Часть 24
16 мая 2025 г., 11:30
Зима сменилась весной. В усиленной подготовке к свадьбе принца Ники и двух государей люди и не заметили, как наступил март. Почки на деревьях распускались с невероятной скоростью, птицы щебетали, радуясь солнцу, а подснежники прорывались сквозь холодную землю.
Тэмин был на девятом месяце беременности, он уже медленнее передвигался по дворцу, много отдыхал в своей комнате или пил чай на веранде, пока наложники, гуляющие в саду, недобро на него поглядывали, но теперь уже не смели что-то сказать против. Совсем скоро статус Тэмина изменится, он станет выше, чем просто фаворит. Папа принца великой династии Чон – не пустые слова, они несут в себе большой смысл и огромные привилегии.
Чонгук, Чимин и Тэхен уже обсудили, что Тэмин будет иметь статус папы принца, какой имел папа Тэхена – Ким Кай. Он был ниже по положению, нежели Ли Минхо, который должен был стать законным супругом принца, но Тэмин мог рассчитывать на штат из пяти слуг, ежемесячное жалованье, личную охрану для поездок, дорогую одежду, еду, но самое главное – любовь и расположение принца Хенджина.
Сегодня утром Чонгук и Тэхен ушли на заседание Госсовета для решения накопившихся дел. Бан Сону был отличным казначеем, он считал всё до мелочей и прямо сейчас зачитывал Его величеству доклад о текущем состоянии казны. На альфе был темно-синий сюртук, он был статусным, уважаемым и самым молодым министром Чосона, но Чонгук всё равно улыбался, когда смотрел на него и видел того мальчишку, рьяно защищающего Бомгю как самую хрупкую омежку. Любовь этих детей до сих пор греет душу родителей. Чонгук отдал сына замуж за надежного альфу.
— Спешу вам напомнить, что это вы организовали тут гостевую лавину, вот только недавно все отбыли, как снова все прибудут в ещё большем количестве на свадьбу Его высочества принца Ники, — улыбнулся казначей. — Но я не жалуюсь, мне приятны эти хлопоты. Вот только мы все понимаем, что молодые активные омеги и альфы едят намного больше, чем старые дворцовые нахлебники. А знаете, как выросли расходы на стирку? Когда управляющий принёс мне счёт, я подумал, что он лично лишний ноль нарисовал, пошутил так неудачно.
Тэхен прислоняет кулак к своим губам, чтобы заглушить смех, который вот-вот вырвется наружу. Сону всегда так забавно зачитывает отчет, добавляя свои комментарии, будто он самого императора отчитывает за его щедрость, что он содержит и кормит столько людей.
— Сону, не волнуйся, король Чхве Субин и султан Джексон Ван выделили большую сумму на свадьбу, они покроют семьдесят процентов расходов, как минимум, — объясняет Тэхен, передавая официальные письма женихов Ники.
Сону забирает письма и быстро пробегается по ним глазами:
— Что ж, тогда всё в порядке, я смогу равномерно распределить всю сумму, она значительно сократит расходы нашей казны, ваше высочество, — деловито кивает казначей.
— Кстати, как у них идет подготовка в Морэйне? — интересуется Чонгук, сидя во главе стола.
— Экономика Морэйна хорошо диверсифицирована, ваше величество, — говорит министр внешней политики. — Важной отраслью является добыча полезных ископаемых, из недр Морэйна добывают нефть, природный газ, уголь, медь, бериллий, золото, серебро, жемчуг и другие минералы. Сельское хозяйство в Морэйне ориентировано в первую очередь на животноводство. Важным для города является туризм, живописные ландшафты национальных парков, скалистых гор привлекают множество гостей. Море там чистое, голубое и бескрайнее. Ваше величество, принц Ники будет жить в потрясающих условиях и теплом климате.
— Султан Джексон Ван сообщает, что в Морэйне закончили строить дома для тех, кто собирается переселиться туда из Заморской империи и королевства Ревэйн. Министры с их семьями уже переехали туда, перевезли вещи и необходимые документы.
— А сами Субин и Джексон когда будут там жить? — спрашивает Чонгук.
Тэхен отвечает брату:
— Насколько сообщают мои люди, король и султан уже пакуют вещи. Они оба сначала переедут туда со всеми вещами, обживутся там, а потом все приедут сюда праздновать свадьбу Ники. Было решено провести торжество в Чосоне, так как наш дворец позволяет вместить такое количество гостей, в отличие от замка в Морэйне.
— Князь Морэйна не будет мешать им управлять странами?
— Нет, он всего лишь управляющий городом был. А когда увидел цифры полагающегося ему жалованья, так сразу же переехал на другой конец города в поместье на берегу залива. Старик будет встречать старость богато, но тихо.
— Отлично.
— Свадьба через месяц, ваше величество. Мы постараемся успеть завершить подготовку, — говорит Сону и садится на свое место.
— Хорошо. Что там насчет земель с Юга?
— Ваше величество, — поворачивается к императору Тэхен, — южане просят отдать им территорию, за которую они бились целое поколение. Этот маленький городок не особенно-то полезен нам, а вот южанам территория дорога как память предков. Они обещают ввести небольшую плату за проход, возместят потери в сражениях с полчищами нашей династии.
— Это вымогательство. Цены поднимутся до небес, — возражает Бан Шихек. Его южане никогда не прельщали.
— Тогда они продолжат восстания, а нам война сейчас совсем невыгодна. Решение за вами, ваше величество, — взмахивает рукой Тэхен.
Чонгук задумчиво трогает свои губы, поглядывая в сторону брата и пытаясь найти решение.
— Победу празднуют при свете дня, но вершится она во тьме, — с тяжелым вздохом говорит император. — Оставим этот вопрос до завтра, мне нужно подумать.
— Как пожелаете, ваше величество.
***
Хенджин и Джисон в последнее время не так часто виделись, так как оба были очень увлечены своими омегами, с которыми хотелось обниматься и целоваться сутки напролет. Братья были взрослыми, высокими, статными, но в их глазах всё еще горел юношеский огонь, азарт, желание жизни, стремление к мечтам. — Как там Тэмин? — интересуется Джисон, когда они прогуливаются по дворцовому саду, где потрясающе пахнет весной. — Хорошо. Ребенок часто пинается, порой не дает нам спать, — отвечает Хенджин, заводя руки за спину. Теплое пальто немного сковывает движения, а дуновения ветра колышут мех на воротнике. — Вы спите вместе? — Тэмину так легче, сейчас самый опасный период, а мой запах и феромоны помогают ему крепко спать, чувствовать безопасность. Омеги во время беременности очень уязвимы. — Папа сказал, что он будет иметь статус папы принца, как наш дедушка Ким Кай. — Да, я в курсе. Родители уже всё решили. Взрослые всегда так или иначе пытаются руководить нами, они не замечают, как мы становимся взрослыми и теперь руль корабля нашей жизни только в наших руках, что теперь мы сами принимаем решения. — Говорят, неважно, что они сделали с тобой, важно, что ты сделал с тем, что сделали с тобой, — изрекает Джисон, улыбаясь. Хенджин приподнимает брови: — Опять умных книжек начитался, мелкий? — ему всегда было плевать на титулы, пусть Джисон и является наследным принцем. — Тебе бы тоже не помешало их читать время от времени. А то, того глядишь, твои дети станут умнее тебя. — Эй, иди сюда, мелкая сопля! — без злости ворчит Хенджин, накидываясь на брата. — Учить меня вздумал, да я тебя старше! Джисон ловко уворачивается и хохочет, выставляя руки вперед, встав в стойку древних ниндзя. Омеги из их гаремов наблюдали за ними издалека, хихикая над потасовкой двух принцев. Они сейчас напоминали Тэхена и Чонгука. Несмотря на все титулы, Тэхен тоже может зажать в захвате Чонгука и почесать ему голову как щенку, несмотря на то что перед ним император, с головы которого и волосочек не должен упасть. Но только настоящим братьям позволено быть самими собой друг с другом, не боясь наказания за проявление своих чувств. Чимин и Чонгук тоже прогуливались вдоль сада. Увидев потасовку сыновей и заливистый смех наложников, они были спокойны, так как альфы не в первый раз так играются, «борются» в шутку. — Наши дети неисправимы, — качает головой Чонгук, держа Чимина под руку. — Есть в кого, — косо глядит омега на мужа. Второй рукой он придерживает спину, которая всё чаще стала болеть. Будучи на шестом месяце беременности, император-омега всё чаще стал уставать и задыхаться на лестницах. — Айщ, все постоянно относятся ко мне как к главе дворца, который должен всё решить за минуту. Словно я не могу устать, ошибиться, просто быть не в настроении, — жалуется омега. — К императору требований ещё больше. Отчего-то многие уверены, что я помню всё, что касается их вопросов, помню их родословные и знаю наизусть все законы своей империи, — кивает Чонгук, улыбаясь. — Словно в тот день, когда я был коронован, я обрел какие-то божественные силы и перестал быть просто человеком. — Жуть какая… — Ещё посол Конгана приехал, предлагают спонсировать кандидатуру в главную мировую церковь, но я вижу, как они совершают набеги на наши границы, хотят войны скорее всего. Чимин хмурится: — Я думаю, их нужно приструнить, они сами войны боятся, только гадят мелко. — Ты стал разбираться в политике? — Я супруг императора и главнокомандующего армией. Я не просто так занимаю пост императора-омеги. Я долго учился, Чонгук. К этому даже приложил руку твой папа Феликс. Знай, что я тебя не подведу. — Спасибо, — с улыбкой благодарит Гук, поглаживая руку омеги. Они идут дальше, обходят стороной хохочущих Хенджина и Джисона, которые хвастались своими умениями во многих областях. Джисон только задирал старшего брата, смеясь с его реакции и откровенно забавляясь. Ники же стоял на балконе вместе с фрейлиной и качал головой, не понимая, почему альфы так медленно взрослеют в отличие от омег. Чимин глядит на Ники и идет с мужем под руку дальше. Уйдя чуть поодаль и оставшись вдвоем, Чимин с улыбкой делится своими мыслями с истинным. — Я смотрю на наших детей и вспоминаю о том, какими мы были. О нашей молодости, о том, что прожито и что упущено. Я помню первый поцелуй с Тэхеном, первый поцелуй с тобой. Чонгук усмехается, с теплотой вспоминая то время: — Мы поцеловались на свадьбе. — Да, но по-настоящему, в зеркальных покоях. Ты помнишь? — Я помню всё, Чимин, — с придыханием отвечает Гук прямо в глаза мужу. — То, как ты дрожал в моих руках. Как твои ресницы трепетали, а дыхание сбивалось. Как моё сердце хотело выпрыгнуть из груди, а внутренний волк утробно рычал от победы. Ту ночь в поместье господина Бана я не забуду никогда. Мы любили друг друга так, как мне не было хорошо ни с одним омегой. — Я тоже помню ту ночь, — говорит Чимин открыто и смотрит мокрыми глазами на мужа. — Мне тогда казалось, что я предаю Тэхена, но вместе с тем, мне до смерти хотелось отвечать на твою ласку. И если бы я вернулся на двадцать пять лет назад, я сделал бы то же самое. — Пошел бы на риск, чтобы быть со мной? — Я уже рискнул всем, чтобы быть с тобой, Чонгук. Потому что люблю тебя больше жизни. Чонгук от таких слов не может удерживать свои чувства, поэтому резко хватает Чимина за голову и целует в губы. Нежно, но в то же время с напором, жгуче-приятно, чтобы омежка, цепляющийся за его плечи, захныкал от удовольствия. И живот омеги не был им помехой, чтобы быть максимально близко друг к другу. — Никогда не покидай меня, — просит Чонгук, столкнувшись с ним лбами. Чимин обещает всегда быть рядом и улыбается, когда опускает взгляд и наблюдает, как Чонгук гладит его живот двумя руками. Они очень ждут появления их мальчика-сигмы, такого особенного, общего ребенка сразу от двух альф. Конечно, у них все дети особенные — безумно красивые, умные и талантливые. Теперь и этот малыш войдет в их семью, станет их частью, он объединит всю их истинную любовь в одно целое. Хотя, они все и так давно стали единым целым. Но вот долго им наслаждаться уединением не позволяют слуги, которые прибегают к императорам и низко кланяются. — Что опять случилось? — недовольно спрашивает Чимин. От него вечно чего-то хотят, всё время приходится решать проблемы дворца. — Ваше величество, простите, что отвлекаю, но у Его светлости Тэмина начались роды. — О господи! — восклицает Чимин. — Лекаря и повитуху позвали? — Да, они уже там, приказано было сообщить вам. — Хорошо, я иду. — Я сопровожу тебя, — решительно говорит Чонгук, обнимая мужа и придерживая за руку. — Прошу, только не беги быстро, береги нашего малыша. Чимин кивает и более спокойно идет во дворец, держась за руку мужа. Всё-таки ему не двадцать лет, чтобы прыгать на шестом месяце беременности. В его возрасте вообще должен быть покой и никаких стрессов. Но разве это возможно в этом дворце? Конечно же нет.***
Тэмин кричал во всё горло, не сдерживаясь ради тона приличия. Ему было очень тяжко рожать, да ещё и в первый раз. Было страшно, что ребенок не выживет или не выдержит сам Тэмин той боли, которую он чувствовал в каждой клеточке своего тела. На его крики слетелась прислуга, придворные омеги, а также перепуганные криками наложники. Все стояли в коридорах и негромко обсуждали, что же будет с фаворитом принца Хенджина, родит он альфу или омегу, а может и вовсе бету. Никто не знал, как дальше сложится жизнь, но всех волновало, кого именно родит Тэмин, здоров ли будет ребенок. И если он родит наследника, то его положение взлетит до небес. Ему явно выделят комнату лучше, просторнее, богаче и с личным балконом с видом на сад. Чимин и Чонгук подошли к дверям в комнату наложника, там уже стояли двое стражников, которые не пускали туда всех подряд по приказу лекаря. Да никто особо туда и не рвался, потому как Тэмин орал так, будто его там убивают. Жуткое зрелище могло ожидать каждого, и никто не хотел это видеть. — Ваше величество, — подходит ближе ВанУк и кланяется императорам. — Вам лучше побыть в своей комнате, с Его светлостью Тэмином всё будет хорошо, с ним уже лекарь Джонас, он помогает повитухе принять роды. — Я не буду сидеть молча и ждать новостей, — возражает Чимин. Чонгук гладит мужа по спине: — Любимый, ты беременный, тебе нельзя волноваться. Побереги нашего ребенка, тебе необязательно быть здесь. — Его величество прав, хотите, я прикажу принести вам ромашковый чай? — поддакивает управляющий дворцом. Чимин топает ногой: — Да вы что, ополоумели все?! Там рожает омега в первый раз. Он без семьи и поддержки, ему страшно. Я рожал и знаю, что чувствует омега в такие минуты. Пустите меня немедленно! Стражники вопросительно смотрят на Чонгука и после его одобрительного кивка пропускают Чимина в комнату. Омега входит в спальню наложника и видит здесь только суетящуюся прислугу, лекарей и повитуху. Личный слуга Тэмина держит его за руку, сидя на краю широкой кровати, пока между раздвинутых голых ног омеги сидел лекарь-акушер и просил чаще дышать. — Потерпи, миленький! Надо постараться… Ещё, ваша светлость. Тужтесь! — Я… ах… я не могу, — Тэмин сжимал челюсти, напрягал таз, как говорил лекарь. Он часто дышал, из его глаз лились слёзы, ему было больно, словно его кости ломали. Ребёнок внутри него пытался выйти, но это было сложно. Лицо наложника полностью покрылось потом, вздохи и крики пропитывали комнату, не говоря уже о специфическом запахе вперемешку с эфирными маслами. — Ваше величество, — сквозь мокрую пелену слез смотрит в сторону двери Тэмин. Чимин подходит к кровати, садится на край с другой стороны и берет омегу за руку, позволяя сжать её сильнее. Чимин заботливо убирает мокрые пряди со лба омежки и пытается успокоить его. — Ваше величество, мне так больно и страшно, — хрипит Тэмин. — Я здесь, всё будет хорошо, — говорит Чимин, по-родительски обнимая омежку. Тэмин плачет пуще прежнего от такой заботы. О нем так давно никто не заботился, не считая Хенджина. — Не уходите, пожалуйста, — надрывно просит наложник. Он утыкается лицом в шею Чимина и дышит его запахом, чувствуя себя в родительских руках. Ему так не хватает папиного тепла. Чимин ласково гладит омегу по волосам, второй рукой держит его руку и приговаривает: — Давай, мой хороший, ты главное дыши. Вот так, — показывает, как делать вдох и выдох. Тэмин смотрит на императора-омегу, повторяет за ним и немного успокаивается. Чимин же невольно вспоминает, в каких муках рожал Бомгю, как ему было страшно, ведь тогда Чонгук и Тэхен отправились подавлять восстание, они не были рядом с ним в самый критический момент. — Ещё, голубчик! — напоминает о схватках повитуха. Лекарь Джонас стоит рядом и руководит процессом. — Ещё, ну же! Потужились-потужились… Снова вопль и крик о том, что омеге тяжело. Он смотрит мельком на дверь и видит, как в комнату врывается Хенджин, крича кому-то за спину о том, что он не оставит своего омегу. На душе становится тепло, Тэмин улыбается, когда Хенджин отгоняет слугу и сам занимает его место, взяв наложника за руку. — Любимый, я здесь, я буду рядом с тобой, — уверяет его Хенджин, смотря прямо в глаза. Он целует омегу в висок и обещает, что скоро всё закончится. Принц сам весь на взводе от волнения, губы его дрожат, а глаза наполнены влагой. Он бы очень хотел помочь своему омеге. Хенджин с благодарностью смотрит на папу, который не отходит от наложника ни на шаг, позволяет дышать своим запахом, ощущать теплую заботу и безопасность. На очередном напряженном выдохе, когда надо выталкивать ребенка из себя, Тэмин запрокидывает голову назад, сжимает руки Чимина и Хенджина до красноты и снова кричит, напрягая тазовые мышцы. Он очень старается дать жизнь своему малышу. — А-а-а-а, папочки! — кричит Тэмин. Омега теряет силы, он больше не может, когда лекари снова просят потужиться. Чимин приподнимает голову наложника и быстро перебрасывается парой фраз с лекарями. — Тэмин, последнее усилие, — уверяет его император-омега. — Ещё чуть-чуть и всё закончится, я обещаю. Омега плачет, пуская слезы по щекам, смотрит на Чимина и часто кивает. — Давай, мой хороший, прямо все силы собрал и вытолкнул ребенка из себя. Ну же, давай, я здесь, ничего не бойся! Тэмин приподнимается, сжимает руки, губы и с закрытыми глазами тужится со всей силы, которая у него осталась лишь для одного мгновения. И это мгновение его спасает и внезапно дает облегчение. Потому что родовые пути освобождаются, а в комнате становится слышен детский плач. Чимин целует Тэмина в мокрый лоб, поднимается со своего места, подходит к лекарям, те перерезают пуповину, быстро омывают ребенка и заворачивают в одеяльце. Чимин забирает малыша к себе на руки и слегка укачивает, с улыбкой глядя на маленькое чудо. — Здравствуй, малыш, — тихо говорит Чимин, чтобы не напугать ребенка. Тот морщится, на миг открывает свои голубые глазки и опять закрывает. — Какой славный омежка! Хенджин тоже весь вспотел от переживаний, он обнимает Тэмина и смотрит на папу, довольного результатом стольких усилий. — Дайте мне моего щеночка, — усталым голосом просит Тэмин и тянет руки. Чимин подходит к наложнику, садится на край кровати и протягивает сверток новоиспеченному родителю. Чимин шмыгает носом и вытирает слезинку со своего века. Что-то он совсем расчувствовался. Его всегда поражает этот момент, когда на свет появляется новая жизнь. Чимин с улыбкой смотрит на Тэмина и Хенджина, те с любовью глядят на сына и тихо разговаривают, уже споря, на кого из них он похож больше. Император-омега гладит свой выпуклый живот, мысленно говорит своему малышу, что они тоже увидятся в свое время, и встает с кровати, чтобы не мешать молодым родителям знакомиться со своим сыном. Лекари поздравляют принца и его наложника с пополнением, также кланяются Чимину, выражая свое почтение. Затем Чимин выходит в коридор и оповещает всех присутствующих о том, что в их династии появился красивый омежка. Он приказывает поварам приготовить для всего дворца угощения, а слугам - раздать всем золотые монеты. Чонгук и подоспевший Тэхен обнимают Чимина и наглаживают его животик, приговаривая, что совсем скоро и ему придется вспомнить, что такое роды. Но теперь оба альфы будут рядом со своим омегой, так же, когда рождались Джисон с Ники. Дети тоже пришли в корпус наложников на суету и разговоры, они все хотели поздравить брата с отцовством, но Чимин попросил их не торопиться и пока не мешать молодым. В других коридорах уже столпились наложники, ожидая новостей. ВанУк выходит ко всем и слышит бесконечное жужжание омег, спрашивающих, кто родился у фаворита Тэмина. — Омега, — громогласно объявляет ВанУк. Все начинают ликовать, обниматься и злорадно смеяться. — Так ему и надо! — хихикают наложники. — Нечего нос задирать. Не видать ему титула папы принца-альфы. До титула покойного Ким Кая, папы принца-консорта Его высочества Тэхена, Тэмину ещё расти и расти. * На следующий день все приходят поздравить Хенджина и Тэмина с рождением сына. Тэмину дали отдохнуть хорошенько после тяжелых родов, его комнату убрали и проветрили, а малыша одели в красивую одежду и завернули в теплое одеяло. Камин хорошо прогревал комнату, а слуги были внимательны и учтивы с Его светлостью Тэмином, положение которого теперь стало на ступень выше. — Какой красивый омежка, — комментирует Ники, с широкой улыбкой глядя на младенца. Тэмин сидел на своей кровати и держал малыша на руках, любуясь своим драгоценным сыночком. Хенджин сидел рядом и благодарил всех за поздравления. Он весь вчерашний вечер провел около койки Тэмина и охранял его как дракон сказочный замок. Чонгук и Тэхен стояли рядом и думали, на кого их внук похож больше – на Хенджина или Тэмина. Глаза младенца отдаленно напоминали всем почему-то глаза Тэхена, только были немного уже. Бомгю, приехавший сразу же, как узнал новости, что у него родился племянник, говорил, что он будет отличным дядей, который научит омежку красиво одеваться и сводить с ума всех альф. Чимин же стоит позади Хенджина и обнимает его за плечи, целуя в макушку. Его сын стал взрослым альфой и теперь он должен быть ещё более ответственным, чем прежде. У него теперь есть не только омега, но и сын, за которых он отвечает. Малыш на руках Тэмина вообще не понимал, кто все эти люди и почему они все так смотрят на него, будто он пришел из другого мира. Омежка жмурился от дневного света, причмокивал губками и уже потихоньку намекал своему папе о том, что пора бы и подкрепиться молочком. — Придумали имя для церемонии наречения? — спрашивает Джисон, стоя чуть поодаль и обнимая за талию Минхо. Их пара всегда была очень красивой и в центре внимания. Минхо и Джисон отлично смотрелись друг с другом – смелый и нежный альфа и высокий статный омега. Хенджин гладит руку папы на своем плече и отвечает: — Мы решили, что ему подойдет имя Ёсан. — Ёсан? Что ж, необычно, но оно вполне подходит омеге. — Кэллону не терпится познакомиться с двоюродным братом, но я пока пытаюсь ему объяснить, что Ёсан пока не может играть с ним в салки и размахивать мечом в саду, — говорит Бомгю. Все начинают хохотать. Чонгук же обращает свой взор за окно. Скоро будет обед, где они обсудят предстоящую церемонию имянаречения. ВанУк уже получил приказ готовить всё для праздника. По городу решили тоже устроить празднества, за счет города наняли шутов, канатоходцев, а пекарям и торговцам со сладостями заплатили за большой заказ, чтобы те раздавали всем детям вкусные конфеты и булочки, желая новому наследнику великой династии Чон долгих лет жизни. После взгляд Чонгук невольно падает на слегка приоткрытую шкатулку с украшениями. Сначала он думает, что ему показалось, но потом он решает подойти ближе и рассмотреть то, что его смутило. Все остальные были увлечены беседами о младенце, что позволило Гуку незаметно подойти к шкатулке. Приоткрыв маленький ларец, он видит то, что повергает его в полнейший шок. Сердце в груди альфы забилось чаще, когда он коснулся пальцем бриллиантового кулона в виде капли. Такой подарок довольно дорогой для обычного наложника, но не столь шикарен, как даже самое маленькое украшение, которое есть у Чимина. Тем не менее, кулон Чонгуку хорошо знаком, ибо он лично отдавал приказ сделать эксклюзивное изделие. Воспоминания проносятся перед глазами, отматывая ленту жизни назад. В ушах Чонгука вновь стал слышен голос наложника Ванхо: «— Я прошу прощения за ту ситуацию, — говорит Чонгук. — Я не подумал о том, в каком уязвимом состоянии ты тогда находился, не знал, что моя метка будет так влиять на омег. Но ты тоже виноват в том, что посмел разгуливать по дворцу в период течки. — Простите, — низко поклонился Ванхо, сцепив руки на поясе. Чонгук вздёргивает подбородок, медленно приближаясь к сжавшемуся омежке. Стук каблуков короля разносится по кабинету, пока он не останавливается в пяти шагах от молодого человека с опущенной головой. — Меня не волнует то, что ты его любишь. Я прекрасно знаю, о чём вы все мечтаете, однако, вы забываете, для чего вы все предназначены. Ванхо дрожит от волнения, он так хочет поднять глаза на короля, но не смеет и вздохнуть, поэтому лишь считает секунды до того момента, когда его, наконец, отпустят. Чонгук тем временем берёт со стола небольшую коробку и протягивает её по столу, не передавая в руки напрямую. Ванхо искоса смотрит на коробку и вздрагивает, когда ему строгим голосом приказывают взять её. Ванхо падает на колени и говорит, что не может принять столь щедрый подарок. Извинений альфы более, чем достаточно. Чонгук цокает, приказывает своему камергеру вывести отсюда наложника вместе с украшением». Чонгук закрывает шкатулку и сжимает кулаки, повернувшись корпусом туда, где сидел Тэмин со счастливой улыбкой на устах. Чонгук не мог ошибиться. Он смотрел на сумевшего родить наложника и мысленно задавался вопросом о том, что связывает Тэмина и Ванхо. Почему они так похожи как две капли воды? Почему Тэмин говорит всем, что не знает, кто такой Ванхо, но при этом прячет у себя в шкатулке его украшение? Что же ты задумал, наложник Тэмин? Какую цель преследуешь? Чонгук не позволит одурачить себя и своего крестного сына. Он положит этой истории конец раз и навсегда.
