Пожалуйста, не прогоняй меня

      Антон лежал на полу своей квартиры, чувствуя, как мир вокруг него расплывается. Он попытался сесть, опираясь на локти, но тело отреагировало протестом, заставив его снова рухнуть на пол. Дыхание сбилось, в горле пересохло. С трудом поднявшись на ноги, Антон пошатнулся и схватился за стену, чтобы не упасть.       Он чувствовал себя сломленным, беспомощным и абсолютно одиноким. Вот она, его жизнь. Настоящая. В которой нет ничего хорошего. Снова пьяный сосед кричит где-то в подъезде, разнося матерные проклятия по обшарпанным стенам. Если раньше он просто вписывался в общую домашнюю атмосферу, добавляя свою толику хаоса, то теперь он мог честно заявить, что достиг дна. Здесь ему и место.       И даже мысли не возникало о том, чтобы выбраться отсюда. Вот бы кто-нибудь помог в желании выбрать вместо окна дверь… и надёжно заколотить её, чтобы никто не смог вытащить его отсюда.       Жаль, что он не мог позвонить Арсу и попросить забрать к себе.       Он бы лежал у него на груди, чувствуя тепло, которого так не хватает сейчас, и говорил бы о чём-то бредовом, как обычно, перескакивая с темы на тему. А Попов гладил бы его по волосам, выслушивая всё, не перебивая, с неизменной заботой в глазах.       Антон даже не злился, что Попов нашел себе кого-то другого. Кого-то лучше, чем сам Антон. Да, кому, нахрен, уперся, сопливый, проблемный подросток? В следующий день в школе он так и не появился. Думал, что проведет пару дней в постели, но уснуть так и не смог, причем, кажется дней пять. И думал об Арсе. То злился на него, представляя, как тот сейчас с кем-то другим, то в следующую секунду начинал оправдывать мужчину. Ведь прекрасно понимал, что им не по пути. Что разница в возрасте и положении слишком велика. Но так искренне надеялся на что-то… глупое, несбыточное. Но пока Антон пытался решить их проблемы, Арс… Арсений Сергеевич был с кем-то еще. Или же после того, как послал ученика, быстро нашел себе нового кавалера.       «Хотя, он был явно лучше, чем я. Любой бы был лучше.» — Шастун никак не мог выбросить эту мысль из головы.       Вот бы забыть обо всем, о Сашеньке, об Арсении. Стереть память и просто отключиться. Пару раз ему даже удалось поспать урывками, короткими периодами забытья. Но сидеть в квартире становилось невыносимо. Стены давили, напоминая о его одиночестве и никчемности.       Ещё пару недель Антон бесцельно бродил по улицам с утра до ночи. Ему было всё равно, может ли с ним что-то случиться или нет. Наркоманы, гопники, пьяные драки — всё это проходило мимо, не вызывая никаких эмоций. Будто он уже умер и просто наблюдает за жизнью со стороны.       Телефон, бесцельно валяющийся на столе в родительской спальне, был отключен еще в первый день.       По мнению Антона, он никогда в жизни столько не курил. Когда закончились свои сигареты, он без стыда и стеснения выпрашивал их у прохожих. И не ел. Шастун не помнит, сколько дней он уже не ел. Его организм будто отключил эту функцию, оставив только потребность в никотине. Только после очередной затяжки его иногда пошатывало, да, порой в глазах темнело, возвращая в реальность.       Бывало в голове проскальзывала мысль, что он мог бы обратиться к врачу. К психиатру. Мог бы бросить курить, мог бы привести свою жизнь в порядок. Но эта мысль вылетала из головы также быстро как влетала. Слишком уж много факторов в его жизни, с которыми он справиться самостоятельно просто не в силах. Да и помощи ждать не откуда. Да и не хотелось.       Он бы, конечно, мог пойти к друзьям. Да вот только, кажется, у них и своих дел хватает. Да кого он обманывает? Ему просто не куда идти. Их, уже должно было достать разбираться с нытьем вечно проблемного Антона. Надоела, ему, эта ебучая жалость. Но чаще он думал об Арсе и, Сашеньке. И что тому надо от Антона? Почему прицепился именно к нему? сё это сплелось в клубок боли, обиды и отчаяния, который тянул его на самое дно. И Антон не собирался сопротивляться. Он тонул, и его это устраивало.       Он остановился у парка Победы — того самого места, где всё началось. Где он впервые встретил Арсения и ту пьяную компанию. Сейчас парк был пуст, покрыт снегом, и только редкие прохожие мелькали вдалеке. Антон вдохнул морозный воздух и закрыл глаза. Ему нужно было прийти в себя, но вместо этого он снова увидел ту ночь на заброшке — крики, боль, унижение.       После всего, что случилось — ночёвка на заброшке, изнасилование, предательство Арсения, бесконечные попойки матери и отчима, — Антон всё больше уходил в себя. Он перестал отвечать на звонки, избегал разговоров. Даже Оксана, которая недавно обняла его в школьном коридоре, не могла вернуть ему прежнюю искру. Он был благодарен ей, но даже её доброта казалась ему чем-то далёким, не для него.       Возвращаясь однажды ночью, когда в голове гудело от выпитого и недосыпа, он заметил под дверью до боли знакомую фигуру. Прислонившись к его двери, на корточках сидел Попов. Его строгий, всегда собранный Арсений Сергеевич сидел на грязном полу у его двери, как побитая собака. В дорогом пальто, в идеальных очках, словно не на своём месте, словно с другой планеты. Рядом, активно жестикулируя, пытался что-то доказать навязчивый собутыльник Толика Олег, один из постоянных обитателей этого злополучного подъезда. Где-то в стороне от них на повышенных тонах что-то ворчала соседка тётя Оля, бабушка, которая кричала что-то вроде «на дворе ночь, собрались алкаши, спать мешают».       Антон хмыкнул. Картина маслом, блин. Арсений Сергеевич Попов собственной персоной в окружении местного колорита. И что ему здесь понадобилось?       На секунду его охватило странное чувство, смесь злорадства и… жалости? Было даже забавно видеть этого идеального мужчину в такой обстановке. Но тут же вернулась привычная злость. Какого чёрта он здесь делает? Мелькнула мысль развернуться и уйти, но любопытство взяло верх. Да и куда он пойдёт? Ночевать на улице? Это как-то не прельщало. Подойдя ближе, Антон услышал обрывок разговора.       — …я же вам говорю, молодой человек! Я знаю, что он здесь живёт! И никуда я уходить не собираюсь! — голос Арсения, обычно такой спокойный и уверенный, сейчас звучал раздражённо и устало.       — Да что ты несёшь, красавчик? Твой Антоха давно уже в другой жизни! Пошли лучше ко мне, браги попьём! — Олег протянул Арсению грязную руку, пытаясь обнять его за плечи.       — Спасибо, я подожду, а вам, кажется, уже пора.       В этот момент Арсений повернул голову и заметил Антона. В его глазах вспыхнула надежда, которая тут же сменилась тревогой.       Антон почувствовал, как у него темнеет в глазах. То ли от контраста между холодным воздухом на улице и тёплым подъездом, пропахшим сыростью и мочой, то ли от того, что он уже пару недель толком не ел, то ли от самого вида Попова.       — Антон? — Арсений резко оттолкнул Олега и попытался подойти к нему.       — О, Антоха объявился! Ну что, забирай своего красавчика, а то он мне тут все плешь проел! — заорал Олег, махнув рукой.       — Да что же это такое, господи! Ходят тут всякие, спать не дают! — ворчала тётя Оля, продолжая бубнить себе под нос.       Антон, пошатываясь, направился к своей двери, стараясь не обращать внимания на происходящее вокруг. Голова гудела, ноги подкашивались.       — Антон, подожди! Нам нужно поговорить, — Арсений пошёл за ним.       Добравшись до двери, Антон дрожащими руками стал рыться в карманах, пытаясь найти ключ.       — Отвали, Попов. Не видишь, мне плохо?       — Антон, мне правда нужно с тобой поговорить. Где твои родители?       Антон замер, услышав этот вопрос. Он почувствовал, как к горлу подступает тошнота.       — Тебе-то какое дело? — прохрипел он, наконец-то нащупав ключ.       — Антон, хватит этого цирка, — процедил Арсений сквозь зубы, его глаза потемнели от ярости. — Открывай дверь.       Школьник непонимающе уставился на него. Он никогда не видел Арсения таким злым. Тот всегда был сдержанным, спокойным. Сейчас перед ним стоял совершенно другой человек, и это пугало. Но он не собирался подчиняться.       — С чего вдруг? Вали отсюда, Попов.       Арсений перехватил его руку, сжимая запястье до боли.       — Сейчас же открой дверь, Антон. Или я вынесу её к чёртовой матери. У меня есть на это полное право.       Антон, испугавшись не на шутку, дрожащими руками вставил ключ в замочную скважину и повернул его. Арсений, отпустив его руку, толкнул дверь и вошёл в квартиру, едва не сбив Антона с ног.       Квартира была в ужасном состоянии. Разбросанные вещи, пустые бутылки, окурки в пепельнице, стоящей на полу. В воздухе витал удушающий запах табака и перегара. Арсений поморщился, но ничего не сказал. Он привык видеть Антона другим. Не таким сломленным и опустившимся.       — И что дальше? — пробормотал Антон, растерянно глядя на Арсения. Он выглядел жалким и потерянным, как бездомный щенок, которого выбросили на улицу.       Попов резко повернулся к нему, его лицо исказила гримаса гнева.       — Что дальше? Ты спрашиваешь, что дальше?! — он повысил голос, заставив Антона вздрогнуть. — Ты хоть понимаешь, что натворил, Шастун? Ты учебу прогуливаешь, на звонки не отвечаешь, дома бардак, сам как чучело выглядишь! Это ты называешь “всё нормально”?       Антон молчал, опустив голову. Он чувствовал себя маленьким и ничтожным под гневным взглядом Арсения, своего классного руководителя. Он знал, что заслуживает этого. Знал, что разочаровал его.       — Ты хоть знаешь, что случилось с твоими родителями? — продолжил Арсений, с трудом сдерживая ярость.       Подросток вскинул голову, непонимающе глядя на него.       — Что? Что ты имеешь в виду?       Арсений вздохнул, стараясь успокоиться. Он понимал, что сейчас Антону нужна не злость, а поддержка. Но сдержаться было очень трудно.       — Твои родители… они арестованы. Они в тюрьме, Антон. Ждут суда.       Антон ошеломленно смотрел на него, не в силах поверить в услышанное.       — Нет, этого не может быть…       — Я бы хотел, чтобы это было неправдой, Антон, но это правда. Я узнал об этом от следователя. Они пытались связаться с тобой, но ты не отвечал на звонки. Где ты был всё это время? Почему не приходил в школу? Антон, ты понимаешь, что это значит? Арсений сделал паузу, смотря на Антона с болью.       — Тебя уже больше недели ищет ПДН. Они хотят поговорить с тобой о твоей дальнейшей судьбе. Антон, как твой классный руководитель, я обязан сообщить им о твоём местонахождении. Ты понимаешь, что тебе грозит? Детский дом, Антон. Ты этого хочешь?       Кажется земля уходит из-под ног. Антон не понимал, что сейчас происходит в его жизни. Почему Арс здесь, что он вообще несет? Сейчас он смутно вспоминает, что Сашенька говорил что-то подобное. Но одно дело слышать это от уличного отморозка, другое - серьезны разговор с Арсением.       Реальность начала ускользать. В голове зашумело, ноги подкосились. Он почувствовал, как мир вокруг него стремительно темнеет. В следующую секунду он потерял сознание, рухнув на грязный пол своей квартиры.       Антон очнулся. Сразу же почувствовал, как пульсирует в висках. Комната показалась незнакомой, хотя он и находился у себя дома. В голове промелькнула мысль: «Что вчера было?».       В голове крутились обрывки фраз, обрывков фраз, грязный пол.       С трудом сев, он заметил, что одет лишь в трусы. Что произошло вчера? Кто его раздел? Что вообще здесь происходит?       Тихо поднявшись с пола, Антон поплелся в ванную. Ему хотелось умыться, чтобы хоть немного прийти в себя.       В квартире стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь редким бульканьем воды в кране.       Закончив водные процедуры, Антон выглянул в коридор. И замер. Из кухни доносился тихий звук шкворчащего масла и аппетитный запах жареной картошки. Антон, словно завороженный, пошёл на этот звук. И увидел его.       Арсений стоял у плиты, одетый в его домашнюю футболку и какие-то треники, которых Антон раньше не видел. Он сосредоточенно помешивал что-то в сковороде, напевая себе под нос какую-то мелодию.       Квартира была идеально убрана. Чистые полы, вымытые окна, свежие занавески… даже запах табака и перегара, казалось, выветрился.       Антон стоял в дверном проёме как вкопанный, не в силах вымолвить ни слова. Он был настолько ошеломлён, что просто не знал, что сказать.       — О, проснулся, — Арсений обернулся, увидев его, и мягко улыбнулся. — Как ты себя чувствуешь? Голова не болит? Иди, садись, сейчас будем завтракать.       Антон, словно во сне, подошёл к столу и осторожно сел на стул. Всё казалось нереальным, будто он попал в параллельную вселенную, где Арсений Попов готовит ему завтрак в чистой и уютной квартире. Ему казалось, что он смотрит фильм о своей жизни, и роль главного героя играет кто-то другой. Всё было слишком… правильно. Слишком чисто. Слишком по-домашнему.       Он не помнил, чтобы в квартире у Попова было что-то подобное. Хотя, возможно его новый парень приучил того к чистоте и порядку... Нет, Антон вообще не хотел об этом думать.       Перед глазами промелькнуло воспоминание о том, как Толик, пьяный в стельку, пытается разрезать колбасу, роняя куски на грязный стол, и с пьяной улыбкой говорит: «Ну, ешь, чего смотришь? Всё равно жрать нечего».       Арсений поставил перед ним тарелку. Запах был соблазнительным, но Антон не чувствовал голода. Он смотрел на еду как на что-то чужеродное, неуместное в его жизни.       — Ешь, Антон. Тебе нужно восстановить силы, — спокойно произнёс Арсений, садясь напротив. Его взгляд был мягким, но в нём чувствовалась стальная решимость.       Антон неохотно взял вилку и поковырялся в тарелки. Есть так и не стал. Арсений ждал, не сводя с него взгляда.       — Как спалось?       — Нормально, — буркнул подросток, опуская глаза. Он не хотел разговаривать, не хотел вникать в происходящее.       Арсений вздохнул, но не стал настаивать. Он отпил кофе и немного помолчал, словно подбирая слова.       — Антон, нам нужно обсудить твою ситуацию.       Парень внутренне съежился. Он знал, что этот разговор неизбежен.       — О чём тут говорить? — спросил он, стараясь придать голосу безразличие.       — О твоём будущем, Антон. Полиция связалась с твоей тётей. Она сейчас решает вопросы с работой и жильём. Пока она не сможет приехать и забрать тебя к себе… Арсений замолчал, давая понять, что Антон должен закончить фразу.       Антон упрямо молчал, не желая помогать ему.       — …пока она не сможет приехать, ты будешь жить со мной.       Антон вскинул голову, удивленно глядя на Арсения.       — Что? Зачем?       — Полиция и органы опеки… они пока не хотят забирать тебя в детский дом. Я договорился с ними, — Арсений посмотрел ему прямо в глаза. — У тебя есть тётя, сестра твоей матери, она живёт в другом городе. Они дали ей время приехать и оформить опекунство.       Антон молчал, слушая каждое его слово.       — Пока она не сможет приехать, ты будешь жить со мной. Это было условием органов опеки. Они хотят, чтобы ты оставался в привычной обстановке, с человеком, которого знаешь.       — Но зачем вам это? — тихо спросил Антон, поднимая взгляд на Арсения. — Вы же… вы же меня не любите.       — Это не так, Антон. Я переживаю за тебя.       — Но почему вы? — Антон старался говорить спокойно, не срываясь на крик. —Почему не кто-то другой? Почему вы взяли на себя эту ответственность?       Арсений вздохнул, потерев переносицу.       — Это сложно объяснить, Антон. Просто поверь, я хочу помочь тебе. Вообще, я думал, что я буду помогать тебе финансово, заходить раза два-три в неделю, но сейчас я вижу, что тебя надо контролировать.       — Чем? Держать меня взаперти в своей квартире? И вообще, при всем уважении, Арсений Сергеевич, засуньте свою финансовую помощь себе в задницу. Вам бы самому кто деньгами помог.       Антон не хотел говорить этого. Вырвалось как-то само. Импульсивно. И уже было стыдно за собственные слова. Но учитель, казалось, вообще проигнорировал эту фразу.       — Никто тебя не держит взаперти. Ты можешь ходить в школу, встречаться с друзьями. Просто… нужно соблюдать определённые правила.       — Какие правила? Не курить, не пить, не шляться по улицам до утра? — огрызнулся Антон.       — Примерно так.       — А что с моими родителями? — вдруг спросил Антон, прерывая их перепалку. — Что с ними случилось? Почему их арестовали?       Арсений замолчал, отводя взгляд.       — Арсений Сергеевич, скажите мне правду, — Антон умоляюще посмотрел на него. — Я имею право знать.       — Хорошо, — громко вздохнув, сказал он. — Твоих родителей собираются судить.       — За что?       — За то, что… — Арсений запнулся, — за то, что Анатолий… пырнул ножом своего собутыльника.       Антон ошеломленно молчал.       — А мама? При чем тут мама?       — Она была в квартире, когда это произошло. Она промолчала. Поэтому ее судят за соучастие.       — Кого пырнул? — тихо спросил Антон, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Кого Толик пырнул?       — Степаненко Евгения. Он написал заявление на того, что он домогался до тебя, но дело вход не пустили из-за отсутствия доказательств.       Он словно провалился в глубокую яму, из которой не видно неба, а стены слишком крутые, чтобы выбраться. Женек… Этот мерзкий тип. Виновный во всем этом пиздеце, от которого Антон по ночам не мог уснуть, чувствуя себя грязным и осквернённым. И Толик… Его отчим, вечно пьяный и агрессивный, но в этот раз, видимо, решивший его защитить.       — Это правда? — спрашивает Попов, но в ответ лишь молчание. А что ему ответить? — Почему ты мне об этом не рассказал?       Наступило молчание, прерываемое лишь тиканьем часов. Антон смотрел в одну точку, пытаясь переварить услышанное.       — Ну тебе, похоже, было не до меня. У тебя ведь своя жизнь, я вижу, и новый парень, — тихо произнес Антон, нарушая тишину.       — Это было недоразумение, котенок.       — Нет! — это было выше его сил. Не смеет он так называть Антона, после всего того, что было, — Не надо так говорить!       — Хорошо. Но у меня нет никакого парня, это была ошибка.       — Трахайся с кем угодно, это не моё дело, — буркнул Антон, отворачиваясь.       — Антош, я скучаю по тебе прежнему, — как-то печально проговорил Попов, стараясь устало улыбаться, — по тому, кто делал меня счастливым. Пожалуйста, заботься о себе. А-то вчера я думал, что поседею. Ты сильно напугал деда. —усмехнулся биолог, стараясь разрядить обстановку.       — А с юмором у тебя до сих пор все плохо. Арсений вздохнул и поднялся со стула.       — Ладно, мне пора на работу. — Он надел куртку, поправил воротник и посмотрел на Антона. — Я оставил тебе еду. Поешь, отдохни. Если что-нибудь понадобится, звони.       Антон молча кивнул, не поворачиваясь. Он не хотел смотреть на Арсения, не хотел видеть сочувствие в его глазах.       Арсений помедлил, словно хотел что-то сказать, но потом махнул рукой и вышел из квартиры.       Как только за ним закрылась дверь, Антон почувствовал, как на него обрушилась тишина. Он остался наедине со своими мыслями, и они были беспощадны.       Он медленно прошел в свою комнату, опустился на кровать и уставился в потолок. В голове крутилось одно и то же: Женька, Толик, мама, тюрьма. Как все это могло случиться? Как его жизнь могла так быстро стать прекрасной, а затем еще быстрее скатиться не просто в пропасть, а конкретно в пизду?       Он пытался понять, что чувствует, но эмоции словно застыли, образовав в груди ледяной ком. Была злость, была обида, был страх. Но больше всего была пустота. Пустота, которая поглощала его изнутри, лишая всякой надежды.       Весь день прошёл в бесплодных размышлениях. Антон то лежал на кровати, уставившись в потолок, то бесцельно бродил по квартире, то сидел у окна, глядя на прохожих. Он не ел, не пил, не разговаривал. Он просто существовал, словно тень самого себя.       Он пытался понять маму. Почему она промолчала? Почему не защитила его? Неужели она действительно не знала, что происходит? Или ей было всё равно? Он думал о Толике. Неужели он действительно его защищал? Или это был просто очередной приступ пьяной ярости?       И наконец, он подумал об Арсении. Зачем он всё это делает? Зачем ему нужен он, проблемный подросток с кучей тараканов в голове? Неужели он действительно переживает за него? Или просто выполняет свой долг?       Он не мог найти ответов ни на один из этих вопросов. И это сводило его с ума. К вечеру он почувствовал, что больше не может этого выносить. Ему нужно было что-то сделать, чтобы хоть немного отвлечься от своих мыслей.       Решил, что ему нужно выйти на улицу. Просто подышать свежим воздухом, посмотреть на людей. Может быть, это поможет ему немного прийти в себя.       Надел куртку, вышел из квартиры и захлопнул дверь. Он не знал, куда идёт, но чувствовал, что ему нужно двигаться. Нужно убежать от своих мыслей, от своей боли, от своей жизни.       Куда угодно. Лишь бы не оставаться одному.       До ночи он бесцельно прошлялся по улице, а к ночи вновь вернулся в квартиру, у дверей которой снова был Попов.       — Зачем ты снова пришел?       — Затем, что отвечаю за тебя, котенок, — тепло улыбнулся Арсений и Антону от этой улыбки стало не по себе.