Ноль ликов тьмы

Фем прикасается к его шее. Бот вздрагивает. – Не из-за голосового модуля. Это что-то… ментальное? Практически никто не спрашивает так. Просто потому что кибертронцы не задумываются о мыслях. Функционалисты — потому что лишние размышления мешают функции, настоящие антифункционалисты — о том, что ничего не должно иметь функции. Да и о чем будет размышлять бывший нищий, кроме как о наживе? Явно не о том, что там происходит в голове, в искре у других. Саундвейв кивнул. Он не видел, но от чего-то был уверен, что Ластейд расслабилась. – Это нормально. И я не вижу вас глупым. Просто вы можете издавать звуки, но, кажется, избегаете этого. В смысле, что вы хотите что-то сказать, но у вас возникают проблемы. Саундвейва накрыло. Он сам не понял, как обнял фем. Всем, что у него было. Крылья, щупальца, не важно. Не слышит, не сканирует, не ощущает. Но есть понимание. Такое, которое боты отрицают. Понимание Искрой. Саундвейв не справляется. И ему НЕОБХОДИМО объясниться. «Помощь» Подробнее, Ластейд так не поймет, что от нее требуется. А позволительно ли что-то от нее требовать? Она пытается освободиться, ей не комфортно, она напряжена. И все же фем приобнимает бота в ответ. – Да? Если это что-то сейчас… – и она определенно сейчас будет требовать что-то большее. – Б-Больше я не смогу, ведь все еще подчиняюсь, как и вы, Мегатрону. Вы не похожи на идеологического фанатика, или бота, которому когда-либо понадобиться внимание, что может дать власть. Почему вы с ним? «Причина лояльности: выкуп Мегатроном с Арены. Выбор Мегатрона: выкуп себя, выкуп…» – Вас. Саундвейв кивнул. «События: побег от Демуса, скитания, каннибализм, заключение на арене, победа над Мегатроном, пощада Мегатрона» – Значит, он отплатил. Кибертронцы знали Саундвейва как интербота, как гладиатора, что то же самое. И стремились поддеть его. Саундвейв никогда не показывал реакцию. Но он был рад, что Ластейд никак не осуждала его. Импульсивная мысль. Мегатрон больше не тот. Бросить все, сбежать, забрать Ластейд с собой. Лишь бы она не осталась с Демусом. Пока есть время. Есть ли время. Саундвейв осмотрелся щупальцами. Местами зеленые индикаторы стали красными. Он встал. Голова кружилась не только из-за сбоев в системе навигации, но и просто потому, что она безвольно болталась на шее. Ее нужно удержать хотя бы щупальцем, пока не возобновилась тошнота. Только сейчас Саундвейв заметил, насколько лицо Ластейд искажено страхом. Она пялиться на него не мигая, как на худший кошмар в своей жизни. Бот невольно отшатывается. Или покачивается из-за слабости. Он сам ни знает, он ничего не знает. Мегатрону плевать, уже давно. Он видел, что состояние главы разведки становится все хуже. Но можно же нагрузить его еще работой, окончательно лишить его сна. Саундвейв же ничего не скажет. Но он говорил. Его прошлый отряд, миниконы... Тут мало личного. Сам он вполне здраво оценивал их потенциал, пусть и воспринимал как умственно неполноценных. А вот Старскрим — нет. Даже скорее не так, они раздражали его. И он решил от них избавиться, послав на безвыходную миссию. Мегатрон знал о приказе, но из-за того, что был занят, никак не оспорил его. Миниконы выполнили задачу, но погибли, выжил только Лазербик. Как отреагировал Мегатрон? Он ничего не сказал Саундвейву, а пошел избивать Старскрима, так-то за удачную миссию. А главе разведки просто оставалось быть подавленным. Нет, это все же личное. Иначе не проходит слепота к чужой боли. Саундвейв высказал недовольство, от которого Мегатрон отмахнулся со словами: «Я не хочу разочаровываться в твоей лояльности.» И сейчас новый член его отряда в опасности. Опять Мегатрон не предпринимает никаких действий. Да, она не способна своим корпусом воспроизводить музыку. Но ситуация с ней не менее несправедливая. Почему не сбежать? Прямо сейчас? Программа перезаписывает видео на камерах хороша, но она не рассчитана на такую долгую работу. Демус все узнает. С завтрашнего дня они очень маловероятно что смогут увидеться снова. Но что-то останавливало. Прямо на этом корабле. Мысли о квинтессонах вызвали лавину сбоев. Только не они. Саундвейв не хотел об этом думать. Не о них. Не сейчас. Не столько сразу. Кто они? Жадные лживые процентщики? Безобразные высокомерные работорговцы? Члены тайного мирового правительства? Хоть что-то из этого говорит о Саундвейве? Последнее? Да, о нем знают. Нет, о нем никто НИЧЕГО не знает. Хотелось схватиться руками за голову. Саундвейв так и сделал, только ладони не доставали до макушки. Он почти никогда не жестикулировал. Зачем? Ластейд подбежала к нему, положила руку на грудь. – Ваша маска работает лучше, на ней иногда видно инсигнию квинтессонов? Вы хотите помочь Шеллу? Честно, Саундвейв об этом не думал, из-за чего он испытал внезапный для себя стыд. Хотя бы на эмоциональном уровне ему не плевать. Как может быть плевать на любых жертв Демуса? Кем бы они ни были. Да хоть квинтессонами! Вместо ответа он начал вести Ластейд к выходу. Его скрутило чувство странного ожидания. Тревожное не потому, что оно предвосхищало опасность, а потому что оно могло не реализоваться. Но Саундвейв заставил себя замереть в дверях. Взгляд Ластейд кажется еще более пристальный и напуганный. – Я собственность… – /Не. Собственность/ «Проверка: жучки» – Саундвейв, нет! Я не хочу, чтобы вы были соучастниками моего побега! Пожалуйста идите, перезагрузитесь, восстановитесь. Вам же больно. «Завтра: все» Бот погладил ее щупальцем по щеке, сначала клешнями, потом мягкими усиками. Внезапный порыв нежности превратился в обыск. Да жучки есть. Глубоко под броней. И Саундвейв пытался их достать, забираясь то отростками, то иногда даже пальцами туда, куда однозначно — оценить было невозможно. Невольно он цепляет чувствительные датчики и мягкую проводку. Ластейд видит, что Саундвейв, возможно, не домогается нее, ведь он достает отслеживающие устройства, причем так что это не больно. В какой-то момент она даже начинает выглядеть расслабленно. Страх отпускает ее, и напряжение почему-то тоже. Она смотрит на него скорее уставше. Бот вылезает из стыков, кладет щупальца ей на плечи. Броня у нее тяжелая, но компактная, а эта часть тела особенно облегчена, так что на ней видны приводы. Ластейд только сейчас начинает дышать чаще. Когда он не двигается. Только так же ускоряет вентилирование. – У нас на двоих с тобой одно лишь дыхание, – она слабо улыбается. На работающей нижней части экрана Саундвейв тоже включает «улыбку». Она искажается, но Ластейд это не беспокоит. Должно же быть продолжение? Оно казалось таким логичным в этой ситуации. Тут Ластейд сама начала его гладить. Пока только крылья. Саундвейв уже перестал удерживать уставшую голову, она была не так нужна. Его окутало такое простое, но настолько сильно забытое чувство, как радость. Бот тоже начал двигаться. Уже не функционально, просто оказывать ласки. Никто не был против. Никто ничего не говорил. Они сами становились все более настойчивыми. Конечности опускались ниже. Но, почти достигнув паха, партнеры конечно испытали страх. – Саундвейв? Он сам себе выбрал это имя. Оно точно не такое же как настоящее. В лучшем случае созвучно. Сайдуэйз? Но новое ему подходило. Оно… успокаивало, прямо как сейчас из уст фем. Саундвейв кивнул, позволив ей прикоснуться к себе там, между ног. В животе все зашевелилось. Наверное, это даже можно было увидеть. Партнеры стали торопиться. Их целью стало получение возбуждения. Неуверенные, взволнованные растерянные, зажатые в собственных страхах. Саундвейву было чего бояться. Он первым открыл паховую броню. Здесь все могло закончиться. Он не мог объясниться, не мог сказать: «Не бойся». Все внутри него ухнуло вниз. Буквально, почти до боли. Пока между ног видна только головка и все нормально. Ластейд даже трогает ее, а Саундвейв дёргается от статического напряжения. Выдыхая, он продолжает. Глаза Ластейд округляются. Она знает как должны выглядеть коннекторы. У Саундвейва под головкой нет эластичного металла, есть только еле заметный шрам в месте крепления. Выглядит пугающе, неприятно, но это еще не все. Саундвейв ерзает, ему становится все более некомфортно. На поверхность выходят еще два коннектора, вся конструкция быстро вываливается наружу, словно магистрали из раны на животе. Вероятно, так Ластейд и подумала в первую очередь, ведь вокруг них вились отростки. – Праймус, — Саундвейв уже начал сматывать лишнюю длину, но Ластейд успела испугаться. А все, что оставалось боту, это преступить с ноги на ногу, ему было неудобно стоять. Фем проверила пальцами его клапан на наличие разрывов. Он был напряжен, но цел. Постепенно ужас на ее лице сменялся интересом. Саундвейв, так же как он всегда и делал, по возможности закрыл партнершу крыльями. Он терся у нее между ног уже коннекторами. Два лишних скорее лезли в тазобедренное сочленение. Саундвейв не собирался их использовать, его партнерши всегда получали травмы. – Я знала, что у тебя не может быть обычного коннектора… – она права. С ботом все было не так. Демус говорил, что у него коннекторов вовсе пять. Ее паховая броня открылась. Для Саундвейва не имело значения нулевка она или нет, он собирался сделать все, лишь бы она не почувствовала боль. Первое щупальце по спирали стало медленно погружаться в порт. Собственные ощущения стало невозможно игнорировать и Саундвейв слабо задергался, чувствуя давление, трение и переменчивое электрическое поле. Можно был сказать, что коннект шел почти обычно. Но Саундвейв пустил в ход тонкие проводки, что соседствовали с коннекторами. Тоже не совсем нормальная штука. Они могли двигаться активнее и погружаться глубже в порт, почти сразу же достигнув камеры искры. Часть щупиков ласкали муфту. Саундвейв старался дышать не так громко, из-за чего это звучало еще более надрывисто. Еще больше. Единение искр. Ведь… зачем ему что-то говорить, если он может просто взять и показать свою искру? Но это уже слишком. Партнеры достигли пика. Саундвейв не думал, что когда-нибудь сможет получить удовольствие. Его экран непроизвольно мигал, но бот был счастлив, наконец получив расслабление.