Эхо любви

Сейчас Гермиона была не в состоянии возвращаться к друзьям, то что она увидела слишком сильно колыхнуло её психику, она готовила себя ко всему, но что бы застать целующейся Беллатрикс с Лестрейнджем это слишком. Она даже не была уверена в том что для Беллатрикс это был нежеланный поцелуй, скорее наоборот, иначе как можно объяснить всю эту ситуацию. Девушка прошла в зал, где опять начала играть завораживающая музыка, но сейчас девушка не нашла в ней ничего прекрасного и сказочного. Ей уже не казалось что она находится в какой-то зимней сказке, её больше не привлекал пейзаж по ту сторону окон, она больше не думала как подколоть Беллатрикс, ведь сама попалась на её уловку. Она решила исследовать Мэнор, надеясь на то, что это занятие поможет отвлечься. Пройдя немного дальше она оказалась в самом сердце Мэнора, здесь он не был таким сказочным и нарядным как при входе или в зале для торжества. Он показался девушке живым существом, дышащим тьмой и величием. Его огромные стены возвышались, будто молчаливые стражи, окутанные вековыми тенями и тайнами. Дом словно замер во времени, наполненный тяжёлой, почти осязаемой атмосферой прошлого, пропитанной гордостью рода Блэк. Как будто бы каждая трещинка в стене хранила свою тайну. Это было с одной стороны очень интересно, а с другой пугающе. Полы, выложенные чёрным мрамором с прожилками серебра, отражали тусклый свет свечей, создавая эффект зыбкого зеркала. Каждое её движение отзывалось эхом, будто Мэнор шептал, прислушиваясь к её шагам. Сводчатые потолки уходили так высоко, что их едва можно было разглядеть при слабом освещении, а массивные люстры с коваными элементами и мириадами хрустальных подвесок свисали, подобно ледяным каскадам. На стенах висели мрачные картины с изображением предков семьи Блэк. Их взгляды, словно написанные с какой-то сверхъестественной точностью, следовали за Гермионой, куда бы она ни направлялась. Портреты были выполнены в мрачных тонах, их глаза горели таинственным светом, будто хранили нераскрытые секреты. Особенно выделялся портрет самой Вальбурги Блэк – строгая, с надменным взглядом, она смотрела на Гермиону с презрением на лице, как будто обвиняя её в том, что та осмелилась переступить порог этого дома. Мебель внутри Мэнора была старинной, каждая вещь словно имела душу. Высокие резные шкафы из красного дерева с инкрустацией серебром и золотом, кресла с мягкой обивкой, украшенные символикой рода Блэк, массивный камин, облицованный чёрным ониксом – всё дышало богатством и утончённостью. У камина стояли два тяжёлых кресла, обитых тёмным бархатом, а рядом – маленький столик из чёрного дерева, на котором стоял серебряный подсвечник с зажжёнными свечами. Гермиона забыла о времени и все неприятные мысли развеялись, сейчас всё её внимание было приковано к каждой мельчайшей детальке особняка. В воздухе витал тонкий аромат старых книг, древесины и чего-то едва уловимого, магического – запах, который невозможно забыть. Когда девушка покинула ещё одну довольно просторную комнату, её взору предстала лестница которая вела на другие этажи. Если описать её кратко, то это было настоящим шедевром готической архитектуры, воплощением элегантности и силы, которые скрывали в себе намёк на что-то зловещее. Ступени были вырезаны из чёрного мрамора, такого же как и пол. Каждая ступень издавала еле слышный скрип, будто камень отзывался на каждое прикосновение ног, заставляя любого путника чувствовать себя под пристальным наблюдением. Края ступеней были украшены тонкой серебряной инкрустацией в виде змей, обвивающих друг друга, их тела словно двигались, мерцая при каждом взгляде. Перила, выполненные из тёмного дерева с глубоким красноватым отливом, выглядели массивно и в то же время утончённо. Они были покрыты изящной резьбой: по ним спиралями поднимались изображения магических существ – драконы, грифоны и, конечно, змеи, которые были символом рода Блэк. Особенное внимание привлекала центральная часть балюстрады, где были изображены сцены древних магических дуэлей. Маги сражались на фоне бушующего штормового неба, а их заклинания, вырезанные с мельчайшими деталями, будто светились, отбрасывая причудливые тени на пол. Столбы, поддерживающие перила, украшались массивными резными украшениями в виде стилизованных черепов и гербов рода Блэк. На каждом столбе находился серебряный змей с изумрудными глазами, которые мерцали в свете свечей. Эти фигуры, хотя и неподвижные, казались живыми, как будто следили за каждым шагом тех, кто осмелился пройти по лестнице. Лестница не была прямой. Она изгибалась, плавно переходя на промежуточные площадки, где стояли высокие канделябры, отбрасывающие тени на стены. Над лестницей висела огромная хрустальная люстра – чёрный металл её основания был украшен магическими рунами, а многочисленные хрустальные подвески преломляли свет, создавая в воздухе иллюзию звёздного неба. Казалось, что вся конструкция витает, угрожая рухнуть, но это лишь усиливало величие её архитектуры. На одной из площадок находилась огромная гобеленовая картина с изображением фамильного древа Блэков. Корни дерева уходили куда-то за пределы полотна, а его ветви заполняли всё пространство, переплетаясь с узорами гербов. Имена, вышитые серебряными нитями, казались светящимися в полумраке. Подниматься по лестнице было одновременно завораживающе и тревожно. Каждый шаг на чёрных ступенях отдавался в воздухе гулким эхом, а тени, извивающиеся по стенам, придавали всему месту ауру чего-то древнего и необратимого. Гермиона чувствовала, что лестница – это не просто путь наверх, а символ могущества рода Блэк, их гордости и тайн, которые они так ревностно хранили. Остановившись на площадке второго этажа, она с интересом рассматривала картины. Девушка и не заметила потом, как направилась вглубь второго этажа, здесь уже было не так уютно, как на первом ярусе, из-за отсутствия нормального света. Пройдя ещё немного вглубь, она увидела ту самую библиотеку Блэков, о которой ей рассказывал Драко: он говорил что любит часто пропадать здесь, читая разного вида литературу. Библиотека Блэков была местом, от которого захватывало дух. Гермиона почувствовала это с первого шага, едва переступив порог. Она всегда любила книги и считала, что каждая библиотека обладает своей душой. Но эта – она была совсем иной. Здесь ощущалась древняя, почти угрожающая сила знаний, словно сама история рода Блэков хранилась между полок, впитавшись в стены, страницы и воздух. Комната была огромной, намного больше, чем она ожидала. Потолок терялся в полумраке, а высокие сводчатые окна из цветного витражного стекла пропускали лишь тусклый свет, окрашивая комнату в оттенки зелёного, синего и багрового. Витражи изображали магические сцены, древние символы. Гермионе показалось, что от этих окон веет холодом, будто сам свет здесь был чужд теплу. По периметру комнаты располагались массивные книжные шкафы, вырезанные из тёмного красного дерева, покрытые замысловатой резьбой. Они тянулись от пола до потолка, уходя в высоту настолько, что для доступа к верхним полкам требовались специальные лестницы. Эти лестницы на металлических рельсах были украшены тонкой инкрустацией в виде змей, которые обвивали перила. Лестницы двигались плавно, будто сами знали, куда нужно переместиться, чтобы читатель нашёл нужную книгу. Книги были расположены строго, в полном соответствии с какой-то древней, понятной лишь Блэкам логикой. Некоторые из них выглядели относительно новыми, их корешки блестели золотым и серебряным тиснением. Но большинство книг казались такими старыми, что, казалось, могли рассыпаться в пыль от одного неловкого прикосновения. Они источали запах веков – смесь пыли, кожи и древних чернил, которая заставляла Гермиону затаить дыхание. На центральной стене висел огромный гобелен, изображавший мифическую сцену, где фигуры волшебников сражались с тёмными существами. Их движения, вышитые магическими нитями, казались живыми – битва разворачивалась перед её глазами в бесконечном цикле. Под гобеленом находился массивный камин из чёрного мрамора, украшенный барельефами магических существ. В камине едва тлели угли, бросая на стены мерцающие отблески, создавая иллюзию, будто тени на гобелене тоже двигались. В центре библиотеки стоял длинный стол из чёрного дуба, покрытый тонкой резьбой. Его поверхность была гладкой, отполированной до блеска, и на ней лежали аккуратно сложенные пергаменты, старинные чернильницы и перья. Стулья вокруг стола были обиты тёмным бархатом, с высокими спинками, украшенными гербом Блэков – серебряным щитом с перекрещёнными змеиными фигурами. В дальнем углу комнаты стоял стеклянный шкаф, внутри которого находились книги, которые, как поняла Гермиона, были самыми опасными и запрещёнными. Их корешки светились слабым зловещим светом, а стекло шкафа было зачаровано так, что прикосновение к нему вызывало ощущение ледяного холода. Даже через стекло Гермиона чувствовала, как от этих книг исходит сила – мощная, но чуждая ей. Гермиона не могла не признать, что эта библиотека – одно из самых прекрасных, но одновременно пугающих мест, которые ей доводилось видеть. Здесь были спрятаны такие знания, которые могли изменить не только её жизнь, но, возможно, и ход истории. И пока девушка продолжает осматривать библиотеку мы на время её оставим, здесь ей ничего не угрожает: она у себя дома. А тем временем, что же происходит на ярус ниже? Беллатрикс потеряла из виду девушку, когда та скрылась за дверью зала. На мгновение ведьма искренне надеялась, что Гермиона направилась именно туда, а не решила бесцельно блуждать по холодным и таинственным коридорам Мэнора. Мысли вихрем проносились в её голове, но никакого порядка в них не было. Где-то за спиной раздался голос Родольфуса – резкий и требовательный. Он, кажется, что-то кричал ей, но Беллатрикс словно оглохла. Слова его казались далёкими, незначительными шумами на фоне растущего беспокойства. Она вошла в зал, стараясь держать лицо максимально спокойным, хотя внутри что-то невыносимо жгло её, словно предчувствие надвигающейся беды. Её взгляд метался из стороны в сторону в поисках девушки, но вместо Гермионы она наткнулась на знакомые лица – Драко, Гарри, Тонкс и Нарциссу. Они стояли вместе и, кажется, о чём-то оживлённо беседовали. При её появлении разговор внезапно оборвался. Все они с какой-то настороженностью и лёгкой тревогой посмотрели на неё. Особенно Драко – его взгляд был, как всегда, слегка осуждающим, но на этот раз в нём читался ещё и немой вопрос. Беллатрикс почувствовала, как её ноги становятся ватными, но она заставила себя двигаться. Она неуверенно направилась к ним, стараясь выглядеть как обычно – жёсткой, собранной, властной. Но что-то в её походке всё-таки выдавало: что-то было не так. — Вы случайно Грейнджер не видели? — проговорила Беллатрикс, с трудом скрывая охватившее её волнение. Голос прозвучал почти нормально, но внутри неё всё кипело. Гарри и Драко обменялись взглядами, но ответила Нарцисса, быстро переводя взгляд с сестры на остальных: — Нет, Беллатрикс. Она, кажется, не возвращалась сюда, с тех пор как вышла. — А что такое? — поинтересовался Драко, чуть прищурив глаза. Его голос звучал слегка подозрительно, будто он понимал, что сестра его матери что-то скрывает. — Что-то случилось? — Нет, всё нормально, — ответила Беллатрикс, но голос её прозвучал грубее, чем она рассчитывала. Она заставила себя взять под контроль дрожь, готовую прорваться наружу. — Просто она мне нужна. Надо в кое-чём удостовериться. На секунду наступила напряжённая тишина. Казалось, даже воздух в зале стал тяжелее. — Может, она пошла гулять по дому? — предположила Тонкс, бросив взгляд на длинные коридоры, что вели из зала. Её предложение прозвучало спокойно, но глаза выдали лёгкое беспокойство. Беллатрикс кивнула, цепляясь за эту версию. — Это больше похоже на правду, — холодно бросила она, делая вид, что не придаёт ситуации большого значения, но внутри неё нарастала тревога. Могла ли Гермиона... нет, этого не должно было случиться. Она снова посмотрела на тех, кто был в зале, но, осознав, что больше ничего не узнает, развернулась и быстрым шагом направилась к дверям. Её сердце билось быстрее обычного. Она прекрасно знала, что Блэк Мэнор – не место для любопытных. Этот дом скрывал тайны, которых лучше было не касаться. А Гермиона… Гермиона, которая всегда так легко попадала в неприятности, могла стать жертвой своей собственной любознательности. "Если она решилась войти в библиотеку или, что хуже, в старые комнаты на втором этаже…" — мысль об этом заставила Беллатрикс сжать кулаки. Она не могла позволить этому случиться. Беллатрикс поспешно покинула зал, её каблуки с гулким стуком ударялись о мраморные полы, звук разлетался эхом по всему особняку, отражаясь от стен и потолков. Этот стук был словно удары метронома, отсчитывающие её растущее беспокойство. Её движения были порывистыми, почти нервными, хотя внешне она старалась сохранить холодное выражение лица. Однако внутри неё бушевала буря – смесь тревоги, раздражения и смутного предчувствия беды. Она не замечала того величия дома, которое только недавно захватило внимание Гермионы. Все эти потолки, уходящие в недосягаемую высоту, готические арки, мрачные витражи, пропускающие в коридоры тусклый свет – всё это было для неё невидимо. Картины с изображением предков, чьи глаза, казалось, следили за каждым шагом, оставались вне её поля зрения. Она проходила мимо портретов, не замечая, как её мать с портрета у лестницы тревожно нахмурила брови, будто пытаясь предупредить дочь, как непрошеные голоса предков, шепчущих ей за спиной, становились громче. Все эти детали, которые обычно наполняли её чувством гордости и превосходства, сейчас утратили значение. Её мысли занимало только одно – найти Гермиону. Беллатрикс не позволяла себе задумываться, почему её это так тревожит. Это была не забота – нет, она в этом даже сама себе не призналась бы. Скорее, ощущение, что где-то совсем рядом зреет катастрофа. С каждым шагом её напряжение только нарастало. Быстро поднимаясь по чёрной лестнице, она не обращала внимания на скрип ступеней под ногами. Её рука скользнула по холодным перилам, но она этого даже не почувствовала. Она не замечала, как воздух вокруг становился плотнее, холоднее, будто сам дом чувствовал её беспокойство и отвечал ему. Когда она добралась до коридора, ведущего к библиотеке, её движения стали ещё более быстрыми, почти рваными. Полумрак, царивший в этом крыле дома, казался зловещим. Тусклый свет факелов отбрасывал на стены извивающиеся тени, но Беллатрикс их не замечала. Она не ощущала холода, пробирающегося через тонкую ткань её платья, не замечала, как её дыхание стало чуть тяжелее, словно воздух в доме загустел. Она двигалась, ведомая своим внутренним инстинктом. Ей не нужен был указатель, чтобы понять, куда пошла Гермиона. Библиотека – это было очевидно. Это место, которое привлекло бы любого, кто ищет ответы. Беллатрикс была почти уверена, что девушка задержится дольше всего именно там, изучая старые книги, любопытствуя, возможно, даже не осознавая, что сама загоняет себя в ловушку. Её пальцы слегка дрожали, когда она поднесла руку к двери библиотеки. Беллатрикс остановилась на мгновение, задержала дыхание, ощущая, как тишина дома давит на неё со всех сторон. Её сердце билось чаще, чем она привыкла. Но она не могла позволить себе слабость. Рывком она открыла дверь, не зная, что ждёт её за порогом, но готовая на всё, чтобы разорвать этот круг тревоги, который охватывал её всё сильнее. В библиотеке царила гробовая тишина. Воздух был густым, наполненным запахом старого пергамента, древесины и чего-то неуловимо магического, словно сама история рода Блэков пропитала эти стены. Приглушённый свет магических свечей едва касался полированных поверхностей мебели и корешков книг, делая полумрак ещё более зловещим. Казалось, что время здесь остановилось, и даже малейший звук мог потревожить эту застывшую атмосферу. Беллатрикс остановилась в дверях, на мгновение затаив дыхание. Она замерла, позволяя глазам привыкнуть к мягкому мерцанию света, и напрягла слух, пытаясь уловить хотя бы намёк на движение, хотя бы слабый шорох. Ничего. Тишина была абсолютной, почти давящей. Несколько долгих секунд она стояла неподвижно, словно охотник, выслеживающий добычу. Её глаза метались от одного книжного ряда к другому, изучая тени, укрытые за высоким стеллажами. В глубине её разума боролись две мысли: позвать Гермиону или остаться в тишине, чтобы не спугнуть её. Она знала, что библиотека огромна, словно целый лабиринт, и осмотр её может занять часы – возможно, даже до самого утра. Но это не останавливало Беллатрикс. Она была уверена, что найдет её. Едва заметный холод пробежал по её спине. С каждым шагом, который она готова была сделать, казалось, что сама библиотека смотрела на неё. Шкафы с тысячами книг возвышались словно стражи, а резные змеи на их украшениях будто следили за ней своими изумрудными глазами. Она сжала кулаки, чтобы избавиться от нарастающего раздражения. Но вдруг её мысли прервал громкий звук. Это был скрежет – словно что-то упало и ударилось о пол. Тишину мгновенно разорвал чей-то приглушённый голос и тихое, недовольное чертыхание. Этот звук эхом отразился от стен, прокатившись по всей комнате. Беллатрикс мгновенно напряглась, как натянутая струна, и без раздумий бросилась на звук, двигаясь с поразительной скоростью и почти кошачьей грацией Адреналин наполнил её тело, сердце заколотилось сильнее. Она уверенно лавировала между рядами, минуя столы и стулья, будто чувствовала, куда идти. Её взгляд остался сосредоточенным, а рука уже нащупывала палочку, готовую в любой момент. Её шаги становились всё быстрее, пока она не добралась до угла библиотеки, где свет свечей казался особенно тусклым. Там, за одним из столов, она наконец остановилась. Тень мелькнула в дальнем конце ряда – быстрое движение, почти неуловимое. Беллатрикс застыла, чувствуя, как напряжение в её теле достигло предела. — Гермиона? — тихо, но с вызовом произнесла она, её голос прозвучал, как тихое шипение, пронзающее воздух. Гермиона, стоявшая в тени между массивными книжными стеллажами, словно приросла к месту. Она затаила дыхание, боясь выдать своё присутствие, но сердце её бешено колотилось, отдаваясь в висках. Её взгляд был прикован к фигуре Беллатрикс, которая стояла в слабом свете магических свечей. Гермиона не могла поверить своим глазам. Почему она здесь? Почему она пришла искать её? Это было так неожиданно, так… невыносимо. Но внезапно в душе Гермионы пробудилось что-то настолько сильное, что она едва не ахнула. Огромное, почти неконтролируемое желание броситься к Беллатрикс в объятия охватило её целиком. Она хотела забыть всё – боль, страх, ненависть, все что произошла между ними. Её руки дрожали от этого порыва, от желания зарыться в кудрявые волосы ведьмы, вдохнуть знакомый аромат её духов, почувствовать тепло её тела и, наконец, дать волю слезам, которые подступали к глазам с ужасающей скоростью. Беллатрикс, в свою очередь, стояла в напряжении. Её глаза обшаривали пространство, пока она не заметила движение – тень в углу. Её сердце сжалось, когда она поняла, что это Гермиона. Это была та, кого она искала. Но вид девушки в тени, словно пытающейся спрятаться, вызвал в ней странное, неприятное чувство – смесь вины и беспомощности. Она, Беллатрикс, привыкшая к силе и власти, сейчас чувствовала себя настолько уязвимой, что едва могла стоять. Гермиона всё-таки нарушила тишину. — Белла? — наконец выдавила она. Её голос дрогнул, прозвучав едва слышно, как шёпот, полный неуверенности и подавленных эмоций. Это слово будто молнией ударило Беллатрикс. Она, крепко сжав пальцы на краю стола, почувствовала, как её ноги на мгновение перестали слушаться. Её рука невольно облокотилась на стол, чтобы удержать равновесие. Голос Гермионы, пропитанный болью, злостью и отчаянием, разорвал её на части. Ведьма резко отвела взгляд, стараясь справиться с эмоциями, но внутри неё всё кипело. Она не могла найти слова, чтобы ответить, не могла даже понять, что чувствует. В комнате снова повисла гробовая тишина, на этот раз ещё более тяжёлая. Воздух, казалось, стал плотным, не позволяя дышать. Беллатрикс слышала только собственное сердце и ощущала этот невероятный разрыв внутри – то, что происходило между ней и Гермионой, больше нельзя было игнорировать. Тем временем Гермиона чувствовала, как по щекам вот-вот покатятся слёзы. Горечь и злость накатывали волной, захлёстывая её. Она сжимала руки в кулаки, чтобы сдержать себя, чтобы не дать эмоциям взять верх. "Почему она просто стоит?!" — её внутренний крик был почти оглушающим. Гермиона не могла понять, как Беллатрикс может оставаться на месте, когда всё внутри неё, Гермионы, кричало. Её взгляд метался по лицу ведьмы – привычно холодному, но сейчас в её глазах мерцало что-то, что Гермиона не могла разгадать. Это не была злость, не было презрения. Было что-то большее, что-то, что почти сломило её. — Почему ты… пришла? — выдохнула Гермиона сдавленно, её голос дрожал, как струна, готовая порваться от напряжения. В нём звучали боль, обида и безграничная усталость. Слёзы, которые она так отчаянно пыталась сдерживать, больше не поддавались её воле. Одна крупная капля покатилась по щеке, оставляя за собой горячую, обжигающую дорожку. Эти слова пронзили Беллатрикс словно кинжал. Она закрыла глаза, как будто это могло защитить её от нахлынувших эмоций, но они лишь усиливались. Она чувствовала, как что-то сдавило её грудь, как в горле встал ком, который невозможно было проглотить. "Что же я натворила? Как я могла зайти так далеко?" — мысли хаотично мелькали в её голове. Она осознавала, что всё это – её вина. Что именно она сделала эту девушку такой сломленной. Её собственный эгоизм и жестокость вели к этому моменту. Беллатрикс сделала один неуверенный шаг вперёд. Потом ещё один. Каждый её шаг был наполнен борьбой – с собой, со своими мыслями, со всем тем, что она так долго отрицала. Она больше не могла оставаться на месте. Теперь она стояла напротив Гермионы. Так близко, что могла видеть, как из её покрасневших глаз текут крошечные слезинки, сверкающие в приглушённом свете библиотеки. Гермиона подняла глаза, и их взгляды встретились. Она смотрела прямо в тёмные, глубокие, словно бездонные глаза Беллатрикс – глаза цвета оникса, в которых, как ей казалось, можно было утонуть. Она искала ответы. Пыталась увидеть в них то, что её сердце так отчаянно надеялось найти. Но что это было? Сожаление? Вину? Или что-то большее? Её губы дрогнули, она невольно всхлипнула, и слёзы, что она ещё могла видеть, вдруг превратили весь мир в одно большое размытое пятно. Гермиона закрыла глаза на мгновение, пытаясь прогнать эту невыносимую боль, но её мысли кружились с ещё большей скоростью. В её голове звучал мучительный голос, холодный и отчётливый: "Она не тот человек. Она забудет тебя. Ты – лишь игрушка для неё, забавный опыт, который закончится, как только ей надоест". Эти слова били по её сердцу, словно кнут, каждый раз оставляя новый след. Гермиона тряхнула головой, будто стараясь прогнать этот внутренний голос. Она не хотела верить в это, не могла. Она знала, что Беллатрикс – не такая. Да, она жёсткая, злая, иногда даже жестокая, но… она не могла быть полностью лишённой чувств. Гермиона чувствовала это, знала, что внутри Беллатрикс была другой. Она просто не показывала это никому, не позволяла себе быть уязвимой. Но сейчас, стоя так близко, она видела, что та тоже дрожит. Видела, как её руки чуть заметно подрагивают, как её взгляд смягчается, хотя Беллатрикс всеми силами старалась сохранить холодную маску. — Почему… — голос Гермионы сорвался, и она снова всхлипнула. — Почему ты просто… стоишь? Беллатрикс не могла ответить. Она просто смотрела на неё, чувствуя, как ком из слёз и вины душит её. Она хотела сказать что-то – объясниться, успокоить, но слова застряли где-то внутри, отказываясь звучать. Вместо этого она подняла руку – медленно, неуверенно, как будто боялась, что любое её движение может разрушить этот хрупкий момент. Гермиона вздрогнула, почувствовав, как кончики пальцев Беллатрикс осторожно коснулись её щеки, смахивая одну из слёз. Это движение было таким непривычно нежным, что сердце Гермионы замерло на мгновение. Её внутренний голос снова завопил: "Она играет с тобой, это всего лишь иллюзия!" Но Гермиона больше не могла верить в это. Она открыла глаза, всё ещё затуманенные слезами, и увидела в лице Беллатрикс то, что заставило её замереть. Там была боль. Настоящая, глубокая, мучительная боль. — Потому что… — наконец, с трудом выдавила Беллатрикс. Её голос был таким тихим, почти шёпотом, что он растворился в воздухе, будто она боялась, что эти слова её же и погубят. — Я не знаю, что сказать. Эти слова прозвучали так неожиданно, так болезненно искренне, что Гермиона почувствовала, как её последние силы покинули её. Эти простые слова, сказанные почти беззащитно, разрушили её внутренние стены, снесли ту крепость, что она так долго строила, чтобы защитить своё сердце. Её руки начали дрожать, а дыхание стало прерывистым, сбивчивым, словно она не могла найти опоры в этом моменте. Гермиона не могла больше бороться с собой. Всё внутри неё – прошлое, боль, страх, ярость, сомнения – всё это утратило значение. В этот момент она хотела лишь одного: забыть обо всём. Забыть о том, кто они, что разделяет их, какие ошибки были совершены. Она хотела верить, что сейчас перед ней стоит не враг, не жестокая и хладнокровная Беллатрикс Блэк, а кто-то, кто мог быть чем-то большим. Беллатрикс почувствовала, как напряжение между ними стало невыносимым. Она смотрела на Гермиону, на её покрасневшие от слёз глаза, на подрагивающие губы, и сама едва сдерживала свои эмоции. Её руки тоже слегка дрожали, но в этот момент она перестала сопротивляться. Она сделала то, чего не позволила бы себе никогда раньше. Медленно, стараясь не напугать, она протянула руку и нежно взяла ладонь Гермионы в свою. Этот жест был настолько неожиданным, что Гермиона на секунду задержала дыхание. Но прикосновение было мягким, тёплым и таким… человеческим. Беллатрикс осторожно провела пальцами по её ладони, словно пытаясь убедиться, что это реальность, а не призрак. Она подняла руку Гермионы, держа её так бережно, будто это был самый хрупкий в мире предмет. И затем, глядя ей прямо в глаза, Беллатрикс медленно наклонилась и поцеловала её ладонь. Этот поцелуй был таким лёгким, почти невесомым, но в то же время он разрушил ту стену которая наросла за это время . Это движение сказало больше, чем любые слова, которые Беллатрикс не могла найти. У Гермионы вырвался всхлип, который она больше не могла сдерживать. Слёзы, которые копились в её душе так долго, теперь хлынули потоком. Она шагнула вперёд, забыв обо всём, и крепко прижалась к Беллатрикс, зарывшись лицом в её плечо. — Ты… — её голос утонул в слезах. — Почему ты делаешь это так сложно? Беллатрикс слегка вздрогнула, почувствовав, как Гермиона обхватила её. Она медленно подняла руку и осторожно провела пальцами по волосам девушки, словно пытаясь успокоить её. Её сердце колотилось так быстро, что ей казалось, будто Гермиона должна его слышать. — Потому что я никогда не умела… — прошептала Беллатрикс, сама не осознавая, что говорит. Её голос был тихим, но в нём чувствовалась вся глубина её боли. Они стояли там, вдвоём, в тишине библиотеки, нарушаемой только всхлипами Гермионы. В этот момент для них не существовало ни прошлого, ни будущего – только это мгновение, наполненное болью, искренностью и тем, что они не могли объяснить словами. Когда девушки немного успокоились и разорвали объятия, Гермиона, всё ещё нервно вытирая размазанные слёзы рукой, прерывисто выдохнула: — Белла… Знаешь, я понимаю, что мы не можем быть вместе. Мы такие разные, у нас свои предпочтения, свои пути… Но я не могу без тебя, — голос девушки дрожал, как будто каждое слово давалось ей с невероятным трудом. Беллатрикс молча облокотилась на шкаф с книгами, глядя на Гермиону внимательным и напряжённым взглядом, будто пытаясь заглянуть ей прямо в душу. Она выждала, чтобы девушка договорила, а затем тихо произнесла: — Почему ты так решила? — её голос был твёрдым, но спокойным, словно она заранее знала, что не сдастся без боя. Беллатрикс немного наклонилась вперёд, будто хотела сократить расстояние между ними, и начала говорить: — Всё, что ты видела… это была лишь игра Родольфуса. Помнишь Бартемиуса Крауча? Он тогда, когда мы с ним разговаривали, передал, что Родольфус хочет поговорить. Я думала, что мы сможем всё решить, наконец-то закрыть старые вопросы. Но вместо этого он начал заводить волынку о том, как я изменилась, и что ему это нравится, — голос Беллатрикс немного дрогнул, но она быстро справилась с собой, выдерживая уверенность. — А потом, когда я попыталась выяснить, зачем всё это, он… он просто взял и начал меня целовать. Беллатрикс тяжело вздохнула, её взгляд встретился с глазами Гермионы. На мгновение в её глазах промелькнула искренняя боль, которую она, казалось, долго скрывала за маской высокомерия. — Я не надеюсь, что ты простишь меня, — продолжила Белла тихо, делая шаг вперёд, чтобы приблизиться к девушке. — Я только прошу тебя понять: кроме тебя, меня никто не интересует, Мион. Никто. С этими словами Беллатрикс закусила губу, и между ними повисло гнетущее, почти невыносимое молчание. — Ты же понимаешь, Белла… — прошептала Гермиона, делая шаг вперёд, будто её влекла невидимая сила. Она остановилась так близко, что их дыхания смешались, а глаза встретились, заставляя их обеих забыть обо всём, кроме этой минуты. — Я не могу на тебя злиться, особенно когда ты стоишь передо мной вот так… во всей красе. Слова словно растворились в воздухе, когда Гермиона потянулась к Беллатрикс и их губы соприкоснулись. Сначала это было лёгкое прикосновение, как будто каждая из них боялась спугнуть момент, но затем поцелуй стал более уверенным, более страстным. Их эмоции, все страхи, обиды и желания нашли своё выражение в этом единственном мгновении. Беллатрикс провела рукой по щеке Гермионы, слегка касаясь её пальцами, будто боялась, что девушка исчезнет. Гермиона, в свою очередь, крепче обвила её за шею, будто хотела удержать рядом навсегда. Их поцелуй был словно попытка сказать друг другу то, что не могли выразить словами. Когда они наконец оторвались друг от друга, обе тяжело дышали. Гермиона опустила взгляд, чтобы немного прийти в себя, но Беллатрикс не отступила и прошептала: — Теперь ты понимаешь? Я никогда и ни на кого не променяю тебя. Гермиона только кивнула, улыбнувшись сквозь слёзы. Она знала, что впереди их ждёт много испытаний, но в этот момент ей было всё равно. Она была с Беллатрикс, и это было важнее всего. Они вернулись в бальный зал вместе, всё ещё чувствуя лёгкое послевкусие их недавнего разговора и поцелуя. Однако их ожидала неожиданная картина: почти все гости начали постепенно расходиться, лениво обсуждая вечер, делясь впечатлениями и строя планы на будущее. Огромные канделябры, что ранее ярко освещали зал, теперь мерцали мягким, приглушённым светом, а музыка, звучавшая весь вечер, стихла, оставляя после себя лёгкий шёпот ночи. Вскоре их заметили ребята, которые собрались у одного из столиков. Гарри, Нимфадора и остальные стояли чуть в стороне, явно оживлённо переговариваясь. Когда Гермиона и Беллатрикс вошли в зал, их присутствие тут же привлекло внимание. Драко, стоявший рядом с матерью, взглянул на них с лёгкой, почти насмешливой ухмылкой, как будто он мог видеть их насквозь. — Миона! — первой заговорила Нимфадора, сделав шаг к подруге. — Нам тётя Цисси предложила остаться у них на ночь. Уже поздно, и дороги опасны. — Но если ты хочешь, можешь поехать с нами, — предложил Гарри, кивая в сторону входа, где их экипаж уже был готов к отъезду. Гермиона задумалась на мгновение, а потом повернулась к Беллатрикс, словно её выбор зависел только от одного вопроса: — А ты остаёшься? Беллатрикс, которую в этот момент никто, кроме Гермионы, не мог видеть столь расслабленной, слегка улыбнулась уголками губ и подмигнула девушке так, чтобы этого не заметил никто вокруг. — Наверное, да, — ответила она спокойно, но в её голосе чувствовалась уверенность, что этот ответ важен. Гермиона быстро приняла решение: — Тогда я тоже останусь. Спасибо за предложение, Гарри. Увидимся у Рона завтра. Гарри, который собирался что-то сказать, был перебит громким голосом Сириуса, звавшего его с другого конца зала: — Гарри, экипаж уже подан, давай быстрее, мы тебя ждём! — Пока, ребята! — сказала Гарри, помахав рукой. — Нарцисса, спасибо огромное за приглашение, вечер был просто замечательный! — Рада, что тебе понравилось, дорогой, — учтиво ответила Нарцисса, её голос звучал мягко и тепло. Когда Гарри и остальные вышли, Нарцисса обратилась к сыну, который уже выглядел уставшим от всех светских обязанностей: — Драко, проводи наших гостей в их комнаты. Драко, вздохнув, сделал лёгкий поклон в сторону матери: — Есть, мама. Он махнул рукой девушкам, приглашая их следовать за ним: — Пошли, героини вечера. Они покинули зал, двигаясь по длинным, украшенным антикварными картинами коридорам Малфой-манора. Беллатрикс шла чуть позади всех, словно охраняя их тыл, но её взгляд то и дело искал Гермиону, которая, казалось, была погружена в свои мысли. Дойдя до двух комнат, Драко остановился и повернулся к ним, его взгляд был всё таким же насмешливым, но без злобы. — Что ж, приятного вечера, или... может быть, ночи. Я не вмешиваюсь, — сказал он, прищурившись. — Ой, — только и закатила глаза Беллатрикс. — Нимф, тебе дальше. Мама решила поселить тебя рядом возле комнаты твоих родителей. Они все пожелали спокойной ночи друг другу и ребята ушли, а девушки остались стоять. Молчание нарушила Беллатрикс: — Через час жду у себя, поговорим, я вижу ты хочешь этого. — Да, хорошо, — на этой ноте ведьмы разошлись по своим комнатам.