Эхо любви

Гермиона проснулась рано. Первые лучи солнца пробивались сквозь полупрозрачные занавески, мягко освещая комнату. Беллатрикс ещё спала. Её густые кудрявые волосы небрежно рассыпались по подушке, частично закрывая лицо, делая его ещё более нежным. Гермиона не могла оторвать от неё взгляда. В этот момент она казалась такой беззащитной, такой настоящей. Её дыхание было ровным и спокойным, но Гермиона знала — она всё слышит. Беллатрикс всегда была начеку, даже во сне. Девушка мысленно возвращалась к их вчерашнему разговору. Он никак не хотел покидать её голову, эхом отдаваясь в мыслях. Ей казалось, что в этом разговоре заключалась их судьба. Гермиона не могла представить свою жизнь без Беллатрикс. Она даже не хотела допускать мысль о том, что может её потерять. Это было немыслимо, невыносимо. «Я должна сделать всё, что в моих силах, чтобы она была в безопасности, не важно, чего мне это будет стоить», — твёрдо решила она, сжимая в руках одеяло. Пока Гермиона всё глубже погружалась в свои мысли, а Беллатрикс мирно спала, в логове Волан-де-Морта происходил напряженный разговор: — Северус, ты ведь понимаешь, зачем мне нужна Беллатрикс? — голос Тёмного Лорда был холодным, но в нём сквозила непоколебимая уверенность. Северус Снегг стоял напротив, его лицо оставалось непроницаемым, но внутри него словно завязался узел тревоги. Он прекрасно знал, к чему это приведет, но пути назад уже не было. Он сам втянул в это всё Беллатрикс, зная о её силе, её хитрости, её непревзойдённом уме. Но теперь сомнения грызли его изнутри. — Да, Мой Лорд, — ровным голосом ответил он, хотя внутри всё сжималось от напряжения. — Она лучшая из лучших, самая умная и сильная ведьма нашего времени. И что самое важное, — продолжил Волан-де-Морт, медленно вставая с трона и меряя зал шагами, — она в прекрасных отношениях с Дамблдором. Он ей доверяет, и именно поэтому она должна его убить. Северус сжал губы, прежде чем ответить: — Вы собираетесь внедрить её в Хогвартс, узнать планы Дамблдора, а затем... она должна будет совершить убийство? — Именно! — Волан-де-Морт резко развернулся, его красные глаза вспыхнули от возбуждения. — Она станет директором Хогвартса. Она займет его место и приведёт школу к новому порядку, под моим руководством! Снегг отвёл взгляд. Он знал, что Беллатрикс не та, кого легко сломить, но знал и другое: ей будет непросто сделать этот шаг. Несмотря на свою репутацию, несмотря на всю свою мощь, в её сердце ещё теплилось нечто, что могло стать её слабостью. — Вы уверены, что она сделает это? — медленно спросил Северус, чувствуя, как его голос едва заметно дрогнул. Лорд усмехнулся. — Её преданность не знает границ, Северус. Она сделает всё, что я прикажу. Снегг кивнул, но внутри него продолжал разгораться тревожный огонь. Он знал Беллатрикс, возможно, лучше, чем кто-либо. И он не был уверен, что этот план обернется так, как того желал Волан-де-Морт. — Мой Лорд, а что будет дальше? — Северус осмелился задать вопрос, голос его был твердым, но внутри он был на грани. — Я хотел бы... Волан-де-Морт на секунду замер, словно обдумывая что-то, затем, с ледяной уверенностью, произнёс: — Дальше она станет матерью моих детей, моих наследников. Она умна, сильна, достойна нести мою кровь. Но... она всего лишь женщина. Как только её долг будет выполнен, я избавлюсь от неё. Северус вздрогнул, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Внутри него что-то оборвалось. Он не был шокирован — он знал, на что способен Лорд, но всё же... — Но ведь Вашим детям нужна будет мать, может, не стоит... — начал он, но не успел договорить. — Довольно! — Волан-де-Морт с силой ударил кулаком по столу, и эхо разнеслось по всему залу, словно громовой раскат. Северус почувствовал, как холодный страх пробежал по его позвоночнику. — Довольно! — Лорд шагнул ближе, его голос стал низким, почти змеиным. — Я сам решаю, что мне делать. Я рос без семьи вообще, и кем я стал? Он приблизился к Северусу вплотную, его дыхание обжигало воздух, красные глаза вспыхнули жестоким огнём. — А ты, сопляк... — прошипел он, наклоняясь так, что их лица оказались на одном уровне. — Не смей меня учить. Северус почувствовал, как его сердце болезненно сжалось, но он не отвел взгляда. Он знал, что эта игра опасна, но уже слишком глубоко зашёл, чтобы отступать. Лорд смерил его взглядом, словно оценивая, стоит ли вообще продолжать этот разговор. Затем, резко развернувшись, он бросил через плечо: — Теперь убирайся. И не смей сомневаться в моих решениях. Снегг поклонился и медленно вышел, оставив за собой тёмный зал, в котором повисла гнетущая тишина.

***

На часах было без пяти минут двенадцать, семейство Тонкс, Малфоев, Беллатрикс и Гермиона собрались в столовой на завтрак. Гермиона была одета в красивый лиловый лонгслив и чёрные джинсы, она выглядела спокойно, но в то же время задумчиво, возможно, размышляя о предстоящем дне. Беллатрикс выбрала более строгий наряд: строгое, тёмно-синее платье идеально подчеркивало её формы, сдержанное, но элегантное, сверху она накинула свою мантию. Она выглядела сногсшибательно, и Гермиона не могла отвести от неё взгляд. Беллатрикс, несмотря на строгий вид, казалась загадочной и прекрасной, а её манеры были безупречными, словно всё в её облике было идеально выверено. Драко и Нимфадора, как и Гермиона, предпочли удобную одежду. Они не собирались терять времени, ведь после завтрака вся компания направлялась в Нору к Уизли, чтобы провести последние дни каникул в кругу друзей. Люциус отсутствовал: по словам Нарциссы, его срочно вызвали на работу. Завтрак они провели в тишине, ни один из гостей не испытывал особой потребности в разговоре. Тонксы мирно переговаривались о чём-то между собой, их разговоры были лёгкими и невыразительными, скорее для того, чтобы заполнить тишину. Беллатрикс сидела с ровной спиной, не позволяя себе расслабиться, и продолжала спокойно завтракать, не проявляя никакого беспокойства. Нарцисса же периодически смотрела на неё с беспокойством, наблюдая за её каждодневным поведением, но сама Беллатрикс делала вид, что не замечает её взгляды и продолжала вести себя сдержанно, как и всегда. После завтрака все начали прощаться, так как Гермиона и Драко уже не увидятся со своими родственниками, а отправятся в Хогвартс с Уизли, и это было решено ещё до начала каникул. Гермиона и Беллатрикс тихо отошли в сторонку, чтобы их не заметили другие, ведь они не могли себе позволить проявить слабость на глазах у всех. Белла ощущала, как внутри всё сжимается, но старалась не показывать этого, хотя было так трудно, что она едва сдерживалась. — Береги себя, пожалуйста, — тихо прошептала Гермиона, сильно сжав руки Беллатрикс в своих. Голос её дрожал, а сердце билось так быстро, как если бы оно готово было вырваться из груди. Она пыталась выглядеть спокойной, но взгляд её был полон беспокойства. Беллатрикс положила руки на плечи девушки, стараясь успокоить её взглядом. Её глаза были тёмными, почти чёрными, и в них читалась не только решимость, но и тень грусти. — Всё будет хорошо, мы же скоро увидимся… — Белла пыталась взять ситуацию под контроль, хотя внутри её самой всё сжималось, ей было страшно. — Но ты понимаешь, что всё будет не так, как раньше. За мной будут следить. Я уверена, что в Хогвартс со мной приедет несколько новых преподавателей, и они будут не просто учителями. Ты не представляешь, как это будет трудно. Гермиона вздохнула, и её дыхание было прерывистым, а руки стали холодными. Она шагнула ближе к Беллатрикс, обняла её так, как будто хотела в этот момент запомнить каждую частицу её тепла. Беллатрикс, не задумываясь, ответила на объятия, обвив руки вокруг Гермионы, ощущая её пульс. В этой минуте было что-то вечное, но одновременно и ускользающее. Они обе знали, что всё меняется. — Ты должна быть сильной и помнить, что я люблю тебя, — шептала Беллатрикс, прижимая свою голову к уху Гермионы, чувствуя, как её сердце бьется в унисон с её. Каждый её тихий вздох был наполнен болью от того, что она не могла бы быть рядом, когда Гермиона нуждается в ней. Гермиона, чувствуя, как слёзы сдерживаются на грани, просто всхлипнула и попыталась сдержать эмоции. Её губы едва шевелились, когда она произнесла следующее: — Белла… пообещай мне, что не будешь лезть на рожон. Я не выживу без тебя… — в её голосе прозвучала такая уязвимость, что Беллатрикс почувствовала, как что-то тянет её в самый центр этой бездны. Гермиона оторвалась от её плеча, и глаза девушки встретились с её глазами цвета оникса. В этих глазах было столько боли, что Белла едва смогла сдержаться. — Обещаю, — прошептала Беллатрикс, и её слова едва ли можно было расслышать, так тихо и искренне. Она прислонила лоб к лбу Гермионы, закрывая глаза, как будто пыталась оставить этот момент в себе навсегда. И вот, когда тишина окутала их, и они уже почти поверили, что смогут продлить это прощание, их разговор прервал Драко. Его голос был резко пронизан требованием и беспокойством, словно он сам не хотел уходить, но всё-таки не мог позволить себе задержаться. — Гермиона, нам уже пора! — его голос был громким, но полным тревоги. Гермиона взглянула на Беллатрикс в последний раз, прижалась к ней, словно пытаясь оставить часть себя у неё, и без оглядки побежала прочь, оставляя свою подругу, свою любовь, в одиночестве. Беллатрикс стояла, ощущая, как внутри неё всё стирается, как эта невыносимая боль нарастала. Время двигалось дальше, но для неё всё остановилось. Сразу после того, как Гермиона, Нимфадора и Драко трансгрессировали, Беллатрикс, попрощавшись с сестрами, направилась в свою спальню. Ведьма собрала оставшиеся вещи и трансгрессировала в неизвестное для всех место. Когда они прибыли, Нора встретила их как всегда — с теплом, любовью и лёгким беспорядком, который всегда присутствовал в доме Уизли. Снег под ногами не скрипел, и в воздухе витала та самая предвкушающая магия, которая могла бы затмить любое зимнее утро. Несмотря на свои особенности, Нора была в этом моменте уютной, полной тепла и тихого волшебства. — Ну что, добро пожаловать, — с улыбкой в голосе сказал Артур Уизли, выходя им навстречу на крыльцо. Он был совершенно не похож на того волшебника, которого Гермиона запомнила с их последней встречи: его лицо было мягким и добродушным, а руки, уставшие от работы, тянулись в их сторону. За ним появилась Молли, которая тут же обняла каждого гостя, словно они были частью её семьи. Всё в этом доме было знакомо и безопасно. Нимфадора, как всегда, была первой, кто вступил в дом, принеся с собой лёгкий ветерок магии. Она весело побежала в холл, где она привычно расставляла свои вещи на полках, создавая вокруг себя лёгкий беспорядок. Драко, в свою очередь, остановился в дверях, немного озадаченный атмосферой. Он давно не бывал в Норе и чувствовал себя не совсем в своей тарелке. Но, несмотря на это, его лицо становилось всё мягче с каждым моментом, проводя его через это пространство. Гермиона, ощущая его нервозность, подошла и тихо шепотом сказала: — Здесь всё будет хорошо, Драко. Просто расслабься и наслаждайся моментом. Он кивнул, стараясь скрыть свою неловкость, и последовал за ней в дом, где их уже встречала Джинни, радостно заявившая, что у них будет настоящий зимний вечер с игрой и ужином, полным волшебных блюд. Нора в это время наполнилась звуками смеха и голосов, и вскоре вся компания собралась вокруг длинного стола, укрытого зелёной скатертью, на которой лежали не только дары природы, но и изысканные блюда, что Молли с любовью приготовила для всех. Обстановка была настолько уютной, что даже Драко не мог устоять перед этим мгновением. Он сидел рядом с Гермионой и постепенно начал втягиваться в атмосферу, замечая, как все здесь стремятся создать маленькую семью для каждого, кто приходит. Вечером, когда огонь в камине разгорелся, а звезды начали мерцать в небе, вся компания собралась у камина. Молли с гордостью показывала новые свитера, которые она связала для каждого из них. Огонь весело потрескивал, а за окнами завывал зимний ветер. Молли, Драко, Гермиона, Нимфадора, Джинни, Рон и Гарри были все вместе, каждый в своей роли, каждый ощущал себя частью чего-то большего, чем просто семья — частью чего-то, что позволяла эта зимняя ночь, наполненная магией. — Прекрасно, правда? — сказала Нимфадора, глядя на весёлые лица и тепло, которое исходило от них. — Это то, что нам нужно в такие времена. Какой бы ни была сложной жизнь, всегда есть место для счастья и уюта. Гермиона кивнула, улыбнувшись. Этот момент казался вечным, будто бы весь мир за пределами Норы исчезал, и оставалась только эта маленькая, но важная частичка магии, которая была в каждом мгновении. День выдался прекрасным, но все довольно быстро устали, поэтому рано разбрелись по своим комнатам. Как оказалось, Гермиона будет спать оставшиеся три дня с Джинни, Драко с Гарри, а Тонкс устроилась на диванчике возле камина на первом этаже. Когда Гермиона и Джинни обустроили ночлег, и девушка уселась на своей части кровати с книгой, стараясь успокоить свои мысли, Джинни спросила: — Гермиона, ты ведь в порядке? Ты выглядишь как-то… отрешённо, — Джинни осторожно присела рядом, взгляд её был обеспокоен. Гермиона вздохнула, не сразу решившись на разговор. Её мысли были далеки от веселья, и всё чаще она думала о Беллатрикс и их последнем разговоре. К тому же она чувствовала, что, несмотря на окружающий её уют, её душу терзали непрекращающиеся вопросы. — Я… я скучаю по ней, Джинни, — наконец сказала она тихо, глядя на пламя. — Беллатрикс…. Я боюсь за неё. Ты же знаешь, как всё это может быть опасно. Джинни посмотрела на свою подругу, не сразу понимая, о чём идёт речь, но потом вспомнила их разговор за ужином. Гермиона поделилась частью разговора с Беллатрикс, и её переживаниями. Тени сомнений и опасений промелькнули в её глазах, но она понимала, что Гермиона просто переживает за ту, кто ей важен. — Ты должна быть осторожна, Гермиона, — сказала Джинни с мягкой тревогой в голосе. — Это всё сложно, я понимаю. Но… Белла тоже сильная. Она будет держаться, ты же знаешь. Гермиона кивнула, но в её глазах всё еще оставалась какая-то неуверенность. Молчание затянулось, но тут в комнату вошли Драко и Гарри. Обстановка снова наполнилась живостью, и разговор о Беллатрикс остался позади. Однако в следующие дни разговоры и атмосфера зимних каникул в Норе всё равно были пропитаны теплом и искренними моментами. Несмотря на всё, что происходило, игры и смех становились всё более важными, чем тревоги. Один вечер был посвящен настоящей зимней игре. Весь дом был наполнен смехом, когда Уизли предложили сыграть в волшебный снежный бой. Гермиона, воскрешая детские воспоминания, с удовольствием примкнула к игре, хотя и знала, что Драко и Гарри не будут так легко сдаваться. Нимфодора с радостью использовала свои способности, создавая иллюзии, чтобы сбивать противников с толку. Грета, младшая сестра Уизли, стояла в стороне, пристально наблюдая, как Гермиона и Джинни бросают друг в друга снежки. Смех разносился по всему двору, а снег вокруг, несмотря на свою прохладу, казался совершенно волшебным. Это была настоящая зимняя сказка, от которой невозможно было оторваться. По ночам, после всех игр, вся компания собиралась вокруг огромного камина в гостиной, где огонь весело потрескивал, а в воздухе витал запах зимних пряников и мандаринов. Обстановка была невероятно уютной. Полотенца и пледы висели на вешалках, а на полках стояли старые книги и семейные фотографии. Гермиона не могла не заметить, как Нора выглядела словно сказочный дом — стены, казалось, хранили в себе множество тайн, и в воздухе витал тот особый дух Хогвартса, который ощущался здесь, среди семейных воспоминаний. Зимний лес вокруг Норы был укутан снегом. Деревья, похожие на гигантских призраков, стояли вдоль тропинок, их ветви тянулись в небо, покрытое тусклым зимним светом. Это место было особенно магическим, и Гермиона ощущала, что здесь, вдалеке от мира, где буря бушует, её сердце немного успокаивается. — Тут даже снег волшебный, — задумчиво сказала Гермиона однажды, выходя из дома и следуя за Джинни и Гарри в лес. — Ты что, не заметила? Это Нора, здесь всегда волшебство, — с улыбкой ответила Джинни, смотря на снежный покров, сверкающий под лунным светом. И действительно, даже снег в Норе был особенным. Он не просто падал, он будто танцевал в воздухе, образуя небольшие вихри, и создавал везде небольшие искры света, словно весь мир был волшебным, как и это место, где они были сейчас. Время пролетело незаметно. Все знали, что каникулы скоро закончатся, и им придется вернуться к привычным заботам и трудностям. Но в эти моменты, когда они были здесь, в Норе, среди смеха, радости и тепла, было ощущение, что мир за окнами мог бы подождать. В Хогвартс они отправились все кроме Тонкс, так как она уже давно закончила школу. В поезде они обговаривали полугодие и представляли какой она будет. Гермиона находилась в приподнятом настроении, с надеждой на то что уже сегодня увидит любимые тёмные кудряшки. Но в то же время жутко нервничала, вдруг что-то пошло не так.

***

Беллатрикс трансгрессировала в особняк Реддлов, но как только ступила на его порог, её встретила гнетущая тишина, холод, проникающий в самое сердце, и абсолютная пустота. Дом, когда-то полный жизни, теперь выглядел как пустое сооружение, в котором не осталось ничего, кроме мрака и забвения. Всё вокруг, даже воздух, казалось, было пропитано тёмной магией, но это место больше не вызывало страха. Это было её место, где она могла быть самой собой — холодной и беспощадной. Она поднялась наверх, в свои покои, где стены были украшены тёмными коврами и старинной мебелью, которую она оставила здесь много лет назад. В комнате было немного света, падающего через занавешенные окна, и Беллатрикс ощутила всю тяжесть покоя, наполняющего её каждый уголок. Пройдя к своему шкафу, она вытащила из него чёрные брюки и строгий пиджак. Отражение в зеркале вызывало у неё странное ощущение отдалённости — она была как будто не совсем живая, словно сама часть этого холодного дома. Она подкрасила губы тёмной помадой, скрывая от себя и мира любые слабости, затем села на подоконник, держа сигарету в руке. Беллатрикс чувствовала, как дым наполняет её легкие, но расслабляет ненадолго. Она была готова. В этом холоде и тени, в своём одиночестве, она понимала, что всё, что она делает, — всё это лишь шаги к её последней цели. Она всё сможет. Всё, что осталось, — это выполнить свою роль. Тишину нарушил стук в дверь. — Войдите! — голос Беллатрикс был ровным, но в нём ощущалась затаённая угроза. В дверь вошёл Северус Снегг, его мрачная фигура, как всегда, не нарушала тишины. Его взгляд был холодным и проницательным, но в чёрных глазах была тревога, которую он старательно скрывал. Он шагнул в комнату, и его слова прозвучали, как всегда, почти сухо и без эмоций. — Здравствуй, Белла, — он наклонил голову, но его тёмные глаза не могли скрыть настороженности. — Меня прислали сообщить, что тебя ждёт. Сама Знаешь Кто. Беллатрикс не ответила. Она докуривала сигарету, словно время не имело значения, и после этого, не обратив внимания на Снегга, направилась к выходу. В её шаге была уверенность, будто она уже прошла этот путь тысячу раз. Всё, что оставалось, — это встретиться с ним, с Тёмным Лордом. — Ты можешь идти, Северус, — её голос прозвучал как отголосок безразличия, но в нём скрывалась некая напряжённость, как будто она сама была на грани чего-то большего. — Я знаю, куда идти. Северус остановился. Его длинные пальцы слегка задержали её за локоть, и его голос стал низким и напряжённым, почти шепотом: — Нам нужно поговорить. Беллатрикс повернулась к нему, глаза её сузились, и по её лицу скользнула тень раздражения. — О чём? — её взгляд был острым, как нож, и в нём было явное недовольство. Она не любила, когда её что-то отвлекало от цели. — Я кое-что узнал, — его слова не были безэмоциональными, они несли в себе тяжелую правду. Он не был тем, кто говорил пустые слова, и она могла это почувствовать. Беллатрикс холодно посмотрела на него, как будто она уже была готова отвергнуть всё, что он мог сказать. — Не говори догадками, Снегг, — её голос был ледяным, но в нём была своя угроза. Она не терпела, когда кто-то пытался манипулировать её чувствами или нервами. Он слегка вздохнул и шагнул ближе. — Он убьёт тебя, — проговорил Северус с тенью сожаления в голосе, понимая, что Беллатрикс может быть не готова к этой правде. Её глаза мгновенно наполнились бездушной холодностью. Она внимательно посмотрела на него, и в её взгляде не было ни страха, ни тревоги, только полное осознание своего пути. — Я знаю, — её ответ был кратким, но в нём звучала такая твёрдость, что Северус понял: для неё это не было неожиданностью. Это было тем, с чем она уже смирилась. Между ними повисло молчание. Беллатрикс ощущала, как напряжение нарастает. Она была готова встретиться с любой угрозой, будь то Тёмный Лорд или смерть. Но внутри что-то всё равно сжималось. Она могла чувствовать это, но не могла позволить себе слабость. В конце концов, всё сводилось к одному: её выбор был сделан. Всё остальное — лишь вопросы времени.