Эхо любви

Хогвартс горел. Воздух дрожал от магии. Цветные вспышки — красные, зелёные, синие, ослепляющие — резали небо, рассекали дым и тьму, отражались в разбитых окнах. Крики, стоны, грохот разрушений и звуки дуэлей сливались в один бесконечный рёв, будто сам замок вопил от боли. Гермиона оказалась в самом центре сражения. Её мантия была изорвана, на щеке — тёплая полоска крови, она не помнила, когда получила рану. Дыхание сбивалось, лёгкие горели. В ушах звенело. Она вертелась на месте, отражая заклинания с обеих сторон, но не атаковала в ответ. Её палочка дрожала в руке, но не от страха — от отчаяния. Гарри… Рон… Джинни… — она потеряла их из виду. Где-то в вихре вспышек мелькали знакомые силуэты, чьи-то лица и крики — но все они исчезали так же быстро, как появлялись. Полумна, Невилл — тоже исчезли. Все распались, растворились в хаосе. И Гермиона осталась одна. Среди сотен. Она не сбегала — нет. Но шаг за шагом уходила от центра боя, пробираясь сквозь завалы, рухнувшие колонны, через заросшие пламенем галереи. Шла, будто по инерции, как заведённая, словно сердце вело её, а разум отставал, не в силах объяснить, зачем. "Я не сбегаю. Я иду…" "…иду, куда?!" Туда, где всё началось. Где могла всё закончить. Кулон на её шее — холодный, как лёд. Он бился о грудь при каждом шаге, как злое напоминание. Он должен исчезнуть. Утонуть. Исчезнуть — как иллюзии, как слабость, как любовь. Она прокладывала путь туда, где был выход к озеру. Где она могла бросить это проклятое напоминание в самую чёрную глубину. Но внутри — всё было против. Всё внутри рвалось. Каждое заклинание, пролетавшее мимо, каждое отражённое проклятье было эхом того, что она чувствовала. Боль. Вина. Страх. Решимость. Найти ребят и попросить прощения. За молчание. За сомнения. За свою слабость. Убить Тёмного Лорда. Если придётся — самой. Если хватит сил. И, наконец… …убить Беллатрикс Блэк. Имя это вспыхнуло внутри, как удар в грудь. Она не верила, что сможет. Но если придётся… если Беллатрикс встанет на её пути, если будет угрожать Гарри… Если будет сама звать смерть — Гермиона должна будет ответить. Но внутри всё бунтовало. "Она была моей…" "И я была её." Слёзы подступили, но не вышли — внутри было слишком сухо. Она остановилась на секунду, втиснувшись за рухнувший балкон, чтобы перевести дух. Сердце колотилось, как молот. Где-то впереди слышались голоса — дуэль жизни и смерти. Кто-то звал имя — может, её, может, нет. Она всмотрелась сквозь пыль и дым. И в тот момент небо осветила очередная волна заклинаний. И на фоне сияющего силуэта Тёмного Лорда — вновь Беллатрикс. Гермиона не видела лица, но знала, что она там. Живая. Целая. Красивая, как ад. "Если я её увижу…" "…я не знаю, что сделаю." Палочка дрожала. Кулон жёг кожу. А битва вокруг всё разрасталась. Наступал её момент. Её выбор. Не словами — действием. И где-то в глубине — едва слышный шёпот: "Если она подойдёт… если она меня остановит… ты сможешь, Гермиона? Ты действительно сможешь?" Она бежала по растрескавшейся дорожке, усеянной осколками зачарованных плит и выжженными пятнами. Ветер срывался с башен, врывался в деревья у кромки леса. С каждой секундой крик битвы отдалялся — оставался позади, будто другая реальность. Озеро блестело впереди. Тёмное, как чернильная бездна. Вода рябила от звуков далёкой магии и словно звала к себе. Она добралась. Задыхаясь, согнувшись пополам от усталости, Гермиона стянула кулон с шеи. Тот упал в её ладонь — тяжёлый, ледяной, как сама вина, которую она пыталась утопить. Пальцы дрожали. Лёгким движением она открыла его — и аккуратно, как будто это был драгоценный артефакт, достала записку. Бумага была тёплой, как живое существо. Она сунула её во внутренний карман мантии, ближе к сердцу, где всё пульсировало как один огромный глухой удар. «Я никогда не избавлюсь от неё полностью.» И это было правдой. Словно Беллатрикс оставалась в каждой клетке её тела, в каждом шраме, в каждом взгляде. Но сейчас Гермиона была готова. Она размахнулась, чтобы забросить кулон как можно дальше в глубины озера. Он уже почти выскользнул из пальцев… Шаги. Чьи-то шаги за спиной. Тяжёлые, небрежные. В этот момент даже воздух стал холоднее. Гермиона резко обернулась. И застыла. Перед ней, как тень на фоне мрачного неба, стоял Пожиратель Смерти — в чёрной мантии, с перекошенным от ухмылки лицом. Грязные волосы прилипли к его лбу, глаза горели. Он знал, кто перед ним. — Принцесса, — протянул он, — что ж ты одна по ночам гуляешь? Его голос был хуже, чем голос самого Волан-де-Морта. Гнусный, срывающийся на хрип, вкрадчивый. Он шагнул вперёд, и Гермиона невольно отступила. Без слов, медленно, но решительно, она достала палочку из заднего кармана джинс. Взгляд её был как лезвие. Пожиратель рассмеялся — гортанно, безумно. — Ты чего такая пугливая, девочка? — он сделал ещё один шаг. — Не подходи ко мне! — вырвалось из Гермионы, громче, чем она ожидала. Голос дрожал, но внутри — бушевал огонь. — Ой, да ладно тебе… — зарычал он и вскинул палочку. Мгновение — и воздух прорезали заклинания: — Confringo! — Stupefy! Гермиона почти инстинктивно отразила их — движения чёткие, резкие, точные. Волшебная дуэль развернулась прямо у кромки воды. Заклинания вспыхивали и разбивались, земля тряслась. Она скользила вбок, уклонялась, била ответно, не давая подойти. “Всё-таки дуэли с Беллой пошли мне на пользу,” — пронеслось в голове, и что-то странное кольнуло внутри. Боль. Гордость. Предательство. Любовь. Пожиратель злился. Он был неосторожен. И Гермиона это чувствовала. Она вложила всё, что у неё было, в следующее движение: — Expulso! — и ударная волна отбросила врага на несколько метров назад. Он вскрикнул, ударился о камень, и затих. Девушка стояла, тяжело дыша, сжимая палочку. Её руки дрожали от адреналина, но глаза были сухими. В груди горело — страхом, решимостью, болью. Гермиона смотрела на кулон, всё ещё сжимаемый в ладони. Холодный металл как будто прикипел к её коже. Он дёрнулся в её руке, будто живой. "Проклятье, пора покончить с этим." Она глубоко вдохнула, готовясь, наконец, закончить то, что начинала. Размахнулась... И вдруг — оглушительный взрыв. Правая часть замка осветилась огненной вспышкой, и через секунду волна грома пронеслась над озером, сотрясая землю. Пыль и искры взметнулись в небо. Где-то рухнули перекрытия, из окон посыпались камни и щепки. Гермиона вздрагивает, как будто её ударили током. Её взгляд мгновенно оторвался от воды. Сердце бешено заколотилось. "Что же я тут медлю… Вдруг ребята в беде?!" — пронеслось в голове. Она вскинула голову, и, не задумываясь, сорвалась с места. Ноги сами несли её назад, к замку, по той же тропинке, по которой она бежала сюда. Плащ хлопал по ногам, волосы выбивались из причёски, но она не чувствовала ни усталости, ни холода. Страх сжал грудь железным обручем. Гарри. Рон. Джинни. Невилл. Луна… Неужели с кем-то что-то случилось? Она боялась. Боялась добежать слишком поздно. Боялась увидеть чьё-то закрытое, спокойное лицо на фоне дыма и развалин. Боялась, что не успеет попросить прощения. Перед глазами вдруг всплыло лицо Рона — сердитое, но тёплое, как в тот вечер в общей комнате. Лицо Гарри — упрямое, решительное. Луна — с её отстранённой, но светлой улыбкой. Гермиона бежала быстрее, чем когда-либо в жизни. Каждый шаг отдавался тупой болью в груди. Глаза заслезились от ветра. Дыхание срывалось, но она не останавливалась. «Я не могу потерять их. Только не так. Только не сейчас.» И только тогда она почувствовала — что-то снова висит у неё на груди. Кулон. Он магически вернулся на своё место, будто сам знал, что она не готова его отпустить. Или… что он не готов отпустить её. Но сейчас ей было всё равно. Беллатрикс, любовь, сомнения — всё отступило. Была только боль. И страх. И необходимость быть рядом. Быть там, где нужна. Она увидела пробоины в стенах замка, горящий флаг, проломленный вход. И снова взрыв. На этот раз ближе. Гермиона вскрикнула, но не остановилась. «Успеть. Успеть. Успеть.» — словно мантра, этот шёпот пульсировал в её висках. Гермиона, проскользнув сквозь зияющую трещину в полуразрушенной стене, оказалась внутри замка. Тени от вспышек заклинаний плясали по потрескавшимся плитам и закопчённым стенам, воздух был густ от пыли, гари и... страха. Сердце бешено стучало. Она резко повернула за угол и — заметила их. Гарри и Джинни. Они сражались бок о бок, плечом к плечу, будто были единым существом. Перед ними возвышался один из Пожирателей Смерти — высокий, широкоплечий, с лицом, искажённым злобой и фанатичной решимостью. Его движения были быстры и резки, каждое заклинание — смертоносно. Гарри явно выдыхался. Джинни тоже еле держалась на ногах. "Силы явно не на их стороне..." Гермиона не колебалась ни секунды. Палочка уже была в её руке. Она взмахнула ею так, словно танцевала в ярости, и из наконечника вырвались пылающие лучи света — один за другим, срываясь с мощным треском. — Expulso! Incendio! Stupefy! Луч Гермионы слился с заклинаниями Гарри и Джинни, образовав ослепительную дугу. Пожиратель не ожидал такой синхронной ярости — его отбросило с глухим грохотом в сторону, где он с треском врезался в бетонную колонну, после чего рухнул замертво. Тишина. На одну короткую, вечную секунду. Гарри и Джинни обернулись. Они увидели Гермиону и замерли. На их лицах читалась смесь шока, боли и неуверенности. Гарри сжал палочку крепче. Джинни слегка отступила на шаг, будто хотела спросить: "Ты... чья ты?" Но потом, как будто по команде, всё смылось волной облегчения. И на их лицах появилась... улыбка. Сначала сдержанная, потом — теплая, настоящая. — Гермиона... — прошептала Джинни и, не выдержав, бросилась к ней. Гарри сразу за ней. Они обняли её крепко, как обнимают родных, которых уже почти потеряли. Гермиона не удержалась — слёзы текли по щекам, и впервые за долгое время это были слёзы облегчения. — Где Рон? — прошептала она, едва дыша. — Он с Невиллом и Близнецами, — сказал Гарри. — Помогают Ордену удерживать левые коридоры замка. Там всё пылает, но они держатся. Гермиона кивнула, но не успела сказать больше. Вдруг — свист рассекающего воздуха. — Вниз! — вскрикнул Гарри. Три заклинания одновременно пронеслись в каких-то сантиметрах от их голов, ударившись в стены и вызвав новые вспышки искр. Камни посыпались с потолка. И битва продолжилась. Они снова были в аду. Но теперь — вместе. Гермиона вытерла слёзы с лица, лицо её окрепло. Она подняла палочку. В её глазах была сталь. Коридоры гудели от звуков разрушения: заклинания взрывали стены, потолки сыпались камнями, кто-то кричал, кто-то звал по имени, а кто-то уже никогда не ответит. Гермиона, перепрыгивая через поваленные балки и раскиданные тела — в том числе и знакомые — мчалась к лестнице, ведущей на четвёртый этаж. "Рон... Джордж... Фред..." Она бежала, не чувствуя ног, пока не поднялась на нужный уровень. И тогда всё... замерло. Перед ней, в боевом вихре, взметнувшаяся тьма — как будто из ночного кошмара, который вдруг стал реальностью. Беллатрикс Блэк. Её тёмная мантия развевалась, как чёрное пламя, глаза сверкали безумием. Она смеялась, словно сама смерть нашла повод повеселиться. Противостоял ей один из близнецов Уизли — то ли Джордж, то ли Фред. В пылу сражения они были почти неразличимы, братья до самого конца. Он сражался отчаянно, его лицо и руки были в пыли и крови, но он держался. И Гермиона смотрела. Она не могла оторваться. Беллатрикс — злая, жестокая, изувеченная своей верностью Тому, — и в то же время... такая манящая. Та же женщина, что когда-то давала ей советы на лекциях, мимоходом поправляла ей ворот мантии, оставляла записки, целовала её шею. Та же, что коснулась её ладони в тишине, как будто ничего и всё. "Почему я не могу... пошевелиться?" Гермиона стояла, как вкопанная, её пальцы сжимали палочку, но тело — не подчинялось. И вдруг — Беллатрикс оступилась. На миг потеряла равновесие. Близнец поднял палочку — молниеносно, без тени колебания. Он не собирался щадить врага. Сердце Гермионы остановилось. — Protego! — вырвалось из неё прежде, чем разум успел осознать. Щит ударился между Беллатрикс и её противником — прозрачный, но крепкий как сталь. Близнец отшатнулся, сбитый с толку. Беллатрикс выпрямилась, её волосы растрёпаны, губы искривлены в ужасной полуулыбке. В её глазах... что-то дрогнуло. — Ах, — сказала она, и это «ах» было смесью восхищения и мрака. — Моя маленькая Гермиона. Она резко подняла палочку и послала взрывной поток магии. Уизли — Фред, Гермиона это поняла мгновением позже — отлетел назад, ударился об стену... и затих. Он больше не двигался. Мир Гермионы развалился в один миг. Всё, что держало её на ногах, рухнуло. Она упала на колени, не в силах издать ни звука. Дыхание превратилось в судорожные всхлипы. "Я... убила его. Я. Я это сделала..." Всё её тело дрожало. Руки не слушались. Она едва могла осознать, что ещё держит палочку. И тут она почувствовала взгляд. Беллатрикс — смотрела прямо на неё. Долго. Пронизывающе. Без жалости. Без злорадства. Почти... с изучающим интересом. Потом, в один резкий момент, она подлетела к ней, схватила Гермиону за запястье, словно цепью, и трансгрессировала. Их тела вырвало из пространства, чтобы вновь собрать в другом — на астральной башне. Там, где всё когда-то началось. Гермиона зашаталась, но Беллатрикс не дала ей упасть. Они стояли — одна с лицом, искажённым слезами, другая — с лицом, на котором отражалась какая-то внутренняя буря. Ветер рвал мантии. Небо разверзлось молниями. Где-то вдалеке грохотала битва, но здесь, на башне, казалось, весь мир схлопнулся до двух фигур. — Ты спасла меня, — тихо сказала Беллатрикс, с прищуром, не отпускала запястье. — Почему? Гермиона ничего не ответила. Она не могла. Слова умерли в горле, как и правда. И где-то, там внизу, в крови и прахе, остался Фред Уизли. Гермиона уже не могла его вернуть. Когда крики и грохот сражения, доносившиеся снизу, стали чуть тише — или, может быть, просто заглушились эмоциями — Гермиона сделала шаг ближе к Беллатрикс. Она смотрела на неё долго, тяжело дыша, пальцы сжимались в кулаки, но... вместо удара, вместо заклинания, вместо крика... Она обняла её. Беллатрикс будто сначала оцепенела от неожиданности. Но спустя несколько секунд она обмякла в её руках, положила голову Гермионе на плечо, и всё стало неправильно — слишком интимно, слишком хрупко для этого места, для этой войны, для этой реальности. Гермиона запустила пальцы в её спутанные, пахнущие пеплом и зелёным чаем локоны. Склонила голову и вдохнула этот аромат, словно желая навсегда запомнить, как пахнет хаос, в котором можно найти тень любви. И вдруг — еле заметное дрожание плеч, и на мантии Гермионы упали две тёплые капли. Потом ещё. И ещё. Она замерла. Беллатрикс Блэк... плакала. — Нет, — прошептала Гермиона, отшатнувшись, — нет, этого... не может быть. Она смотрела на женщину перед собой, как на чудовище, внезапно вставшее на колени. Молча, напряжённо. Слёзы стекали по её безупречным скулам, и даже сейчас, даже в этом, Беллатрикс была прекрасна — и это злило Гермиону больше всего. — Почему? — вырвалось из неё. Голос был хриплым. Надтреснутым. — Почему ты всё скрывала от меня?! — ...Потому что надеялась, что этого никогда не произойдёт, — прошептала Беллатрикс, не поднимая взгляда. Гермиона сжала руками виски, потом закрыла лицо ладонями, зубы стиснулись. — Блять... — выдохнула она. — Ты... ты была двойным агентом. И не сказала мне ничего! НИЧЕГО! Голос её сорвался, как разбитое зеркало. Злость и предательство смешались в один оглушительный удар по нервной системе. Она почти ощущала, как сердце рвётся на части, не в силах вместить всё, что она чувствовала. — Я... не могла, — тихо проговорила Беллатрикс. — Он... он поставил мне ультиматум. Я должна была выбирать. Она вытерла глаза быстро, резко, почти с раздражением. Слёзы раздражали её. Они выдавали слабость. А слабость... была непозволительна. Гермиона уже не могла кричать. Только стояла, как будто сейчас снова начнёт дрожать. — Что за ультиматум? — прошептала она. Беллатрикс задержала взгляд. Потом, почти беззвучно, как проклятие, как исповедь, вырвалось одно имя: — Андромеда... Но закончить она не успела: снизу, от башенных ступеней, послышались шаги. Тяжёлые. Ритмичные. Они обменялись коротким взглядом — и оба знали, кто идёт. Через секунду на площадку астральной башни вышли Лорд Волан-де-Морт и Нарцисса Малфой. Небо позади них будто потемнело. Ветер усилился. Грохот битвы внизу стал фоном к чему-то гораздо страшнее — к тишине между ними сейчас. Волан-де-Морт был как тень. Его глаза — два пылающих огня, бездушных, беспощадных. Он остановился, осмотрев двух женщин, как хищник оценивает добычу. — Как трогательно, — прошипел он, с сарказмом вытянув слово. — Грязнокровка и моя Белла. Роман на руинах, не правда ли? Нарцисса стояла рядом, бледная, безмолвная, но её пальцы сжимали палочку с таким напряжением, как будто она готова была пустить её в ход прямо сейчас — неясно только, против кого. Гермиона почувствовала, как сердце бешено колотится. "Что теперь? Что делать?.." Беллатрикс шагнула вперёд, заслоняя её собой. — Не трогай её. Голос её звучал спокойно. Слишком спокойно. Волан-де-Морт чуть склонил голову. — Неужели любовь действительно способна заразить даже самых преданных?.. Беллатрикс... ты разочаровываешь меня.