Врасплох

Взрыв хохота из-за приоткрытой двери застал Какаши, неспешно идущего по коридору мимо столовой как всегда воткнувшись в книгу, врасплох. Проделать такое с ним было задачей почти невыполнимой, однако кто бы там ни был, у них это получилось. Дверь распахнулась, и на джонина налетело отчётливо попахивающее алкоголем тело. Тело, даже не притормозив, долетело уже вместе с окончательно растерявшимся Какаши до стены и приплющило к ней. Было с чего растеряться. Нельзя же реагировать как в боевых условиях, если тебя пытается сбить с ног под общее веселье нетрезвый свой на территории Академии, волей создателей сего заведения совмещённой со штабом. А что свой это точно. Вряд ли неизвестные диверсанты устроили бы сабантуй среди дня в месте, битком набитом шиноби Конохи. Тем временем тело не ограничилось простым впечатыванием Копирующего в стену, а вцепившись с удивительной точностью поцеловало прямо в губы через маску. Какаши только успел отметить, что у этого тела каштановые волосы, и оно определённо мужского пола, когда ощутил, как чужие пальцы легонько, но вполне ощутимо, цепанули его сильно ниже пояса. — Получилось, — удивлённо-обрадованно выдало тело, на поверку оказавшееся преподавателем академии, чунином Ирукой Умино. Ответить что-либо или сделать Какаши не смог по простой причине. Ирука пьяно счастливо улыбнувшись повис у него на плече и начал сползать ниже, видимо, отключившись. Оставлять валяться преподавателя в коридоре было так себе идеей. Возвращать его обратно в столовую тоже не имело смысла. Потому, обречённо вздохнув, Какаши взвалил на себя почти не уступающего ему в росте чунина и потащил в зону ожидания, понадеявшись, что там никого не будет. Сабантуй за дверью продолжался. Гуляющие, похоже, успели напрочь забыть, что их было на одного больше. В зоне ожидания, к счастью, никто не околачивался. Сгрузив посапывающего чунина на диван Какаши уселся рядом и углубился в чтение. Всё равно делать было нечего, а когда Умино проснётся, интересно послушать, что это было. Что ни говори, но произошедшее было очень неожиданно и странно. И ещё раз странно. Раньше к нему вот так, практически с разбега, интереса не проявляли. Умино уж точно не проявлял. Хотя, учитывая состояние Ируки, возможно, на его месте мог оказаться любой. Проявлял ли Ирука к нему интерес? Не отрываясь от книги, Какаши задумался над этим вопросом. Что могло бы выглядеть таковым у с виду строго, а на самом деле очень даже эмоционального чунина? Не считать же за подобное просьбы задержаться, пока будут просмотрены все листы отчёта, укоризненные вздохи и взгляды, строгое напоминание о важности правильного и своевременного. А за всем этим кипящее внутри негодование. Что оно есть, Какаши не удержавшись проверил лично и получил форменную выволочку. Опыт оказался таким неожиданным, что он повторил попытку. А потом ещё несколько раз. Может, Умино ему так отплатил? Интересный способ. Но за Умино вроде не замечалось такой мстительности. Наорать, не принять отчёт и заставить переписать — это мог. А вот о таком даже слухов не ходило. Видимо, и в самом деле случайность. Спьяну и не такие номера на его памяти откалывали. В зону ожидания несколько раз заглядывали, но обнаружив Копирующего и дрыхнущего Умино и принюхавшись сразу исчезали, понимающе кивая. — О-о-ох… — наконец донеслось с дивана. Ирука перевернулся и попытался встать, издавая подозрительные звуки. — Подожди, — Какаши спрятал книгу и, не обращая внимания на почти суеверный ужас на лице чунина, заставил того подняться и потащил в туалет. Несмотря на вялое сопротивление придержал, пока того тошнило, не дав упасть. Поддержал за шиворот, пока Ирука умывался. После чего потащил обратно. Туалет плохо подходил для общения. Общения не получилось. Ирука, видимо, вспомнив всё, смотрел на него так, будто ему явились Первый и Второй в компании с Мадарой и сейчас бить будут. Какаши молча ждал, Ирука, красный настолько, что шрам на переносице казался почти белым, безуспешно попытался что-то сказать. Потом икнул и, пронёсшись мимо джонина, умчался по синусоиде в сторону туалета. Какаши озадаченно посмотрел ему вслед. Больше его помощь не требовалась, что это было он, похоже, так и не узнает, и дольше сидеть здесь смысла в упор не видел.

***

Стекло зеркала холодило лоб, но не помогало. Ируке казалось, что голова раскалывается, а мозг горит. Лицо тоже. И чем меньше в крови оставалось алкоголя — тем хуже становилось, потому что память оказалась безжалостной. Пальцы Ируки уже покраснели от ледяной воды, но сколько он не окунал лицо в набранные пригоршни — не помогало. Оставалось только сгореть от стыда. «Надо ж было такое натворить. И ведь пока был пьян, в компании таких же нетрезвых, ржущих и отмачивающих, проспорив, одну выходку ядрёней другой приятелей, идея казалась простенькой шуткой. Так хотелось обратить на себя внимание Хатаке. Чтоб не это его ровное, с прищуром. Вытряхнуть из него настоящие эмоции. Потому что сил нет больше слышать тёплое «Ирука-сенсей» и ничего сверх того. Потому что уже срывает, а он будто специально всё делает на отвали и исчезает прежде, чем дослушает. Потому что… Потому что это Хатаке. Обратил, радуйся, Умино. Копирующий наверняка тебя запомнил и надолго. Что теперь делать будешь? Он же запомнил, как ты пытался его пощупать. Помнишь, да, как это? Он наверняка тоже. Скажи спасибо, валяться посреди коридора не оставил. Да ещё возился с тобой, пока ты блевал. Стыдно. Хоть на глаза никому не показывайся. Что делать будешь?» Ирука вновь плеснул в лицо ледяной водой и несколько раз стукнулся лбом о зеркало. Выход ему виделся только один.

***

Стук в дверь был абсолютно неожиданным. Гостей Какаши не ждал, соседи к нему вообще не заглядывали никогда, а если из штаба вызывают, они так не стучат. Пришлось открыть. Какаши уже успел перестать думать о недавнем происшествии, а оно припожаловало собственной персоной. Попеременно то краснеющий, то бледнеющий Ирука, бросив вопросительный взгляд на Копирующего, боком просочился в дверь. Какаши продолжал молча, ничего не говоря смотреть на чунина. Тот и так был настолько испуган, что не знаешь, какой вопрос задать, чтоб бедолага дверь не вышиб сбегая. Да уж, заработал себе репутацию. — Проходи, — наконец нашёл самое нейтральное слово Какаши. Ирука нервно кивнул и с третьей попытки скинув сандалии пошёл следом. — Бить я тебя не собираюсь, убивать тоже, — Какаши поставил перед Ирукой кружку, пока пустую, указав, где что можно налить. Без всяких скрытых смыслов и подтекстов. Просто какой чай пьёт Умино, Какаши не знал, а предложить саке — вполне может счесть лишним напоминанием. Чунин ограничился водой. Но вместо того, чтобы хотя бы просто взять кружку в руки, поставил локти на стол и сцепил пальцы. — Что-то важное? — Нет. То есть, да, — выдавил из себя Ирука. И наконец собравшись заговорил. — Я тогда напился и извиняюсь. Хатаке-сан, моё поведение было недостойным. Какаши разве что за голову не схватился. Фраза и вид предусматривали какое-нибудь архаичное продолжение. Нет уж. — Лучше скажи почему? Судя по виду Ируки, тот предпочёл бы умереть, но не отвечать. «Хрен тебе, а не молчанка,» — мысленно сообщил Какаши. Наверно Ирука это как-то уловил. — Выпил лишнего на дне рождения у Дайкоку. Дальше как всегда у всех для веселья. Кто-то сказал, что Копирующий идёт. Я сказал, что если проиграю, подойду и… — чунин, опустив голову, уткнулся лицом в ладони и скороговоркой пробубнил. — Поцелую и потрогаю, а ты не успеешь никак помешать. В кои-то веки Какаши порадовался, что лицо у него закрыто почти полностью. Потому что Ируке удалось его ошарашить. Выходит, не случайность. Всё было спланировано. — Не успел. Признаю, — согласился он. Ирука удивлённо уставился на Копирующего. — Простишь? Я не хотел… — Я запутался, — с точки зрения Какаши чунин начинал путать и его и себя. И чем дальше, тем больше. — Ты хотел или нет? — Хотел… То есть нет… То есть… — под пристальным взглядом даже не шарингана, а обычного глаза Копирующего Ируке очень хотелось оказаться где угодно, но подальше. — Я виноват. Не заслуживаю прощения. — Встанешь может? Вопрос был неожиданным. Тем не менее Ирука встал, делая шаг от стола, с опаской глядя на также вставшего джонина. — Так понимаю, ты не успокоишься, Ирука-сенсей, — Какаши говорил, рассматривая это чудо вблизи. Не в официальной обстановке штаба, а вот так, на кухне. Почти такой же рослый, с забавно топорщащимися собранными не то в хвост, а скорее уж в пучок на макушке волосами. Шрам опять слишком светлый на пылающем от стыда лице. А ведь обычно чунин улыбается, насколько он помнил. Искренне, задорно. Или строг и серьёзен, даже в отношении джонинов, не то что учеников. Ирука с отчаянием во взгляде посмотрел на него. — Тогда может ты успокоишься, если я верну долг? — без всякого умысла предложил Какаши. Он увидел изумлённый ошарашенный взгляд и что-то перещёлкнуло. Не чунину тягаться в скорости и силе с таким, как он. Целовать через маску не слишком удобно. Зато губы у Ируки мягкие, это даже так понятно. Дальнейшего Ирука, судя по резкому вдоху, тоже не ожидал. Знал бы этот чунин, как у него самого колошматится сердце, перешибает дыхание и темнеет в глазах от понимания того, что и почему он делает. Но долги надо возвращать полностью.