Часть 27
2 июня 2025 г., 16:09
Утро знаменательнейшего дня наступило очень рано. С первыми петухами жители дворца начали просыпаться и готовиться к празднику. Слуги заканчивали украшение дворца как внутри, так и снаружи. ВанУк ходил с тростью по коридорам и всё тщательно контролировал, а если было что-то упущено, он бил тростью по спине лентяев бет и альф, которые решили, что висящие фонарики и цветы без соблюдения эстетики и так сойдут. Но управляющий дворцом был непреклонен. Он получил особое распоряжение от императора-омеги Чон Чимина сделать этот день незабываемым в хорошем смысле слова. К этой свадьбе они готовились не один месяц, сотни метров шелка было закуплено, несколько сотен баранов, свинины и куриц подготовлено, склады были забиты фруктами и овощами из Арэма и Заморья, бочки с вином некуда было ставить - всего было в изобилии, чтобы гости ни в чем не нуждались и всем были довольны.
С самого утра султан Джексон Ван и король Чхве Субин отправились в горячую купальню. Та была большой и вместительной. А после их интимного безобразия в спальне Ники несколько дней назад альфы и вовсе решили, что теперь они стали ещё ближе друг к другу, поэтому изъявили желание встретиться в купальне и помыться вместе. Нет, они не испытывали друг к другу желания, как могли шептаться слуги и рабы правителей, но альфы считали, что уже достаточно сблизились, чтобы не стесняться друг друга в таких делах. В конце концов, они встретятся сегодня на консумации. Так зачем же скрывать то, что они оба имеют альфьи узлы, которые уже видели.
Джексон и Субин снимают с себя халаты и абсолютно нагие спускаются в горячую воду купальни с ароматами полезных масел, а на поверхности воды плавают лепестки роз. Двое слуг-бет садятся на деревянные бортики купальни и начинают делать альфам расслабляющий массаж шеи, чтобы у тех были силы на сегодняшний день.
Вокруг умиротворяющая тишина, зажжен бахур как очищающее и расслабляющее средство, убирающее все тревоги и стресс.
— Какие ощущения перед торжеством? — интересуется Джексон, глядя на Субина, которого вода скрывает по грудь. На мышцах груди виднеется знак истинности в виде половинки луны. Невольно Ван опускает глаза и на свою грудь. Рисунок от Ники греет душу.
— Волнительно, — отвечает младший, иногда прикрывая веки от блаженства рук прислуги. Ему приятен массаж, все зажимы стоит убрать и почувствовать легкость в теле.
Джексон расставил руки на бортики и задумался о том, что Чонгук и Тэхен, наверняка, тоже сейчас принимают общую ванну или моются в бане и при этом хорошо относятся друг к другу. Конечно, им было нелегко принять тот факт, что им всю жизнь придется делить одного омегу, но они братья и им, на взгляд Вана, легче было принять друг друга и сблизиться ещё больше. У Джексона и Субина всё было сложнее, но они рады, что теперь проходят этот путь без ссор и драк, как было в начале, когда внутренние волки рвали и метали от чувства ревности и собственничества. Но спустя время, чаще общаясь друг с другом и всячески взаимодействуя, подготавливая почву для управления странами в Морэйне, им удалось найти общий язык и принять тот факт, что теперь их жизни связаны навсегда.
— Твой папа был рад, когда узнал, на ком ты женишься?
— Да. Он очень хотел познакомиться с Ники, — отвечает Субин с улыбкой. — А когда увидел его, то был очень рад его воспитанию.
— И происхождению, да? — поддевает его султан. — Интересно, принял бы он его, если бы Ники был обычным мальчиком из семьи купца.
— А у вас в стране не беспокоятся о происхождении омеги?
— Нет. Главное, чтобы мог рожать, был плодовитым, хорошо кушал и слушался своего альфу.
— Что ж, теперь понятно, почему в заморские гаремы берут всех подряд.
— Эй, следи за языком! Туда набирают только красавцев, отвечающих всем требованиям, — без злобы ворчит Джексон, привыкая к острому языку Субина. Только ему он почему-то позволяет отпускать колкие фразы в свою сторону.
Субин хохочет, ему нравится, как Джексон выпучивает глаза и кусает губы, когда злится.
— На самом деле, наши традиции предусматривают многомужество, но я подумываю над тем, чтобы быть только с Ники, — делится мыслями Ван, приобретя серьезный тон.
— Ты и я должны любить только Ники, потому что он – наша судьба. Его для нас выбрали Бог и Луна. Кто мы такие, чтобы спорить с ними? Ники замечательный, я его очень люблю и уже не представляю себя с кем-то другим. А ты?
Джексон бросает взгляд на Субина, но смотрит будто сквозь него, витая в своих мыслях. На этот вопрос у него пока нет ответа, либо же он не готов ответить на него сам себе, поэтому лишь говорит то, что думает.
— Ники любит тебя, а ко мне испытывает неоднозначные чувства.
Субин хмыкает, возводя глаза к потолку:
— Как бы я не хотел быть у Ники единственным альфой, но я не могу допустить, чтобы он испытывал боль от недостатка внимания от кого-то из нас с тобой.
— Кажется, император-омега Чимин неплохо справляется со своей ролью, любит обоих альф.
— И даже забеременел от обоих сразу.
— Считаешь, это возможно?
— Вполне, — пожимает плечами Субин, когда с массажем заканчивают. — Представь, если и у нас с тобой появится общий ребенок.
— Это будет настоящим чудом. И кошмаром для наших государств, так как единый наследник может быть причиной масштабной войны за трон.
— Как король, я понимаю, что ты имеешь ввиду, Джексон. Но пойми, Ники – это уже невероятное чудо, которое случалось со мной и тобой. Давай наслаждаться хотя бы этим для начала.
Джексон улыбается, соглашаясь со словами младшего. Он думал, что после военных сражений он видел в этой жизни всё, но кажется, у Всевышнего для него припасено ещё много удивительных открытий.
Вскоре слуги напоминают, что альфам пора тщательно помыться, а потом одеться и идти на завтрак. Сегодня их ждет насыщенный день.
***
Выйдя из бани в коридор и закутавшись в ханбоки, Чонгук и Тэхен с розовыми щеками от горячего пара, разогнавшего кровь, идут и разговаривают обо всех приготовлениях, которые лично контролировали. В частности, Тэхен обеспечил отличную охрану на территории дворца в случае непредвиденных ситуаций. Без ведома офицеров, находящихся под руководством Чон Тэхена, и муха не пролетит. Всё должно быть четко по инструкции, стража расставлена по всему периметру, в каждом коридоре, так как мероприятие очень масштабное, под шумок можно разных дел натворить, поэтому стража стояла не только у покоев принцев, но и у спальни Тэмина, который живет с малышом Ёсаном. — Что там происходит? — спрашивает Тэхен, когда они проходят мимо заворота в бани, где должны мыться омеги из царской семьи. Крики, смех и музыка витали по всему императорскому корпусу. Чонгук останавливается рядом с братом и улыбается. Слуги и камердинеры послушно стоят рядом с правителями, опустив головы. — Наши омежки опять эпиляцию делают, — говорит Чонгук, подмигивая брату. — О боги! — восклицает Тэхен. — Никогда не понимал, как они терпят такую боль. — А ты что, знаешь как это больно? — Я как-то по своей любопытности попросил Чимина намазать мне воском участок на руке, хотел понять, каково это. И в итоге я орал так, что аж в другой угол комнаты забился как раненный зверь и боялся, что Чимин снова начнет меня пытать этой штукой. На войне и то легче, чем на эпиляции с омегами! Чонгук громко смеется, хватаясь на живот. Он не удивляется такому повороту событий, зная брата и его любовь к экспериментам. Любит он проверять всё лично. Вот и проверил на свою голову. Точнее, руку. Чонгук хлопает Тэхена по плечу и зовет его в их спальню, так как беты из штата прислуги уже принесли им костюмы для праздника. А в самих банях, откуда доносилась музыка, звуки гитары, песни о любви и заливистый омежий смех, фрейлины, слуги и сами омеги из царской семьи сидели на теплых камнях и хлопали в ладоши, глядя на принца. Ники в длинном белом платье с широкими рукавами сидел в центре банной компаны, вокруг него было всё усыпано розами, в чашах с водой тоже плавали лепестки алых роз, а ещё маленькие свечи. В воздухе витал запах благовония, различных масел и кремов. Ники, сидя с задранным подолом, громко взвизгивает, когда Эрик дергает восковую полоску, делая его ноги гладкими и чистыми. Чимин сидит неподалеку в длинном сарафане, ест спелое яблоко и улыбается, наслаждаясь песнями, которые поют фрейлины и слуги-омеги. — Вы должны быть красивым для своих альф, — щебечет Эрик, снова дергая полоску. — А вы как хотели? Красота дается нелегко. — О божечки! Аккуратнее, больно же! — Ники ударяет ладошкой по коленке, но всё равно широко улыбается от осознания приближающегося к нему счастья. Все поют и хлопают в ладоши, дышат полезными парами и отпускают благостные речи в сторону Ники, чтобы жизнь его была такой же теплой как вода в хаммаме и такой же сладкой как виноград в фруктовых вазах.***
Когда все были собраны и наряжены, Чонгук и Тэхен, согласно заморским традициям, которые показались им очень хорошими, провели беседу с женихами. Чонгук вместо отцов Субина и Джексона посадил их пред собой в гостиной в полном уединении и тишине и дал им советы как старший альфа, познавший жизнь. — Не думайте о себе, в первую очередь думайте об омеге, которого вы себе выбрали, — дает наставления Чонгук, а Субин и Джексон внимательно слушают. — Чувства омег хрупкие как стекло, уронишь – и разобьется, что никогда не склеишь. Доставляйте удовольствие мужу-омеге, чтобы он не искал у другого альфы то, что должен был найти в вас. Будьте честны и открыты сердцем перед своим мужем, дарите ему радость, ласку и свою защиту. Да подарят вам Бог и Луна много детей! Аминь. Чонгук жмет каждому альфе руку, те благодарят его за напутствие и отеческую поддержку, которой альфы были лишены, когда умерли их отцы. Субин и Джексон очень уважают Чонгука и выражают ему глубокое почтение. А вот в другой гостиной сидели Тэхен и Ники. Отец давал наставления своему сыну-омеге, чтобы тот был благочестив и ласков со своими альфами. — Будь терпелив и справедлив к каждому из них, дари ласку обоим, не допускай того, чтобы один получал любовь с излишком, а второй был лишен твоего внимания. Не выделяй одного альфу, чтобы уколоть побольнее другого. Показывай, что они оба для тебя равноценны. Роди каждому из них драгоценного ребенка, будь смелым и говори со своими альфами открыто, не держи камня на сердце, всегда делись с ними своими переживаниями, чтобы они смогли помочь тебе и осчастливить тебя. Да подарят Бог и Луна тебе и твоим мужьям много счастья! Аминь. — Аминь, — повторяет Ники с широкой улыбкой и обнимает отца, прижимаясь к его груди. — Какой ты у меня красивый, твоим альфам очень повезло, — комментирует Тэхен, любуясь своей птичкой. — Я так люблю тебя, отец! — И я люблю тебя, моя жемчужинка, — Тэхен старается не заплакать, когда крепко обнимает сына. — Если хоть одна слезинка упадет из твоих глаз по вине альф, то сразу же сообщи мне, я быстро напомню им их место. — Хорошо, — хихикает омега, чувствуя себя в безопасности, когда рядом такой храбрый и сильный отец.***
Свадьба принца Ники и его альф была поистине шикарной и помпезной. Прибывающие гости любовались масштабными украшениями фасада и внутреннего убранства дворца, повсюду были развешаны фонарики, флажки, стояли большие композиции из цветов, в частности белых тюльпанов. Наряженные слуги выглядели красиво и ухоженно, они с улыбкой встречали принцев других государств, иностранных послов, уважаемых дворян, министров и дипломатов, деятелей культуры и ученых, всем им раздавали бокалы с шампанским, белым и красным вином, а также давали номерок, по которому гости могли найти свои места в тронном зале для балов, где были расставлены столы с яствами. Так как свадьба века знаменовалась браком между тремя представителями разных стран и религий, праздник берет своё начало в мечети заморской веры. Шейх Акрам-Али как представитель Имама в мечети Ханъяна, в которую могли приходить все представители заморской религии, любезно согласился провести обряд бракосочетания между султаном Джексоном Ваном и принцем Чон Ники. Все остальные, Чонгук с Чимином, родственники и гости стояли на улице и ждали вестей от Тэхена. Чонгук очень переживал, ведь от заморских людей всё можно ожидать, а Тэхен пошел туда один, без стражи, доверившись лишь султану Вану. Внутрь мечети пускают только правоверных альф и иноверцев в исключительных случаях с разрешения шейха. Тэхен как отец и представитель Ники зашел туда один, без стражи. Он был одет роскошно: костюм из темно-синего бархата с серебряными нитями, от плеч шли аксельбанты, ордена, сине-серые волосы были уложены волнами, на безымянном пальце красовалось обручальное кольцо, а на мизинце был перстень-печать. Принц-консорт как третий глава государства после Чонгука и Чимина выглядел величественно. Оглядевшись в мечети, в которой никогда не был, Тэхен прошел к шейху и сел на колени на расстеленном коврике. На другом коврике, справа от Тэхена, сидел Джексон Ван в нарядном кафтане из золотых нитей с алмазными пуговицами и короной на голове. Позади него был Бехрам-паша, сложивший руки на поясе, и внимательно слушал шейха. Вокруг них сидели ещё мужчины восточной религии, они держали так называемые чётки из бусин и молились за то, чтобы священный брак султана состоялся. — Мы собрались сегодня в этом священном месте для того, чтобы заключить священный никах между Джексоном Ваном и Чон Ники, — начинает говорить шейх Акрам-Али. Перед ним стоит рале с открытым священным Кораном и Кодексом Истинности как главными законами на земле и на небе. — Всевышний и Луна создали альфе друга того же подобия, чтобы они жили вместе и подарили им обоим любовь и милосердие. Лучшим из верующих будет тот, кто хорошо обращается со своим мужем-омегой. Пророк говорит, что ни один верующий не должен злиться на своего мужа-омегу, потому что, если что-то в нём его не устраивает, он найдет утешение в остальном. Я женю альфу Джексона и омегу Ники, представленного его отцом Тэхеном, согласно условиям, которые были обговорены. Джексон обеспечил омегу подарком и гарантией в пять килограммов золота и уже заплатил двадцать миллионов чосонских вон и ещё двадцать миллионов вон должен заплатить в течение одного года. Джексон протягивает руку Тэхену и тот отвечает ему на рукопожатие. Их соединенные руки шейх накрывает белой тканью и держит их руки своими. — Вы согласны на мой брак с вашим сыном Ники по законам Всевышнего и Великой Луны и согласно достигнутым договоренностям? — спрашивает Джексон в глаза Тэхена. В абсолютной тишине Тэхен приподнимает уголки губ. Его сердце бешено стучит в груди. Прямо сейчас ему нужно отдать своего драгоценного сына-омежку замуж. Как же быстро летит время. Его детская улыбка до сих пор стоит перед глазами Тэхена, когда Ники только-только делал первые шаги и маленькими ручками рвал цветочки в саду, чтобы подарить папе Чимину. — Согласен, — отвечает Тэхен на выдохе и замечает, с каким облегчением выдыхает Джексон Ван. Младший, видно, тоже очень волновался. Шейх Акрам-Али начинает читать древнюю суру, благословляющую брак. Все остальные альфы поднимают ладони вверх и держат около лица, пока шейх проговаривает молитву. — Во имя Господа милостивого и милосердного, прославленного хозяином Вселенной и являющегося мужем Великой Луны, объявляю священный брак между Джексоном и Ники заключенным. Все, кроме Тэхена и Джексона, касаются ладонями своего лица, тихо проговаривая «Аминь». Шейх снимает белую ткань с рук мужчин, Джексон и Тэхен пожимают руки ещё секунду, а затем Бехрам-паша протягивает пергамент, на котором указан калым, уплаченный за Ники по законам заморской веры, а также брачный договор в двух экземплярах, в котором прописываются условия совместной жизни пары, которые не будут противоречить заморской религии. Тэхен как представитель Ники и Джексон ставят на пергаменте свои подписи и именные печати на кольцах. После свои документы забирает Джексон, сворачивает и кладет в ларец, который носит его верный раб. Тэхен получает свой экземпляр брачного договора и будет хранить у себя как отец омеги. Они встают с ковриков, кланяются шейху Акраму-Али, благодарят за проведение обряда бракосочетания и выходят из мечети. На улице все собравшиеся видят довольные лица Джексона и Тэхена и начинают громко восклицать, поздравлять с успешным обрядом и кидать в воздух лепестки роз, а музыканты начинают трубить в рог, бить в барабаны и бубны, добавляя торжеству ещё большего очарования и помпезности. Чонгук и Чимин пожимают Джексону руки, потом обнимают и целуют в щеки Тэхена, параллельно спрашивая, как всё прошло. — Позже всё расскажу, малыш, — торопится Тэхен, ведя мужа под руку к каретам. — Нужно ехать в храм к Мин Юнги, он нас ждет. Все отправляются туда. — Любимый, у Ники такой наряд, ещё шикарнее моего, — причитает радостно Чимин, пока Чонгук поддерживает его живот, чтобы омега залез в карету без последствий, ведь ходить беременным надо осторожно, а этот прыгает как егоза. * Позже все гости уже были в храме с высокими расписными потолками, где даже шепот чосонских молитв мог дотянуться до небес и быть услышан Богом и Луной. Священник Мин Юнги, одетый в нарядную рясу с массивной цепочкой на груди и медальоном, где изображены Бог и Луна, с улыбкой встречает всех собравшихся. Длинные ряды храма были полностью заполнены людьми, шел негромкий гомон голосов, все ждали начала церемонии бракосочетания. В первых рядах уже сели представители династий: Чонгук, Тэхен и Чимин со своими детьми и их семьями, а также Чхве Бомин, Намджун, Сокджин, Джихен с мужем сидели на лавочках с дорогой обивкой, сразу за ними сидели Бехрам-паша с мужем-омегой, Керем с Дэмианом, Лоран с Алетрисом, дальше рядами сидели министры, заморские наложники с платками на головах и коронами, другие омеги из всех гаремов, родственники, представители знати. Но среди гостей Чонгук и Тэхен замечают ещё одного человека, которого они не очень-то хотели бы видеть, однако обидеть Ким Намджуна и не пригласить его сына с семьей было бы бестактно. Сынхо в дорогом фраке, под руку с мужем-омегой, сидел во вторых рядах второго блока и нет-нет да поглядывал в сторону Чимина, а также на его живот. Волки Тэхена и Чонгука тут же зарычали и учуяли угрозу, поэтому альфы сели плотнее, по обе стороны от Чимина, и держали его за руки, поглаживали живот и просили держаться рядом с ними. Чимин удивленно хлопал глазами и не понимал, что с его альфами опять происходит. Снова они со своей опекой и контролем. Но вскоре Тэхену приходится отлучиться, поэтому он оставляет их омегу на Чонгука. Когда на пьедестал вышел Мин Юнги, Хосок хлопал в ладоши громче всех, выбиваясь из толпы и показывая свои влюбленные глаза. Он так любит и гордится своим мужем, что даже детей заставляет рукоплескать отцу-священнику, чтобы тот чувствовал их поддержку. Юнги же чувствовал только смущение и стыд. Хосок, как всегда, в своем репертуаре: всему миру заявит, кому принадлежит глава Синода. Субин вошел в зал храма и все головы повернулись к нему. В бордовом брючном костюме с большой мантией на плечах, что та волочилась по полу, с короной на голове король Ревэйна шел по ковровой дорожке прямо к алтарю, где его ждал Юнги. Омежки без конца шептались о красоте молодого короля, он шел подпоясанный и величественный, словно само солнце спустилось с небес, чтобы озарить всех своим светом. В углу зала на небольшом возвышении пел хор детей, которые своими ангельскими голосами создавали сказочное звучание. Мин Юнги выпрямляет спину и глядит на подошедшего к нему Субина: — Да будет всем известно, что прямо здесь и сейчас произойдет бракосочетание! И чтобы друзья, храбрые рыцари и оруженосцы, которые сопровождают жениха-альфу, были достойны присутствовать на церемонии, я искуплю мечом их мужество. Мужчины, встаньте на колени перед алтарём Господа и Луны и приготовьте меч! Молодые офицеры Ревэйна, сопровождающие своего короля, выходят вперёд и встают на одно колено, преклоняя голову. Субин вытаскивает свой меч из ножен и подаёт священнику. Тот делает шаг к парням и трижды прикладывает мечи к плечам каждого со словами: — Трижды я касаюсь тебя мечом. Первый раз — во имя короля, второй раз — во имя нашего Господа, третий раз — во имя Луны. После этого священник обращается к Субину: — Встань на колени, сын божий, и займи своё законное место перед Богом, — альфа выполняет указ и встает на колени, подняв голову. — Готов ли ты ко всей ответственности перед Богом и Луной за своего истинного омегу? — Готов, ваше святейшество, — отвечает Чхве. Юнги трижды касается его плеч мечом и произносит слова: — Тогда я посвящаю тебя, как посвятил твоих храбрых друзей, во имя нашего Господа и Луны! И пусть благородное общество празднует вместе с тобой и радуется, что ты готов принять своего омегу! Субин встает на ноги, забирает свой меч и поворачивается лицом ко всем гостям. Замечает в первых рядах своего папу, как Бомин вытирает глаза платочком и шмыгает носом от переполняющих эмоций, ведь его птенчик женится. Затем Субин смотрит в ту сторону, откуда он шел, и там появляется Ники в белом одеянии, которое блестит от алмазных вставок. Тэхен ведет Ники под руку, а позади них идут фрейлины, которые уже успели поправить на омеге пышный подол юбки. Кислород окончательно вышел из груди, оставив Ники дрожать всем естеством и крепко держаться за рукав отца, что ведёт его к алтарю. Омега поднимает глаза и наблюдает большое количество людей, которое воочию никогда не видел. Но потом его взгляд падает на того, кто ждёт его у алтаря, изгибая свои божественные губы в улыбке. Сердце неумолимо стучит в груди, отчего страшно ступить не так и упасть в пропасть. Букет белых лилий слегка подрагивает в руке Ники, но он идет вперед, прекрасно осознавая, что добрый отец не даст ему упасть. — Я помню этот момент, — шепчет Чимин на ухо Чонгуку. Тот поворачивается и замечает льющиеся слезы омеги. — Я тогда дышать не мог. Ведь тогда моя жизнь разделилась на до и после. Чонгук улыбается, вытирает слезы омеги большим пальцем. — Я так люблю вас, — в сердцах признается Чимин. Император Чосона целует руку Чимина и шепчет то же самое, как сильно он любит этого омежку. Потом они снова поворачиваются лицом к дорожке и любуются тем, как прекрасно сейчас выглядят Ники и Тэхен. Сын идет под руку с отцом к алтарю. Кажется, в этот момент всё замерло. — Господи, какой же Ники красивый! — восторженно говорит Минхо, любуясь свадебным нарядом жениха. Джисон гладит руку омеги и говорит, что скоро и у них будет шикарная свадьба. И Минхо будет на ней самый красивый. У Ники получился и чосонско-ревэйнский, и заморский наряд. Грудь была закрыта, на шее было много бусин из жемчуга, длинные золотые серьги сверкали в ушах. К белым брюкам Ники была прикреплена поясом из драгоценных камней длинная пышная юбка из фатина, на голове красовалась золотая диадема с фатой до пола, а рукава блузки были широкими и доходили до колен. Макияж у омеги был не слишком ярким, но с явным акцентом на глаза и губы. Когда они с отцом поднялись на возвышение, Субин приветливо улыбнулся Ники, на что тот ответил такой же светлой улыбкой. — Я передаю тебе самое ценное, что у меня есть, — произносит Тэхен и вкладывает руку Ники в руку короля Ревэйна. — Береги его! Субин кивает с честью и берет руку Ники в свою. Тэхен уходит на отведённое ему место рядом с Чонгуком и Чимином, фрейлины встают недалеко от возвышения. Юнги обращается ко всем: — Наконец, наступило то время, когда помолвленные должны соединиться прямо здесь и сейчас, в присутствии своих родных и близких! Мы собрались здесь, пред глазами Всевышнего и его щедрыми Ангелами, дабы объединить и связать на всю жизнь этого омегу с истинным ему альфой, они должны дать друг другу обязательства! Но первое обязательство — заключается в следующем. Если есть среди присутствующих кто-нибудь, кто знает о любых причинах, которые могут послужить препятствием для соединения брачующихся в законном супружестве по Кодексу Истинности, закону Божьему и законам империи, то пусть же не молчат, но выскажутся. И если причины будут весомыми, то свадьба будет невозможна. Все гости, конечно же, молчат. Никто не смеет идти против Кодекса Истинности. Даже Керем, сидящий на скамье и наблюдающий за всем колким взглядом. Ники, как того требуют правила, поворачивается к Субину, они берутся с ним за руки у локтя. Ники заворожённо глядит в глаза альфы, затаив дыхание. — Имеешь ли ты, Субин, намерение доброе и непринуждённое и крепкую мысль взять себе в мужья Ники, которого здесь пред собою видишь? — Имею, честной отче. И тотчас священник, обращаясь к омеге, спрашивает и его: — Имеешь ли ты, Ники, намерение доброе и непринуждённое и твёрдую мысль взять себе в мужья Субина, которого здесь пред собою видишь? — Имею, честной отче. И вдруг громко возглашает диакон, помощник его, стоя у ликов святых и зажжённых ладанов: — Благослови, владыка! Благословенно Царство Отца и Сына и Святого Духа, а также Великой Луны, ныне и всегда, и во веки веков! Ники всё ещё держит Субина за руку, а когда диакон замолчал, блондин начал говорить заготовленные слова: — Я, Ники, сын Тэхена и Чимина, урождённый принц великой династии Чон, беру тебя, Субина, сына Вельта и Бомина, урождённого династии Чхве и короля Ревэйна, в законные супруги. Я клянусь открыто разделить свою жизнь с тобой. Говорить тебе только правду о своей любви. Я обещаю уважать, ценить и почитать тебя, поддерживать тебя в радости и горести, в бедности и благополучии, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас. Я клянусь быть тебе хорошим мужем и ласковым папой нашим детям. Субин улыбается от его речей, а после глубокого вдоха произносит: — Я, Субин, сын Вельта и Бомина, урождённый династии Чхве и короля Ревэйна, беру тебя, Ники, сына Тэхена и Чимина, урождённого принца великой династии Чон, в законные супруги. Я клянусь открыто разделить свою жизнь с тобой. Говорить тебе только правду о своей любви. Я обещаю уважать тебя и заботиться о тебе, поддерживать тебя в радости и горести, в бедности и благополучии, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас. Я клянусь быть тебе хорошим мужем и надёжным отцом нашим детям. После этого они разъединяют руки, помощник Субина подаёт священнику кольца на подушечке, он их освящает, а затем молодой король берёт кольцо из чистого золота и надевает его омеге на безымянный палец правой руки со словами: — Этим кольцом я наделяю тебя своим телом, своей честью и своими земными благами. Во имя Отца и Сына и Святого духа, а также великой Луны. Аминь. Ники повторяет всё в точности, надевая на палец Субина такое же кольцо. — Венчается сын Божий Субин с сыном Божиим Ники во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, а также великой Луны. Аминь, — говорит Юнги, перекрещивая Субина, а затем делает то же и с Ники. — Венчается сын Божий Ники с сыном Божиим Субином во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, а также великой Луны. Аминь. После этого двери храма с грохотом распахнулись, и все удивленно посмотрели на вошедшего в зал султана. Джексон шел по дорожке к алтарю, затем поднялся на пьедестал и почтенно поклонился Мин Юнги, приветствуя духовного просветителя. Иноверцам можно входить в храм Чосона, к тому же ситуация нестандартная, когда обряды и таинства бракосочетания объединяют культуры. Джексон специально, согласно правилам, ждал за дверью момента, когда ему будет можно войти в зал. Ники берёт обоих своих альф за руки, и они все втроём смотрят на священника, который начинает говорить: — Да будет всем известно, что сегодня по заморской религии был заключен священный никах между Джексоном Ваном и Чон Ники, шейх Акрам-Али благословил их союз на долгие лета. В соответствии с Кодексом Истинности, высшего закона Империи Чосон, Заморской Империи и Королевства Ревэйн, так как здесь заключается тройственный союз альфы, омеги и альфы, необходимо определить, кто будет главным в этом союзе. Тот, кто берёт главенство, должен встать боком ко мне, а другой альфа и омега немедленно встать перед ним на колени. Джексон и Субин переглядываются, затем Субин подходит к Ники поближе на один уровень с ним, и они оба опускаются на колени перед Джексоном и склоняют головы в знак уважения и полного подчинения. Ван смотрит на них сверху-вниз, дарит свою улыбку и протягивает им свои руки, за которые они берутся. — Да будет так, что альфа Джексон с этого момента обретает абсолютную власть над омегой Ники и альфой Субином. Один из помощников священника протягивает новобрачным официальный документ о браке, где уже стоит императорская печать с изображением герба, и просит поставить в нём свои подписи поданным пером с чернилами. Джексон Ван как главный альфа в союзе подтверждает их брак, а себя обозначает третьим членом священного союза истинных. После росписи Юнги закрывает святую книгу и прижимает её к груди: — Объявляю сей тройственный брак заключённым, а теперь можете скрепить священный союз крепким поцелуем! Джексон, как теперь главенствующий альфа, первым обнимает Ники за талию и накрывает его губы своими. Отовсюду стал слышен звон колоколов, а зал заполнился громкими аплодисментами, перекрывая поток мыслей в голове омеги. Поцелуй должен быть целомудренным, но, когда язык Джексона проникает в рот Ники, уже тяжелее сдерживаться от желания. От этого поцелуя у Ники мурашки по телу побежали, он невольно прикладывает свои ладошки к груди альфы и наслаждается этим поцелуем, активно шевеля губами. Джексон вскоре прерывает поцелуй, отчего омега охает, но быстро берёт себя в руки, всё-таки они здесь не одни. Ники поворачивается к Субину, тот берётся за талию омеги, смотрит на его пухлые губы, которые только что смаковал султан, и целует эти розовые губы, сводящие с ума. Субин целовал более нежно и ласково, на секунду позабыв обо всём на свете. Он уже знает каково на вкус их тройное безумие, о котором они никому не расскажут. Зал взрывается бурными аплодисментами, с крыши доносится звон колоколов. Все встают со своих мест и поздравляют истинных с заключенным тройственным союзом. Но только Керем стоит прямо и не хлопает в ладоши, стараясь не заплакать от досады у всех на глазах. Боль ревности душит его, ему трудно дышать, он поглаживает свой живот и надеется, что альфочка в нем поможет ему обрести ещё большую власть в государстве, а Ники останется простой игрушкой султана.
