Кодекс Истинности 2: Наследники

      Чонгук дождался, когда церемония имянаречения пройдет, а на следующий день отправился прямиком в покои наложника. Тэмин как раз уложил Ёсана в колыбель, поправил на нем чепчик, потрогал славный носик и надел на себя светло-розовый пиджак, чтобы прогуляться по дворцу и немного подышать, ибо он уже две недели не отходил от малыша ни на минуту. Тэмин никому не доверял, он боялся, что омеги в гареме строят козни и что они могут навредить ему или ребенку, поэтому кружил вокруг колыбели как наседка, но личный слуга Мэт уверил наложника, что представителю великой династии никто не смеет вредить, поэтому уговорил своего господина выйти в сад и погулять.       — Не отходи от него ни на шаг, — приказывает Тэмин своему слуге.       — Будьте покойны, мой господин, — кланяется бета.       — Не слышал, мои новые покои уже готовы?       — Ваша светлость, управляющий ВанУк уже распорядился убраться в покоях в корпусе уважаемых господ.       — А почему не в царском корпусе?       — Потому что там живут только представители династии. Вы, мой господин, простите, не супруг принца Хенджина, а только наложник.       — Мы это исправим, — хмыкает Тэмин, надевая перстень на палец.       Он уже собирается идти к дверям с прямой спиной, дабы показать гаремным крысам, что теперь они ему не ровня, как в спальню входит сам император.       Тэмин сначала поражается столь неожиданному визиту, а потом делает почтенный реверанс перед тем, от кого зависит жизнь всех живущих здесь и даже мышей в подвалах дворца.       — Ваше величество, чем обязан вашему визиту? — ласковым тоном спрашивает Тэмин, не поднимая головы.       Слуга-бета отходит спиной к стене и тихонько наблюдает, буквально растворяясь в воздухе.       Чонгук же, пришедший без какого-либо сопровождения, делает шаги к наложнику, а затем касается указательным пальцем его подбородка и поднимает голову. Видит боязливый взгляд серых глаз и внимательнее рассматривает черты лица, которые служат одним сплошным напоминанием о гибели Ванхо.       Тэмин послушно стоит, но, когда длинные пальцы альфы плавно спускаются ему на шею и ласково гладят до волнительных мурашек, омега уже не может молчать.       — Что вы делаете, ваше величество? — задается вопросом Тэмин, сглатывая. Он дышит через приоткрытый рот и смотрит в темные глаза Чонгука. — Я омега вашего сына, — пытается напомнить ему, ибо действия альфы всё больше походят на заигрывания.       Чонгук же пытается понять, не Ванхо ли перед ним стоит. Будет ли он так же млеть и одновременно дрожать от ласки Чонгука как когда-то. Он подходит к омеге вплотную, будучи выше него на полголовы, наклоняется к уху, обдавая его жарким дыханием, а рукой касаясь тонкой цепочки на ключицах омеги. Тэмин часто дышит, он кусает губы от феромонов Чонгука, сносящих любого омегу с ума. Смотрит на слугу Мэта, ища глазами спасение, но тот тоже не понимает, что происходит, однако мешать императору делать, что ему вздумается, не смеет. Никто не может отказать Чон Чонгуку, даже если тот захочет надругаться над невинным омегой. Но невинным ли?       Тэмин уже в полнейшем шоке. Неужели Чон Чонгук хочет его… хочет с ним…       — Что ты хочешь, Тэмин? — задает внезапный вопрос император.       — Что? — не понимает Тэмин, глядя на альфу загнанными глазами.       Вместо ласковых прикосновений Чонгук перемешает руку на горло омеги и резко сдавливает. От силы руки Тэмин закрывает глаза и начинает задыхаться, хватаясь за предплечье альфы. Чон всё сильнее сжимает горло и наступает на омегу, придавливая его к шкафу.       — Что ты задумал, чертовка?! — рычит ему в лицо разъяренный император.       — Я не понимаю, — отчаянно хрипит наложник.       — Ты мне сейчас всё расскажешь. Или Хенджина и своего сына больше не увидишь. Я сошлю тебя прямо сейчас, что никто и не узнает. Так далеко, что никто никогда не найдет. Рассказывай!       Тэмин вертит головой, не понимая, каких слов от него требуют. Он дергается от удушения, просит отпустить его, и когда Чонгук разжимает пальцы, Тэмин сгибается пополам и громко делает вдохи, пытаясь пропустить кислород в легкие.       — Унеси моего внука отсюда, — приказывает Чонгук слуге.       — Да, ваше величество, — делает поклон бета и подходит к колыбели. Достает оттуда малыша, отчего тот начинает кряхтеть и плакать.       Тэмин, отдышавшись, тянет руки и делает шаги вперед:       — Нет, пожалуйста, не уносите его. Пожалуйста! — повышает голос он.       Слуга спешно выходит из покоев вместе с младенцем, а Чонгук останавливает Тэмина, схватив его поперек талии. С усилием толкает назад, и Тэмин плачет, обращая внимание на Чона.       — Пожалуйста, ваше величество, — просит он, напугавшись. Падает на колени и надрывно плачет: — Я ничего плохого не сделал, отдайте мне моего сына!       Наложник хватается за руку альфы и целует её, умоляя отдать ему малыша.       — Рассказывай, — смотрит на него сверху вниз император. Чонгук отходит на шаг, потирает свои ладони друг о друга и ждет ответа. — У тебя есть пять минут. Если не откроешь свой рот, я ухожу, а ты уезжаешь отсюда навсегда. Ёсана ты больше не увидишь.       — Прошу вас, — всхлипывает наложник, начав понимать, что от него требуют. — Я всё расскажу, только верните сына.       — Говори. Я слушаю. Как тебя зовут на самом деле? Какие твои истинные цели?       Тэмин остается стоять на коленях подле ног Чонгука и глядеть на него заплаканными глазами, чувствуя, как слезы катятся по щекам, а сердце разрывает грудную клетку от испуга.       — Мое имя так же истинно, как и чувства к моему принцу. Я… я давно хотел рассказать. Я младший брат Ванхо. Мы с самого детства были похожи, только возраст нас выдавал, чтобы понять, кто есть кто.       — Ты не был замужем?       — Не был. Я подговорил одного пьяницу, разорившегося купца, чтобы он подыграл мне. За пару золотых монет он играл роль моего мужа, от которого я сбежал. Хенджин приказал убить его, потому что думал, что защищает меня. Я хотел попасть во дворец, но понимал, что меня, проходимца с улицы и на порог не пустят, а я еще и похож на Ванхо. Меня бы быстро умертвили от греха подальше. И я придумал план. Соблазнить кого-то из принцев. Через десятые руки узнал, где и когда Его высочество Хенджин будет проезжать с отрядом, и попался ему на глаза.       — Дальше, — повелительно хмыкает Чонгук.       Тэмин вытирает мокрый нос, формулируя мысли:       — Хенджин привез меня во дворец. Я поселился с ним, что мне только приходилось вытерпеть ради того, чтобы остаться возле него. Беременность была случайной, я это не планировал, так получилось. Простите за подробность, но Хенджин очень любит вязать узлами омег. А я очень полюбил Хенджина. Клянусь, я не собирался делать ему ничего плохого! Я люблю его. Я всё для него делаю. Даже ребенка подарил, не выйдя за него замуж.       — Беременность не планировал. А что планировал?       Тэмин виновато опускает глаза, понимая, что искренние мотивы больше нет смысла прятать. Чон Чонгук всё про него понял, вот только омега не понимал, что его выдало.       — Я хотел узнать, кто виноват в гибели моего брата, — продолжает блондин. — Мы жили бедно, родители давно умерли и Ванхо присылал мне деньги, пока я учился в школе для сирот. Но потом он совсем пропал, я работал прачкой несколько лет, прислуживал разным господам, а потом мне сказали на рынке, что Ванхо спрыгнул со скалы. Это не было случайностью.       — Ванхо никто не толкал, он сам спрыгнул, — отвечает Гук.       — А я в это не верю! — кричит отчаянно омега.       — Ты знаешь о похищении?       — О каком похищении?       Чонгук подробно рассказывает о том, как Ванхо похитил Хенджина, а потом на глазах Тэхена спрыгнул со скалы, не выдержав душевной боли и своей печальной доли.       — У наложников незавидная судьба, — добавляет Чон.       — Как и у меня теперь. Я ведь наложник.       — Ваши с Ванхо родители кем были? — вдруг спрашивает Его величество.       Тэмин пожимает плечами и вытирает нос запястьем:       — Насколько я помню, у нас было фамильное поместье, но потом его продали за долги. Всё своё детство я провел в нищете. А почему вы спрашиваете?       — Скажи фамилию.       — Ли-Хван.       Чонгук подходит к туалетному столику и достает из шкатулки не дающее ему покоя украшение. Тэмин быстро соображает, что его могло выдать.       — Откуда у тебя этот кулон? — интересуется альфа.       — Ванхо подарил мне его, он лежал в последнем письме от него.       — Письмо сохранилось?       — Да.       — Покажи.       Тэмин встает с колен и дрожащими ногами идет к сундуку, откуда из потайного кармана достает пожелтевшее письмо. Чонгук забирает его и читает: Ванхо пишет о том, как устал, как он любит Тэхена и Хенджина, который только родился, и что кулон единственное, что он дает Тэмину, чтобы тот его продал и купил себе небольшой домик.       — Кулон я оставил себе. Как память о брате, — шмыгает носом чуть успокоившийся омега.       Чонгук забирает письмо вместе с кулоном и идет к дверям. Тэмин не смеет и рот разинуть, чтобы потребовать вернуть принадлежащие ему вещи.       — Не реви, — рычит на него альфа. — Этот разговор останется только между нами.       — Так вы не выгоните меня из дворца?       — Я ещё не решил. Я проверю информацию. И если ты мне солгал, то тебя ждет незавидная участь.       — Прошу, верните мне Ёсана. Умоляю вас, ваше величество.       — Хорошо, его тебе принесут, — кивает строго Гук. — Сиди тихо и занимайся ребенком. Узнаю, что ты что-то замышляешь – я тебя не на каторгу, а сразу на тот свет отправлю. Понял?       — Да, ваше величество, — наложник покорно склоняет голову.       — Соберись и ничего не рассказывай Хенджину. Иначе он усомнится в твоих чувствах к нему. Впрочем, и я пока в них не совсем уверен.       — Я очень люблю Его высочество. И жизни не пожалею ради его блага.       — Сомневаюсь, но пока молчи.       — Как прикажете, ваше императорское величество. Благодарю вас, — делает почтенный поклон, опустив голову.       Чонгук уходит, а Тэмин шумно выдыхает, прикладывая ладонь к своей груди. Он уже думал, что умрет от яростного напора императора. Сейчас жизнь Тэмина полностью зависит от Чонгука, и это пугает, ведь тот может сделать с ней всё, что хочет, и даже повернуть всё в свою сторону, исказив действительность, о которой рассказал Тэмин. Остается только молиться, чтобы Тэмин не лишился любви Хенджина и не расстался со своим сыном навсегда.

***

      Главе тайной канцелярии пришлось хорошенько постараться выполнить приказ Чонгука и найти всю информацию о Тэмине. Ранее на наложника не собирали подробное досье, полагаясь на рассказы принца Хенджина о том, откуда этот омега вообще взялся. Однако сейчас ситуация изменилась и пора было найти всё то, что Тэмин прятал от царской семьи.       В своем кабинете Чонгук выслушал доклад главы тайной канцелярии.       — Семья Ли-Хван действительно существовала, ваше величество, — говорит альфа с папкой в руках. — Они были дворянами, владели в городе Кофи территорией добычи золотых приисков, но потом разорились. Однако я нашел бумаги, где написано, что за наследниками числилось небольшое поместье, где до сих пор проводят промывку золотоносных песков. Там уже мало, что осталось. Но поместье на берегу залива числится за Ли-Хван Ванхо и Ли-Хван Тэмином. И так как Ванхо умер, то единственным полноправным наследником остался наложник Тэмин.       — А кто там сейчас живет? — спрашивает Чонгук задумчиво.       Министр подает императору бумаги:       — Главный слуга покойного отца Тэмина и Ванхо, Ричард Мон, сделал поддельные документы, свидетельствующие о том, что всё оставшееся имущество достается ему в наследство по воле покойного хозяина. Многое забрали за долги, но вот одно поместье осталось. Потом слуга выгнал оттуда двух детей, то есть Ванхо и Тэмина, они ещё были слишком малы, чтобы понять, кто они и где должны жить. Оба были беспризорниками, затем Ванхо и Тэмин переехали в Ханъян, старший попал в дом Кисен, а позже стал наложником принца-консорта Чон Тэхена и тайно помогал выжить своему младшему брату. Однако документ, который подделал слуга Ричард Мон, составлен неправильно, видать, чиновник, которого слуга подкупил, не шибко-то разбирался в таких тонкостях. Но то свидетельство о передаче наследства, которое мы нашли в архивах города Кофи, подлинное. Так что фактически у Его светлости Тэмина есть благородная фамилия и целое поместье. Титула он не был лишен, несмотря на разорение, род Ли-Хван остается с добрым именем и неплохой репутацией.       — Значит, наложник Тэмин благородного происхождения.       — Всё верно, ваше величество. Но это не проблема, многие благородные семьи сами отправляют своих детей в гарем принцев, чтобы те были подле императорской семьи.       — Мне нужно обсудить всё с Чимином и Тэхеном, а потом и с Хенджином. Мы все вместе должны решить судьбу наложника.       — Мудрое решение, ваше величество. Но смею предположить, что когда Его высочество Хенджин узнает об этом, то тут же захочет жениться на Тэмине.       — Это и так понятно, — усмехается Чонгук. — Чимин будет в ярости, если Хенджин захочет жениться на наложнике и признать их бастарда законнорожденным ребенком. Впрочем, если бы я и Чимин были бы в такой ситуации, я бы не раздумывая женился на нем.        — Даже если бы Его величество Чимин вас обманывал?       — Как говорят заморские альфы: "По закону любви ложь любимого омеги прощается". 

***

      — Это немыслимо! — удивляется Тэхен, ставит чашку с чаем в блюдце и щурится, пытаясь при темном освещении комнаты увидеть в глазах Чонгука подтверждение его слов. — Ты не шутишь?       — К сожалению, нет, брат. Тэмин действительно дворянин. При всем желании и его новом статусе папы принца, он может за год накопить денег и вложить их в восстановление своего фамильного поместья.       — А что с тем семейством Ричарда Мона? — спрашивает Тэ.       Чонгук качает головой:       — Их уже выгнали оттуда, самого Ричарда посадили в тюрьму, а его муж-омега и дети уехали за границу к родственникам. Поместье Ли-Хван пустует, но там остался штат прислуги, которые присматривают за усадьбой и прилегающей территорией.       — Я против того, чтобы Хенджин женился на Тэмине, — высказывается Чимин, стоя у окна и касаясь бордовых плотных штор. В их общей спальне темно, но очень уютно от горящих дров в камине.       Чонгук зовет омегу присесть с ними за стол и попить чай со сладостями. Чимин гладит свой живот и идет к мужьям, хмуря брови и обдумывая, как им быть дальше.       — Чем тебе не угодил этот парень? — спрашивает Тэхен. — Ну да, брат Ванхо, да, похож внешне, ну и что с того?       — Тэмин обманывал нас всё то время, что он здесь, — с нажимом говорит Чимин. — Он врал и Хенджину, неужели наш сын так быстро его простит? А вдруг Тэмин всё равно замышляет против нашей семьи что-то плохое?       — Он сказал, что хотел выяснить точную причину смерти брата.        — И как, выяснил?       — Я ему рассказал, как было, — отвечает Чонгук.        — И он тебе поверил?        — Поверил или нет, это уже не важно. Ведь у нас есть рычаг давления на омегу. Ёсан.        — А если он обезумит и похитит нашего внука, как сделал Ванхо в свое время с Хенджином? Я не собираюсь прощать эту семейку!       — Если простит Хенджин, простим и мы, — произносит Тэхен в задумчивости. — Разве это всё так важно, когда наш сын счастлив с ним?       — Тэхен, я только-только начал отходить от всей этой историей с Ванхо, но теперь Тэмин ещё больше будет служить одним сплошным напоминанием о том, как у тебя были другие омеги.       — Так вот оно что! Боже, да это всё уже давно в прошлом!       — Скажи это Джунки, который продолжает жить подле тебя, — язвительно бросает Чимин и отправляет в рот кусочек лукума.       — Чонгук, а ты что думаешь?       — Я думаю, что Хенджин узнает обо всем, либо мы ему расскажем, либо Тэмин. Так что неизбежна свадьба, я думаю.       — Черт, у нас намечается три свадьбы, у нас столько времени нет на подготовку. Я с ума сойду и ВанУк тоже, пожалейте старика, — восклицает Чимин, но с улыбкой на устах. — Но мне не нравится, что Хенджин не женится на благороднейшем омеге-иностранце, не на принце, а на обычном парне из дворян.       — Помнится, мой маленький, ты тоже был обычным дворянином, когда выходил за нас замуж, — подмечает Чонгук, ехидно приподнимая уголок губ.       — Ты сравниваешь меня с обычным наложником? Нарываешься на скандал? Я на своем сроке беременности могу легко тебе его устроить.       — Нет-нет, что ты, прелесть моя, я ничего такого не имел ввиду, — быстро сдается император под грозным взглядом своего омеги.       — В любом случае, мы должны быть готовы к тому, что Хенджин простит Тэмина и захочет жениться на нем, признать своего сына законнорожденным, ибо ему явно не хочется слышать в свою сторону, что его сын – бастард. Ему и моей репутации достаточно для того, чтобы порой краснеть на людях.       — Хенджин давно вырос, дорогой, и перестал обращать внимания на мнения смертных людишек, ничего не смыслящих в жизни, — Чимин гладит Тэхена по руке и смотрит со всей любовью.       Тэхен отвечает на его ласку, переплетает с ним пальцы, целует нежную ручку омеги, а потом обращает взор на Чонгука, который спокойно сидит и наблюдает за ними, умиляясь их идиллии. Тэхен обожает, когда Чонгук смотрит на них с Чимином, порой даже в самых пикантных ситуациях.       Тем не менее, они как мудрые родители понимают и принимают позицию своих детей. Джисон женится на любимом омеге, не принце вовсе, Ники будет править двумя государствами, Бомгю предпочел вести омежью жизнь и рожать детей, а Хенджин, возможно, решит узаконить свои отношения с Тэмином и доказать всем, что его намерения весьма серьезные, доказательством которых служит маленький Ёсан.

***

      Ники берет под руку своего папу и идет с ним по саду, вдыхая дивные ароматы весенних цветов. Сакура заполонила весь дворцовый парк, солнце светило ярко, а птицы заливисто пели песни, пока лошади бегали рысцой по манежу и громко фырчали, поддразнивая друг друга.       Павлины распустили свои красочные зеленые хвосты и быстро-быстро перебирали лапками, чтобы отойти подальше от людей и спокойно погулять по тропинкам. Чимин придерживает рукой свой живот и улыбается обитателям их дворца.       — Папа, почему все вокруг беременеют? — со вздохом спрашивает Ники, идя вдоль дорожки, цепляясь за родителя под локоть. — Сначала Тэмин, потом ты, затем Керем. Бог и Луна решили сделать всем такие подарки, а я вынужден ждать свадьбы и консумации, чтобы мои альфы смогли сделать мне ребенка.       — Жемчужинка, не рановато ли ты хочешь детей?       — А тебе не поздновато? — подкалывает его сын. — Я тоже хочу познать счастье отцовства. Но пророческие слова Хосок-хена не выходят у меня из головы.       — Не хмурься, дитя моё. Ты обязательно будешь иметь детей от своих альф. Я тоже поначалу боялся, сложится ли у меня вообще семейная жизнь с кем-то из моих альф. С Чонгуком мы вообще не общались после свадьбы, а Тэхен рвал и метал от своей ревности, что тоже плохо сказывалось на наших отношениях.       — Но всё же ты полюбил их.       — А ты не любишь? — приподнимает бровь Чимин, сбавляя шаг.       Ники качает головой, опуская глаза на песок:       — Я люблю Субина всем сердцем. А вот с Джексоном всё очень сложно. Всё во мне перемешалось, все чувства к нему. Обида, злость и любовь. Как можно испытывать такие разные чувства к одному человеку?       — Я задавался этим вопросом не один десяток лет, мой мальчик. У султана огромный гарем, сейчас это то, что тревожит тебя. Ники, я не хочу для тебя такой же участи, какую пережил я. Твои отцы не распустили полностью свои гаремы, кто-то остался и мне каждый раз неприятно вспоминать, что я пережил. Ссоры, измены, похищение, я чуть не потерял Бомгю во время беременности. И причиной всему этому были наложники. Я так не хочу, чтобы ты страдал, мое золотце, — он обнимает сына за плечи и целует в макушку как маленького ребенка. Для него все его дети всегда будут оставаться детьми. Этого у родителя не отнять.       — Мы с тобой так похожи, папа, — бурчит Ники в шею Чимина. Медово-грушевый запах старшего его успокаивает.       — Ох милый, знал бы я, что ты повторишь мою судьбу. Один альфа любит тебя, а второй развлекается с многочисленными наложниками. И при этом каждый из альф тянет тебя в свою сторону.       — Вот только у отца и дяди не было детей до встречи с тобой, папа. А тут... малыши Джексона замечательные, но вот их папы...       Чимин собирается было ответить, чтобы успокоить своего омежку, но к ним подбегают слуги и докладывают, что король Субин и султан Джексон вернулись в Чосон.       Они вошли во дворец под торжественную музыку как высокопоставленные особы, впрочем, так оно и было. Вот только если в прошлый их приезд Субин и Джексон не обмолвились и словом, то теперь они входили в тронный зал плечом к плечу. За время подготовки к свадьбе и переезду в Морэйн альфы притерлись друг к другу, они стали больше коммуницировать, обмениваться советами, помогать в перестройке новой резиденции в равной степени. Ники получал от них письма, где оба правителя рассказывали о том, как у них идут дела. ️Субин и Джексон, помнится, обещали приезжать на пару дней в Чосон, чтобы побыть с Ники, подарить ему свое тепло, а потом снова умчаться по своим государствам, вот только Субин приезжал один раз на три дня, залюбил своими феромонами Ники, очень стараясь не нарушать его девственность, а вот Джексон только присылал свои вещи, пропитанные чистым гранатовым запахом альфы, отчего Ники было легче в течку. Подмога альф спасала, но Ники бы хотел, чтобы его истинные были с ним каждую минуту рядом.       Чонгук и Тэхен встретили иностранных правителей и будущих зятьев как положено, со всеми церемониями в тронном зале под бурные аплодисменты придворных жителей и знатных семей.       Джексон приехал так же со всей своей свитой, Дэмиан и Алетрис поклонились императорской семье Чосона, а их папы почтенно склонив головы, стояли рядом с детьми. Бехрам-паша как вечный спутник тенью ходил за своим султаном и следил, чтобы вокруг него не плели заговоры. Он смирился с женитьбой Джексона на своем истинном и союзе с другим альфой, ведь кто Бехрам такой, чтобы противостоять самому Богу и Луне.       Субин же на этот раз, по такому знаменательному событию, привез с собой своего папу-омегу, которого звали Чхве Бомин. Омега средних лет выглядел молодо и свежо. Его светлые волосы переливались под светом солнца, одежда была выдержана в стиле Ревэйна, а украшения из жемчуга делали его нежным, вот только всё это не вязалось с его уверенным взглядом. Бомин был строг, но приветлив, однако Чимин хорошо считал его энергию, когда они все сидели за обедом в императорской столовой.       Ники выпрямлял спину и вел себя безупречно, мечтая понравиться Бомину, но Чимин шептал на ушко своему чаду, что Ники идеальная для них партия, поэтому не он, а Бомин должен стараться понравиться им, чтобы за его сына выдали самого желанного омегу во всем мире – принца священного тройственного союза великой династии Чон. Чимин никогда не уставал напоминать своим детям о том, чтобы они знали себе цену и понимали, что они не обязаны кому-то нравится. Весь мир и так у их ног.       — Субин мне много про Вас рассказывал, ваше высочество, — Бомин берет чашку травяного чая и делает глоток, после продолжая: — Вы занимаетесь танцами?       — Верно, ваше величество, — отвечает Ники королю-омеге, откладывая приборы. — Я занимаюсь танцами с малых лет и обучен многим стилям.       — Буду рад увидеть ваш танец, потому как у Субина каждый раз сердце дрожит, когда он рассказывает о вашем танце в гареме.       — Папа! — возражает Субин, заметно краснея.       — И чего стесняться, сынок? — хихикает Бомин. — Любить не стыдно, мой дорогой.       Чимин обращается к Субину и спрашивает, как идет подготовка к переезду в новую столицу двух государств, дабы перевести тему разговора, потому что заметил, как дети начали смущаться.       — Мы уже переехали, ваше величество, — отвечает Субин, после отправляя в рот кусочек вяленого мяса.       — Правда?       — Да, — кивает Джексон Ван, сидя недалеко от Субина. — Мы перевезли всех министров, пашей и их семьи в новые поместья и дворцы. Наш дворец самый большой в Морэйне и по площади может сравнится с моей резиденцией в Заморской империи. Губернатор сейчас присматривает за всем, пока мы здесь, отмечаем великую свадьбу всех времен. После всех торжеств Ники сможет отправиться вместе с нами, так что принц может уже сейчас начать паковать вещи.       Ники и Джексон обмениваются взглядами. У каждого накопилось много слов, которые хочется высказать друг другу. Накопилось много вопросов, которые хочется задать, а также много чувств, которые обвивают приятным холодком горячее сердце.       Джексон был без сопровождения, так как его родители давно умерли, и он держался изо всех сил, чтобы лишний раз не смотреть с грустной улыбкой на Субина и его папу, который ласково гладил того по плечу и всячески поддерживал. Джексону очень не хватало родительской любви, даже когда те были ещё живы.       — Божечки, уже второй мой ребенок скоро вылетит из гнезда, — Чимин не стесняясь смахивает непрошенную слезинку.       — Ваше величество, всё хорошо? — заволновался Субин.       — Принесите воды, — громко приказал Джексон слугам.       Тэхен и Чонгук подошли к своему мужу и погладили его по животу. Омега сразу успокоился, потому что руки его истинных на животе всегда внушали ощущение спокойствия и безопасности, то же почувствовал и их малыш в утробе папы.       — Простите, это всё гормоны, — улыбается сквозь слезы Чимин, принимая заботу всех присутствующих. Седьмой месяц беременности это вам не шутки.        Минхо и Джисон подкладывали еду в тарелку Чимина и следили, чтобы их дорогой император-омега хорошо питался, а Хенджин махнул рукой музыкантам, чтобы те начали играть любимую мелодию Чимина. Тэмин сидел рядом с ним и вел себя тихо и мирно. Он не хотел выделяться и портить обед, поэтому учился всему, чему его обучали специально нанятые учителя по этикету. Он ласково улыбался Хенджину и держал вилку и нож под правильным углом, когда скромно ел блюдо с мясом кролика маленькими кусочками.       — Всё нормально, садитесь ешьте дальше, пожалуйста, — говорит Чимин, чтобы все перестали перед ним мельтешить и нормально покушали. Он выпивает стакан воды и продолжает беззаботные беседы со всеми, пытаясь включить в разговор всех вокруг.       — Я восхищаюсь вами, ваше величество, — говорит Бомин, обращаясь к сидящему напротив. — В таком зрелом возрасте решились родить ещё одного ребенка.       — Порой я сам себя пугаю, ваше величество, — хихикает Чимин, и Бомин подхватывает его веселый настрой.       — А я вот как только родил Субина сразу понял, что с меня хватит и одного, — делится мнением папа короля Ревэйна под всеобщий смех.       Обстановка была дружелюбная и постепенно расслабляла всех. Чимин был тем самым лучиком света в темном царстве, который мог развеять темные тучи и вырастить цветы на выжженной земле. Ему всегда удавалось примирить врагов и поднять настроение в минуты печали. За это и много других качеств Чонгук и Тэхен безумно любили его.       — Завтра у нас состоится небольшое торжество, на которое вы все приглашены, — объявляет Тэхен, затем смотрит на Хенджина и гордо заявляет: — Мой сын Хенджин женится на дворянине Ли-Хван Тэмине.       — Дворянине? — приподнимает бровь Джексон, не совсем понимая, как быстро всё переменилось за время его отсутствия. Он помнит, как этого наложника пытались отравить, а теперь Тэмин сидел среди знатных особ царских семей и выглядел ещё богаче, чем до этого.       Чимин вкратце всем рассказывает, что выяснилась хорошая родословная фаворита принца, который родил ему сына. Завтра состоится их свадьба. Хенджин и Тэмин решили провести маленькое торжество без излишеств. Всего лишь церемония в храме господина Юнги и большой ужин в кругу родных и жителей дворца в малом зале для торжеств.       Тэмин держался отлично, выпрямлял спину, соблюдал все нормы этикета и был учтив, отвечая, когда ему задавали вопрос. Он вел себя как достойный жених принца, с улыбкой принимал поздравления и благодарил семью Чон за то, что позволили войти в их семью и сделать Хенджина счастливым.       Сам Хенджин был зол на омегу за то, что их история началась с обмана, что вся их романтика была приправлена, искусственно создана. Тэмин в слезах умолял Хенджина простить его и поверить в то, что чувства омеги к нему самые искренние. После разговора с родителями в Хенджине что-то надломилось внутри, он не выносит обмана, предательства. Тогда он рвал и метал, омега подорвал его доверие, но вместе с тем помог альфе увидеть, что омеги вечно его обманывают, пытаются использовать в своих целях. Что Ванхо, что Тэмин, что многие другие. По правде, Хенджину было плевать на родство омег, которые оба использовали его в своих интригах. Когда они с Тэмином выясняли отношения, Хенджин не сдержал своего извращенного желания и трахнул омегу, грубо схватив за шею и на секунду представив на его месте его старшего брата. Раз эти сучки так желали его, то пусть получают. Тэмину было больно, но благо, прошло сорок дней с момента родов и он мог спать с альфой, однако Хенджин наказал его своей грубостью, распластав его на столе, а потом бросив на постель как вещь.         Хенджин тяжело дышал, зачесывал мокрую челку назад, а потом в коридоре увидел Ёсана, которого несли на кормление Тэмину. Неугасшие чувства к омеге и доброе сердце позволили Хенджину сделать этот шаг и предложить Тэмину выйти за него замуж. Хенджин сделал это ради сына, потому что хотел для него лучшей жизни, где законнорожденность очень важна. Также он выдвинул свои условия, на которых у них с Тэмином будет складываться семейная жизнь. Либо Тэмин выходит за него замуж и играет по его правилам, либо уезжает из Ханъяна, строит свою жизнь, но без Хенджина и без Ёсана. Конечно, у бедного омеги не было выбора и он покорно склонил свою голову перед судьбой. Он не хотел потерять сыночка и своего альфу, поэтому теперь не смел даже закатывать истерики, если Хенджин вдруг захочет другого омегу из гарема. Хенджин был верен омеге всё это время, он хотел проучить Тэмина, чтобы ценил то, что имеет. Теперь в интересах Тэмина было сохранять в альфе любовь, подпитывать её и радовать своего мужчину во всех отношениях. Хенджин страстный по натуре, он любит секс, любит омег, он вел распутную жизнь до встречи с Тэмином. И если есть шанс возродить ту любовь и верность в сердце альфы, какой был одарен после их знакомства, то Тэмин приложит все усилия, чтобы осчастливить Хенджина и доказать свою верность ему и всей династии Чон.         Совсем скоро статус Тэмина изменится, и он будет законным супругом принца Хенджина, однако статус принца, в отличие от того же Минхо, ему не дадут, но он будет считаться высокородным омегой и к нему будут обращаться «Ваше превосходительство», чтобы подчеркнуть, что он не просто фаворит из гарема. А их с принцем сын Ёсан будет признан законнорожденным и полноправным членом правящей династии Чон.       Хенджин делает глоток сока, смотрит на родителей, но витает в своих мыслях. Только папа Чимин знает, что творится в его душе. И одобряет то, что теперь Хенджин держит Тэмина в крепкой узде.        — Любимый, тебе положить ещё мяса? — Тэмин ласковым тоном возвращает Хенджина в реальность и гладит по руке.        — Не надо, больше не хочу, — спокойно говорит принц, но в его голосе всё равно чувствуются строгие нотки. Ему нужно время, чтобы остыть, выпотрошить из себя злость. Он не хочет ненавидеть папу своего сына. Ёсан ему этого не простит.        — Как поживают ваши наследники? — спрашивает Ники, обращаясь к Джексону.       — Всё хорошо, спасибо, — улыбается султан. Он задерживает свой взгляд на омеге, тот тоже смотрит в ответ, но потом их обоих возвращают в реальность увлеченные беседы людей, которые тоже здесь присутствуют.       Порой их выбрасывает из этого мира и они видят только друг друга. Джексон до сих пор сжимает кулаки при воспоминании их безумия в лесу на охоте. Губы помнят мягкие губы Ники, Джексон помнит аромат его волос, как горело всё его тело от прикосновений и жарких объятий.       На десерт всем приносят булочки в форме рыбок. Ники специально для своих женихов приказал поварам приготовить его любимое лакомство, чтобы те оценили высокую кухню Чосона.       После обеда Ники с разрешения старших пригласил Субина и Джексона на разговор. Тэхен шутливо пожурил их пальцем и наказал не шалить до свадьбы, отчего Ники только закатил глаза, поцеловал каждого из родителей в щеку и отправился к себе в комнату.       Субин и Джексон сначала отправились в свои покои, привели себя в порядок после долгой дороги, перебросились парой слов с родными. Субин давно не видел Минхо и хотел узнать, всё ли у него хорошо, но услышав, что Джисон пылинки с омеги сдувает, у Субина груз с сердца сразу же спал.       Надев новую чистую одежду, без посторонних омежиьх запахов, альфы отправились в покои Ники. Принц стоял у окна и глядел на обоих мужчин, пока те плотно закрывали за собой двери, чтобы даже стражники не услышали их разговора.       Субин и Джексон переглянулись и сделали шаг вперед. Ники был одет в кожаные штаны и белую блузку, расстегнутую на несколько пуговиц. Он специально раскрыл участки белой кожи, где совсем скоро должны появиться альфьи метки. Тело принца так и кричало о жажде отметин. Впрочем, его взгляд тоже был жарким, с легкой поволокой он гладил себя по груди и смотрел на ремни на брюках альф.       Перед ними сейчас стоял совсем не тот мальчик, который был час назад за обедом и смущенно хихикал в ладошку. Ники был настоящим. Таким, каким его могли видеть только его истинные альфы. У Субина и Джексона моментально скопилась слюна во рту, а клыки зачесались.       Ники со всем умелым соблазном облизывает свои губы, кусает нижнюю и делает шаги вперед. Встает возле высокого столика и опирается на него ягодицами, как бы присев, и широко расставив ноги.       — Я не хочу ждать консумации, — смело заявляет Ники.       Джексон и Субин дышали открытым ртом и чувствовали накатывающее возбуждение. Они переглянулись, а потом снова обратили свой взор на самого желанного омегу на свете.