Пожалуйста, не прогоняй меня

      Антон всю ночь не мог уснуть. Проблемы со сном снова начались. Просто он надеялся, что его отпустило. Он ворочался на диване, чувствуя на себе прожигающий взгляд Арсения. В голове крутились обрывки разговоров, осколки воспоминаний и то самое сообщение, которое теперь, казалось, висело над ним, как дамоклов меч. Он боялся увидеть в глазах Арсения отвращение или жалость. К утру он все же могли заснуть, но всего на пару часов.       Утром они проснулись от яркого солнечного света, пробивающегося сквозь щели в шторах. Дима, как ни в чём не бывало, первым делом полез в холодильник в поисках завтрака. Арсений молча наблюдал за ним, а затем, вздохнув, сказал:       — Масленников, собирайся. Я сейчас отвезу тебя домой. Родители, наверное, уже с ума сходят.       Дима, немного опешив, послушно начал собираться. Антон, все еще чувствуя себя неловко, молча сидел на диване и наблюдал за происходящим. Когда Дима был готов, Арсений проводил его до двери и, вернувшись, посмотрел на Антона.       — Тебе нужно отдохнуть, — тихо сказал он.       Антон молчал, опустив голову. Ему казалось, что он не заслуживает отдыха. Ему казалось, что он заслуживает наказания.       — Арс… — тихо начал Антон, но тут же замолчал, закусив губу.       — Что? — спросил Арсений, подходя ближе.       Антон поднял на него заплаканные глаза. — Прости… прости за всё…       — Хватит, — резко оборвал его Арсений, присаживаясь рядом на диван. — Не нужно.       После того, как Арсений уехал, Антон остался один. Он бесцельно бродил по квартире, чувствуя себя не в своей тарелке. Потрогал пальцами книги на полке, и снова сел на диван, уставившись в окно. Ему нужно было чем-то себя занять, но в голову ничего не приходило. Он взял в руки книгу, но не смог сосредоточиться на чтении. Выключил телевизор, так просто, фоном. Всё напоминало о том счастливом времени, которое, казалось, навсегда осталось в прошлом.       Через некоторое время дверь открылась, и Арсений вернулся. В руках у него был пакет с продуктами. Он молча прошёл на кухню, достал чайник и поставил его на плиту. Затем достал из пакета свежие булочки и, подойдя к Антону, протянул их ему.       — Держи, — тихо сказал он, — поешь хоть немного.       Антон взял булочки, но есть не стал. Он смотрел, как Арсений, не говоря ни слова, наливает чай, ставит чашку перед ним и садится напротив. Арсений вел себя очень спокойно, словно ничего не произошло. Это смущало Антона еще больше. Молчание давило на него, как груз.       Наконец, не выдержав, он спросил:       — Почему ты не отправляешь меня домой?       Арсений поднял на него взгляд своих голубых глаз и тихо ответил:       — Не хочу, чтобы ты уходил.       Вот так, просто и сложно. И как у него это выходит?       После паузы Антон задал вопрос, который мучил его всю ночь, терзал и не давал покоя.       — А что бы ты сделал… если бы меня не стало?       Арсений замер, словно его ударило током. Его тело напряглось, дыхание участилось. Он смотрел на Антона не мигая, словно пытаясь прочитать его мысли, понять, что стоит за этим вопросом.       — Не говори так, — прошептал он, стараясь сохранить хоть какое-то подобие спокойствия. — А как же твои друзья? Разве им будет легко? Я понимаю, что тебе было очень тяжело...       Антон опустил глаза, не выдержав его пронзительного взгляда. Он знал, что причиняет Арсению боль своими словами, но не мог остановиться. Ему нужно было выговориться, выплеснуть всё, что накопилось внутри.       — Но… мне было нормально, и им без меня будет лучше. Чем раньше они это поймут, тем проще им будет.       Арсений резко встал и подошёл к окну, отвернувшись от Антона. Он молчал, сжимая кулаки до побелевших костяшек, пытаясь сдержать рвущиеся наружу эмоции.       — А я? Может, мне плохо без тебя? — наконец произнес он, не оборачиваясь. Его голос звучал глухо и надломленно, в нем слышались боль и отчаяние.       Шастун не знал, что ответить. Ему было стыдно за свои слова, за свою слабость. Он понимал, что ранил Арсения, но ничего не мог с собой поделать. Он чувствовал себя загнанным в угол, беспомощным и потерянным.       — Ты хоть понимаешь, что говоришь? — тихо спросил он, подходя ближе.       — Прости, мне, наверное лучше уйти.       — Думаешь, я просто буду смотреть, как ты… как ты уходишь?       Антон покачал головой, не в силах произнести ни слова.       — Если ты уйдешь, то я… я найду тебя, где бы ты ни был и верну обратно к себе, — твёрдо произнёс Арсений, и его голос звучал непривычно жёстко.       Арсений подошёл ближе и опустился перед ним на колени, заглядывая в глаза:       — Пожалуйста, — тихо попросил он, — отдохни. Тебе нужно прийти в себя.       Антон смотрел на Арсения, и ему вдруг стало так тепло и спокойно на душе. Он снова почувствовал эту настоящую заботу и спокойствие. И это давало ему силы жить дальше.       Антон слабо улыбнулся, чувствуя, как напряжение постепенно уходит.       — Хорошо, — прошептал он.       — Если ты не против, я бы хотел помочь тебе немного восстановиться, отвлечься и меньше уставать.       Он обнял Антона, прижимая к себе, и тот, уткнувшись ему в плечо, почувствовал себя в безопасности, как никогда раньше. Ему хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Ему хотелось, чтобы Арсений всегда был рядом. Ему хотелось, чтобы все кошмары остались позади.       После долгого молчания Антон, оторвавшись от Арсения, тихо спросил:       — И чего ты от меня хочешь?       Арсений посмотрел на него с нежностью и ответил:       — Чтобы ты снова улыбался, ходил сытый и здоровый, чтобы ты снова стал тем Антоном, которого я знаю.       Повисла неловкая пауза. Антон, словно набравшись смелости, произнёс:       — Ты же понимаешь, что у нас ничего не выйдет? — говорил Антон, а сам так надеялся, что Попов опровергнет его слова. Что скажет, что всё возможно, что они справятся со всеми трудностями.       Арсений вздохнул и опустил голову.       — Может быть, — тихо ответил он. — Но можем ли мы хотя бы дружить?       Антон молчал, переваривая его слова.       — Если мы ищем виноватого, то пусть это буду я, — наконец произнёс он, поднимая взгляд на Арсения. Он хотел взять на себя всю ответственность, чтобы защитить его от возможных последствий.       Арсений покачал головой.       — Не говори так. В случившемся нет ничьей вины.       Он снова посмотрел на Антона, и в его глазах мелькнула какая-то непонятная тоска.       — Но я тебя… впрочем, не бери в голову, — сказал Арсений, словно спохватившись.       Шастун, впрочем, не стал переспрашивать. Просто растворился в этих нежных объятьях и вновь заснул.       Они проснулись только к вечеру, уставшие и немного разбитые. В комнате было полутемно, а за окном уже начинало темнеть. Они почти не разговаривали, словно боялись нарушить хрупкое спокойствие, установившееся между ними. Просто смотрели телевизор, переключая каналы, пока не нашли какой-то старый фильм, который захватил их внимание.       Арсений молча приготовил ужин, и они вместе поели, не произнеся ни слова. Антон чувствовал себя немного лучше, чем утром, но тревога все еще не отпускала его. Он понимал, что рано или поздно им придется поговорить обо всем, что произошло, но сейчас он просто хотел насладиться этим моментом покоя, этим ощущением близости с Арсением.       Когда наступил понедельник, Арс разбудил его в шесть утра. Парень был сонным и ничего не понимал.       — Куда мы так рано? — пробормотал он, протирая глаза.       — Собирайся, — ответил Арсений, не вдаваясь в подробности.       Они доехали до дома Антона, где Арсений настоял на том, чтобы тот взял с собой паспорт, полис и СНИЛС. На все вопросы о том, зачем это нужно, Арсений лишь загадочно улыбался и отмалчивался. Это немного нервировало Антона, но он доверял мужчине и решил просто следовать его указаниям.       Первым делом они поехали в детскую поликлинику. Антон удивился, когда Арсений завёл его в кабинет педиатра. Врач осмотрел Антона, задал несколько вопросов и, выписав больничный на неделю, отпустил их.       — Зачем это? — не выдержал Антон, когда они вышли из кабинета.       — Узнаешь, — ответил Арсений, и они направились во взрослую больницу.       Там их ждала огромная очередь в регистратуру, бесконечные коридоры и ожидание у кабинетов врачей. Арсений терпеливо ждал вместе с Антоном. Он удивлялся его терпению и спокойствию.       Наконец, Арсений вышел из очередного кабинета, держа в руках больничный лист.       — Теперь все, — улыбнулся он Антону.       — Но… зачем все это?       — Чтобы ты отдохнул, как я и обещал.       Он подмигнул Антону, и тот, несмотря на усталость и тревогу, невольно улыбнулся.       Они ехали обратно к Арсению домой. Освободились только к обеду На улице сильно моросило и подросток то и дело грел руки у печки.       Антон, немного приободрившись, решил, что пора нарушить молчание и задать мучившие его вопросы.       — Слушай, Арс, сколько ты заплатил полиции, чтобы нас отпустили?       Арсений удивлённо посмотрел на него и ответил:       — Я понятия не имею, о чём ты говоришь. Я никому ничего не платил.       Антон нахмурился.       — Да ладно тебе! Я же видел, как ты что-то передавал этому… начальнику. Не притворяйся.       — Антон, поверь мне, я никого не подкупал. Возможно, они просто поняли, что мы ничего не нарушали, — спокойно ответил Арсений.       — Ты просто не хочешь говорить, сколько денег потратил из-за нас. — возразил Антон, начиная злиться.       — Я же сказал тебе, что ничего не платил! — повысил голос Арсений. — Не начинай снова, Антон.       Они немного поспорили, но Арсений остался непреклонен. Антон так и не узнал, какую сумму заплатили за их с Масленников выходку. Эта неизвестность тяготила его, он чувствовал себя виноватым и обязанным.       После непродолжительного молчания Антон снова заговорил:       — Арс… а тот конверт… откуда ты взял деньги?       Арсений вздохнул, стараясь сохранить спокойствие:       — Не важно, солнце.       — Для меня это важно, — настойчиво повторил Антон, умоляюще глядя на Арсения.       Он хотел знать правду, даже если она окажется неприятной. Он помнил, как Арсений жаловался на свою скромную учительскую зарплату, и ему было интересно, откуда тот взял деньги, чтобы заплатить полиции.       Попов немного помолчал, словно собираясь с мыслями.       — Занял у Пашки, — наконец ответил он.       — Скажи сколько, я сам ему отдам.       — Отдашь? — усмехнулся мужчина, — С чего? У тебя откуда деньги?       — А у тебя? Ты же сам жаловался на зарплату учителя. Да и вообще, я устроюсь на работу.       Тут Попов совсем рассмеялся:       — Не переживай, котёнок, это не срочно. Паше я могу отдать через пару лет, ему не горит. Да и работа тебе сейчас не нужна, тебе нужно отдохнуть и восстановиться.       Он мягко улыбнулся Антону, стараясь успокоить его. Антон все еще чувствовал себя виноватым, но, увидев искреннюю заботу в глазах Арсения, немного расслабился. Ему было приятно знать, что о нем заботятся.       Следующие пару дней они провели в постели, в объятиях друг друга. Много спали, немного разговаривали, смотрели фильмы и просто наслаждались обществом друг друга. Арсений старался создать для Антона максимально комфортную и безопасную атмосферу.       Поскольку у Антона не было с собой никакой одежды, кроме той, что была на нём в заброшке, Арсений предложил ему свою домашнюю одежду. Антон немного смущался, но выбора не было. Он ходил в просторных спортивных штанах и футболках Арсения, которые были ему немного велики. Даже трусы на нём были его, и Антон краснел каждый раз, когда вспоминал об этом. Но Арсений, казалось, не обращал на это никакого внимания, и Антон постепенно привык к новой одежде.       Однажды вечером, когда они сидели на диване и смотрели какой-то фильм, раздался телефонный звонок. На экране высветился незнакомый номер. Арсений нахмурился, но ответил.       — Да, — сказал он.       В трубке раздался громкий и раздражённый голос Барановской. Она громко ругалась на его класс, говорила, что они совсем отбились от рук, и заявила, что заедет вечером, чтобы привезти Арсению сочинения.       Антон не на шутку запаниковал. Он представил, что будет, если Барановская увидит его в квартире Арсения, да ещё и в его одежде. Скандала было не избежать.       Но Арсений был на удивление спокоен. Он выслушал женщину, что-то ответил ей и наконец попрощался.       — Не волнуйся, — сказал он Антону, отключая телефон. — В квартиру я её не пущу.       Тебе просто нужно будет тихо посидеть в спальне, пока она не уедет.       Антон с трудом сглотнул. Он всё ещё нервничал, но доверился Арсению.       Когда Барановская позвонила в дверь, Арсений начал театрально кашлять, всем своим видом показывая, как ему плохо. Он открыл дверь, съёжившись и закутавшись в плед.       — Ой, Арсений Сергеевич, вы совсем разболелись! — воскликнула Барановская, увидев его болезненный вид. — Я вам тут сочинения привезла. Надеюсь, вы хотя бы сможете их проверить.       — Спасибо, Юлия Геннадьевна, — прохрипел Арсений. — Я очень не вовремя заболел.       Он принял сочинения и, стараясь как можно быстрее закончить разговор, попрощался с Барановской. Она еще немного поворчала о нерадивых учениках и ушла, оставив Арсения в покое.       Чуть позже Арсений достал стопку тетрадей, которые принесла Барановская, с сочинениями его класса. Похоже, его класс совсем распустился в отсутствие учителя.       Барановская не зря причитала, что они отбились от рук. Судя по всему, она хотела, чтобы Арсений посмотрел, что написали его любимые десятиклассники, и лично убедился в их «гениальности».       Арсений устроился поудобнее на диване, взял первую тетрадь и начал читать вслух. Антон, сидя рядом, с любопытством наблюдал за ним.       — Итак, — читает Попов, — тетрадь Иманова: «Почему в нашей школе не поставят аппарат с пивом?»       — Вот и я о том же, понаставили своих кулеров, пить невозможно, — комментирует Арсений с деланным возмущением, а затем продолжает читать, —«Я хожу в школу только за дешёвым пивом. Его продают в ларьке за школой». О, мы тоже закупаемся там с учителями, — невозмутимо добавляет Попов, поймав на себе удивлённый взгляд Антона. «Поставьте, пожалуйста, пятёрку, по-братски».       — Ну, тут без вариантов, — хохочет Арсений. — Надо ставить пятёрку! За честность и искренность! Ему бы романы писать, а не школьные сочинения!       Арсений усмехнулся и продолжил читать:       — «На уроках истории скучно, потому что учитель рассказывает о каких-то дедах, которые давно умерли. Лучше бы он рассказывал о мемах».       Закончив с сочинением Иманова, Арсений вздохнул и открыл следующую тетрадь:       — Так, посмотрим, что у нас тут, — пробормотал он себе под нос. — Оля Беркович. Интересно, что она написала. — Арсений откашлялся и начал читать вслух, изображая серьёзность, — «Я бы хотела, чтобы наша школа просто сгорела. Или чтобы в школе открылся школьный морг, потому что я скоро сдохну от этих дурацких уроков». Отлично, а тех, кто не учится, будем закрывать там на ночь, — добавил он, пытаясь разрядить обстановку шуткой.       Антон, услышав это, округлил глаза от удивления.       — Оля? Не может быть! Она же всегда такая тихая и спокойная.       Учитель пожал плечами и продолжил:       — «Каждый день одно и то же: уроки, домашнее задание, контрольные. Я чувствую себя как белка в колесе. Никакой свободы, никакой радости. Хочется просто лечь и умереть». — оторвавшись от тетради, он посмотрел на Антона. — Ну, что скажешь? — спросил он. — Похоже, у девочки серьёзные проблемы.       Антон задумался на мгновение.       — Да… наверное. Но с другой стороны, она просто выражает свои чувства. Не все же должны быть довольными и счастливыми.       Арсений кивнул в знак согласия и снова обратился к тетради: «Я мечтаю уехать куда-нибудь далеко, где нет школ и учителей, где можно просто жить и наслаждаться жизнью. Но я знаю, что этого никогда не случится. Поэтому я просто буду продолжать ходить в школу и ждать, когда всё это закончится».       Закончив читать сочинение, мужчина отложил тетрадь в сторону.       — Да… вот это уже серьёзно, — сказал он, нахмурив брови. — Надо будет поговорить с ней. Может быть, ей нужна помощь.       Они просмотрели ещё несколько тетрадей, находя в них как забавные, так и тревожные моменты. Арсений старался комментировать каждое сочинение, подмечая интересные детали и делая шутливые замечания. Антон поддерживал его, смеясь и высказывая своё мнение.       — Так, следующая, — сказал Арсений, беря следующую тетрадь. — Масленников. Ну-ка, что у нас тут?       Арсений прочитал вслух:       — «Я бы хотел, чтобы вместо парт нам поставили кровати».       — Я был бы не против, — улыбаясь, прокомментировал Антон. — Хоть выспался бы нормально.       — И я, — согласился Арсений. — После этих сочинений точно не помешало бы.       Затем Попов взял еще одну тетрадь.       — Позов. Что же он нам тут нажелал? — интригующе произнес Арсений. — «Мне бы очень хотелось, чтобы в школе разрешили курить прямо в классе».       — О да, Димка в своем репертуаре. Очень надо, — с улыбкой согласился Антон. — Вот это я понимаю, мечта!       Они ещё долго читали сочинения, обсуждая и смеясь над фантазиями своих учеников. Этот вечер помог им немного отвлечься от проблем и просто хорошо провести время вместе.       В эти дни Антон начал чувствовать себя лучше. Ему казалось, что это была передышка в той пучине ада, в которой он находился. Рядом с Арсением он чувствовал себя в безопасности и мог хоть ненадолго забыть о своих проблемах. И самое странное, что он ни разу не вспомнил ни о маме, ни о Толике, ни о Сашеньке. Всё было хорошо, пока они не дошли до сочинения Оксаны Сурковой.       Арсений взял в руки тетрадь, и Антон сразу почувствовал неладное. Лицо Арсения тоже стало серьёзным.       — Оксана Суркова, — тихо произнёс Арсений и начал читать, — «Я вообще не понимаю, что я здесь делаю. Школа — это место, где меня ничему не научили. Я не знаю, как платить за коммуналку, как купить дом, зарабатывать деньги. Зато я умею рисовать графики функций, вот это мне, блин, очень пригодится».       Антон слушал, затаив дыхание. Что-то в этом сочинении заставляло его нервничать.       — «А ещё я хочу рассказать кое о чём, о чём никогда никому не говорила. О том, как учитель информатики…», — Арсений запнулся, словно ему было трудно произнести эти слова, — «…как учитель информатики приставал ко мне. Как он прижимал меня в кабинете, трогал своими грязными руками. Я никому не могла об этом рассказать, потому что боялась, что мне никто не поверит».       У Антона внутри всё похолодело. Он почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Арсений продолжал читать, его голос становился всё тише и тише:       — «А ещё я… я была беременна. И я сделала аборт. Это было самое страшное, что я когда-либо переживала. Я долго думала, что делать, и в итоге решила, что не смогу вырастить ребёнка в таких условиях. Но я всё равно чувствую себя виноватой. Я думаю об этом каждый день. С одной стороны, я понимаю, что поступила правильно с феминистской точки зрения, но с другой стороны, мне кажется, что я совершила грех с религиозной точки зрения».       Попов не стал продолжать читать. Медленно положил тетрадь на стол. В комнате повисла гнетущая тишина. Антон смотрел на Арсения, не зная, что сказать.       В этой тишине в тот вечер они и уснули.       На следующий день Антон вообще не вставал с постели. Его мучила бессонница, а когда ему всё же удавалось заснуть, кошмары не давали покоя. Он чувствовал себя виноватым и опустошённым. Ему было стыдно за то, что он оставил Оксану одну разбираться с этими проблемами, зная, как ей тяжело. Он помнил, какой она всегда была тихой и замкнутой, и понимал, что ей было очень трудно решиться на такое откровенное признание в сочинении.       Арсений, видя состояние Антона, старался быть рядом и поддерживать его. Он понимал, что тому сейчас очень тяжело, и не давил на него, позволяя побыть одному. Но к обеду он решил, что так больше продолжаться не может.       — Вставай, — сказал Арсений, открывая шторы и впуская в комнату яркий солнечный свет. — Нужно прогуляться, развеяться.       Антон попытался возразить, но Арсений был непреклонен. Он помог Антону подняться с постели, одеться и, взяв его под руку, вывел из комнаты.       Уже в прихожий, обутый Попов ждал, когда школьник завяжет шнурки на своих стареньких кедах. И как бы не возмущался, Шастун отказывался брать его обувь. Оглядев парня с ног до головы, Арсений вдруг наклонился, встал на одно колено и начал завязывать Антону шнурки. Антон опешил. Никто никогда так с ним не поступал. Обычно он сам завязывал себе шнурки, а если кто-то предлагал помощь, он всегда отказывался. Ему казалось, что это унизительно.       Но в этот раз просто стоял и смотрел на Арсения, не зная, что сказать. Попов был каким-то слишком смиренным и покорным.       А когда закончил со шнурками, поднялся и посмотрел Антону в глаза.       — Ну что, идем? — спросил он, улыбаясь.       Антон кивнул и вышел из квартиры вслед за учителем.       Они гуляли по парку, наслаждаясь тишиной и свежим воздухом. Арсений рассказывал какие-то смешные истории из своей школьной жизни, стараясь отвлечь Антона от грустных мыслей. Они прошли мимо детской площадки, где играли дети, мимо озера, где плавали утки, и мимо лавочки, где сидели пожилые люди и играли в шахматы.       Антон старался улыбаться и поддерживать разговор, но в глубине души он всё ещё переживал из-за Оксаны и её признания. Он чувствовал, что должен что-то сделать, но не знал, что именно.       Когда на улице начало темнеть, они решили возвращаться домой. Они шли по тихой улочке, когда вдруг из подворотни вывалился пьяный мужик. Он был одет в грязную одежду, от него несло перегаром, и он что-то невнятно бормотал себе под нос.       Антон не на шутку испугался. Он помнил, что произошло в заброшке, и боялся, что всё может повториться. Он сжался и попытался спрятаться за Поповым.       Арсений, хотя и сам был напуган, постарался сохранять спокойствие. Он оттащил парня за спину, закрывая его от пьяного мужика.       — Проходите мимо, — сказал Арсений дрожащим голосом, стараясь казаться уверенным. — У нас нет ничего, что вам нужно.       Пьяный мужик остановился и уставился на них мутным взглядом. Он что-то промычал и шагнул вперёд. Арсений напрягся, готовый защищать Антона любой ценой. Но тут мужик вдруг споткнулся, упал на землю и заснул.       Арсений облегчённо выдохнул и, взяв Антона за руку, быстро повел его прочь. Они шли молча, пока не оказались в безопасности в квартире Арсения.       Только тогда Шастун заметил, как сильно Арсений был напуган. Его руки дрожали, а лицо было бледным.       — Почему ты так боишься пьяных людей? — спросил Антон. — Ты же в пять раз больше него.       Арсений вздохнул и опустил голову.       — Это сейчас. Но когда я был младше…       — Но когда я был младше… — повторил Антон последние слова Арсения, подталкивая его к продолжению.       Арсений поднял глаза и посмотрел на него с грустью:       — Когда я был младше, мой отец часто приходил домой пьяным. И он был… не очень приятным человеком в таком состоянии.       Антон кивнул, понимая, что Арсению тяжело говорить об этом. Он обнял его и прижал к себе.       — Спасибо, что рассказал.       Арсений обнял его в ответ. После долгой паузы Антон решился задать вопрос, который терзал его душу.       — Арс… почему ты всё ещё со мной? Почему ты так носишься со мной? Ты же сам… сам разорвал отношения. Почему ты не бросишь меня?       Арсений отстранился и посмотрел Антону в глаза. В его взгляде была такая боль и тоска, что Антону стало не по себе.       — Антон… — начал Арсений, — ты правда не понимаешь? Мне… мне так легче, чем забыть. Лучше будет больно, чем… чем вообще ничего не чувствовать. Чем жить, зная, что тебя больше нет в моей жизни.       Ну что этот Арс с ним творит? Как у него это выходит? Бить в цель. И в глаза еще смотрит так, что конечности сводит судорогой. И болезненные мурашки по коже. Они, возвращаясь домой, продолжили этот сложный, но необходимый разговор.       — Мне жаль, что у нас ничего не вышло, — тихо произнёс Антон, глядя себе под ноги. Ему было невыносимо больно от мысли, что он причинил Арсению столько страданий. — Я не хотел делать тебе больно.       — Я не злюсь на тебя, — Антон особенно выделил последнее слово. Конечно, он не злился на Арса. Он был ему безумно благодарен за всё, что тот для него делал и делает. Злость давно прошла, правда, непонятно, в какой именно момент. — Ты поступил так, как смог.       — Но ты заслуживаешь объяснений. Все заслуживают объяснений, — пояснил Попов. — Мне жаль, что я вот так исчез. Что причинил тебе такую боль.       — А почему тогда ты так поступил? — спросил Антон, не отрывая взгляда от Арсения.       Арсений глубоко вздохнул, собираясь с духом. Этот разговор давался ему нелегко.       — Я… я тебе изменил, — тихо произнёс Арсений. — Мне казалось, что я поступаю неправильно, совращая ребёнка, и я решил, что будет легче переключиться на кого-то другого, к тому же я был изрядно пьян. Я жалею об этом каждую секунду.       — Это тот парень, с которым ты был? — уточнил Антон, чувствуя, как в груди поднимается волна ревности.       — Нет.       — И сколько у тебя было парней после меня или во время? — продолжал допытываться Антон, не в силах остановиться.       — Тош, зачем ты так? — взмолился Арсений, чувствуя, как в его душе поднимается боль.       — Ответь на вопрос.       — Два. Один до того, как я тебя выгнал, второй — тот, с кем ты меня видел, — честно ответил Арсений, опуская взгляд.       — Есть ещё кто-то?       — Больше никого, — ответил Арсений, и они подошли к подъезду.       Антон, открывая дверь, сказал:       — Думаю, я сам виноват. Я всё время тебя подводил. Вёл себя неправильно. Ты не мог на меня положиться.       Войдя в квартиру, Попов остановился и, повернувшись к Антону, возразил:       — Что ты такое говоришь, Антош? Это неправда.       — Я больше тебя не подведу, — твёрдо заявил Антон, глядя Арсению прямо в глаза. — Но что, если ты снова решишь, что я для тебя просто ребёнок? Ради кого ты бросишь меня снова? Ты хоть представляешь, через что я прошёл?       Арсений подошёл к Антону и, взяв его лицо в ладони, сказал:       — Минуточку. Ты правда так думаешь? Потому что всё, что ты сейчас говоришь, — неправда. Я не бросал тебя ради кого-то. Мне было мерзко от того, что я так с тобой поступил. Я не имел права так себя вести. Но как бы отвратительно и по-ублюдски, или, как вы любите говорить, токсично, это сейчас ни звучало, но всё, что я делал и делаю, было только ради тебя. Не думай, что я хоть раз ставил кого-то выше тебя. Такого никогда не было.       Шастун больше не мог сдерживаться. И не мог злиться на Арса. Да он вообще на него не злился. Сам же виноват во всем, сам давил на Попова, сам отдалялся.       Они стояли так долго, просто чувствуя близость друг друга. Антон плакал, уткнувшись в плечо Арсения, а тот гладил его по голове, шепча слова утешения.       После долгого молчания Антон поднял голову и вытер слезы.       — Прости, — прошептал он.       — За что? — спросил Арсений, нежно улыбаясь.       — За всё, — ответил Антон, — за то, что я такой идиот.       Арсений обнял его крепче.       — Не говори так, — сказал он. — Ты не идиот. Единственный идиот тут я.       Он взял Антона за руку и повел на кухню.       — Сейчас я тебе что-нибудь приготовлю, — сказал Арсений. — Ты же ничего не ел сегодня.       Антон посмотрел на него с сомнением.       — Ты сам болеешь, — возразил он. — Не стоит напрягаться.       Арсений усмехнулся.       — Конечно, ломай свой желудок, мы же миллионеры, купим новый, — с иронией произнес он, доставая продукты из холодильника. — Я справлюсь. А ты пока посиди здесь и отдохни.       Пока Арсений готовил, Антон внимательно его разглядывал. Он заметил, что Арсений сильно похудел и выглядит уставшим. Говорить ничего не стал, лишь принялся переодеваться. И похоже слишком оголил тело, потому что Попов пристально смотрел на него и настороженно спрашивал:       — Тош, откуда у тебя эти шрамы?       Шастун замер на мгновение. Он не знал как ответить. А что тут скажешь? Это шрамы не от обвала заброшки. Они остались с той злополучной вписки. Конечно, можно было бы соврать. Но вот Арсу врать совсем не хотелось.       — Всё пройдёт, — тихо ответил он, пока Попов ставил на стол тарелку с едой.       — Шрамы так просто не проходят, они остаются на всю жизнь.