Пожалуйста, не прогоняй меня

      Они засиделись до пяти часов вечера. В школе уже никого не оставалось, и они спокойно могли сесть в одну машину, избегая укоризненных взглядов.       Пока Арсений собирал тетради в рюкзак, Антон решил сходить до туалета, который находился на этаж ниже.       Спустившись, он услышал чью-то речь. Странно, что помимо них еще кто-то находиться в школе. Он не предал этому особого значения. Но на обратном пути услышал громкие всхлипы и громкий хлопок.       На цыпочках подошел к двери, старясь как можно внимательнее прислушаться к тому, что происходит в кабинете информатики.       — От меня-то тебе чего нужно? — послышался голос Георгия Викторовича.       Шастун впервые слышал, что мужчина так грубо разговаривал. Ему было уже лет под сорок, и он был довольно веселым мужиком, который позволял играть в игры или смотреть фильмы на его уроках.       — Помоги мне, — слышался женский голос, но сквозь всхлипы, подросток не мог разобрать чей это голос, хотя он казался ему слишком знакомым.       — Чем я тебе помогу? У тебя проблемы — решай из сама!        — А тебе не кажется, что это наши проблемы? Или я сама себя в подсобку затащила и трахнула?!       Блять, как же он надеялся, что за дверью была не школьница. Он не понимал, стоит ли ему вмешаться или лучше вернуться к Арсению и просто поехать домой.       — Ты сама этого хотела, — снова громкий хлопок, словно пощечина, Антон все еще стоял неподвижно, — Если бы ты не оставалась после уроков, то ничего бы не было.       — Какая же ты скотина, — снова какие-то телодвижения, а затем пронзительный крик, — Нет, пусти!       И тут осознание ударило в голову, выбивая землю из-под ног. Это был голос Оксаны. Мешкать времени не было. Он буквально влетел в класс, застав одноклассницу в руках учителя, со спущенной на плече кофтой.       Воспользовавшись замешательством мужчины, он схватил девушку за запястье и резким движением увел за спину.       — Шастун, это, — начал оправдываться информатик, хотя похоже и сам понимал, что оправдаться в этой ситуации будет невозможно, — блядство! Если ты хоть кому-то скажешь, я тебе голову откручу, — подходя ближе, угрожал Георгий Викторович.       Он был в два раза шире Шастуна и явно сильнее. Антон совсем растерялся. Не знал, что ему делать. Только чувствовал, как Оксана вжимается в него еще сильнее. Не придумав никакого выхода, он вскрикнул на всю школу:       — Арсений Сергеевич!       За что тут же получил под дых. Согнулся по полам. Следующее, что он увидел когда разогнулся — это смачный удар Попова по физиономии Информатика. Следом забежал охранник, растерявшись посмотрел на учителей, сообщил, что сейчас будет вызывать полицию.       — Не надо, — спокойно ответил Арсений, — это недоразумение. Я сейчас заберу своих учеников и подвезу до дома.       Арсений подхватил школьников за предплечья и вывел из кабинета. Он выглядел очень злым, пока молча вел их в класс. Завел в подсобку и усадив детей на диван, долго осматривал: с одной стороны, корчащийся от боли Антон, с другой зареванная Оксана.       — Не хотите мне рассказать, за что я съездил Георгию Викторовичу по физиономии?       Школьники заговорили одновременно, если Суркова ограничилась емким «Нет», то Шастун был более много словным:       — За то, что он мудак, редкостный!       — А можно подробнее?       Оксана ухватила одноклассника за бедро, и жалобно смотря на него, махала головой, буквально моля:       — Пожалуйста, не надо.       Вот только она не подозревала, что Антон давно пообещал самому себе никогда не врать Арсению.       Да, на самом деле, если бы на его месте был любой другой учитель, которому бы он мог доверять, сказал бы ровным счетом тоже самое. Он домогался школьницы — этого было уже достаточно, чтобы не промолчать.       — Он к ней приставал и делал еще бог знает, что, — на одном дыхании выпалил подросток, а девушка еще громче расплакалась.       Арсений налил стакан воды, присел рядом на корточки и протянув его девушке, ласково спросил:       — Оксана, солнышко мое, расскажи, пожалуйста, что случилось?       Девушка не отвечала. Молча пила воду и всхлипывала. Никто ее не торопил, они просто были рядом. Мужчина даже не решался притронуться к ней. Антон прекрасно понимал почему он ведет себя таким образом.       — Оксаночка, — еще раз позвал учитель, — тебе нечего бояться. Я понимаю, что сейчас тебе сложно, но надо честно рассказать, что происходит. Тогда я смогу тебя защитить, понимаешь?       Шастун знал, что эти уговоры вряд ли успокоят девушку или заставят рассказать хоть что-то. Он решил воспользоваться пусть не самым приятным, зато действенным методом:       — Окс, послушай, тебе нечего бояться. Я обещаю, что ни я, ни Арсений Сергеевич ничего никому не расскажем. Но если ты сейчас не скажешь, то я расскажу все, что слышал. А слышал я много, поверь мне.       Им потребовалось больше часа, чтобы Суркова хотя бы кратко смогла рассказать всю историю.       Оказалось, что еще в начале года он застал ее заплаканной после ссоры с родителями, пригласил составить ему компанию после уроков и все рассказывал ей какая она чудесная, как бы он хотел себе такую жену. А родители у нее полнейшие уроды и он хотел бы забрать ее жить к себе.       На вторую неделю таких посиделок, он начал признаваться ей в любви и сразу же лезть в трусы.       Антон видел, что Попову также мерзко от этой истории, как и ему. До последнего надеялся, что он не будет сравнивать эти мерзкие домогательства и их нежные отношения. Не было в них ничего общего.       — Это продолжалось всего месяц, и я заметила, что у меня задержка.       — Пиздец, блять! — не смог держать Антон, — я его щас кастрирую, нахуй!       Подорвавшись с места, парень не успел и шагу ступить, как рука Попова одним движением усадила того обратно.       — Антон, — грубо позвал мужчина, — это не метод. Сядь и не перебивай.       Раньше Арс ни разу с ним так не разговаривал. Шастун уловил все сказанное и послушно замолчал.       — Продолжай, солнышко. — снова ласково позвал биолог, — Все будет хорошо, обещаю, что мы со всем разберемся.       — Спасибо, Арсений Сергеевич, — сказала девушка, ей словно стало легче от этих слов, — Я сделала тест. Мне Ира купила. Он положительный, вот я и пришла после уроков. А он начал кричать, что это моя проблема.       Арсений дал ей время успокоиться, а затем вышел вместе с Антом, чтобы девушка привела себя в порядок и в приказном порядке, сказал, что довезет их до дома.       Они ничего не говорят, по дороге до дома Сурковой, а когда он останавливает у подъезда, вдруг поворачивается к девушке и выдает:       — Давай я зайду с тобой и поговорю с родителями?       — Нет! — вскрикнула девушка, — Не говорите родителям, пожалуйста! Никому вообще не говорите.       — Ты же понимаешь, что я должен сообщить твоим родителям, администрации, полиции. Этого нельзя так просто оставлять.       Слезы снова подступали к ее глазам. Антон не хотел делать ей больно. Оксана им доверилась, нельзя так запросто предать это доверие.       — Арс, прекрати пожалуйста, — выдает Шастун, от чего ловит непонимающие взгляды со всех сторон, — Я дал слово, что ты никому не расскажешь, будь добр сдержать его.       — Антон, ты же понимаешь, — учителю даже предложение закончить не дали.       — Арсений Сергеевич, — сквозь зубы процедил подросток, — это не ваша жизнь, вы не имеете на это никакого права.       Немного задумавшись, мужчина согласился. При условии, что Оксана будет звонить ему в любое время дня и ночи если что-то будет не так. А еще, что вместо информатики она будет приходить к нему на уроки.       Дорога до дома Шастуна заняла немного времени. Он не хотел расходиться вот так, не сказав друг другу ни слова. Прекрасно понимал, что Арсений обязательно что-то себе накрутит. Поэтому стоило машине остановиться, как он заговорил:       — Пиздец, да?       — Да, — безэмоционально выдал мужчина, не отпуская двумя руками руль, — пиздец. Я даже не знаю, что мне теперь делать. Я не собираюсь покрывать этого педофила.       — Ты же понимаешь, что она не хочет рассказывать? К тому же все было по согласию.       — Какое к черту согласие, Антон?! Она школьница. Он не имел право даже смотреть на нее в таком плане, а он ее растлил. Это не просто мерзко, он ей жизнь сломал.       Этих слов парень боялся сильнее всего. Потому, что они подходили не только под ситуацию Оксаны и Информатика.       — Арс, — тихо позвал парень, — ты же не думаешь, что, — сложно было подбирать подходящие слова, но промолчать в этой ситуации было недопустимой роскошью, все могло рухнуть из-за простой недосказанности, — то, что происходит между нами, тоже «мерзко»?       — До сегодняшнего вечера не думал. А сейчас, я ведь тоже задерживаюсь с тобой после уроков и не только.       — Нет! Даже не смей сравнивать себя с этим ублюдком! Ты меня ни к чему не принуждал. Это вообще я за тобой бегаю, не наоборот.       — Антош,       — Пожалуйста, Арс, не надо. Я прекрасно понимаю всю ситуацию между нами. Я никогда не сделаю ничего, что может навредить тебе. Ты мне тоже никак не навредишь, никогда. Поверь мне. Все, что происходит между нами — это мои взрослые, взвешенные решения. Я не проебу свое счастье из-за кого-то сранного ублюдка. Все у нас будет хорошо, ты только верь мне, ладно?       Антон притянул Попова к себе и, чмокнув в макушку, отстранился. Понимал, что сегодня не может позволить себе большего. Мужчина улыбнулся в ответ.       — Ты поступил очень по-взрослому. Я горжусь тобой, Тоша.       — Когда получил по солнышку?       — Когда забил тревогу, услышав, что что-то идет не так. Когда решил не молчать.       — Спасибо, Арс.       Дома его встретили достаточно тепло, он поужинал с матерью и отчимом. Его даже спрашивали, как дела в школе, похвалил за пятерки. Нет, его жизнь просто не может быть такой.       Когда лег на постель, первым делом написал Оксане. Девушка ему не ответила, что заставило его переживать.       Утром он был сильно загружен. Друзья шутили, что вернулся прежний Антон. И в целом слабо скрывали свои переживания. Вторым уроком была информатика. Шастун подхватил рюкзак, и кинулся за Сурковой вдогонку.       — И куда это ты собрался? — остановил его Матвиенко.       — У нас с Оксаной освобождение от информатики, — пояснил Шастун, но его крепко схватили за рюкзак.       — Это с каких это пор существует освобождение от информатики?       — Мы просто биологию сдавать будем, поэтому вместо информатики будем ходить к Арсению Сергеевичу на дополнительные, да Оксан?       Врал, он, конечно, неумело. Но после подтверждения его слов одноклассницей вопросы отпали.       Медленно тащась по коридору, Антон тихо спросил:       — А ты ходила к врачу?       — Нет, — девушка тяжело вздохнула, — я не могу пойти к врачу, они тут же все расскажут родителям.       — Ты же понимаешь, что если беременна, то они в любом случае узнают.       — Антон, пожалуйста!       — А если в платную сходить?       — Кто мне денег на врача даст?       — Я, — спокойно ответил Антон, — я найду. Позвони там, скажи сколько надо. Если хочешь, могу сходить с тобой.       Суркова едва заметно усмехнулась и обняла парня. На урок они немного опоздали.       Арсений вел занятие у шестого класса. Ученики извинившись зашли, сели за последнюю парту и до конца урока втыкали в телефоны.                   Хвостик Шаст, тут Викторович рвет и мечет из-за того,             что вы не пришли Первый раз вообще вижу его злым                         Поз Походу его вообще первый раз видят злым

Антон Шастун            

                  

Скажите, что если его что-то не устраивает

Может обратиться к нашему       

классному руководителю      

                  Хвостик Ты когда бессмертным успел стать?

Антон Шастун            

Ничего не знаю,       

у нас официальное освобождение :)

Можете занять немного денег?

            Хвостик Ты информатику денег торчишь       Поэтому не ходишь?

Антон Шастун            

            

Очень смешно.            

Мне правда очень нужны деньги,

но я пока не могу рассказать на что

Это не только мой секрет

                  Поз Завтра принесу тебе, сколько надо?       Антон не знал, чтобы делал без этих двоих. На следующий день забрал деньги у Димы и сразу же отдал их Оксане. Девушка уже позвонила в женскую консультацию, правда, там ей сказали, что она должна прийти с родителем, который поставит подпись.       Шастуну ничего не оставалось, как уговаривать Арсений пойти с девушкой и представиться ее отцом.       — Нет! — восклицает мужчина, — Нет, Антон! Ты просил ничего не делать, я согласился. Хотя, честно говоря уже жалею об этом. Но это уже перебор. Ты вообще хоть представляешь, как это будет выглядеть, взрослый мужчина со школьницей в гинекологии?       — Ну классный руководитель пошел с двумя школьниками, потому что те бояться, что натворили глупостей.       — Что? — удивленно переспросил Арсений.       Взгляд стал пристальным и каким-то тяжелым, ноздри раздулись, руки сжались в кулаки. Шастун был уверен, что Арсений его ударит.       — Нет, — резко ответил школьник, громко выдохнув, — у нас никогда, я подчеркиваю: «никогда», ничего не было и не будет. Просто если у кого-то появятся вопросы, можешь сказать, что мы тебя попросили. Ты ведь даже не соврешь, просто скажешь не всю правду.       — Так нельзя, Антон.       — Мы разберемся с этим вместе, Арс. Просто сначала надо решить одну проблему, а потом уже разбираться с информатиком. Я обещаю, что ему не сойдет это с рук. Он заплатит за все, что сделал. Просто сейчас не время. Сейчас помощь нужна ей.       Биолог тяжело вздохнул, потер переносицу и, наконец, сдался:       — Хорошо.       Арсений сказал, что подъедет к трем, так как запись у девушки была на три пятнадцать. На место он приехал вместе с Антоном. И к удивлению парня, Оксана была ни одна, с ней была Кузнецова.       Шастун без задней мысли вышел из машины и вместе с учителем подошел к девушкам.       — Ничего себе, группа поддержки перед врачом, — ободряюще улыбнулся мужчина, — со мной бы так кто-нибудь к стоматологу ходил.       — Вы боитесь стоматолога? — с улыбкой переспросил Антон, в ответ на что Попов многозначительно промолчал.       — Вы, наверное, вдвоем лучше идите, а мы тут подождем, — предложила Ира.       Когда они с Ирой остались наедине, Антон решил напрямую спросить:       — А тебе Оксана все рассказала?       — Не совсем, — девушка поджала губы, нахмурилась, дернув носом. Антон знал это выражение лица. Она всегда так делала, когда хотела задать какой-то неприятный вопрос, — я вот как раз спросить хотела: это она от тебя, ну ты понимаешь       Шастуна словно током ударило. Он дернулся на месте, обиженно посмотрев на бывшую.       — Конечно нет! Как ты подумать-то такое могла?       — Прости, — тихо сказала девушка, отвернувшись в другую сторону, — просто я подумала.       Парень обнял ее, чмокнул в макушку и принялся объяснять:       — У меня с Ирой ничего не было, честно. Я бы не поступил так с тобой. Я бы никогда не променял тебя на другую девушку.       Про мужчину, правда, решил умолчать.       У них с Ирой ни разу не заходило дольше поцелуев. Он не хотел торопить девушку, да и у самого не то, чтобы прям горело поскорее заниматься подобными вещами. Он испугался, что девушка решит, что отсутствие секса стало причиной их разрыва.       И вот именно на этих объятьях Арсений вместе с Оксаной вышел из клиники. Антон выпустил бывшую из объятий и посмотрел так вопросительно.       — Я сдала кровь на ХГЧ. Пришлют на телефон результаты.       — Мне тоже пришлют результаты, — добавил Арсений, — садитесь, отвезу вас по домам.       — Нет, — ответила Оксана, — думаю, что мы прогуляемся. Спасибо вам за все, Арсений Сергеевич. Просто не хочу, чтобы эта ситуация плохо на вас сказалась.       — Ну, номер у вас мой есть, если что-то понадобиться — звоните, — мужчина повернулся к Шастуну, посмотрел таким холодным взглядом, добавив, — а ты поедешь или тоже прогуляешься?       — Поеду, — громко сглотнув, напугано ответил Шастун,       Попов ничего не говорил. Он повез Антона домой. К себе домой. Подросток не сопротивлялся. Его вообще пугало это состояние учителя. Он не понимал, злятся на него или на ситуацию с Сурковой.       В квартиру они тоже зашли молча. Пока Арсений ставил чайник, Шастун подошел сзади, обнимая мужчину со спины.       — Мне стоит переживать по поводу твоего близкого общения с девочками?       Все стало понятно. Дело не в Сурковой, дело все же в нем. Нежно улыбнувшись, прошептал на ухо:       — Тебе не о чем волноваться. Меня интересуешь только ты.       Попов, казалось, наконец, расслабился. За весь вечер не было даже намека на ругань. Только нежные объятья и пару скромных поцелуев в щеку.       Арсений не проявлял инициативы. Подросток думал, что это из-за ситуации с информатиком и Сурковой. Вот почему все так? Какой-то долбоеб натворил херни, а страдает от этого почему-то личная жизнь Антона.       Пусть инициативы и не было, но действиям Шастуна не сопротивлялись, даже отвечали взаимность. Сейчас и этого было достаточно.       Неделя шла спокойно до тех пор, пока однажды вечером классному руководителю не приходит сообщение от клиники. Которая подтверждает все их опасения.       Антон тут же звонит Ире и просит бежать к подруге, а сам остается с Арсением в классе.       На утро, пока шла физкультура телефоны всего класса стали одновременно вибрировать. Под конец урока, учитель сам уткнулся в телефон, разрешая все посидеть на лавочке. Вместо того, чтобы присесть на стул Алексей рухнул на него и перевалился назад. По залу прошлась волна смеха.       — Кто заржет, щас пойдет через козла прыгать.       — Ебаааанууууться, — пропел Матвиенко, увидев сообщение, — Вы щас просто. Вы охуеете щас.       — Да что случилось-то?       Антон схватил телефон, который просто ломился от сообщений в школьных чатах. Там было все написано все про Георгия Викторовича. Как он склонял школьницу к интимной связи, как она забеременела и то, что именно Попов поймал тех с поличным. Шаст злился на Арсения как никогда. Он сейчас не мог подойти к Оксане, чтобы утешить. Слишком уж это будет подозрительно. Да и на Оксану, которая явно держится из последних сил, чтобы не сорваться, тяжело было смотреть.       Антон теперь не мог сделать ровным счетом нечего. А самое ужасное, что он не оставил девушке никакого выбора. Теперь она либо признается и проходит все эти унизительные процедуры, либо молча ходит на уроки к этому гондону. Потому, что теперь прогулы будут выглядеть крайне подозрительно.       Все побежали в раздевалку, чтобы переодеться, пока Шастун направился к кабинету биологии.       — Арсений Сергеевич, — постучался он в открытую дверь и зашел в кабинет, — можно?       — Ты не вовремя, Антон, — виновато проговорил учитель, — рядом сидел Павел Алексеевич.       Антону кажется, что он им не помешал. Скорее Попов сейчас просто не хочет обсуждать ситуацию. Что ж, ладно.       — Я тогда подойду после уроков, можно?       На что получил одобрительный кивок и покинул класс. Весь день он выслушивал версии о том, было ли это на самом деле и кто же это школьница. Только Дима с Сережей почему-то молчали. Не проявляли никакого интереса и старались как можно чаще переводить тему. Только не всегда это удавалось.       Перед экономикой, когда Кузнецова с Сурковой вышли из класса, кто-то из девочек предположил, что это Оксана. Ну что за Шерлок, мать его, Холмс.       — Не несите херню, — резко ответил Шастун.       — А чего тогда она на информатику не ходит? — спросила Женя Юркова.       Вообще Антон не помнит, чтобы с начало учебного года хоть раз разговаривал с этой девочкой. Ну вот он первый разговор и сразу такой мерзкий:       — Я, вообще-то, тоже не хожу. У нас в это время дополнительный по биологии.       — А вот не странно ли, что Арсений Сергеевич застукал информатика с какой-то ученицей, а потом у вас начались дополнительный.       — Твои намеки мне просто отвратительны, — добавляет парень недовольно шикая, — Не она это, ясно?       — А тебе-то откуда знать?       У Шастуна не было аргументов в защиту девушки. Да и какими аргументами вообще можно защитить ложь? Ответ все это время был на поверхности — защитить одну ложь, можно только другой ложью.       — Потому, что Суркова встречается со мной.       И по всем заветам русских мелодрам, именно на этой фразе девочки возвращаются в класс. Кузнецова не выдерживает и просто выбегает прочь, Шастун тут же бросается за ней.       Да, сморозил хрень. Но пусть лучше по школе будут ходить такие слухи, чем все узнают правду. Вот только он не учел, что в этой истории замешаны не два человека, а минимум пять. И каждое действие одного, больно ударяет по все остальным.       Нагоняет он ее уже у первого этаже. Сжимает в объятьях, пока та вырывается:       — Это не правда, — шепчет он ей на ухо, — честно, не правда. Я просто соврал. Я никогда не поступлю так с тобой. Никогда не буду тебе лгать, обещаю. Ты веришь мне?       Слово «обещаю» из уст Антона всегда было значимым. Все его близкие знали, что он расшибётся, но обещание выполнит. Так и сейчас, оно быстро сработало. Но плакала она еще долго.       Настолько долго, что их застукал Арсений вместе с Павлом Алексеевичем. Как в дешевой мелодраме, честное слово. Так они и простояли до конца урока, пока друзья вместе с Сурковой не спустились с их рюкзаками.       — Ир, — тихо позвала Оксана, — все хорошо?       — Да, — неловко улыбнулась девушка, — все в порядке.       У Антона отлегло, когда девушки вместе пошли со школы, что-то обсуждая.       — Ну и херни ты наделал, конечно, — неожиданно сказал Позов.       — Ты о чем?       — Шаст, мы не настолько тупые, чтобы не понимать очевидных вещей. Мы прекрасно знаем, почему вы с Кузнецовой разошлись, какая, нахер, Оксана?!       — Я, — попытался выдавить из себя хоть слово, только ничего не вышло.       — Просто прекрати нам врать и все будет окей, ладно?       — Ладно.       Фактически он не соврал друзьям ни единого раза. Только недоговаривал. Хотя и сам понимал, что это равнозначно обману.       Они договорились встретиться вечером в кофейне и обсудить все, что скрывали друг от друга. Шастун посчитал это правильным. Хотя, он бы предпочел побыть у кого-то дома. Вот только Позову нельзя к Матвиенко и наоборот. А приглашать к себе друзей он пока не был готов.       После уроков он направился к биологу, но там все еще находился Воля. Он вообще сегодня, словно хвостик везде следовал за Поповым и Антона это бесило.       — Арсений Сергеевич, можно?       — Да, проходи.       — Ты чего хотел-то? — подключился к разговору директор.       — Арсений Сергеевич говорил, что можно тест по биологии переписать.       Оба мужчины удивленно посмотрели на него, Воля усмехнулся, добавив:       — Ну перепиши, раз можно.       Биолог выдал тест, который планировался только на следующей неделе. Антон не понял, почему ему не выдали один из старых. Но находился не в том положении, чтобы возмущаться. По крайней мере не при директоре.       Последний молча наблюдал за Шастуном и, казалось, не планировал никуда уходить. Тест занял сорок минут и теперь ученик послушно ждал, когда его проверят:       — Шастун, ты хорошо написал? — переспросил Павел Алексеевич.       — Нет, он вообще не понял тему,— как-то слишком грустно произнес Арсений Сергеевич, смотря куда-то в стену, – я ему потому, что не смог объяснить.       — Серьезно?       Антон с непониманием смотрел на мужчину. Как он мог плохо написать работу? Он ведь старался. Пусть не все задания теста понял, но хоть примерно должно же было выйти правильно. Раскинув руками и с искренним удивлением спросил:       —А как, — запнувшись о свои же слова, спросил школьник, — что там неправильно?       — Не знаю, может не стоит обниматься с девочками вместо уроков, как считаешь?       Это было низко. Да и вообще, он расплачивался за то, что натворил Попов. Это он должен сейчас претензии выкатывать, а не наоборот!       — Всего доброго, Арсений Сергеевич, — ответил подросток, направляясь к двери.       — Шастун, остановись сейчас же! Не смей выходить из этого класса! – не выдержав, сказал Павел Алексеевич, — Если тебе что-то не нравиться, сейчас, здесь обсуждай это.       Арсений руками схватился за затылок. Казалось, что он готов откусить директору голову. Посмотрев на друга, Паша отрицательно помотал головой:       – Арсений, даже не смей рот сейчас открывать, – а затем, повернувшись к Шастуну, продолжил, – Реши это здесь и это будет решено. Как только ты выйдешь в коридор, с тобой останется твое не нравится, а ситуация, которая тебе не нравилась, продолжается. Ты в следующий раз вернешься уже не с этой позицией, а с позицией похуже. А этого дундука слушать не надо, он сам с этим разобраться не сможет. Закончив пламенную речь, Воля оставил их наедине.       Поняв, что ждать инициативы от Арсения не приходиться, Антон начал первый:       — Я не обнимаюсь с девочками вместо уроков. Это вообще все было из-за тебя!       Швырнул кофту на парту, он развалился на стуле, угрюмо смотря на преподавателя.       — Вот мне интересно, как это ты из-за меня обнимаешься с девушками?       — Очень интересно? — с напором, огрызнулся Шастун, — Тогда сейчас расскажу. Кто-то, не будем показывать пальцем, решил рассказать всю правду об информатике, как думаешь, через сколько об этом узнали все? — Учитель неловко дернул плечами, быстро моргая. Похоже, что Антон и правда поставил того в тупик. — Молчишь? Хорошо, отвечу. К концу первого урока об этом уже знали все. А как думаешь, насколько быстро они начали предполагать, что это Суркова? Вопрос риторический, можешь не отвечать. Так вот, чтобы хоть как-то отвезти подозрения, мне пришлось сказать, что она не спит с информатиком, потому что встречается со мной. А теперь главный вопрос, — парень нервно перебирал пальцами по столу, в упор смотря на мужчину, — Как считаешь, как отреагировала моя бывшая девушка на новость, что прошло меньше двух месяцев с нашего расставания, а по ее мнению. Подчеркиваю: «по ее мнению», ее лучшая подруга уже беременна от меня?       — Прости, я не думал.       — Вот мне интересно, Арс, о чем ты думал, когда рассказывал об этом без ее согласия?       — Наверное о том, что эта мразь растлила ребенка?! — возмутился мужчина, подскакивая на месте, — Что я по-твоему должен был сделать?!       — Да я не считаю, что ты сделал что-то не так. Просто Арс, сначала надо было получить ее согласие.       — Я не назвал имени.       Попов поджал губу, оперившись кулаками о стол. Звучал он как-то совсем безнадежно.       — Это слишком просто читается. Думаю, что все быстро догадаются. И решить этот вопрос нужно как можно скорее, — Шастун провел руками по кудрявым волосам, зачесав затылок, рухнул на стол и, немного погодя, поднялся, продолжая разговор, — А знаешь, что самое неприятное для меня? Ты дал слово. Ты дал слово и тут же его нарушил. Я вообще могу тебе доверять?       — Не знаю, Тош, — честно сознался мужчина, — мои обещания гораздо дешевле твоих.       — Арс, пожалуйста, не надо, — взяв мужчину за руку, он обошёл парту и встал вплотную к учителю.       — Что не надо?       — Ты думаешь я не знаю, к чему ты ведешь? — подросток провел ладонь по щеке Арсения и прислонился лбом ко лбу, — Не надо этой жертвенности, прошу. Я понимаю, что мы пока еще не вместе. Но это решение касалось не только тебя. Обсуждай, пожалуйста подобные решения со мной, договорились?       — Договорились, — только и мог ответить Арсений, за что тут же получил поцелуй в лоб.       — Мне иногда кажется, что в нашей паре ребенок ты.       — Думаю, что в некоторых вопросах ты гораздо умнее меня.       — Можем заняться чем-нибудь вдвоем, — предлагает Антон, нелепо улыбаясь, — всем, чем захочешь.       Шасту удалось смутить Арсения. Он удивился насколько смело вел себя подросток, и с такой же нелепой улыбкой предложил:       — Может прогуляемся?       — Можно, только немного позже. Я обещал Сереже с Димой встретиться и, — накидывая куртку, парень вдруг резко остановился. Он вдруг осознал, что просит у Арсения делать то, что сам сейчас не планировал выполнять, — Арс, а ты можешь пойти со мной?       — К Матвиенко с Позовым? — мужчина вопросительно посмотрел на ученика, тот лишь смущенно кивнул, — Зачем?       — Я обещал им все рассказать,       — Нет! — резко остановил того мужчина, — Сейчас не лучшее время для подобного разговора.       — Арс, — жалобно позвал Антон, беря мужчину за руки, — я говорил, что не сделаю ничего, что может тебе навредить, ты ведь доверяешь мне?       — Доверяю.       — А я доверяю им. Это уже становится невыносимым и плодит новые проблемы и сложности. Мы сейчас может предотвратить часть трудностей, которые валяться на нас каждый день, простым разговором. Но будет лучше, если на нем будешь присутствовать и ты, хорошо?       Мужчина неловко засмеялся. Спрятал лицо в руках, сплетенных пальцами с руками Антона, издав смешок:       — Мне иногда кажется, что я тебя люблю. Шастун закрыл глаза, поджал губы, которые сейчас растягивались в широкую улыбку:       — Мне уже очень давно так кажется.