Ноль ликов тьмы

Саундвейв уже давно был в сознании. Обезболивающих на него не пожалели, но восстановление планировало быть долгим. Тем более что никто, кроме самого Саундвейва, не знал, как его чинить. Бот не мог заставить себя встать несмотря на то, что был онлайн. Он не чувствовал экрана, почти ничего не видел. Его лицо практически полностью замотано изолентой. А главное, сколько ботов видело то, что под ней… Саундвейв сам во всем виноват. Он потерял контроль. Однако разум говорил об обратном. Это просто совокупность факторов, случайность, что могла случиться с очень маленьким шансом. Не сложись все так, чтобы не произошло — ни помощь Шеллу, ни нападение на Демуса, ни даже разбивание экрана — это не стало бы доказательством того, что он… квинтессон. Это же звучит как бред. Пару дней назад эти монстры были не более чем легендой. Как Саундвейв может быть одним из них, правда ли что он один из них? Что за глюк он словил? От такого количества вопросов процессор сбоил все сильнее. Бот высунул щупальце, чтобы осмотреть себя. Его тело неподвижно лежит, можно было бы подумать, что он спит. Местами изолента проваливается в незакрытые дыры. Ведь непонятно, чем кроме нее их можно заделать. Любого бота бы передернуло от этого зрелища, но Саундвейв привык видеть себя разобранным на запчасти, разваливающемуся на ходу, перепаянному практически полностью. И не только себя. Смотреться в зеркало в его жизни не было необходимости, он мог посмотреть на себя со стороны в любой момент, хоть с помощью щупалец, хоть с помощью Лазербика. Но обычно Саундвейв все равно останавливался рядом с ним. Эта какой-то внутренний протокол. Необходимость при возможности осмотреть себя. Саундвейв замечал, как другие боты кривляются перед зеркалами. Это тоже видимо протокол, что-то вроде проверки функциональности приводов. И у Саундвейва тоже была эта потребность, не смотря на отсутствие лицевой пластины. Он делал это по-своему, показывая какие-то штуки на экране. В конечном итоге он начал загружать чьи-то фото. Чаще всего неудачные снимки Мегатрона или Старскрима, и растягивать их в разные стороны. Саундвейв даже засмеялся, вспоминая это. На него обернулся лежащий рядом бот, увидев главу разведки, про которого ползли всякие слухи с вытянутым вверх тентаклем и не то смеющегося, не то плачущего. Может Саундвейв действительно плакал. Он находился не в самом адекватном состоянии, происходящее не казалось чем-то реальным. Он ведь не квинтессон? У них же много лиц, а у него… ноль. Проблема в том, что он не помнит своего прошлого. Где он активировался? Он даже не знал какую функцию ему показал Сигма-компьютер, считав сигнатуру его Искры. Тоже самое с типом. Джет? Трехрежимник? Фем? Миникон? Квинтессон же тоже тип, какой-то процент его личности. Задумался ли Саундвейв об изгнанных монстрах? Чувствовал ли связь с ними? Он в принципе старался не думать о том, чем является, каким бы могло быть его прошлое. Это больно, и не прибавляет ему эффективности. Вся эта рефлексия ему и сейчас ни к чему. Он тяжело поднялся, закинул щупальце на плечо, так его вид будет привлекать меньше внимания. На улице его обсуждали. Почти все. Но благо не замечали, как он шел. Боты были обеспокоены. Все его неприкрыто боялись. А страх перерастал в ненависть. Каждый вспоминал о том насколько жестоки квинтессоны. Они тоталитарны, беспощадны, извращены. Садисты, живодеры, изверги. Саундвейв подумал. А не правда ли это? Ведь он… ненавидит. И ничего не испытывает к кибертронцам, кроме неприязни. Может все от того, что он не один из них? Может он всегда страдал, потому что они всегда чувствовали зло, исходящее от него? Боты говорили даже о том, какую смерть хотели бы для Саундвейва. Они были до глубины искры возмущены только потенциальным предательством. Нет, даже не им, а тем, что он представитель другой расы. Тем, что он другой. Нет лица, нет личности. А есть ли она вообще у безмолвного наблюдателя? Саундвейв считал, что личность ему ни к чему. Он работает, как в чем не бывало. Долго, до полного отключения. Но сон не длится долго. Бот просыпается, лежа на панели. Лицо невыносимо болит, ведь оно лежало прямо на остром стыке руки. Саундвейв дезориентирован, процессор слабо работает, его сбои становятся изощренными. Ему кажется, что он что-то видит. Полупрозрачные фигуры. В аудиосенсорах включается то речь на неизвестном языке, то музыка. Бот с убранными щупальцами вслепую выходит на улицу, следует за призраками. Спотыкается, падает. Со стороны кажется, что он очень сильно пьян. Он вспоминает себя в таком же невидящем состоянии. Что его держат. Он вспоминает всех кибертронцев, что относились к нему хоть сколько-то хорошо. Выходило так, что их было мало, ведь все что помнил Саундвейв это бесконечное заточение, добровольное или нет. Было время, когда он был свободен. Выживал на улицах Каона. Были те, кто давал ему инструменты, запчасти, или энергон. Были даже те, кто разрешал переночевать. Но Саундвейв, раздираемый страхами, сбегал посреди ночи. Ему казалось, что все это притворство и с ним хотят на самом деле сделать что-то ужасное. А ведь он все еще боялся. Бот добрался до корабля Демуса, бесцеремонно пробил его обшивку щупальцем и перенастроил камеры. Он заходит внутрь и ищет. Нет, в первую очередь не Шелла, а Ластейд. Ему что-то нужно от нее. Саундвейв это чувствует, но не может объяснить и даже не пытается. Спутанные мысли переключаются слишком быстро. Голова без зрения почти бесполезна, она не держится ровно, а заваливается, начинает ощущаться как инородный сгусток боли. Поиски не продлились долго. Саундвейв взломал нужную дверь и залез внутрь. Тесно. Уровень зрения стал ниже, и бот сильно ударился об косяк, прямо поврежденной частью лица. Стук разбудил Ластейд. Конечно, она была напугана. А Саундвейв толком не знал, что делать дальше. Возможно, стоит просто наблюдать. Фем уставилась на него, а после максимально тихо спросила: – Вы ведь ненавидите Демуса? Так? Бот кивнул. – Тогда вам не ко мне, – фем отвернулась, но Саундвейв увидел горестное выражение на ее лице. – /Поговорить/ Ластейд растерялась, нахмурилась, снова растерялась. Саундвейв не знал, что она думает, но понимал, что что-то противоречивое. – Я не знаю, каковы были ваши намерения, но спасибо вам, что не тронули меня… Ее беспокоит это? Да, ведь с ее стороны это выглядит так, что Саундвейв действительно мог сделать с ней что-то ужасное. Он стоял на месте, думая, что делать дальше. Думая о том, может ли он думать в этот момент. Взгляд Ластейд начинает бегать. Ее беспокойство растет, а Саундвейв пытается обрабатывать информацию быстрее. Нужно начать с чего-то попроще. Работает ли экран? Саундвейв понял это по отсветам на стенах. Его чувствительность была нарушена. Он может показывать только полосы в нижней части экрана. Этого мало, чтобы объясниться. Изображение дать проще, чем попытаться что-то сказать. Осталось только отойти от прохода. Было ли у него такое состояние? Частично да. Повреждения лица всегда вызывают неадекватные ощущения и мысли. Это не просто боль, а серьезные нарушения в восприятии реальности. Только ли на уровне процессора? Искра тоже давала странные сигналы. Саундвейв уже сталкивался с ними, но давно. Он опустился на пол, стараясь справиться с перегрузкой. Прямо в проходе. Даже убрал щупальце, и закрыл руками начинающие включаться нестабильно работающие камеры на лице. Уже не думает о том, что делать дальше, где он и об отсутствии безопасности. Ему даже кажется, что он спокоен. И что такое переживания? Он же сейчас не погружен в них полностью? На его плечо ложится рука. Это то, что должно привлечь внимание. И оно есть, Саундвейв замечает прикосновение. Даже немного поворачивает голову, но этого не видно из за сомкнутых крыльев. Этим движением он ничего не получает. Оно не имеет смысла. Бот зацикливается только на этом, забывая о том, что кто-то держит его. Ластейд встряхивает его. Кибертронцам нужны ответы на их действия. Почему? Почему если они спрашивают, то ты должен ответить? – Саундвейв? – и это уже устный вопрос. Он понятен. Его суть. Имя. Ластейд пару дней назад не обратилась бы к нему так. Звание? Сер? Хотя бы на «Вы». Она не возражает формальности. Сейчас она тоже формальна, только не считает Саундвейва выше себя. Ластейд считает его действия не подходят под ситуацию. Это вызывает диссонанс. А Саундвейв получил информацию. Этого достаточно. Но он беспокоиться, ведь предполагается, что он должен предоставить информацию ей. На этом моменте все ломается. Нет логической цепи мыслей. Что-то. Хотя бы заученная реакция. Саундвейв открывает лицо, маску, экран… то, что намотано на него. Зачем? Саундвейв не получает информации, ведь он не видит. Ластейд не получает информации, ведь он молчит. – Вы же пришли сюда не просто так? Что из того, что улавливают камеры являются ее лицом? Нет ни черт, ни формы. Но Саундвейв почему-то был уверен, что видит… беспокойство? – Вам плохо? И нужна помощь? От меня?.. Зависнуть, отключиться, сломаться от ошибок. Все что угодно лишь бы не отвечать. Не сейчас. Пожалуйста! Но Саундвейв заставляет себя кивнуть. Пока Ластейд ничего не говорит. Бот хотел бы ее слушать. Но у этого будут последствия. И он надеется, что момент тишины продлится как можно дольше. И кажется, что он и правда длиться долго. – Тогда пойдемте, – она не уверена, но все равно берет его за ладонь и пытается поднять. Саундвейв встает бесшумно, так же, как и всегда. Самым громким звуком, что он издал, был глубокий выдох. Так он пытался избавиться если не от жара, то от напряжения.