Часть 23
11 мая 2025 г., 12:18
Время шло, дни сменялись днями, листва осыпалась и снежное полотно покрывало землю Чосона. Пока Чонгук и Тэхен разбирались с государственными делами, отдавали приказы, обеспечивали страну запасами на зиму, помогали Ревэйну и держали связь с Заморьем, их омеги нежились в парах хаммама и кушали фрукты, пока слуги делали им расслабляющий массаж.
Слуги Чимина вытирают его руки смоченным платочком, приговаривая:
— Ваше величество, я добавил туда мяту. Она смягчает кожу и освежает.
— Замечательно, — улыбается Чимин и смотрит на воркующих сыновей.
Пока Сону разбирался с документами вместе с Чонгуком, Бомгю позволял себе отдыхать от домашних забот, а дворцовые няньки развлекали Кэллона.
Ники спросил старшего брата о романтизме замужестве, и Бомгю с удовольствием поведал историю их с Сону любви, которая началась ещё в детстве.
— Сону был единственным из альф, который видел во мне омегу. Я полюбил его раз и навсегда, — рассказывает Бомгю с мечтательной улыбкой на устах, пока слуга делает ему массаж шеи.
— Это так прекрасно. Его не пугало общественное мнение, он спокойно воспринял, что ты гамма, — щебечет Ники, немножко завидуя хорошей жизни брата, полной любви и взаимопонимания.
— Сону принимает меня любым. И это здорово. А когда появился Кэллон, он прыгал до потолка от счастья, потому что в глубине души боялся, что у нас не будет детей. Но я тот ещё молодец с уникальным организмом.
— Попа волшебная, — хихикает Ники, а после получает брызги воды в свою сторону.
Омеги начинают плескаться и заливисто смеяться. Чимин только наблюдал за ними с улыбкой, а потом широко раскрыл глаза и крикнул слуге, чтобы помог ему добраться до закутка с умывальниками. Его снова тошнит. Токсикоз никак не проходит, находясь на третьем месяце беременности, Чимина выворачивало от всего подряд. Он мог есть только легкие каши, овощи и пить зеленый чай. Лечебные отвары помогали его организму вынашивать малыша в таком возрасте без тяжелых последствий. Плюс Тэхен и Чонгук всегда были рядом и каждый вечер наглаживали его живот, лежа в их общей спальне. Теперь они исключили дни, когда спали раздельно, и постоянно были вместе, чтобы Чимину было легче и он мог дышать их запахами, чувствовать успокаивающие феромоны. К тому же, только находясь рядом с обоими альфами за обедом, Чимина не тошнило и он мог даже позволить себе немножко ягодного пирога, не боясь, что его вывернет потом от него же. Альфы чудодейственным образом влияли на беременность Чимина, помогая ему вынашивать ребенка легче и спокойнее.
Бомгю и Ники беспокоились за папу, но тот отмахивался, когда тошнота проходила и возвращался к водным процедурам, уверяя, что с ним всё в порядке. Но не стоит забывать, что Чимин уже дедушка, и рожать в его возрасте нежелательно, но организм, судя по осмотрам лекарей, позволял ему выносить и родить ещё одного ребенка.
Джисон-таки дождался своего жениха после поездки к родным. Омега вернулся в целости и сохранности, с личным письмом от родителей, которые выражали наследному принцу Чосона свое глубокое почтение и вверяли в его руки своего драгоценного сына. Отец Минхо писал, что очень ждет свадьбы, и обещал приехать весной, чтобы помочь в подготовке к торжеству.
А пока Минхо жил в выделенной для него комнате в гостевом корпусе, гулял в саду под руку с Джисоном и отвечал на его поцелуи тайком. Сегодня Джисон повел Минхо в императорский театр. В столице было несколько театров и там актеры буквально жили сценой, альфы, омеги и беты поражали глубиной игры на сцене, о чем говорили даже за пределами Чосона. Князь Ли Минхо как уважаемый гость, вместе с Джисоном сидел в императорской ложе и смотрел представление под звуки оркестра.
Касаемо будничных дел, то за этот период времени Чонгук запустил ограниченную серию чеканки новых монет с изображением волка, что являлся гербом Чосонской империи, а на другой стороне был профиль Чимина, как объединителя двух главных альф государства.
Чимин был в шоке, когда увидел новые монеты. Он поцеловал любимого в губы и пообещал, что ещё выразит особую благодарность за такой почет, когда тошнота пройдет. Тэхен помогал Чонгуку в выборе монет, поэтому тоже получил свою порцию любви и обещание совсем скоро устроить жаркий вечер своим альфам.
***
Тэмин надевает шифоновый шарф персикового цвета на шею, оставляя хвостики болтаться по бокам. Наложник гладит свой живот и приговаривает, что скоро они с малышом вкусно покушают. Шел седьмой месяц беременности. Тэмин очень переживал, чуть ли не ревел каждую ночь, потому что он толстел и не мог пока должным образом удовлетворять принца. В отчаянии Тэмин даже сходил к Его величеству Чимину за советом, тот лишь приказал беречь себя и не обращать внимания, если кто-то из омег в гареме снова начнет приставать к Хенджину. Этот период надо было переждать. Чимин тогда сказал, что, если Хенджин любит Тэмина, то не изменит с другим, а если призовет к себе другого омегу, то и не любил Тэмина никогда, захочет — будет изменять постоянно. Но раз до сих пор принц этого не сделал, то всё в порядке. Хенджин же понимает и принимает положение Тэмина, не давит на него и не требует слишком много. Всего лишь не носиться по дворцу и кушать побольше сладостей, чтобы жизнь у их малыша была сладкой. В двери спальни стучат, и слуга оповещает, что пришел Его высочество принц Хенджин. Тэмин с улыбкой приветствует вошедшего альфу, делает присест, придерживая живот. Хенджин подходит к нему и целует в лоб: — Как поживает мой малыш? — Который из нас? — хихикает Тэмин. — Тот, что в животике. — Сыночек чувствует себя отлично. И стал часто просить сладкое. Ну вот, уже хочется черничный зефир. Хенджин умиляется. Беременность Тэмину к лицу: румяные щечки, мягкие бедра, пухлые губки и выпуклый живот, который всё время хочется гладить. Омега напоминает мягкое облачко, его постоянно тянет обнимать и целовать. — Приказать принести тебе что-нибудь? — интересуется принц, готовый исполнить любую просьбу омеги. — Не нужно, — говорит тот. — Я иду сегодня на чаепитие к Его величеству Чимину, вместе с остальными наложниками. Там и поем. — Хорошо. Я рад, что вы с моим папой нашли общий язык. — Я тоже очень рад, что он принял меня. Также мне удалось подружиться с принцем Ники, он в последнее время очень грустный из-за своих истинных, а я его всячески поддерживаю, развлекаю разговорами и настольными играми. — В шахматах ты пока только учишься. — Я ещё возьму реванш, — деловито заявляет Тэмин, прекрасно помня, как надул губы, когда Хенджин выиграл у него в шахматы всего за десять минут. Тэмин подходит к большому зеркалу в пол и смотрится в него. Хенджин прижимается к нему сзади, складывает руки на животе и улыбается, целуя в шею. Запах молока и миндаля стал таким сладким, таким нежным, что у волка Хенджина слюна капает. — Кто такой Ванхо? — внезапно спрашивает Тэмин, глядя на альфу через зеркало. Хенджин останавливает руки на талии омеги и молчит некоторое время. Его будто холодной водой окатили этим вопросом. Он хмурится, но отвечает. — Это наложник моего отца. Покойный. — Давно он умер? — Давно. Почему ты заговорил о нем? — смотрит в глаза омеги через зеркало, пытаясь найти ответы. Тэмин мнет свои губы друг о друга: — Я слышал, как на кухне шептались. Говорят, я очень похож на него. Это правда? — Внешне похож. — А по характеру? — Нет. — Есть его портрет? — Вряд ли, — отводит взгляд Хенджин. — Он не был важной особой, поэтому его бы вряд ли рисовали. Хотя можно поискать в архивах моего деда, бывало, в одно время писали общие портреты жителей дворца. Хенджин снова крепко обнимает Тэмина сзади, гладит его живот, они вместе смотрят друг другу в глаза через зеркало и улыбаются. Их портрет тоже можно нарисовать. Они красивая пара. — Всех так шокирует мое сходство с ним. Почему? — не отходит от волнующей темы наложник. — Родители думают, что ты шпион. — Я? Ахах, если бы я был шпионом, я бы не беременел от тебя, зачем мне такая привязка? — Способ достижения цели, — пожимает плечами альфа. — Родишь, а потом ночью мне ножом по горлу, ребенка в одеяло и бегом в лес. — Ну ты и выдумщик жутких историй! — шокировано комментирует Тэмин. — Тебе в пору приключенческие романы писать. — Всё может быть. — Ты действительно считаешь, что я тебя не люблю и смогу так поступить с тобой? — Никто не застрахован от опасности, Тэмин. Даже в любви. — Верно. Я тоже не застрахован, Хенджин. Тэмин редко зовет принца по имени. Смело. Дерзко. Но приятно. — У тебя помимо меня ещё семь омег, все они были в твоей постели неоднократно и до сих пор стремятся попасть туда ещё. Вон вчера пришлось использовать хитрость, чтобы наложник убрался куда подальше от твоих покоев. Он караулил тебя, пока ты был в бане. — Вот как, я не знал, что ты охраняешь мои покои от наложников. Но это пустая трата времени. Если я захочу, я могу взять омегу даже в библиотеке. В этом ты даже сам убедился. — То есть ты сейчас хочешь сказать, что можешь в любой момент позвать к себе наложника? А как же я? Наши отношения? — Тэмин, мне хорошо с тобой. И как видишь, я никого к себе не зову, кроме тебя. Все мои наложники уже который месяц сидят без ласки своего господина. А ещё трое из них уже готовятся отправляться к своим мужьям. Так что скоро ещё на три головные боли у тебя станет меньше. — Что ж, это радует, — соглашается наложник. — Но буду абсолютно счастлив, когда все омеги исчезнут из твоей постели и останусь только я. — Мой ревнивый омежка, — рычит игриво Хенджин и кусает омегу за загривок, не принося боли.***
Придворный чтец императора-омеги Чон Чимина читает вслух роман о любви, пока наложники и фрейлины пьют чай с жасмином и мятой и предаются мечтам о большой любви. Повара сегодня приготовили все любимые блюда Чимина, так как хотят его задобрить, ибо из-за беременности нервы у того стали не к черту и недавно он отчитал всех за то, что принесли ему кашу слишком горячую и положили три ягоды, а не четыре, как он просил. Конечно, Чимин понимал, что перебарщивает, но порой контролировать себя было трудно. Он и так еле держался, чтобы не начать делать что-то странное, как Тэмин, который стал очень любить нюхать краску, которой красили перилла в гостевом корпусе. Ники сидит рядом с Чимином, слушает роман вполуха, когда сам думает о письмах, что пишет ему Субин, в которых говорит, как скучает. Они виделись в ноябре, когда альфа приезжал один ненадолго. Они тогда заперлись в укромном местечке и самозабвенно целовались, пока терлись друг о друга через одежду, гоняясь за острыми ощущениями. Оба помнили про традиции и законы, поэтому еле сдержались, чтобы не сорвать друг с друга одежду и не заняться полноценным сексом с проникновением. А вот от Джексона письма получает только Чонгук, в них он рассказывает о государственных делах и обустройстве Морэйна, климат которого позволяет проводить строительные работы даже зимой. Визири и министры Заморья и Ревэйна получили распоряжение готовиться к переезду вместе со своими семьями. Князю Морэйна было приказано начать строительство домов, учреждений и школ. Оба правителя выделили на это большие средства, князь тут же начал работу, что подтвердили преданные люди короля и султана, которые поехали туда всё проконтролировать. Ники же очень грустит без альф, но старается отвлекать себя танцами, делает вид, что его не обижает то, что личные письма он получает только от Субина. Лишенный внимания Джексона, скучающий по ласке Субина, Ники неделю назад провел свою первую течку после обряда принятия в одиночестве. Ники орал на весь корпус, ему было очень больно, лекари разводили руками и поили его отварами, но были бессильны перед истинностью. Чимин жутко переживал за сына, старался успокоить его, сидя с ним на кровати и перебирая его нежные волосы. Ситуацию спасли на третий день, когда Ники привезли рубашки истинных с их свежими запахами. Построив гнездо из подушек и одеял, выпив подавляющие лекарства, Ники надел на свое голое тело только рубашки с запахом Субина и Джексона, которые те прислали с гонцами, и принцу, наконец, стало чуть-чуть легче. Чимин был рядом с Ники всё это время, но потом Ники сам стал выгонять папу, ибо от него несло запахами Чонгука и Тэхена. Для обостренных рецепторов омеги ароматы чужих альф были ему неприятны, вызывая чесотку. Поэтому Ники всю ночь лежал голый в гнезде, вдыхал почти забитым от слез носом ароматы своих истинных, ерзал по постели, как уж, и капал смазкой на простыни, шепча имена своих истинных. Это был настоящий ад для Ники. Течка выкачала из него все силы, поэтому принц сейчас сидел безэмоциональный, сложив голову на плече папы, который обнимал свое дитя и пил чай одной рукой. Наложники поглядывают на Тэмина, сдерживают колкие слова, а потом видят, как ему на стол подают ежевичный пирог. Тэмин отламывает кусочек и протягивает его слуге, стоящему позади. — Всё в порядке, ваша светлость, — почтенно кланяется слуга, с которым всё было хорошо после съеденного кусочка. Тэмин ловит взгляд Чимина и втягивает голову в плечи: — Не сочтите за дерзость и высокомерие, ваше величество. — Всё в порядке, — со вздохом отвечает Чимин. — Я тоже даю пробовать свою еду слугам. Ты в том положении, когда нужно проявлять особую осторожность. — Да кто же осмелиться обидеть фаворита принца Хенджина, ваше величество? — выкрикивает один из наложников. Джунки, сидящий подле ног Чимина, щурит глаза: — История с Ленне всем должна послужить уроком, — пригрозил он омегам, и те покорно опустили глаза. Раньше только у императорской семьи были дегустаторы еды на предмет ядов, но теперь и в обязанности слуги Тэмина входила проверка его еды на время беременности. Омега носил не простого ребенка, а будущего принца великой династии. Тэмин принимается за еду, с удовольствием лопает пирог и булочки, а потом спрашивает, есть ли ещё персики, могут ли ему принести один. Слуга закатывает глаза, бурчит, что вся кухня уже на один живот фаворита Тэмина работает. Но Чимин зорко глядит на слугу и ставит его на место: — Мой внук хочет персики, немедленно выполнять приказ! — Слушаюсь, ваше величество, — подпрыгивает на месте слуга и кланяется, быстро убегая выполнять поручение. Минхо пьет чай, улыбается, буквально светится от счастья, получая внимание своего жениха ежедневно. Он весело рассказывает, что они с Ники завтра идут к портным снимать мерки для пошива свадебных нарядов. — Мне бы хотелось строгий костюм с вышивкой разноцветных цветов, — делится мыслями Минхо. — А вы, ваше высочество, уже определились с костюмом? Ники отрывает голову от папиного плеча и улыбается, сбрасывая с себя грусть. Ведь вечно ходить в унынии нельзя, скоро он соберется с силами и сделает так, что сами альфы будут драться за минутку его внимания. — Я хочу пышный подол юбки из фатина, а также фату до пола, — говорит Ники, встречая восхищенные вздохи омег. — Отличный выбор, ваше высочество! — Вы будете самым красивым омегой на свадьбе. — А какие цветы будут в букете? — Может быть, лилии? — Да, в теплицах дворца весной выращивают красивые цветы. — А сколько будет гостей? Наложники, фрейлины и придворные омеги болтали без умолку. Всех вдохновляла свадьба Ники, которая представлялась всем как великое торжество за последние сто лет. Свадьбу Минхо и Джисона тоже обсуждали, омеги интересовались его мнением по поводу украшений, музыкантов и других тонкостей, вплоть до цвета каймы на блюдцах. Тэмин тоже присоединялся к беседе, его мнение наложники теперь обязаны были выслушивать и обращаться как «ваша светлость», ибо он теперь единственный фаворит во всем гареме, к тому же носящий ребенка династии. Но больше всего Тэмина привлекала увиденная как-то обновленная метка на шее императора Чонгука. Это заставило его задуматься. Император Чон тоже любвеобильный страстный альфа, совсем как Хенджин. И будучи правителем страны, Чонгук не побоялся принять метку омеги, возможно, она была ему нужна для сдерживания от измен. Тэмин думал о том, чтобы поставить и Хенджину такую же метку, но боялся, что он не в том положении, чтобы диктовать альфе условия, даже не будучи его законным супругом. Тэмину безумно хотелось замуж. Хотелось так же примерять свадебный наряд, щебетать с омегами о предстоящей свадьбе, ловить на себе удивленные взгляды, что ему, наложнику из гарема, удалось заполучить принца великой династии, не только родить ему ребенка, но и стать законным мужем, иметь кольцо на пальце, свидетельствующее о том, что его теперь не могут смешивать с грязью, а должны относиться с почетом и уважением. О такой жизни мечтают все.
