать? Или же после? — Тебе правда нужно расслабиться. — Разумеется. Пока в моём доме происходит какая-то клоунада, я как раз должна расслабиться. Это именно то, что следует делать в ситуации, когда твой ребёнок сталкивается с ужаснейшими трудностями. Самое время, чтобы кинуть его, оставив наедине со всем этим дерьмом. Ведь это так "по-взрослому". — Ты правда не контролируешь ситуацию. — Конечно, ведь вы оба меня обманываете! — она взмахнула руками так резко, что часть напитка брызнула на только недавно начищенный диван, — "Класс". — Тебе действительно необходим отдых. — Да что ты заладила?! — она зло выдохнула и накрыла лицо рукой, — Отдых! С Билли что-то происходит, а ты отказываешься рассказывать! — Разве я могу знать? Я же не управляю его головой. — Это напрямую связано с тобой и хексом! — Понятия не имею, о чём речь. — Естественно! — Агата. — Чего?! — Тебе нужно выдохнуть. — Мне нужно знать, что творится за моей спиной! Это мой дом. И я обязана быть в курсе событий. Особенно, когда доходит до того, что ребёнок, являющийся моей зоной ответственности, ловит подобные истерики. — Ты же понимаешь, что его срывы – не твоя вина? — А чья?! Она снисходительно улыбнулась и отпила горячительное. — Вот именно. Эта ситуация – твоя вина. Ведь в тот момент меня не было рядом. В этом виноваты мы обе. Но ты – еще больше, ведь отказываешься говорить правду. — Какую правду ты ожидаешь услышать? — Чистую. — Правда в том, что ничего не случилось. И я понятия не имею, откуда взялась вся эта реакция. — Да неужели! — Именно так. Всё было спокойно. И я не знаю, что на него нашло. И я более чем уверена, что и он тоже. Это всего лишь страшный сон. Или один из его гормональных приходов. У мальчишки пубертат. Чего ты от него ожидаешь? Сама же сказала, что настроение у него летает туда-сюда. — Но он никогда не тревожился так сильно! — Разве? — Его магия не скрывала от меня мысли и сны. Он ни разу не выставлял подобных блоков. А сейчас я не имею ни малейшего представления о том, что творится в его юной головушке. — Может, тебе и не надо? — От этого зависит его безопасность! — Ты уверена, что речь сейчас о нём? — Я – его ментор. — Но это вовсе не значит, что ты обязана знать абсолютно всё. — Но он.. — Агата. — Что? — Выдохни. Ты начинаешь терять контроль. Она выдохнула и прикрыла глаза. — Тебе необязательно быть всегда и везде. — Но желательно. — Но тебе следует хотя бы изредка задумываться ещё и о себе. — Ты же знаешь, что это очень непросто. — Знаю. Но так правильно. — Просто с ним постоянно что-то происходит. И мне кажется, что я недостаточно заинтересованна. Что это всё моя вина. Что я.. — Агата, — руки успокаивающе легли на плечи, — Расслабься. — Если бы это ещё было так просто.. — Это проще, чем тебе кажется. Их глаза встретились, но Агата тут же отвела взгляд. И сделала это очень неловко, потому что первым делом её зрение опустилось на чужие губы. И они выглядели чертовски желанными. И атмосфера была такой... короче, сразу после этого она нервно сглотнула и слегка двинула голову назад, переводя внимание в сторону. — Если ты не будешь отдыхать, ты не будешь в достаточной форме, чтобы его оберегать. — Я понимаю. Просто всё так... — Знаю. Но так нужно. Давай. Расслабляйся. Она позволила телу раствориться, приняв полупрозрачную форму. В этот раз это было менее стыдно, чем ранее, но всё равно неловко и уязвимо. — Я говорила, как невероятно ты выглядишь? Её глаза метнулись по знакомому лицу. От всех этих ощущений кружилась голова. Ей реально хотелось этого блядского поцелуя, но она не могла разрешить себе подобные глупости. Так что блестящие губы лишь поджались, получив на себе зубы вместо желанных уст Смерти. — Тебе очень идёт эта форма. — Она делает меня слабой. — Она делает тебя восхитительной. — Мне надо что-то предпринять. Так не может продолжаться. Не должно. У меня ребёнок. И я.. — И ты не пользуешься всем существующим потенциалом. — Что? — Я тут поразмыслила и.. Его магия. Он в состоянии вернуть тебе твою физическую форму. Его сила на такое способна. Если он только захочет, он сделает это без каких-либо потерь для себя. — ...я не могу об этом просить. — Почему? — ...по той же причине, по которой не стала требовать от него возвращение к реальному возрасту. Это должно быть его решением. — Тебе необязательно просить в лоб. Но от этого зависит твоё состояние. И, когда речь идёт о твоём самочувствии, здравый смысл важнее каких-то "моральных принципов". — Я просто не хочу на него давить. Он совсем ещё ребёнок. И только начал познавать себя. И мне нужно немного времени, чтобы как-то собрать это всё воедино и подвести его к этому без давления. Оно же не сработает, если это будет не его личное ощущение. Он должен самостоятельно этого желать. И только тогда существует вероятность, что его магия позволит сотворить подобное. — Знаю. Но это отличная возможность. И было бы славно, если бы этот вопрос решался как-то побыстрее. Так будет лучше для всех. — Я делаю всё возможное. Предметы резко поднялись и начали вращаться. Из комнаты Билли послышались хлопки, не предвещавшие ничего хорошего. — Ох... Кажется, время для отдыха прошло, — и Агата вновь вернулась к своей физической форме.* * *
Билли чапал на кухню, ощущая сильную мышечную слабость и не менее неприятную головную боль. Его словно всю ночь пинали. Будто он в усмерть чем-то накидался, нахватался бухих приключений, завалился спать и еле как воскрес после всего этого пиздеца. Он точно не пил. Всего лишь поплакал перед сном. Однако голова была до такой степени чугунной, словно он реально выжрал пару литров. Ожидал ли подросток, что увидит в кухне нежелательную гостью? Нет. Но, когда на глаза попалась Рио и её бесячая морда, его передёрнуло. Он неловко огляделся и направился к холодильнику. — Доброе утро, Билли, — настойчивый голос Агаты раздался сбоку. — Ага, — он попытался обойти. Однако ведьма преградила проход и приземлила свою руку прямиком на подростковое плечо, — Доброе утро, Билли. — она произнесла это с бóльшим напором, многозначительно кивнув. — Здрасьте, — его глаза непроизвольно закатились, когда наставница сощурилась. Мало того, что привела в дом эту тупую пизду, так ещё решила поделать мозг. И ладно бы, она была одна. Но нет же ж. Обязательно было находиться сейчас там с ней. Билли было чертовски не по себе от одной только мысли о том, что Рио была в этом же помещении. И, что её противный взгляд приковался к их с Агатой перепалке. — Как спалось? В её голосе не было ничего раздражающего. Лишь искренняя заинтересованность вперемешку с беспокойством. Однако теперь, когда там стояла ещё и Леди Смерть, это драконило. Пиздецки выводило. Билли попытался вырваться из захвата, но, не словив такой возможности, нервно вздохнул и выдал самое злобное: — Нормально. — Что-то снилось? — Вам-то какое дело? Брови Агаты приподнялись, но она попыталась пропустить хамство мимо ушей. Всё-таки, после кровати он частенько пребывал "слегка" не в духе. И порой дико хамил. Женщина бы с радостью его не трогала, однако ситуация вызывала чересчур много беспокойств, так что она попросту не могла спустить это. Требовалось отслеживать его состояние. В особенности магическую составляющую. Раз в последние дни всё так часто выходило из-под контроля, уровень ответственности подскочил. И подобные диалоги стали необходимостью. Ради его же блага, — Билли. Он вздрогнул и нахмурился, — ...ничего. Вроде. — Точно? Ты выглядишь очень уставшим. — ...всё в норме, — мальчик искренне старался не повышать голос, однако его бесила блядская Рио Видаль. И ему было... страшно? Стрёмное ощущение водилось теперь в её присутствии. Не получалось даже пересечься с ней взглядами. Хотелось лишь визжать, материться, устраивать истерии, изолироваться, швыряться вещами, набить ей ебальник... Короче, ему не было весело. И живот крутило так же сильно, как и, с какой-то стати, задницу. Она не болела. Но какая-то мышечняя память заставляла ноги подрагивать и сжиматься. И его не устраивал данный порядок вещей. — Не похоже. У меня создалось впечатление, будто ты не договариваешь что-то важное. Он вновь дёрнул рукой, пытаясь выбраться из захвата. — Подросток. Билли проворчал нечто нечленораздельное. — Что стряслось? — Да ничего. — Билли. — НИЧЕГО! — и он рванул плечом так резко, что наконец скинул чужой захват, — Ничего не произошло! И я не понимаю, какого хрена Вы завели эту тупорылую шарманку с утра пораньше! Решили потрепать мне нервы?! — Я просто поинтересовалась твоим самочувствием. Поскольку ты выглядишь довольно разбитым. — Я только встал с постели! — нога прошлась по стулу, — И мне уже капают на мозг! Думаете, у меня нет головной боли без Вашего идиотизма?! — Ты как с наставницей разговариваешь? — руки Рио досадливо скрестились. — А Вас вообще не спрашивали! — он метнул злющую молнию, — Вы здесь никто! — Вот как? — она с вызовом уставилась на бешеного малолетку. — Уильям. — Агата встряла очень быстро. Буквально встала между ними. — Она первая начала! Она.. — он указал на Рио рукой, но встречаться взглядами не решился, — Это она начала! — Что начала? — Всё вот это! Голова заинтересованно склонилась. — Она – дура. — он прошептал это с жутким возмущением и сжал кулаки. — Что ты сказал?! — нос Смерти высунулся из-за плеча Агаты. И она недовольствовала ещё сильнее, чем Билли. — Язык. — А, так мне нельзя говорить правду?! — Уильям, что мы вчера обсуждали? — Что она ненормальная! И, что она рушит всё, к чему прикасается! И, что она меня за.. — Ну-ка прекрати. — Я ещё ничего не начинал. Это она стоит тут и.. — ТИХО. Он вздрогнул, поджал губы и уставился в пол. Пульс подлетел так сильно, что казалось, будто он вот-вот откинется. Но бешенство на фоне стыда и испуга никуда не исчезло. — Что, сон напрочь отбил нашу вчерашнюю беседу? Подбородок опустился ещё ниже, практически склеившись с шеей. — О чём мы вечером говорили? Губы скорчились пуще прежнего. — Уже позабыл? Мне стоит напомнить? Разве он должен это терпеть? Разве она имеет право стоять и унижать его перед этой мерзотной бабищей? Разве он заслужил подобное отношение к себе с утра пораньше? С этими мыслями, не долго думая, он развернулся и направился прямиком к лестнице. — Билли, я ещё не закончила. — Тем хуже для Вас, ведь с меня довольно! — Ты не будешь уходить посреди диалога. — Кто сказал? — Я. — магия тут же приклеила подростка к месту. — Агата! — Повернись. Он злостно хмыкнул, но это была не просьба. Тело уже развернулось при помощи этих тупорылых колдовских приёмчиков. — Ты не будешь уходить посреди диалога. Он цокнул и закатил глаза. — Перед тобой два взрослых человека, и ты устроил вот это. Начал агрессировать и обзываться на пустом месте. Когда тебе задали обычный вопрос. — Тццц, — он предпринял жалкую попытку к бегству, однако обнаружил себя ещё более замеревшим. — Что, без дополнительных опций послушания хватает всего на пару часов? Зад так и выпрашивает ремня? Очень зудит, не так ли? Без него вообще не доходит. — ...каков учитель. — Что ты сказал? — Говорю, если Вы такая тупорылая, что не можете донести без оров и избиений, то проблема явно не в ученике. — Вот как? — Всё так. Ученик под стать учителю. Бешенство внутри Агаты закипало с той же скоростью, что и внутри неблагодарнейшего из всех самых неблагодарных говнюков, что она когда-либо встречала в своей жизни. Хотелось выписать ему тяжеленнейшего леща. Но вместо этого она просто пялилась в его бессовестные глаза и сжимала кулаки, пытаясь отвлечься от наплывающих эмоций. — Чо? Сказать нечего? Вместо ответа, она резко развернулась и швырнула одну из ваз при помощи магии. Та встретилась со стеной и с оглушительным звоном посыпалась на пол. Подростка передёрнуло от ужаса, после чего какие-либо комментарии тут же улетучились. Она поправила волосы и возвратила внимание к диалогу, — Мы наговорились? Он безмолвно кивнул. — Отлично, — волшебные тиски наконец разжались, — Можешь садиться за стол. — ...но я не хо... — он успел увидеть лишь, как ведьма быстро развернулась и придала той же печальной участи ещё один из вазонов, после чего камбекнулась к нему с таким до жути невозмутимым лицом, что он тут же метнулся к столу. — Сегодня у нас каша и тосты, — тарелки расположились перед подростком. Он сморщился и поднял недоумевающий взгляд. — Что-то не так? — Я не лю.. Брови Агаты взметнулись вверх со скоростью света. Теперь взорвался стакан, — Так, ты что-то хотел сказать? Голова отрицательно повертелась. И он принялся жевать утренние подачки. Вообще-то, пиздецки хотелось какой-нибудь лапшички. С шоколадкой. А лучше пачку чипсов. Но наставнице вряд ли следовало об этом знать. Кажется, это было её финальным словом перед тем, как в одну из стеклянных штук превратился бы он сам. — Хорошо. Приятного аппетита, подросток. Он промычал тоскливое, обиженное, непонятное предложение. — Приятного аппетита, Билли. — ...спасибо. — Мгм. Неизвестно, что было стремнее: скрывающая агрессию Агата Харкнесс или нахождения в одном помещении с Рио Видаль. Или же самым пугающим был факт, что доедать не хотелось, но внутри наставницы всё так полыхало, что не исключено, что она могла бы напихать остатки этой каши за шиворот, заставить дожевать хлеб, после чего надеть тарелку прямо на голову. В общем, ему приходилось кусать и глотать. Очень муторно. Но это было в разы приятнее, чем схлопотать выволочку. Тем более её погляды не предвещали ничего положительного. Так что он просто заставлял себя есть. Лучше так, чем с открученной бошкой. — Наелся? — Ага, — он аккуратно убрал тарелки в мойку, стараясь не провоцировать лишних эмоций, — Спасибо. — На здоровье. Подросток попытался тихонечко прошмыгнуть, миновав дальнейшие расспросы. — Билли? Он застыл, нервозно смяв футболку. — Ты ничего не забыл? — А? — Ммм? — ...извините? — Чего-чего? — ...простите? — Повернись и прямо скажи, за что ты извиняешься. — Но.. — Уильям. Он уныло вздохнул и обернулся, — Простите, что нагрубил Вам без причины. Я просто не выспался. И всегда по утрам злее обычного. Случайно сорвался. Постараюсь, чтобы такого больше не было. — И? — Мм? Руки скрестились на груди. Голова настоятельно кивнула в сторону Рио. — ...мм... — Мм? — ...извините, что накричал и обозвал. Мне жаль, — и это была блядская ложь. Жаль ему не было. Ему было тревожно. Он был озлоблен. Ему хотелось вступить в противостояние. В общем, в отношении Смерти он испытывал громадное количество эмоций. Но явно не чувство вины. Ну уж нет. Это, блять, ей должно быть жаль. За то, что она наизмывалась над ним до такой степени, что теперь одна только мысль о встрече взглядами вызывала панику и кидала к травматичному опыту. Всё тело напрягалось, припоминая, что ему довелось стерпеть. Ещё и Агата масла в огонь подливала. — Я была вчера недостаточно ясна и убедительна? — ...нет, всё было чётко и по делу. — Но ты словно недопонял. Или мне показалось? — Агатааа. — Что? Просто интересуюсь. — Я правда всё запомнил. — Надеюсь на это. — ...можно идти? — Да, но я хочу, чтобы ты сразу же сел за изучение книги заклинаний. Прямо сейчас. Без протестов, истерик, лени и прочей фигни, которой ты обычно оправдываешь отсутствие желания к получению знаний. Поднимайся к себе и начинай читать. — А как же.. — Поднимайся и садись за учёбу, Билли. Он показательно закатил глаза и поплёлся к себе. — И только попробуй ослушаться. Я же найду способ, чтобы тебя замотировать, и ты это прекрасно знаешь. — Пффф. — Только попробуй не сделать, как велено, подросток. — ...бла-бла-бла. — Недостаточно ясна и убедительна вчера? — Рио задумчиво покачала головой. — Что? Я надрала ему задницу за ту его выходку. — Серьёзно? — А похоже, что нет? Меня достали ваши вечные перепалки. — Ого. Из твоих уст это звучит очень романтично. — Да он реально напросился. Читать нотации в присутствии Рио? Да как она вообще посмела? Это просто несправделиво. И такое нельзя спускать на тормозах. Билли выставил колонки поближе к коридору и врубил одну из своих самых громких песен. — Уильям, ты дома не один. И чо? Обосраться? Ему хочется слушать музыку, так что он будет её слушать дома на той громкости, на которой ему того хочется. И ни один человек не в праве этого запретить. Так что ответкой врубилась I Don't Give A Fuck – Shadow Beloved. — Уильям. Он хмыкнул и помог колонкам кричать ещё громче при помощи магии. — Ох, если я приду, а ты не сидишь за учёбой.. — То ничего не будет, ха! — Я не шучу. — А я разве смеялся? — и он усилил звук до такой степени, что стены завибрировали. Рио Видаль наблюдала за театром, похихикивая. Какой идиот вообще стал бы так сильно играться на нервах Агаты, если не Билли? Кажется, его эго реально заставило уверовать в собственное бессмертие. Тем веселее. — Билли, та берёза всё ещё находится на заднем дворе. — И я её с этим поздравляю! — и трек сменился ещё более гаденьким и шумным. — И она будет рада, когда её ветки выступят в качестве образовательных инструментов. — "Ага". — И ей очень понравится, что прутья будут солёными, чтобы чья-то капризная, голая попка оценила этот урок по достоинству. — Тццццц. — И, думаю, Рио тоже восхитится этим представлением. И она с радостью поможет усмирить чей-то нахальный выплеск. Билли поморщился, но попытался удержать оборону. — И я даже не шучу. Если через 5 секунд твоя музыка не станет тише, – через 10 секунд ты будешь лежать кверху попой. И музыку будем слушать уже мы с Рио. — "Ну да". — А визжать и плакать ты будешь куда звонче, чем способны твои колонки. — "Разумеется". — вообще-то, его задница уже настолько сжалась, что испытывала теперь фантомные боли, визуализируя в голове все идеи, озвученные наставницей. Но панкушный характер не позволял дать заднюю. — Забыл, какие они по ощущениям? В тот раз ты получил совсем чуть-чуть. Всего 3 настоящие полоски, с которых хныкал ещё 2 недели после. А представь, сколько их будет теперь, когда с каждой секундой ты всё дальше от моей лояльности. «Ого», — пронеслось спонтанное в голове зелёной ведьмы. Агата и розги, да ещё и с Билли. С тем самым пиздюком, с которого она сдувала пылинки и целовала в попку, даже тогда, когда он творил лютейшую дичь. А она, вроде, не рассказывала, что он довёл её до такого. Оно, к слову, неудивительно. Но просто Агата Харкнесс, не смотря на всю свою показательную холодность, была чересчур мягкой. И он должен был совершить нечто до безумия ужасное, чтобы она решилась на подобное. Это был чрезмерно шокирующий, ранящий и болезненный метод. Он слишком сильно возвращал её к собственному плачевному опыту. Так что тот факт, что Билли-таки вытворил нечто, что заставило её воспользоваться этим, был довольно занимательным. Реально всыпать своему драгоценному подростку, за которого она сама бы вытерпела миллиард подобных наказаний, лишь бы он не пострадал. Да уж, они нереально сблизились. И он правда стал её ребёнком. И почему Рио умудрилась упустить этот момент? Была так занята, что не проследила за прогрессирующим концом света. — Вы этого не сделаете. — А ты проверь. — Вы – воздуханка, — он нервно засмеялся, однако жопа ловила всё больше приступов. — Угу. Раз. — Учитесь считать? — Очень остроумно с твоей стороны. Два. — Смотрите, не сбейтесь. А то у Вас с математикой нелады. — О, благодарю за беспокойство. Но об этом придётся переживать тебе. Когда, вместо пары штук, розог неожиданно окажется около 15-20. Вот тогда ты и проверишь мои математические умения. Три. — Вы так много болтаете.. — Четыре. — Это Ваша максимальная оценка, выше которой Вы ни разу не поднимались, не так ли? — Ох, ты же сейчас отхватишь. — Кидайте. Я поймаю. — Пять. Рио засмеялась и наведьмачила бочку с солёным раствором прямо в детской комнате. Там же появилось и руководство по использованию розг. И туда же она наколдовала множество красочных, исторческих картинок с примерами. Подросток нервно сглотнул, запрятал колонки, понизил громкость до приемлимой, захлопнул дверь и заперся на ключ. — Ты же знаешь, что двери меня никогда не останавливали? — Вы сказали, что надо сделать потише. Я выполнил условие. — С громадным опозданием. — Но оно выполнено! — Но не так, как я того хотела. — Но я сделал то, что Вы просили! Мы квиты! Я сделал потише. И убрал колонки подальше от двери. — И пусть они там и стоят. Он цокнул. — И прекрати закатывать глаза. Да как она узнала?! — И садись за книгу. Живо. Если я приду, а ты пинаешь балду... Ох, лучше тебе не знать, что будет. — "Ну, конечно". — Именно так, Билли. И не вздумай повышать громкость. И это касается не только музыки, но и твоего тона. — Пффффф. — Сядь за стол. Да как она поняла, что он всё ещё не там?! Ведьма до сих пор не сдвинулась с места, продолжая заниматься хуйнёй в кухне. Но, почему-то, была идеально осведомлена обо всём происходящем. Она провидица? — И не забудь про латынь. — Бла-бла-бла. — Ишь ты, какой деловой. Ну и нахалюга. Посмотрите, он возомнил себя чересчур взрослым. Он нахмурился и повысил громкость. Назло. Совсем чуть-чуть. Но это был НАСТОЯЩИЙ ПРОТЕСТ! Это был серьёзный ответ на эти нападки. — Бандит малолетний. Он фыркнул и увеличил громкость ещё на пол деления. Это было не просто смело... Рио и Агата залились приступами ехидного смеха. Ох, каким же непослушным был этот говнючара.* * *
Билли действительно сел за магический справочник, составленный и подаренный ему наставницей. И даже открыл учебник латыни. Он правда бегал глазами по страницам и во что-то там вчитывался. И некоторые моменты, возможно, могли бы казаться ему занимательными. Однако в тех вещах, что хоть как-то привлекали его внимание, без помощи Агаты он разобраться не мог. А те, что находились на ранних страницах, казались ему примитивными, хотя и были понятными интуитивно. Его не тянуло даже пытаться в хоть какую-то практику. Он просто бегал по страничкам, рассматривая руны, заметки, вклейки и прочие забавные штуки. Где-то старушка наоставляла даже рисуночки. А ещё были страницы с восклицательными знаками. И с её комментариями. И были даже те, где красовалось что-то в стиле: «Сделаешь неверно, пиши пропало». На одной даже расположилось: «Повторишь – оторву бошку и руки. И надаю по жопе. И в угол упеку. На гречку с горохом(!!!) И дома запру на несколько месяцев. И будешь всё отдраивать. И вообще заново всё учить, пока не вызубришь, как делать не надо», — но заклинание, находившееся на той странице, он разобрать не смог. Оно было на каком-то серьёзном уровне. И написанно слишком сложно. Так что он, даже если бы захотел (а ему реально стало слишком завлекательно), не смог бы сварганить нечто подобное, поскольку не способен был даже на разбор написанного. А что уж говорить про учебник латыни? Он, блин, практически ничерта не запомнил из того, что ему вчера говорилось. Так что и не пытался читать. Просто рисовал какие-то закарючки и мордашки. В один момент ему стало до такой степени скучненько и бесстрашненько, что он пошёл на смертельный приём: достал электронку. Вкусная, зараза. Виноградик с холодком. С тех пор, как он сделал первую затяжку, всё пошло как-то поживее. По крайней мере, ему было, на что отвлечься. Он ловил вайбы, периодически раздражая свои слизистые дымом через нос. А ещё ему нравилось просто заглатывать пары. В общем, под музычку да с электроночкой... Ох, такое обучение да богу в уши и в глаза.<...>
Агата аккуратно постучала и вошла в детское логово, — Занимаешься? Билли был так увлечён своими «занятиями», что, когда наставница зашла, он того не заметил. А, когда она подошла со спины, сбавила громкость музыки и положила свою нежную руку на плечо, подавился затяжкой. Она присела рядом и прошлась глазами по страницам, — Уже что-то опробовал? — Кхе-кхе. Ну, я тут пытался, но.. — Не получается без моей помощи? — она окинула подопечного тёплым взглядом и подарила снисходительную улыбку, — Это от того, что ты смотришь очень сложные заклинания. Мы обязательно до них дойдём, но это более серьёзный уровень. Пока что мы здесь, — она листнула книгу на самую первую страницу, где, по мнению подростка, находились самые дурацкие фокусы, — На самом начале. Ведь, не зная азов, ты не справишься с более продвинутым колдовством. Вот, — она пододвинула фолиант, — Начнём с него. Подросток вновь закашлялся, поскольку объём испарения был чересчур велик и очень вдарил по горлу. — Чем у тебя тут пахнет? — заинтересованные глаза пробежались по помещению, — Опять какие-то благовония жёг? Обычно они не такие химозные. Он вздрогнул, слегка отстранившись, и нервно сжал испарик в кармане. Блядская электронка находилась в опасной близости. — Ммм? — Случайно разлил жидкость из диффузора. — Да? Ну и пахнет она, конечно. Жуть. — Ага. Экспертный взор вновь прошёлся по мальчишке. И заприметил ложь. Он вновь закашлял, так как горло до сих пор чесалось. — На. Попей. Я принесла чай. — А..ага. — он взял кружку одной рукой, а вторая продолжила нервно копошиться в кармане. — Уже опробовал это заклинание? — она отставила кружку и перевела внимание на книгу. — ...честно? — Ну, было бы славно, да, — она с интересом разглядывала слегка робкого засранца. Он немного поёрзывал, пока пытался сформулировать ответ. И, кажется, старался тщательно подбирать выражения. — Ну, в общем... У меня вопрос. — Задавай. — Ну... Когда мы с Вами начнём изучать настоящую магию? — Настоящую? Мы прямо сейчас этим занимаемся. — Нет, я не про это... тупое, детское говно... — он пробубнил определение очень скоро, скомканно и тихо, — Я про... Гм, настоящую магию. — Что в твоём понимании «настоящая магия»? — Ну... Энергия. Крутые заклинания. Мощное колдовство. Очень эффектные взрывы. И.. Короче, всё в таком духе. То, что написано здесь, очень скучное. Не хочу обидеть, но это правда какое-то говно. Я полистал страницы. И это всё... Такой низкий уровень. Я думал, под изучением магии Вы подразумевали реально мощные вещи. Но здесь ничего такого. А, начиная с середины, я ничего не понимаю. — Заклинания расположены по мере возрастания навыков. Они разделены по уровням сложности и степени концентрации. Начиная с середины, где ты как раз не понимаешь, они постепенно труднеют, под конец переходя к тому, что в твоей картине мира называется «настоящей магией». — И почему же мы не начнём с них? — С твоей нестабильной силой? С незнанием азов и латыни? Ты правда думаешь, что способен повторить колдовство, которое даже прочитать не в состоянии? — Ну, я могу попытаться. К тому же, Вы же здесь, чтобы меня обучать. Так что не вижу никаких проблем. Я же могу выбирать то, что мне хочется узнать. Необязательно же идти прямо по порядку. — Ты правда так считаешь? — Да. А что в этом такого? Что с того, что меня интересует более продвинутый уровень, и, я не хочу топтаться на месте, тратя время на детский сад? — Детский сад? — Ага. Это идиотизм. Я их почитал, а там.. — Вот как? Тогда, продемонстрируй. — Что? — У тебя есть учебник. Первая страница, первое заклинание. Уровень «детского сада». Ты уверяешь меня, что эти знания тебе не нужны (хотя изучение своей внутренней энергии и контроль предметов с их перемещением в дальнейшем, какими бы скучными, недостойными и идиотскими они тебе не казались, являются буквально фундаментом), докажи мне их ненадобность. Покажи мне свои способности. Если ты сможешь продемонстрировать мне одно из этих заклинаний, – я пересмотрю наше обучение и подумаю над тем, чтобы перейти к более продвинутому уровню. Если же нет, мы будем идти строго по моему плану. — Но.. — Но что? Уже понадобились? Или ты не можешь их повторить, но просто решил выпендриться? Твоя детская надменность не даёт сидеть на попе ровно и выполнять то, что требуется? Пубертат вновь требует повыделываться, пойдя против меня, в попытках доказать то, чего ты на самом деле не умеешь? Это был слишком серьёзный удар по его неокрепшему, бунтующему эго, так что он тут же помрачнел и дёрнул книгу на себя, — Думаете, я на это не способен? Считаете, я совсем бесполезный? — Ты мне скажи. Ведь я того не говорила, лишь напомнила, что надо думать, прежде чем рисоваться. — Да я это дерьмо с закрытыми глазами повторю. — Давай. Вперёд. — Чо там? — он бросил беглый взгляд на странные письмена, — Перемещение предметов? — Оно самое. Брови нахмурились сильнее, когда он пытался вчитаться в латынь. Это действительно был базовый уровень. Но он... понятия не имел, как читались те слова. — Ну? Он попытался произнести предложение, но оно прозвучало до жути коряво. — Уверен, что там именно такой текст? — Пф! Мне вообще не нужен текст! Я могу колдовать и без него! — Я вся во внимании. Он уставился на книгу и сосредоточился. — Мгм. Как бы он не старался, его телекенетические способности, по какой-то непонятной причине, покинули своего владельца. — Что, это пик твоих навыков? И Агата зря это сказала, поскольку он и без того был зол, а теперь и вовсе заполыхал. Подросток подскочил и вытянул одну руку. Ведьма с интересом наблюдала за представлением, — Думаешь, она взлетит от твоих маханий? — Оно не работает, ведь Вы болтаете под руку! — и он высунул вторую. И, о, то была самая фатальная ошибка, потому что сразу после они вдовём услышали «бум». — Что это? — Ничего! Это.. — он потянулся за электронкой. Но женские рефлексы были развиты лучше. Так что фиолетовый подик уже был в её руке. — Агата, это.. — О, поверь, я прекрасно осведомлена, что это. Больше, чем ты думаешь. И, я бы сказала, что это «к сожалению для тебя», — она понюхала испарик. — Это.. — Тот самый диффузор для благовоний. Я так и поняла. — Я не.. — Не должен был брать их в рот никогда. Да, это я тоже знаю. Ведь это именно я запретила тебя употреблять их и притаскивать в наш дом. — Агата, я.. — Как обычно, солгал мне. — нотки голоса были такими же стальными, как и захват на дудке, — Ведь ты иначе не умеешь. — электронка встретилась со стеной с очень громким треском. — ...Агата... — Конечно, он не будет изучать «дерьмовые, детские заклинания», ведь портить своё здоровье, употребляя какую-то срань, гораздо веселее. Я правильно поняла ход твоих мыслей? — Нет, я не.. — Именно так. Вместо того, чтобы практиковаться в магии, которая нужна именно тебе, ведь ты не знаешь даже элементарных вещей и постоянно теряешь контроль, ты сидел и курил в стенах нашего дома. — Я просто.. — Ты просто не понимаешь с первого раза. И тебе нравится действовать на нервы. — ...это не так. — Всё именно так. И ты это неоднократно доказывал. — крепкая хватка легла на чужое запястье. — Агата, я правда не хотел. Это вышло случайно. Я не думал. Это.. — Знаю, что ты «правда не хотел», чтобы я про это узнала. Но так получилось, что она «случайно» выпала. И уверена, что ты реально «не думал», что это случится так скоро, — она тянула его за собой прямиком в ванную. И даже не смотря на то, что он сопротивлялся и пытался хвататься за все возможные средства спасения, женская настойчивость была куда сильнее, — Единственное, чего ты действительно хотел, – курить и не быть пойманным. Но тебе не свезло. — она толкнула его к раковине, — И теперь тебя ожидает расплата. Наклоняйся. — Агата, ну пожалуйста. — Наклоняйся, Уильям. — Мам, я правда больше не буду. Я.. Она сама нагнула его, — Об этом надо было думать раньше, а не после того, как нарушал мои запреты повторно. Открывай рот. — Мааа. — Открывай рот, подросток. Он сжал губы и помотал головой. — Билли. — Не надо, мам. — В нашем доме практически нет табу. Однако курение – одна из тех вещей, за которыми следует жёсткая расплата. Понимаешь? Он горестно кивнул. — И ты неоднократно нарушил этот запрет. Даже после того, как был пойман и наказан. Ты несовершеннолетний. То, что у тебя в принципе есть никотин, уже само по себе незаконно. В нашей стране покупать и курить сигареты можно только после достижения 21 года. Тебе есть 21? Он всхлипнул. — Тебе есть 21, Билли? — Нет, но.. — И это одна из тех причин, из-за которых ты заслуживаешь наказание. — ...но, во многих странах курить можно с 18. Я же не виноват, что здесь такая тупость... — И, может, тебе уже есть 18? Хотя бы 18 лет. Подросток, ты достиг этого возраста? Он вновь помотал головой. — Тогда, какого фига ты нарушаешь столько законов и наш персональный запрет? Он пожал плечами. — Вот именно по этой причине ты и откроешь сейчас рот. — ...мам. — Открой рот, Уильям. — Пожалуйста. Я обещаю, я больше так не буду. — Время покажет. А пока, — рука легла на щёки, непоколебимо надавив, — Открывай. — ...мам, — он захлюпал носом и почувствовал, как первые слезинки уже полились по лицу. — Так надо, котик. Открывай. — она сжала щёчки чуть сильнее, самостоятельно открыв, — Ты это заслужил. — кусок мыла оказался во рту, она помогла его закрыть, минуя всякие протесты, — 5 минут. — Ммм. — 5 минут, Билли. Он нервно отвёл взгляд и зажмурился. — Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, но ты правда это заслужил. Я действительно неоднократно предупреждала. И в доме, где существует минимальное количество запретов, нарушить один из тех немногих, – верх инфантилизма и беспечности. — она присела на край ванны, — Тебе не нужно стыдиться слёз. Я не испытываю злости от твоих эмоций. Не отворачивайся. Понимаю, ты очень расстроен. И тебе невероятно неловко. И ты видишь во мне самого ужасного, самого несправедливого человека в этой вселенной. Юноша отрицательно помотал головой и потёр глаза. — Ты только что об этом подумал, — она тихо хихикнула и села поудобнее, — Если тебе хочется плакать – тебе можно это делать. И незачем жмуриться, отворачиваться, прятать лицо и тем более щипать себя за руки, пытаясь отвлечься. Билли дёрнулся и убрал пальцы с руки. — Я знаю, что тебе очень досадно. И сейчас ты пытаешься казаться взрослым, но слёзы так и подступают. Тебе не надо от них отказываться. Это ты, твои настоящие эмоции и твоя реакция на наказание. И она абсолютно нормальна. И я люблю и принимаю тебя таким, какой ты есть. Он громко зашмыгал носом и ощутил, что крупные капли потекли ручьём. — Всё в норме. Это наказание. Оно вызывает стыд и кучу других негативных эмоций. Слёзы – самая естественная и правильная из всех возможных реакций. Он плакал так звучно, что казалось, словно это мучение длится несколько часов. — Ты не «ведёшь себя как ребёнок», наоборот. Сейчас ты действительно показываешь свою силу и возраст, позволяя своим эмоциям быть с тобой в моменте. Это не плохо, котик. Это просто твои ощущения, — рука мягко легла на спину, — Всё хорошо. Можешь выплёвывать. Он спешно избавился от мыла, успевшего уже сжечь все слизистые и вызвать дикое чувство жажды. — Всё в порядке. Ты молодец, — ладонь воздушно гуляла по спине, а свободная рука помогала разобраться с остатками мыла и влагой на лице, — Тише-тише. — ...жжётся. — Понимаю. Но это действительно необходимость. — ...ма... — Угу. Досадно, дискомфортно, но очень-очень заслуженно. Не так ли? — Мхх. — Курение – это ужасно и безумно вредно. А курение, будучи при этом не достигшим 21, – противозаконно, — ладонь вновь легла на детское запястье. — Мам. Она разочарованно покачала головой и взяла щётку в свободную руку. — Ну, не надо. — Очень надо. — и они опять побрели в комнату. Точнее, брёл скорее подросток. Вот он реально пробирался, спотыкаясь о каждую аккуратно уложенную половицу. Агата же шла уверенно, намереваясь преподать урок, — Мы будем это делать столько, сколько нужно, чтобы ты запомнил. — она уселась на кровать, уложила мальчишку, положила поломанную электронку прямо перед его краснючим носом и быстро разобралась с низом, — Тебе нельзя курить. И ты обязан это уяснить. — Мам. — Уильям, ты обязан. Я запрещаю тебе курить. Не разрешаю даже думать о возможности курения. — ...ма. — Вот именно из-за того, что я – твоя наставница и мать, ты и обязан соблюдать мои запреты. Он стыдливо съёжился, но тут же подлетел от тяжелого шлепка ладонью, — Маааам. Она хмыкнула и подарила новый шлепок, — Я очень недовольна твоим поведением. — шлепок. — Мамуль. — Твои хныканья и просьбы меня не переубедят, подросток. Ты должен усвоить этот урок. — и рука вновь легла на зад. А затем снова. И так ещё много раз, ведь зловреднучую попку следовало хорошенько разогреть перед подачей основого блюда. Он дулся и вертелся, но захват был надёжным. Так что комнату переполняли громкие удары и мученические писки. Когда Агата наконец решила, что почва-таки подготовлена, она сменила назидательную ладонь на вразумительную расчёску, — 50 ударов. — ...это очень много, — он вжался в чужие ноги, когда первый официальный удар приземлился на задницу. — И очень больно. — второй лёг рядом, — Но ты чертовски это заслужил. И тебе необходимо уяснить, что нарушение строгих запретов ведёт к жёстким дисциплинарным взысканиям. А этот – был таковым. — и она вновь ударила булки. Шлепков щёткой было всего 3, но он уже скулил и хотел слезть. И слезинки вновь покатились по щекам. И вообще, он был готов вот-вот начать умолять о пощаде, — ...мамуль. — Ты просто не осознаёшь, какой вред себе наносишь. — расчёска опять плюхнулась на попу. — Ну, пожалуйста. Мам, — пальцы смяли ткань штанов. — Ещё 46. — пара новых ударов пришлась по ягодицам. — Ну, не надо. Я правда больше так не буду. Я буду слушаться. Буду всё делать. Я понял после мыла, — он захныкал ещё громче, когда вес шлепков лишь усилился, хотя он был практически искренним. — И мы обязательно это проверим, когда придёт время. — щётка безжалостно хлестнула по краснеющей коже, — А пока что тебе остаётся только лежать, принимать свою кару, глядеть на электронку и обдумывать своё поведение, которое привело тебя в это положение. И, будем надеяться, что ты сделаешь верные выводы, чтобы нам не пришлось возвращаться к этому диалогу в дальнейшем. — пощёчины были ритмичными, неторопливыми и очень жалящими. Самое то, чтобы растянуть процесс настолько, чтобы мест на «подумать» было предостаточно. И, чтобы под конец жопка так полыхала, что мальчуган правда искренне просил покончить с этим. — Мааааам. Хватит. Прошу. Я больше не могу, — он разревелся на первых 10. Сначала ему казалось, что до 15 он будет держаться. Однако наставница была на каком-то новом уровне разочарования, так что попа начала изнывать буквально на первой пятёрке, а к десяти он рыдал уже так, словно его хорошенько налупили. В целом, так и было. Но это являлось лишь началом. А ягодицы жарило до такой степени, будто они успели побагроветь. — Можешь. Курить ведь получалось? Значит, и с последствиями справишься. — Ааай. Мамочка, я правда-правда не буду. Я не знаю, что на меня нашло. Не понимаю, почему ослушался. АУЧ. — Хотел вновь сделать мне назло. Не посчитал нужным прислушаться. Напрочь позабыл наш разговор. Почувствовал адреналин и безнаказанность. Причин, на самом деле, куча. Главное – результат: ты курил. Ну, и следствие этого результата: теперь тебя шлёпают. — Ай, мам! Я правда больше не буду! — Говорю же, мы обязательно поглядим на это вместе в самом недалёком будущем. А пока что мы разбираемся с тем, что уже произошло. Кажется, он больше никогда в жизни не сможет сидеть. На эти мысли его навело ощущение, когда после очередного прилёта он в прямом смысле почувствовал, словно его зад жарится в адском котлище. Было так жгуче, резко, ядовито и объёмно, что он разорался ещё звучнее. Голосок уже не просто выдавал пубертатные ломки, он на каждом слове по несколько раз менялся. Никакие сдавливания женских ног и сжимание собственных не помогали. Попу будто лавой обливали. Либо Агата улучшила и без того доведённые до идеала навыки, либо же она действительно была до такой степени разгневана, что урок должен был запечататься на пару недель. — Ты не представляешь, до какой степени я тобой разочарованна. — щётка приземлилась на складку, захватив одновременно обе разожённые булки. — АААААЙ! Я п-п-представляю, — он попытался отодвинуть зад, но это подарило ему очередной шлепок, который был в разы тяжелее предыдущих (хотя, казалось бы, куда ещё-то?! Но Агата себе не изменяла. И была до безумия искусной). С губ сорвался приглушённый смешок. Он выглядел до ужаса умильным и уморительным, — Да уж. Полагаю, что сейчас действительно хоть чуть-чуть осознаёшь. — ААААУЧ! ЧУТЬ-ЧУТЬ?! Она засмеялась ещё более снисходительно. Негодник ворочался как уж на сковороде. И это чертовски забавляло. Она придерживала его правой рукой, не позволяя смещаться с исходной точки. Так что его агрессивные ёрзания, ограниченные только жопкой и ногами, каждый раз доводили своей детскостью. Сами жесты. Такие юные и неопытные. Одна из тех штук, в полной мере выражавшая его истинный возраст. Ей слишком нравилось наблюдать за ним в процессе. И, кошмар, он правда отсылал к Ники. Она буквально видела его таким же крохотулечным, даже не смотря на то, что ростом он был всяко повыше, — Ладно. Достаточно, чтобы понять. Однако, мы ещё даже не на середине. К концу ты бесспорно прочувствуешь всё в полной мере. — ОООООООУЧ! МАМА, НУ ХВАТИТ! Ей так нравилось, что он открыто называл её столь близким титулом. И это ещё больше повышало необходимость данного процесса. В противном случае, она дала бы слабину, неправильно распределила бы их роли и показала бы себя ужасной, несерьёзной, пофигистичной, малоавторитетной тёткой. А она таковой не являлась. Она была его «учителем» и «мамой». И он сам принял и подарил ей эти роли, удостоив её этой чести. Этот ребёнок самолично доверился ей и хотел видеть их в этом дуэте. Так что она никогда не предавала это доверие. — АЙ!!! МАМОЧКА!! — Ты запомнишь этот разговор надолго. Он будет всплывать каждый раз, когда твои ручки будут касаться табака. — ОЙ! Я БОЛЬШЕ НЕ БУДУ ПАРИТЬ! ПРАВДА! НИКОГДА В ЖИЗНИ! — Конечно, ты не будешь. Иначе я возьму розги. Или ротанговую трость. — АЙ! — Угу. И выпорю тебя ещё больнее, чем сейчас. — АЙ, МАМА! ПРОШУ! Я НИКОГДА ДАЖЕ НЕ ПОДУМАЮ О КУРЕНИИ. ОБЕЩАЮ. Я ОБЕЩАЮ! — зад горел ярким пламенем и точно отбрасывал искры в окружающее пространство. Но она продолжала воспитательную работу, а его всё больше воротило от этого ебучего испарика и любых других штук, которые он когда-либо выкурил. Слёзы и сопли давным-давно залили эту чёртовку дудку. И было пиздецки стыдно от факта, что он вообще решился её взять. Так ещё и курить здесь. Прямо под родительским носом. — Именно на это я рассчитываю. Когда мы закончим, ты не должен даже смотреть в сторону сигарет, подов и прочего дерьма. — ООООЙ, МАМАААА! ХВАТИТ! НУ, ПОЖАЛУЙСТА! ХВАТИТ!! — Мы закончим, когда их будет ровно 50. И не ударом раньше. Я – твой ментор. И именно мне определять длительность твоего наказания. — НАСТАВНИЦА!!! — Всё верно. Это я. А ты – мой ребёнок. И будешь делать то, что я тебе говорю. — АААААААААААААААААЙ!!! — Именно так. Больно и стыдно. Всё так, как и должно быть после того, как многократно предал моё доверие. — МАМААААА! — Мгм.<...>
Ох, ну и всыпала она ему, конечно. Знатно. Там не то, что по первое число. Там на пару месяцев вперёд хватит. Ягодицы будут гудеть очень долго. Зато и запомнит малышарик такое на длительный промежуток времени. Билли нервно дышал и судорожно подрагивал. Ему было до такой степени больно и стрессово, что он даже не полез первым на колени для обнимашек, как он это привык делать обычно. — Котичка, — она усадила его, придерживая и оставляя жопку висеть в воздухе подальше от коленей, чтобы наказанная кожа не раздражалась, касаясь штанов. — М-м-ма.. м-м-ма-м-м-ма-а, — он плюхнулся носом ей на плечо, — Я н-н-не б-бу-ду-у. — Мой маленький. Тише-тише. Сладенький. — П-п-прос-с-т-ти м-ме-н-н-ня, п-п-по-жа-л-л-луйс-с-т-та. Я б-бо-о-льше т-т-так н-н-не б-б-бу-у-д-д-у-у-у. — Ох-ох, золотце. Пупсик мой. Я знаю. Мама знает, что ты больше не будешь. Тише-тише. Всё позади. Всё кончилось. — Б-б-бо-о-о-ль-но-о-о. — Знаю, малыш. — ...м-м-ма-ам-м-м... — Да, кроха.<...>
Как только детское дыхание наконец выровнялось и всхлипы сошли на нет, Агата чмокнула его в щёчку и крепче сжала рукой. — ...я люблю теб-б-В-Вас. — И я тебя, золотце. — Правда-правда? — Правда-правда. Пойдём сейчас относить расчёску, умываться, выбрасывать эту срань и обратно за учёбу. Хорошо? — Сделаеш-т-те какао? — Угу. А ты самолично избавишься от этого говна. Выбросишь и больше никогда не притащишь ничего подобного. Договорились? — Ага. Мне правда жаль, что я так поступил. — Знаю. Но мы это обговорили. И я скорректировала твоё поведение. — Спасибо. — За что? Это же моя работа. Зона моей ответственности. — Да, но.. Спасибо, что продолжаете находиться рядом. — Ох-ох. И тебе. — За что? — За то, что доверился, и, позволяешь быть рядом. — ...я не представляю никого, на Вашем месте. — Ох, Билли, — она помогла ему подняться и натянуть боксеры. — ААААЙ! — Действительно хорошо справилась? — Как больно. Ой, — он схватился за зад и очень громко захныкал. — Может, сменим на более свободные? — Чёрт... — его аж согнуло от болевого синдрома. Она достала более просторные трусы, — Давай, высовывай ноги. Ну-ну. Надо ж было такие плотные натянуть. — Откуда я знал, что Вы меня отлупите? Если бы знал, запихал бы подкладки. Или, лучше, подушки. — Чтобы что? Позорно с ними распрощаться, когда я оголю твою попу? — она хихикнула и поправила детское белье. — Ооох. Вообще-то, в обычное время эти боксеры отлично подчёркивают фигуру. — Ну, придётся тебе в ближайшие дни обдумывать своё поведение, а не свою привлекательность. Это бывает полезно, особенно в твоём случае. — Эй! — Как думаешь, выдержишь ещё и штаны. — НИ ЗА ЧТО! — Я тоже так подумала. Можешь ходить так, если комфортно. — Было бы потрясающе. — Отлично. Тогда мой ребёнок в ближайшие дни светит жопкой. — Агата? — Ммм? — Вы же поможете мне с теми заклинаниями? — А для чего тебе ещё нужна наставница? — Просто, мне неловко, что я так.. — Всё в норме. — Не злитесь, что я был таким.. высокомерным? — Пубертат провоцирует твои приступы чванливости. Но всё в порядке. Слушай. — Ммм? — Не расскажешь, что стряслось между тобой и Рио? Билли ухватил электронку и побежал на кухню. Агата устало вздохнула и направилась следом.* * *
Билли был очень смирным, податливым и старательным. Подобная кротость, как все мы знаем, водилась за ним после заслуженных опиздюливаний. Этот раз не был исключением. После новой трёпки вредность как рукой отмело. Миролюбивости прибавилось. Он внимательно выслушивал все даваемые знания, всё запоминал, конспектировал и выполнял практические задания. Агата казалась такой авторитетной. Тело само собой обмякало, включая послушный режим. Он ценил наставницу, уважал её, прислушивался и делал всё возможное, чтобы ей нравилось его обучать. Он безумно кайфовал от её рассказов и объяснений. Так что моментами забывал про израненную попу, мешавшую нормальному функционированию. Женщина не дала подушку и сказала, что его пятая точка будет ещё большей помощницей в их обучении. Не соврала. Не смотря на страдания, мальчик не питал обид и злости. Напротив, он ощущал покорность и почтение. Она сделала с ним то, на что он напросился. Она предупреждала, он ослушался, а она-то слово держит всегда. Так что отхватил. На кого уж теперь сваливать? Он ощущал себя таким маленьким и защищённым рядом с женской фигурой. Ох, как же страдали ягодицы. Но Агата казалась такой домашней. Билли буквально уменьшался рядом с ней. Так что любые неудобства стоили их совместного времени. Даже с таким задом он кайфовал от обучения, понимая, что это именно та тёплая атмосфера, которую он так обожает. Это его «мама». Он – её «ребёнок». И они – «семья». И это всё, что имело вес. И даже неприятность в виде налупленных ягодиц не портила эту атмосферу. Наоборот, в какой-то мере ему даже нравилось, что она с ним это делает. Не сам процесс, но чувства, вызываемые им. Их связь так крепла. И он всё больше привязывался. И она становилась всё нежнее. И, чем более строго она его ругала, тем более мягкой делалась после. А затем они так долго обнимались. И она его успокаивала. И делала всё, чтобы ему стало полегче. Она вела себя с ним так близко, словно он реально был её сыном. Конечно, она уже неоднократно про это говорила. И они, вроде, находились в этой своеобразной коммуникации. Но в такие моменты он испытывал её любовь и небезраличие в особой мере. Ему виднелось, будто он – совсем маленький ребёнок, а она – его настоящая мама. И, что у них достаточно счастливая семья. Его так расслабляло, что время от времени включались какие-то тоддлерские порывы. Организм неистово требовал обнимашек. И взять её за ручку. И обязательно прилепиться к ней со всей силы. А, когда речь заходила о сне... Здесь он себя перестал ограничивать сразу после того, как она впервые согласилась прилечь с ним. Если бы не возраст, он бы ещё нарочно имитировал засыпания, чтобы она таскала его на руках. Да и вообще, выпрашивал бы сидеть на ручках. К слову, она и сейчас его иногда носила, но, будем честны, носить пятилетку и шестнадцатилетку, который ещё и повыше будет, – разные вещи, как бы не хотелось мечтать об обратном. А то, с какой лаской она его гладила... Это было на особом уровне. Там же, где момент, когда она трепала кудряшки. И, когда трогала носик. И, когда тыкала в щёчку. А, когда обозначала их роли, хлопая по попе... Будто это правда была самая настоящая, самая реальная, самая близкая «мама». Тело делалось таким ватным, что потребность в прилипании усиливалась в тысячу раз. Ему и правда нравилась Агата Харкнесс и всё, что было с ней связано.* * *
Билли крутился возле Агаты, пока та занималась готовкой. Он мог бы, конечно, посидеть, а не скакать вокруг, но... Он не мог. Ему забраковали подушки. А без них это было не особо весело. К тому же, после всех полученных знаний он ощущал такой лютый прилив энергичности, что вопросы лезли в голову непроизвольно. И болтливость стала его самой лучшей подружкой. Он всегда был говорливым, но сейчас.. Его ротик не мог расслабиться и прикрыться даже на малюсенькую секунду. Хотелось говорить. И говорить. И говорить. И его, вроде, в этом не ограничивали, так что он пользовался возможностью по максимуму. Рио появилась в кухне, когда Билли лип к Агате после очередного из своих намотанных кругов. Он предлагал какие-то реформы в сфере колдовства (хера, визионер-первооткрыватель. Научился бы сначала классическим пользоваться...), то и дело отвлекаясь на рассказы про своих «тупых училок» и «бесячих дноклассников». Он буквально повис на её шее, когда Смерть переместилась в их жилище, — Классные труселя, подросток. Юноша подлетел, моментально отклеившись от наставницы. Он стыдливо одёрнул футболку и уставился в пол. — Тебя не учили заходить через дверь? Первоначально надо стучаться, — Агата взглянула на малыша, чей задорный настрой растворился в 0. — Двери создали для тех, кто не умеет руками ничего, кроме как их открывание, — Рио усмехнулась и вновь взглянула на Билли, — Чего не здороваемся? — ...я пойду, — он прошептал это себе под нос и шмыгнул прямиком к лестнице. — Ты куда? Ужин почти готов. Мы же планировали покушать, а потом наделать попкорна и помарафонить твои фильмы. — ...уже не надо. Я вспомнил, что у меня много учёбы... очень много. — Билли. — ...и мне надо надеть штаны. Почему Вы не напомнили? Забыл, что не надел их. — Ты дома и не должен терпеть неудобства. Ты в праве носить то, в чём тебе комфорто. Незачем над собой издеваться, когда кожа и так страдает. — Я чувствую себя прекрасно, — он оттягивал кофту так сильно, как позволяла ткань. Ноги ощущали взгляд Рио. И это провоцировало приливы ужаса. Он снова и снова возвращался к тем воспоминаниям, где стоял перед ней обруганный, громко рыдая. Память повторяла эти кадры один за другим. И это было его личным ночным кошмаром. Уровень абьюза травмировал его до такой степени, что его триггерило от одного лишь её вида. Он шугался зелёную ведьму. И не хотел ни секунды задерживаться в её обществе. А тот факт, что она так спокойно притаскивала сюда свой зад, и, Агата, судя по всему, не особо протестовала, ведь в последнее время они спелись... Ему было ревностно. И тоскливо. И до ужаса болезненно. Ведь ему довелось пережить такое, о чём его наставница не знала. Но их общение всё равно ощущалось какого-то рода предательством. Тем более, что из-за Рио она много настрадалась, а под конец ещё и умерла. Но вместо обрыва всяческих контактов, они продолжали коммуникацию. И его даже ругали, если он не был с этим согласен. — Билли, тебе не перед кем рисоваться. Если она болит, не надо себя насиловать. Дай ей отдохнуть. «Насиловать», — да его уже изнасиловали. Прямо за её спиной. Над ним надругались. И она понятия не имела, что он сейчас ощущал. В груди всё так.. это было омерзительное чувство. Он еле держался, чтобы не расплакаться прямо перед ними. — Осторожнее! — Агата появилась рядом и вытянула его из какого-то водоворотистого, вонючего портала, в который он чуть себя не затянул. Он поджал губы и отвёл взгляд. — Подросток, что стряслось? Что с тобой происходит? — Н-ничего. Она прикрыла его собой и остановила летящие в их сторону столовые приборы. Он трусливо сжался и раскраснелся. — Ты же знаешь, что можешь поделиться. Голова нерешительно кивнула, — Но ничего не произошло. Всё хорошо. Мне просто надо.. — Боже, — она остановила разрастающуюся чёрную дыру. — Мне действительно надо отдохнуть. — Билли! — лестница превратилась в эскалатор и резко направилась наверх. — Простите, я не.. — Подросток! — они стояли теперь на скоростной беговой дорожке. И ей пришлось изрядно постараться, чтобы удержать засранца от падения вниз. В очередной обосранный портал. После чего она-таки смогла заблочить метаморфозы. — Не знаю. Мне просто надо.. — казалось, он толком не понимал, что творится. Страх заставлял мозг отрубаться и уходить в прострацию. Он замечал перемены постфактум, испытывал беспокойство, а потом вновь повторял какое-нибудь колдовство. Неосознанно. — Чёрт возьми, Уильям. Что случилось? Ты скажешь мне? Или мы будем ждать, пока вселенная взорвётся к чертям собачьим? — Я не.. — Билли! Рио спасла их жопы от погружения в какую-то очередную магическую дыру, — Ты теряешь контроль, подросток. — Я не знаю, что происходит! Просто хочу побыть один! — Малыш, ты правда можешь мне рассказать. Ты же знаешь, я всегда на твоей стороне, — руки осторожно легли на плечи. — Ничего! Понимаете? Ничего! Я просто хочу к себе! — он сжал кулаки, — Я хочу к себе! Я.. Зелёная ведьма вновь разделалась с магическими выплесками, которые чуть не огрели Агату, — Билли, эмоции. — Я не понимаю! Я ничего не знаю! Я просто хочу в комнату! — Эй, тссс. Мы пойдём в комнату, ладно? Мы прямо сейчас в неё пойдём. Я тебя отведу. И ты побудешь там, пока ужин будет доделываться. Такой вариант тебе нравится? Так хорошо? — она приобняла мальчика и повела за собой, — Тише. Всё в норме. Мы идём в комнату. — Я так устал... Агата, я очень-очень устал. Она помогла ему добраться до спальни. И, чем дальше они уходили от Рио, тем спокойнее становилась его энергия. Она сама по себе приводилась в порядок, хотя и находилась на взводе, ежесекундно превкушая ситуацию, в которой придётся создавать барьер. Женщине, конечно же, было его жаль. Но сами возможности организма выглядели до жути увлекательными. И вы не можете её осуждать. — ...мне так плохо... — Маленький. — ...мам. — Угу. Думаю, нам всё-таки необходимо обсудить произошедшее. Тебе не кажется? Всё вот это. И то, что этому предшествовало. Та ситуация... с Рио. Он ссутулился и зажмурился. — Мне правда следует знать, что стряслось. Иначе я не могу помочь. Ситуация ухудшается, проблемы множатся. И ты теряешь контроль. А потеря контроля в первую очередь опасна для тебя самого же. Понимаешь? Я не пытаюсь давить, заставлять и всё в таком духе. Но мне действительно необходимо понимать, что стряслось. — Я... не могу сказать... не должен... — Почему? — ...не могу... — Подросток, ты со мной. Под защитой. И я ни за что тебя не осужу. Ты можешь быть откровенным. Тебе нечего бояться. Я всегда на твоей стороне. И готова в любой момент выслушать, помочь, подсказать и вступиться. Но, когда ты молчишь, мои возможности становятся куда меньше, ведь я понятие не имею, что стало причиной подобной реакции. — ...я правда не могу... — Из-за чего? Она на тебя надавила? — ...мм. — Она тебе что-то наговорила? Как-то задела? Она <...>. Перед его глазами вновь визуализировалась Рио и её безжалостность. Никогда прежде он не испытывал ничего подобного. Первобытный ужас. Ощущение, будто его.. Он был напуган до чёртиков, выбежал в одних лишь носках и белье. Она подхватила его. Обесчестила посреди улицы. Завела в дом. Несколько раз мощно отдубасила, а потом... Было самое жуткое. И оттуда ему лезли больше образы, чем конкретные воспоминания. Его раздела практически незнакомая тётка. И заставила делать то, что ей хотелось. Он был унижен. Растоптан. Брошен на растерзание. — <...> Мне правда нужно знать. Расскажи мне, золотце. И я постараюсь помочь расправиться с этими чувствами. Он покачал головой и потёр нос. — Эй. Что бы не случилось, это не было твоей виной. Слышишь меня? Это никогда не было твоей виной. — ...Агата. — Ты можешь рассказать. И, обещаю, всё будет хорошо. — ... — Ну же, малыш. Я всё пойму. Он вновь помотал головой, пальцы бродили по подолу футболки, пытаясь отвлечься. — Сынок. Он застыл и приподнял растерянный взгляд. Голова пытался разобраться, точно ли расслышаное являлось верным. Она утвердительно кивнула и положила ладонь на горячую щёчку, — Расскажи маме, что стряслось. — Мххх, — он почувствовал, как тело размякает, делаясь податливее. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе. Но ты должен быть честным. — ...мам. — Да, любимый. Мне очень нужно, чтобы ты мне доверился. Знаю, как это непросто, но так надо. Он потёрся личиком о женскую руку. — Поделись с мамой, сыночек. — ...ммм, — он становился всё умиротворённее и уступчивее. Когда она была такой, он непроизвольно тянулся навстречу. — Ну же, котик. Тебе нечего стыдиться. Он прикрыл глаза, обдумывая произошедшее. — Поделишься со мной? Испуг накрыл его с новой силой, он скукожился и отстранился. — Билли? — ...не могу. — Она сделала что-то унижающее? — вдумчивые глаза подметили, как после этих слов мальчуган пуще прежнего шугнулся, — Она принудила тебя к чему-то? Заставила делать что-то против твоей воли? Ударила? Он максимально сгорбился и приобнял себя руками. — Она подняла на тебя руку? Он впился зубами в нижнюю губу и шмыгнул. — Малыш. Он помотал головой, пытаясь отогнать отвратительные мысли, после чего повторно хлюпнул. — Она тебя запугала? Поэтому ты не можешь рассказать? Плечи неуверенно поднялись, — ...мне... стыдно. Она задумчиво промычала и позволила ему двигать диалог самостоятельно. — ...мне... очень стыдно. — Мгм. — ...она... Когда... — дыхание было тяжёлым, глаза бегали туда-сюда, мышцы свернулись и перенапряглись, — Когда Вас не было... Когда Вы ушли, она.. — правая нога принялась накручивать рандомные круги, он говорил очень медленно, делая внушительные паузы, давая себе возможность не впасть в истерику и продолжить повествование, — Она была зла. Она.. Мне было.. Я не хотел, чтобы Вы уходили. Но Вы ушли. И я плакал.. И она.. Она.. Она меня.. ударила.. сильно.. — уголки губ на мгновение приподнялись, рот растянулся в нервозной улыбке, — ...Потом... Я... В общем, я... Мне было так... Мне было одиноко.. Она была злой.. И ледянной.. Я знал, что она меня не переваривает.. Я.. Она сразу стала мне угрожать. Как только она меня... стукнула... она тут же стала угрожать. А я... Я не знаю, мне было так неприятно... И Вас не было.. Мне было так грустно и ревностно.. Не знаю, зачем, но я.. В общем, я немного её бесил.. Ничего серьёзного. Просто хотел немного пошалить. И она... Её это разозлило.. Там был всего лишь мяч... И она... Она взяла паддл. У меня была такая истерика... и она снова меня ударила. Опять, — он хныкнул. — Она воспользовалась паддлом? Он помотал головой, еще раз хныкнув, — Она просто мне треснула. Очень больно. Потом.. Она запрещала мне всё. Не разрешала делать ничего. Её злило любое моё действие. И... так получилось, что я захотел.. варенье. Оно такое вкусное. Я не смог удержаться. Я пошёл в чулан, хотя она не давала мне есть то, чего мне хотелось... и... началось. Это окончательно её вывело. Она собралась меня побить. Мне было очень страшно, я убежал на улицу. В том, в чём был... И после этого... Она... Она... — Ммм? — Она... — он зажмурил глаза и смял губы. — Котик. — ...она... — подрагивающие кулачки прошлись по глазам, смахивая влагу, — Она меня схватила... и... она... — он с трудом давил слова. Было пипецки стыдно, — ...она... ударила меня. И потащила... я пытался вылезти, но она... когда мы пришли, она... опять. Много раз. Она била в полную силу. И удерживала... А потом... когда она... она... она меня... — он надрывно хлюпал и подрагивал, — она... она меня... она р... раз... раздела... и заставила не двигаться... она... и руки... и ноги... она... я... она взяла... листья... крапиву... и потом... мне... мне было так... страшно... я был один... это... она меня... она била... меня... и унижала... и Вас не было... и... очень больно... ужасно... я... — Боже, малыш. Почему ты не рассказал? — она заключила ребёнка в крепкие объятия. — ...она... я не хотел... я пытался уйти... но она... она не останавливалась... я был плохим... но она... она меня ненавидит... и она... мне кажется... словно она... я... я был зажат... и... она меня раздела... и... она меня... словно она... — Господи, крошка. — ...мне жаль... я был ужасным... понимаю, я был непослушным... но она... когда Вы меня ругаете и... наказываете... это кажется правильным... я чувствую, что Вы меня оберегаете... но, когда это... она... какая-то женщина... я просто... она... словно меня из... будто я... — Билли, в этом нет твоей вины. — ...я разозлил её... понимаю, я был... знаю, что ужасный... и, если бы такое было перед Вами, Вы бы тоже меня... но... она... просто... она – не Вы... меня будто... — Почему ты молчал? — ...она... она сказала, что, если я Вам расскажу... Вы... разозлитесь и ещё сильнее накажете... я не хотел... правда не хотел подводить и расстраивать Вас... — Она угрожала и запугивала тебя. Так что ты испугался и находился один на один с этими эмоциями. Он прикрыл глаза и приткнулся к надёжной шее. Громадные капли стекали по лицу. Но Агата была чересчур чуткой. — Мне очень жаль, что меня не было рядом, чтобы помочь. Прости, что заставила тебя усомниться в себе и думать, что ты не можешь подойти ко мне с такими серьёзными проблемами. — ...Агата. — Прости меня. Мне искренне жаль, что у тебя создалось впечатление, что я способна позволить кому-то обращаться с тобой подобным образом. И мне чертовски стыдно, что тебе кажется, будто я могу «добавить ещё». Это омерзительно. И я правда очень виновата. — ...это моя вина. Я был... был ужасным... и я... я так Вас подвёл... я... — Тсссс. Это не твоя вина. Никогда ею не было. И не будет. Это моё упущение. Я была отвратительным опекуном, если у тебя сложилось подобное впечатление. Прости меня. — Но, наставница... Я... — Тише. Это всё я. Я взрослая из нас двоих. И именно я обязана была выстроить коммуникацию так, чтобы отношения были максимально доверительными. Но я не справилась. И теперь узнаю, что моего ребёнка подвергли издевательствам. Тебя принижали, били и запугивали. И ты скрывал это от меня несколько суток. И это сугубо моя проблема. Будь я хорошим учителем, такого не случилось бы. Ведь знала же, не следовало оставлять тебя ни на секунду. — ...Вы не виноваты... — Очень виновата. До такой степени, что не подобрать слов. — Нет, ..мам. Это всё я. Я и моя магия. Эта тупорылая сила... И моя идиотская голова... И... — Не смей принижать свои способности. — ...Агата. — Не смей, Билли. Ты ни в чём не виноват. Ты не виноват в том, что она не умеет коммуницировать. Не виноват, что не может разделять личное. Не твоя проблема, что она не в состоянии контролировать свою агрессию. — ...я правда её выводил... я... — И она не имела права заниматься самоуправством. Даже не смотря на то, что она сидела с тобой, это не давало ей никаких прав, чтобы применять физическую силу в твой адрес. Она не является твоим опекуном. Так что не может даже пальцем трогать. Она обязана была посоветоваться со мной. Не размахивать кулаками, а просто сообщить мне о произошедшем. Для её поведения нет никаких оправданий. Ты – жертва в этой ситуации. Ни одна твоя проказа не заслуживает такой реакции. — ...мам. — Именно так, любимый. Она за тебя не отвечает, так что не может применять никаких штрафных санкций. Это моя зона ответственности, а не её. Это не было бы критичным, если бы она дала пару предупредительных, еле ощутимых подпопников в моменты, когда ты реально перешёл границы. Или усадила на стул. Или, в крайнем случае, заставила бы изучать носиком угол. Но это максимум её функционала. Она не имела никаких прав, чтобы полноценно наказывать. Она не обладает этим статусом. Ты – мой ребёнок. И никто не в праве ничего с тобой делать без моего разрешения. А она тебя била, применяя всю свою силу. Давила психологически. Так ещё и обесчестила. И мне правда жаль, что я тебя подвела и не смогла этого предотвратить. — ...в этом нет Вашей вины. — Есть. Если бы я была рядом, этого бы не случилось. Я должна была знать. Нельзя было уходить. Если бы я осталась, я бы мигом пресекла данный беспредел. — ...простите. — Это мне следует извиняться. Ведь я вновь разочаровала тебя и предала твоё доверие. Мне правда стыдно. Обещаю, я сделаю всё, чтобы стать достойной наставницей. — ...Вы и так достойны. — Это неправда. Но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы исправиться. — ...мне жаль, что я доставил столько неприятностей. — Эй, ты не сделал ничего плохого. И я горжусь тобой, ведь ты смог поделиться со мной такими тяжёлыми воспоминания. Ты очень смелый, сильный и умный ребёнок, Уильям. Я не устану это повторять. — ...но вся эта магия... — Прекращай. Если бы мы не поговорили, стало бы в разы хуже. Именно по этой причине мы с тобой и общаемся. — ...и мне всегда становится легче. — И мне. Юноша застенчиво улыбнулся и удобнее пристроился в обнимашки. Он опять залил одну из её красивых, офигенно пахнующих кофт своими слезами и соплями, но она ни разу за это не злилась.* * *
Как же долго пришлось ждать Агату. У Рио так сильно чесался нос. И задница. Ей было ебать как любопытно, чем же эти двое там занимались. Но в этот раз она сжалилась и позволила им побыть наедине. С учётом того, как его заебывающая сила заёбывала сегодня... В общем, им нужно было пообщаться. Так что она решила дать им такую возможность, хотя пипецки соскучилась по Агате. (!)Пару часов так-то не виделись(!). Это нихера себе. Когда Агата спустилась и увидела Рио, её раздражение подскочило куда сильнее, чем ранее. Она уже бесилась, когда запуганный подросток захлебывался истерикой, но, когда расслабленная Смерть попалась на глаза, её гнев дошел до критического предела. Она пересекла помещение за жалкие секунды и наотмашь ударила бывшую по её бессовестному лицу. Удар был таким увесистым, что её голова повернулась вслед за траекторией движения ладони. Она не удивилась. Лишь ехидно хихикнула, облизнула губу и повернулась, горделиво приподняв подбородок. И это раздраконило ещё больше. Так что новый удар пришёлся теперь уже по второй щеке. Она хмыкнула и вернула зрительный контакт. Глаза игриво сощурились, наблюдая за полыхающей возлюбленной, чьё дыхание скорее напоминало отдышку после подъема в гору. — Как ты посмела?! Голова озорно склонилась, — Посмела что? — Ты отлично знаешь, о чём речь. — Не имею ни малейшего представления, — она облокотилась на подлокотник и прикусила губу. Когда Агата в бешенстве, играться с ней опасно для жизни. И в этом пришлось убедиться кружке, из которой бывшая в наглую попивала кофе. Рука схватила её и без промедлений запульнула в стену, — Как ты посмела?! — Ого. Агата до такой степени богата, что может спокойно разбрасываться сервизом. «Ещё один блядский комментарий, и ты встанешь на подмену посуды», — пронеслось в голове. И Рио уловила ход мыслей, так что издала новый провокационный смешок. — Тебе сильно смешно?! — она нависла над жертвой, подобно одичавшему зверю над добычей. Ногти впились в ткань подлокотников. Плечи многозначительно приподнялись, — Это зависит от того, как качественно ты будешь шутить. О, это было зря. Очень зря. Левая рука тут же метнулась к лицу и ухватила беспардонные щёки, — Что, возомнила себя неуязвимой? — Я – естественный порядок. Как думаешь, кто из нас в подчинении? — Не забывай, в чьём доме находишься, — пальцы вжались в кожу. — Физическая боль мне не свойственна, ты же не забыла? Ногти врезались в лицо, не причиняя ни малейшего вреда. Тело Рио никогда не покрывалось синяками, ссадинами и прочим бредом, свойственным для «живой» плоти, — Но это вовсе не значит, что ты всесильна и можешь заниматься самоуправством, оставаясь при этом безнаказанной. — Правда? А, по-моему, именно так это и выглядит. Или что? Выдерешь меня, как своего противного тринадцатилетку? — хитрые глаза разглядывали взвинченную Агату, чьи эмоции жарили всё вокруг. — Как "остроумно". — Разве это не то, о чём ты думаешь? «Сделать со мной то же самое, что я сотворила с ним». Ты же хочешь этого. Кулаки так и чешутся. Твоё самолюбие задето до такой степени, что ты бы с радостью меня отхлестала. Как же так, кто-то посмел ослушаться Агату Харкнесс и сделать что-то за её спиной? Просто уму непостижимо. Она же вечно всё контролирует, а тут такая подстава. Она со всей силы толкнула нахалку и зажмурилась. — Как можно было притрагиваться к её игрушке? — Ты не имела права его бить! — А он не имел права устраивать беспредел. Но он это сделал. Так что получил абсолютно заслуженно. — Это мой ребёнок. — И это именно твоя вина, что он до такой степени распущенный, что другие люди вынуждены ставить его на место. — Это мой ребёнок, Рио. Мой. И только я решаю, «чем» и «как» его наказывать. Не окружающие люди. Не ты. Не кто-то там ещё. Только я решаю, «как» и «сколько» он получит. — Он был со мной. — И он продолжал оставаться моим ребёнком. А ты позволила распустить руки в его адрес. Мало того, что запугала до чёртиков, так ещё и побила. — "Побила". Ты слишком драматизируешь. Он получил пару поджопников. — Знаю я твою «пару». Там такая пара, что он двинуться лишний раз боится. Он смотреть на тебя страшится. — И правильно делает. Он реально вёл себя примерзко. И несколько шлепков + сессия крапивы по его упрямой, строптивой, мятежной, злобной заднице – самый правильный исход. Видела бы ты, что он тут устроил... Я бы ему за такое паддлом жопу надрала. И была бы полностью оправдана. — Рио, Уильям – мой ребёнок. — И я просто поставила его на место, ведь он перешёл все возможные и невозможные границы. — Ты его опорочила. — Он просто получил по жопе. — Ты била и раздевала его. Если в твоей картине мира это норма, то я не понимаю, почему ты до сих пор находишься в этом доме. — Будто ты такого не делаешь. — Я – его наставница. И воспитываю его с пелёнок. Мы знакомы с ним всю его жизнь. Так что твоё сравнение нелепо. Он живёт со мной. Поэтому я имею все права, чтобы ругать его. В отличие от тебя, ведь ты – левый, приходящий человек. И то, что ты с ним вытворила, оставило ему глубокую травму. Это вполне можно приравнять к изнасилованию. И именно так он себя сейчас и ощущает. — Ты просто преувеличиваешь. — Нет, это ты не до конца осознаёшь серьёзность ситуации. Ведь ты – самовлюблённая, эгоистичная, бесчеловечная, жестокая, чёрствая машина. Тебе плевать на чувства других. И тебе непонятны чужие эмоции. Тебе насрано. И это было с тобой всегда. Тебе тупо начхать. Ты делаешь то, что тебе хочется, не задумываясь о последствиях. Рио тихо выдохнула и отвела взгляд. — То, что ты с ним сотворила, не заслуживает никаких пониманий и оправданий. Он в ужасе. Его так трясло, что он еле выговаривал слова. А его глаза... То, как он страшился поднять взгляд. Это твоя вина. Ты не имела права. Я доверилась тебе. Оставила самое дорогое, что у меня есть. Чтобы ты сделала вот это. Он так юн. Как у тебя только рука поднялась? Он был таким крошечным. Невероятно хрупким. Ему было страшно. И тебе было насрать. Ты вершила своё правосудие, не сказав мне. Мало того, что ты сделала вот это, так ты ещё скрывала произошедшее. И ты его обездвижила. Практически незнакомая женщина. И теперь пытаешься сказать, что ничего не случилось. Ты травмировала моего ребёнка. И я чертовски зла. Я поверила тебе, чтобы ты предала меня. Вновь. — ...Агата. — Я не хочу это слышать. Ты сильно меня подставила. И ты понятия не имеешь, каких усилий мне стоило пойти на уступки и довериться тебе снова. И ради чего? Чтобы опять пожалеть? Чтобы ещё один мой ребёнок пострадал по твоей вине? И после этого ты обвиняешь нас в неправильных реакциях? Ты, кому не свойственно ничего человеческого. Тебе попросту нельзя выходить в свет. Нельзя находиться среди простых смертных. Ведь в противном случае ты всё портишь. Она прикусила язык, разглядывая одну из стен. Кто бы мог подумать, что Агата будет отчитывать её? И кто бы мог помыслить, что ей сделается совестно? В моменте, ей действительно казалось, что в той ситуации именно она была права (и даже теперь она оставалась при мнении, что Билли заслужил то наказание). Но, глядя на бывшую, слыша её точку зрения, видя разочарование и боль, какая-то часть понимала всю неоднозначность. И от этого делалось не по себе. Ведь их отношения так прогрессировали, чтобы теперь одна ошибка откинула их на кучу лет назад. — Мне не стоило впускать тебя в нашу жизнь. И тем более оставлять его с тобой. Ведь знала же. Знала, как ты к нему относишься. Но обманулась, поверив в твою "искренность". И теперь я сильно жалею. Некоторые просто не заслуживают вторых шансов, — она замолчала и пробежалась глазами по растерянной Рио Видаль. Не всё из сказанного хотелось произносить вслух. Но оно вырвалось само. Рио реально её подставила. И Агата вправду злилась. Очень сильно. — ...что мне сделать? — Ммм? — Что предпринять, чтобы исправить произошедшее? Чего ты хочешь? — Думаешь, это так просто? Исправить сотворённое. По-твоему, это мелочи? — Нет. И по этой причине я прошу твоего совета. — С каких пор тебя интересует моё мнение? Тебе было плевать, когда ты возомнила себя величайшим воспитателям. Что поменялось? — ...увидела твою точку зрения. — Правда? И что же она тебе показала? — Мою неправоту. — Неужели? — Я действительно.. совершила ошибку. И хочу её исправить. Но я не смогу этого сделать без твоей помощи. — Даже не знаю, стоит ли тебе помогать... — Агата. Пожалуйста. — Что, выучила новое волшебное слово? — ...любимая. Она сцепила руки на груди и выдала задумчиво-строгий взгляд, — Тебе следует извиниться. — О, конечно. Прости, что действовала за твоей спиной. Я была не права, пытаясь устанавливать свои порядки в твоём доме. — Не передо мной. Перед ним. Ты обязана извиниться перед подростком. — Перед ним? — Рио чуть не подавилась. Извиняться перед сранью, которая её вывела, – верх неуважения к своей личности. — Именно так. Ты не способна изменить прошлое, но в состоянии понести ответственность и принести извинения. И, возможно, он тебя простит. — Подожди. Перед Билли? Но он.. Он вёл себя плохо и.. — И, если ты не извинишься, – можешь больше здесь не появляться. В моём доме не место той, кто измывается над моим ребёнком. И, если он будет против, а он будет, – двери наши дома закроются для тебя. Навсегда. — Не можешь же ты просто.. — Извинения перед Билли. И только в этом случае я рассмотрю возможность дальнейшего общения. И это моё финальное слово. Не нравятся такие условия? – Выход там. Умоляющие глаза встретились с требовательным прищуром. И Рио поняла, что Агата не шутит. И, что ей реально нужно унижаться перед этой стервозной жопой. Иначе никаких поцелуев ждать не приходится. Вот так подстава.<...>
Рио Видаль вошла в подростковую комнату. И перед этим она даже постучала. Вы вообще представляете, сколько чести ему было оказано одним лишь этим жестом? До какой вообще шизы она дошла, лишь бы не порушить то, что собиралось с таким с трудом. Всё было ради Агаты. Глаза прошлись по засранной жилплощади. И почему Агата до сих пор не всыпала за эту помойку? Это реально словно свалка, а не детская. Пиздец. Она нашла Билли, разглядывающим какой-то альбом. Подросток дёрнулся и обернулся. Тело тут же подалось назад, вжимаясь в самое изголовье кровати. — Не занят? — она старалась использовать, как ей казалось, самый дипломатичный и расслабленный тон. Нечто похожее она юзала, общаясь с Николасом. И, вроде, оно работало. Он отрицательно помотал головой и сильнее двинулся назад. — Супер. Хотела кое-что прояснить, — она прошлась чуть глубже, пробегаясь пальцами по одной из его полок. Он озадаченно нахмурился. Она подметила, как детское тельце скукожилось. Он был очень сконцентрированным. Опять в этой шкуре дикого зверька, чей покой нарушили пугающие люди. Плоть сжималась, в ожидании подвоха, — По поводу хекса, — она крутанула астрономический глобус и взглянула на ребёнка. — ...я случайно Вас втянул, — он пробормотал это и смял губы. Агата не солгала, он действительно жался, почти не поднимая взгляда. И Рио стало слегка неловко. Но она не подала виду, — Я не злюсь. — ...я правда не хотел. Это вышло случайно... не знаю, как так получилось... не стоило брать ту книгу... Агата предупреждала, но я не послушался... простите... я должен был думать, прежде чем делать... мне правда стыдно, что я такой... не знаю, что со мной не так... не понимаю, почему продолжаю всё портить, действуя на нервы... — Подросток, я не злюсь. Он вздрогнул, сильнее склонив голову. — Я хотела поговорить про ту... ситуацию.. Про то, что случилось, когда мы были одни. Личико насупилось пуще прежнего. Нога конвульсивно задрыгалась. — То, что я сделала.. — ... Она глубоко вдохнула, набираясь смелости. Вообще-то Рио никогда не славилась трусостью, но данная атмосфера её слегка так подкосила. К тому же, от этого диалога зависило их дальнейшее общение с Агатой. Так что стоило тщательно фильтровать речь, — Прости, что наказала тебя. — ...мм? — Мне не следовало быть такой строгой. Я сделала это, не подумав. Не взвесила все «за» и «против» и отругала тебя, руководствуясь эмоциями. Я понятия не имела, чем это может обернуться. И не представляла, как ты ощущал себя в тот момент. Мне жаль, что я заставила тебя чувствовать подобное. Правда. Мне реально стыдно, что я решила покарать тебя вместо того, чтобы найти компромисс, в последствии просто обсудив твои проступки с Агатой. Мне не стоило быть такой. Я действовала, руководствуясь своими ощущениями, а не головой. И мне очень-очень совестно. Прости меня, Билли. Он шмыгнул носом и подарил ей скептический взор. — Понимаю твою настороженность, но я правда виновата перед тобой. И прошу за это прощение. И мне будет приятно, если ты найдёшь в себе силы, чтобы меня простить. Обещаю, такого больше не повторится. Честное слово. Не знаю, что на меня нашло, но ты не заслужил такого обращения. Прости. — ...ладно. — Ты правда меня прощаешь? — ...я тоже был говнюком. — Это верно, — она хихикнула и подошла поближе, — Ты был дико непослушным и чертовски непоседливым, — рука потянулась к кудряшкам. Однако Билли опасливо отстранился. Тогда кисть сменила траекторию и просто вытянулась вперёд, в ожидании пожимания, — Давай договоримся, что будем более лояльны друг к другу? Он подозрительно огляделся. — Мы должны найти общий язык, ведь наши перепалки сказываются на Агате. Думаю, ты не в восторге, когда она разочаровывается. Как и я. Нам стоит играть на одной стороне. Как считаешь? Станем более терпеливыми ради неё? — Мм, — он пожал женскую руку, — Она действительно очень недовольна нашей враждой. — Могу представить. Мы доставляем слишком много проблем. — Вчера она так выбесилась с нашего спора, что мне пришлось за это расплачиваться. — Что, прямо очень ругалась? — Скорее больше «билась». Рио хихикнула и оглядела стол, — А это что? — О, это, короче, — он подошёл к столешнице и нажал на подставку, — Это зелье для днд. Там внутри находятся дайсы. И, если нажать на подставку, оно начинает бурлить. — Выглядит офигенно. Сам делал? — она с интересом наблюдала за тем, как "магическая", блестящая, голубая жижа меняет своё направление и купает в своём водовороте дайсы. — Ага. Это была одна из первых подобных работ. Так что не судите строго. — Это действительно круто. А это? — О, это ловец солнца. Но я его ещё не доделал. Не хватило камней. Так что пока он лежит здесь. — А тут..? — Это мерч одной из моих самых любимых к-поп групп. У них потрясный концепт. И это выглядит так, словно настоящая мистическая атрибутика. Смотрите, — он вытащил пару коробок и присел. И это было плохой идеей. Он издал недовольный стон в ту же секунду, как зад встретился с плотной поверхностью кресла, напоминая о себе. — Опять напроказничал? Он смиренно вздохнул, — ...типа того. — Что на этот раз, если не секрет? — Я это... курил. Рио забавляло, каким детским и робким он делался. Именно в ту секунду она подметила их схожесть с Ники, которой раньше не наблюдала, но о которой слышала со слов Агаты, — Курил? Правда? — ...ага. — Ого. В твоём-то возрасте. Это не только плохо, но ещё и не законно. Полагаю, Агата не была в восторге. — Она была в бешенстве. И эта её расчёска... — он фыркнул и потёр зад, — ...однажды я точно её выкину. Ведьма засмеялась, — Думаешь, она не найдёт, чем ещё до тебя «достучаться»? — ...в этом и проблема, — лапки вновь прошлись по попе, — ...она всегда находит. И это нечестно. — А курить очень честно? — Блин, да я не хотел. Это случайно вышло. Просто не подумал. — Как обычно. — Эй, сами бы попробовали. Знаете, как это тяжело, когда кругом столько стресса? — Но это не повод, чтобы начинать портить своё здоровье в столь юном возрасте. И она права, что отругала тебя. Или ты считаешь, что она была несправедлива? — она окинула мальчишку задумчивым взглядом, подмечая, до какой же степени они были схожи с сыном. Буквально идентичная реакция. Это, в определённой степени, очаровательно. — Заслужил, но... Вы не представляете, как же это больно. Не знаю, откуда в ней столько силы, но, когда она шлёпает... Боже, я жалею, что пытался шалить. Моментально забываю про любые вредности. У неё словно какой-то дар убеждения. — Могу себе представить. Ники называл это «путеводным радаром». Ох, ну и попадало же ему временами.. — Вы общались с Ники? — он застеснялся, осознав глупость вопроса. Но отступать было поздновато. — Скажем так, «поддерживали коммуникацию». И да, я отлично представляю, как она может надавать. Но это всегда идёт на пользу, ведь она делает это, руководствуясь безграничной любовью и небезразличием. — ...это верно. Но, боже, как же болит задница. Теперь 2 недели точно сидеть не смогу, — он захныкал и поёрзал. — Так уж и 2? — Вы правы. Минимум месяц(!) Она в очередной раз рассмеялась, рассматривая его театральные потуги, — Ты действительно это заслужил. — Знаю. ...теперь мне следует курить более скрытно. — А, если позвать Агату и обсудить это с ней? — Эй! Не смейте ябедничать! — А ты не шали. Ишь ты, курильщик недоделанный. — Тцццц! — Мало тебе попу нашлёпали? — Да она мне ещё мыло в рот совала! — он обиженно дёрнул носом и уставился куда-то в противоположную сторону. — И это абсолютно оправданно. Будет он ещё вейпы в рот засовывать. Он заскулил и улёгся на руки, запрятав личико, — Вот все вы такие. Никто не может просто пожалеть. — Ну-ну. Всё в порядке. Понимаю, что ты сейчас очень разочарован. — Не понимаете. Это же не Вас отлупили. — Хахахвхвхв. Да, пожалуй, не меня. Но я всё равно тебя понимаю. — Вы лжёте. — И ничего не лгу. — Лжёте. — Хочешь, дам кинжал подержать, чтобы немножко отвлечься и поднять настроение? Он моментально забыл про капризы и причитания и приподнял голову, — Правда дадите? Как же её развеселила эта скоростная перемена. Кошмарище. Реально дитё, — Только, если пообещаешь, что будешь предельно осторожен. — О, конечно! Я буду! — он подскочил и потянул ручки к Рио. — Не скачи так сильно, а то дыру в полу продолбишь, — она достала кинжал. Билли замер, ожидая волшебного подгона. — Предельно осторожно. Он восторженно закивал, сильнее вытянув ручонки. Она покачала головой и положила заветный клинок в запотевшие радостью ладошки. Какие же глазищи у него тогда были... — Вау. Он такой... Такой крутецкий! — он принялся вертеть его в руках, активно разглядывая. — И очень опасный. — И невероятно мощный! — он пару раз рассёк воздух. — И надо соблюдать аккуратность. — Это так весело! — руки попытались повторить всякие движения, — А Ваши эти приёмчики! Когда Вы.. Помню, когда Вы взяли его и... О, Вы разрезали реальность! Вы просто взяли и.. Словно она была из бумаги. — Откуда ты про это знаешь? — ...просто видел краем глаза. — Ты подглядывал? — Вовсе нет. Просто случайно узнал. — Тебя не учили, что подсматривать плохо? — руки "сердито" легли на бока. — Ну, я не виноват. Оно само. Не знаю, как так получилось. Я это... почувствовал? Даже не глядел. Скорее мое внутреннее чутьё и подсознание это подметили, а позже оно воссоздалось в памяти. Не знаю, как точнее это описать. В любом случае, это было офигенно. Как Вы это..? — он попытался воссоздать увиденное. — Билли, аккуратнее. — Да ладно Вам. Я всего лишь.. — он сделал неловкое движение, заставившее пространство содрогнуться и треснуть. — Осторожнее! — левая рука легла на детскую талию и резко дёрнула на себя, правая – поместилась на кисть, — Говорила же, сохраняй внимательность. — Простите, — он виновато улыбнулся, слегка покраснев. Она вновь покачала головой, — Смотри. Не надо дёргать руками. Не нужно куда-то мчаться. Нельзя делать никаких резких, широких движений. Достаточно просто сосредоточиться. И двинуть рукой один раз. Спокойно. Без напряга. Нежно. Воздушно. Словно выполняешь какую-то ювелирную работу. Всего лишь проводишь кистью вот так. И вот... мы уже в другом месте. Подросток с восхищением разглядывал, как пространство преображается, открывая дверь в новое место. Пока что то был всего лишь задний двор. Но видеть кусок заснеженной берёзы посреди комнаты было чертовски весело. — А потом так же спокойно, без напряжений, его закрываешь. Всё. Никаких лишних действий, — она запечатала прорезь и убрала кинжал. — А что ещё он может?! — Много того, чего маленьким деткам знать не положено. — Как хорошо, что я уже не маленький. Мне уже целых 16(!) Расскажете? — "Шестнадцать". Ты по-прежнему попадаешь в категорию тех самых «маленьких детей». — Эй! Ну расскажите. Я никому не скажу, клянусь. — Подрастёшь, тогда и вернёмся к этому диалогу. — Я уже подрос. — Недостаточно для того, чтобы тебе раскрывали секреты вселенной. — Эй! — Ты совсем ещё малявка. — Пф. — Карапуз. — Да ну вас всех, — он закатил глаза и вернулся к столу, — Зато у меня есть лайтстик дримкэтчер! — он достал к-поп фонарик и деловито его включил, — А у Вас его нет! И он в сто раз круче всех этих Ваших штучек. Разве Ваш кинжал может так? А вот так? — он разобрал рукоять и приделал ещё пару деталей, — Я могу бесконечно его собирать, делая самый охерительный вампирский посох! — И это здорово. — И покруче Вашего скучного резака! — Ну да-ну да. — Да! Ох, какая же противная жопа. Билли. Засранец. 13 годиков (он агрессивно убеждает всех, что ему 16. "Ага"). Рио разглядывала его нахалюжный порыв и сдерживала приступы ржача. Агата смотрела на них из тени и кайфовала, что они-таки начали искать общий язык. Пока что рано об этом говорить, но, возможно, однажды всё у них у всех будет хорошо. По крайней мере, сейчас они даже не пытались друг друга ушатать. А это уже нихуёвое достижение.
