Тайна принцессы Сант-Анна

Стоявшая майским утром на набережной Константинополя женщина имела более чем отдаленное сходство с той, что восемью месяцами ранее сошла здесь на землю. Одета она была по-европейски, а не по-гречески; позади у неё были не несколько месяцев странствий, а спокойная жизнь на суше, под опекой друзей, которая позволила восстановить силы; и, самое главное, будущее — то, чего она хотела бы от жизни — впервые представлялось принцессе Сант-Анна ясным и понятным. Коррадо Сант-Анна, супруг принцессы, уехал, как обещал, на следующий день после последнего разговора с ней, забрав с собой новорожденного Себастьяно, наследника, что молодая женщина подарила ему. Марианне же принц оставил контакты своего человека в Константинополе, некоего Осман-бея, при помощи которого молодая женщина — в любой момент, как только она того захоти — могла бы связаться с супругом. Также поверенного можно было спокойно просить о деньгах, или же — если бы принцесса захотела бы обрести свободы — выслать принцу уведомление о требовании развода. Самого Османа, впрочем, Марианна не видела, ей было достаточно того, что с ним встретился её друг и помощник, виконт Аркадиус де Жоливаль. Встретился и получил на руки значительную сумму денег, потому как принцесса затеяла ни много, ни мало, а путешествие в Америку.

* * *

Язон Бофор, американец — человек, кого Марианна считала тоже другом, но который сам питал к ней куда более пылкие чувства — явился в Константинополь из Дарны спустя примерно пару недель после появления на свет сына молодой женщины и отъезда её мужа. — Прости, любовь моя, я очень хотел… я собирался успеть до… до того, как ты… я думал быть рядом с тобою, но… обстоятельства, — явившись, Язон пустился с извинениями с места в карьер. — Не переживай, Язон, я всё понимаю, — Марианна жестом дала другу понять, что на него не в претензии. — Просто… всё случилось так неожиданно… Я и сама не думала, что всё будет так скоро. — Да-да, Аркадиус написал мне, — продолжал Бофор, усаживаясь рядом, — что этот… твой муж… таки оказался жив! Неожиданно явился и… из-за этого у тебя всё и началось. А потом ещё и забрал ребёнка. — Ну, что касалось ребёнка, — к тому моменту молодая женщина уже до некоторой степени пришла в себя, так что разговор о детях уже не причинял ей столько боли, — так это между нами была изначальная договорённость. Коррадо взял меня в жёны потому, что ему нужен был наследник, которого он не мог иметь сам. Поскольку Язон никогда не видел принца Сант-Анна в лицо, Марианна не рискнула раскрывать американцу всех тайн своего супруга. Тем не менее, эту одну, касательно наследника, ей пришлось объяснить — иначе бы, по её мнению, Бофору было бы сложно понять, куда же делся тот, кого она произвела на свет. — А ты? Как чувствуешь себя ты, после этого? Это ведь твой ребенок, частица твоей плоти… частица тебя! «Частица твоей плоти…» — частицей её плоти была Нана. А Себастьяно, пусть он был похож на её собственного отца… Заглядывая к себе в душу, чтобы понять, что она чувствовала по отношению к сыну, Марианна скорее бы сказала, что ощущала Себастьяно братом, своим маленьким братом. И у которого, к тому же была своя собственная семья — любящий отец, принц Сант-Анна, и любящая бабушка, или тётушка — донна Лавиния. Поэтому своему собеседнику Марианна отвечала так: — Если ты, Язон, беспокоишься о том, не причинило ли мне боль расставание с сыном, то я отвечу тебе, что нет. Даже наоборот — я только рада, что Коррадо нашёлся, потому как его появление сильно упростило многое для меня… и для того, кого я произвела на свет. Ибо я бы не смогла дать тому милому малышу того, чего он непременно заслуживал. — Но как же так… а… материнская любовь? — американцу, который был пленником протестантского, почти пуританского воспитания, поначалу было сложно смириться с услышанным. — Писание же учит, что… — Да, есть писание, есть заповеди, а есть жизнь… и люди, которые нарушают наказы не убивать, и не причинять зла… — возразила Марианна, воспитанная в других традициях, в Британии, которую не миновало влияние философов с континента. — Да, понимаю, — склонил голову Язон, от которого не укрылся намёк на то, каким именно способом был зачат сын Марианны. Но чуть позже продолжил: — А он, твой сын? Легко ли ему будет без матери? — Но ведь у него будет отец! Человек, для которого его появление на свет значило так много, для которого он — свет в окошке, спасение, надежда на то, что без этого казалось утраченным! — Ты хочешь сказать, что отцовская любовь… может заменить…? Что мужчина может любить своих детей не менее сильно, чем их мать? — Это не я хочу сказать, это… Это ты сам мне говорил! — тут молодой женщине вспомнилось признание её друга в том, что стало преткновением в семейной жизни того с женой. — Помнишь, когда рассказывал о Пилар, когда ты хотел наследника, а она — нет! — Да, Пилар… — энтузиазм Язона мгновенно потух. — А теперь представь себе, что было бы если… она родила бы тебе ребёнка, а потом… удалилась в монастырь. Представил? Ну а теперь скажи себе, что я и мой супруг сделали примерно то же самое. — Как, Марианна?! — изумился на то Бофор. — Ты тоже хочешь уйти в монастырь? — Нет, — отвечала на то молодая женщина. — Пока нет… — Тогда… А что же ты хочешь, разреши тебя спросить? — Язон вдруг повернулся к принцессе, и она увидела, как его глаза снова загорелись огнём. — Да того же, что и все женщины… Любить, и быть любимой. Создать семью, настоящую семью, где люди не будут прятать друг от друга лица. — А… дети? Ты хотела бы, всё-таки… иметь детей? — От того человека, которого буду любить я, и кто будет любить меня — да! Конечно, да! — при этих словах на глаза молодой женщины выступили слёзы, ибо — как ни старалась она — при упоминании о детях от любимого человека на память ей пришло щекастое личико малышки Наны. — О, любовь моя! Прости меня, дурака, что я неправильно тебя понял! — Язон же бросился к собеседнице, раскрывая ей объятия, однако, увидев в последний момент слёзы, решил-таки не обнимать Марианну, а опуститься перед нею на колени. — Я думал, что ты… после всего этого… вообще не хочешь, а ты… О, прости меня, прости! И Бофор начал покрывать руку принцессы поцелуями. А потом, видя, что Марианна не отнимает руки, поднял глаза и… снова двинул с места в карьер! — Поедем со мной в Америку, любовь моя! Твой муж… он ведь дал тебе развод, правда? И я придумаю, как быть с Пилар! Мы с тобой поженимся, и у нас будут дети! Обещаю! У нас будет столько детей, сколько ты пожелаешь! Я буду любить тебя, и… Если ты боишься, что я… — не заслышав ответа, американец продолжил «с другой ноты» — … я буду нежным и деликатным, обещаю! Я не настаиваю, можешь не отвечать сейчас, не торопиться… Всё равно нам с Крейгом ещё восстанавливать «Королеву»… Но через пару месяцев, когда… когда корабль будет готов, мы могли бы прийти за тобой, сюда. И забрать тебя домой, с нами!

* * *

В тот день принцесса Сант-Анна не дала капитану Бофору явного ответа, а на следующий день он, решив свои дела в Константинополе, отправился обратно в Африку. Но чем больше Марианна думала обо всём этом, тем больше склонялась к мысли, что… в её положении вернуться к давнему плану отправиться в Америку — это будет, возможно, не самая плохая идея. Через пару недель она даже «созрела» до того, чтобы обсудить это замысел с Жоливалем. И верный Аркадиус, к её удивлению, скорее даже поддержал этот план. Правда, перед этим виконт предложил внести в него определённые модификации. — По моему мнению, друг мой, — озвучил он свои соображения, — не стоит пока торопиться высылать вашему мужу требования о разводе, искать вашего достопочтенного крёстного, чтобы он помог обрести свободу супругу удалившейся в монастырь доньи Пилар. Просто принцесса Сант-Анна отправится на корабле своих американских друзей посмотреть на Новый Свет. Ну а после того, как вы… посмотрите… и если вам там понравится, вот тогда и можно будет думать о дальнейших шагах. А как мы подадим это капитану Бофору? Да вот так прямо и скажем. А если ему не зайдёт эта идея? Что ж, в таком случае принцесса Сант-Анна может ни в какую Америку не отправляться. А вернуться, например, к себе домой в Париж. Но что-то, дорогая моя, подсказывает мне, что наш друг Язон не в том положении, чтобы ставить условия. Скорее наоборот. А если… а если ему снова будет сложно что-либо понять, то смело зовите на помощь меня, мой друг. Уж я-то сумею ему всё разжевать и разложить по полочкам, не сомневайтесь. Так и было решено, и хоть — когда в следующий визит Бофора ему был этот план оглашён — улыбка на лице американца от получения таких известий была несколько грустновата, возражений он выказывать не стал. И вот теперь, дождавшись, наконец, прибытия восстановленной после потрясений «Королевы океана», принцесса Сант-Анна снова всходила на борт этого корабля под гордым американским флагом.

* * *

Старый город Константинополя медленно проплывал перед глазами у Марианны. — Вот это строение, похожее на маяк, на воде — это Девичья Башня, — как и на пути сюда, Аркадиус не удержался от того, чтобы давать своей спутнице комментарии касательно пейзажа. — А дальше там, это холмы Скутари. А с правой стороны осталась бухта Золотой Рог. — Да, я её узнала, — бухта помнилась принцессе ещё со времен поездки на аудиенцию к султанше. — А вот там, чуть дальше, форты, — в отличие от путешествия в другую сторону сейчас с Марианной и Аркадиусом был третий, а именно — Язон Бофор. — А впереди? — молодая женщина повернула голову в другую сторону. — Впереди, — отвечал Жоливаль, — Мраморное море. — Но перед этим, — это снова был Бофор, — Крейгу ещё придётся пройти мимо Принцевых островов. — Принцевы острова? — спросила Марианна. — А они где? — Вон там, сле… Американец остановился внезапно. — Что происходит, Язон? — удивилась Марианна. — Боюсь, что… что-то не очень хорошее, — вместо Бофора принцессе отвечал виконт. — Видите белое, вон там? — и Аркадиус сделал знак рукой в сторону островов. — Да. Но что это? это же какие-то птицы? — Это, — отвечал Бофор, — это паруса. — Паруса? Молодая женщина кинула ещё один взгляд вперёд и увидела, как-то, что она приняла за чаек, стремительно приближалось к ним. И поняла, что это и правда были паруса, белые паруса — море словно ощетинилось ими! — Чёрт побери, да их тут целая флотилия! Линейный корабль, два фрегата и три корвета! — не удержавшись, Жоливаль выругавшись. — Прятались, поди, за островами! — Прятались? Но зачем? Кто это, турки? И кого они хотели застигнуть врасплох? Хоть при взъезде в империю Османов им пришлось соблюдать определённую осторожность, при выезде принцесса уже не ожидала никаких сложностей. Уж точно не после отплытия — ибо бумаги, что оставил ей супруг и те, что она получила султанши, не вызвали у инспекторов, проверяющих оплывающих, никаких подозрений. — Боюсь, что я знаю, кто это… — проговорил Язон. — Видел я их, на пути сюда, то эскадра адмирала Максвела, англичане! Только не могу понять, какого дьявола… — А я опасаюсь, — это снова был Аркадиус, — что они затаились здесь… по нашу душу! Бум! — и тут же, в подтверждение слов виконта, раздался звук пушечного выстрела, и на фоне одного из белых парусов стал виден клуб дыма. Выстрел не достиг цели, ядро упало куда ближе, чем было до «Королевы», однако этого оказалось достаточным, чтобы мужчины начали действовать. — Давайте в каюту, быстро! Любовь моя, береги себя! Жоливаль, вы знаете, что делать, — Бофор отдал приказания суровым, деловым тоном. — А? Что? Что происходит? Язон, куда ты? — Марианна была ошеломлена. — Сюда, сюда, друг мой, идём, — Аркадиус, даже не дождавшись окончания слов Язона, начал уводить Марианну внутрь корабля, в их каюту. — Я к Крейгу, ему будет нужна помощь, — было последнее, что принцесса Сант-Анна услышала от своего американского друга, прежде чем спина того исчезла из виду. И всё дальнейшее происходящее на их корабле и на море вокруг молодая женщина узнавала из комментариев виконта, который, усадив её как можно дальше от окна, сам всё же периодически в него поглядывал. — О, подняли все паруса? Да я смотрю, О’Флайерти таки будет прорываться! Надо быть непревзойденным моряком, чтобы решиться на подобный шаг. Жух… и корабль начал поворачивать так сильно, что Марианна чуть было не вылетела из кресла, где сидела. — Боже! Что они делают? Ах, Аркадиус, а нас… не выбросит на берег? — Не беспокойтесь, друг мой. Я в него… в них двоих верю! Пусть даже «Королева» выступает одна против шести кораблей, самый слабый из которых лучше вооружен, чем она! — Но почему… англичане стреляют в нас? — продолжала недоумевать Марианна. — Что мы им сделали? — Думаю, друг мой, что их кто-то предупредил их. Помните, как они охотились на вас в прошлом году, после того как на Корфу… — О, так нас предали?! Моя кузина? О нет! — Ну, я бы не стал так сразу её обвинять. Вы же пользовались гостеприимством султанши-валидэ больше полугода, и за это время с вами ничего не случилось. А вот кто-нибудь уровнем ниже, какой-нибудь чиновник, которому… Жух! — и «Королева» снова наклонилась, на этот раз в другую сторону. — Аааах! Что это было?.. — молодая женщина едва удержалась в кресле. — А это, сдаётся мне, — отвечал Жоливаль, — что был водоворот меняющегося ветра. И мы, несомненно, легли бы на бок, не будь наши капитаны так искусны. А вот наши враги, боюсь, скорее поймали ветер в паруса. Проклятие! Клянусь святой Анной Орэйской, так и есть! Ветер повернул! — Но как? Но почему они посмели преследовать нас? У нас же все документы были в порядке, что предоставила нам султанша! — Султанша, да. Но вы же сами говорили мне, как она сетовала, что имеет всё меньше и меньше влияния на сына. А всё больше имеет лорд Стратфорд Кэннинг, английский посол. Потому как султан, похоже, рассчитывает на английскую помощь, чтобы воплотить в жизнь те великие реформы, о которых он мечтает. Кроме того, переговоры о мире с русским царём, который будет вот-вот заключён, тоже не обошлись без участия Лондона. Жух! Очередной поворот снова чуть было не положил «Королеву» на бок. — Ура! Они отстают! — кинув взгляд в окно, констатировал Аркадиус. — Правда? — обрадовалась Марианна. И рискнула тоже кинуть взгляд в сторону ближайшего иллюминатора. Только вот то, что принцесса там увидела, совсем не обрадовало её. Ибо в окне были видны… знакомые жёлтые стены Старого города. Которые, к тому же, приближались. — Аркадуис, смотрите! Мы плывём… не туда! — едва сумела она подобрать слова, дабы поделиться со спутником увиденным. — Как не туда? — удивился Жоливаль. — Ах, проклятье! Ветер, это всё из-за ветра… Он помог нам оторваться от них, но теперь несёт в обратную сторону! — И что же… теперь будет?! — Не знаю, у нас впереди ещё форты. Бубух! — и на подтверждение слов виконта по «Королеве» снова выстрелили. Причём, судя по тому, как колыхнуло корабль, ещё и попали. — Боже мой, мы утонем! — молодой женщиной, которую удар сбросил с кресла на пол, начала овладевать паника. — Тише, тише, друг мой, — Жоливаль, немедленно переместившись к ней, обнял молодую женщину и начал её успокаивать. — Даже если мы пойдём ко дну, то здесь, в Босфоре, ходит слишком много кораблей, чтобы мы остались без помощи. — Нет, нет, я не хочу тонуть! — продрожала кричать Марианна. — Язон! Язон! — Я здесь, любовь моя! — он и правда появился в тот же момент, или сознание молодой женщины выкинуло такую шутку, что всё время между зовом и появлением капитана в её памяти стёрлось? — Мы ведь не пойдём ко дну?! — В нас попали? — Да, в бизань. Нет, любовь моя, не волнуйся! — А куда мы направляемся? — у виконта нашлись силы и на второй вопрос. — Туда, куда нас ветер несёт. То бишь на северо-восток. — В Понт Эвксинский? Тогда перед нами ещё куча фортов. — Но мы от англичан мы уже оторвались. На город спустился туман, и они потеряли нас из виду. — Форты, Бофор, форты. А кстати, друг мой, нет ли у вас с собой случайно какого-нибудь другого флага, кроме знамени вашей родины? — Эмм… есть. — Тогда смените его, на всякий случай, когда туман накроет и нас. Чтобы на следующих фортах нас уже больше не опознали. Марианна не услышала, что ответил Язон, но, судя по тому, что больше по ним не стреляли, совет Аркадиуса сделал своё дело. Правда, успокоилась молодая женщина только ближе к вечеру, когда туман рассеялся, и стало видно, что «Королеву» окружают синие воды Чёрного моря.