за тобой пойду следом

Чонгук впервые за всё время работы в автосервисе взял отгул аж на два дня. Сослался на неотложные личные дела, а сам потащил Чимина в торговый центр, чтобы купить — упаси Господи — наряд к завтрашнему вечеру и что-нибудь из подарков в честь знакомства. — Не дрожи, всё будет огонь, — говорит Пак ровным голосом, внимательно рассматривая одну из рубашек. — Знаешь, как я переживал, когда с родителями бывшей знакомился? Думал, откинусь прям на пороге. — И как прошло? — Никак. Позвонили соседи, сказали, что их дачу заливает, так что перенесли смотрины на другой день. А до этого мы уже расстались. Чонгук невесело усмехается. Такого развития событий ему точно не нужно. Парни покидают магазин и заходят в следующий. На самом деле, Чон не знает, что ищет. Тэхён сказал не заморачиваться, так как ужин семейный и все будут в домашнем, однако хочется выглядеть презентабельно. Не предстанет же он перед родителями своего без пяти минут официального парня в рваных джинсах и футболке, верно? — Что у вас с Мином происходит? — спрашивает Чонгук, шагая вдоль рядов очередного магазина с мужской одеждой. — Что-то происходит, — Чимин пожимает плечами, быстро переворачивает бирки и изучает ценники. — В ночь корпоратива меня же укачало, и я вывернул свой прекрасный разноцветный мир на сиденье. С утра написал Юну, что вот, мол, каюсь, хочу оплатить химчистку, а он ответил, что всё нормально и уже со всем разобрался. — И ты так просто от него отстал? — Чонгук удивлённо смотрит на друга, следуя за ним по пятам, как за мамой-уткой. — Ещё чего, я привык выжимать из ситуации до последней капли, — Чимин осматривает ассортимент и указывает в сторону футболок поло. — Настоял на своём желании загладить вину и пригласил в кафе, — Пак наклоняется и уже тише добавляет: — Извинился так, что сидеть не мог. Воздух попадает не в то горло, заставляя Чонгука закашляться. — То есть вы... — не заканчивает мысль, так как неловко озвучивать это в помещении, где в паре метров от тебя стоят другие люди. Однако Чимин не из тех, кого можно смутить подобными вещами. — Да, мы переспали. И хочу сказать, что Юнги очень даже неплох, — Пак делает вид, что заинтересован одеждой на вешалках. — Пока не знаю, приведёт ли это к чему-то серьёзному, но Юнс периодически ночует у меня. А добираться ему как к чёрту на кулички. — Вы не разговаривали о... вас? — Ноуп, — Чимин поворачивает голову к Чонгуку. — Меня пока всё устраивает. Приятно, что с завалом на работе он находит время, чтобы встретиться и познакомиться поближе. Да блин! — Пак вздыхает и переносит вес на одну ногу, принимая расслабленную позу. — Не смотри на меня как на проститутку. Вы с Тэхёном кольцами обменялись, и хочешь сказать, что... — Чего взъелся? Никак я на тебя не смотрю. Чимин несколько секунд анализирует выражение на лице друга, обескураженного его историей, и спрашивает: — У вас ещё не было? — догадывается по щелчку пальцев. Чонгук в смущении опускает голову. — Хотя зная тебя и твоё видение отношений... Вы правда не занимались взрослыми делами? Парень поджимает губы и отрицательно качает головой. Единственное, что раздражает в Паке, так это его умение без прелюдий вскрывать правду. Как грецкие орехи щёлкает и зубы не ломает. Друг кладёт руку ему на плечо. — Тэхёну, конечно, респект, а ты что? — А я что? Пак снисходительно выдыхает. Всему надо учить своего подопечного. — Ты хочешь заняться сексом с Тэхёном? Чон прикусывает изнутри щеку. Они не так часто обсуждали это: один раз вживую, а второй — по переписке. Ким успокаивает, говорит, что в спешке нет необходимости. Чонгук благодарен старшему за понимание, однако предпочтения Тэхёна (например, готовность быть в универсальной позиции, «лёгкий» БДСМ и дополнительная стимуляция разного рода игрушками), о которых он узнаёт постепенно, не могли не вызвать интерес у той стороны его существа, которой прежде не давали возможности проявиться как следует. — Хочу, но переживаю, что не оправдаю ожиданий. Чимин, наклонив голову вбок, не сводит с друга взгляд. — Ты ж мой невинный цветочек, — воркует он. — Думаю, с Тэхёном тебе не о чем переживать. Раз он прислушивается к тебе, то всё пройдёт по высшему разряду. Только вот... не хочу лезть со своим уставом в чужой скворечник, но не тяни с этим, — Чонгук сводит брови, не ожидая услышать такой совет. Чимин спешит аргументировать: — Вдруг ты настолько войдёшь во вкус, что потом за уши не оттащишь. И будешь жалеть, что не сделал этого раньше. Последнюю фразу он произносит уже на выходе из магазина, а Чонгук разочарованно хнычет. — Чим, ты вообще не помогаешь! — Если нужно помочь, я только за! — Пак машет рукой и указывает в сторону фудкорта. — Давай закинем чего в желудок, а то я не завтракал. Чон плетётся следом, и на протяжении следующих двух часов слова Чимина то и дело перетягивают на себя одеяло.

***

От звонка в дверь Чонгук непроизвольно вздрагивает. В который раз — обещает, что в последний, — он смотрится в зеркало и выходит в коридор. Накануне они с Тэхёном договорились, что старший освободится пораньше и заедет за ним, чтобы вместе на ауди поехать в дом семейства Ким, расположенный в пятидесяти километрах от города. Дорога не должна занять много времени, но госпожа Ким попросила по возможности приехать пораньше, так как давно не виделась с сыном и поскорее хотела познакомиться с его молодым человеком. Тэхён замирает на пороге. Немигающий взгляд направлен на парня напротив, рот от восхищения приоткрывается, плечи опускаются на выдохе. — А... где Чонгук? Чон морщит нос и передразнивает его вопрос. — Ха-ха, очень смешно, — добавляет после. — Я вполне серьёзно, — к старшему возвращается способность двигаться. Он переступает порог и закрывает за собой дверь. — Выглядишь нереально. Чонгук против своей воли загорается красным. Он знает, что выглядит хорошо, не зря ведь старался целое утро. Однако слышать комплименты от Тэхёна он, видимо, никогда не привыкнет. — Спасибо, — единственное, что получается выдавить из сжатого робостью горла. — Даже не знаю, — Ким подходит ближе, не переставая рассматривать младшего. — Можно вас поцеловать? Чонгук хихикает и кивает. Тэхён кладёт ладонь на его поясницу, притягивая к себе. Их губы сталкиваются в глубоком поцелуе, мужчина не упускает возможности слегка прикусить нежную кожу. Они слишком быстро пропадают друг в друге, и неизвестно сколько простояли бы в коридоре, если бы не мелодия звонящего телефона. Тэхён недовольно стонет в поцелуй, достаёт из кармана источник звука и отстраняется, когда прислоняет мобильный к уху, даже не взглянув на экран. Несколько секунд он молча слушает собеседника. — Да, мам, мы приедем где-то через час. Только за Чонгуком заехал, — парень старается выдержать пристальный взгляд старшего. Необычно слышать собственное имя без непосредственного участия в разговоре. — Хорошо. До встречи. Ким кладёт трубку и уже хочет вернуться к тому, на чём они остановились, но Чонгук ловит ладонями его щёки, коротко целует в кончик носа и берёт с пола подготовленные пакеты. Тэхён вскидывает брови. — Ты ограбил торговый центр? — Вообще-то, было непросто выбирать подарки. Даже с учётом твоих подсказок. — Бусь, я тебе говорил, что не нужно так грузиться этим. — Тут, — Чонгук поднимает пакеты, — всё чисто символически. В моей семье не принято ехать в чужой дом с пустыми руками. — Как скажешь, — Тэхён с усмешкой забирает ношу у младшего. Уже в салоне машины Чон, попивая любимую матчу-латте, дрыгает ногой под «I kissed a girl». В большей степени не потому, что песня нравится, — с каждым километром он начинает нервничать всё сильнее. — Может, есть вещи, о которых мне лучше узнать сейчас? — спрашивает он, переводя взгляд с деревьев, что вереницей зелёных крон расположились вдоль обочины, на мужчину. — Что ты имеешь в виду? — Темы, которые лучше не поднимать. На чём не заострять внимание. Тэхён задумывается, не сводя глаз с дороги. Пальцы правой руки поглаживают кожу на ладони парня. — Мама лёгкая на подъём. С ней даже разговоров начинать не нужно, она сама расспросит обо всём. Так что будь готов, — Чонгук с серьёзным выражением кивает, мотая на отсутствующий ус. — Юна, когда увидит тебя, определённо будет смущаться, — Ким поворачивает голову и долгие три секунды смотрит на младшего. Благо трасса практически пустая. — А вот с папой лучше не говорить о баскетболе. Точнее не начинать спорить, иначе он сойдёт с ума. — Я в баскетболе как бык в балете. — Оно и к лучшему. А так... мама должна была его подготовить. Неловких вопросов и взглядов, возможно, избежать не получится, но я буду рядом. Чонгук прерывисто вздыхает, собираясь с мыслями. Заметив встревоженное состояние парня, Тэхён включает плейлист с любимой музыкой младшего и снова берёт его ладонь в свою. Когда они подъезжают к кирпичному дому с внушительным забором из металлической решётки и стоянкой на три парковочных места, Чон просит посидеть в салоне ещё минутку. Тэхён не противится, глушит двигатель автомобиля, который расслабленно выдыхает после неспешной прогулки. Ким водит осторожно даже на свободных от машин дорогах, все его манипуляции плавные и уверенные. Чонгук же любит, так сказать, повредничать, что определённо в будущем добавит старшему парочку седых волос. Ким тянется вперёд, чтобы оставить на щеке парня продолжительный поцелуй, и тихо шепчет на ухо: — Ничего не бойся. Я рядом и очень сильно люблю тебя. Чон кладёт голову ему на плечо, крепче сжимая большую ладонь, тем самым передавая часть волнения, которую с радостью изымают и выкидывают по пути к дому. Первая встреча проходит не так страшно, как ожидалось. Мамой Тэхёна оказывается невысокая, объективно привлекательная женщина средних лет с чёрными густыми волосами, собранными в низкий пучок, и очаровательной улыбкой. Она буквально с порога заключает Чонгука в объятия, заявляя, что очень рада наконец познакомиться. — Тэхён мне все уши прожужжал рассказами о тебе: какой ты добрый и красивый. И теперь я вижу, что он не обманул! Чон растерянно улыбается, кидая на Тэхёна вопросительный взгляд, а тот пожимает плечами. Да, было, и что? Джиён — старшая дочь семейства Ким — так же не скупится на крепкие объятия и успевает отвесить Чонгуку вагон и маленькую тележку комплиментов насчёт его внешности и грациозных пропорций. Как он позже узнаёт, Джиён не только мама почти троих детей, но и пользующийся популярностью стилист. Муж Джиён достаточно скромный, поэтому обходится лишь пожатием руки и приветственным кивком. В компании гостей долго не задерживается, подхватывает одного из мальцов на руки и идёт вместе с ним на кухню доедать кашу. Маме и сестре Кима Чонгук вручает подарки, получая со словами благодарности списанное тэхёново «зачем ты так заморачивался». К невероятно стесняющейся младшей Юне, всё это время стоящей в дверях, Чон подходит сам, аккуратно пожимает её тонкую ладонь и протягивает увесистый подарочный пакет. Девушка проговаривает тихое «спасибо», но гораздо большее значение словам придаёт восторженный взгляд. Чонгук учёл слова Тэхёна о предпочтениях Юны, поэтому несколько манхв стали беспроигрышным вариантом. Ким редко говорил о родителях, о сёстрах и того меньше, но Чонгук предполагал, что Юна учится в старшей школе. Замкнутый подросток, со своими трудностями и увлечениями. Однако он никак не ожидал увидеть высокую статную девушку, которая, судя по фотографиям в коридоре, в этом году поступила в медицинский университет. — Мам, а где отец? — интересуется Тэхён, когда они с Чонгуком заглядывают на кухню после экскурсии по дому. Лёгкий мандраж, подпитанный адреналином, всё ещё полыхает в теле. Однако после встречи с женской половиной дома уже не так тревожно знакомиться с главой семейства. — Он пошёл проверить мясо на заднем дворе. Сходите к нему, Тэхён как раз покажет мои цветники, — госпожа Ким обращается к гостю, параллельно с этим доставая что-то слишком вкусно пахнущее из духовки. — Только плёнку не попортите! Тэхён берёт Чонгука за руку и ведёт к выходу на веранду. Дом четы Ким просторный и ухоженный. Видно, что есть хозяин. Двор с подстриженным газоном и проложенной асфальтированной дорожкой. Скамейка-качели с пледом и маленькими подушками. Будка же вообще напоминает отдельные апартаменты. Будка? — У вас есть собака? — Да, он за отцом всегда хвостиком бегает. По тропинке, которая витиеватой змейкой убегает к персиковому саду, они выходят к большому гаражу. Чонгук сразу понимает, что он рассчитан на несколько машин. Рядом на площадке с беседкой стоит солидный мангал, дровница и лакированный стол на широких металлических ножках, предназначенный для удобного размещения посуды. От углей поднимается белый дым, запах костра и жареного мяса покоряет лёгкие. Чёрный лабрадор, завидев новых людей, тут же срывается с места и бежит навстречу. Будто кланяясь, выставляет передние лапы и прогибается в позвоночнике, широко зевая. — Граф, ну какой из тебя охранник, — причитает Тэхён, когда пёс с радостным повизгиванием и яростным вилянием хвоста вертится возле его ног. Манерам научен и не позволяет себе прыгать на человека. Чонгук осторожно гладит игривого пса, пока тот обнюхивает его руки. Познакомившись с новым ароматом и самодовольно фыркнув, Граф убегает к мужчине возле мангала, чтобы доложить о прибывших гостях громким лаем. Первая мысль при виде господина Кима: не выглядит на свой возраст. Хорошо сложенная фигура, энергичная строгость каждого движения, ум в чертах лица, опрятный внешний вид — годы сотворили с ним то же самое, что и с вином. Мужчина осматривает новое лицо с не меньшим интересом, ожидая, когда они подойдут ближе. — Привет, — сдержанно здоровается Тэхён и пожимает отцу руку. — Мама рассказывала тебе о Чонгуке... — Рассказывала, — констатирует господин Ким, переворачивая решётку с подрумянившимися куриными бёдрышками. — А теперь представь нас нормально. Тэхён усмехается привычке отца соблюдать формальности в наилучших традициях и встаёт полубоком. — Отец, это Чонгук, мой молодой человек. Чонгук, — Ким тепло смотрит на младшего, — это мой отец, Ким Сонхван. — Приятно познакомиться с вами, господин, — Чон кланяется и смотрит на мужчину с натянутой от волнения улыбкой. На фоне грациозного лабрадора ощущает себя дворовым щенком, в которого швырнули тапок. Надежды на мирный исход вдребезги разбиваются о суровую реальность, в которой господин Ким одним лишь взглядом даёт понять, что его вежливость никому не сдалась. Потому что он парень. И встречается с его сыном. О каком снисхождении может быть речь? Напряжённое молчание увлажняет ладони. Мурашки холодными дорожками бегут по спине, когда Сонхван с непробиваемым равнодушием возвращает внимание к мясу. — Молодой человек, — тянет на тяжёлом выдохе. — Пойдём, побеседуем. Мужчина кивает на мангал, безмолвно говоря Тэхёну присмотреть за углями, а сам направляется в сторону того самого гаража. Чонгук испуганно смотрит на старшего, ища в карих радужках не то поддержку, не то спасательный круг. Тэхён сжимает его ладонь и одними губами шепчет, что бояться нечего. Выбора у Чона нет, остаётся собрать силы в кулак и последовать за господином Кимом. Граф не бежит за ними, продолжает смиренно лежать возле ножек мангала. Среди порядка внутри гаража Чонгук не находит ничего необычного. Бросает быстрый взгляд на длинные полки и широкий стол с покрытием из стекла, на ровненько припаркованный чёрный внедорожник... Вот чёрт. — Чонгук, значит, — произносит мужчина, разворачиваясь. — Молодой парень, и нужно оно тебе. Чем сейчас молодёжь думает, не знаю. Каждое слово не куда-то в воздух — прямо в глаза. Именно такого разговора Чон боялся больше всего: что мужчина будет читать лекции, приказывать оставить дурное, взяться за голову и отдалиться от Тэхёна насколько только возможно. Однако ничего из этого не следует. По крайней мере, пока. — Мои дочери знают, что все ухажёры, которых они приведут в дом, будут разговаривать фэйс ту фэйс со мной. Девушка Тэхёна общалась бы с моей женой, но раз сын решил сделать такой выбор, исключений я не подарю. Ясно? — Да, господин, — Чонгук, сжимая верёвочные ручки подарочного пакета, старается отвечать невозмутимо, хотя самого колотит от дрожи. Мужчина считывает его реакцию и хлопает внедорожник по крышке капота. — Не машина — одно название. Подарили в честь выхода на пенсию, — Сонхван проходит вглубь гаража, где стоит второй автомобиль. — А вот это уже транспортное средство. Чон осматривает серебристую хонду. Не новая, но в хорошем состоянии. Мужчина открывает капот. — Скажи, что с ней не так. Чонгук, мгновение помедлив, оставляет пакет у колеса и подходит ближе. Сознание сравнивает происходящее с экзаменом у преподавателя, который внезапным вопросом выбивает из головы все знания по отлетающей от зубов теме. Выдохнув, Чон просит мысли собраться в кучу и представляет, что находится в автосервисе, а над ним голодным коршуном нависает не отец его парня, а клиент. Не слишком уверенными действиями проверяет натяжение ремня, статичность болтов и целостность проводов. Внутренняя система идентификации поломок не подаёт сигналов, поэтому Чонгук, поразмыслив немного, спрашивает: — Можете завести машину? Мужчина выполняет просьбу. С первых секунд Чон прислушивается к звуку и, пусть не сразу, распознаёт недовольный цокающий стук, который постепенно стихает. Но этого достаточно, чтобы поделиться предположением. Для более точного диагноза нужно больше вводных. — Похоже на клапаны, — указывает на мотор. Сонхван вскидывает бровь, и Чон объясняет: — Скорее всего, клапаны стучат. Не такая серьёзная болезнь, но машинка тогда теряет в мощности и увеличивает расход топлива. Возможно, коленвал тоже подключился, — Чонгук ритмично постукивает пальцами по металлической раме, перебирая варианты. — В таком случае вам лучше обратиться в автосервис. Проверят зазоры, гидрокомпенсаторы и давление масла... — Сможешь устранить проблему? Чон хмурится от неожиданности вопроса. Также не удаётся разгадать спрятанный подтекст: интерес или призыв к действию? В его планы не входило провести вечер под кузовом и перепачкаться в смазке и масле. Однако он не только слаб перед ремонтом машин, но и не находит в себе смелости перечить старшему. — Если у вас есть необходимые инструменты... — Да или нет? Чонгук игнорирует зажатость в горле и выдаёт решительное: — Да. Мужчина удерживает пристальный взгляд, сам себе хмыкает и закрывает крышку капота. Выражение на его лице не выдаёт никаких эмоций, поэтому сложно понять, пройдена ли проверка или с треском провалена. — Господин Ким, — окликает Сонхвана, когда тот выключает двигатель автомобиля. — Примите от меня небольшой подарок в честь знакомства, — берёт забытый в стороне пакет и протягивает мужчине. Отец Тэхёна принимает презент и, не глядя на содержимое, убирает его на стол возле окна. После этого покидает гараж, оставляя за собой огорчённого Чонгука.

***

— Какое у тебя образование? — не в глаза — в тарелку. Допрос подкрался заметно. Заметно и ожидаемо. Чонгук морально был готов к вопросам. На то оно и знакомство, подразумевающее приоткрыть дверь своей жизни и показать интерьер (в дальние комнаты можно не водить). Но одно дело, когда интересующий аспект лаконично вплетают в диалог и вопрос получается задать будто невзначай (как делает госпожа Ким, например), и другое — когда в тебя безжалостно стреляют им, а ты и не думал сопротивляться. За ужином Чонгук тщательно прячет эмоции, напоминающие сборную солянку из смятения, переживания и смущения. Он приветливо улыбается маме Тэхёна, находит темы для разговора с Юной, даже с мужем Джиён перекидывается парой слов. Только вот на хозяина дома старается не смотреть. От греха подальше. Одному Тэхёну заметно истинное состояние младшего. Оно написано во взгляде, передаётся в подрагивающих пальцах и неестественно ровной для Чонгука осанке. Закрадывается мысль, что личное знакомство с главой семейства не прошло гладко, поэтому Ким чаще подключается к беседе. Ухаживает за гостем, подливая в стакан сок или подкладывая что-нибудь вкусное в тарелку, где можно съедобный замок построить (из-за нервов у голодного Чонгука аппетит пропал напрочь). Единственное, что заставляет Чона чувствовать себя в безопасности, — ладонь Тэхёна на собственной коленке. И хорошо, что личного и важного прикосновения никто не мог видеть, так как парни сидят рядом друг с другом. — Дорогой, — обращается к мужу госпожа Ким, желая не дать атмосфере за столом сгуститься. — Я просто задал вопрос. Чонгук перестаёт перебирать ароматные кусочки мяса, которые могут попасть в желудок только если затолкать их внутрь. За столом воцаряется относительное молчание, перебиваемое тихой болтовнёй малышни. — У меня среднее образование, господин. Закончил технический колледж. — Кем работаешь? — Механиком в автосервисе. Сонхван — хотелось верить, что одобрительно, — кивает, сделав собственные выводы. — Чонгук, как вы познакомились? — искренне интересуется госпожа Ким. На этот раз Тэхён снимает нагрузку с побледневшего парня и даёт ему возможность сделать передышку. — Я оставил машину в их автосервисе. Так как мне нужно было спешить на совещание, попросил администратора организовать доставку, — Тэхён с блеском во взгляде смотрит на Чонгука. — Так в офисе и встретились. Но сомневаюсь, что я произвёл положительное впечатление. — Почему? — женщина ни на секунду не теряет любопытства, как и Джиён, которая тепло улыбается гостю. — Я не предупредил секретаря о его приходе. В итоге Чонгуку пришлось попотеть, чтобы передать ключи лично мне в руки. Госпожа Ким смеётся, прикрыв рот ладонью. — Это так похоже на тебя. Тэхён был тем ещё разбойником, особенно в студенческие годы. Скажи, Джиён? — Не то слово! — девушка обращается к Чону, указывая ладонью на брата. — Пусть он старше меня, но постоянно был занозой в одном месте. Никогда не слушался и делал всё назло. Чонгук, не веря своим ушам, поворачивается к старшему и коротко вскидывает бровь. Он был свидетелем тэхёновой вредности, которая проявляла себя в категоричности и излишней настойчивости порой к самым банальным вопросам, однако мужчина знал меру. Представить двадцатилетнего Тэхёна в амплуа университетского хулигана — задача со звёздочкой. — Вы вообще на чьей стороне? — по-актёрски возмущается Ким, откладывая приборы. — Не вы ли должны рассказывать, каким я был прилежным студентом? — Но ты таким не был, в этом всё дело, — Джиён, кажется, готова сдать брата с потрохами. — Твоя первая студенческая вечеринка закончилась визитом в полицию, а потом к травматологу. — А за махинации с отметками вообще хотели отчислить, — подключается Юна. — Помните, как он у спящего преподавателя перевернул парик обратной стороной и стащил ответы на тест? — Я по сей день вспоминаю это! — хохочет госпожа Ким, и за столом один за другим льются рассказы о проделках Тэхёна в его юную пору. Однако не всем получается сойтись в точке единства. Резкие взгляды Сонхвана то и дело разрезают пространство, вызывая грубое несоответствие с общим настроением. У мужчины, видимо, годами выработанный иммунитет к подобным беседам, ведь даже наэлектризованному Чонгуку не удаётся сдержать улыбку, узнав о том, какими изощрёнными способами Тэхён сбегал из общаги на тусовки; как на мотоцикле друга врезался в машину декана; как проспорил одногруппнику и всю неделю ходил по универу с надписью на спине, что предоставляет услуги различного характера; как во время каникул подпалил стог сена на местной ферме, за что получил визит к участковому и предупреждение (благо руководство фермы не знало, как утилизировать своё добро). Тэхён не считал себя прилежным студентом и, если честно, счастлив, что не стал им. Тогда бы сердце не согревали наполненные солнцем глаза младшего с лучиками морщинок у внешних уголков. Ужин сравним с поездкой в лодке по спокойному океану с периодическими штормовыми предупреждениями. Все расходятся ближе к девяти часам, после чая и персикового пирога. Муж Джиён укладывает детей, пока девушка помогает маме убирать со стола. К ним присоединяется Чонгук, вызвавшийся отнести посуду на кухню, чем, собственно, навлекает на свою душу ещё один разговор с господином Кимом. Тот предлагает пройти в его кабинет. — Может, хватит разговоров на сегодня? — настораживается Тэхён, услышав приказной тон в голосе отца. — Мы устали после дороги, давай... — Тэхён, я хочу поговорить с... Чонгуком, — мужчина делает паузу, явно брезгуя сказать с твоим парнем. — Не разрешишь мне? — Тогда я пойду с ним, — Ким расправляет плечи и приглушённо выдыхает, не отступая от своего. Сонхван недовольно сжимает челюсти, остерегаясь сказать что-нибудь в повелительном наклонении и привлечь внимание жены. Большие начальники вроде него привыкли к безоговорочному послушанию и сиюминутному выполнению своих требований, а факт того, что в семье подобная политика не работает, выбивает их из колеи. Чон, плавясь от накала двух упёртых характеров, нежно касается запястья Тэхёна. — Всё хорошо. Мы просто поговорим. Он не хочет допустить ссору между отцом и сыном, тем более мысль у господина Кима о неуважении. Портить и так натянутые отношения он не собирается, поэтому кивает на тэхёново «точно всё хорошо?» и следует за мужчиной по коридору. В кабинете обстановка нагнетающая. В большей степени из-за мебели, сделанной из массивного дерева тёмных тонов, которая визуально давит на внутренне сжавшегося Чонгука. Отец Тэхёна останавливается возле стола, присесть не предлагает — значит, разговор будет коротким. — Скажи, зачем тебе всё это? — начинает Сонхван, скрестив руки на груди. Он облокачивается о край столешницы и сверлит взглядом стоящего от него в нескольких шагах Чона. — Что вы имеете в виду? — Зачем тебе мой сын? — на выдохе, словно первый вопрос не был очевидным. — Если дело в деньгах — назови цифру. Машина? Квартира? Слова старшего цепляют острыми крюками. Оскорбляя, ставят на колени и упрекают в лживости. Чонгук не в том положении, чтобы уворачиваться от ударов, но может самортизировать их воздействие. — Мне ничего от него не нужно, господин. — Такого не бывает. Все отношения завязаны на том, чтобы брать что-то у партнёра. Может, хочешь собственный бизнес? Механик из тебя действительно неплохой, не задумывался об открытии собственного дела? Не нужно быть гением, чтобы понять, чего добивается Сонхван. Хочет подкупить, не подпустить к своей семье, заставить оставить Тэхёна и свалить в туман. Только вот Чонгук не намерен отступать, поэтому в лоб задаёт вопрос: — Чем я вам не понравился? — Чем? — мужчина усмехается. В том, как он растягивает губы и поднимает брови, мелькает манера Тэхёна. Точно отец и сын. — Мне всё равно, что ты из себя представляешь. Я хочу счастья своему сыну и чтобы мои коллеги не смотрели на меня как на идиота, который допустил ваши... отношения. Последнее слово брошено с пинка, горечью оседает на рёбрах. Чонгук кусает изнутри щеку, понимая, что в неравной схватке нужно выстоять любой ценой. Нужно — он обязан — защитить своё. — Господин Ким, я люблю вашего сына, как бы противно для вас это ни звучало, — парень старается держать зрительный контакт. — Если вы действительно хотите для него лучшего, то позвольте ему самому решать, с кем быть. Сонхван задумывается над услышанным, сливаясь с гробовой тишиной кабинета. — По-хорошему не оставишь его в покое, — утверждает. — И по-плохому не оставлю, — Чонгук не сомневается в своих словах. То, что его готовы слушать дальше, придаёт уверенности. — Если Тэхён захочет, вы меня рядом с ним не увидите. Чон не любит усложнять и строить запутанные стратегии взаимодействия с кем бы то ни было. Однако у господина Кима за плечами далеко не дюжина раскрытых дел, и не его учить, какие козыри прятать в рукавах. — А если я скажу, что помогу договориться с логистической компанией, перед которой у твоих родителей долг? Вот она интрига, как в кино: когда думаешь, что нагнул систему, — система нагибает тебя. Взгляд Чонгука становится каменным, плечи и мышцы болезненно напрягаются, потому что очередной удар нанесли исподтишка. Господину Киму, конечно же, не составило труда покопаться в его родословной и вытащить наружу многие, если не все, тайны семьи Чон. И теперь мужчина умело этими знаниями пользуется, а именно — шантажирует. Когтистая лапа сжимает внутренности, в горле першит, как от ангины. Чонгук не брезгливый, готов проглотить то дерьмо, что летит в его сторону. Но только не в сторону родных. — Это низко для такого уважаемого человека. — Как видишь, я сделаю всё, чтобы духу твоего не было рядом с моим сыном, — Сонхван выпрямляется, беспощадно подавляя превосходством, и подходит ближе к парню. — Так что? Чон сглатывает вязкий комок, вставший поперёк горла. — Заботы моей семьи касаются только меня и моих родителей. Ваши подачки здесь не имеют никакой силы, — Чонгук приподнимает подбородок, так как мужчина выше на голову. — А насчёт Тэхёна у меня однозначное решение. Вы на него не повлияете, господин Ким. Сонхван прищуривается. В нём жила сто процентная уверенность, что Чон с радостью примет его предложение. Согласись Чонгук на эту сделку, облегчил бы существование своим родителям, однако случившееся несколько лет назад не относится к его личной жизни. Он помогает финансово, старается работать больше, но жертвовать своим счастьем ради денег и связей не собирается и ясно даёт понять об этом. — Я тебя услышал, — говорит отец Тэхёна и протягивает руку. — Добро пожаловать в семью, Чонгук. Парень непонимающе смотрит на раскрытую ладонь. — Вы... серьёзно? Минуту назад его готовы были купить или растерзать, а сейчас предлагают мировую? — Более чем, — господин Ким одобрительно кивает, и Чонгук впервые видит в глазах мужчины доброжелательность. Для него? Немыслимо, ущипните. — Ты отстаиваешь свои принципы, не лезешь на рожон, показываешь гордость через логику, а не эмоции. Скажу так, ты забрался намного выше всех хахалей, что были в этом доме. Чонгук... сбит с толку. Такое ощущение, что он попал в барокамеру с изменяющимся давлением, поэтому требуется некоторое время, чтобы освоиться. Тем не менее, он пожимает протянутую руку, но не торопится её отпускать. — В таком случае хочу предложить вам сделку. Мужчина усиливает хватку и заинтересованно наклоняет голову.

***

Покинув кабинет через долгие полчаса, Чонгук заходит в ванную, закрывает дверь на ключ и упирается ладонями в край раковины. В зеркале отражается его бледное лицо, стеклянные глаза взяли перерыв от эмоций, в которых можно было утопиться. Холодные капли в хаотичном порядке скользят по разгорячённой коже, срываются с линии челюсти и скатываются в бездну трубопровода. Мысли похожи на прыгучие мячики: сталкиваются друг с другом, отскакивают от стен ванной и снова собираются в одной точке. Среди этого броуновского движения Чон пытается отыскать спокойствие, единственный источник которого дышит за пределами этого помещения. Парень вытирает руки махровым полотенцем и направляется на кухню, где по-прежнему, негромко разговаривая, хозяйничают дамы. Чонгук выглядывает из-за косяка и, словно провинившийся подросток, пришедший за помилованием, зовёт госпожу Ким. Женщина тут же оборачивается и тяжело вздыхает. — Чонгук, зови меня по имени. Я не настолько старомодна, соблюдать формальности ни к чему, — она ободряюще улыбается, вытирая насухо посуду. — Мама права. Тут все свои, — соглашается Джиён. — А я как раз настолько старомоден, — застенчиво отвечает Чон и чешет затылок. — Вы не знаете, где Тэхён? — Во дворе с детьми. Со своим дядей они не так часто видятся, так что навёрстывают упущенное, — девушка пересчитывает стаканы и взглядом ищет недостающие. — Если пойдёшь к ним, скажи, чтобы закруглялись. А то не уложить потом. Чонгук, поджав в улыбке губы, кивает и идёт в сторону веранды. Невесомой поступью к спине подкрадывается шёпот двух женских голосов: — Вот видишь, какие парни бывают. Твои сразу матушкой называли. Надеялись умаслить, чтобы обезопасить себя перед разговором с твоим отцом. До сих пор задаюсь вопросом, как Усан смог заполучить его расположение... Прохладный воздух позднего вечера приятно обнимает тело. Огоньки на окнах и фонарики вдоль дорожки окрашивают двор тёплым светом. Чон складывает руки на груди и прислоняется плечом к столбу, наблюдая за тем, как Тэхён играет с племянниками. Девочка сидит у него на плечах и, вцепившись в волосы дяди, руководит его движениями. Мальчик же повторяет угловатые жесты и заливисто смеётся, когда Ким подхватывает его на руки. Они придумывают свой сюжет и устанавливают правила, в которых всегда будут победителями, — таковы просторы детской фантазии. Тэхён не задумывается о логичности и правильности потока идей. Не теряя задора, внимательно выслушивает и подстраивается в игру. Для взрослых это всего лишь симуляция, моделирование гипотетических сценариев, а для детей — неизведанный мир, в котором они могут быть кем хотят. В момент, когда Ким боковым зрением замечает ещё одну фигуру на площадке, взгляды встречаются. Один из них сопровождается широкой улыбкой. — Итак, малышня, — громко заявляет он, пересаживая мальчика на одну руку, а второй доставая из кармана брюк сладости в шуршащих обёртках. — По конфете — и бегом менять подгузники. — Дядя Тэ, — девочка, тяжело дыша от продолжительного смеха, кладёт подбородок на тёмную макушку взрослого, — мы не носим подгузники. — Да? — Ким искренне удивляется и по очереди опускает детей на землю. — Тогда чистить зубы и спать, а то ваша мама будет злиться. — Мы ведь поиграем завтра? — мальчик смотрит на дядю большими от предвкушения глазами. — Я покажу тебе свой конструктор! — А мне папа купил новую куклу! — Конечно поиграем, — Тэхён присаживается перед племянниками и одному поправляет воротник, а второй подтягивает съехавшие колготки. — Только для начала вам нужно отдохнуть. Маленькие ещё несколько минут договариваются с дядей о завтрашних планах, не плачут и не пытаются выторговать время на забавы перед сном. Лепеча что-то на своём детском, они бегут в дом, и Чонгук, ожидаемо, не вызывает у них много интереса, однако получает пожелания спокойной ночи. Проводив малышню взглядом, Чон задумывается, кто из родителей имеет большее влияние в их воспитании. Но эти мысли не приживаются надолго. Парень отталкивается от столба и на полпути встречается с Тэхёном. Старший тут же крепко обнимает его, глубоко вдыхая аромат любимого человека. — Как ты? — спрашивает шёпотом, убаюкивающе покачиваясь из стороны в сторону. Чонгук долгожданно прикрывает глаза. — Устал немного. — Отец сильно докапывался? — Он имеет на это право. Ведь я претендую на счастье его сына. Тэхён замолкает и отстраняется. Чонгук видит грусть во взгляде мужчины, слышит обременённый выдох, но не перестаёт чувствовать нежность прикосновений. — Это он тебе так сказал? — Отчасти. Грани, которые Ким скрывал под ледяным тоном или дежурной улыбкой, теперь раскрыты перед ним. На это потребовалось время, и неизвестно сколько ещё пройдёт до того момента, пока не начнёт поголовно узнавать каждого из чертят, обитающих не в своих мыслях. — Прости. Я не хотел, чтобы знакомство превратилось в бесконечные допросы. Чон обнимает старшего за талию, тем самым притягивая ближе к себе. — Всё хорошо. Твой отец очень достойный человек. Глаза-полумесяцы приглашают улыбнуться в ответ. — Если ты всё ещё здесь, значит, он и тебя посчитал таким. — Страшно представить, что случилось с теми, кому не повезло. — Каждый парень Джиён и секунды больше не пробыл в этом доме после индивидуального разговора с отцом. А ты прошёл через два таких, так что я не знал, как ты отреагируешь и с какими мыслями вернёшься. — На самом деле, было несложно догадаться, о чём он хочет поговорить, но нам удалось найти общий язык, — Чонгук наклоняет голову и, понимая, что держать глаза открытыми становится всё труднее, предлагает: — Может, пойдём отдыхать? — Конечно, — Тэхён целует Чона в кончик носа. — Только скажу маме, что мы на боковую. А ты пока иди в летний домик, что рядом с беседкой. — Мы не будем спать там? — парень кивает в сторону, имея в виду дом позади. Это движение роняет прядки тёмных волос на лоб, и Ким привычным движением заправляет самую мешающую за ухо младшему. — Гостевую комнату заняла сестра с мужем, их дети будут спать в моей. Погода хорошая, поэтому я попросил маму подготовить нам летний домик, — заметив в глазах напротив замешательство, уточняет: — Или ты хочешь уехать? Чонгук отрицательно качает головой. — Мне нравится здесь. Тем более ты дал обещание племянникам, а его лучше сдержать, — и, упомянув детей, констатирует факт: — Ты хорошо с ними ладишь. — Мы нечасто видимся, но да, они вроде как меня любят, — Ким неловко усмехается. — А ты любишь детей? — Чонгук, насколько позволяет свинцовая усталость, изучает реакцию на лице старшего, который задумывается над, как ему кажется, неспроста заданным вопросом. В их отношениях уже заранее предопределена невозможность иметь собственных детей. Тэхён мог бы ответить чистосердечное «да» или заведомо ложное «нет», или условное «смотря каких», но догадывается, что это не тот ответ, который должен быть озвучен. Точнее, от него хотят услышать ответ не на этот вопрос. — Бусь, — Ким берёт Чонгука за руки и легко улыбается, желая показать, что эта тема не запрещена и о ней можно говорить. — Я люблю детей, но для меня они не являются главным звеном в отношениях. — А если ты изменишь свою цепочку приоритетов? — спрашивает Чон. — Тогда это заставит тебя пересмотреть наши отношения. — Тогда это заставит меня пересмотреть варианты, что мы можем сделать, чтобы у нас были дети, — произносит спокойным тоном. — Если тебе захочется увидеть, как результат нашей любви бегает по гостиной, я сделаю всё, что в моих силах. Как тебе план? Чонгук берёт паузу, чтобы насмотреться в карие глаза. Они собирают огоньки и напоминают новогодние витрины, в которых отражается маленький мальчик. Они — зеркало, через которое страхи и сомнения видят насквозь. Казалось, что с таким мужчиной придётся стать ведомым и забыть о слабости. Что эта двадцатитрёхлетняя душа может дать? До смешного простое ощущение покоя, будто сошёл с шумного поезда. И на этой станции они стоят вдвоём, держатся за руки, безмолвно делятся чувствами и желанием полностью отдать себя друг другу. Однако у каждого решения есть свой вес, цена и последствия. — Я пока не готов к такому шагу, — признаётся Чонгук. — Тогда будем наслаждаться нашим временем, — Тэхён подбадривающе подмигивает. — Мы никуда не спешим. Расцепить руки оказывается куда сложнее, даже с осознанием, что пребывание порознь не продлится долго. Ким идёт обратно в дом, чтобы поговорить с мамой и взять что-нибудь из еды, а Чон в сопровождении сонного Графа медленно шагает к домику, который мельком видел перед встречей с господином Кимом. Прогулка даёт возможность вдоволь надышаться свежим воздухом, выветрить из головы содержание волнительных переговоров и растворить в крови все те чувства к мужчине, которым нет ни конца ни края. Чонгук восхищается местом, в котором уютно расположилась усадьба Кимов. Рядом лес со своим загадочным ночным миром, вдалеке при свете дня виднеются макушки гор, в паре десятков метров пруд отражает серебром россыпь звёзд. Летним домиком оказывается двухэтажная постройка с лежащими на крыше кронами деревьев. Большие окна напоминают рассеивающие линзы: множат отражения висящих перед ними лампочек. На первом этаже небольшая кухня совмещена с гостиной. Здесь стоят диван с телевизором, стеллаж с книгами и различным мелким декором, на полу лежит молочного цвета ковёр с длинным ворсом. Боковая дверь ведёт в уютную ванную комнату. Второй этаж сделан в виде балкона, где поместилась больше чем двухспальная кровать с мягким одеялом и подушками. Томный свет торшера и лампочек на деревянных поручнях лестницы, переходящих в ограждение второго этажа, наполняет этот дом сказочной атмосферой параллельной вселенной, защищённой от тяжёлой реальности. Ещё снаружи Чонгук заметил, что из-за тонированной поверхности окон невозможно рассмотреть происходящее внутри, в то время как он видит всё как на ладони. Поэтому, вытащив из дорожной сумки одежду, без стеснения снимает рубашку и брюки, натягивает домашние шорты. Уличный воздух проникает в прогретое помещение быстрее мужчины и грубо мажет по голой спине. Чонгук слышит шаги, чувствует, как кожи живота касаются прохладными пальцами. На плече мурашками расцветает поцелуй. Вслед за тяжёлым выдохом ещё один у основания шеи, следующий — рядом с линией челюсти. — Такой красивый, — ушную раковину обдаёт горячим дыханием, заставляя трепетно прикрыть веки. — Каждый раз, когда смотрю на тебя, ощущаю себя самым счастливым человеком на планете. Румянец ошпаривает щёки и кончики ушей. Чонгук слишком чувствителен к таким словам и ничего не может поделать со своей реакцией на них. А нужно ли что-то делать? — Как там госпожа Ким? — Готовится ко сну, — Тэхён переходит на второе плечо, продолжая оставлять медленные влажные поцелуи, и подушечками пальцев ведёт вверх к груди. — Пожелала нам хорошего отдыха и приказала мне тебя не мучить. Воздух замирает в лёгких. Чонгук разворачивается и потерянно смотрит на старшего. Как ребёнок, что ждёт маму на кассе. — Что такое? Чон поджимает губы. — Неловко от её намёка, что она знает, чем мы можем заниматься. Тэхён, выражая интерес, поднимает бровь. Ну копия своего отца, ни дать ни взять. — А чем мы можем заниматься? — Ты сам знаешь чем, — произносит тихо, будто скрывая что-то действительно ужасное. — Я? Понятия не имею, — в голосе Кима слышны лукавые нотки. — В шахматы поиграем? — Тэхён. Мужчина усмехается, наслаждаясь смущением младшего. Ему приходится немного наклониться, чтобы быть на одном уровне с глазами Чонгука. — Или ты хочешь, чтобы мы занялись тем, о чём так стесняешься сказать? Чон поддерживает зрительный контакт, видит, насколько Тэхёна заводит происходящее. Настолько, что зрачок оставляет от радужки лишь тонкий ободок. Ким любит ставить момент на паузу. Любит смаковать, расщеплять на ощущения. И в этом у них однозначное совпадение. Чонгук собирает по закуткам силы и приподнимает голову, чтобы казаться уверенней, пока самого пробивают эмоции. К сожалению, совсем не те, что нужны сейчас. И Тэхён чувствует это. Как опытный следователь, он собрал все доказательства, проанализировал причины и следствия. Притворяться в таком случае бесполезно. Более того — невыгодно для самого себя. И мелким шрифтом: ваши слова будут использованы против вас. Ким осторожно ведёт кончиками пальцев по щеке Чонгука, утопает в насыщенности глаз. Неизвестно, возможно ли когда-нибудь налюбоваться ими. — У меня есть идея, от которой ты не сможешь отказаться, — интригует. — Мы сейчас примем душ, поднимемся на второй этаж. Ляжем на мягкую постель, я сделаю тебе расслабляющий массаж, — с каждым словом его голос становится тише, подготавливая к той тайне, что спрятана на конце. — А после посмотрим фильм, и ты поешь нормально. А то как воробушек клевал что-то с тарелки, ей-богу. Смотреть больно было. Чон резко тормозит перед собственными ошибочными догадками. — Я перенервничал, — трёт лицо ладонями, стараясь запихнуть обратно непрошенную влагу. Ну серьёзно, как... — Маленький мой, — Тэхён притягивает парня в объятия. Одна ладонь крепко лежит на горячей коже между лопаток, вторая поглаживает волосы. Чонгук упирается лбом в его плечо. — Мама от тебя в восторге, у отца тоже сложилось хорошее впечатление о тебе. По правде сказать, в какой-то момент я подумал, что поторопился с решением познакомить тебя с родителями. Не потому, что сомневаюсь в тебе, — нужно было дать больше времени, — низкий голос успокаивающей мантрой проникает в засыпающее сознание. Пары таких минут будет достаточно, чтобы ноги перестали держать вес собственного тела. — Мне сложно в полной мере представить твои переживания, но я хочу, чтобы ты знал, что ты отлично справился. И что ты очень храбрый. И что я люблю тебя, бусь, и всегда буду рядом. Чонгук верит. Как новорожденный котёнок ведёт носом по слегка колючей щеке мужчины и верит. Наконец в груди не кровоточит от жалости к самому себе, потому что есть человек, который может взять на себя роль сильного, когда нужно побыть слабым. Наконец кто-то понимает его из-за искренности намерений, а не ради галочки. Тэхён соединяет их губы в медленном поцелуе. Традиция, даже не привычка: лениво целоваться, не бояться звуков, изучать друг друга закрытыми глазами. Ким любит прикусывать губы Чонгука, парень же расслабляется под незамысловатыми танцами языков, полностью передавая власть старшему. — Пойдёшь в душ первым? — спрашивает Чон, соприкасаясь носами и дыханием. — Давай ты, я пока всё подготовлю. Под горячей водой, балансирующей на грани того, чтобы перейти в кипяток, мышцы через распаренную кожу отпускают напряжение. Запотевшее зеркало отражает уставшее, но умиротворённое выражение. На котором появляется благодарная улыбка, когда за порогом ванной комнаты Чонгук находит пару пушистых тапочек. В ожидании Тэхёна он выбирает фильм на ноутбуке, а после они ложатся на кровать, куда Ким принёс фрукты и кое-какие закуски со стола. Пережитое волнение сменяет урчание желудка, и к середине романтической комедии на полу остаются пустые тарелки, а в постели — Чон, согреваемый объятиями старшего, и тихо посапывающий Тэхён с размеренно стучащим под чонгуковой щекой сердцем. Счастливый финал застаёт их гуляющими по царству Морфея.