за тобой пойду следом

В квартире Тэхёна он был трижды. Точнее дважды, если не считать того раза, когда Ким забыл ключи от кабинета и попросил Чонгука привезти их ему в офис. Светлая трёхкомнатная, она являлась воплощением чистоты и минимализма. Чон приятно удивился, когда понял, что к порядку мужчина относится с такой же тщательностью, как и он сам, и это не могло не радовать. Чонгук уже чувствует себя здесь как дома. Правда, не до такой степени, чтобы хранить тут свои вещи, но за плитой похозяйничать успел, шкафчики в поисках нужных продуктов для ужина обыскал, книжные полки в кабинете изучил и даже вывел с ковра пятно от пролитого им же самим вишнёвого сока. Главным признаком того, что его рады видеть, стали спортивный костюм, футболка и тапочки, которые Тэхён презентовал во время первого визита. В тот момент произошло официальное посвящение в любовники, хоть этот титул был не до конца оправдан — на ночь Чонгук всегда возвращался к себе. Нет, его не выгоняли, просто в голове парня обитал один чересчур воспитанный таракан. — Пойду приму душ, — сразу с порога оповещает Чон, желая поскорее смыть с себя чужие прикосновения. — Твоя одежда на полке в шкафу, — Тэхён же следует на кухню, чтобы разобрать пакет с логотипом круглосуточного магазина и приступить к приготовлению скромного ужина. Чон поджимает губы, по интонации голоса понимая, что Ким всё ещё напряжён из-за ситуации на мастер-классе, пусть старался это не показывать: продолжал улыбаться, смеяться с его шуток и нежно касаться, когда никто не видел. Подобное противоречие чувств и действий печалит, и Чонгук надеется, что совместно проведённый вечер сможет поднять старшему настроение. Под еле тёплой водой опустошается сознание. Откинув назад голову, Чонгук каждой клеточкой ощущает расслабление мышц. Концентрируется на каплях, стекающих по телу и разбивающихся о поддон душевой. Под закрытыми веками перманентно выгравирован пестрящий контрастами образ Тэхёна. Что тут говорить, они в большинстве своём сплошные противоположности друг друга. Обернув полотенце вокруг бёдер, Чон идёт в спальню. Краем уха слышит, как на кухне кашеварит старший: работает микроволновка, включена вытяжка, палочки ударяются о дно миски. В этих звуках есть что-то такое домашнее и уютное. Такое, что не хочется прекращать. Они встречаются всего ничего, поэтому пока не обcуждали идею съехаться. Чонгук не станет врать, эта мысль полутенью рождалась в его голове, но из-за уважения к личному пространству и времени, когда необходимо побыть наедине, не стал её озвучивать. Парень открывает шкаф и любуется совершенной гармонией цветов и опрятности. Футболки, как и штаны, лежат в ровных стопках. Костюмы с рубашками выглажены и висят на вешалках в понятной и удобной только их хозяину очерёдности. На одной из полок Чон находит вещи, которые носит будучи у Тэхёна в гостях. Пытаясь достать штаны, задевает соседнюю стопку с одеждой, из-за чего та съезжает в сторону. Кое-как удаётся предотвратить её беспрепятственный полёт вниз. — Вот же ж зараза, — ругается Чонгук, когда на пол падает квадратная коробочка. Быстро вытащив штаны и придав стопкам исходный вид, он наклоняется, чтобы положить на место выпавший предмет, но так и замирает с ним в руках. И за всем не слышит, как в комнату после двух ударов по деревянному косяку заходит Тэхён. — Еда готова, идём... ужинать. Мужчина стоит буквально в нескольких шагах и лицезреет картину маслом: полуголый Чонгук со скрывающим интимные места полотенцем держит упаковку презервативов, пока растрёпанные прядки прячут его покрасневшие уши. — Прости, я задел стопку с одеждой, — Чон приподнимает пачку, показывая, что она выпала в результате его неуклюжих действий, и усмехается. — Чёрт, как неловко. На лице Тэхёна впервые за полдня появляется естественная улыбка. — Всё в порядке, — он подходит ближе и забирает у младшего контрацептивы, словно те обжигают его пальцы. — Тебя это настолько смущает? Чонгук закусывает нижнюю губу, стараясь подобрать слова. — Мы никогда не говорили об этом, поэтому неожиданно найти их у тебя в шкафу. И остаётся честным хотя бы с самим собой. Чон не хочет торопить события, Тэхён не настаивает. Так или иначе их поцелуи постепенно приобрели французские нотки, прикосновения наполнились откровенностью и желанием. Под влиянием последнего Чонгук за рекордные тридцать секунд кончил в трусы, когда они с Тэхёном встречали ночь на кемпинге. Возможно, те, кто находился в рядом стоящих палатках, услышали его надрывный стон, но в моменте обоим было так плевать на это. Единственное, что смущало — тэхёновы пальцы на собственных рёбрах. Чонгук не умел касаться мужчин. Боялся переступить границу ласк с пошлостью и показаться настойчивым. Спасением стала догадка, что раз ему нравится, как Ким проявляет на нём свою тактильность, то может делать то же самое: поглаживать бёдра во время просмотра фильма, забираться пальцами под футболку и якобы случайно касаться груди, опускать ладони ниже поясницы во время поцелуев. Так после фестиваля, перебравшись на задние сиденья киа, Чонгук словил губами судорожный стон старшего. Осознание, что Тэхёну всё это время было важно почувствовать себя желанным, лежало на раскрытой ладони, а приятное ощущение от доставленного любимому человеку удовольствия ниточками расползалось по телу. Факт того, что Ким задумался, что между ними может быть что-то большее, и даже подготовился к этому, вызывало внутри горячую волну стыда и... возбуждения. — Можем сейчас поговорить об этом, если хочешь, — Ким становится вплотную к младшему и осторожно касается его подбородка, поднимая голову парня так, чтобы посмотреть в карие потемневшие глаза. — У тебя никогда не было секса с мужчиной? Чонгук тяжело сглатывает. Воздух напоминает грёбанный керосин, полыхнувший от лукавых искр во взгляде напротив. — Ты знаешь ответ. — Хочу услышать снова, — обжигающим шёпотом на ухо. Чон задерживает дыхание, когда Тэхён нежно ведёт носом по его щеке. — Не было, — произносит на выдохе. — Представлял его когда-нибудь? — Чонгук неуверенно кивает. — Трогал себя в этот момент? — Ким касается губ младшего своими, но не целует. Чон прикрывает глаза и снова кивает. Смущение щедро покрывает щёки краской. Если Тэхён продолжит в том же духе, то он скоро воспламенится. — Тебе понравилось? — томный стон, наживую вырванный из чонгуковой груди, принимается за согласие. — Поделись со мной, как это было? Голова — кругом. Чувства — оголённый нерв. Чтобы не потерять равновесие, парень опускает руки на талию Кима. — Медленно, — млеет, сто́ит Тэхёну начать покрывать его лицо невесомыми поцелуями. — Прелесть. Продолжай, — дыхание опаляет кожу, оставляя после себя расплывающиеся пятнами мурашки. — Что тебя возбуждает? Чонгук откидывает назад голову, предоставляя мужчине доступ к шее и ключицам. Поражается тому, насколько собственное тело, оказывается, отзывчивое. Член под полотенцем резким подёргиванием реагирует на каждое слово, произнесённое низким голосом. — Зрительный контакт, — Чонгук прерывисто вздыхает, когда язык скользит по кадыку вверх. Дорожку из слюны тут же обдаёт холодом. — Трение через одежду. — Волшебно, — Тэхён прикусывает кожу над ключицей, и возбуждение сильнее упирается в махровую ткань. — Что насчёт контроля оргазма? — Не знаю, — Чон стонет громче обычного от неожиданного прикосновения бедра к паху. — Но хотел бы попробовать. — Такой умница, — шепчет Тэхён на ухо и задевает зубами мочку, выбивая из груди младшего сиплый звук. Разве бывает такое, что человека много и мало одновременно? — Самый лучший. Ким откидывает пачку в сторону, запускает ладонь во влажные волосы Чонгука и целует его губы. Сначала нежно и лениво, но вскоре Чон просит большего, добавляя язык и впитывая стон мужчины, когда крепче сжимает его талию. — Не могу оторваться от тебя, — Чонгук чувствует руки на своей спине, пальцы ведут десяток дорожек вниз, к кромке полотенца. — Говоришь, есть спортивный интерес? Вопрос через плотную пелену улавливается сознанием. Смысл наполняет взгляд младшего игривостью, во внешних уголках собирает лучики морщинок. — А какой он должен быть у спортсмена? — Чон с нажимом потирается о чужое бедро, так как терпеть больше нет сил. — Конкуренция в профессиональном спорте огромная. Чтобы пройти отбор, нужно дни напролёт проводить в зале, — Чонгук пользуется моментом, когда Тэхён немногословен и позволяет ему маленькие шалости. Наклоняется ближе к уху мужчины и шепчет: — Знаешь один из плюсов усердных тренировок? — Чон наслаждается проявившимися на коже старшего мурашками. Тэхён не уверен, хочет ли слышать ответ. — Я очень выносливый, — перенимает стратегию и ведёт носом по щеке Кима. Ластится, желает. — Обязательно это проверим, — Тэхён опускает взгляд и подушечками пальцев цепляет край полотенца, намекая на дальнейшие действия. — Можно? Чон кивает. Предстать перед Кимом полностью обнажённым точно не входило в его планы на сегодня. Разум затуманен, смущение и неловкость становятся неважными. Он вновь признался Тэхёну, что абсолютно неопытен в интимных вопросах с мужчинами, поэтому не сомневается, что ему помогут разобраться в собственном теле. Твёрдый член изредка покачивается от возбуждения, прохладная свобода приятно обхватывает головку, которая блестит от выступившей предсеменной жидкости. — Такой красивый, — говорит Тэхён и проводит пальцами от мошонки вверх по стволу. Из груди Чонгука выходит сдавленный воздух. — У тебя определённо есть кинк на похвалу. — Это плохо? — Это восхитительно, — Ким кладёт руки на широкие плечи парня. — В постели есть только ты, твой партнёр и чувства. Поэтому говори мне обо всём, что тебе нравится или не понравится. Мне важно это знать. Чонгук подаётся вперёд и целует Тэхёна. У него не хватает терпения на этого мужчину, который настолько чутко относится ко всем его желаниям, что каждое прикосновение — словно тень души, а взгляд сравним с окошками в тёплый летний вечер. Чон просто хочет быть с ним: сейчас, завтра и всегда. Собственное тело реагирует слишком остро, оно тоже хочет Тэхёна. И Чонгук не собирается молчать об этом. — Я хочу тебя, — шепчет в губы и притягивает старшего ближе к себе, будто стремится отыскать спасение. — Это взаимно. Тэхён делает несколько шагов вперёд и, когда Чонгук чувствует кровать под коленками, укладывает парня на покрывало, придерживая за поясницу. Ким оказывается сверху, снова привязываясь к губам Чона и совершая плавные движения бёдрами, так, что ткань брюк над собственным возбуждением потирается о член младшего. Чонгук, часто дыша, впивается пальцами в тэхёновы плечи. — Сними её, — произносит требовательно и тянется к воротнику рубашки. — Пожалуйста. Ким отстраняется и усаживается на его бёдрах. Катастрофически медленно расстёгивает пуговицы, заставляя Чонгука с жадностью наблюдать за каждым открывшимся участком медовой кожи. Когда одежда летит на пол, крышу сносит окончательно. У Тэхёна широкие плечи, относительно их узкая талия. Волос на коже практически нет, живот подтянут, а грудь движется согласно размеренному дыханию. Каждое его действие сопровождается неспешностью, намерением посмаковать момент. Только пристальный взгляд выдаёт нетерпение, желание полностью поглотить тело перед собой. Ким кладёт руки на ремень, раздаётся звон пряжки. Однако вместо того, чтобы стянуть брюки, мужчина вновь склоняется над Чонгуком и крепким поцелуем присасывается к шее, пока ладони путешествуют по груди, в конечном итоге добираясь до потвердевших сосков. Чон закрывает глаза и превращается в абсолютную эмоцию. Влажные губы на коже, мягкие пальцы, что поглаживают и слегка сжимают чувствительные соски, бедро между ног, великодушно предложенное для дополнительной стимуляции, — Чонгук крошится. Вплетает пальцы в волосы старшего, второй ладонью хватается за спину, лишь бы уберечь себя от падения. Ощущение горячего языка на своей груди заставляет откинуть назад голову и хрипло застонать. Мурашки знакомыми тропами бегут по возбуждённым нервам, от чего бёдра вздрагивают, и член неизбежно получает такое необходимое трение. Тэхён подливает масла в костёр — окольцовывает ствол младшего немного ниже головки, но никаких действий не совершает. Дразнит, хочет раззадорить. Желание властвует над разумом, поэтому Чонгук толкается в кольцо из пальцев снова и снова, пока мошонка соприкасается с шершавой тканью брюк. Кима слишком много. Его прикосновения на теле, его запах в носу, его довольное мычание в ушах. Чон боится открыть глаза и увидеть эту картину, так как конец будет неизбежен. — Такой нетерпеливый, — Тэхён проводит языком по пульсирующей вене на шее младшего, слизывая выступившую солоноватую испарину. — Я всего лишь позволил тебе потереться о моё бедро, а ты уже готов кончить. — Да, — честно выпаливает парень. Указательный и большой пальцы на его члене смыкаются сильнее, что вырывает из горла жалобный скулёж. — Я почти... — Так скоро? — шёпотом на ухо. — Я польщён. Чонгук делает последний (как ему кажется) толчок и... широко распахивает глаза. Вместо ожидаемого пронизывающего удовольствия по телу растекается непонимание. Растерянность. Недовольство. Три стадии, которые побуждают Чона привстать на локтях и опустить взгляд на источник столь сильных эмоций: кольцо из пальцев сжимает основание члена, не давая семени вырваться наружу. — Что ты... делаешь... — дыхание сбито в конец. — Прокачиваю твою выносливость, — произносит Тэхён с хитрой усмешкой и целует парня в кончик носа. — Оргазм я тебе подарю другим способом. Чонгук валится на постель, пытается восстановить уровень кислорода и совладать с негодованием. Признаться, так его ещё не обламывали. — Не делай так больше, — просит он, решив воспользоваться правом говорить обо всём, что его не устраивает. — А то что? — парень чувствует успокаивающие поглаживания и принимает безмолвные извинения. — Покусаю. — Думаешь, я откажусь? — Ким снова нависает над младшим, что не предвещает ничего спокойного. Так и есть: мужчина целует кожу груди, не обделяя вниманием ни один сантиметр. Между делом продолжает: — Когда я вспоминаю тебя верхом на том парне, мечтаю оказаться на его месте под давлением твоего тела, — пальцы пересчитывают рёбра, как клавиши на фортепиано. — Твои бёдра сжимают мои, твои ладони на моей талии, — дорожка из поцелуев спускается всё ниже, — или на шее. Ты бы заставил меня встать на колени, завёл бы мои руки за спину и вжимал в кровать, пока я умоляю тебя как следует взять меня. Чонгук изнемогает. Он не в состоянии контролировать собственные стоны, пальцы сжимают покрывало, рассеивая полоски складок. Член предательски вздрагивает на каждое озвученное желание, а следующий поцелуй на лобке концентрирует отступившее возбуждение. Чонгук течёт. Тэхён видит реакцию, и ему не нужен ответ, чтобы понять, что младшему нравится. — Нужно будет купить кровать побольше, — ставит в известность, сползая на край постели. — И чем же ты планируешь на ней заниматься? — Чем мы планируем на ней заниматься, — поправляет Ким, принимая более удобное положение на полу. — У меня столько на тебя планов, суток не хватит. Чонгук не хочет спрашивать, какие именно на него имеются планы. Как и о том, на что конкретно не хватит суток: на перечисление тех самых планов или на их воплощение. Чон — чистый лист, он готов пробовать новое и открыт к экспериментам, так как уверен, что Тэхён не сделает ему больно. Только сто́ит заранее обговаривать прерывание оргазма. Это слишком жестоко. Ким обхватывает пальцами крепко стоящий член младшего и проводит языком от основания к уретре, упиваясь стоном сверху. — Чёрт, — Чонгук прикрывает глаза, когда мягкие губы обхватывают покрасневшую головку, а язык медленно кружит вокруг неё. В этот раз мужчина не томит прелюдиями. Опускается по стволу до половины, и Чон распадается на части от новых ощущений. Тэхён следит за каждой его эмоцией, за тем, как часто вздымается грудная клетка. Гладит бёдра парня, совершая ритмичные движения головой. По себе знает, насколько сложно удерживать таз на месте; насколько соблазняет желание сорваться и глубже толкнуться головкой в узкое горло. Отстранившись, Тэхён облизывает губы и водит рукой по члену, распределяя слюну и не позволяя младшему украсть время на передышку. — Дай привыкнуть к твоей длине и можешь направлять меня. Чонгук чувствует мелкую дрожь от того, каким низким с щепотками хрипотцы голосом произнесена эта фраза. Ошалевший взгляд встречается с ясными тёмными глазами. — Тебе будет больно. — Не будет, — обещает Тэхён, целуя блестящую головку. — Сделай себе приятно, — и снова берёт орган в рот, носом практически касаясь выбритого лобка. Чон впервые благодарен себе за то, что ещё в подростковом возрасте выработал привычку убирать волосы в интимных зонах. Парень, выгнувшись в позвоночнике, откидывает голову на покрывало. Наблюдать за тем, как Ким отсасывает ему, — чистой воды провокация. Обильное количество выделившейся слюны облегчает движение и издаёт чавкающие звуки, от которых Чонгука ведёт. Тэхён не скупится на довольные мычания, вырисовывая пальцами причудливые узоры на внутренней стороне напрягшихся бёдер. Спустя пару минут он отстраняется, вновь берёт ствол в ладонь, а губами обхватывает мокрую от слюны и предъэякулята мошонку. — Положи ладони мне на голову, — говорит Ким, но в ответ ни звука. — Бусь? Чонгук не сразу откликается на необычное прозвище. Приподнимает голову и вплетает пальцы в мягкие волосы старшего, понимая, что готов кончить только от того, как Тэхён хлопает головкой по высунутому языку. Находиться в постели с этим мужчиной равносильно хождению по канату. — Тебе точно не будет больно? Ким, взяв член до середины, отрицательно качает головой. И Чонгук ему доверяет. Проникает в жаркую узость горла и на выдохе громко стонет, потому что — блять — это действительно приятно. Медленными и плавными толчками он подходит к скручивающему низ живота оргазму. Тэхён в это время расстёгивает давящую ширинку, достаёт из нижнего белья истекающий орган и начинает быстро дрочить себе. Его возбуждают стоны Чонгука, а то, как парень осторожен даже после разрешения не сдерживать себя, заполняет сердце нежностью. — Я сейчас кончу, — Чон задерживается на головке, и у Тэхёна хватает времени, чтобы кружить вокруг неё языком. — Хочешь, сделаем это вместе? — Да, давай. Ким залезает на кровать, раздвигает ноги младшего и сгибает их в коленях. Обхватив оба ствола, нависает над парнем, находит его ладонь и переплетает пальцы. — Смотри на меня, — шепчет в самые губы и частыми движениями скользит по членам, распределяя собственную слюну. — Ты так хорошо справился. Кончи сладко, милый. Чонгук задерживает дыхание, позволяя карим глазам парализовать себя. Единение в моменте берёт вверх, сдерживаться становится непосильной задачей. Он сдавленно стонет в приоткрытые губы старшего, всё тело пронизывает тонкими иголочками оргазма. Тэхёну требуется несколько секунд, чтобы кончить следом и замереть, наслаждаясь дрожью тела под собой. Не останавливается, пока чрезмерная стимуляция не заставляет поморщиться. Встав на локти по обе стороны от головы Чонгука, он лениво целует парня и шепчет что-то неразборчивое, когда Чон вплетает пальцы в его волосы. В итоге силы иссякают настолько, что даже целоваться становится затруднительно, поэтому Тэхён падает на спину рядом с младшим и прячет глаза в сгибе локтя, давая себе время отдышаться. Тело максимально расслаблено, такое ощущение, что годами существующие в клетках кристаллики льда мгновенно растаяли. Чонгук обвивает мужчину руками и ногами, тем самым вызывая вопросительный взгляд. — Любишь обниматься после секса? — С тобой хочется, — признаётся он. — А ты не любишь? — Спрашиваешь. Тэхён раскидывает руки, чтобы Чонгук лёг к нему на плечо, и обнимает младшего, целуя в лоб. Пускай они вспотевшие и уставшие, зато до безобразия счастливые. — Кстати, забыл спросить, целуешься ли ты после минета. Чон глубоко вздыхает, устраиваясь поудобней. — Думаю, это уже неважно, так как ответ очевиден, — находясь в шаге от полузабытья, интересуется: — Почему бусь? Тэхён не сразу вспоминает слетевшее с губ обращение. Оно выскочило из сердца так естественно, что по своей сути не требовало объяснений. — Каждый раз, когда вижу тебя, мне хочется зацеловать тебя до смерти, — Ким гладит младшего по волосам, отчего тот чуть ли не мурлычет. — Губы, щёки, нос, пальцы, кисти — куда смогу дотянуться. Чонгук сонно усмехается. — Сегодня ты добрался куда только можно, — мужчина улыбается в ответ. — Мне понравилось. Тэхён закрывает глаза. Он не помнит, когда чувствовал себя настолько окрылённым рядом с другим человеком. И дело даже не в физическом влечении, а в более глубокой привязанности — той, что пушистым крольчонком тихонько посапывает в левой части груди. Через некоторое время Ким выбирается из удушающего захвата и идёт в ванную, чтобы намочить полотенце и убрать почти высохшие последствия их удовольствия. Шёпотом просит Чонгука перевернуться, когда в кармане брюк раздаётся вибрация. Настороженно хмурит брови, глядя на название контакта. — Слушаю, — произносит строгим тоном и вытирает линии из белых капель с живота парня. Чон, увернувшись от дремоты, наблюдает за происходящим. В глубине души признаёт, что ему нравится видеть абсолютную сосредоточенность на лице напротив. Однако, если копнуть глубже, причина такого выражения кроется явно не в хороших новостях. — Ближе к делу, Соха. Чонгук приподнимается на локтях, стараясь разобрать слова на той стороне провода, но слышит лишь взволнованный женский голос. — Вы все документы отправили? Он их просмотрел? — Тэхён вскидывает взгляд на Чона, когда тот касается его руки с полотенцем. Дальше может и сам. — Назначь с ним звонок через полчаса и напиши Юнги. Скоро буду. Ким кладёт трубку и встаёт с кровати, второпях начиная приводить себя в порядок: поправляет нижнее бельё, меняет брюки на джинсы, поднимает с пола рубашку, в темпе продевая пуговицы в петли. — Что-то случилось? — осторожно спрашивает Чонгук, садясь на край постели. — Рабочие моменты. Клиент нашёл какие-то неточности в контракте, хочет прервать сделку, — Тэхён смотрит на себя в зеркало, короткими взмахами пальцев укладывает растрёпанные волосы. — Всё слишком серьёзно? — Это наш новый клиент, не хочется терять его, — Ким подходит к Чонгуку, обхватывает его щёки ладонями и целует в лоб. — Оставайся здесь на ночь. Еда уже остыла, так что разогрей в микроволновке. Я постараюсь быстро всё уладить. Чон кивает, надевает валяющиеся на полу штаны и следует за мужчиной в коридор. Тэхён обувается, берёт ключи от машины и покидает квартиру, тепло улыбнувшись напоследок. Дверь закрывается на два оборота, а Чонгук чувствует давящее на сердце беспокойство за старшего.

***

Неделя проходит в относительно спокойном ритме. Вечера Чонгук, как и обычно, проводит в квартире Тэхёна. Не только помогает с готовкой и следит за тем, чтобы мужчина хотя бы поужинал нормально, но и чувствует, что своим присутствием отвлекает от копошащихся мыслей. Ким совершенно вымотан работой, с его лица вместе с остальными эмоциями стёрли улыбку. Даже остроумные фразочки впали в спячку. Какими бы конфетно-букетными ни были отношения, рано или поздно они спотыкаются о подводные камни чистого и не предвещающего беды ручья. Как-то раз Чон заехал в магазин купить себе (а заодно и Тэхёну) кое-какие продукты из стандартного набора, который должен быть в холодильнике, чтобы протянуть пару тройку дней. Ким тогда рявкнул на него, грубо выразившись, что не нужно набирать столько еды, что потом киснет на полках. Чонгук так и замер посреди ряда с телефоном в одной руке и бутылкой молока в другой. Он хотел как лучше; хотел, чтобы Тэхён не тратил время на такие банальные вещи. Инициативность не оценили. — Хорошо, как скажешь. Понимает, что Ким устаёт и раздражение выплеснулось неосознанно. Однако внутри неприятно сжалось от жёсткого и резкого тона. Тэхён, конечно же, извинился, позвонив около десяти вечера по видеосвязи, и предложил на следующий день после работы пойти на их привычное место в парке. Чон с радостью согласился, так как именно там, на холме под деревом, они могут лежать в объятиях друг друга, смотреть на город и разговаривать обо всём на свете. Или же молчать, слушая дыхание друг друга вперемешку с пением птиц. Парень находил такие моменты безумно романтичными, и если Тэхён от этого не отказывался (даже предлагал), то, скорее всего, ему тоже нравилось проводить время подобным образом. Чонгук в полной боевой готовности ровно в семь вечера сидит в салоне киа около бизнес-центра в сопровождении большого пакета с контейнером бутербродов, онигири с разными начинками и стеклянной бутылкой натурального грушевого сока, переданного мамой. Парень также захватил покрывало и теперь предвкушал встречу с Кимом. Но тот не объявился ни через десять минут, ни через двадцать. Сообщения в чате остаются непрочитанными, звонки — без ответа, а на душе печаль печальная. Неужели Тэхён забыл? Или случилось что-то? Мозг накручивает сценарии от худшего до самого худшего. Ким всегда пунктуален и предупреждает, если планы выходят из-под контроля. Сейчас же со стороны мужчины звучит гнетущая тишина, которую Чонгук не в состоянии терпеть. Захватив с собой пакет и закрыв машину, направляется к зданию. Затерявшись среди людей, что небольшими группами выходят в холл, ловко просачивается мимо охраны. Чон наизусть помнит путь до кабинета коммерческого директора, отсутствие секретаря облегчает незапланированное проникновение на офисную территорию. Большинства работников уже нет на месте; за столами в опенспейс кое-где виднеются макушки, но никто не обращает на него внимания. Чонгук уже радуется, что так и останется незамеченным, как за поворотом сталкивается со знакомой фигурой. — Чонгук? — Юнги удивлённо вскидывает бровь, точно не ожидая увидеть паренька из автосервиса. — Здравствуйте, — Чон почти сразу кланяется. Они с Мином не так близки, пусть знает о владельце мерседеса практически всё из рассказов Чимина и Тэхёна. — Какими судьбами? Самое главное правило при попытке соврать — не показать, что ты пытаешься соврать. Чонгук же в данном деле пролетает по всем фронтам: внешне он никак не похож на того, кто пришёл отнести ключи их владельцу, а пакет с очевидно находящимися внутри контейнерами наводит на совсем иные предположения. — Я к господину Киму по одному вопросу. Юнги смотрит с подозрительным прищуром. — Неужели тебя запугали и заставили заняться персональной доставкой до двери? — указывает подбородком на пакет. Чон тут же заводит руки за спину. — Нет, дело касается его машины. — В семь вечера? Чонгук, ты плывёшь. — Просто... К счастью, закончить ему не даёт выглянувший из-за двери соседнего кабинета парень, произносящий набор дивных слов. Юнги, само собой, понимает этот птичий щебет и тяжело вздыхает. — Сейчас подойду, — говорит тому и обращается к Чонгуку: — Тэхён у себя. Он не в духе, поэтому не грузи лишними вопросами. Чон кивает. Мин, смерив его по-прежнему сомневающимся взглядом, хлопает парня по плечу. Когда Юнги скрывается за дверью, Чонгук тяжело выдыхает, проветривая лёгкие от подскочившего адреналина, и быстрым шагом направляется в коридор. В нужный кабинет проскальзывает воришкой и позволяет всем существующим переживаниям умереть собственной смертью. Пространство освещено мягким светом настольной лампы. Перед Тэхёном разложены белые листы документов, открыт ноутбук. Но сам мужчина то и дело подносит к носу очередной бумажный платок и зажмуривает глаза. В которых стоят слёзы. — Тэ? Чонгук подбегает к столу, по пути оставляя пакет на одном из кресел. Ким будто не здесь. Ему требуется некоторое время, чтобы абстрагироваться от рабочего и вскочить с места, широко раскрытыми глазами уставившись на младшего. — Чонгук? — пробивает осознанием. — Чёрт, уже семь? — смотрит на наручные часы. — Почти. Половина восьмого. Тэхён шмыгает носом и вытирает тыльной стороной ладони щёки. — Прости, я совсем потерял счёт времени. Сейчас закончу со всем... — Почему ты плачешь? — ...и можем ехать. Буквально три минуты... Чон прерывает поток слов тем, что кладёт ладони на поникшие плечи старшего и заставляет посмотреть на себя. — Я спросил, почему ты плачешь? — с расстановкой, пока у самого сердце сжимается в тисках. Видеть покрасневшие глаза Тэхёна, дорожки слёз на щеках и искусанные губы — выше его сил. Челюсти неосознанно сжимаются, в груди звонкой струной натягивается желание раскрасить обидчику лицо. Ким опускает голову. Чонгук, чувствуя дрожь его тела, не сдерживается: крепко прижимает старшего к себе и утыкается носом в мягкие волосы. — Всё хорошо, — Тэхён тихо всхлипывает, поднимает словно налитые свинцом руки и обнимает Чона в ответ. — Всё хорошо, Тэ. Я рядом. Он гладит мужчину по спине, слишком громко для себя сглатывает — по-другому не удаётся убрать из горла горечь от подступивших слёз. Чонгук примеряет внутреннюю боль, хоть и не знает, что заставило непробиваемого Тэхёна, его Тэхёна, настолько упасть в эмоции. Счёт времени теряется, они позволяют друг другу просто быть. Ким зарылся лицом в место между плечом и шеей Чонгука, где джемпер намокает от слёз. Запах младшего, его грудное дыхание и размеренное сердцебиение немного, но приводят состояние в порядок. Ким медленно отстраняется, вытягивает из упаковки пару салфеток, вытирает влажные ресницы и мокрое под носом. — Не знаю, что со мной произошло, — произносит гнусаво. — Наверное, накопилось. Боже, какой стыд, — Тэхён запрокидывает голову, словно это поможет остановить очередную порцию слёз. — Прости, что ты стал свидетелем этого. Чонгук кончиками пальцев дотрагивается до подбородка мужчины и опускает его взгляд к себе. Губами касается щёк, сцеловывая слёзы, прикрытых век, кончика носа, скул. — Не пытайся быть идеальным для меня, — берёт ладонь старшего в свою. — Слёзы — последствие того, что творится у тебя внутри. Пожалуйста, покажи мне, где у тебя болит сильнее всего, чтобы я смог полюбить тебя там, где тебе этого не хватает. Ким дышит ртом, так как нос заложен напрочь. Он слышит голос парня так близко, будто слова шепчут на ухо. Из-за чего возникает ощущение, что их обоих накрыло невидимым куполом, защищающим от внешнего мира. Даже звук работающего кондиционера в это пространство не проникает. — За последнюю неделю слишком много свалилось, — Тэхён снова шмыгает носом. — Сначала тот клиент, что требовал переделать договор под его особые условия, теперь начальство в течение двух дней хочет видеть годовые отчёты. Сорвался крупный проект, команду разработки чихвостят вдоль и поперёк. Мы с Юнги сегодня как могли отстаивали ребят, потому что их вины в произошедшем нет. Руководитель поставил план моему отделу за месяц найти проект, который по стоимости будет как предыдущий и окупит издержки, — Ким обречённо усмехается. — В тех условиях, в которых мы находимся, и с теми ресурсами, что имеем на данный момент, — хоть застрелись, не выполнишь за такой срок. Я поделился на собрании своим мнением, пришлось выслушать пару ласковых. Не знаю, как Юнги это выдержал. — Ты большой молодец, Тэ, — говорит Чонгук спустя пару секунд. — Уверен, что ты делаешь всё, что в твоих силах. И это нормально, слышишь, — крепче сжимает ладонь мужчины, призывая прислушаться, — нормально — отпускать себя. Ты не титановый, чтобы тащить на себе проблемы всех и вся, — Тэхён заворожён глубоким, полным смысла взглядом, каждое слово тонко постукивает по нервам. — Я горжусь тобой. И очень сильно люблю тебя. Поэтому прошу беречь себя. Ты не должен справляться со всем в одиночку, — парень поднимает их руки и целует костяшки на ладони Кима. Тэхён всматривается в сосредоточенное лицо младшего, не зная, за что зацепиться. Он никогда так сильно не верил кому-то, даже самому себе. Ещё никогда он так остро не нуждался в словах поддержки, чтобы кто-то сказал согревающее душу «я рядом». О чём речь, ему впервые в жизни искренне сказали, что гордятся им. В объятиях одного парня он нашёл целый мир, рифмующийся со словом «покой». Прикрыв глаза, чувствует у виска долгое прикосновение губ и полной грудью вдыхает волнующий нутро аромат. — Я тоже люблю тебя, Чонгук, — признаётся тихо, испытывая огромное облегчение. — Спасибо тебе за всё, что ты для меня делаешь. Чон замирает. Он ожидал когда-нибудь (точно не сегодня) услышать ответ на свои чувства, в настоящности которых не нужно сомневаться. Внезапно раскрытая взаимность окрыляет, дарит второе дыхание и оттягивает от Тэхёна, чтобы снова приблизить, только уже за поцелуем. — Ты слышал меня? Хрен ему с бантиком, а не смена фреймворка, — недовольный голос, как гром среди ясного неба, заставляет обернуться. Дверь распахивается, и в кабинет влетает взбудораженный Юнги. За ним вбегает непонятно откуда взявшийся Чимин. — Гарантии ему подавай. Хочет гарантию, пусть купит холодильник! Тэхён?... Ой. Незваные гости останавливаются посреди кабинета, глядя на стоящих достаточно близко друг к другу коммерческого директора и мастера автосервиса. Их плечи соприкасаются, а Чонгук к тому же с перепугу ухватился мизинцем за большой палец Кима. — Когда ты научишься стучаться? — спокойно, но с ноткой потерянной надежды, спрашивает Тэхён. Видимо, подобное вторжение происходит не в первый раз. — Когда php уйдёт на покой, — Юнги скрещивает руки на груди и скептически прищуривается, осматривая притихших товарищей. — Какие-то вы подозрительные. Это... того самого? Встречаетесь? Ким освобождается из плена чонгукова мизинца и проходит вперёд, присаживаясь на край столешницы. Чон же встречается взглядом с другом и ясно понимает, что Чимин обо всём догадался. И даже обиделся, что Чонгук скрывал своё что-то, пока сам вовсю трындел о своей обсессии к техническому директору. — Ответ на этот вопрос поможет тебе решить проблему с клиентом? — Нет, но это гораздо интереснее итальянского гения, что решил сменить стек под конец проекта. Классик, драматург, — озвучивает Юнги с интонацией а-ля «меня эта работа уже ничем не удивит». Чимин позади него усмехается. Тэхён также не сдерживает улыбку. Один Чонгук не вдупляет, что происходит. — Так чего, когда нам к свадьбе готовиться? — Не переживай, тебя нет в списке приглашённых. — Встречаетесь, значит, — подытоживает Мин, с точностью снайпера узнав правду. Ким закатывает глаза. — Видишь, Чим, а я говорил, что не зря Чонгук тогда подвёз его. — Ты правда подвозил Тэхёна после корпоратива? — Пак неверяще смотрит на темноволосого. — Пока кое-кто еле на ногах стоял, — возвращает Чонгук. — Я что, просто так ехал? — Видимо, не просто так, — хмыкает Юнги. — Сто́ит отдать должное: ты вообще смелый пацан, раз решил сорвать такой брыльянт, как наш Тэхён. Не каждому этот камешек по зубам. Брови Кима ползут на лоб. — Впервые слышу, чтобы ты говорил обо мне что-то хорошее. — Лучше скажи спасибо, что держу в тонусе, — Юнги подходит к столу и, не проверяя содержимое, берёт одну из папок. — Верну утром. — Не собираешься домой? — интересуется Тэхён. — Собираюсь. Просто надо создать видимость, что я тщательно подготовился к завтрашним переговорам. — Мне подключиться? Юнги переводит взгляд на Кима, и Чонгук замечает в его глазах нежность. Смотреть так может только тот, кто умеет сопереживать, кому небезразлично положение других. На мгновение промелькнуло подозрение, что Мин знает что-то такое, от чего пропадает желание шутить и остроумничать. Эта тайна устроилась на языке поудобней, сложила ноги в позе лотоса, так и оставшись на своём месте без права голоса. — Лучше отдохни, я сам справлюсь. Тебе и так сегодня досталось с пристрастием, — Юнги смахивает мимолётное настроение и суёт папку под мышку, вместе с Паком направляясь к выходу из кабинета. — Чон, мы с тобой ещё поговорим, — Чимин угрожает другу указательным пальцем. Чонгук подыгрывает: поднимает руки в поражении. Парни практически покидают помещение, когда Тэхён окликает товарища и произносит пропитанное благодарностью... — Спасибо. Мин салютует сомкнутыми указательным и средним пальцами и закрывает дверь. Краткость — сестра таланта. В кабинете воцаряется тишина. Услышав её звон, Чонгук отмирает и подходит к мужчине, становясь между его ног. — Не думал, что Юнги адекватно воспримет наши отношения. — Он ещё больший гей, чем мы с тобой, — Тэхён берёт ладони младшего в свои. — Он не простит мне, если узнает, что я выдал его, но... это он посоветовал мне ваш автосервис. Сказал, что обо всём договорился. И я приятно удивился, когда мою машину пригнал ты, а не тот парень, что принимал её, — Ким довольно усмехается. — План Юнги был на грани, если бы обстоятельства сложились по-другому. Чонгук с каждым следующим словом всё больше раскрывает глаза. Он выгоняет из головы бьющую в тарелки обезьянку и вспоминает, что в базе Хаын мельком видел имя и фамилию владельца мерседеса, но подумал, что это просто совпадение. Значит, Юнги заочно знал его, а Сынван... Але ж какой спектакль разыграли эти двое! — У него хороший вкус, — отойдя от шока, говорит Чон и хихикает, когда Тэхён легонько толкает его в грудь кулаком. — Тогда мне нужно поблагодарить Юнги. — За то, что привёл ещё одного клиента? — Ким лукаво прищуривается. Чонгук нависает над старшим, упираясь руками в край стола по обе стороны от его бёдер. Он оказывается слишком близко к лицу Тэхёна, который, в свою очередь, кладёт ладони ему на плечи. — Хочешь, чтобы я сказал это? — в глазах младшего загораются игривые искорки. Тэхён сводит кончики их носов и кивает. — Мне определённо нужно поблагодарить Юнги за то, что дал нам шанс познакомиться, — произносит шёпотом, но мужчина всё слышит. Каждое слово оседает на губах тихими поцелуями. Ким кайфует от нахождения Чонгука рядом с собой. Учитывая их разницу в возрасте, нельзя сказать, что ментально парень соответствует прожитым цифрам. Тэхён готовился к тому, что в их отношениях именно он займёт доминантную позицию — так было всегда. Однако далеко не первая ситуация показывает, что за Чонгуком он может, а главное — хочет, чувствовать себя как за каменной стеной и не считать себя слабым из-за этого. — Кстати, у меня есть новость, — Ким наблюдает за тем, как взгляд младшего разрывается между его глазами и блестящими от поцелуев губами. — Мои родители имеют традицию в конце месяца устраивать семейный ужин. И поскольку мама не потеряла надежды увидеть рядом со мной кого-нибудь, сказала обязательно приходить вдвоём. Чон пару раз моргает, чтобы смахнуть пелену, возникшую из-за переизбытка чувств. Собственно, поэтому слушал мужчину через слово. — Что? Тэхён усмехается. — Мои родители пригласили нас с тобой на семейный ужин в эту пятницу. — Они знают о нас? — Чонгук в сомнении сводит брови. — Мама как-то утром заезжала ко мне. Думаю, по двум парам тапочек, двум зубным щёткам и твоему спортивному питанию у меня на кухне она всё поняла. Чон проводит ладонью по волосам. Тэхён видит, что младший уже спешит нырнуть вглубь размышлений и накрутить лишнего, поэтому берёт его руку, тем самым переключая на себя внимание. — Я сказал, что у меня появился молодой человек. Мама придерживается современных взглядов, она только порадовалась за нас. И пообещала, что поговорит с отцом. — А сёстры? — У Джиён двое детей и ждёт третьего. Как понимаешь, своих сюрпризов каждый день хватает. А Юна яой читает, ты о чём. Она выше всех от счастья будет прыгать. Чонгук прячет лицо в ладонях, потирает переносицу. Трепещущее волнение пока в стадии сна, но совсем скоро оно пробудится и захватит нервную систему с разгромным счётом. Ведь пятница уже послезавтра. — Я не знаю, Тэ... Мне страшно, — признаётся он, глядя мужчине в глаза. В них угадывается готовность преодолевать трудности, однако переживаний от этого меньше не становится. Старший рассказывал, кто его родители, а Чонгук логически додумал, каким влиянием они обладают. Госпожа Ким — владелица сети цветочных магазинов и занимается озеленением участков людей, имена которых лучше не называть. А господин Ким-старший — генерал полиции, старой закалки человек, известный не только в своих кругах, но и большей части заключённых из тюрьмы для особо опасных преступников. И к ним придёт Чонгук. Кто? Автомеханик. Прям анекдот. Чон прикусывает нижнюю губу и оттягивает её зубами. — Я тоже переживаю, бусь, — Тэхён аккуратно касается пальцами щеки парня. — Но их мнение не изменит моё отношение к тебе. К тому же нас зовут не на расстрел — это всего лишь ужин. — Семейный ужин, — Чонгук делает акцент на главном. — Мама, зная, что у меня есть парень, пригласила нас двоих. Это уже говорит о многом, — Ким выпрямляется и становится напротив младшего. На улице стемнело, свет настольной лампы создаёт томные тени. — Я и так планировал познакомить тебя с моей семьёй. Всего лишь вопрос времени. — Не думаешь, что это слишком серьёзный шаг? Они — твои родные люди, и, получается, ты хочешь причислить меня к ним. Это... — Волнительно? — Ответственно. Тэхён хмурится, пытаясь прочитать между строк. Создаётся впечатление, что в такие рассуждения парня вгоняет совсем другое. — Мои намерения до сих пор неубедительны для тебя? — Чон отрицательно качает головой. — По твоим словам именно такой вывод и напрашивается. — Я имею в виду, готов ли ты нести ответственность перед семьёй за свой выбор? — произносит Чонгук, и Ким в этот момент не узнаёт человека перед собой. Куда делся его лёгкий и весёлый мальчик с улыбкой до ушей? — Если ты приводишь в свой дом кого-то, кого называешь своим, то это уже заявочка, — Чон считывает недоумение на лице старшего и поджимает губы. — Прости. Я, наверное, лезу в дебри... — Совсем нет, — перебивает Тэхён, желая разобраться в ситуации. — Возможно, я не смотрю на знакомство с моими родителями с такой точки зрения, но это важно для тебя. Поэтому, — Ким прикладывает ладонь парня к левой стороне своей груди, — положив твою и мою руки на собственное сердце заявляю, что готов взять ответственность. Какими бы ни были последствия. — Тебе весело? — грустно усмехается Чон, порываясь вытащить ладонь, но её не отпускают. — Похоже на то, что я смеюсь? Я люблю тебя, Чонгук. Оно будет врать мне, что хочет круглосуточно быть с тобой? — намекает на источник биения под слоем одежды. Сказав это, Ким отходит за стол и открывает ящик в поиске чего-то. — Не хотел делать это при таких обстоятельствах, но, как ни странно, сейчас самый подходящий момент. Тэхён возвращается на прежнее место и протягивает бархатную прямоугольную коробочку. Чонгук вылупился на неё как олень в свете фар. Он прекрасно осознаёт происходящее, однако сердце от неожиданности нарастило обороты, чтобы его владелец не откинулся. Уши заложило, воздух забил лёгкие. — Тэхён... — сорвавшимся голосом. — Увидел их в том ювелирном и понял, что у них есть все шансы тебе понравиться, — Чон продолжает стоять с опущенными руками, поэтому мужчина сам открывает коробочку. Два с мелкими гранями кольца из белого золота лежат на чёрной подушечке. — Мне хорошо с тобой, Чонгук. Говорят, нельзя растворяться в человеке, но я и не делал этого. Потому что больше — я врос в тебя по уши. Одним куском не вырезать, — Тэхён проходится языком по нижней губе. У младшего также всё пересохло. — Хочу спросить, позволишь ли мне стать твоим спутником в жизни? Чон чувствует подступающую к глазам влагу. Ладони вспотели, в мыслях — сплошное перекати-поле. — Я ведь соглашусь. — Если это угроза — попробуй ещё раз. Чон фыркает, дрожащими пальцами берёт одно из колец (что поменьше) и протягивает руку. Тэхён кладёт в неё свою, позволяя надеть на безымянный серебристый ободок, идеально обнимающий фалангу. Старший повторяет то же самое с кольцом Чонгука. Парень смотрит на украшение, которое непривычно правильно ощущается на коже. — Оно очень красивое, — произносит, рассматривая гранёную поверхность. Тэхён соединяет их ладони и переплетает пальцы. — Только у меня есть вопрос, — Ким вопросительно хмыкает. — Что мы будем дарить твоим родителям в честь знакомства? В сердце мужчины разом взрываются тысячи фейерверков. Потому что... Мы.