Пожалуйста, не прогоняй меня

      Если до прихода в кофейню, Арсений держался уверено, то стоило ему переступить порог, как совсем растерялся. Остановился и стал оглядываться по сторонам.       Антон сам не понимал, почему мужчина так циклится на возрасте. Ведь это он, порой ведет себя как ребенок. Да, если на то пошло, Антон и повыше будет и выглядит почти как его ровесник. Именно Антон сейчас хватает учителя под локоть и тащит за стол к друзьям.— Здравствуйте, Арсений Сергеевич, — вдруг растерялся Поз.       Мужчина неловко поздоровался в ответ и остался стоять на месте. «Как истукан, ей богу» — подумал про себя Шастун.— Арс, — выдвигая стул, позвал подросток, — садись, я пока кофе возьму.— Давай лучше я, — едва присев, воскликнул мужчина и тут же подскочил.       Подросток схватился рукой за плечо биолога и, одним движением руки, усадил того на место:— Я сам, — настойчиво повторил парень, — Ты какой кофе будешь? — Любой.       Радовало, что осталось немного денег из тех, что занимал ему Дима. Хотелось почувствовать себя принцем на белом коне. Заботливым. Ухаживать за Арсением.       Пока бариста делал кофе, парень наблюдал, что происходило за их столиком: все сидели молча, кто-то перебирал пальцами по столу, кто-то нервно постукивал ногой и вертелся. Было отчетливо видно, что все молчали.Вернувшись, Антон всем своим видом давал понять, что Арсений теперь входит в их компанию. К тому же, не впервые им общаться в неформальной обстановке.       — Да расслабьтесь вы уже, — Шаст обратился ко всем, — все свои.       — Шаст, — спросил Матвиенко нараспев, — а что вообще происходит?       — Парни, мы ведь договорились, что сегодня будем говорить откровенно?       — Ну да, было такое.       — Ну вот, главное, что хочу вам рассказать, — переводя взгляд на Попова, посмотрев тому в глаза, как бы спрашивая разрешения, продолжил говорить только после того как получил от смущенного биолога согласный кивок, — Арс, — тяжело было подобрать слова.Он так решительно вошел, намереваясь схватить классного руководителя за руку и сказать: «Знакомьтесь, это мой мужчина», а на деле просто растерялся. Нелепо улыбнулся, скатился по спинке стула и, наконец, сказал:— Это, мой, Арс.       — Вы, типо, вместе? — напрямую спросил Сережа, скрестив руки на груди.       — Нет, — тут же ответил Попов, заметив недовольство парней.       Неприятно. Конечно, Антон понимал, что они не обсуждали их взаимоотношения. Да и после того, что происходит в школе, даже поднимать эту тему страшно. Беря во внимание все вышеперечисленные факты, Шастуну все равно было обидно. Мужчина ответил так быстро. Даже не задумываясь.       — Мы не вместе, — согласился Антон, пристально рассматривая недовольных друзей, — все сложно.       — Но «это твой Арс»? — переспросил Поз.       Было похоже, что у парней голова кипит. Они находились в состоянии шока, подозрительно поглядывая на учителя.       Перед тем как снова открыть рот, Антон посмотрел на мужчину, ожидая согласования своего ответа. Получив от Арсения еще один положительный кивок.       — Да, это мой Арс.       — Тоха, мы не хрена не понимаем, можешь просто объяснить, что происходит.       Тяжело вздохнув, Антон осмотрелся по сторонам. Медленно протянул руку под столом к ладони Арсения и, переплетая их пальцы, рассказал друзьям обо всем: как начал испытывать чувство к педагогу, как отдалился от всех, услышав отказ. Как расстался с Ирой. Как предложение дружбы Арсения словно вернуло его к жизни.       Правда про поцелуи и объятья, решил умолчать. Да, друзьям он доверял, но не хотел, чтобы история с Оксаной, которую он рассказал следом, в их головах хоть как-то пересекалась с мыслью о них с Арсением.       Попов также внимательно слушал парня, с каждым словом все крепче сжимая его руку. Шастун понимал, что учитель тоже слышит эти слова впервые. Но, решил, что стоит честно признаваться в своих чувствах. Это единственный вариант, при котором он сможет не спугнуть Попова.       А когда рассказал про историю с художником и как три дня жил у Кузнецовой, обомлели все.       Подросток думал, что Арсений вновь заревнует и разозлиться, но тот лишь приобнял за плечи.       Вечер откровений на этот не закончился. Пришла очередь Сережи с Димой поведать истории их осенних каникул. И, наконец, рассказать Антону, почему он на протяжении двух недель не видел самых близких ему людей.       — Ну, — переглядываясь с Матвиенко, начал Дима, — Ты не одинок в своих чувствах.       — Не понял.— Ну, в общем, таких как ты у нас трое.       — Поз, ты скажи, ты совсем дебил?! — грубо высказался Шастун, — ты можешь прямо сказать?       — Нам тоже нравятся парни.       — Четыре, — усмехнулся Арсений потерев переносицу.       — Что? — одновременно спросили ученики.       — Нас тут таких четыре, — смеялся мужчина, — Как же мне так с классом повезти-то могло       Следующие новости были еще веселее:       — В общем, мы с Сережей, поцеловались.       — Чего? — на всю кофейню проорал Шастун. Даже на его истории никто не реагировал настолько бурно.       — Шаст, ты можешь быть тише?       — Прости, — почти шепотом сказал подросток, он выглядел удивленным, но улыбка не сходила с лица, — буду тише.       Просто Антон совсем не ожидал такого разворота событий. Он не видел от друзей и намека на подобное. А тут, даже слов не хватало.       — Дима хотел сказать, что нас застукал его отец. Съездил нам обоим по лицу и позвонил моим родителям. А дальше ты сам знаешь. Вот такой вот первый поцелуй.       — Ну, ты хотя бы не заблевал ему весь толчок, — рассмеялся Антон.       — Нет, только залил кровью пол, — подмигнул Матвиенко.       После всех этих откровений, Арсению стало проще в компании учеников. Он говорил более расслаблено, шутил. В конце вечера даже предложил развести всех по домам. Но парни сразу отказались. Одного домашнего ареста им сполна хватило, они не хотели повторения.       Дима предложил Антону остаться у него. Обидно было, что Серегу с собой позвать нельзя. Это гораздо лучше, нежели сидеть дома в компании матери и Толика. Пусть ситуация дома стала гораздо лучше, чем раньше. Но у Димы было уютнее.       Учитель пожал руку всем, включая Антона и, попросил отписаться, когда они будут дома.       Таисия Олеговна встретила гостя радушно. Похоже, что ее уже немного отпустила та ситуация. Как минимум, она не возражала тому, что Антон придет к ним в гости.       Дима заранее предупредил, что называть имя Матвиенко или даже как-то косвенно упоминать его — табу.       Зная консервативных родителей Поза, радовало, что он вообще мог выходить на улицу. У Димы родители хотя бы консервативные, а что творилось в религиозном доме Сережи — более серьезный вопрос.       Но есть такие проблемы, которые в моменте решить нельзя.       Остается терпеливо ждать, когда все станет хоть немного терпимым. Главное, чтобы это время вообще когда-нибудь пришло.       — Антоша, — ласково зовет тетя Маша, — ты так исхудал, ты вообще кушаешь?       — В последнее время, как конь, кушаю, — довольно улыбался Шастун, за обе щеки уплетая солянку вприкуску с хлебом.       — А мама твоя как?       — На удивление хорошо, теть Маш, — Антон улыбнулся женщине, поглядывая на грустного Позова, что похоже совсем расстроился, — они с Толиком почти две недели не пили. Не припомню, чтобы такое хоть раз было.       — Замечательно, Антоша, — рады, что у тебя все хорошо.       На самом деле трудно было сказать, что в семье что-то не так, если не учитывать вечно насупившегося Поза и то, что сегодня в комнату для Антона поставили раскладушку.       Стоило школьникам увидеть это зрелище, как они рассмеялись на всю квартиру.       — Они серьезно думают, что между нами может что-то случайно произойти ночью?       — Ага, во сне хуями случайно тереться начнем.       — Блять, Поз, ты иногда такой мерзкий, — скривив лицо, Антон уже скатился на пол от смеха.       — Зато со мной всегда весело.       Перед сном Шастун направился в душ. Ему выделили домашнюю одежду и полотенце. Не впервые он остается в этой квартире. Для него тут всегда была подготовлена зубная щетка. В шестом класса он вообще переехал сюда на две недели. Тогда мать впервые нашла себе какого-то мужика и, они вытворяли в квартире такие непотребства, что даже при воспоминании об этом, его желудок выворачивало наизнанку.       Стоило подростку вылезти из ванной, как разался стук в дверь:       — Тох, — послышался Димин голос, — тебе тут какой-то «бАрсик» звонит, ответить?       Это что-то новое. Арс звонит ему? Именно в тот момент, когда он стоит с голой пятой точкой и полотенцем на голове.       — Не бери! — громко вскрикнул Антон, казалось, что его услышали все соседи, — Не трогай вообще, сейчас выйду.       Шастун вприпрыжку натягивает трусы со штанами, а футболку напяливает уже в коридоре. Только ответить на звонок все равно не успевает.       — Что тебе за «бАрсик» такой звонит, что ты настолько быстро вылетел из ванной?       Антон прикусил губу, поднял брови, раскидывая руками, вопросительно посмотрел на друга       — Дим, ты совсем дурак? Какой Б Арсик по-твоему может мне звонить?       — И часто у вас такие созвоны?       Шастун уселся на раскладушку, проворачивая телефон в длинных пальцах, призадумался:       — На самом деле впервые. Не знаю, чего это он.       — Это ты мне еще говоришь, что я совсем дурак? Перезвони, чего тупишь-то.       — Да? — задумчиво переспросил школьник.       Выглядел он каким-то совсем растерянным. Дима подсел к нему, улыбнулся и ободряюще похлопал по плечу.       — Да, Тоха, да.       Набрав номер, удивился, когда Попов подключился по видеосвязи.       Такой домашний, растрепанный, сонный. Он уже лежал в постели, виднелись оголенный плечи и ключицы.       — Привет, котенок, — улыбнулся мужчина.       Шастун, казалось, забыл, как дышать. Арсений был таким уютным и таким невыносимо прекрасным.       Дима, пожалуй, впервые видел друга таким растерянным и воодушевленным, запутавшимся, с горящими глазами. Таким влюбленным.       Сначала Позов с интересом наблюдал за происходящим, но когда Арсений начал звать Шаста, думая, что связь зависла, когда завис только сам Антон, разгоготался во весь голос. За что ему тут же прилетело тапком по голове.       — Да, Арс, я тут. — грозя Диме кулаком, наконец, подал голос подросток, — Ты звонил? У меня пропущенный.       Арсений больше был похож на довольного кота. Зевал, потирал лицо и широко улыбался:       — Да, котеночек, я звонил. Хотел узнать все ли у тебя хорошо, как добрался.       — Арс, ты на громкой связи, — засмеялся парень, — Дима тебя слышит.       — Ну-ка поверни меня к этому проказнику, — засмеялся Попов.       Тот сейчас был сильно смелым, что ошеломляло. Пожав плечами, повернул дисплей в сторону друга и с интересом слушал, что скажет биолог:       — Эй, Шалунишка, чтобы к Антону не приставал, — самодовольно улыбался мужчина, чем поражал не только Диму, но и Шастуна, — это мой котеночек.       Школьники засмеялись в один голос и повернув Попова обратно к себе, подросток сквозь смешок спросил:       — Арс, ты чего так осмелел сегодня?       — С чего это осмелел? Я что, по-твоему, трусишка?       — Нет, ты что! — сжав губы, старался выглядеть как можно более серьезным. Но вы бы видели Арсения, он будто был одурманен чем-то, — Просто ты никогда не говорил мне таких слов.       — Каких? — искренне удивившись, что-то обдумывал в голове и, похоже, что пришел к логическому выводу, — Что ты «мой»? Ты же сегодня сказал, что я — «твой Арс». Вот, значит ты — мой Антоша.       Ну как Шастун может не умиляться с такого очаровательного зрелища? Внутри будто разливается что-то теплое, согревая душу. А затем, Попов потянулся за чем-то и сделал глоток из стеклянной бутылки.       — Ты пиво там пьешь что ли? — учитель лишь хитро улыбнулся, ничего не отвечая, — Тебе может спать пойти, завтра-то в школу.       — Не то, чтобы я уже сплю, но я уже лег. А еще, — переходя на шепот, продолжал он, — я не буду выключать свет. Я боюсь темноты, — накрылся с головой одеялом, затем резко вынырнул, — Думал, что я еще сплю, а я не сплю.       Шастун вообще не понимал, что твориться в этой голове. Арсений был совсем другим. Его голова работает абсолютно иным образом. Иногда выдает такие идеи, которые никому другому в голову бы не пришли.       — Арс, может, давай спать?       — А ты тоже ляжешь или будешь там, с Димкой своим, развлекаться?       Антону было смешно и неловко одновременно. Попов нес бред. Но впервые так откровенно говорил об Антоне, как о своей паре. Больше интересовало: сколько выпил Попов. Ведь даже тогда в парке он был более адекватным, чем сейчас.       Спорить не стал. По опыту общения с пьяными людьми, понимал, что это будет бессмысленно. Лучше отправить учителя спать.       — Конечно, лягу, — ответил он, укладываясь на постель, показательно накрываясь одеялом, — ты тоже ложись, хорошо?       — Хорошо. Тоша, — уже с закрытыми глазами позвал учитель, — а скажи еще раз.       — Сладких снов, мой Арсений.       — Сладких снов, котеночек мой.