Пожалуйста, не прогоняй меня

      Захлопнув дверь, Антон прислонился к ней спиной, тяжело дыша. Он слышал, как мать что-то бормочет, но не обращал на это внимания. Главное, чтобы Арсений Сергеевич ушёл. Сейчас это было единственное, что имело значение.       — Ты чего, Тош? — послышался голос матери за спиной. — Зачем ты его выгнал? Может, он приличный мужик.       Антон проигнорировал ее слова. Он чувствовал, как горят его щеки от стыда. Как он мог допустить, чтобы Арсений Сергеевич увидел его таким? Жалким, избитым, живущим в нищете и вечных попойках.       Наконец, мать замолчала и ушла обратно в комнату. Антон медленно сполз по двери на пол, обхватил руками колени и закрыл глаза. Ему хотелось, чтобы все это оказалось дурным сном. Но это была его реальность, и от нее некуда было бежать.       Вот зачем он вообще приперся в его квартиру? Это было самым худшим кошмаром — Арсений узнает то, как он на самом деле живет. Увидит его квартиру, мать, попойки. И да, это произошло сегодня. А худшее, что он осознал в ту самую секунду, когда Попов так разочарованно на него посмотрел — это то, что Антон полностью вписывается в такую жизнь.       Раньше-то он думал, что он отличается. Что он выше всего этого. Что осталось каких-то пару лет, и он больше не вернется в эту богом забытую квартиру. Но мечтал, не двигаясь с места. Он, ровным счетом, ничего для этого не делал. Он не старался хорошо учиться, чтобы поступить на бюджет и получить место в общежитие. Он не искал подработки и не откладывал деньги. Думал, что все придет, само собой. Ну вот и пришло.       Пришло понимание, что Антону самое место в этой квартире. Пить вместе с матерью и пытаться на пару с ней получить пособие по безработице.       Он выглядел как опустившийся маргинал, словно сошедший с обложки газеты о социальных проблемах.       Через некоторое время поднялся и посмотрел в глазок. Арсения Сергеевича уже не было. Антон вздохнул с облегчением. Хотя облегчением это было сложно назвать.       Скорее, это была очередная порция отчаяния, захлестнувшая его с головой. Еще пару дней он провел дома. Просто рыдал, в конвульсиях бился. Мать куда-то свалила, Толика до сих пор не было видно. Вот такая вот забавная штука жизнь, то в квартире не можешь один побыть, то вот. Все жилье в твоем распоряжении. Из плюсов, конечно, он смог занять комнату матери.       Но он бы многое отдал, чтобы за дверью были хоть какие-то звуки. Он согласен даже не крики и оры, только бы не эта тишина. Но снаружи было тихо, в комнате слышались лишь периодические всхлипывания Шастуна, который поднимался с постели только до туалета и, возможно, иногда воды попить.       И вот, за стеной, начинает негромко играть «Сплин». Самое подходящее, что могло заиграть. И, даже стало немного легче.       На третий день, он смог подняться в школу. Лицо все еще не зажило. И он явно плохо прикрывал это косметикой. Все таращили и единственной радостью была встреча с Матвиенко.       Дима уже неделю лежал дома с простудой. Хотя, Шастуну это казалось удачей. Нет, он, конечно, всегда был рад видеть Поза.       Сережа никогда не лез что-то узнавать и выведывать. Это, пожалуй, была его отличительная черта от остальных членов их трио. "Мне не рассказывают — я не спрашиваю". И сейчас, Антону импонировала эта черта как никогда раньше. Он не пытался лезть к нему в голову и вообще старался лишний раз не трогать.       В коридоре мелькнула знакомая фигура — Арсений Сергеевич. В груди ёкнуло, но Антон даже почувствовал облегчение, вспомнив, что сегодня у них нет его уроков. Только бы не встретиться с ним взглядом.       А ещё краем глаза он замечал Иру Кузнецову. Его бывшая девушка бросала на него какие-то странные взгляды — смесь жалости и брезгливости? Антон старался не думать об этом.       И вот, внезапно в коридоре к ним подскочила Оксану. Шастуну стало еще более стыдно. Он же там в грудь бился, что будет рядом, будет ее опорой, а по итогу игнорировал даже ее попытки связаться.       Девушка выглядела на удивление доброжелательно. Да, пусть она все еще не похожа на ту бойкую девочку, что зарядила Шастуну рюкзаком по лицу в пятом классе, за то что тот отобрал ее пенал, но по Сурковой можно было сказать, что у нее все хорошо.       Она улыбалась, и это, пожалуй, было единственным, что хоть немного разряжало обстановку.       — Шаст, привет, — Оксана подошла вплотную, потревожив его, и обняла.       Антон слегка дернулся от неожиданности, но затем расслабился, принимая ее тепло. Сейчас это было как нельзя кстати.       — Оксан, прости, — пробормотал он, чувствуя, как краска заливает его щеки. — Что пропал. Проблемы навалились… всякое дерьмо.       Он не стал вдаваться в подробности.       — Все нормально, Шаст, — мягко проговорила она, отстраняясь от него. — Главное, что ты появился.       — Если что, я всегда рядом, — поспешил перебить ее Антон, чувствуя, что должен хоть как-то загладить свою вину. — В любой момент.       Оксана улыбнулась.       — Знаю, — ответила она.       И тогда, чтобы снять напряжение, она просто обняла его крепче.       Антон почувствовал себя немного лучше, хотя клубок нерешённых проблем никуда не делся. Он поймал взгляд Серёжи, который молча наблюдал за ними. Тот лишь слегка кивнул, словно говоря: «Всё нормально».       Обрадовавшись новости о том, что Шаст вернулся в школу, Позов пришёл на следующий день прямо с температурой. Они поджидали Антона прямо у школы, завидев друзей, невольно дёрнулся и оглянулся. Ему почему-то казалось, что вот-вот и появится Сашенька.       — Фу, Матвиенко, сексист, женщин не видит, — проворчал Поз, косясь на вечно подкалывающего его Сергея. — Из семи миллиардов людей мне досталось именно это чмо подзаборное, но я не жалею…       Антон вообще не хотел проводить время в школе, но, а что ему было еще делать? Он даже не понимал, почему вдруг остался один. Куда делать мать? Где этот треклятый отчим? Да хрен его знает.       А самое страшное, что ему и все равно где они. Он просто не знал, что делать и делал тоже, что и всегда. Просто ходил в школу.       Антон перестал принимать снотворное, когда вдруг осознал, что ему не хватаете десяти таблеток за раз, чтобы уснуть. И вот это его уже напугало. Он решил отказаться от снотворного. И с тех пор он совсем не спит. И не то, чтобы не хочет, просто не может уснуть.       Алкоголь с сигаретами делу не помогали. И если вчера он привел себя в порядок с утра, то сегодня не сил ни желания не было.       Конечно же, он пил вечера. В надежде, что алкогольное отравление поможет ему уснуть. Правда, помогло лишь проблеваться.       С утра он натянул помятую одежду, даже синяки замазывать не стал.       — Что с тобой происходит, Шаст? — обеспокоенно спросил Дима, трогая его за плечо.       — Да, ты в последнее время сам не свой, — поддержал его Сергей.       — Всё в порядке, дайте сижку? — стараясь хоть немного улыбнуться, ответил Антон.       Улыбка вышла натянутой и жалкой. Да и изо рта, разило перегаром. Какой, к чёрту, «порядок»? Ему хотелось кричать во всё горло. Матвиенко, переглянувшись с Димой, потянул его за рукав:        — Шаст, хорош, а? С таким видом тебе здесь точно не место, — Сергей старался говорить мягко.       — Пошли отсюда. Тебе сейчас точно не до уроков. — Дима кивнул, подхватывая Антона под руку, с другой стороны. — Идём-идём. Прогуляемся.       Они втроём побрели прочь от школы.       — Куда хоть пойдём? — пробормотал Антон, не поднимая головы.       Позов задумался, покусывая губу.       — Ко мне нельзя, у меня мать до сих пор места себе не находит, узнав. К Серёже тоже не вариант. По той же причине.       Наступила тишина. Антон, еле волочащий ноги, вдруг остановился:       — Пойдём ко мне, — тихо сказал он, глядя в асфальт. — Там всё равно никого нет.       Антон шёл по улице, как пьяный, хотя и не пил с утра. Скорее был в похмельном состоянии. Голова раскалывалась, ноги заплетались. Сергей и Дима шли по бокам, поддерживая его под руки и тихо переговариваясь. Чувствовалось, что они по-настоящему беспокоятся.       Наконец, они дошли до его дома. Антон дрожащей рукой достал ключ и открыл дверь. В квартире было полутемно и пахло затхлостью.       Позов и Матвиенко, переглянувшись, осторожно вошли внутрь. Они были здесь не впервые, но никогда дальше порога не проходили. Осмотрелись, стараясь не показывать удивления или брезгливости. Обшарпанные стены, старая мебель, разбросанные вещи — всё говорило о запущенности и неблагополучии.       Антон, не говоря ни слова, рухнул на продавленный диван и закрыл глаза. Дима и Сергей переглянулись и молча принялись за дело.       — Ты лежи, отдыхай, — сказал Поз, подтаскивая к окну покосившийся стул. — Мы тут немного приберёмся.       Матвиенко, вздохнув, начал собирать разбросанные по полу вещи. Дима быстро сориентировался и вызвался сходить в магазин.       — Что тебе приготовить? — спросил он, уже стоя в дверях. — Что-нибудь лёгкое?       Антон, не открывая глаз, пробормотал:       — Да что угодно… лишь бы не тошнило.       Дима ушёл. Сергей тем временем открыл окно, чтобы проветрить комнату, и принялся вытирать пыль. Он делал это молча, сосредоточенно, словно от этого зависела чья-то жизнь.       Через час Дима вернулся с пакетом продуктов. Вместе с Сергеем они быстро приготовили простой куриный бульон и сделали тосты. Антона, несмотря на протесты, заставили съесть хотя бы немного.       После еды Антон немного пришёл в себя. Он сидел на диване, прислонившись к стене, а Дима и Сергей сидели напротив, на табуретках. В комнате повисла неловкая тишина.       — Ну, рассказывай, что у тебя там случилось? — тихо спросил Позов, нарушая молчание.       — Да, Шаст, выкладывай, — поддержал Сережа. — Что у тебя с Арсением?       Антон сглотнул, чувствуя, как к горлу подступает комок. Ему было стыдно и неловко. Он чувствовал себя виноватым перед друзьями. Вот они, возятся с ним, переживают, заботятся. А Антон что? Он им даже правду сказать не может. Хочет, но опустив голову только тихо извиняется:       — Простите меня… Я не знаю… Мне просто… Мне очень плохо.       Говорит он, укладываясь на диван. А друзья не понимают, про морально состояние он или физическое.       — Да брось ты, — отмахнулся Дима. — Не за что извиняться. Просто скажи, что случилось.       Антон замялся, комкая край старого пледа. Он хотел рассказать им всю правду о Сашеньке, но язык не поворачивался. Это было так нелепо и унизительно. Странно, что ему было стыдно перед друзьями за то, в чём он совсем не виноват. А может, виноват? Может, он и правда заслужил это. Может недостаточно хорош и для Арсения? И что он только о себе возомнил?       Наконец, собравшись с силами, Антон проговорил:       — Мы… Арс со мной больше не общается.       — Как? — изумился Позов. — Что случилось?       Антон поднял на него заплаканные глаза. — Я наивно думал, что у нас всё серьёзно, — почти беззвучно прошептал он.       Позов нахмурился, внимательно глядя на Антона:       — Почему ты плачешь?       Антон опустил голову, стараясь скрыть предательскую влагу. И рассказал все, что было связанно с Арсением. Вообще все. Как бы он не хотел сдержать слово данное Попову, ему надо было рассказать хоть что-то.       Про злополучную вписку говорить он не мог? Да и как об этом расскажешь.       Закончив свой сумбурный рассказ, Антон замолчал, ожидая реакции друзей. Дима и Сергей молча переглянулись. Они слышали его, видели его боль, но слова утешения словно застряли у них в горле. Что тут можно сказать? «Всё будет хорошо»? Это прозвучало бы как издевательство.       В комнате повисла тяжёлая тишина. Было слышно только тихое тиканье старых часов на стене. Позов вздохнул и приобнял Антона за плечи, от чего Шастун вновь невольно дернулся. Матвиенко просто сидел, опустив голову, словно не зная, куда себя деть.       В конце концов Дима сказал:       — Ты это… держись, ладно? Мы рядом.       — Да, Шаст, ты не один, — поддержал его Сережа, — что бы ни случилось, мы с тобой.       Антон лишь кивнул в ответ. Боль была такой сильной, что у него не было сил говорить.       Вечером, несмотря на протесты Антона, Дима и Сергей остались у него. Они спали на полу, укрывшись старыми пледами. Антона это немного успокоило. Ему было легче дышать, когда он знал, что не один.       Правда, спокойствие продлилось недолго. Уже на следующий день им обоим влетело от родителей. Те чётко понимали, что раз Серёжа и Дима не ночевали дома, значит, они были вместе. А когда узнали, что это было в притоне у Шастуна! Разговоры были долгими и громкими, но друзья ни о чём не жалели. Они знали, что поступили правильно. Антон нуждался в них, и они были рядом.       Утром их разбудил треск разрывающегося телефона. Дома, похоже, подняли бунт. Если Позов ещё мог мягко противостоять своей матери, отшучиваясь и обещая, что «всё будет хорошо», то слышать, как Матвиенко дерзит своей сверхрелигиозной семье, было просто страшно. Голос Сергея звучал жёстко и непримиримо, обрывки фраз о «личном выборе» и «праве на дружбу» резали слух. Антон съёжился на диване, чувствуя себя виноватым в этой буре.       Наконец, кое-как уладив дела, они вышли из квартиры. На улице было холодно и сыро. Антон шёл молча, опустив голову. Дима и Сергей, чувствуя его состояние, тоже старались не шуметь.       По мере приближения к школе напряжение нарастало. Увидев Арсения у входа, Позов и Матвиенко словно наэлектризовались. Их взгляды стали агрессивными и враждебными.       На уроке биологии, который вёл Попов, царила гнетущая атмосфера. Антон сидел за партой, стараясь не смотреть в сторону учителя. Но взгляды друзей прожигали его, словно лазерным лучом, напоминая о предательстве.       Позов, будто бы случайно, наступил Арсению на кроссовки:       — Простите, — нарочито вежливо сказал Дима, не поднимая глаз.       — Ничего, — коротко ответил Арсений, не проявляя никаких эмоций.       Однако весь оставшийся урок Арсений словно мстил ему.       Матвиенко же испепелял Попова взглядом, словно готов был разорвать его на части. Антон чувствовал себя между двух огней. Ему хотелось сбежать, спрятаться, исчезнуть.       Перемена тоже не принесла облегчения. Как только прозвенел звонок, к Антону приклеился Зайцев, язвительно интересуясь, как там «его высочество».       Прежде чем Антон успел что-то ответить, Дима и Сергей, словно телохранители, оттеснили Зайцева в сторону.       — Отвали, Заяц, не до тебя сейчас, — злобно процедил Матвиенко.       Зайцев ощетинился, готовый к драке.       — Чего ты так за Шастуна заступаешься, голубь?       Вот и что он опять докопался до Антона? Они ведь хорошо разошлись в прошлый раз, а теперь что?       Матвиенко побагровел, готовый наброситься на Зайцева. Но тут вмешался Позов:       — Да пошёл ты на хуй, Заяц!       — О, ты позвал свою мамочку?       — Щас тебе еще и батя, сука, пизды даст! — заорал Матвиенко, сжимая кулаки.       Назревала потасовка. Вокруг собралась толпа зевак. Антон, чувствуя, как в груди всё сжимается от страха и унижения, попытался остановить друзей. Но они словно не слышали его.       Внезапно в толпе появился Арсений. Он быстро оценил ситуацию и решительно шагнул вперёд. Схватив Антона за руку, чтобы избежать драки, Арсений оттащил парня в сторону.       Толпа затихла, удивлённо наблюдая за происходящим.       — После уроков к директору, — холодно произнёс Арсений, глядя на Зайцева и его компанию. — И не смейте больше его трогать. А ты — зайди ко мне.       После уроков Дима и Сергей нервно вышагивали под дверью кабинета химии. Антон, побледневший как мел, прислонился к стене, пытаясь собраться с духом.       — Да иди уже, — подтолкнул его к двери Позов. — Чего тянешь?       — Сейчас… — пробормотал Антон, дрожащей рукой поправляя воротник рубашки, глубоко вдохнул и постучал.       — Войдите, — услышал он сухой голос Арсения.       Внутри было душно. Арсений сидел за столом и смотрел на него с непроницаемым выражением лица.       — Садись, — кивнул он на стул.       Антон послушно сел, чувствуя, как под его пристальным взглядом всё внутри сжимается. Тишина давила на уши.       — Почему тебя не было в школе? — наконец спросил Арсений, нарушая молчание.       Антон опустил глаза. Что он мог сказать? Что бухал напропалую, не в состоянии пережить то, что случилось? Что ему было стыдно, что он больше не мог выносить этот взгляд? Он промолчал.       — Антон, я спрашиваю, почему тебя не было в школе? — повторил Арсений, повысив голос. Антон поднял на него полные слёз глаза. — Я… я не знаю, — прошептал он.       — Антон, я понимаю, что поступил жестоко, но это не повод ломать свою жизнь.       Было бы что ломать. Кроме Арса в ней никогда не было ничего светлого. Нет, Дима с Сережей тоже важная её часть, но это не совсем то.       Арсений Сергеевич смотрел на него со странной смесью жалости и раздражения:       — Не притворяйся, — тихо сказал он. — Я вижу, что тебе плохо.       Антон молчал, не зная, что сказать. Он чувствовал себя таким маленьким и ничтожным перед этим сильным и уверенным в себе человеком.       — Прости, Арс, — еле слышно прошептал Антон, но извинялся он не за ссору, а за то, что больше не хотел портить Арсу жизнь.       — Не извиняйся, котенок.       — Нет, пожалуйста, не надо, — почти взмолился Антон, боясь следующих слов.       — Хорошо, я просто подумал, может, останемся друзьями?       Он издевается? Как можно дружить с тем, кто, чёрт возьми, не выходит у тебя из головы? От одной мысли о дружбе с Арсением становилось больно.       — Мы не можем быть друзьями, — выпалил Антон, вскакивая со стула. — Скажи, что ты пытаешься сделать?       — Притворяюсь, что всё в порядке. Когда-нибудь это станет правдой, — ответил Арсений, глядя на него с какой-то печалью.       И почему он злится на Арса? Ведь, если честно, Попов просто пытался быть добрым, не хотел причинять боль. Это Антон сам, словно мотылёк на пламя, полетел в эти отношения, сам себе нафантазировал какие-то чувства, какую-то особенную связь. Сам накрутил себя, что всё серьёзно.       Кого он пытался обмануть? Себя? Арсения? Друзей? По правде говоря, его жизнь начала катиться в пропасть задолго до встречи с Поповым. Этот хаос, эта безысходность, пьяная мать, отчим-дебошир — все это было его реальностью. Арсений тут совсем ни при чем. Он, скорее, был лучом света в этой тьме, и Антон сам позволил этому лучу погаснуть.       Ему просто нужно перестать видеть его, слышать, чувствовать. Вычеркнуть Арсения из своей жизни, как будто его никогда и не было. Закрыть дверь в эту короткую, но такую яркую главу своей истории. Иначе он просто утонет в своих переживаниях, не сможет двигаться дальше. Только так он сможет жить дальше. Только так у него появится шанс выбраться из этого болота и, возможно, когда-нибудь стать счастливым. Антон, собравшись с силами, еще раз взглянул на Арсения.       — Прости, — прошептал он, и в этом слове прозвучала вся его боль, вся его безысходность. Затем, не дожидаясь ответа, он вылетел из кабинета.       На улице его ждали Дима и Сергей. Их лица были напряжены, они явно нервничали. Но, увидев Антона, они облегченно выдохнули. Однако облегчение было недолгим. Практически одновременно к ним подлетели родители Позова и Матвиенко.       Антон, чувствуя себя последней сволочью, отошел в сторону, не желая быть причиной дальнейшего скандала.       Когда разборки закончились, Дима предложил Антону остаться у него:       — Не глупи, Шаст, — уговаривал он, — нечего тебе там одному делать.       Но Антон яростно отказывался. Он не хотел больше доставлять друзьям неприятности. — Нет, спасибо, ребята, — сказал он, стараясь говорить твёрдо. — Я сам.       Антон пил и курил каждый день. И с каждым днем его тело становилось все хуже. Было ли плевать на это Шастуну? Определенно. Он до вечера бродил по городу, бесцельно слоняясь по улицам. Возвращаться в пустую квартиру совсем не хотелось. И куда же запропастилась его мать? На телефон она не отвечала, но вещи ведь лежат в квартире. Десять раз пожалел, что отказался от предложения Димки.       Только вот Попов, казалось, сам собирался выходить. Антон понял, что столкновения не избежать. Слишком поздно.       Ноги сами понесли его к выходу. Прыжок в пустоту, — подумал он, выходя из трамвая на ближайшей остановке. Кто мы друг для друга? Какие-то чужие люди, связанные лишь мимолетной вспышкой страсти?       Он любит его, но нужно ли ему всё это? — продолжал терзать его вопрос. Эта боль, эта ревность, эта постоянная неуверенность. Лучше бы он остался у Димки. В тепле и безопасности.       И зря он туда пошёл. Желание убедиться, увидеть своими глазами оказалось сильнее разума. Остановившись возле небольшого кафе, он увидел Арсения у входа. Тот был не один. Арсений целовался с каким-то парнем. Причём, на вид, не сильно старше Шастуна. Он выглядел свободным, счастливым. И зачем он вообще сюда поперся?       Надо убираться оттуда как можно скорее, пока Арсений его не заметил. Последнее, чего он хотел, — это увидеть его таким жалким и сломленным.       И стоило ему сделать два шага назад, как его сбил с ног кто бы вы думали? Сашенька? Тот самый Саша, который вместе со своими дружками надругался над ним в заброшке, потому что его отец, видите ли, уделял Антону слишком много внимания.       Снег валит с крыш домов, как назло, словно насмехаясь, когда Антон падает в сугроб. Кажется, мир решил окончательно втоптать его в грязь.       Арсений не мог не обратить на это внимания и тут же оказался рядом. Это было похоже на кошмар наяву. Арсений и Сашенька? В одной точке пространства. Тот, кого он любил, и тот, кто его сломал.       Что он такого сделал? Что карма так жестоко выбила почву у него из-под ног? Да почему всё так? Почему в его жизни всё всегда так?       Арсений и Сашенька одновременно склонились над упавшим Антоном. Два мира, которые ни в коем случае не должны были пересечься, столкнулись в одной точке.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Арсений, его взгляд был полон тревоги.       Саша же, напротив, хищно улыбаясь, протянул руку:       — Шастун, ты чего разлёгся? Небось, увидел меня и от счастья отключился?       Антон с ужасом посмотрел на него. Притворяется? Неужели он действительно думает, что все можно так просто замять?       — Да мы с Антоном приятели, — продолжил Саша, обращаясь уже к Арсению. — Мы как раз вместе шли домой.       Арсений нахмурился, явно заподозрив неладное. Он не сводил взгляда с Антона, словно пытаясь прочитать по его лицу правду. Что-то в этой напряжённой ситуации ему явно не нравилось.       — Ты уверен? — недоверчиво спросил Арсений, обращаясь к Антону. Он не собирался отпускать его просто так.       Парнишка, что был вместе, недовольно возмутился:       — Арс, ну чего ты пристал? Пойдем уже. Холодно же!       Арсений, поколебавшись, перевёл взгляд на своего спутника.       — я в порядке, — произносит он, а внутри все кричит "помоги, не бросай, не уходи".       В голосе Антона было столько мольбы и отчаяния. Но Попов явно не умел читать мысли.       — Ладно. — произносит он и, взяв своего парня, Арсений ушёл.       Антон смотрел им вслед, чувствуя, как по щекам текут слёзы. С одной стороны, он освободился от присутствия Арсения, но с другой — остался один на один со своим страхом и своим мучителем. Саша, хищно улыбаясь, поднял его с земли и повел в неизвестном направлении.       Саша крепко сжал его руку, и Антону захотелось взвыть. Его пальцы впились в кожу, причиняя боль. — Куда мы идём? — прошипел Антон, отчаянно пытаясь высвободиться из хватки Саши. Он дёргал рукой, крутился, но хватка становилась только сильнее. Саша ничего не ответил, лишь сильнее сжал его руку, словно наслаждаясь его беспомощностью.       Антон закричал, надеясь привлечь внимание прохожих.       — Помогите! — выкрикнул он, изо всех сил пытаясь вырваться. Но на улице почти никого не было, лишь редкие прохожие спешили по своим делам, не обращая внимания на происходящее.       Куда он его ведёт? Зачем он это делает? Боже, он не хотел, чтобы всё это продолжалось, он хотел, чтобы всё закончилось. Ноги словно приросли к земле. Он упирался, цеплялся за всё, что попадалось под руку, но Саша тащил его, как тряпичную куклу.       Оказалось, они шли к Антону домой. Он отчаянно пытался придумать причину, чтобы не идти туда.       — Не надо! — кричал Антон, вырываясь. — У меня… там сейчас Толик! Он тебя убьёт!       Сашенька же ехидно расхохотался.       — Твой папаша, вместе с мамочкой в кутузке тусуются.       Антон смотрел им вслед, чувствуя, как по щекам текут слёзы. С одной стороны, он избавился от присутствия Арсения, но с другой — остался один на один со своим страхом и своим мучителем. Саша, хищно улыбаясь, поднял его с земли и повел в неизвестном направлении. Он крепко сжал его руку, и Антону захотелось взвыть. Его пальцы впились в кожу, причиняя боль.       — Куда мы идем? — прошипел Антон, отчаянно пытаясь высвободиться из хватки Саши. Он дёргал рукой, крутился, но хватка становилась только сильнее. Ему ничего не ответили. Сашенька лишь сильнее сжал его руку, словно наслаждаясь его беспомощностью. Антон закричал, надеясь привлечь внимание прохожих:       — Помогите! — выкрикнул он, изо всех сил пытаясь вырваться.       Но на улице почти никого не было, лишь редкие прохожие спешили по своим делам, не обращая внимания на происходящее. Куда он его ведёт? Зачем он это делает? Боже, он не хотел, чтобы всё это продолжалось, он хотел, чтобы всё закончилось. Ноги словно приросли к земле. Он упирался, цеплялся за всё, что попадалось под руку, но Саша тащил его, как тряпичную куклу.       Оказалось, они шли к Антону домой. Он отчаянно пытался придумать причину, чтобы не идти туда.       — Не надо! — кричал Антон, вырываясь. — У меня… там сейчас Толик! Он тебя убьёт!       Сашенька же ехидно расхохотался:       — Твой папаша вместе с мамочкой тусуются в кутузке.       — И что ты мне сделаешь? — прошипел Саша, приближаясь к его лицу. Его дыхание обжигало кожу Антона, вызывая тошноту. В голове Антона пронеслась мысль о побеге.       Он попытался вырваться и убежать, но Саша был быстрее. Он схватил его за волосы и потащил в подъезд.       — Ты никуда не уйдешь, — прорычал Саша, ударив Антона головой о стену.       Антон потерял сознание. Когда он очнулся, то лежал на полу в своей квартире. Над ним нависал Саша, с усмешкой глядя на него сверху вниз.       — Ну что, пришёл в себя? — спросил Саша, пиная Антона ногой.       Антон застонал, пытаясь приподняться. Голова раскалывалась от боли, во рту был привкус крови.       — Не дёргайся, — сказал Саша, присаживаясь рядом с ним на корточки, — я просто хотел, чтобы ты не забывал своё место.       Саша достал из кармана пачку сигарет, закурил и выпустил дым прямо в лицо Антону.       — Жалкий. — процедил он сквозь зубы. Затем затушил сигарету о пол и встал, — Ну, бывай, — сказал он, направляясь к двери. — Подумай над своим поведением. А то в следующий раз будет хуже.       Вышел из квартиры, хлопнув дверью. Антон остался лежать на полу один. Тело болело, в голове пульсировала боль, а в душе царила пустота. Он смотрел в потолок и плакал, не в силах пошевелиться.       Сашенька просто ушёл. Он ничего не стал делать. Он просто сломал его, унизил и оставил одного в этом кошмаре. Зачем он вообще это сделал? Показать, что он сильнее? Доказать свою власть? Антону было всё равно. Ему просто хотелось умереть.