Ноль ликов тьмы

Ластейд повела его. Саундвейв не задумывался о ее благоразумии. Но чувствовал, что никакой безопасности нет. Угроза везде. Все окружающее пространство в любой момент может причинить самую страшную боль в жизни. Не только ему, но и ей. Все сознание сконцентрировано только на страхе. Саундвейв даже не заметил, как движение остановилось. Он стоял на согнутых ногах с опущенной головой и шатаясь в неком помещении, о котором все-таки поступает информация. Запахи, звуки, радиоволны — все типично для десептинонского корабля. Сбоку идет холодный свет. Корпус начинает крениться и Саундвейв опирается на стену. Он замечает, что все его показатели зашкаливают. Активность искры, работа насосов, вентиляция, перегрузка процессора, даже все приводы непроизвольно дрожат. Это и правда происходит? Все так? Но почему все воспринимается так безразлично? Или не воспринимается? Ластейд возвращается, усаживает Саундвейва на скамью, и прикладывает что-то холодное к его экрану. Ему резко становится легче. Все его тело, мысли и искра не могут прийти в состояние покоя, но раньше было еще хуже. Бот крениться в сторону Ластейд. Опускается на нее. Только в этот момент она начинает говорить, очень тихо: – Я не виню… Шлак, это было так глупо. В том смысле что я испугалась. Да… – она начинает бессвязно бормотать. – В-Вы явно не хотите слушать мои оправдания. – /Слушать/ – Саундвейв смог зацепиться хотя бы за одно слово. А вот Ластейд замолчала. Это снова стало возвращать бота в то состояние. – Я не знаю, что вы хотите услышать от меня. Что-то про Демуса? Нет… Про квинтессона? Нет, нет, нет… Вы же десептикон. И я тоже все еще десептикон. Но что я могу сказать вам со своего положения?.. Саундвейв не знал, что приложено к его экрану. Почему-то изолента стала отклеиваться и по стеклу потек энергон. Свет от него был прекрасно виден. Он попытался усесться поудобнее, из-за того, что он зашевелился, Ластейд замолчала. Но бот не отстранился, просто положил голову ей на плечо. Почему-то его внимание сконцентрировалось в области шеи, что сейчас была расслаблена, но выгнута наружу соприкасаясь с «воротником». Это не удивительно. Часть тела хрупкая, ее повреждения несут серьезные последствия, она чувствительна. Но дело не только в этом. Голос. У Саундвейва есть все необходимое для речи. Там. Почему он не может просто взять это и использовать? Прямо сейчас? Зачем это использовать? Зачем там есть голосовой модуль? «Зачем» — вопрос некорректный для антифункционалиста. Но существование хоть с рациональными мыслями, хоть с иррациональными заставляет его задавать себе их снова и снова. Саундвейву было плевать на идеологию. Как в принципе и всем. Ее цель не в том, чтобы быть логичной. У него был голос и он должен был кричать. – Все будет в порядке. Нет… Я не могу предсказывать будущее. Наше положение нестабильно. Не переживайте… У меня нет права давать вам распоряжения… Оставалось только слушать. Как он и хотел. Это постепенно приводило его мысли в порядок. Ластейд пыталась обратиться к нему, но потом начинала невнятно говорить сама с собой. Она не понимала какого отношения требует к себе офицер и страдала из-за этого. И ответственность за недопонимание лежит на нем. Саундвейв сумел положить ладонь ей на ногу. Это сейчас самый простой для него способ передать информацию. Простучать ее. «Стиль разговора: неофициальный» Она, похоже, как разведчица, поняла, но не сразу. Саундвейв повторил, но только конец: «Неофициально». – Да, так точ… я поняла. Я вижу, что вам очень больно. Это же так? – /Больно/ – такой ответ определенно не полностью описывал состояние бота. Разбитый экран — это нарушение всего, не только восприятия, но и привычного хода мыслей. Саундвейв чувствовал крайнюю необходимость в безопасности, чтобы восстановиться. Но зачем-то он все равно пришел на место, что подвергало его максимальной угрозе. Как Демус вообще их до сих пор не заметил? Бот, ставшим живым воплощением слежки, сам подверг себя ужасу существования как объекта пристального наблюдения. – И вы обратились ко мне? Сейчас он уже не дает ответа. Ждет продолжения монолога, и в конечном итоге получает. – Извините. Я не понимаю ваших требований ко мне. И в целом кто вы. Вы постоянно молчите. У вас есть личность? Вы для меня какая-то проверка от Мегатрона? Шпион квинтессонов? Квинтессонов… он почти повторяет это в слух. – Я ничего не знаю. Никто ничего не знает. Знает ли хотя бы Мегатрон? У вас есть мнение? Желания? Эмоции? Вы делаете хоть что-то кроме работы? У вас есть в жизни хоть что-то? У вас есть жизнь? Саундвейв уже больше находиться в рассудке. Ее слова должны оскорбить его? И они оскорбляют. Это не открытая злость, некая досада, даже разочарование. Он стоит выше… Но бот же сам попросил ее быть откровенной. Так ли как на допросе? Логично было бы что бы так. Что бы проверить ее. А зачем ее проверять ему? Его цель не в этом. Цель не то, о чем хочется думать. А он думал. Саундвейв отодвинулся так, чтобы сидеть полубоком к Ластейд, так, чтобы его слепое лицо было обращено к ней. Ее рука все еще протянута к экрану, штука до сих пор холодная. Неработоспособен? Это просто лень… Лень, заставляющая думать, бояться, искать свою ценность, значимость. Не просто как некого высокого звена, функция которого быть высокомерным и делать все со своим самоощущением, лишь бы не быть наравне с нижестоящими. Просто тактика, но… Но… Но.. Но! Все это время Саундвейв просто сидел. Решая вопрос, на который его же лидер дал ответ. Чем должен быть кибертронец: личностью или вещью? Понятно, что ответ, который дал Мегатрон был призван только объединить других вокруг себя ради… не важно ради чего. Эта пропаганда такая же функция. Все функция. Саундвейв это функция. Он, как всегда, не двигается. Но он не абсолютно неподвижен. Сильнее всего заметна его шея, что нервно раздувается. – Вы не можете говорить? – Саундвейв не ожидает такого вопроса. Но еще больше он не ожидает дальнейшего предположения Ластейд.