Ноль ликов тьмы

Саундвейв занимался тем, чем и должен был. Своими прямыми обязанностями. Но не совсем. Мысли про решения лорда в них не входили. Бот несколько раз глубоко провентилировал, а потом уставился на отражение своего экрана в экране. Очередное напоминание… Лидер не посещал его весь день. Да и зачем, ведь никаких проблем не возникало. Саундвейв никогда не представлял из себя проблему… Все в порядке. Точнее все идеально складывается для десептиконского дела. Нужно это понимать. Исключительно как оценку ситуации. Терминал отключен, Саундвейв отходит от него. Рабочий день не закончен. Но нужно… Поговорить. Сделать то, что бот безумно давно не делал. Не доложить, не отдать приказ. Он растерян, и чувствует себя так, словно ныряет в черное масло. События подталкивают. Понимает ли бот себя, свои действия? Это не выглядит как его поведение. Кабинет Мегатрона. Самая просторная капсула. Прямо напротив входа стоит стол и огромное кресло, скорее похожее на трон. Здесь уже нет органики. Все из толстых листов металла. Даже есть своя вентиляция, не пропускающая запах с улицы. Лидер услышал, как открылась дверь, и, следовательно, заметил и Саундвейва входящего внутрь. — Ты что-то хотел доложить мне? — Мегатрон снова перевел взгляд на отчеты. Саундвейв замер. Он почувствовал спазм под камерой Искры. То чувство, которое, казалось бы, больше никогда не будет истязать его. Наконец бот подошёл к столу. Мегатрон не обратил внимания на то, как тот замешкался. — /Мегатрон/ — предсказуемо, что мысли будут путаться. Это нужно было понимать. Но все равно сам факт неловкости был обескураживающим. Саундвейв понял, что насильно возвращается в прошлое. Лорд все так же смотрел в датапад. Саундвейв был вынужден коснуться его плеча. — Что ты хотел? — он явно был раздражен. Искра застучалась быстрее. Очень быстро. Так, что резко стало очень больно. — /Демус/ — И? Скажи спасибо, что я не вернул тебя ему, так-то ты его собственность. Я выкупил тебя только у ланцистов. Саундвейв буквально почувствовал удар по голове. Жар разлился по его затылку, процессор выдал сбои, а на визоре вспыхнул синий экран смерти. Мегатрон нахмурил одну бровь. Подчиненному потребовалось время, чтобы снова собраться с мыслями, Лорда необходимо убедить в том, что нельзя сотрудничать с Демусом. Это важно… Для самого Саундвейва. Его экран… Его воспоминания, единственный выход. Но возвращаться, снова погружаться в прошлое. Он начал проецировать. По визору вместе с изображениями забегал холод. Саундвейв показывал все, так как видел сам, с его точки зрения. Мегатрон через экран смотрел в забитый дорогим хламом коридор. Звука не было. Саундвейв смотрит на бота ведущего его. Тот пихает его в бок. Саундвейв опускает голову и видит ноги, на которых разворочены пласты металла. Каждый его шаг оставляет энергоновый след. — К делу. Глава разведки не хочет это показывать. Лорд его торопит. Чуть ниже его линии зрения видны полные ужаса и отвращения глаза фем. Саундвейв отворачивается от нее. В комнате много зеркал. Он приближает отражение в одном из них, чтобы Мегатрон мог увидеть, что тела обоих ботов спаяны в районе низа живота, бедер и паха. Разобрать сложно, но Саундвейв в этом моменте в фем. Он не может выйти. Ей больно, она испытывает к нему неприкрытую ненависть, а все, чего хочет Саундвейв — это отстраниться. Он еле держится на ногах и еле сдерживается, чтобы не облокотиться всем весом на партнершу. Мегатрон не слышит, как тяжело в этот момент дышал бот. Что говорил Демус какому-то из своих дружков. — Экого уродца я купил! Я никогда не видел таких кибертронцев. В нем есть что-то неправильное, опасное. Поэтому нужно сразу показать, где его место. Саундвейв сам не понимая зачем закрыл фем крыльями, а вместе с тем и обзор себе на хозяина. Для Мегатрона больше ценной визуальной информации не было. Саундвейва и по-другому сплавляли с ботами. Он сумел сбежать как раз в тот момент, когда Демус начал экспериментировать с мнемохирургией. В этот момент Саундвейв захотел снова стереть себе память. Но он боялся остаться в том же ужасном положении незнания и беспомощности. Он не мог показать Мегатрону больше. А то, что тот увидел, точно не произвело на него впечатления. — Тебе стоит заняться своей работой. Я не хочу видеть в тебе труса, Саундвейв. Ответ более чем предсказуемый, но от того не менее подавляющий. Как вернуться из воспоминаний, когда ты вошел в них? Моральное состояние бота подорвано. Он подчиняется приказу, который выше любых его чувств. Но вместе с ужасом прошлого Саундвейв чувствует настоящее. Он выходит в теплый день. Это место чужеродно, но даже буйство органики кажется таким упорядоченным и естественным по сравнению с хаосом и мерзостью Каона. Свет. Как бот мало видел живой свет какого-нибудь солнца. Все то время, пока он шел, связист пытался согреться. Дать лучам осветить самые темные уголки его сознания. Он видит ботов. Таких непохожих на него. Саундвейв был оторван от них. Даже не видел смысла проникаться их заботами, столько унижении он пережил из-за них. Глава разведки подумал о том, что они его боятся, а не презирают. Это видно по их взглядам, по тому, как они отшатываются от него, стараются держаться подальше. Подумал даже с каким-то злорадством. Быть символом тотальной слежки, невидимости и вездесущести, отсутствия приватности, безопасности. Саундвейв заметил, что его даже стали эстетизировать. Его описание на словах на самом деле привлекательное. Стройный, с широкими плечами, длинными руками, изящными пальцами, джет темных цветов, шипы на его голове похожи на корону. Но было что-то такое, что отталкивало кибертронцев в нем. То самое ощущение инаковости. Эффект зловещей долины. Но на самом деле было приятно верить в то, что кто-то может счесть его привлекательным. Саундвейв настолько привык к непринятию, что сам начал чувствовать отторжение к своему телу. Постоянно думать о том, что с ним что-то не так. Да и в целом с ним всем что-то не так. То, как он двигается, то, как чувствует мир, как думает. Ощущение жизни у разных типов ботов разное. Джет и комбайнер в психическом плане совсем не одно и тоже. Поэтому постоянно ведутся споры о равенстве. Особенно остро среди десептиконов. Они все угнетенные, но есть те, кто даже так остается неликвидом. Саундвейв работал как раз с такими. Те самые миниконы. На удивление очень эффективные. Не только как разведчики, но и как полноценные бойцы. Очень сплочённые, безрассудные и готовые полностью отдать себя борьбе. Это то, что вызывало восхищение. Саундвейв думал. Думал о чем-то помимо работы. Ситуация выбила его из колеи, и он не мог обратно стать просто вычислительной машиной. Но он работал. Смог убедиться в том, что на планете есть автоботы. Ластейд передала правильные данные. Стоило бы лучше допросить квинтессона о том, где он столкнулся с ними. Он докладывает лично. Мегатрон решает незамедлительно послать солдат Демуса, чтобы проверить их эффективность. Саундвейв же отправляется спать. Это необходимо. Когда он просыпается, то узнает, что лагерь полностью уничтожен. Но неизвестно был ли он единственным. Саундвейву необходима информация от квинтессона. Он идет прямо к кораблю Демуса. Его передергивает. Только сейчас Саундвейв замечает какой липкий его корпус. Он некоторое время стоит перед судном, закинув голову. Вокруг снуют боты. Иногда прямо перед ним, а он смотрит сквозь них. Смотрит на эту убогую громадину. Если это тело титана, если это живой титан, то он осквернен. Боты желали их силу, Саундвейв же понимал, насколько незавидно их существование, насколько жалка и беспросветна их участь. Практически все подчинены мелким паразитам. А кто для них простые кибертронцы, если не паразиты? Лазят по их системам, разводят грязь, что-то ломают, занимаются жизнедеятельностью во всех ее неприглядных формах. Саундвейв стал подниматься по трапу, он смотрел в пол, ссутулившись ещё сильнее, и закрыл себя крыльями. Ему хотелось заткнуть щупальцами обонятельные датчики. Запах сильнее всего возвращал в прошлое. Зайдя в пыточную, он увидел Ластейд и Шелла. Последний был освобожден от оков, но он вряд ли бы смог сбежать. Одна его половина словно спала. По крайней мере находилась не в полном сознании. Глаза и рот полуоткрыты, у второго же просто отсутствующее выражение, правое веко немного дергается. Квинтессон без сил лежит на платформе и хрипит. Ластейд обрабатывает рану между лицами, меняет изоленту. Шелл смотрит на Саундвейва. Сначала с откровенным испугом. Потом в его взгляде проскальзывает интерес, все еще омраченный насторожённостью. Саундвейв издали смотрит на него, и в его Искре появляется странное чувство. Оно похоже на дежавю. Глава разведки не подходит ближе. — /Автоботы. Подробнее/ — спрашивает он. Шелл запинается. Саундвейву стоило поговорить с ним раньше, тогда бы у него все еще сохранился доступ к записи отчета Ластейд. А она словно все поняла. — Ты до встречи с нами вступил в контакт с группой кибертронцев. Где и при каких обстоятельствах? Квинтессон не стал задавать вопросов. — Корабль… η טיξ карта. Назову γθचتγ. 3מא44.हुबغب. Понятно. Это координаты. Но похоже нужно что бы сам квинтессон показал место. Ластейд озирается на дверь. Саундвейву показалось странным, что она чинит такую «незначительную» рану. В принципе ремонт своих игрушек Демус не доверял никому, кроме себя. Видимо он решил провести испытание для своей рабыни. Оставить ее в одной комнате с раненым и «забыть» там же инструменты. /// Вот глупая… /// Саундвейв щупальцем забрал у нее изоленту. На самом деле его это касаться не должно. Но он подошёл ближе. Мегатрон будет зол. Глава разведки вознамерился вытащить иглы из соединений Шелла. Ластейд следит за ним, а после начинает повторять его действия. Бот покачал головой. «Следует: прекратить. Задачу выполнит: Саундвейв» Фем все внимательно прочитала, но продолжила чинить квинтессона. «!» — Ультра семантикос Саундвейв, я больше не нахожусь под вашим командованием. Ответ ошибочен. Бот оттолкнул ее щупальцем. Ластейд дернулась, когда ее брони коснулись мягкие, влажные отростки. Саундвейв замер. Он не планировал касаться кого-то. Тем более вот так. Он убрал конечность, чувствуя себя странно подавленно. Тем более что это действие ничего не решило. Ластейд вернулась. Стоило бы забыть про нее. — /Наказание/ — Она же видела, что способен Демус сделать с ботами! — Вам поздно за меня беспокоиться, — в ее голосе… раздражение? Повод злиться конкретно на Саундвейва есть. Шелл уже полностью находился в бессознательном состоянии. Обезболивающего не было. Он не дергался, не стонал, но был все еще жив. На самом деле с его ранами было невозможно умереть. В его внешности есть что-то такое древнее, забытое, вызывающее потаенные, плохо объяснимые эмоции. Еле уловимая мелодия. Саундвейв не придавал этому значения, но он думал не словами, а музыкой. Она была его внутренним монологом. Только за конкретным звуком не был закреплен конкретный образ. Бот просто понимал, что его разум имеет ввиду. Он случайно узнал, что кибертронцы ведут буквально непрекращающиеся разговоры у себя в голове. Ему показалось это странным, но похоже поэтому они так легко говорят. Музыка в его голове имела совсем разные звучания, они были связаны с той атмосферой, что была в разные периоды его жизни. Но тот мотив, что он слышал сейчас, был другим, точнее он словно был всегда на периферии, такой знакомый, такой значимый, такой теплый и при этом опустошающий. И все же отстранённость быстро исчезла с лица фем. Она непонимающе смотрела на бывшего командира, который зачем-то помогал совсем незнакомому… монстру. А он погружался в музыку. Такой контраст с тем, что его окружает сейчас. В пыточной было очень холодно и влажно. Стоял пыльный сумрак. Каон. Это словно маленький осколок Каона. Того самого бесконечного тесного кошмара. У Саундвейва джетмод, но зачем крылья тому, кто обречен ползать в туннелях? Не видеть света. Золотого света. Слышать прибой масляных волн. Смотреть, как в их гребнях играет солнце. Саундвейв не заметил, как воспроизвел это изображение на экране. Ластейд уставилась в него. Похоже она пыталась понять, что это за место. Такое чистое, никем не тронутое. Вроде Кибертрон или его колония, ведь все металлическое. Но сколько растений. В воспоминаниях Саундвейв садится на колени, к самому маслу. Оно накатывает, ударяя по открытым шарнирам. В объектив попадают щупальца. Бот пытается зачерпнуть в них жидкость. Вместе с изображением Саундвейв начинает воспроизводить тот самый мотив. Он вынуждает очнуться квинтессона. По крайней мере то лицо, что было ближе к Саундвейву. Бот хочет вернуться туда настолько, что в своих мыслях он почти уже там. Изображение нечетко, это просто генерация, а не сьемка. Волны движутся неестественно, отростки на щупальцах то двоятся, то исчезают. Этого воспоминания не существует, оно стерто. Все, что от него есть — это смутное ощущение в Искре. Но почему-то оно такое яркое. Почему-то оно стало таким ярким именно сейчас. Ластейд понимает, что с Саундвейвом что-то происходит. Она точно не знает стиль музыки, для нее это звучание просто чужое. Если для бота это что-то родное и наполняющее надеждой, то для фем это что-то тревожное, испещрённое тоской, скорбью и одиночеством. Тоской скорбью и одиночеством целого народа. Брошенного и забытого. Но Ластейд не знала в чем дело, пока на экране Саундвейва не стали проступать размытые, переменчивые черты лица. Двух лиц на одной голове. Лица фем, но также искаженные «уродством», как и у Шелла. Все четче и четче, пока рядом с фем не появляется еще одна фигура, уже бота. Только его лицо закрыто плоской пластиной. По форме она похожа на… Экран Саундвейва. Он ловит ошибку. Ее окно вылетает на его визор. Это ощущается как мощная затрещина.