Уход и содержание многолетних растений

Азирафаэлю идёт отставка. После неудавшегося Второго пришествия он стал осторожнее, но это придаёт ему уверенности в себе. Он меньше беспокоится и больше размышляет. Ему не нужно, чтобы Кроули так часто уговаривал его делать то, что он хочет, и он лучше прислушивается, если Кроули пытается отговорить его. Не то чтобы Кроули часто отговаривал его от того, что ему нравится. Всё, чего он когда-либо хотел для своего ангела, это чтобы тот позволил себе быть счастливым. И сейчас он счастливее, чем когда-либо видел его Кроули. Его поведение по отношению к Кроули тоже изменилось. После "Первого Армагеддона" он экспериментировал с лёгкими, непринуждёнными прикосновениями: клал руку на грудь Кроули, чтобы привлечь его внимание, наклонялся к Кроули, когда они стояли близко друг к другу, а однажды даже схватил Кроули за руку и потащил на танцпол. Теперь он не просто держит Кроули за руку, когда они идут рядом. Он держит Кроули за всю руку. Теперь, когда они идут по фермерскому рынку, их руки переплетены, хотя "переплетены" не совсем подходящее слово, учитывая, как крепко Азирафаэль держит Кроули, прижимая его руку к своей мягкой талии. Кроули не возражает. Это добавляет ещё один уровень сложности в дополнение к обычной трудности координации его ног, но это также означает, что он может впитать немного тепла тела Азирафаэля через его рукав. Кроме того, это заставляет Азирафаэля так ярко улыбаться. Тихонько ахнув, Азирафаэль тянет Кроули к цветочной лавке. - Кроули, посмотри на это, - Азирафаэль восторженно показывает на ведро с подсолнухами на продажу, высвобождая руку из-под руки Кроули, чтобы перебрать стебли, - разве они не прекрасны? - Да, они красивые, - говорит Кроули, улыбаясь энтузиазму Азирафаэля. Он и не знал, что Азирафаэль так любит подсолнухи. Возможно, ему стоит посадить их в саду. Азирафаэль достаёт из ведра конкретный подсолнух и протягивает его Кроули. - Что думаешь? - искренне спрашивает он, - соответствует твоим стандартам? Кроули тщательно осматривает цветок на наличие пятен, пересчитывает лепестки и проверяет, нет ли между ними неровностей. Он одобрительно кивает и возвращает цветок Азирафаэлю. - Неплохо. Лицо Азирафаэля расплывается в ангельской улыбке, его губы складываются в идеальную букву "U", а щёки краснеют. Он поворачивается к продавцу, платит ему за цветок, затем двумя пальцами отщипывает стебель, и происходит чудо. Прежде чем Кроули понимает, что происходит, рука Азирафаэля оказывается на его лацкане, а цветок аккуратно вставляется в петлицу. Кроули непонимающе смотрит на ярко-жёлтый подсолнух, который теперь гордо красуется у него на груди. Он решил, что цветок предназначен для Азирафаэля. В сочетании с его стилем одежды это выглядит немного нелепо. - Ангел, что... - Тебе идёт, - Азирафаэль без необходимости поправляет лацканы пиджака Кроули и разглаживает их. Посмотрев на Кроули, он мягко улыбается, - подчёркивает твои прекрасные глаза. Кроули моргает, слишком ошеломлённый, чтобы сразу ответить. Когда Азирафаэль заканчивает разглаживать складки и пятна пыли, которые он вообразил на пиджаке Кроули, Кроули замечает: - Сейчас никто не видит моих глаз. - Тем хуже, - Азирафаэль снова берёт Кроули под руку, чтобы они могли продолжить путь по рынку. Кроули смотрит на цветок у себя на груди. В том, как его глаза сочетаются с цветком, есть что-то такое, что напоминает о том, что подсолнухи всегда обращены к солнцу. Что-то такое, что напоминает о том, что Азирафаэль - яркое солнце, вокруг которого вращается Кроули. Во рту у него пересохло. Часть его хочет озвучить эту мысль, в то время как другая часть кричит, что это слишком, слишком быстро. Теперь между ними всё по-другому, или, по крайней мере, должно быть по-другому. И всё же от мысли о том, чтобы выразить свою преданность в замысловатых метафорах или вообще какими-либо словами, его сердце начинает биться чаще. - Дорогой? Азирафаэль смотрит на него с лёгким беспокойством. Должно быть, тревога Кроули отразилась в его жестах. Он неловко кивает, но не может придумать, что сказать. К счастью, это частое для него состояние, так что Азирафаэлю не стоит об этом беспокоиться. Выражение лица Азирафаэля смягчается. - Ты ведь знаешь, как сильно я люблю твои глаза, дорогой. Ах, он думает, что Кроули странно себя ведёт из-за своих змеиных глаз. Естественное заключение. Кроули пожимает плечами. - Раньше ты ничего такого не говорил, - немного подумав, он добавляет, - хотя это объясняет твою привычку пялиться. - О. Ну что ж, - Азирафаэль отворачивается, его лицо краснеет. Кроули хихикает. Теперь, когда он может честно признаться в том, насколько ангел прямолинейный, смущать его - ещё одна вещь, которая доставляет Кроули огромное удовольствие. - Пойдём, - говорит он, кивком головы приглашая Азирафаэля следовать за ним, - впереди выпечка. - О! До конца дня Кроули забывает о цветке. К тому времени, как он возвращается домой и вспоминает о нём, цветок увядает, и у него не хватает нескольких лепестков. Пока Азирафаэль принимает ванну, Кроули долго смотрит на цветок, желая найти способ его оживить. Но стебель слишком короткий, чтобы поставить его в воду. Кроули выбрасывает его.

***

- Я кое-что тебе принёс, - говорит Азирафаэль однажды, когда возвращается домой после визита к друзьям в городе. Он немного взволнованнее, чем обычно, его щёки покраснели, а руки дрожат сильнее, чем обычно, когда он говорит, - просто кое-что. Я увидел это в магазине и подумал о тебе, и... Он протягивает маленькую чёрную коробочку, перевязанную блестящей лентой. - Я могу забрать его обратно, если оно тебе не понравится, - с тревогой добавляет он, хотя Кроули ещё даже не посмотрел на него. Кроули, несколько секунд с улыбкой наблюдая за Азирафаэлем, берёт коробку и развязывает ленту. Внутри, на подушечке из хлопка, лежит золотой кулон в форме свернувшейся змеи, похожий на демоническую татуировку на виске Кроули. - У тебя, наверное, уже есть такой же, - говорит Азирафаэль, прежде чем Кроули успевает что-то сделать, кроме как уставиться на него, - конечно, есть, о, мне следовало просто позвонить тебе и спросить… - У меня нет ничего подобного, - перебивает Кроули, ставя коробку на стол и доставая из неё кулон. Это правда, у него нет ничего подобного. У него много украшений со змеями, но ни одного от Азирафаэля, - наденкшь его на меня? Он поворачивается спиной к Азирафаэлю, и Азирафаэль делает то же самое. Цепочка идеально подходит к топам с глубоким вырезом, которые Кроули часто носит. Он смотрит на своё отражение в дверце духовки, снова и снова проводя пальцами по золотой змейке. Азирафаэль не дарит подарков, он никогда этого не делал. Кроули не помнит, чтобы получал что-то от Азирафаэля, кроме святой воды, которая была не столько подарком, сколько отчаянной попыткой спасти ему жизнь. Но подарок, просто какая-то безделушка, которую он увидел и решил, что она может понравиться Кроули. - Что ты думаешь? - Азирафаэль ёрзает у него за спиной, глядя через плечо на своё отражение. - Я думаю, что ты прекрасно выглядишь в этом, но я всегда думаю, что ты прекрасно выглядишь, так что, возможно, я не лучший человек, чтобы, э-э... - Мне нравится, - решительно говорит Кроули, - это идеально, ангел. Мне нравится. Азирафаэль сияет, выглядит одновременно расслабленным и довольным собой. Кроули не может не обнять его. Он носит ожерелье весь оставшийся день. А потом вдруг оказывается, что Азирафаэль дарит подарки. Всякий раз, когда он уходит по делам, он возвращается с красивой бутылкой вина, или симпатичным аксессуаром, или благоухающим лосьоном, чтобы успокоить руки Кроули после долгого дня работы в саду. Когда Азирафаэль приносит ему набор классических фильмов о Бонде, Кроули решает, что должен что-то сказать. - К чему всё это, ангел? - спрашивает он лёгким, дразнящим тоном, - пытаешься меня за что-то подкупить? Азирафаэль бледнеет. - Нет! О боже, мне и в голову не приходило, что ты можешь подумать… - Шучу, ангел, - мягко говорит Кроули, - но в последнее время ты приносишь мне много подарков. Это что-то новенькое, вот и всё. - Полагаю, я должен был ожидать, что ты заметишь, - Азирафаэль расслабляется, но его руки всё ещё нервно теребят друг друга,- я только... ну, полагаю, я пытался сказать, что... что я очень сильно тебя люблю. Кроули моргает. Он не думает, что Азирафаэль когда-либо произносил это вслух. - И... и я хочу убедиться, что ты это знаешь, - Азирафаэль качает головой, - прости, я, э-э, не так хорошо умею это выражать, как ты. У меня не было практики, учитывая... ну, я полагаю, ты всё равно находил способы, даже когда нам приходилось держать это в секрете, так что это не оправдание. Но в любом случае, нам больше не нужно это скрывать, так что я... я подумал, что, возможно, стоит иногда напоминать об этом на всякий случай... - Я знаю, что ты любишь меня, Азирафаэль, - говорит Кроули, прежде чем Азирафаэль успевает впасть в панику, - я всегда это знал. Даже без даров и... ты поэтому теперь всегда прикасаешься ко мне? Лицо Азирафеля краснеет. - Возможно, это отчасти так, - он отводит взгляд и добавляет тише, - но не совсем. Но ты знал? Ты... знал? Кроули усмехается, глядя на своего встревоженного, нелепого ангела. - Конечно, я знал. Ты ужасно скрывал это, даже когда от этого зависела твоя жизнь. Азирафаэль усмехается и с улыбкой смотрит на Кроули. - Возможно, ты просто слишком хорошо меня знал. - Нет, дело не в этом. Азирафаэль цокает языком и продолжает. - Тем не менее, я рад это слышать. Я... я хочу быть более откровенным, если ты не против. - Типа, продолжать давать мне вещи? - говорит Кроули, - да, я не откажусь от этого. Азирафаэль закатывает глаза. - Ты серьёзно? - Ты же знаешь, что я не могу, - говорит Кроули и ухмыляется, когда Азирафаэль вскидывает руки, - но тебе ведь это нравится, не так ли? - О, боже. Боюсь, что знаю, - со вздохом признается Азирафаэль, явно пытаясь не улыбнуться. - Ну что, может, присядем на диван и посмотрим что-нибудь из этого? - спрашивает он, указывая рукой на DVD на столе. Кроули смотрит на них. У них нет DVD-плеера, но они могут его достать к тому времени, как оба доберутся до гостиной. - Не думаю, что это твой тип фильмов. Может, лучше посмотрим "Великое британское шоу выпечки"? - О, слава богу, -выдыхает Азирафаэль, прижимая руку к груди и улыбаясь с облегчением, - да, это звучит замечательно. Позже той же ночью, когда Азирафаэль устраивается с книгой, а Кроули устраивается рядом с ним, Азирафаэль протягивает руку и нежно гладит Кроули по волосам. - Спокойной ночи, мой дорогой. Я люблю тебя. Кроули прищуривает глаза. Азирафаэлю не обязательно говорить это, теперь, когда он знает, что Кроули знает. Но, возможно, ему просто нравится говорить об этом открыто, как он и сказал. Есть что-то в том, чтобы упиваться тем фактом, что они могут. - Я тоже люблю тебя, ангел, - бормочет Кроули, - спокойной ночи.

***

- Доброе утро. Я люблю тебя, - говорит Азирафаэль каждое утро, когда Кроули просыпается. - Спокойной ночи, дорогой. Я люблю тебя, - говорит он, когда они ложатся спать. - Кроули, я люблю тебя, но пожалуйста, - кричит он, когда Кроули слишком резко поворачивает на "Бентли". - О, я так тебя люблю, - вздыхает он, когда Кроули приносит ему свежую кружку чая, не дожидаясь просьбы. Произносить эти слова ещё одна вещь, которую он теперь делает. Он говорит их постоянно, при любой возможности, под любым предлогом. Кроули задаётся вопросом, как они звучат для него, как они ощущаются у него во рту, что доставляет ему такое удовольствие. Может быть, дело в том, что ему так долго не разрешали их произносить. Может быть, ему нравится слышать, как Кроули произносит их в ответ. Азирафаэль оживляется всякий раз, когда он это делает, и иногда даже слегка покачивается. Может быть, для него это своего рода успокаивающая церемония - бросать слова Кроули, как мяч, и знать, что Кроули поймает их и бросит обратно. В этом есть своего рода доверие, думает Кроули, хотя доверие кажется странным понятием применительно к этому случаю. Азирафаэлю не нужно верить, что Кроули его любит, он просто знает. - Спокойной ночи, мой дорогой. Я люблю тебя, - сказал он однажды вечером, когда они легли в постель. - Я тоже тебя люблю, - отвечает Кроули. Азирафаэль слегка вздыхает, показывая, что хочет что-то сказать, но не уверен, что сейчас подходящее время. Кроули открывает глаза и выжидающе смотрит на него. - Мой дорогой, э-э-э... мы говорили об этом чаще, - говорит Азирафаэль, - но я хотел спросить, какой язык любви ты предпочитаешь? Кроули морщит лоб. - Мой что? - Язык любви, - говорит Азирафаэль, - способ, которым ты предпочитаешь получать и выражать любовь. Одни люди предпочитают подарки, другие используют слова, третьи - физическое прикосновение... - Простой английский работает просто отлично, не так ли? - Ну, да, - Азирафаэль немного ёрзает, - но я хочу знать, чего ты хочешь. Я пробовал по-разному выражать свои мысли, но... Кроули поднимает голову. - Но? - О, может быть, я слишком много думаю, - сказал Азирафаэль, взмахнув руками в знак отрицания, - иногда мне кажется, что... что ты всё ещё что-то скрываешь. Он сглотнул и добавил тише: - Ты всегда отвечаешь "я люблю тебя", но никогда не говоришь это первым. Неужели Кроули недостаточно старался? Он приподнимается на локтях. - Ангел, если ты хочешь, чтобы я сделал больше... - Нет-нет, я не это имел в виду, - вздыхает Азирафаэль, - я просто хочу, чтобы ты знал, что ты можешь. Если захочешь. Хочет ли он этого? Кроули не уверен. Он никогда не был любителем физического контакта или словесных признаний. Он просто всегда рядом с Азирафаэлем и всегда будет рядом. Но это никогда не было языком любви Азирафаэля. Он обожает Кроули, но не так предан ему. - Ангел, я рад, что ты можешь выражать свои чувства так, как тебе хочется, - говорит он, - как я уже сказал, я знаю, что ты меня любишь. Тебе не нужно об этом беспокоиться. И ты знаешь, что я люблю тебя, верно? - Правильно, - говорит Азирафаэль с мягкой улыбкой. - Тогда ничего не нужно менять. Азирафаэль понимает это и выдыхает с облегчением. - Полагаю, я слишком много думал, - признаёт он, - но, Кроули, если я могу что-то сделать, чтобы ты был здесь счастлив... - Я уже над Луной, ангел, - говорит Кроули, прижимаясь к Азирафаэлю. Всё, чего он хочет, оставаться так вечно, пока не высохнут моря и не погаснет солнце. Но он не может просить об этом Азирафаэля.