Часть 21
30 апреля 2025 г., 10:58
Они все приезжают во дворец ближе к вечеру, ибо путь из охотничьего домика был неблизкий. Дворец встретил их непривычной суетой: напряжение витало в воздухе, и слухи явно бродили через слуг к придворным жителям, знати, наложникам, меняясь и нагоняя ещё больше жути. Все во дворце были в шоке от произошедшего, ходили по стеночке, боясь, что за один неловкий взгляд их обвинят в измене.
Хенджин рвал и метал, даже не слушая пожилого ВанУка, пытающегося всё объяснить принцу. Когда Чимин прибыл во дворец, он узнал от подбежавшего к нему управляющего, что все наложники были арестованы и посажены в темницу.
Джексон возразил, он был недоволен столь горячим нравом принца, который посмел так обойтись с его гаремом. Ники попросил истинного не раздувать скандал. Джексон говорил с Чимином, утверждая, что его наложники тут не причем, но получилось лишь вытащить из темниц Лорана и Керем, которые ринулись в свои комнаты, чтобы успокоить плачущих напуганных Алетриса и Дэмиана. Дети очень испугались, когда их пап забрали стражники и увели в подвалы.
Пока чосонская чета вела разговоры в главной гостиной дворца, отдавая приказы о том, чтобы немедленно допросили всех слуг и наложников, Джексон собрал фаворитов в своих покоях и решил самостоятельно узнать, в чем дело. Он знал Лорана и Керем, омеги не так просты, чтобы бояться главных стражников и выдавать им всю информацию, а вот своего альфу они слушаются безукоризненно, потому как привыкли валяться у него в ногах и трястись от страха, ибо недовольство султана может погубить как их самих, так и детей.
— Говорите, кто причастен к отравлению наложника принца Хенджина? — Ван ходит по комнате, стуча сапогами.
Керем укладывал Дэмиана на кровать отца и целовал ему ручки. Малыш устал плакать, а увидев папу, успокоился и быстро заснул. Вымотанный мальчик лежал на постели, укрытый одеялом, а Керем сидел рядом и гладил его по волосам.
— Я ничего не знаю, мой повелитель, клянусь священной бородой пророка, — шмыгает носом Керем, подняв глаза на султана и стараясь говорить тише, чтобы не разбудить сына. — Мы всё узнали, когда принц Хенджин ворвался в корпус гарема и приказал всех арестовать.
— Он прав, повелитель, — кивает сидящий на краю кровати Лоран. Он прижимает к себе перепуганного Алетриса, обнимает его за плечи и целует в золотистые волосы. — Мы ничего не знали о произошедшем.
— Где вы были в то время, когда отравили наложника?
Керем и Лоран переглянулись.
— Кажется, это был обед. Мы тогда сидели в общем зале гарема.
— Кто там ещё был? Все наложники присутствовали? — допытывает султан.
— Нет, — отвечает Лоран. — Как раз этого Тэмина и не было, хотя я не всех наложников запомнил. Ещё, кажется, не было омег из гаремов императора Чонгука и принца-консорта Тэхена.
— Ничего подозрительного не заметили? Может, кто-то вел себя не так, как обычно?
— Я ничего такого не заметил, — качает головой Керем. — Повелитель, есть ли кто-то под подозрением?
— Под подозрением всегда только те, кто был конкурентом Тэмина.
— Но все наложники из гарема принца Хенджина были на обеде, даже Ленне, — хмурится Лоран.
— Папа, Ленне вел себя странно, — вдруг говорит Алетрис, подняв глаза на старшего омегу.
Джексон подходит ближе к сыну, садится рядом с ним и гладит по спине:
— Расскажи мне, сынок, всё, что знаешь.
Алетрис пожимает плечами и щурится, вспоминая все детали.
— Отец, я только заметил, что он улыбался чаще обычного. Ну, раньше он ходил хмурый, всё время дерзил, а завидев вдалеке Тэмина, сразу же начинал злиться и уходил в свою комнату. А сегодня он был приветлив и весел, даже с другими наложниками болтал. Мне показалось это странным.
— Он куда-нибудь выходил?
— Нет, повелитель, — вертит головой подросток. — Но мы ведь не можем обвинить человека только из-за его улыбки.
— Верно. Но я уверен, император-омега Чимин докопается до правды.
Джексон целует Алетриса в щеку и говорит:
— Сынок, ложись рядом с Дэмианом и отдохни. Ваши папы будут рядом.
— Хорошо, отец. Возвращайся поскорее.
Ван встает и идет к дверям, Керем бежит за ним и обнимает:
— Я волнуюсь за вас, мой повелитель, будьте осторожны, — целует в шею альфу.
Джексон прокашливается и кивает, мягко отодвигая от себя хасеки.
— В моих покоях безопасно, так что сидите здесь. Надо будет, здесь заночуете. Будьте рядом с моими детьми, не оставляйте их. Возле дверей спальни я поставлю свою охрану, вас никто не тронет. И сами носа не высовывайте. Ждите меня, я сам вам расскажу, как обстоят дела.
— Как прикажете, повелитель. Не волнуйтесь, — говорит Лоран, обнимая сына. — Мы будем здесь.
Керем присоединяется к словам другого наложника и возвращается к спящему Дэмиану, чтобы сесть рядом и охранять сон малыша. На миг он задумывается. Керем заметил, что от его поцелуя альфа немного отшатнулся. Обычно он обнимал его в ответ, прижимал к себе, а теперь что-то изменилось даже в его взгляде.
Когда Джексон уходит и двери за ним закрываются, Лоран укладывает Алетриса на другую сторону кровати, дает ему попить воды из графина, а потом целует в висок и советует поспать, ибо все очень сильно перенервничали сегодня. Дети знатно испугались потерять своих пап навсегда.
Спустя время Керем и Лоран лежали рядом со своими детьми, по двум сторонам широкой кровати, и тихо переговаривались.
— Ты заметил омежий запах на повелителе? — спрашивает Керем тихо.
Лоран только закатывает глаза:
— Нам не об этом сейчас надо думать.
— Да уж, отравление беременного фаворита – это не шутки. Как думаешь, кто это мог быть?
— Яд – это оружие омег, тебе ли не знать, Керем.
Хасеки недовольно поднимает глаза:
— На что ты намекаешь?
— Ой, да брось, все знают, как ты умеешь избавляться от ненужных людей.
— Клевета наказуема, Лоран, — спокойно излагает Керем, перебирая темные волосики своего сына.
— Конечно, как и пособничество. Ты ведь мог помочь информацией.
— Будто ты сам не знаешь этих рецептов для выкидышей.
— Может, мы-то и знаем, а вот чосонские наложники… — делает паузу Лоран. — Настойка крапивы и брусничного листа творят чудеса.
— Скорее, вершат злодеяние, — улыбается Керем. — Но здесь я ни в чем не виноват, Лоран, так что прекрати эти разговоры с намеками.
Лоран лишь хихикает над ним и обращает внимание на Алетриса, который постепенно начал засыпать. Он никогда не допустит, чтобы у него отобрали сына. Поэтому методы Керем Лорану совсем не по душе.
***
Чимин был возмущен тем, что в его дворце происходят подобные напасти. Он стоял в гостиной и строго отчитывал ВанУка: — Что это такое?! Вот так ты управляешь гаремами и дворцом? Прими меры немедленно, найди всех причастных к преступлению! — Простите, ваше величество, — трясется пожилой бета, сложив руки на поясе и склонив покорно голову. — Разрешите, сейчас же заняться этим делом. — Нужно было раньше об этом думать. Я много раз предупреждал тебя, просил принять меры, как только все узнали, что Тэмин беременный. Так ты управляешь гаремом, так оберегаешь нашу семью?! Принц великой династии в утробе омеги мог серьезно пострадать, ты это понимаешь?! — Ваше величество, я чувствую свою вину. И осознаю, что на мне лежит ответственность. Кто бы не покушался на жизнь фаворита принца Хенджина и их ребенка, злодей будет найден. — Вот и найди его. Можешь идти, — приказывает Чимин, махнув рукой. Бета низко кланяется и уходит. Чимин же тяжело вздыхает, когда видит сына. Хенджин ходил из угла в угол и нервно зачесывал рукой свои волосы. Тэхен пытался его успокоить, но тот не хотел слушать даже отца. — Сын, успокойся, главный лекарь уже доложил мне, что Тэмина и ребенка удалось спасти. Им нужно только побыть под наблюдением в лазарете, — уверяет Тэхен, подойдя к сыну и обняв его. — Я уже поставил там целую роту охраны, — говорит Чонгук, а потом видит приближающегося офицера в мундире с докладом о допросе персонала. — Скажите всем, что, если никто не признается, я казню всех наложников к черту! — рычит Хенджин. — Сотни голов полетят за жизнь моего ребенка и любимого омеги. Вы хоть видели Тэмина? Меня только на порог пустили, он там весь бледный, лежит в бреду, а температура выжигает его. Сейчас он спит, а я боюсь, что он никогда больше не проснется. — Хенджин, не горячись, с Тэмином всё будет нормально. А насчет казни, ты прекрасно понимаешь, что не посмеешь и пальцем тронуть ни моего наложника, ни омег Чонгука, ни гарем твоего брата Джисона. А об обвинении наложников султана Вана вообще забудь, — громче говорит Тэхен командным голосом, чтобы щенок перестал вставать на дыбы и тявкать. — У гарема Джексона Вана нет мотива. Так что трясти можешь только своих наложников. — Тэхен, а почему ты так уверен, что ваши с Чонгуком наложники тут не причем? — возражает Чимин, уставившись на мужа. — У каждого в гареме есть мотив. Возможность родить наследника самому. Вот к чему привели ваши разрешения наложникам рожать. Тэхен цокает недовольно, но потом в гостиную прибегает Джунки и всем почтенно кланяется. Он подходит к Чимину с докладом. — Джунки, где тебя носит? Ну, рассказывай, что смог узнать? — нетерпеливо спрашивает Чимин. — Ваше величество, в одном из коридоров, недалеко от спальни Тэмина, нашли мертвым омегу-слугу, который нес еду для Тэмина утром и в обед. Вчера и сегодня Тэмин не выходил из своей комнаты. — Узнали, кто напал? — Тело нашли только сейчас. Бедняге перерезали горло, нож найден не был. — Господи, какой кошмар! — Чимин прикрывает глаза руками. — Малыш, прошу не нервничай, помни о ребенке, — Тэхен подходит к мужу, обнимает его и гладит по животу. Брови Джунки ползут вверх: — Ваше величество, вы беременны? Поздравляю? — спрашивает, может ли он вообще поздравлять их в такой обстановке. На его лице расползлась улыбка. — Всё потом, Джунки, не говори никому, — просит Чимин. — Буду как рыба, ваше величество, — обещает Джунки. — Вам бы отдохнуть с дороги, да ещё и в таком положении. Проводить вас в комнату? — Я сам провожу, — говорит Тэхен, подталкивая Чимина к выходу. — Джунки, лучше прикажи принести для Его величества овощной суп и сладкий чай. — Конечно, сейчас всё сделаю. И постараюсь узнать побольше о случившемся. Джунки кланяется и убегает из гостиной выполнять поручения. Тэхен говорит, что отведет взволнованного мужа в их спальню, а потом пойдет вместе с охраной разбираться с найденным трупом слуги. Чонгук же выслушал доклад начальника охраны, затем поговорил с министром тайной канцелярии, приказав выяснить всё, что может помочь раскрытию дела. Затем Чонгук отправляется в спальню, проверить как там Чимин, успевает приказать всем детям сидеть в комнатах и не высовываться. По пути к спальне император встречает султана Вана, и они говорят в кабинете Тэхена. Джексон делится всем, что смог узнать, рассказывает о наблюдениях Алетриса за одним из наложников, затем говорит, что люди заморского повелителя смогли допросить всех наложников и слуг, которые приехали из Заморья, и что один из них слышал в коридоре тихий разговор того умершего слуги-омеги с кем-то, чьего лица наложник Вана, к сожалению, не видел, но со слезами на глазах от дичайшего страха уверял, что сможет опознать говорившего со слугой омегу по голосу, если того ему предоставят. * Всех арестованных допрашивали до самого утра. Тех, чью невиновность удалось доказать, выпускали. Напуганные до жути слуги и наложники бежали в свои комнаты и не выходили оттуда даже на трапезу. Рони, Элиф и Джунки тоже были допрошены и отправлены в свои комнаты, ибо наложники Чонгука и Тэхена были невиновны, всех их видели в то время, они никому ничего не передавали и ни о чем не просили. Джунки имел особые привилегии по распоряжению императора-омеги Чимина, поэтому ему было позволено перемещаться по дворцу и даже присутствовать при допросах, ибо он тоже умел выведать нужную ему информацию. Он служил Чимину верой и правдой, что удивительно для наложника из гарема Тэхена, но Джунки был хорошим ищейкой, Чимин даже подумывал устроить его в Тайную канцелярию для расследования преступных действий и заговоров. Хотя многие альфы в данном органе противились этому, ибо негоже омеге из гарема влезать в дела альф. Некоторые слуги и наложники, и даже стражники, кто был под подозрением, всё ещё оставались в темницах. Чонгук и Тэхен вместе с сыновьями-альфами не спали всю ночь, вместе ходили на допросы с начальниками охраны дворца, но пока безрезультатно. Никто ничего не видел и не слышал, а труп слуги-омеги будто появился сам по себе. Чимин от переутомления уснул, только утром он открыл глаза, помылся, позавтракал с мужьями и детьми, где все обсуждали возникшую ситуацию. На Хенджина и смотреть не надо было, альфа жутко волновался за своего омегу и будущего ребенка. А когда помощник главного лекаря Джонаса прибежал и сообщил, что Его светлость Тэмин пришел в себя, Хенджин тут же помчался в лазарет. Чимин последовал за сыном, но не бежал, так как строгий взгляд Тэхена и Чонгука напомнил ему о его положении, ему надо беречь их сигмачку. В лазарете Хенджин целовал руку Тэмину и благодарил лекаря Джонаса за спасение его омеги и их ребенка. — Проси у меня всё, что хочешь, — щедро говорит Хенджин лекарю. — Что вы, ваше высочество, это мой долг, — Джонас почтенно кланяется и уходит в свой кабинет, напоследок сказав: — Чуть позже Его светлости принесут суп из морских водорослей, ему нужно больше отдохнуть. Хенджин смотрит на сонного Тэмина и радуется, что на его прекрасном лице снова появился румянец. Его омега идет на поправку, жар уже спал, тошнота прошла, кожа приобрела естественный цвет, а улыбка появилась на его прекрасных пухлых губах. — Любовь моя, я так испугался, что потеряю тебя и нашего малыша, — делится переживаниями Хенджин, целуя руку омеги. Тэмин тянет вторую руку и зарывается пальцами в мягкие волосы альфы, чувствует его успокаивающие феромоны с долькой волнения за самого омегу. — Мой принц, всё так неожиданно произошло. Я очень испугался за нашего ребенка, но слава Богу и Луне, они защитили наше дитя и яд не проник в него. — Кто это сделал? Ты помнишь? Может, видел что-то? Сказали, что еда была отравлена. Расскажи мне всё. Тэмин опускает глаза вниз, глубоко вздыхает: — Не знаю, могу ли я обвинять кого-то, ваше высочество. — Кто бы это ни был, он получит заслуженное наказание, — рычит альфа, крепче сжимая руку. Его серые глаза полны решимости. — Он поплатится за то, что покушался на жизнь моего сына. Тэмин открывает было рот, но тут в лазарет входит Чимин. Наложник тут же начал шевелиться, пытаться встать, чтобы должным образом поприветствовать императору-омеге, поклониться ему, но тот останавливает наложника взмахом ладони. — Не вставай, Тэмин, — Чимин подходит ближе к кровати, на которой лежит омега, и смотрит то на него, то на своего сына. — Как ты себя чувствуешь? — Уже лучше, ваше величество, благодарю вас. — Хенджин, нам с Тэмином есть о чем поговорить, не оставишь нас? — Папа, но я хотел узнать всё у Тэмина. — Не беспокойся, омеги тоже умеют вести диалог. Доверься мне, иди, — Чимин хлопает сына по плечу. Альфа встает, ещё раз целует Тэмина в щеку и выходит из лазарета, чтобы поговорить с Джонасом в его кабинете. Чимин опускается на стул рядом с койкой и мягко улыбается, поправляя манжеты белой блузки с расшитым на ней жемчугом. Тэмин же с улыбкой смотрел на безупречно красивого императора-омегу. — Тебе крупно повезло, Тэмин. Лекарь сказал, что тебе подложили не просто яд, а раствор, который вызывает выкидыш. Тэмин боязливо трогает свой выпуклый живот. Какое счастье, что его сыночек остался с ним. Ладонь наложника водит по животу, видно, как он с нетерпением ждет появления на свет своего ребенка. Чимин с минуту молчит, смотрит на трепетные касания Тэмина к своему животу, и невольно возвращается мыслями о собственной беременности. Он полагал, что уже никогда больше не родит, но у судьбы на каждого, как оказалось, свои планы. Теперь и Чимин скоро будет наглаживать свой живот и просить принести ему все сладости мира вместе с вяленой олениной. — Тэмин, скажу откровенно, я не был в восторге от новости, что наложник моего сына беременный, да ты и сам, наверное, заметил. Однако я категорически против таких подлых игр с жизнью невинного дитя. Меня тоже пытались травить недруги, одно только похищение племенем Майя сколько стресса принесло, я чуть не потерял принца Бомгю. И никому не пожелаю терять ребенка, когда ты уже принял его, чувствуешь под своим сердцем. Наложник с грустью улыбается: — Мне очень жаль, что вам пришлось пережить столько боли, ваше величество. — Всё уже в порядке. Все невзгоды в прошлом, — Чимин сидел с прямой спиной, весь такой статный, в дорогих украшениях и с чувством полного достоинства. Тэмин всегда хотел быть таким же омегой, чтобы его уважали, чтобы одного его взгляда боялись, ибо в его руках могла бы быть чья-то жизнь. — А теперь говори, что произошло и почему это случилось? Как всё было? — спрашивает Чимин, переходя к главной теме их разговора. Тэмин кусает губы, отведя взгляд в сторону. Ему не по чину жаловаться императору-омеге, но он выдает всё как на духу. — Вчера я весь день был в своей комнате, никуда не выходил, потому как только стоит принцу Хенджину выехать из дворца, как я подвергаюсь словесным нападкам со стороны омег гарема. В обед мне принесли рис с овощами и тушеным мясом и компот, я поел, прилег на кровать, а потом мне резко стало плохо, я позвал своего слугу, и он побежал за лекарем. Господину Джонасу удалось спасти меня и ребенка. — Ты подозреваешь кого-нибудь? — Ваше величество, только один из моих врагов мог решиться на такое, — качает головой Тэмин. — Ленне в отчаянии. Его высочество отвергает его, не принимает в своих покоях, а мне дарит подарки чаще, чем остальным. Принц говорит, что порядки такие, он выделяет меня как фаворита, к тому же я ношу его ребенка, будущего принца великой династии. Все в гареме мечтают о таком внимании со стороны вашей семьи. Похоже, меня решили не убить, а отобрать самое ценное, чтобы я до самой смерти мучился из-за потери малыша. — У тебя есть доказательства, что это именно Ленне? — Нет, ваше величество. Я видел только своего слугу Виндара, который и приносит мне еду. — Виндар пока в темнице, его невиновность ещё не доказана, но он утверждает, что поднос с едой ему принес слуга-омега из кухни. К сожалению, тот слуга-омега был найден вчера мертвым. — Какой кошмар! — Тэмин боязно прикрывает рот ладонью. — Но я не думаю, что Виндар причастен к моему отравлению, он уже так долго служит мне верой и правдой, всегда хорошо заботится обо мне. — Никому нельзя верить, Тэмин. Эта ситуация должна послужить тебе уроком, ибо теперь каждый омега захочет занять твое место, ведь приказ о допуске рождения детей от наложников распространяется не только на тебя. Чимин уже и сам удостоверился, какие волнения пошли в гареме. Раз теперь наложникам можно рожать, то они все пытаются забеременеть от принцев, ибо те имеют доброе сердце, они не откажутся от своих детей, а их пап пригреют под своим крылом. Около покоев Джисона и Хенджина, то и дело бегают омежки в надежде пересечься в коридоре, обольстить разговором, взглядом и невинным прикосновением. У Тэмина растет живот, и вместе с ним растет желание наложников забеременеть. Чимин видел, как Ленне и другие омеги буквально клеятся к Хенджину как осы на варенье, но альфа не особо бежит с ними развлекаться, мягко отказывает, лишь иногда пользуется их заботой: омеги то массаж сделают, то фрукты принесут, то станцуют для него для услады глаз. Позже в палату лазарета входит прислужник-бета и говорит, что повара приготовили для Его светлости суп. Чимин пропускает бету, тот ставит поднос на столик у кровати и уходит. Император-омега берет ложку, черпает ею суп и подносит к губам Тэмина. — Я приказал обеспечить охрану, ВанУк теперь лично следит за тем, какую еду и напитки тебе приносят, всё будет под его строгим контролем до конца твоей беременности. Ешь, — говорит Чимин, ожидая действия. Тэмин сомневается, не раскрывая рта, смотрит боязливо на старшего омегу. — Не доверяешь мне? Зря, — хмыкает Чимин. — Если бы я хотел убить тебя, давно бы это сделал. Детка, не думай, что твою судьбу решает только Хенджин. Если будешь слушаться меня, то всё будет хорошо. — Я слушаюсь, и вот что вышло, — смелее говорит наложник. — А ты пытаешься дружить с наложниками? Тэмин молчит. — Вот именно. Давай, открывай рот, не нужно морить голодом моего внука. Фаворит принца послушно открывает рот, ибо деваться ему некуда. Здесь он не может сопротивляться, его жизнь и впрямь находится в руках Чимина, тот может спокойно влить ему яд, а Тэмин ничего и сказать против не сможет. Кто он такой, чтобы перечить императору-омеге? Ничтожный раб своей любви к принцу. Чимин кормит Тэмина супом, в параллель рассказывает о своих прошлых беременностях и как ему было нелегко носить детей каждый раз, особенно двойню. Ники и Джисон часто пинались в его утробе, желая заполучить побольше места в животике папы. После трапезы, Чимин с улыбкой гладит живот Тэмина. Тот уже такой плотный, выпуклый, будто омега съел пять больших булочек целиком. — Ты ведь ничего не скрываешь от нашей семьи? — вдруг спрашивает Чимин. Его ласковый тон голоса заставляет Тэмина насторожиться. — Нет, ваше величество, — наложник опускает глаза на свои руки. — Принц Хенджин говорил, что я похож на наложника его отца, поэтому вы все невзлюбили меня. — Мы были, конечно, ошеломлены твоей внешностью, — Чимин убирает руки от чужого живота и чуть отодвигается. — Но меня больше обеспокоило то, каким образом тебя сделал наложником мой сын, а ты посмел забеременеть и нарушить все запреты. Но может, в этом есть замысел Луны. Будь благодарен судьбе, Тэмин, береги это дитя под сердцем и больше никогда не иди против устоев нашей династии, ты понял? Потому что один твой промах и своего сына ты можешь не увидеть никогда. Светловолосый наложник поджал губы: — Я понял, ваше величество. Я буду выполнять ваши предписания, буду послушным и хорошим омегой, чтобы вырастить малыша достойным человеком. — Вот и славно. Береги этого малыша. Если Бог и Луна дали его тебе, значит, эту награду ты заслужил. — Спасибо, ваше величество. — Отдыхай, дитя, — Чимин поднимается со своего места и идет к выходу. — И не бойся, не нервничай, чтобы не навредить ребенку. Спокойно отдыхай, лежи, кушай, а когда Джонас отправит тебя в корпус наложников, не запирайся в комнате, а чаще гуляй на свежем воздухе. Можешь ходить гулять с Ники в саду. — Благодарю за заботу, ваше величество. Я почту за честь прогуляться с Его высочеством Ники. Чимин в дверях встречается с Хенджином и обнимает его, после отпуская к омеге. Пост сдал – пост принял.***
Чимин наравне со своими мудрыми альфами расследует дело с Тэмином. Дело не только в беременном наложнике, но и вообще в целом во дворце Ханъяна никогда не должны происходить подобные вещи. Их дом – их крепость, здесь и мышь не проскочит без разрешения Чимина, не то что убийство среди жителей. Какой позор для их династии! После разговора с Тэмином, Чимин решил прислушаться к его словам и выяснить всё как следует. Если слуга Виндар богом клянется, что ничего не знал про яд в еде, который подавал наложнику, то нужно проверить личного слугу врага Тэмина. Спальник Ленне, который помогает ему с бельем, едой и прочим, как фавориту принца, был вызван на допрос. Бета дрожал как осиновый лист от зоркого взгляда императора-омеги, который наводил ужас, когда был зол. Стража заморского султана привела сюда же наложника из гарема Джексона, который слышал в коридоре тихий разговор того умершего слуги-омеги с кем-то, чей голос мог опознать. — Ваше величество, я ничего такого… — бурчит спальник Ленне. — Вот он! Это тот самый голос, — восклицает без разрешения заморский наложник. С широко раскрытыми глазами он тычет пальцем в сторону беты. — Это он разговаривал с тем слугой-омегой, которого убили. — Он говорит правду? — рычит Чимин, опережая Тэхена, что стоял рядом и наблюдал за процессом. Бета испуганно хлопает глазами, приподнимает плечи и молчит. Заморский наложник не выдерживает: — Ваше величество, это точно он, руку на отсечение даю, если я не прав! Я всегда хорошо запоминаю по голосу. Стражники схватили бету, скрутили в три погибели. Разревевшийся слуга под страхом смерти его семьи, в конечном счете, сдался на суд Чон Чимина и рассказал всё, что знает. — Что же я мог сделать?! — упал на колени бета у ног Чимина, прося милости. — Мой господин приказал мне, сказал, что только живот у наложника Тэмина заболит. Я передал отраву слуге, заплатил ему. Когда всё случилось, я очень испугался, ибо масштаб стал больше, Тэмин мог умереть. По велению Его светлости Ленне потом пришлось избавиться от того слуги, а то он бы всё разболтал. И выдал бы меня. — Где ты взял отраву? — Господин Ленне дал мне, он её где-то на базаре купил, когда выезжал с другими омегами в город, — бета подползает ближе к императору-омеге, но стражники оттаскивают его подальше. — Ваше величество, пощадите! Я ведь не знал, что там опасное для беременности вещество. Прошу, моя семья не сможет без меня, я единственный кормилец. Умоляю вас, пощадите, ваше величество! Чимин закрывает лицо ладонью, ему и так плохо от нервов, и тут ещё люди пытаются надавить на его чувства, на доброту. Тэхен обнимает мужа, поддерживает своими объятьями и строго говорит: — Уведите в темницу. Там он будет ожидать приговора. Кричащего изо всех сил бету уводят, его мольбы так и не были удовлетворены. Офицеры тайной канцелярии благодарят заморского наложника за помощь в расследовании и отпускают обратно в гарем. Тот почтенно кланяется и уходит, дабы не нарваться на плохое настроение семьи Чон. — Приведите сюда Ленне, — командует Чимин, так как был намерен завершить расследование. Вскоре в кабинет допросов приводят фаворита принца Хенджина. Тот тоже был взволнован, хоть и пытался это скрыть. Видать, догадался, что слуга мог его выдать, раз тот не вернулся в его комнату. Похоже, участь Ленне уже предопределена. — Я думаю, ты уже понимаешь, что отпираться бесполезно, — говорит Чимин наложнику, которого держали за руки стражники, чтобы тот не сбежал или не навредил членам правящей династии. — Расследование показало, что отравление наложника Тэмина твоих рук дело. Я не потерплю склок и покушения на жизнь наложников, но вот за покушение на жизнь моего внука я строго накажу всех причастных. Твой слуга во всем признался, это ты приказал ему организовать выкидыш Тэмину. — Этот недотепа всё врет, — сопротивляется обвинениям Ленне, гордо вздергивая подбородок. — В теории ты тоже мог родить наследника, зачем же идти таким грязным способом и убивать уже признанное всеми дитя, да ещё и на таком позднем сроке? — Я ничего не делал этой дряни. Может, Тэмин и сам организовал весь этот спектакль, лишь бы избавиться от меня, потому что он чувствует во мне конкурента за сердце нашего принца? — Достаточно, — Чимин выставляет руку вперед. — Я верю фактам, а не домыслам. Есть свидетели твоего преступления. Как и соучастники. — Ваше величество, не верьте этой змее! — выкрикивает Ленне отчаянно, когда его уже было собираются уводить. Он топает ногами, дергает руками, чтобы задержаться подольше и высказать всё, что думает. — Вы не понимаете, этот Тэмин опасен. Он явно что-то скрывает. А если он плетет заговоры? Задумал убить принца или самого императора?! — Что ты несешь?! Где доказательства? — рявкает уже Тэхен. — У меня их нет, ваше высочество, — с грустью опускает голову наложник. — Я не могу основываться только на одних предположениях и предчувствиях омег, — высказал решительно Чимин. — Но ты понесешь заслуженное наказание за покушение на жизнь принца в утробе его папы. — И какое же? — Казнь. И Хенджин сам отдаст этот приказ. — Нет. Он не будет, — начинает задыхаться наложник и вырываться ещё сильнее, поняв, что жизнь его висит на волоске. — У принца Хенджина доброе сердце, он помилует меня. — Мой муж Чонгук не помиловал своего наложника, который покушался на мою жизнь, когда я был беременный Бомгю. Думаешь, Хенджин так сильно любит тебя? Он сын своих отцов. Запомни! Наложника Ленне увели в темницу. Пока его вели по коридорам, как ссыльнокаторжного, он продолжал вырываться и проклинать Тэмина за то, что тот вообще появился в этом дворце. Вина Ленне была очевидна и доказана, ибо сразу после допроса работники тайной канцелярии поехали в город, на всех базарах перевернули лавки, но нашли того, кто торгует лекарственными средствами, которые в усиленных дозах смертельно опасны. Тот описал того омегу, который купил у него не так давно настой для абортов, который можно легко добавлять в чай или в еду. И по всем параметрам лица покупателя, описанным торговцем, было очевидно, что это был именно Ленне, к тому же, только у него на пальце было кольцо в виде ящерицы, которое Хенджин когда-то специально заказал для своего фаворита. Вещь уникальная и неповторимая. Хенджину, конечно же, сообщили обо всем. У Тэхена был серьезный разговор с сыном, тот не упустил возможности ткнуть щенка носом в то, к каким последствиям приводит практика добавления новых омег в гарем, тем самым увеличивая вероятность ссор и нападок. Теперь Хенджин понимал, что из-за своей беспечности по поводу любви ко многим омегам, он мог в одночасье потерять своего ребенка. Принцу придется пересмотреть свои ценности, провести колоссальную работу над собой и понять, что каждое его решение и действие имеют последствия. Чонгук и Тэхен переживали, что Хенджин не захочет плохого исхода и решит помиловать преступника лично. А по закону подобное было невозможно. И менять закон, защищавший род великой династии Чон, император не хотел. Ведь это дало бы другим преступникам надежду выжить после нападения на кого-то из императорской семьи. Казнь Ленне на гильотине послужила Хенджину огромным уроком. Отдав приказ палачу, принц повзрослел на тысячу лет. Он вдруг осознал, что не всегда вокруг него могут быть друзья, некоторые из них скрывают свою истинную сущность, словно звери, выжидают удобного момента, чтобы напасть. Хенджин не обычный смертный человек, он - принц великой династии, сын священного тройственного союза, жить его жизнью мечтают все. Слугу фаворита Ленне тоже казнили, так как он обвинялся за покушение на жизнь принца семьи Чон в утробе его папы, он организовал всё и даже убил слугу, чтобы скрыть следы преступления. Дворец лихорадило целый день, а затем всё замерло, затихло, даже звуки, казалось, стали тише, а наложники и придворные всё реже покидали свои комнаты. Никто не смел первым вслух сказать то, что думали многие. Все в этот день грустили, ВанУк приказал всему дворцу не шуметь, прекратить танцы, веселые разговоры, и сидеть в своих комнатах. Наложники сидели смирно и боялись головы поднять, чтобы тень сомнения со стороны членов династии никогда не упала на них. Казнь Ленне и тех, кто был соучастником преступления, послужила всем уроком, наглядным примером, что может быть с тем, кто идет против семьи Чон и их приближенных. Слуги старались держаться подальше от покоев Его высочества, омеги прекратили выслеживать Хенджина, ибо никто из них не хотел вызвать малейшее недовольство своим проступком или промахом, а может и вовсе – своим существованием. Все понимали, что принц Хенджин может излить на них досаду и боль, вызванную покушением на жизнь Тэмина и их ребенка. Наложники Джисона были тише воды, ниже травы, когда видели князя Минхо, будущего мужа наследного принца Чосона. Почтенно кланялись ему и трусливо опускали глаза, убегая прочь. Они боялись, что Минхо сможет уничтожить их в одночасье, если те посмеют лезть к Джисону. К тому же, они прекрасно видят, как альфа обожает Минхо, как горят его глаза от любви. А вот наложников Хенджина ждала незавидная участь. Троих омег из своего гарема Хенджин уже намеревался выдать замуж за весьма обеспеченных чиновников. Те, кто был трусливее, согласились на замужество, ибо не хотели, чтобы и их головы полетели на плаху из-за этого проклятого Тэмина, с которым теперь никто не хотел связываться. Шепотки о том, что возможно Тэмин сам всё это устроил, ещё долго не прекращались. Поздним вечером Хенджин сидел в кабинете с Чонгуком. Положив голову на плечо крестного отца, альфа просил его рассказать о том, что чувствовал Чонгук, когда казнил своего наложника Бэкхена. Чонгуку больно было вспоминать об этом, но он поделился своими чувствами с Хенджином, рассказал, какие выводы он сделал из той истории. Император был очень огорчен, что его крестный сын попал в подобную ситуацию, когда нужно выбирать, либо наложник, либо любимый омега, беременный его ребенком. Ники и Бомгю тоже грустили, они очень переживали за брата, который запросто мог уйти в депрессию от этой истории. Но обнимающий омежек Тэхен, сидя на кровати, объяснял им, что всё образуется и Хенджин придет в норму. Порой людям приходится принимать даже самые тяжелые решения, ибо без них жизнь не обходится. Джисон же обнимал Чимина и уговаривал его покушать, потому что тот был беременным. От стресса у Чимина совсем пропал аппетит, но под строгим взглядом сына и подкладыванием еды от Минхо он сдался и принялся ужинать. Субин и Джексон, к удивлению, сидели вместе в гостиной и пили крепкий чай, обсуждая историю с Хенджином и его наложниками. Субин просил Джексона подумать о том, как быть с заморскими омегами, которые точно так же попытаются избавиться от Ники, от их будущих детей. У Субина не было гарема, а соответственно, и проблем с омегами, а вот султану предстояло серьезно поразмышлять над тем, какие меры он может принять, чтобы защитить их тройственный союз и детей, которые в нем родятся. Альфы не сомневались, что у каждого из них будет по ребенку от Ники. Хоть и волк внутри рычал недовольно и ревностно. И только Тэмин в тот вечер одиноко лежал в постели в лазарете, под надежной охраной. В тишине палаты омега обнимал свой выпуклый живот, разговаривал с малышом, появления которого он очень ждет. Наложник лежал на боку, тяжело вздыхал, думая о том, как там Хенджин переживает непростое время. А потом Тэмин достает из потайного кармана серебряную цепочку с бриллиантовым кулоном в виде капли. Ему так не хватает того, кто раньше носил его на своей изящной шее. Тэмин целует капельку и сжимает в кулаке, прикрывая глаза и молясь Богу и Луне, чтобы они помогли ему на его нелегком пути, на котором он чуть не потерял своего ребенка. Жизнь наложника оказалась не такой, какой себе представлял Тэмин, когда впервые упал в объятья Хенджина. Быть фаворитом опасно, а беременным тем более.
