Пожалуйста, не прогоняй меня

      Несколько дней спустя Арсений, не говоря ни слова, повёл Антона к психологу. Антон, не сопротивляясь, последовал за ним. Ему было не до споров и возражений.       В кабинете психолога Антон чувствовал себя неловко. Не знал, что говорить, и старался избегать зрительного контакта с женщиной, сидящей напротив.       — Итак, Антон, расскажите мне, что вас беспокоит, — начала психолог, доброжелательно улыбаясь.       Антон пожал плечами и рассеянно посмотрел в окно.       — Да так… ничего особенного, — пробормотал он.       — Ну как же, — вмешался Арсений, — у него проблемы в школе, с учёбой. И вообще…       Антон резко повернулся к нему.       — Арсений Сергеевич, — поправил он, стараясь говорить ровным голосом.       — Арсений, — спокойно сказала она, — я думаю, Антону будет комфортнее, если вы подождёте за дверью. Нам нужно поговорить с ним наедине.       Арсений нахмурился, словно собираясь возразить, но, увидев решительный взгляд психолога, сдался.       — Ладно, — проворчал он, вставая с кресла. — Но, если что, зови.       Он вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь. Психолог снова повернулась к Антону.       — Теперь, когда мы одни, Антон, расскажи мне, что на самом деле происходит, — сказала она мягким, ободряющим голосом. — Не нужно притворяться или что-то скрывать. Я здесь, чтобы помочь тебе.       Антон снова вздохнул, собираясь с духом.       — Я… я не знаю, с чего начать, — признался он.       — Начни с того, что тебя беспокоит.       Антон замолчал, обдумывая ее слова. В его голове было много мыслей, но он не знал, как их выразить.       — Я чувствую себя виноватым, — наконец произнес он.       — А за что ты чувствуешь себя виноватым? — мягко спросила психолог, внимательно наблюдая за его реакцией.       — Я совершил много необдуманных поступков, и я бы не хотел рассказывать об этом.       — Если ты не хочешь о чём-то говорить, можешь не говорить.       — Хорошо, спасибо. Просто мне кажется, что я должен был быть сильнее, умнее, осторожнее, — продолжил он. — Я должен был…       — А кому ты был это должен?       Антон призадумался.       — Не знаю, правда, не знаю. Просто мне кажется, что я должен был.       — Но ты не был, — закончила за него психолог. — И это не твоя вина, Антон. Ты не мог предвидеть будущее. Ты не можешь контролировать всё вокруг.       — Но я мог, — возразил он. — Я мог что-то изменить.       — Возможно, — согласилась психолог. — Но прошлое нельзя изменить. И ты не можешь винить себя за то, что не сделал того, что было невозможно сделать.       Она помолчала, давая Антону время переварить ее слова.       — Вина — тяжёлое чувство, — продолжила она. — Оно может разрушить человека.       Важно понимать, что вина может быть сигналом о том, что ты поступил неправильно, и побуждать тебя исправиться.       — Но как мне исправить то, что уже произошло? — спросил Антон, с надеждой глядя на психолога.       — Ты не можешь исправить прошлое, Антон, — ответила она. — Но ты можешь изменить своё отношение к нему. Ты можешь простить себя и двигаться дальше.       — Простить себя? — переспросил Антон. — Как я могу простить себя за то... — продолжил говорить он и тут же осёкся.       — Это непростой процесс, — призналась психолог. — Он требует времени, усилий и осознания себя. Но это возможно. И я здесь, чтобы помочь тебе пройти через это.       Антон вышел из кабинета психолога, ощущая странную лёгкость. Словно с его плеч свалился огромный груз. Разговор с психологом не решил всех его проблем, но дал ему надежду на то, что он сможет с ними справиться.       В приёмной Арсения уже не было. Антон вышел на улицу и увидел его стоящим у входа и разговаривающим по телефону. Арсений закончил разговор, и Антон заметил, как он убирает в карман кредитную карту.       — Серьезно? Кредитка? — громко спросил Антон, не в силах сдержать эмоции. Арсений вздрогнул и виновато посмотрел на него.       — Что ты кричишь?       — Ты расплатился кредиткой, — уточнил Антон. — Я же знаю, что у тебя сейчас не лучшие времена. Не стоило тратить на меня последние деньги.       Арсений вздохнул и взял Антона за руку, отводя его в сторону от прохожих.       — Антош, послушай, это не твоё дело, — ответил он, стараясь говорить спокойно. — Я сам разберусь со своими финансами.       — Но это касается и меня! — возразил Антон. — Я не хочу, чтобы ты влезал в долги из-за меня.       — Котенок, не говори так. Для меня важно, чтобы ты был здоров. Деньги — это всего лишь деньги. Я заработаю ещё.       — Тогда я пойду работать, — заявил Антон.       — Даже не думай об этом, — резко ответил Арсений. — Ты должен учиться. Работа только помешает тебе. И вообще, тебе ещё нет восемнадцати.       — Но я хочу помогать тебе! — воскликнул Антон. — Я не хочу быть обузой.       Арсений крепко сжал его руку.       — Ты никогда не был и не будешь обузой, — твёрдо сказал он. — Я сам о тебе позабочусь. Просто позволь мне это сделать.       Антон опустил взгляд, почувствовав себя беспомощным и виноватым.       — Спасибо, — неловко пробормотал он, очень желая, но не решаясь обнять Арсения.       Они молча пошли к машине. Антон понимал, что Арсений делает всё из лучших побуждений, но не мог избавиться от ощущения, что обременяет его.       В понедельник они вместе пришли в школу. Арсений не скрывал Антона, они вместе вышли из машины и уверенно направились к классу. И ему было интересно, Попов совсем мозгов лишился, так спокойно заявляется с утра на одной машине с учеником, то ли все уже в курсе про то, что случилось дома у Шастуна. Ни один из вариантом, ему, конечно же, не нравился.       У дверей класса их уже ждала компания одноклассников.       — Где ты опять шлялся? — спросил Матвиенко, а Позов даже не подошёл к нему. Но это и к лучшему.       — Был у друга, — ответил Антон, стараясь не смотреть на Арсения.       Арсений, услышав это, нахмурился, но промолчал. Начался урок биологии, и это была какая-то вакханалия, а не урок. Попов, видимо, решил отыграться за всю неделю, но у него не особо получилось.       — Так, ну, батька вернулся, кто тут меня замещал? — с довольным видом начал Арсений, пытаясь разрядить обстановку.       — Александр Гаррьевич, — ответил кто-то из класса.       — Александр Гаррьевич?! — ошеломлённо переспросил Попов. — Ууу, здоровья погибшим. Ладно, что он вам задал?       Когда ученики озвучили весь список заданий, сказать, что Арсений разозлился, — значит ничего не сказать.       — Сколько?! Жесть, какой жёсткий мужик, — пробормотал он, почесывая затылок.       А затем открыл классный журнал на компьютере и удивленно переспросил:       — А что с оценками-то? Послушайте, а почему у вас такая плохая успеваемость?       — Да мы правда старались, Арсений Сергеевич, — жалобно промолвил один из учеников.       — Да, — поддержал Масленников, — он как с цепи сорвался, мы уж думали не доживем до вашего возвращения.       — Ну ладно. Вот придёт ко мне его класс, я им устрою, — хитро улыбнулся мужчина, словно предвкушая скорую расправу над чужими учениками. Он окинул взглядом класс, выискивая следующую жертву.       — Так, Позов, к доске! Пора исправлять свои двойки по химии, — произнёс Арсений с довольной улыбкой.       Дима нервно сглотнул и неохотно побрёл к доске.       — Добро пожаловать в чистилище, — театрально произнес Арсений, жестом приглашая Позова.       Арсений с видом знатока нарисовал на доске сложную химическую формулу, состоящую из множества элементов и замысловатых обозначений. Она выглядела устрашающе и непонятно.       — Итак, Позов, расскажи мне, что это за соединение и какова его валентность, назови его и расскажи о его свойствах, — произнёс Арсений, скрестив руки на груди и ожидая ответа.       Димка растерянно смотрел на формулу, пытаясь вспомнить хоть что-то из пройденного материала. Он начал что-то бормотать, но его ответ был бессвязным и бессмысленным, он путал валентность, электроотрицательность и неправильно называл элементы.       Антон, сидя за партой, чувствовал, как в груди нарастает напряжение. Он сам не понимал причины, но нервно постукивал костяшками пальцев по поверхности стола. Сначала едва слышно, словно боясь нарушить тишину, но постепенно ритм становился все более настойчивым и громким. Он не мог себя контролировать.       — Ты по столу-то не стучи! — неожиданно для всех закричал Дима.       Антон вздрогнул, как от удара. В голове все смешалось. Сердце бешено заколотилось в груди. Он почувствовал себя подавленным, маленьким и виноватым. Взгляд невольно забегал в поисках спасения. И он увидел Арсения.       Арсений смотрел на Позова так, словно был готов разорвать его на части. Его лицо потемнело, скулы напряглись, а в глазах читалась ярость. Попов сжал кулаки до побелевших костяшек. На мгновение Шастуну показалось, что сейчас произойдёт что-то ужасное.       Но химик глубоко вздохнул, выдохнул и попытался улыбнуться. Улыбка получилась натянутой и неестественной, но Арсений старался изо всех сил. Он сделал несколько шагов вперед, встав между Димой и Антоном.       — Так, ребята, спокойно, — произнес он, стараясь говорить ровным тоном. — Дима, я понимаю, что тебе трудно сосредоточиться, но не стоит так кричать на Антона. Он просто немного нервничает. Антон, постарайся больше не стучать, хорошо?       Шастун кивнул, не поднимая глаз.       — Ну вот и отлично, — сказал Арсений, хлопая в ладоши. — Давайте вернёмся к химии. Дима, давай попробуем ещё раз. Что ты знаешь о валентности?       Арсений вернулся к доске и жестом пригласил Диму продолжить ответ. Антон видел, как тяжело ему даётся это притворное спокойствие. Он видел, как напряжены его плечи, как крепко он сжимает кулаки. Но учитель держался, стараясь сохранять видимость нормальности и не дать ситуации выйти из-под контроля.       Антону было одновременно стыдно за своё поведение и он был благодарен Арсению за поддержку.       — Арсений Сергеевич, а почему вы всегда такой милый с нами? — вдруг спросила Марина Фомина, томно вздохнув и приложив руку к груди. В ее голосе было столько восхищения, словно она обращалась к кумиру.       Арсений немного растерялся от такого напора.       — Я ведь учитель, — попытался отшутиться, надеясь, что вопрос исчерпан.       — После недели с Гордоном это не аргумент, — парировала Марина.       — Вы просто не хотите учиться и заваливаете меня смущающими вопросами? — полушутя спросил Арсений, пытаясь перевести разговор в другое русло.       — Нет, что вы, — наигранно подхватил Масленников, притворно округлив глаза, а затем продолжил более серьезно, — Вы всегда пытаетесь нас как-то защитить, выгородить. Мы просто хотим понять, почему вы так хорошо к нам относитесь.       Арсений вздохнул. Не трудно было догадаться, что рано или поздно этот вопрос прозвучит, и уклониться от ответа уже не получится. Ему нужно было объяснить, что им движет, не вдаваясь в слишком личные подробности.       — Ну, — начал он, понизив голос и стараясь говорить мягко, — Я так понимаю, сказать, что я вас люблю не прокатит?       — Неет, — дружно ответили ученики.       — Знаете, есть такой синдром спасателя. Так вот, я им болею. Мне хочется всех спасать, но не потому, что я хочу всем помочь, а потому, что я хочу, чтобы помогли мне. Знаете, когда вы ставите себя на место другого человека и думаете: «Я бы хотел, чтобы в этой ситуации мне помогли», — и помогаете.       В классе воцарилась тишина. Ученики удивлённо смотрели на педагога, не понимая, к чему он клонит.       — Но зачем вы нам помогаете? — тихо спросил кто-то с задних парт. — Только из-за этого «синдрома»?       — Я учитель, это моя работа. Я за нее зарплату получаю.       — То есть вы это все делаете только ради денег? — Шастун даже не понял, кто задал этот вопрос.       Арсений вздохнул и посмотрел на класс.       Он обвёл взглядом всех ребят, задерживаясь на лицах каждого ученика.       — Я действительно работаю здесь за зарплату. Мне действительно нужно платить за коммунальные услуги, за еду, за бензин. Я хочу ходить куда-то с друзьями, делать подарки любимому человеку, но ведь мне никто не доплачивает за то, что я вас люблю, — искренне продолжил Арсений. — Да, у меня нет богатых родителей, которые могли бы меня обеспечить, и мне приходится зарабатывать на всё самому. Но впервые в жизни я делаю то, что мне действительно нравится. Мне нравится быть вашим учителем, потому что я вас люблю. Вы это хотели услышать?       — Да! — пронеслось по классу.       Антона эти слова тронули до глубины души. Будто что-то тёплое разлилось внутри, согревая каждую клеточку его тела. Арсений всё-таки удивительный.       Но Химик, словно стряхнув с себя растроганное настроение, резко сменил тон.       — Ладно, хватит лирики! — весело произнес он, хлопая в ладоши. — Пора возвращаться к химии. Сейчас мы проверим, что вы усвоили за это время.       Арсений быстро набросал на доске короткий тест. Антон с ужасом посмотрел на задания. Он честно пытался вспомнить хоть что-нибудь, но в голове была абсолютная пустота. Он осознал, что темы, затронутые в тесте, ему совершенно незнакомы.       "Точно, меня же тогда не было в школе" — с досадой подумал он.       Остальные ученики, казалось, спокойно решали задания, а Антон чувствовал себя инопланетянином, попавшим на чужую планету.       Заметив замешательство Шастуна, Попов тихо подошёл к его парте. Взял свободный стул и, поставив его рядом, опустился на него, оказавшись совсем близко.       — Что-то не получается? — тихо спросил он, заглядывая в листок с тестом.       — Я… я просто не знаю, как это решать, — признался он. — Я пропустил эту тему.       Арсений мягко улыбнулся.       — Ничего страшного, — прошептал он в ответ. — Сейчас мы восполним пробелы.       Он начал объяснять задания с самого начала, как будто Антон вообще ничего не знал. Арсений рассказывал о валентности, химических связях и реакциях так, словно это были интересные истории. Он объяснял всё настолько простым и понятным языком, что Антон постепенно начал понимать суть. Он слушал его, стараясь максимально сосредоточиться, и понемногу пазл начал складываться. Да и остальные одноклассники, услышав эти пояснения, начали писать с удвоенной силой.       После урока, когда класс опустел, Арсений весело напевал, собирая свои вещи:       — Я просто друг для той, которая шептала, что ты только мой, которая хотела умереть со мной…       Антон улыбнулся, глядя на учителя.       — Пойдём, — сказал Арсений, подмигнув ему. — Нужно догнать программу.       И, не дожидаясь ответа, потащил Антона за собой из класса. Они направились прямиком в учительскую, где обычно собирались все педагоги школы.       — Екатерина Владимировна, здравствуйте! — радостно воскликнул Арсений, подходя к её столу. — Тут такое дело, Шастун пропустил несколько уроков, нужно помочь ему наверстать упущенное. Может, у вас есть для него какие-нибудь задания?       Варнава оторвала взгляд от бумаг и лукаво улыбнулась.       — Да, а Шастун сам не может говорить? — усмехнувшись, спросила она, глядя прямо на Антона. Антон смущенно опустил взгляд.       — Ну, Катя, перестань, тебе что, сложно? — Арсений попытался смягчить ситуацию, подмигнув Варнаве.       — Не сложно, — ответила она, не отрывая взгляда от Антона. — Просто в последнее время ты слишком часто просишь меня о чём-то. Я что, должна работать бесплатно?       Екатерина Владимировна окинула Шастуна строгим взглядом. Антон почувствовал, что краснеет. Ему было неловко, что из-за него Арсению приходится выпрашивать что-то. Но всё же, тяжело вздохнув, женщина передала какие-то бумаги с задачами Шастуну.       Арсений облегчённо вздохнул.       — И что я тебе должен? — с улыбкой спросил Попов, зная, что долг всё равно придётся отдать.       Варнава хитро прищурилась.       — Поцелуй в щёчку, — ответила она, не отрывая взгляда от Арсения.       — Нет, ну девушку в щёку должен целовать только один любимый мужчина, — начал возмущаться Арсений, закатывая глаза.       — Ну, ты и есть мой любимый мужчина, — парировала Варнава, ничуть не смутившись.       — Ну подожди, я же не муж! — Арсений начал возмущаться, как старый дед, ворча о непристойностях и потере моральных ориентиров.       У Шастуна от этих возмущений так сильно взыграла гордость. Помнит ведь, как раньше тот откровенно обнимался с женщиной в парке. И сейчас-то прекрасно понимал, что дело именно в нем. Пришлось приложить большие усилия, чтобы сдержать самодовольную ухмылку.       Заметив его театральные страдания, Варнава усмехнулась.       — Ладно, ладно, хватит причитать, — махнула она рукой. — целуй давай.       Арсений, словно готовясь к казни, медленно приблизился к Варнаве. Но в последний момент выставил вперёд руку и, чмокнув её в то место, где теоретически могла бы находиться щека Екатерины Владимировны, под смех учительницы, победно заявил:       — Спасибо, Катенька, ты лучшая.       Антон всё это время стоял в стороне, стараясь не вмешиваться в этот комичный балаган. Он не мог сдержать улыбку, глядя на его притворное возмущение, которое совершенно не вязалось с теплом и заботой, которые он проявлял по отношению к нему.       Вернувшись домой, Антон был совершенно измотан. День выдался насыщенным: пропущенные уроки, сложные темы, необходимость наверстывать упущенное.       Едва переступив порог квартиры, он молча стянул через голову футболку, бросил ее на пол и, не раздеваясь, завалился на диван, растянувшись во весь рост.       Арсений, закрыв дверь и сняв обувь, последовал за ним в гостиную. Он присел на край дивана, глядя на уставшего Антона. Тот лежал, закрыв глаза, и казался таким беззащитным.       — Сильно устал? — тихо спросил Арсений, касаясь его волос.       Антон невнятно промычал в ответ, даже не открывая глаз. Сил вообще не было.       Не говоря больше ни слова, мужчина аккуратно приподнялся и ловким движением лёг рядом с Антоном. Он прижался к нему всем телом, устраиваясь поудобнее у него на груди. Он уткнулся носом в его шею, вдыхая такой родной и успокаивающий запах.       — Я не смогу без тебя жить, — тихо прошептал Арсений, обнимая Антона за талию.       Антон открыл глаза и посмотрел на него. Мягко провёл рукой по его волосам, ощущая их шелковистость.       — Это ты к чему сейчас вообще?       — Просто, чтобы ты знал, котенок.       Тёплое дыхание приятно щекотало шею, а тихий шёпот заставлял сердце трепетать. Антон всем телом ощущал его близость. В этот момент все проблемы и заботы отошли на второй план. Да, на самом деле, стоило ему переступить порог квартиры еще, как что-то в нем поменялось. Будто рана внутри, понемногу начала затягиваться и больше не кровоточит. Он отдал бы всё, лишь бы этот момент не заканчивался. Но тишину квартиры внезапно разорвал телефонный звонок. Арсений недовольно поморщился, ещё глубже уткнувшись в шею Антона, словно пытаясь спрятаться от назойливого звука.       — Да, — буркнул он в трубку, не отрывая взгляда от подротска.       — Арс, ты где Шаст? — раздался в трубке взволнованный голос Позова.       — Дома! Давайте не сейчас, я занят, — огрызнулся Арсений. — Что случилось?       — Дома его нет!       — Я, правда, занят.       — Арс, — закричал он в трубку, — я, блять, сейчас приеду и прикончу тебя!       Антон, услышав это, напрягся.       — Я за Шаста волнуюсь очень сильно, — добавил Позов.       Арсений на мгновение замолчал, обдумывая услышанное. А Шаст сам вообще не понимал, с какого хера его друзья звонят Арсению, еще и говорят так фамильярно и по хамски. Он вообще мало, что понимал в последнее время. Но почему Поз вдруг так с цепи сорвался? Что с ним вообще твориться?       — От меня-то ты что хочешь услышать? — неожиданно грубо выдает Попов.       Антон бы если этот диалог со стороны услышал, никогда бы не поверил, что это разговор учителя с учеником.       — Нас очень волнует его состояние. — похоже Сережа перехватил телефон, — Он перестал с нами гулять, почти не переписывается. Где-то все время шараебится. Мы же видим что что-то происходит. Мы же не из любопытства простого лезем, мы волнуемся. — Матвиенко выкладывает все карты на стол, понимая что друга нужно спасать.       — Да, понимаю о чем вы, — переводя взгляд на Шаста, Попов потер переносицу, явно обдумывая, что сказать, — дайте ему время, он сам вам все расскажет. А Позову передай, что пока двояки по химии не исправит, я с ним говорить вообще не буду!       — Будешь выебыватся, пизды получишь! — вдруг раздался голос Димки.       Арсений рассмеялся и отключил вызов.       — Арс, у меня вообще к тебе два вопроса, — учитель посмотрел на него вопрошающим взглядом, ожидая, что же у него спросят, — Первый, как давно ты общаешься с моими друзьями, а второй какого вообще хрена Поз так с тобой разговаривает?       — Ну мы тоже с ними общаемся, довольно неплохо кстати, если забыть о некоторых эксцессах с Димой.       — Но ты не можешь общаться с учениками вне школы. — голос Антона звучал как-то слишком обиженно. Словно он пятилетний ребенок и мама уделяет больше внимания другим детям.       — Тош, — неожиданно рассмеялся Попов, — а мы сейчас по-твоему что делаем?       — Вот не надо мне тут, это другое!       — Согласен, другое.       — И вообще, какого хрена Поз так себя с тобой ведет?       — Да ладно тебе, Тош, — Арсений снова уткнулся носом ему в шею, — Димка просто переживает. Он сейчас просто по-другому не может, постарайся его понять.       — А ты, значит, умеешь с ним управляться? — фыркнул Антон, слегка отстраняясь от Арсения.       — Ну, вроде того, — Попов пожал плечами.       — Всё равно, — он нахмурился. — Это как-то неправильно.       Арсений отстранился и посмотрел на Антона с лёгкой улыбкой.       — А что правильно, Тош? — спросил он, приподняв бровь.       Антон замялся. Он не знал, как объяснить свои чувства. Ему не нравилось, что Арсений общается с его друзьями, особенно с Позовым, который вёл себя так нагло. Ему не нравилось, что Арсений так легко находил с ними общий язык. Ему хотелось, чтобы Арсений был только его. Только для него. Да, не правильно. Но ведь он и не требует этого от Арса. Просто его небольшое тайное желание, которое тайным и останется. Не имеет он права выбирать с кем и как общаться Попову.       — Я… я не знаю, — пробормотал он, опустив взгляд.       Арсений вздохнул и вновь придвинулся ближе, обнимая его.       — Тош, послушай, — тихо сказал он. — Я понимаю, что тебе сейчас нелегко. И я понимаю, что тебе нужно время, чтобы привыкнуть ко всему, что происходит. Но поверь мне, я больше никогда не сделаю ничего, что могло бы тебе навредить. Антон поднял на него глаза.       — Правда? — спросил он, чувствуя, как внутри него разгорается надежда.       — Правда, — ответил Арсений, глядя ему прямо в глаза. — Я всегда буду рядом с тобой. Что бы ни случилось.       Антон прижался к нему, чувствуя, как успокаивается его сердце. Он верил Арсению. Он знал, что может ему доверять.       В этот момент телефон зазвонил снова.       — Опять они? — вздохнул Антон, сжимаясь.       Арсений посмотрел на экран и усмехнулся.       — Нет, это Варнава, — сказал он.       — Что ей нужно? — проворчал Антон.       Арсений пожал плечами и ответил на звонок.       — Да, Кать? — спросил он.       Антон внимательно слушал разговор, стараясь понять, о чём они говорят. Но Попов, как-то ошарашенно вскочил и ушел говорить в ванную.       — Я понял, — сказал Арсений, возвращаясь после недолгого отсутствия.       Арсений никак не прокомментировал этот разговор. Антон и спрашивать не стал, увидев замученное лицо Попова.       — Все в порядке?       — Да, все хорошо, котенок, — снова эта натянутая улыбка.       Но Антон не вправе требовать какого-то ответа. У него, наверное, тут прав вообще никаких нет. Да и что между ними с Арсением не особо и понятно.       — Знаешь, котенок, я тоже волнуюсь за тебя, — неожиданно выдает Арсений.       Антон отвернулся, не желая смотреть ему в глаза. Он чувствовал себя виноватым за чужие волнения.       — Я думаю, — сказал он, садясь обратно рядом с Антоном на край дивана и понизив голос, — тебе нужно… ты не думал о матери?       Антон вздрогнул. В голову словно ударила молния. Он замер, пытаясь переварить услышанное. Мать… Как он мог забыть о ней? После новогодних каникул она просто… исчезла. Он не видел ее, не слышал, не знал, где она. И, что самое странное, он даже не пытался ее искать. Как будто какая-то часть его мозга заблокировала воспоминания о ней. Чувство вины обрушилось на него с новой силой.       — Ты бы хотел увидеть ее? — осторожно спросил Арсений, глядя ему в глаза. Антон молчал, обдумывая эту мысль.       — Не знаю, наверное можно, — наконец прошептал он.       — Тогда завтра мы поедем к ней, — твёрдо сказал он. — Сейчас нужно отдохнуть и собраться с мыслями.       На следующий день они проснулись рано. И, конечно, снова на пару пропустили школу. И ладно Антон, но Попов-то это как проворачивает? Он же учитель. И в расписании было четко указана, что у него завтра далеко не один урок. Антон был молчалив и сосредоточен. Арсений обнимал его и гладил по голове. Ему было волнительно.       Они вместе прошли через пропускной пункт, Арсений держался рядом, не упуская школьника из виду не на секунду. Охранники смотрели подозрительно, но не останавливали их. Они прошли через рамку металлодетектора, сдали телефоны и вещи. Антон чувствовал себя как во сне. Все происходящее казалось нереальным.       Их провели в комнату для свиданий — небольшое унылое помещение с несколькими рядами пластиковых стульев и столов, разделённых перегородками. Вокруг царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь редкими всхлипываниями и приглушёнными голосами. Антон огляделся, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги.       Арсений мягко сжал его руку, словно пытаясь придать уверенности.       — Всё будет хорошо, — прошептал он, подталкивая его к одному из свободных столиков.       Они сели в ожидании. Время тянулось мучительно медленно. Антон нервно теребил руками футболку, то и дело поглядывая на дверь. Арсений молча сидел рядом, наблюдая за ним с тревогой в глазах. Похоже, что он чувствовал волнение и пытался своей близостью создать хотя бы иллюзию безопасности.       Наконец дверь открылась, и в комнату вошла женщина. Антон не сразу узнал ее. Она сильно изменилась: осунувшееся лицо, впалые глаза, руки сильно тряслись, да и морщин на лице было больше, чем он помнил. Матери явно тяжело давалась не столько тюремное жизнь, сколько отказ от спиртного. Но что-то в ее походке, в очертаниях губ заставило его сердце забиться сильнее.       Антон не мог пошевелиться. Он смотрел на нее, словно парализованный, не в силах произнести ни слова.       Заметив Антона, женщина остановилась и уставилась на него, не веря своим глазам. На ее лице отразилась целая гамма эмоций: удивление, радость, вина, грусть.       Арсений, почувствовав напряжение, мягко встал со стула.       — Я оставлю вас, — тихо сказал он, подталкивая Антона взглядом. Он отошёл к стене, стараясь не мешать их разговору, но оставался неподалёку.       Антон, наконец, нашел в себе силы подняться и медленно подойти к матери.        — Здравствуй, — тихо произнес Антон, чувствуя себя неловко.       — Здравствуй, Антон, — ответила женщина, не улыбаясь. Она окинула его взглядом, словно оценивая.       Между ними повисла неловкая тишина. Сын не знал, что сказать, и мать, кажется, тоже не знала.       — Как ты? — наконец спросила женщина, нарушая молчание.       — Нормально.       — Молодец, — сухо произнесла женщина.       И снова тишина. Антон чувствовал себя так, будто разговаривает с незнакомым человеком. Кажется, они всегда так разговаривали. И давно, и не очень.       — Зачем ты пришёл? — спросила женщина, пристально глядя на него.       Антон сглотнул.       — Арсений сказал, что мне нужно тебя увидеть, — ответил он, чувствуя себя виноватым за то, что перекладывает ответственность на другого.       Женщина посмотрела на Арсения, стоявшего у стены.       — Спасибо ему, — произнесла она, но голос звучал безразлично.       Антон молчал, не зная, что сказать, и ожидая, что мать что-нибудь скажет.       — Ну и чего ты молчишь? — прервала она молчание. — Хоть что-нибудь скажи. Мы же родные люди.       — А что тут говорить? Я не видел тебя с Нового года, — пожал плечами Антон       — Ясно. Я не виновата, что так вышло, — отвернулась женщина, — я же ничего не решаю.       Ну, конечно. А что он еще ожидал услышать? И зачем он вообще его сюда притащил?        — Как там твоя Ирочка? — с придыханием спросила она, потрепывая парня по волосам.       Подросток сильно удивился. Даже ведь и не знал, подозревает ли мать о существовании его бывшей девушки. Да вообще, что девушка у него когда-либо была. Приводил домой-то он ее всего пару раз. И те не длились больше пяти минут, за которые он собирал вещи в рюкзак, чтобы уйти домой к Кузнецовым. Да и мать оба раза была вдрызг пьяная. Толика вообще еще и на горизонте не мелькало. А она все время сидела с толпой каких-то мужиков-собутыльников, уговаривая девочку посидеть с ними. Антон, конечно же, старался уводить иру из этого притона как можно скорее. Страшно было приводить свою девушку в дом с кучей подзаборных алкашей. За мать он уже тогда не переживал. Нельзя проебать то, что уже проебано.       — Мы расстались, — спокойно ответил он.       — Антош, а что случилось? — снова этот наигранно-заботливый тон, от которого по телу проносились неприятные мурашки.       — Да, в общем-то ничего. Мы уже давно разошлись.       — А ну ясно, ясно, сыночек. А девочку-то новую нашел уже себе? — ласково спрашивает она.       Но нет, этот ласковый тон ничего не меняет. Даже об этом спрашивает, словно на отвали, просто паузу заполнить.       Но почему-то ему так захотелось сейчас рассказать об Арсении. Да, хотелось, уже хоть кому-то блять это все рассказать. С друзьями не поделишься. Да у них и без этого слишком натянутые отношения и в этом виноват только Антон. Да и не нужны ему друзья. Нет... Кого он обманывает? Конечно нужны. Он любит Сережку с Позом больше всего на свете. Да и они рядом были, когда и не было никого. Да и взамен ничего не просили, да и не получали от Шаста. А он с ними вот так. Втоптал все годы их дружбы в грязь.       — Знаешь, — едва слышно, как-то почти шепотом, начал говорить он и тут же замолк. Было достаточно тяжело собраться с мыслями. Он не сразу смог продолжить. Потребовалось время, чтобы собраться с духом. Но мать, к счастью, мирно ждала, когда он продолжит. Ждала и слушала. Наверное, впервые в жизни, так внимательно, слушала. — мам, знаешь, я влюбился.       — Ой, Антошенька, я рада, что ты снова кого-то нашел.       — Нет, не снова, понимаешь... Вообще не снова. Я, наверное, впервые влюбился... Мне знаешь с ним так, хорошо и спокойно, и безопасно. С ним очень спокойно спать, — мать слушала, притаив дыхание, — Он знаешь, убирает бардак. И, если честно, вообще не пара такому как я.       — Антош, ну что ты такое говоришь? Какому такому? Ты же у меня такой красавец, умненький такой.       — Да такого, — сын невольно усмехнулся, оценивая абсурдность слов матери, — ты посмотри где мы.       Мать долго переваривала сказанное Антоном. Он смог вымолвить больше слова. Итак сказал слишком много. Открылся больше, чем пожалуй, за всю свою жизнь. И ждал вопроса, который мать, немного погодя, все же, задала:       — Антош, а кто? — женщина внимательно посмотрела на Арсения, а затем снова перевела взгляд на сына.       — Да, мам, да... В него. Ты хоть видела его глаза? А еще он такой искренний, честный и добрый, — словно начал оправдывать Арса в ее глазах.       — Ну да… — тихо сказала она. — Все хорошо, Антош.       — И знаешь, если даже... Не надо ничего говорить, про то, что он, у нас ничего не получиться. Что я не такой, что неправильный... Я не хочу об этом знать. Не хочу слышать этого разочарования. Я в тебе тоже разочарован.       — Тош, но я в тебе никогда не разочаровывалась. Если тебе хорошо, то пусть так и будет.       На этом разговор затих.       Что это за такое благословение? Да и откуда оно вообще взялось?       Время свидания истекло. Антон и мать обменялись молчаливыми взглядами и кивками.       Когда они вышли за огромные бетонные заборы,Антон достал из кармана последнюю сигарету, что настрелял на улице, но так и не успел выкурить.       — Ну, что? Как ты? — спросил Арсений. Антон посмотрел на него усталыми глазами и отстранился.       — Нормально, — ответил он, стараясь не выдать своих чувств. — Даже легче, чем я думал. Спасибо.       Арсений кивнул, продолжая пристально смотреть на Антона. Похоже знал, что за внешней бравадой скрывается глубокая рана и что ей нужно время, чтобы зажить.       — Может, наконец бросишь курить? — внезапно спросил Арсений, нарушая тишину.       Антон удивленно посмотрел на него.       — С чего вдруг? — спросил он.       — Просто… — Арсений пожал плечами. — Тебе это не идёт. И вообще, пора бы уже позаботиться о себе.       — Может, брошу, — неуверенно ответил Антон.       — А если точнее? — настаивал Арсений, глядя ему прямо в глаза.       Антон вздохнул. Он понимал, что Арсений ждет от него обещания.       — Брошу, Арс, — твёрдо сказал он, глядя на друга. — Брошу.       Арсений улыбнулся и протянул руку, сжимая его плечо.       — Вот и отлично, — сказал он. — Я помогу тебе, если что.       Антон кивнул, чувствуя, как его сердце наполняется благодарностью.       Всю обратную дорогу они ехали молча. Антон думал о том, как много Арс для него делает. И который, не смотря на все обстоятельства, возможно и правда, любит его.