Бесследно

      Всю субботу Юна жужжала про школьный кемпинг, а как только узнала, что их будет вести мисс Хван, а не мистер Патер, так и вовсе запрыгала на месте от предвкушения. Рюджин было несложно порадоваться за дочь: наконец Юна стала напоминать беспечного ребёнка, но не тогда, когда у неё раскалывалась голова после пятничного вечера с Йеджи.       Они тогда распили бутылку вина на двоих, и Рюджин с непривычки страдала. Йеджи вообще пришлось работать в тот день: проверять место кемпинга заранее, подготавливать палатки и спальные мешки и изучать информацию, которой должен был заниматься Патер.       Замена учителя интересовала многих родителей, но никто не давал им достойного ответа. Рюджин сделала пометку спросить об этом у Йеджи, ведь она узнала о замене раньше остальных. Мысли о Йеджи отзывались приятным теплом по телу; впервые Рюджин с кем-то так быстро сближалась и даже не жалела об этом. Пыталась не жалеть. Йеджи выглядела безобидно, и Рюджин надеялась, что она не пожалеет о выданном кредите доверия.       Неужели спустя столько лет жизни в Традите она наконец обретёт достойного друга? Друга, которого одобряет даже Юна. Так ещё и на работе её помощницей стала Джису: жизнь точно начинала налаживаться.       Всю субботу Рюджин вместе с Юной готовилась к кемпингу, прерываясь на приёмы пищи и таблеток от головной боли. Взять отгул на все выходные было замечательной идеей: она не только отходила от похмелья не на работе, но и проводила время с Юной. Это всё, что надо было девочке для счастья.       В школьном кемпинге они участвовали впервые, так что многое пришлось покупать. К счастью, фонарики у Рюджин водились ещё с времён патруля. Средства личной гигиены, одежда по погоде, удобная обувь и спреи от насекомых — они собрали всё с собой, а еду для перекусов Рюджин готовила утром воскресенья. Волнение сходило на нет только из-за осознания двух вещей: они тщательно подготовились и рядом будет Йеджи. Можно будет продолжить их беседу.       Место для кемпинга было немного удалено от Традита и снабжено всеми необходимыми удобствами. Они доехали до него на машине под звуки инди-рока, который убаюкал Юну. Потом их ждал целый вечер историй у костра и разговоров о природе.       Когда они встретились с остальными семьями, им провели инструктаж и вручили карты местности. Во главе с Йеджи и ещё парой ответственных родителей из комитета они поспешили изучить территорию до заката и наступления холода. Рюджин держалась с Юной за руки и то и дело украдкой ловила на её лице счастливые улыбки.       Частенько их окидывали взглядами сомнения. Родители не считали Рюджин хорошей мамой: она не ходила на собрания и постоянно забывала Юну в школе. Её последней забирали с дополнительных занятий, и это наводило на определённые мысли. Оправдания работой детектива не всегда работали. Но сегодня Рюджин было плевать на осуждение других.       Йеджи, сверяясь со схемой, углублялась в лес, и все просто следовали за ней. Они шли по вытоптанной тропе, чтобы не сбиваться с пути. Все старались не отставать: проблемы с потерявшимися детьми или их родителями им не нужны. Под ногами пожухлая трава смешивалась с измятой травой, и Рюджин радовалась, что надела удобные ботинки на платформе.       Наконец они оказались на поляне, когда потихоньку начинало темнеть и холодеть.       — Тыковка, ты как? Не замёрзла? — Рюджин присела на карточки, чтобы быть на одном уровне с Юной. — У меня в рюкзаке есть тёплая кофта.       Вместо того, чтобы надевать кофту, Юну потянулась к маме за объятиями. От тёплого взгляда Йеджи улыбка Рюджин стала ещё шире. Пришлось разорвать объятия, чтобы заняться устройством палатки. Рюджин помощь мужчин-родителей не понадобилась: работа в полиции научила её быть сильной и самодостаточной. Йеджи тоже справилась со всем сама. Все невольно удивились, потому что выглядела она довольно хрупко.       Когда стало уже совсем темно и прохладно, они развели костёр. Многие родители кутались в свитеры и куртки, пока их дети восторженно смотрели на небо. Звёзды просыпались, начиная робко сиять. Быть беспечной как дети Рюджин не могла: её настораживали любые шорохи и даже дуновения ветра. Во всём виновата профессиональная деформация после работы в полиции.       Или последствия травмирующей ситуации с Юной.       За спиной шаги послышались раньше, чем она успела задуматься о сестре. К счастью, это была всего лишь Йеджи, старательно избегающего внимания родителей. Всё-таки она новый классный руководитель класса, и им хотелось верить, что она действительно лучше мистера Патера. В её благосклонность они уже верили: кемпинг был идеей Йеджи, чтобы порадовать детей активным отдыхом.       Йеджи не любила взрослых всем сердцем и сочувствовала детям. Рюджин не любила никого, потому что видела слишком много темноты касательно всех. За редкими исключениями, получается.       И сейчас исключение из правила смотрело на неё ясным взглядом.       — Не хочешь вместе со всеми жарить маршмеллоу на костре?       — Не очень хочу, — задумчиво отозвалась Рюджин. — Всё думаю, как хорошо было бы спать сейчас дома.       Лицо Йеджи, вероятно, от усталости почти не выражало эмоций. Она смотрела исключительно на Рюджин, избегая взглядов на тёмный лес, окруживший поляну. Может быть, она просто боялась темноты. В этом не было ничего зазорного, даже если ты взрослый.       У каждого имелись свои страхи. Например, Рюджин боялась садиться к незнакомцам в машину и не вызывала такси, всегда пользуясь своей машиной. Даже хорошо, что у Трэвиса был именно мотоцикл.       — А мне нравится свобода природы. Ну, знаешь, это намного лучше замкнутости дома, — хмыкнула Йеджи, скрестив руки на груди. — У меня от отца остался дом на окраинах Традита. Там множество комнат, но я в них вижу лишь очередное тесное, тёмное, замкнутое пространство. Мне слишком не по себе от этого.       Из-за этого Йеджи и ходила на терапию? Но давить на неё любопытством Рюджмн не стала, поэтому задала другой вопрос:       — Будешь его продавать?       Йеджи неопределённо пожала плечами.       — Наверное. Может быть, это тот самый способ закрыть гештальт. Хотелось бы забыть своё детство в этом доме.       С губ сорвалась усмешка. И снова они обсуждали гештальты, и снова их беседы сводились к обсуждению детства.       Рюджин понимала, о чём Йеджи говорила. Раньше у неё дом ассоциировался с отметками роста на дверном косяке, ночными разговорами по телефону под одеялом, тостами с шоколадной пастой по выходным, выговорами за прогулы в школе и попытками научиться играть в футбол в гостиной.       Но после роковой вечеринки она видела во всём только пропавшую сестру. Никто из родителей не осуждал её за то, что не уследила за сестрой: горе их сплотило, но она сама постоянно ловила уколы чувства вины в сердце. Неудивительно, что она так рано выпорхнула из родного гнёздышка.       — Если надо, я могу посоветовать хороших агентов по недвижимости.       — Я уже вроде как наняла риелтора, но она… такая назойливая.       Йеджи устало потёрла переносицу.       — А ты разве после работы с детьми не привыкла к назойливости?       Рюджин нравилась беспечность их общения: они не навешали друг на друга ярлыки «мы теперь подруги», но при этом и обсуждали серьёзные темы, и даже шутили и иронизировали.       Рюджин бросила взгляд на Йеджи: от холода щёки раскраснелись, а от темноты глаза были напряжены и чуть прищурены. Интересный разрез глаз вызывал ассоциации с хитрой лисицей, что шло вразрез с её мягкими чертами лица. Из приоткрытых губ вырывались облака пара.       — Ну, со взрослыми всё сложнее, я уже говорила про это. Да и, к тому же, риелторы точно созданы в аду. Алчность — это же смертный грех.       — И я каждый день сталкиваюсь с адскими созданиями. Я сама далеко не ангел, но то, что происходит в Традите, это…       — Не думай об этом, — вдруг оборвала её Йеджи. — Сегодня ты не детектив, а мама и обычный человек.       — Слушаюсь, мисс Хван. Ты же сегодня в роли учителя, верно? К слову, я хотела спросить, что случилось с мистером Патером?       Йеджи нервно дёрнула плечом, нехотя осознавая, что с Рюджин можно быть откровенной. Особенно с учётом её ауры грозного детектива.       — Изначально кемпинг был моей идеей, но Патер захотел вести детей, чтобы выслужиться перед начальством. Теперь это мой класс, и веду их я. Всё запутанно, Рюджин, — бормотала Йеджи. — Мы с Патером никогда не были приятелями, но я рада, что он отступил.       — Безответственно, конечно, бросить всё в последнюю минуту. Но ты и правда лучше Патера.       — Он ответственным никогда и не был: только о деньгах и думал, так что дорожка ему скатертью. Я не жду его возвращения.       Йеджи злилась лишь на словах, но её голос возмущений не выражал. Может быть, потому что она слишком светлый человек? Рюджин не могла видеть тьмы в её глазах. С ней было тепло, несмотря на общий холод леса. До ушей долетал треск костра, жужжание насекомых и приглушённые звуки беседы — в сумме всё это заглушало прерывистое дыхание и тревожное биение сердца. Рюджин и Йеджи абстрагировались от всего, да и вселенная словно сузилась только до них двоих.       — Патер уходит? Или это ты прогоняешь его из школы?       — Я бы не удивилась его увольнению, — пожала плечами Йеджи, теперь смотря себе под ноги. — У него намечаются семейные проблемы — вроде бы разборки с племянником, а сейчас ещё и проблемы с администрацией школы.       — Ты многое знаешь о Патере для того, кто не любит его.       — А ты меня в чём-то подозреваешь, детектив Шин? Или теперь за неприязнь к человеку арестовывают? Всё, что я узнала нём, было против моего желания. В учительской собирается много сплетников, знаешь ли.       — Прости, это привычка быть подозрительной. Тем более в такой обстановке невозможно не вспоминать о текущем деле.       Рюджин от неловкости тряхнула головой, и тёмные волосы упали ей на глаза.       — Что ж, приятно знать, что в полиции работают такие доблестные самоотверженные люди. Ты так заботишься о других. Но кто будет искать тебя, если ты вдруг бесследно пропадёшь?       По спине пробежались мурашки, оставившие после себя липкий слой страха. О плачевном развитии событий она старалась не думать, но вероятность такого существовала. И была она немаленькой. Все в городе знали, что она с Джису вела расследование пропадающих людей, значит, знал и преступник. Если она подступится слишком близко к ответу, то может сама стать жертвой. А ещё у неё была Юна.       В этом проблема иметь близких — это делало тебя и других мишенью. Делало слабым.       — Это намёк, что нужно позволить другим заботиться обо мне?       — Именно, — Йеджи растянула губы в улыбке. — Пойдём к костру, я пожарю тебе маршмеллоу.       Без лишних слов Йеджи потащила Рюджин к людям. Они тихо заняли своё место у костра, не привлекая много внимания. Только Юна улыбнулась маме, как бы говоря, что у неё всё хорошо, и продолжила болтать с одноклассницей. Йеджи достала из своей палатки упаковку маршмеллоу и всё необходимое, так что Рюджин оставалось сидеть и ждать, неловко сложив ладони на коленях. Теплота костра согревала, но забота Йеджи грела изнутри.       Дождавшись появления корочки на зефире, Йеджи сняла его с огня и передала шпажку Рюджин. Та невольно прикрыла глаза и блаженно застонала, ощущая тягучую мягкую консистенцию внутри маршмеллоу. Приятная сладость разливалась внутри. Она взглянула на Йеджи и заметила, что та внимательно следила за её реакцией. В блестящих глазах читалось: «Я же говорила, что тебе обязательно понравится».       Не так уж и сложно принимать заботу других, главное, делать это с правильным человеком.       — Признаю, кемпинг выходит… сносным, — улыбнулась Рюджин. — Но я бы всё равно выбрала остаться дома. Почитала бы Юне её любимую сказку и пошла спать. Сон — это так классно, что я до сих пор не верю, что он бесплатный.       — Всё дело в том, что у нас его постоянно отбирают, — вздохнула Йеджи, нанизывая на специальную шпажку маршмеллоу. — Но книги того стоят.       — Что любишь читать?       — Разное: я не категоричный человек в этом плане. В последнее время отдыхаю от психологических книг от своего психолога. Подсела на детективы и криминальное чтиво. Ты же не будешь меня осуждать за это?       — Осуждать не буду, сразу арестую. В таких романах всякую чушь пишут…       Но договорить Рюджин не успела, потому что Йеджи заткнула ей рот поджаренным маршмеллоу. Они смеялись достаточно громко, но на них снова никто не обратил внимания, кроме Юны, явно удивившейся взаимодействиям мамы с мисс Хван. И всё-таки этот кемпинг был намного лучше, чем просто сносный. Рюджин и не догадывалась, что обычное поедание маршмеллоу вызовет у неё такую теплоту внутри, которую не вызывал даже костёр.       Но приятные вещи имели свойство заканчиваться, поэтому в понедельник утром Рюджин уже была на утренней планёрке в участке, вспоминая, как беспечно она отдыхала в воскресенье.

***

      В полицейском участке Традита ничего не менялось: на рабочих столах — залежи бумаг и наводнение немытых кружек с остывшим кофе; в глазах сотрудников — отчаяние, временами меняющееся на порыв энтузиазма; в воздухе стоял спёртый воздух, а на телефон то и дело звонили по горячей линии. Она редко приносила стоящие зацепки, но от помощи граждан полиция не смела отказываться.       Рюджин решила сменить обстановку кабинета и перебралась в конференц-зал вместе с Джису. Там они оккупировали маркерную доску и длинный стол, на котором сложили все материалы про пропавшим. Решили, что нужно по-новому взглянуть на дело и выстроить хронологию.       — Как там говорят? — хмыкнула Рюджин, вешая на доску фотографию первого пропавшего. — Всегда есть что-то особенное в первых вещах.       — Обычно такое говорят про первую любовь.       — Разочарую, но у полицейских всё сводится к жертвам и делам.       Джису в шутку пробормотала что-то невнятное про одержимость, за что Рюджин пригрозила кинуть в неё маркером. Второй комментарий был про меткость копов, и по залу разнёсся недовольный вздох, намекающий, что пора браться за работу. Джису перестала болтать ногами, сидя на столе, и взяла в руки папки по первому предполагаемому пропавшему. Рюджин внимательно слушала Джису, выписывая важные моменты на доску под фотографией.       — Пристини Марлой, бывший наркоторговец, — скривилась Джису, глядя на фотографию лысого неприятного мужчины. — Лысым доверять нельзя. Мы уверены, что он вообще пропал, а не умер где-нибудь от передозировки? Сколько ему вообще лет? А, тут написано, пятьдесят три.       — В этом и проблема, что мы даже не знаем, относится ли он к нашему делу.       В отделе по пропавшим без вести не было смертей и тел, с которыми можно было работать. Были жертвы, по которым тяжело понять, это побег или похищение и когда вообще случилось то, что случилось. Вместе с тем были и те, что переживали о своих близких, и именно это давало мотивацию Рюджин, несмотря на бесконечные неопределённости в работе. В случае с исчезновениями в Традите они отобрали те дела, по которым было понятно, что человеку помогли испариться не по его желанию.       — О пропаже заявила его бывшая жена. Как иронично, что после развода она продолжила за ним следить и смогла точно сказать, когда он пропал.       — Знала расписание его запоев и всех собутыльников? — усмехнулась Рюджин. — А почему саму жену мы не подозреваем?       — Потому что она уже давно не живёт в Традите. С детьми уехала на родину.       Рюджин хмыкнула, поставив её в списке подозреваемых на нижнюю строчку. Никогда нельзя отбрасывать в сторону вероятность даже самых, казалось, невозможных вещей.       — А что насчёт бывших клиентов?       — Тяжело сказать. Это всё было лет десять назад, — нахмурилась Джису, шелестя бумагами. — Марлой в основном поставлял вещества друзьям — наркобароном из фильмов он не был. Завязал с торговлей, но с веществами — нет; просто залёг на дно в отличие от соперников по бизнесу. Я про Нефас говорю, если что. Может быть, они его устранили?       — Что ж, по крайней мере, связь с наркотиками есть.       Со вздохом Рюджин выписала факты на доску. Несмотря на то чёткой связи не было, пропадающие всё равно мудрёным образом переплетались между собой. Так уже не в первый раз всплывала банда Нефас. Рюджин попросила Джису перейти на Черён, с которой ситуация была тоже неопределённая. Она давно употребляла и давно жила в «Примуме» с соседками, так что и её корни уходили в мутную воду.       — Большая часть её соседок уехала из Традита, может, от влияния Моник, — усмехнулась Джису. — Кто-то даже умер от передозировки — это уже от влияния Черён. Мы не смогли найти самую первую её соседку, но владельцы мотеля подтвердили, что был скандал.       — Черён кинула её на деньги из-за наркотиков, да? Я бы тоже с таким человеком рассорилась в край.       — И похитила бы его? Прости, Шин, но ты не настолько грозная. Я узнала тебя поближе и поняла, что темноты в тебе нет. Ты безобидна как котёнок.       Рюджин закатила глаза, и работа над делом продолжилась: Джису шутила про то, что Чанбин был влюблён в Черён и даже мог сделать её наркокоролевой, а Рюджин усердно скрипела маркером по доске.       Потом они перешли на Хёнджина, но пока Джису читала его дело, Рюджин вспоминала про Йеджи. В голове появилась очередная пометка написать ей попозже (под предлогом об учёбе, разумеется). Потом они записали краткую запись дела Хёнджина: бывший наркоман с долгами перед бандой (Нефасу это не нравилось) встречался с Минхо (это не нравилось любому гомофобу в Традите) и возможно обращался к сестре за деньгами (у них толком никакие отношения).       Раздался звон телефона: кто-то воспользовался их горячей линией. Рюджин послала на разборки Джису, а сама начала искать в телефоне чат с Йеджи. Но после звонка Джису пришла ещё более нахмурившейся, чем до этого, и сообщения пришлось отложить на потом.       — Говорят, ещё один человек пропал. Не выходит на связь последние пару дней. Ты что-нибудь слышала о Скотте Патере? Он работает учителем в школе Юны, правда, недавно хотел уволиться по смс, — Джису нервно прикусила губу, и стало понятно, что это ещё не всё. — Знаешь, кто звонил? Его племянник — Ли Минхо.       Маркер выпал из рук. Сообщения так и остались черновиком в чате с Йеджи. Теперь понятно, почему Патер так безответственно забил на кемпинг: ему не дали шанса быть ответственным.       Но какого чёрта о его пропаже заявлял тот, кого Рюджин мысленно вычеркнула из списка подозреваемых? Случилась рокировка, и ситуация менялась так же, как и ярлык Минхо. Теперь он не горюющая жертва, а один из главных подозреваемых. Клубок загадок запутывался ещё больше.       Может, стоило проверить его на связь с наркотиками и остальными жертвами?       — Вызывай его к нам.       — Мы же его уже опрашивали, — Джису похлопала ресницами, но стала набирать на уже звонивший номер.       — Это был опрос. Сейчас Минхо ждёт полноценный допрос.