Кодекс Истинности 2: Наследники

      — В Чосоне порядки такие же, как и в моей стране. Омега до свадьбы должен оставаться невинным. Его чистота достается его мужу, — говорит Джексон Ван, делая глубокий вдох. Он уже у двери чует феромоны истинного.       — Согласен, у меня те же правила в стране, — кивает стоящий рядом Субин.       — Для вас так важны чужие правила? — Ники касается жемчужного ожерелья на своей шее и откровенно заигрывает, смотрит в глаза каждого альфы и находит в них желание.       Джексон усмехается, роняя глаза в пол. Субин же делает шаг к Ники, нежно касается его щеки и отмечает заметный румянец. Его мальчик через стеснение предлагает двум взрослым альфам кое-что горячее и запретное.       Тем временем Джексон отходит к дверям и приказывает страже никого к ним не пускать, даже если стрелковая армия будет прорываться сюда.       — Ты хочешь, чтобы всё произошло сейчас? — осторожно спрашивает король Ревэйна после закрытия двери на щелчок.       Ники трепещет от его прикосновений, с удовольствием принимает его ласку и не отталкивает его руку, даже наоборот, ластится в ответ, прикрывая на миг очаровательные глазки.       — Я много месяцев прожил без вас, мне нужна ваша энергия. Ваше тепло, — отвечает омежка, бросив взгляд на султана. — Ты ведь сдержал обещание?       Ван вздергивает подбородок и делает шаг к омеге. Он помнит, о чем просил его этот милый дерзкий принц. Чтобы в постели султана больше не было других омег. До свадьбы это невозможно, так как Джексон должен вершить дела государства, будучи в здравом уме, а не сходить с катушек от недостатка омежьей ласки.       — После свадьбы, если ты будешь проводить ночи со мной, то других омег в моей постели не будет.       — Так вот, о чем вы договаривались, — уточняет Субин. — Боюсь, что Джексон не сдержит свою клятву.       — Почему ты так думаешь? — хочет узнать Ван.       — Ты с детства жил в окружении омег, готовых тебе ноги целовать. Разве ты готов отказаться от всего этого ради одного омеги?       — Истинного омеги. Готов, если он полюбит меня.       Субин закатывает глаза. Однако, спорить сейчас бесполезно, впрочем, как и бить себя кулаком в грудь и доказывать, что Ники будет любить только его одного. Чхве даже в этом теперь не уверен. Всё так туманно и непредсказуемо. Они втроем словно сейчас садятся на корабль, чтобы плыть без карты, без ориентира, в сильный шторм без каких-либо компасов. Куда их приведет этот корабль под названием «Священный тройственный союз» они не знают, но это будет то ещё приключение, полное испытаний и бушующих эмоций.       Ники подходит ближе к Джексону и неожиданно бьет его кулачком по плечу:       — Почему ты не писал мне все это время, почему не приезжал? С Керем время проводил?       — Ты смеешь требовать у меня отчета? — приподнимает бровь султан, прощая омеге подобную выходку. Его никто не смеет бить, особенно, омеги.       — Смею! — заявляет принц, глазами метая в него молниями. — Я твой истинный, который умирал в течку без вас обоих.       — Мы ведь выслали тебе свои вещи с запахом. Они не помогли?       — Помогли, — стушевался омега, опустив взор на свои руки, но потом снова принял воинствующую позу. — Но всё равно. Я обижен на тебя.       Ники демонстративно отворачивается, скрестив руки на груди. Он манипулирует. Он приручит этого дикого зверя, чтобы тот знал свое место подле истинного омеги.       — Если будешь себя так вести, то меня ты не получишь, — бурчит вдогонку Ники.       Джексон смеется с детских попыток омеги посадить его на лапы. Но он и вправду не писал ему все эти месяцы, не приезжал. Он не знал, что сказать, не хотел получать колкие реплики в свой адрес, упреки, что у Джексона есть омеги-папы его детей. Тем не менее, Ван принимает мудрое решение и не спорит с женихом, а наоборот, подходит ближе, касается плеча и шепчет тихое:       — Прости, что огорчил тебя. Ты ждал от меня вестей, я повел себя грубо. Ты скучал по мне, да?       Принц обиженно кусает губу, поворачивается лицом к султану и признается:       — Да. Я скучал.       Джексон касается щеки омеги и ласково поглаживает нежную кожу, за которой отлично ухаживают с помощью цветочных масел. Ники так и пышет благородством.        — Нам надо учиться жить вместе и принимать друг друга, — говорит Ники, глядя в глаза повелителю, затем отходит на шаг, привстает на носочки и целует Субина в губы. Мягко и нежно. Омега весь трясется от осознания того, что за их поцелуем наблюдает другой альфа.       Субин ответил взаимностью, когда обнял истинного за талию и притянул к себе, чтобы в следующие мгновения похозяйничать у него во рту. За всем этим процессом наблюдал Ван. И он сам от себя был в шоке, что спокойно стоял рядом, смотрел на них неотрывно и при этом не разводил их в стороны, не ударил Субина, не разнес тут половину комнаты от ревности. Хоть это чувство и жгло грудь, но вместе с тем, где-то в глубине души чувствовались ростки удовлетворения от представшей перед ним картины. Словно для Джексона это не должно быть шоком, а скорее чем-то нормальным, чем-то желанным и горячим. У Джексона был хороший опыт в постели с омегами, бывало, что по его приказу они целовались, но он никогда не приглашал в свою постель другого альфу.       Ники отрывается от губ Субина, тепло улыбается ему и гладит по щеке, часто дыша от переизбытка чувств и эмоций. Затем обращает свой взор на Джексона и неспособность прочитать его мысли очень пугает. Омега не может понять, что творится в голове мужчины, как он отреагировал на их поцелуй с Субином.       Тем не менее, отступать от задуманного плана уже нет смысла. Ники всё рассчитал, за ними не хватятся слуги ещё полчаса, все сейчас отдыхают после обеда в своих покоях или гуляют в саду. Отец Тэхен пойдет поговорить с министром и точно вернется ещё не скоро, поэтому опасаться выламывания дверей с вооруженной охраной пока не стоит.       Ники подходит ближе к Вану, смотрит в его золотистые глаза, ища ответы на свои вопросы. Он сейчас не хочет думать об их расставании перед отъездом султана, о том, из-за чего Ники обиделся. Он слишком истосковался за это время, чтобы думать о посторонних в такой интимный момент. Омега тоже чуть тянется вверх, обнимает султана за шею и целует в губы. Ему отвечают моментально. Ван хватает омежку за волосы и прижимается к его губам ещё сильнее, чтобы выплеснуть всё накопившееся желание к этому необыкновенному созданию. Омега сшибает все замки с ворот души Джексона, с его защиты, альфа ужасается тому, почему его волк так позорно хочет лечь на спину и дать своему истинному почесать пузо, он склоняется перед омежкой в полном доверии. Много лет Джексон вырабатывал в себе стойкость, беспристрастность, чтобы быть лучшим правителем, он не хочет превращаться в размазню только из-за дурманящего запаха омежки и его глубоких глаз.       Ники наслаждается языком Вана в его рту, затем взвизгивает, когда мужчина поднимает его на руки словно обезьянку и несет к кровати. Бросает по постель и грозно склоняется над ним. У обоих опухли губы, глаза – дикие, сердце стучит отбойным молотком. Ники смотрит на Субина и видит, как тот возбужден, нежели зол. Похоже, альфы и правда проделали колоссальную работу над собой, пока готовили Морэйн к переезду.       — Я хочу немного пошалить с вами, но без проникновения, — говорит Ники и его щеки пунцовеют ещё больше. Он безумно стесняется собственных слов, но если не скажет сейчас, то не скажет никогда. Ники не хочет стесняться и изображать из себя невинность до старости. Видел он таких омег, ничем хорошим их жизнь не увенчалась.       — Нельзя дразнить двух взрослых альф, Ники. Это опасно, — предостерегает его Джексон.       — Твои отцы накажут нас, моя птичка, — говорит Субин, встав плечом к плечу с султаном.       Ники кусает губки, смотрит на альф снизу вверх и от желания уже еле соображает, совсем не слышит, что там они говорят про правила морали.        — Прикоснитесь ко мне, — просит омежка, ерзая по постели в нетерпении.       Субин и Джексон переглядываются. Оба обдумывают ситуацию, где перед ними как на блюде лежит самая желанная добыча и буквально предлагает себя попробовать. Вот только облизать можно, а укусить нельзя.       — Пожалуй, нам не помешает репетиция перед свадьбой, — пожимает плечами Субин. Он не станет отрицать очевидное. Он хочет Ники.       Альфы снимают обувь с Ники, сами разуваются, а затем ложатся на кровати и обнимают омегу с двух сторон. Принц снова порывается поцеловать альф в губы поочередно. Пока один целует, второй – гладит по телу, водит руками, иногда задевая открытые участки кожи и вызывает мурашки. Ники ещё никогда не чувствовал себя так хорошо, как сейчас. Он и не знал, что быть с двумя альфами одновременно ещё прекраснее. Все его представления о традиционном браке были разбиты вдребезги. Истинность дается человеку не просто так. И сейчас Ники считает это благословением Бога и Луны. Вероятно, в прошлой жизни Ники спас всю землю от засухи, иначе почему ему так хорошо и мокро сейчас в объятиях двух мужчин, готовых разорвать на нем одежду.       Субин и Джексон целовали Ники по очереди, уже не беспокоясь о том, что целуют омегу после губ чужого альфы. Они не стеснялись чувствовать на языке слюну друг друга, когда целовали Ники. Они гладили его по талии, по животу, задрав блузку, по ногам и ляжкам. Ники только ерзал под ними и часто дышал от возбуждения. Его ресницы трепетали, а изо рта выходил горячий воздух. Он наполнялся какой-то неописуемой энергией и хотелось поглощать её всё больше и больше, чтобы видеть этот мир в красках.       Запахи альф граната и имбиря, их тепло, рычание — всё это смешивалось, затягивало Ники в омут ощущений, от которых невозможно скрыться.       Субин снимает жемчужное ожерелье с шеи Ники, облизывает кожу медленно, как будто изучает каждый её сантиметр, выискивая что-то важное. Ники часто дышит, зажмуривается, пока его пальцы судорожно сжимают ткань одежды альф. Его дыхание становится рваным, а влажность между ягодиц уже невозможно игнорировать.       Альфы покрывали взмокшую шею омеги поцелуями, иногда пересекались взглядами, а иногда сталкивались руками на паху Ники. Вздыбленный бугорок в омежьих штанишках будоражил их ещё больше. Становилось жарко, пот скатывался по вискам, пока трое людей терялись в бесконечных поцелуях и взаимных поглаживаниях.       — Ты уже трогал его там? — спрашивает Джексон тихо, пока держит Ники за горло и целует в губы, но при этом не отводя взгляд от Субина.       — Нет, — вертит головой король Ревэйна, но на смех султана отвечает: — Зато он трогал меня.       На этом моменте Ван прекратил смеяться. Было уже не до смеха. Внутренний волк встал на дыбы. Взор султана упал на ширинку Субина, у того тоже всё стояло и готово было выйти наружу. Мысли о том, как Ники касался Субина в интимном месте, разжигали в Джексоне пожар ревности. Внутренний волк впервые начал интенсивно царапать рёбра, как будто до этого он не проявлял в полной мере свою природу. А может быть, дело было в самом Ники.       Субин рядом с Джексоном тоже смелеет, он убирает его руку с шеи омеги и сам тянет Ники за подбородок, чтобы поцеловать в губы. Во время поцелуя Субин глянул на Джексона, тот тоже смотрел на него неотрывно.       — Ники, малыш, нам не стоит продолжать, — спустя время говорит Чхве.       Принц хнычет, он хочет ещё.       — Он прав, золотце, — кивает Ван. — Нам нужно остановиться, чтобы сделать всё по правилам богов. Отпусти нас сейчас.       — Я не могу, — вертит головой омежка. — Не могу отпустить вас!       Он хватается за воротники альф и притягивает к себе. Шепчет тихо-тихо, признаваясь в самом постыдном:       — Я мокрый сейчас. Помогите мне. Боюсь, что так течка придет, и на свадьбу я выйти не смогу. Пожалуйста, мои альфы!       Альфы переглянулись. Омега умоляет их. Это запрещенный приём. Хватило секунды, чтобы принять решение. Этот омега их в могилу сведет. Они срывают с Ники штаны вместе с нижним бельем и мигом раздвигают его гладкие ножки.       Субин облизывает губы, увидев возбужденный розовый член омежки, который бился об плоский животик и просил разрядки.       — Что выбираешь? — дразняще спрашивает Джексон. — Я знаю, как обращаться с омегами, а ты – нет. Так что возьми член и просто води по нему рукой, а я займусь его дырочкой.       — Как я могу быть уверен, чтобы ты не обесчестишь его?       — Никак. Но заметь, что ты уже со мной в одной постели. Так что должен доверять мне. Как и я тебе.       Слова Джексона имели место быть, поэтому Субин не спорил. Он ни за что не оставил бы Ники наедине с этим варварским султаном.       Чхве берет член омеги и начинает водить по нему рукой, чем вызывает у Ники сладкие стоны. Джексон же мнет его яички, затем собирает смазку вокруг колечка розового мышц и проталкивает мокрый указательный палец в дырочку. Ники весь вздрагивает, зажмуривается, но шепчет, что ему не больно, и просит продолжения.       Альфы были терпеливы и старательны. Они доставляли Ники удовольствие, о котором он просил. И это было в разы лучше, чем когда Ники сам себя пытался удовлетворить, фантазируя о своих альфах в течку. Их пальцы были намного мощнее, а феромоны вдыхали в омегу новую жизнь.       Джексон и Субин чувствуют запахи друг друга, их волки не очень довольны, но тело отзывается весьма положительно, поэтому они не останавливают свои порывы. Имбирь и гранат смешиваются с лотосом и распространяют по гортани приятную сладость.       — Ах, так хорошо, пожалуйста, быстрее, — просит омежка, уже подходя к самому кульминационному моменту.       Руки альф соприкасались, ведь делали одно общее дело – доставление удовольствия их истинному омежке. Обоим даже нравилось сие совместное действие, но пока никто из них не был готов признать это. Ники бесподобен, он нежен и прекрасен в своей стеснительности и одновременной раскованности в руках своих альф. Его хочется любить только на дорогих шелках, в их дворце в Морэйне, который ждет их с большой трехспальной кроватью. Джексон и Субин хотят медленно входить в Ники, растягивая желание, и наслаждаться бархатом его кожи.       Джексон вводил палец неглубоко, чтобы не забирать невинность принца, лишь слегка проникал внутрь, даже если хотелось глубже и жестче, но юному девственнику и этого было достаточно для того, чтобы излиться в ладонь Субина и себе на живот. Ники прикрывал лицо ладонями, пока всё его тело накрывало волнами оргазма. Он хныкал от удовольствия и ерзал по постели, затем всё же решился взглянуть на своих альф сквозь влажные глаза. Лучше бы не смотрел. Джексон и Субин были так напряжены и возбуждены, что готовы были откусить себе руку, лишь бы не наброситься на омегу раньше положенного срока. Ники ступил на очень опасную дорожку и не подумал о последствиях. Он чуть присел, подогнул ноги, но Джексон резко схватил его за ноги и притянул к себе.       — Да пошло оно всё к дьяволу!       — Джексон, нет! — кричит Субин, а в следующую секунду облегченно выдыхает, потому как Ван всего лишь вытаскивает свой член и дрочит его над животом Ники.       Джексон нависает над омегой, ставит руку в постель рядом с головой Ники, а второй рукой водит по своему стволу и утробно рычит, пытаясь поймать удовольствие.       — Сучка, ты доиграешься, — угрожающе рыкает альфа, заставляя омежку удивленно открывать рот, а затем кусать губы от удовлетворения. Его альфа сходит с ума по нему. Прекрасно.       Султан совсем не стесняется своей наготы перед другим альфой. К тому же, постепенно, по чуть-чуть Субин становится ему ближе. Они уже видели друг друга раздетыми в том охотничьем домике, но чтобы без нижнего белья – нет. Джексон смотрит исключительно на Ники, однако ментально чувствует присутствие Субина, чувствует его феромоны, его изменившийся запах, ощущает кожей его ревность, его силу, его энергию и его возбуждение. Два волка чуют друг друга и чувствуют себя неправильными, их желания исказились, все представления о брачном союзе рухнули в одночасье, как и представления о сексе.       Джексон мычит, яростно дрочит себе, ласкает большим пальцем набухающий узел, а через несколько секунд кончает, изливает из своего члена всё накопившееся семя и это подтверждает, что у султана давно не было секса. Может быть, месяц.       Субин был в шоке от того, что ему только что показали. Он и подумать не мог, что ему понравится подглядывать за чужим соитием. Соитием с его омегой. Субин чувствовал себя законченным извращенцем, раз его ещё больше возбудил вид члена другого альфы, склоняющегося над любимым омегой.       — Любимый, тебе тоже нужно, — негромко говорит Ники, возвращая альфу в реальность. Ему безумно понравилось видеть все оттенки эмоций на лице Джексона. Значит, свои маски он может срывать в моменты разрядки.       Ники тянет руку к штанам Субина и молча просит его снять их. Чхве же продолжает смотреть на Джексона, затем на Ники. Они все трое точно ненормальные. Субина всегда воспитывали хорошим мальчиком, имеющим отличные манеры. Но сейчас эти двое разрушают все его шаблоны, все его стереотипы и представления о жизни в целом. Но подумать о более глобальных вещах он сможет только после того, как кончит на живот Ники.       Субин дергает Ники за лодыжку, забирает сладкую добычу у Джексона и вытаскивает свой член наружу. Признаться, у него такой же размер, как и у султана. А ещё говорят, что у восточных альф он больше, чем у всех остальных. Субин чувствует неловкость, но возбуждение пересиливает, поэтому он закидывает ногу омеги себе на плечо и дрочит, абстрагируясь от всех смущений своего волка, отдает всего себя природному инстинкту и после нескольких резких движений кулаком капает спермой на мокрый живот Ники. Он кусает Ники за лодыжку, но не до боли, а скорее играючи. Их с Джексоном семя смешивается на животе омеги, словно запечатывается их связь, делает их ближе. Они пометили омегу своим запахом, чем вызовут к себе море вопросов, но с этим они разберутся позже. Сейчас альфы просто сваливаются на постели рядом с Ники, невольно касаясь голыми членами его бедер. Омега же не дергается, не бежит стирать их сперму с себя. Хочется полежать так несколько минут. Заклейменным и помеченным своими альфами.       Удивительно, что благодаря частым коммуникациям в Морэйне, Джексон и Субин постепенно стали принимать друг друга, адаптироваться и не рычать, но пока собственнические замашки чувствовались у обоих волков внутри каждого. Ники собирался примирить их, сблизить ещё больше, чтобы они жили в мире и гармонии, как родители Чон.

***

      Вечер в честь свадьбы Хенджина и Тэмина был устроен в царском малом зале, гостей было не много, только важные особы и жители дворца. Наложники тоже собирались на праздник, все они оделись в дорогие шелка, украшения на омегах сверкали даже вечером, когда они шли по коридору. Наложники из гарема Хенджина были недовольны тем, что их принц женится, но пропустить праздник они не были готовы, им и так не хватает развлечений с танцами и вкусными блюдами. Заморские наложники тоже шли бок о бок с омегами чосонского дворца, они щебетали как птички, пока не встретили на своём пути Ники.       — Как ты себя чувствуешь? — спрашивают омеги Керем, который шел вместе с наложниками.       — Я благодарю Всевышнего за то, что он, как и прежде, позволил мне склониться к ногам моего повелителя и подарить ему ещё одного наследника, — с гордостью отвечает Керем.       — А если родится омежка?       — Это будет альфа, — с нажимом возражает хасеки. Но в следующую секунду он становится ещё злее, потому как принц Ники подходит к их стае и заставляет притормозить.       — Добрый вечер, ваше высочество, — громко говорят все наложники и делают присест перед принцем.       Ники приподнял подбородок и улыбнулся, приветствуя всех наложников в ответ. Позади принца стояли фрейлины и соколами смотрели на наложников, недостойных и ногтя Чон Ники. Тот уже нарядился и причесался: его наряд из бежевого шелка говорил о его высоком статусе, а золотое колье, которое подарил ему на помолвку Джексон Ван, украшало шею омеги так, словно он уже был царем и властителем мира. Хотя это не всё, чем наградил его альфа. Запах. Ароматы Субина и Джексона после их вчерашнего безумия всё ещё оставались на омеге, хоть и не в полной мере, но запахи были смешанные, все даже думали, что альфы поставили ему метки, как подумал вчера папа Чимин, который хлопал Ники полотенцем по попе, когда зашел проведать сына, а застал оставшийся шлейф мужских феромонов по всей спальне.       Сердце Керем замирает, а язык прилипает к нёбу, когда он смотрит на Ники и сжимает челюсти от мощнейшего запаха его альфы, которым раньше тот награждал Керем, а не эту чосонскую выскочку.       — Керем, тебе не следует выходить из своей комнаты на таком сроке, — говорит Ники, а затем окликает идущего ВанУка. — ВанУк, почему хасеки султана гуляет по дворцу? Ему ведь нужно отдыхать.       ВанУк кланяется принцу:       — Ваше высочество, Его величество Джексон Ван позволил Керем-султан прийти на праздник, лекари следят за его здоровьем и препятствий для похода на сегодняшнее мероприятие нет.       Керем на этих словах вздергивает подбородок и с вызовом смотрит на Ники.       — Что ж, пусть развлечется, ведь потом у него такой возможности не будет.       — О чем вы, ваше высочество? — не совсем понимает ВанУк.       Ники лишь загадочно улыбается и ничего не отвечает, не считая нужным объяснять всем, какая незавидная участь ждет этого отвратительного омегу.       — Когда мой сын родится, у него будут няньки и слуги, а у меня появится время делать счастливым нашего повелителя, — говорит Керем, всё же найдя в себе силы ответить на реплики в свой адрес. Ему нелегко дается эта беременность: постоянно болит спина, ноги отекают, аппетит то есть, то нет, а нервы совсем не к черту стали. Теперь ещё и за Джексоном следить надо, а то взял моду ходить теперь к Ники и купаться в его объятьях. Да как он мог вообще так поступать с любовью Керем?!       — Твои навыки более не нужны, Керем, — парирует Ники. — Скоро я стану мужем двух правителей мощнейших государств и сам буду заниматься их счастьем. А ты лучше занимайся детьми.       Хасеки делает шаг вперед, сзади наложники шепчут «Керем-султан, не надо!», но его уже не остановить. Он смотрит злостно в глаза принцу и шипит громко, чтобы тот услышал.       — Не обольщайтесь, ваше высочество. Мой Дэмиан всё равно по всем законам Заморской империи является первым претендентом на трон, потому что он старше и признан официальным наследником султана Вана.       — Керем-султан, пожалуйста, будьте благоразумны! Перед вами сам жених султана! — пытается вмешаться слуга из гарема.       — Ты невежа, — тем временем хмыкает Ники, останавливая взмахом руки своих фрейлин, которые уже были готовы наброситься на наглого наложника. — Дети от священного тройственного союза священны и уникальны, они поцелованы самой Луной и как наследники в приоритете перед всеми остальными.       — Повелитель не позволит этому случиться, тем более, вдруг ты родишь ребенка только от Субина, — переходит Керем на неформальное обращение, чем очень рискует.       — Мои альфы смогут определить, чьего ребенка я ношу еще на первой стадии беременности. И я слышал о ваших законах, но я могу их поменять.       — И как же?       — Мои сыновья взойдут на трон Заморья и Ревэйна, а я пообещаю не убивать твоих сыновей-альф, как у вас делали раньше.       — С чего мне тебе верить? — щурится фаворит султана.         — А у тебя выбора нет, Керем. Будь послушным мальчиком, хотя бы ради жизни своих детей.       Керем взмахивает челкой, сцепляет зубы, затем придерживает свой огромный живот и хмурится:       — Ой, мне плохо, — начинает капризничать омега, так и показывая, что слова Ники повлияли на его самочувствие.       Все подорвались к нему помочь, ВанУк приказывает принести воды, омеги машут платком, чтобы воздуха больше дать. Но Ники складывает руки на груди, не веря этой змее и в её выходкам. Потому что буквально через минуту, когда хасеки предлагают не идти на праздник, Керем сразу же улыбается, мол сыночек пинается, а на праздник он доковыляет.       Все сопровождают Керем в зал. Ники пропускает наложников дальше, смотрит им вслед и улыбается. Уничтожить эту змею будет непросто.       *       Свадьба Хенджина и Тэмина прошла скромно, но весело. Знатные особы, которые пришли поздравить молодую пару с бракосочетанием, подарили дорогие подарки, но надели не самые лучшие свои наряды, так как их они берегли для свадьбы Ники, Субина и Джексона, на которую должен съехаться весь белый свет. Все хотели покрасоваться и побывать на свадьбе века, куда слетятся высокопоставленные чины со всего мира.       Блюда подавали вкусные, напитки текли рекой, дети бегали по залу вместе с шутами и играли в салки. Дэмиан и Кэллон даже подружились и уже весело хихикали, когда залезали под стол с подарками и прятались там от нянек. Алетрис вел себя изысканно и утонченно, что даже в своем возрасте притягивал к себе взгляды холостых альф, которые уже присматривали себе потенциальных женихов среди омег из Института благородия, но этот жгучий заморский красавец с пшеничными волосами притягивал к себе магнитом своим глубоким лисьим взглядом, безупречными манерами и воспитанием. Алетрис сидел подле своего отца, любезно разговаривал с Ники и один раз даже сходил с женихом отца потанцевать, когда были одиночные танцы без пары.       Несмотря на небольшую церемонию, Хенджин и Тэмин были счастливы. Они улыбались, целовались, разговаривали с гостями, принимали поздравления и держались за руки. Позже, когда Тэхен громко объявил, что пришла пора консумации, пара отправилась в спальню. Так как они неистинная пара, Тэмин и Хенджин могли провести первую брачную ночь без свидетелей. В спальне принца всё было уже готово: зажжены свечи, везде разбросаны лепестки роз, зажжен ладан, а шелковые простыни уже ждали их для таинства любви.       — Я даже не смел мечтать об этом моменте, мой принц, — тихо говорит Тэмин со счастливой улыбкой на устах.        Хенджин разворачивает омегу к себе лицом и чмокает в губы:       — Теперь я не твой принц, а твой муж. Законный супруг, — он берет руку Тэмина и целует тыльную сторону.       — Прошу, давай начнем всё сначала!       — Я постараюсь простить тебя, Тэмин. Я хочу, чтобы наша любовь была настоящей до конца.       — Она всегда была настоящей, мой альфа. Я твой навеки, — вторит ему Тэмин и целует в губы, обнимая за шею. — Я очень благодарен тебе за твою любовь, за то, что ты позволил быть рядом с тобой в качестве законного супруга. Я люблю тебя, Хёнджин.       — Я тоже тебя люблю.       Теперь им не нужно прятаться по углам библиотеки или проводить ночи по расписанию дворца. Они – супруги, отныне и навсегда они могут любить друг друга открыто, и никто косо на них не посмотрит. Никто теперь не скажет, что Тэмин – человек второго сорта. Он дворянин и законный муж принца Хенджина и папа его наследника. Хенджин всегда мечтал встретить омегу, которого полюбит всем сердцем. И пусть они прошли через тернии, через тайны и невзгоды, но теперь они вместе и в их сердцах есть надежда на счастье.       Консумация была формальностью, ведь Тэмин не выходил замуж девственником. Но Хенджин провел с ним ночь как положено. Входил в него медленно, нависая сверху и держась за спинку кровати. Тэмин наслаждался его близостью, стонал под мужем, целовал его в губы и выполнял любой каприз. Он будет послушным, будет идеальным, но изо всех сил постарается остаться собой, потому что именно страстным и своенравным Хенджин его и полюбил.       А пока шло таинство ночи молодоженов, Чимин, Чонгук и Тэхен отдыхали в своей спальне, когда проводили всех гостей. Внуки не хотели спать, поэтому Кэллон сидел на коленях Чонгука и учился рисовать лица людей. Тэхен же убаюкивал на руках Ёсана и приговаривал, какой у него красивый внук. Чимин сидел на кровати и ел виноград, поглаживая свой выпуклый живот. Они все вместе вспоминали случаи из детства детей, какими они были смешными, а теперь и внуки будут радовать их своими улыбками. Правда, о себе частенько напоминал маленький сигмачка, толкающий папу ножкой в животе, отчего Чимин хихикал и гладил живот, приговаривая, что его малыш тоже будет шустрым мальчиком и все его уже очень сильно любят.