Пожалуйста, не прогоняй меня

      После напряжённого педсовета, оставившего после себя тягостное ощущение недосказанности и тревоги, Арсений предложил подвезти Антона до дома. Всю дорогу они ехали молча, каждый погружённый в свои мысли. Но в этой тишине не было неловкости или отчуждённости, скорее — понимание и взаимная поддержка.       Остановившись у соседнего дома, Арсений заглушил двигатель.       — Спасибо, Тош, — тихо произнёс Арсений, нарушив молчание. — За всё. Ты поступил, невероятно смело.       Антон пожал плечами, отводя взгляд.       — А как по-другому?       Арсений протянул руку и коснулся щеки Антона, нежно погладив большим пальцем.       — Но ты же понимаешь, что,       Не успев закончить предложение, мужчину тут же перебили:       — Почему опять должно быть "Но"? — возмутился Шастун, — Ты думал я брошу тебя там одного?       — Ты серьезно подставился из-за меня.       — Ради тебя — поправил Антон, перехватив руку Арсения и прижавшись к ней губами — Я же говорил, что ты не один.       — Спасибо, — только и смог произнести Попов.       Несколько мгновений они сидели так, в тишине и темноте, объединённые общим переживанием и едва уловимым чувством, которое росло между ними.       — Что будет дальше? — тихо спросил Антон, нарушив молчание.       Арсений вздохнул, отпуская его руку.       — Я не знаю, Тош.       Он замолчал на мгновение, словно собираясь с мыслями. Едва заметно улыбнулся:       — Послушай, Тош, что бы ни случилось, я хочу, чтобы ты знал. Я ценю то, что ты сделал.       Антон покраснел, не зная, что ответить. Он просто крепко сжал руку Арсения в ответ.       Господи, он сейчас готов был отдать все, что угодно, чтобы этот миг не заканчивался. Да, день был тяжелым. Но это мгновение стоило того, чтобы пережить этот идиотский педсовет еще сотню раз.       Но надо было идти домой. Мать уже должна была возвращаться с работы. И Антон не хотел накинуть еще больше проблем учителю.       — Мне пора, — прошептал он, открывая дверцу машины.       Выйдя, он обернулся и посмотрел на Арсения. В тусклом свете уличного фонаря лицо учителя казалось усталым, но в его глазах светилась благодарность.       — До завтра, котенок, — сказал Арсений.       Антон кивнул и, захлопнув дверцу, быстро направился к подъезду.       Едва Антон во двор и сделал несколько шагов к подъезду, на пути ему вновь встретился тот самый Сашенька, резко толкнувший его плечом, отчего парень едва не потерял равновесие.       — Нравиться по мужским койкам прыгать? — перегородив путь, задал вопрос Саша.       — Чего? — толкнув парня в грудь, крикнул Шаст, — Что за херю ты вообще несешь?!       Саша не отступил, лишь крепче сжал кулаки, его лицо исказилось от ярости.       — А че, не понятно? — прошипел он, приближаясь к Антону.       Да что за херню он сейчас несет? — первая мысль, которая появилась в голове Антона, сменилась учащенным сердцебиением и дрожью в коленях: а вдруг он знает что-то про Арсения?       — Просто отъебись от меня, — процедил он сквозь зубы, глядя противнику прямо в глаза.       Развернувшись, дабы не провоцировать драки, посмешил скрыться в своем доме.       Антон быстро вошёл в подъезд. Поднимаясь по лестнице, он чувствовал, как дрожат его руки. Чего они, вместе с папашкой-алкашом, вообще к нему прикопались?! Что он им сделал-то?!       Ему было противно и гадко от этой встречи, от слов Саши, от его злобы и зависти. Но в то же время он чувствовал облегчение от того, что ситуация с Арсением хоть немного разрешилась.       Захлопнув за собой дверь квартиры, Антон замер в прихожей, улавливая знакомый, но давно забытый запах. Запах перегара, дешёвых сигарет и пролитого пива. Сердце болезненно сжалось. Неужели снова?       Из кухни доносились приглушённые голоса и хриплый смех. Мать и Толик. Снова за старое. После долгого перерыва. Антон сглотнул подступивший к горлу комок и, стараясь сохранять спокойствие, прошёл на кухню.       За столом, заставленным грязной посудой и бутылками, сидели мать и отчим. Мать с раскрасневшимся лицом и потухшим взглядом попыталась улыбнуться Антону.       — Антошка, сынок, ты пришёл! — произнесла она заплетающимся языком, — Присаживайся к нам!       И почему она не на работе? — хотел спросить Антон, но не собирался провоцировать конфликт. Да и смысл? Будто это может хоть что-то изменить. Он не представлял, что давно знакомая картина так больно ударит. Стены вокруг него снова рушились, оставляя и, казалось, сейчас он держится только на единственной опоре — Арсение.       Толик, с налитыми кровью глазами, одобрительно кивнул.       — Что стоишь как истукан? Иди к нам, попьём чайку! Вернее, не чайку. — Он громко расхохотался, обнажив желтые зубы.       Антон поморщился, чувствуя, как волна отвращения поднимается изнутри. Но он постарался скрыть свои эмоции.       — Я уже поел, мам, — ответил он, стараясь говорить как можно спокойнее.       — Ну как знаешь, — мать махнула рукой, отворачиваясь к Толику. — Мы тут отмечаем.       — Отмечаете? Что? — не удержался Антон.       — Да просто, жизнь, — усмехнулся Толик. — Жизнь хороша, когда пьёшь не спеша!       Мать засмеялась, толкая Толика в плечо.       — Ты у меня такой умный, Толик!       — А то! — гордо заявил отчим, наливая себе ещё одну рюмку.       Антон наблюдал за ними с болью в сердце. Жизнь только пошла на лад и вот — всё снова по кругу.       — Тош, ты устал, наверное? — вдруг спохватилась мать, глядя на его измученное лицо. — Иди, сынок, отдохни. Я тебе сейчас постель приготовлю.       — Не надо, мам, — отмахнулся Антон. — Я сам.       — Ну что ты всё сам, да сам? — обиженно надула губы мать. — Дай хоть о тебе позаботиться!       Она с трудом поднялась из-за стола и, пошатываясь, направилась в комнату. Толик проводил её пьяным взглядом и снова налил себе.       Антон, несмотря на отвращение, испытывал жалость к матери. Он понимал, что ей тоже тяжело, что она слаба и не может справиться со своими демонами. Но это понимание не облегчало его собственных чувств.       Мать старательно заправляла постель, напевая себе под нос.       — Ну вот, всё готово, — сказала она, поворачиваясь к Антону, — Ложись, сынок, отдыхай. Со временем все наладится, — чмокнула его в макушку и вышла из комнаты.        Забившись в свою комнату, он попытался отгородиться от происходящего с помощью наушников, но запах перегара проникал даже сквозь закрытую дверь, а пьяные голоса неприятно отдавались в голове.       Да, он знал, что трезвость не может продлиться вечно. Вот только почему-то сам не был готов к этому. Привык к теплоте в доме.       Хоть не буянят — радовался подросток, хотя прекрасно понимал, что это дело времени. После таких замечательных дней, снова окунуться в это болото было невыносимо. Только казалось, что все наладилось, как пиздец подкрался со всех сторон. И снова лицом в грязь, с привкусом горечи и бессилия.       Ближе к полуночи, когда шум стих и в квартире воцарилась тягостная тишина, пришло сообщение:             бАрсик Как ты там, котенок? Антон долго колебался, прежде чем ответить. Он не хотел обременять Арсения своими проблемами, но врать и врать ему, тоже, не собирался:

Антон Шастун            

Честно? Все опять катится к чертям.

Родители снова в дрова, еще и какой-то

обмудок бортанул прям перед домом

                  бАрсик Ого, я могу чем-нибудь помочь?

Антон Шастун            

Вряд ли ты чем-то сможешь помочь

Просто хочу к тебе, а не вот это вот все

                  бАрсик Сможешь выйти из квартиры?

Антон Шастун            

Зачем это?                  

                  бАрсик Антон, просто ответь мне.

Антон Шастун            

      

Точка? это что серьезный разговор?

Думаю, что да. Все уже спят      

                  бАрсик Я выезжаю. Буду через 15 минут.                   Собирайся

Антон Шастун            

            

Не стоит, спасибо, конечно,

но я как-нибудь перетерплю.

Все равно уже спят      

                  бАрсик       Глупости, я уже в машине       Антон замер, сердце бешено заколотилось. Он не знал, что делать. Но, по сути, выбора у него не было. Арсений уже ехал.       Стараясь не шуметь, он надел куртку, сунул в рюкзак самое необходимое и оставил на кухонном столе короткую записку: «Мам, я у Димы. Не волнуйся, всё хорошо».       На улице было зябко. Перед самым подъездом, в полумраке, стояла машина Арсения.       — Привет, — тихо произнес Арсений, тревожно глядя на него.       — Привет, — пробормотал Антон, чувствуя невероятную благодарность.       Он быстро сел в машину, и Арсений, не говоря ни слова, плавно тронулся с места.       Квартира Арсения встретила теплом и уютом. В ней пахло свежесваренным кофе и чистотой. И когда он только успел все прогенералить?       — Проходи, располагайся, — сказал мужчина, приглашая его внутрь, — Сейчас сделаем горячий чай и поговорим обо всём.        Улыбнувшись в ответ на предложение чая, Шастун покачал головой.       — Спасибо, Арс, но, может сразу спать?       Арсений понимающе кивнул.       День был выматывающий для обоих. И сейчас, когда он впервые остается на ночь у мужчины своей мечты, это не сулило ровным счет ничего. Сил не хватало даже на разговор. Обидно.       — Конечно, как скажешь. Сейчас постелю тебе.       — Нам, — поправил он учителя.       Попов достал из комода мягкие, поношенные треники и футболку с выцветшим принтом.       Антон с благодарностью принял одежду. От ткани пахло Арсением — знакомым ароматом геля для душа и какой-то неуловимой свежестью.       — Спасибо, — тихо пробормотал он, смущённо отводя взгляд.       — Не за что, котенок, переодевайся скорее и ляжем спать.       Антон кивнул и, сжимая в руках треники и футболку, направился в ванную.                   Захлопнув за собой дверь, он вздохнул с облегчением. Он аккуратно сложил свою одежду на стиральную машину и стал переодеваться.       Треники оказались ему немного великоваты, а футболка — просторной и уютной. Надев их, он почувствовал себя немного неловко, но в то же время невероятно комфортно. Как будто Арсений обнял его своими вещами.       Выйдя из ванной,увидел, что диван уже застелен свежим бельём.       — Ну вот, всё готово, — сказал Арсений, отряхивая руки, — Ложись.       Антон поднял на него усталые глаза и, словно поддавшись внезапному порыву, подошёл ближе.       — Спасибо, что приехал.       Арсений улыбнулся и протянул руку, чтобы коснуться его щеки. Но Антон опередил его, наклонился и робко коснулся губами губ Арсения.       Это был короткий, неловкий поцелуй. Скорее прикосновение, чем что-то взрослое. Но на большее Шастун и не рассчитывал.       В нем это прикосновении столько благодарности, нежности и едва уловимой надежды, что у обоих перехватило дыхание.       Отстранившись, Антон смущенно опустил глаза. Арсений слегка улыбнулся, коснувшись его подбородка.       Он чувствовал, как бешено колотится сердце. Было немного стыдно, немного страшно, но в то же время невероятно хорошо.       Его смелость и заявления аля: "Я твою мужчина", "Я уже взрослый и серьезный" сейчас были просто смешны. Он нервничал будто детсадовец, который украдкой украл первый поцелуй и девочки и сейчас отов провалиться от стыда. Хотя прекрасно понимает, что его не отвергнут. Нет, с ним сегодня явно что-то не так.       Быстро юркнув под одеяло, школьник отвернулся к стене.       — Тош, — тихо позвал Попов.       Но подросток не ответил, лишь сильнее сжался под одеялом.       Не говоря ни слова, Арсений залез под одеяло, ухватив ученика за плечо повернул к себе и снова поцеловал его. На этот раз поцелуй был более уверенным, более долгим. Словно в нём они пытались передать друг другу всю ту боль, тревогу и невысказанную нежность, что накопились между ними.       Отстранившись, Арсений внимательно посмотрел в глаза Антону. То ли взгляд был напуганным, то ли Антон сделал что-то не то, но Попов засуетился, поднял руки, показывая парню, что не тронет его и настороженно спросил:       — Что-то не так, Антош?       Да что, блять, может быть не так? Самый горячий мужчина на свете только что сам поцеловал его. Причем так настойчиво, так по-взрослому. А Антон что? Он смущается, его щеки пылают. Как бы он не пытался казаться взрослым, сейчас, впервые, похож на неуверенного в себе школьника. И все это из-за Арсения.       Шастун ничего не отвечает. Целует в ответ, укладывая свои руки на талию педагога и искренне надеется, что Попова не смутит этот конфуз в штанах, который заставляет Шастуна смущаться еще сильнее.       Пока Антон юлозит руками по торсу. Стараясь целовать с нежностью и осторожностью. Но мужчина даже не касается его, едва ощутимо отвечая на поцелуй, пока и вовсе не прекращает его, укладывая голову парнишки себе на плечо.       — Арс? — тихо зовет Антон.       — Да, котеночек?       — Это что сейчас такое было?       — Поцелуй, — усмехнулся Попов, играясь с кудряшками на голове мальчишки, — думал, что ты уже должен знать, что это?       За что тут же получил подзатыльник по голове.       — Да ты че, смеешься надо мной? — Антон впутался из объятий, усаживаясь на свою половину дивана, — Почему ты останавливаешься?       Арсений, также, перешел в сидячее положение и, неловко ухмыльнувшись, почесал затылок:       — Не думаю, что стоит торопиться с этим всем, понимаешь?       — С чем, с поцелуями?! — возмутился школьник.       — Не совсем. Скорее с тем, к чему эти поцелуи могут привезти.       — Господи, Арс, ни к чему, — закатив глаза Шастун пристально посмотрел на Арсения, — Ты думаешь я совсем идиот? Я же понимаю, что сейчас не те обстоятельства и не собираюсь на тебя давить, — а затем неловко переводя взгляд, добавил, — да и мне кажется, что я пока не готов. Хотя ты и сам это прекрасно понимаешь.       Шастун как всегда был честен и откровенен, ну не мог он с Арсением по-другому. Но вот чего, а смеха в ответ на свои слова никак не ожидал:       — Прости, котеночек, меня просто смутило одно обстоятельство, указывая на паховую область Шастуна.       Вот тут подросток совсем залился краской и пулей вылетел из постели, заперевшись в ванной.       Взрослый же человек, как посмел так поиздеваться над чувствами Антона?       Что теперь делать? Как смотреть Арсению в глаза? Он чувствовал себя растерянным, напуганным и в то же время невероятно взволнованным.       Умывшись холодной водой, он попытался успокоиться. Но возбуждение не проходило. Тело словно жило своей жизнью, игнорируя его страхи и сомнения. Сглотнув ком в горле, Антон глубоко вздохнул и попытался взять себя в руки. Ему нужно было успокоиться, собраться с мыслями и решить, что делать дальше. Ведь Арсений ждал его за дверью. И рано или поздно ему придется выйти и посмотреть ему в глаза.       Не успел он прийти в себя, как за дверью послышался стук:       — Антош, надеюсь, что тебя не тошнит там.       Нет, вы только посмотрите, он еще и издевается.       — Арс, иди к черту.       — Да ладно тебе, котеночек, я не думал, что тебя это так смутит. — более ласково продолжил мужчина, — это ведь нормальная реакция. Послушай, нет ничего страшного в том, что ты что-то почувствовал. Это нормально.       Антон собрался с мыслями, громко вздохнул и открыл дверь:       — Я, просто. — начал он, запинаясь. — Я не знаю. Мне немного, неловко.       Арсений мягко приподнял его подбородок, заставляя поднять глаза.       — Неловко?       Антон кивнул, чувствуя, как краснеет.       — Нет ничего постыдного в том, чтобы испытывать чувства к кому-то, кто тебе дорог. — он нежно провел пальцем по его щеке, — Просто, не дави на себя, хорошо? — прошептал он. — Не заставляй себя делать то, к чему ты не готов. Всё должно происходить естественно. Я также реагирую на твои прикосновения.       Антон смотрел ему в глаза, чувствуя, как тревога постепенно отступает. В глазах Арсения не было осуждения, только понимание и поддержка.       — Правда? — тихо спросил Антон.       — Правда. — прошептал он. — Теперь пойдём спать, всё остальное подождёт до утра.       Вернувшись в постель, Антон прижался к нему, чувствуя, тепло его тела, он постепенно погрузился в сон. Рядом с Арсением он чувствовал себя в безопасности.