за тобой пойду следом

Ноябрь пришёл с холодным ветром и нескончаемыми дождями. Чонгук, будучи не самым мерзлявым человеком, и то переобулся и купил новую куртку — в старой пронизывало до костей. Рабочую форму также пришлось утеплить, хоть под конец дня всё равно нужно было принимать душ, ибо текло как с загнанной лошади. Чон вытирает тряпкой руки и по привычке осматривает результат своей работы. — Будет бегать как новенькая, — заключает он, убирая ткань за пояс штанов. — Где ты так гоняешь? Уже второй раз колодки меняем. — Да как-то само получается, — Юнги с широкой улыбкой пожимает плечами и заводит двигатель. — Ну ты, Чонгук, мастер. Как девчонки ни на кого не променяют любимую маникюрщицу, так и я от тебя никогда не уйду. — Приятно слышать, — Чон застенчиво усмехается. — Тэхён рассказывал, что ваш новый босс зверствует. — Не то слово! — Юнги возвращается на свой излюбленный стул. — Большой человек с маленькой загадкой: сам не знает, чего хочет. Недавно сказал переписать один из внутренних продуктов и срока дал неделю. Я ему так и так, говорю, анриал затея, а ему хоть бы хны. Надо и всё, — Чонгук протирает микрофиброй инструменты и в изумлении вскидывает брови. Если раньше он в теме технологий был ни в зуб ногой, то теперь что-то да понимает. Спасибо Тэхёну и его терпеливым объяснениям. — Мои ребята и так сутками пашут, я с Чимином только на работе вижусь, а эмпатии у этого сморчка ниже нуля. Это я про босса, — уточняет, а Чон понятливо хмыкает. — Никогда добровольно не сделал бы выбор в пользу увольнения, но если этот выкинет ещё что-нибудь в таком духе, возражать не буду. — И оставишь команду ему на растерзание? Мин тяжело вздыхает. — Вот ради них и держусь. И ради Тэхёна, естественно. — Мне начинать ревновать? — с усмешкой спрашивает Чонгук, стреляя в мужчину сердитым взглядом, а Юнги закатывает глаза. — Было бы к кому. К твоему счастью, Тэхён не каждому по зубам. Не знаю, как вы спелись. И в этом Мин прав. Со временем Чонгук познал все прелести характера старшего: странные привычки и режим жизни, недоверчивость ко многим и ко многому, равнодушие не только тогда, когда оно нужно, но и тогда, когда не нужно. После случая с Канджуном им ещё не раз довелось говорить по душам и узнавать друг друга с разных, чаще не самых приятных, сторон. Переезд в квартиру Тэхёна периодически выносил на поверхность новые подводные камни, но совместными усилиями, держась за руки, они успешно их преодолевали. Единственной глыбой, что никак не хотела смещаться с их пути, оставалась работа Кима: совещания допоздна, полуночные созвоны, решение срочных вопросов на выходных. Компромисс пока не найден, но Чонгук уже менее остро реагирует на поздние приходы мужчины и старается поддерживать Тэхёна, когда тот возвращается без сил и в никакущем настроении. — Вчера была встреча руководителей отделов, и я имел неосторожность нелестно высказаться о некорректных перестановках в кадрах. Где это видано, чтобы сеньор из моей команды получал столько же, сколько и стажёр, которого босс устроил к нам по знакомству? Так знаешь, что он сказал? Юнги, пожалуйста, поменьше мата. Ага, не на того напали! Я не собираюсь сидеть в дерьме и не чирикать. — Не боишься, что за такое могут попросить уйти по собственному? — Не могут, — говорит Юнги со стальной уверенностью в голосе. — Он хоть и придурок, но понимает, что все команды держатся на мне и такого же профессионала ему быстро не найти. — Любви к себе тебе не занимать. — Обращайтесь к Тэхёну, он научил. Чонгук фыркает и ставит коробку с инструментами на стеллаж. Приезд Юнги всегда поднимает настроение, поэтому Чон старается принять его машинку в конце дня, чтобы было больше времени поболтать о своём, о мужском. Однако сегодня Мин уезжает пораньше, так как у них какое-то там еженедельное собрание по проекту. На нём будет присутствовать и Тэхён, так что Чонгук готовится к тому, что старший вернётся позже обычного. Сразу после работы парень едет в магазин, чтобы закупиться продуктами и приготовить ужин. Когда жил один, то особо не парился по поводу еды. Он не привередлив, мог перебиться рамёном или пибимпапом, иногда чем-нибудь из доставки. Теперь же, когда в ванной висят два полотенца, а на кухне в ящике лежит дополнительная пара палочек, хотелось готовить что-то более разнообразное. Видео с рецептами помогали воплощать его простую, но искреннюю философию на тарелке. Вообще, Ким очень серьёзно подошёл к распределению обязанностей. Чонгук — чему сам удивился — вызвался быть ответственным за холодильник, обосновав это тем, что встаёт первым и раньше приходит с работы. Задачи, касающиеся сортировки мусора, распределения совместного бюджета и оплаты счетов, целиком и полностью легли на Тэхёна, в то время как уборку было решено делать вместе в какой-нибудь из выходных дней. Прожили в таком режиме месяц, такой распорядок и закрепили. Поэтому сейчас Чонгук, надев фартук, нарезает рыбу и обмакивает её в лимонном соусе со специями, а после выкладывает на противень. Рис готовится в мультиварке, овощи томятся на сковородке. Двадцать минут — и ужин готов. Чон загружает посудомоечную машину и берёт телефон. Открывает закреплённый чат с Тэхёном и спрашивает, когда тот будет дома. Однако ни через двадцать минут, ни через час ответа так и нет, хотя обычно Ким оперативно отслеживает уведомления из мессенджеров. Говорит, профессиональная деформация. Чонгук досматривает последнее видео из тех, что тихо дожидались своего часа в списке «посмотреть позже». За окном давно наступила ночь, приятно перемигиваются огни в окнах напротив стоящего дома. Рыба, наверное, уже остыла в духовке. А от Тэхёна ни ответа ни привета. Грузными шагами подкрадывается беспокойство. Парень открывает контакты и звонит старшему, покусывая ноготь на большом пальце. Один гудок, второй, пятый... Звонок завершается, так и не позволив услышать желанный голос. Чонгук заходит в чат с Чимином и спрашивает у друга, дома ли Юнги. Мало ли, собрание настолько затянулось, и переживать не о чем. давно уже как полтора часа назад приехал Тэхёна ещё нет? Зубы берут в плен нижнюю губу. Чон старается не разгонять суматоху, но навязчивые предположения рождаются сами собой. Вдруг Тэхён попал в аварию? Или снова столкнулся с уличными хулиганами? На последнее здравый ум выставляет аргумент: здешний район более спокойный, да и камеры кругом, так что вероятность слишком мала. Неужели Ким до сих пор работает? Время-то уже к десяти. Если бы случился форс-мажор, то и Юнги остался бы в офисе.

нет, ещё не приехал

и трубку не берёт

Чим, я беспокоюсь за него

Ответ от друга прилетает сразу же. отставить панику сейчас Юнги попробует связаться с ним Чонгук сжимает в ладони телефон и подходит к раковине, чтобы налить воды. Пока она жадными глотками бежит по горлу, сознание в очередной раз накручивает не только себя, но и нервную систему. Что, если и Юнги не удастся дозвониться до Тэхёна? Где его искать? Парень начинает во всех деталях продумывать план поисков (по-хорошему, нужно сперва обзвонить больницы и полицейские участки), когда пальцы улавливают вибрацию уведомления. нашёлся Чонгук поспешно набирает сообщение.

где он?

не знаю, но Юнги сейчас поедет к нему я с ним буду держать в курсе Кружочек рядом с иконкой кота в очках гаснет, оповещая о том, что Чимин вышел из сети. Здорово, а Чонгуку что прикажете делать? Он нарезает круги по кухне, старается отвлечься на вид ночного города, но это не помогает. Сердце стучит как бешеное, вот-вот выпрыгнет под ноги. Чонгук прикрывает глаза, считает до десяти, чтобы выровнять дыхание, но и от этого толку немного. К волнению и страху за старшего добавляется обида. Почему Тэхён ответил Юнги, а его проигнорировал? Сообщения остались непрочитанными, очередной звонок — без ответа. Неужели случилось то, где присутствие и помощь друга нужнее? Чонгук отсчитывает время, что идёт черепашьим шагом, и уже в двадцатый раз за последние пять минут проверяет телефон. С последнего сообщения Чимина прошло около получаса, вестей о том, где они и всё ли в порядке с Тэхёном, до сих пор нет. Чон срывается с места и направляется в кабинет старшего. Яркий свет вырывает из темноты расставленные по подставкам папки, большой экран компьютера на углу стола, шкаф с книгами, планшет, ежедневник. Чонгук не любит рыться в чужих вещах, даже если они принадлежат его парню, но вдруг в них есть какая-то зацепка. Хоть что-нибудь, что поможет понять, что могло произойти. Или поможет успокоиться. Расписания встреч, списки задач, выделенные рамками заметки. В папках — документы на английском и французском языках. Разноцветные стикеры, приклеенные к поверхности стола, напоминают о важном: с кем-то созвониться, что-то проконтролировать, подготовить какие-то результаты. Проведя рукой по волосам, Чонгук закрывает один из блокнотов и возвращает всё на свои места. В глазах застывает пелена, смахивает её ребром ладони, превращая во влагу. Впервые страх проявляется в виде слёз. Опёршись руками о край стола, Чон опускает голову и крепко зажмуривается. На миг успокоившееся сердце снова отбивает чечётку, да так старательно, что фантомная боль распределяется по нервам. Будь его воля — вырвал бы с корнями, лишь бы на пару минут перевести дух и не сойти с ума от пустоты. Как же он без Тэхёна? Без его искрящегося смеха, нежных взглядов, чувственных прикосновений, глубокого голоса по утрам? Без трепетной заботы и порой утомительных нравоучений? Без снисходительных вздохов из-за его ещё юного взгляда на жизнь? Без понимания, которое принимало его таким, какой он есть? Без вечерних медленных танцев на кухне, томных поцелуев, крепких объятий в постели? После такого Чонгук будет не в состоянии вернуться к прежней жизни — продолжит дрейфовать по воспоминаниям. Разве возможно так сильно прикипеть к человеку всего за пару месяцев? С каждым следующим камнем их близость всё больше напоминала две ложки, сложенные вместе, одна в другую. Звонок в дверь кажется галлюцинацией, Чонгук на него даже не обращает внимания. И только третий вырывает из ступора и торопливо подгоняет в спину. — Ну наконец-то. Я уже подумал, что и с тобой что случилось, — тараторит Чимин, пропуская вперёд Юнги и... пьяного Тэхёна. Мин поддерживает его под руку и за талию, пока тот, свесив голову, кое-как передвигает ноги. Чонгук смотрит на них и не может отойти от оцепенения, вызванного сокрушительным облегчением. Тэхён живой. Едва стоит на ногах, но живой. — Веди его в спальню, я пока Чонгуком займусь, — командует Чимин, закрывая дверь. — Гук, — касается его плеч, — всё в порядке. Он цел, просто перебрал маленько. — Что случилось? — Чон проводит взглядом ссутуленную спину старшего и смотрит в глаза друга, желая увидеть в них киноленту из последних событий. — Без понятия. Юнс мне ничего не сказал, — Чимин берёт друга за руку и следует с ним на кухню. — Пойдём, я тебя чаем отпою. Пак включает режим хозяйки и соображает чай на троих. Спустя несколько минут к ним выходит Юнги. Он оставляет пальто и ботинки Кима в коридоре и прислоняется плечом к косяку. — Не переживай, уснул твой благоверный, — Мин обхватывает ладонью протянутую Чимином кружку с напитком и делает несколько глотков. — Почему он столько выпил? — тело потряхивает, но мозг уже более адекватно оценивает ситуацию. Из множества вопросов Чонгук выхватывает первые в очереди. — Где он был? — В баре недалеко от офиса. Когда позвонил, трубку поднял бармен, — отвечает Юнги, поглаживая пальцами ручку кружки. — А насчёт причины... — переглядывается с Паком. — Он сам расскажет. Таинственность раздражает, готова вырваться из груди возмущением, но Чонгук находит в себе силы только для кивка. Друзья отвлекают разговорами, допивают чай и решают уйти только тогда, когда в движениях Чона пропадает резкость, а взгляд становится сосредоточенным. Парень их не задерживает. Уже в коридоре вспоминает, что забыл предложить поужинать, но в глубине души чувствует, что так будет лучше. Сейчас ему нужно время, чтобы привести мысли в порядок и позаботиться о Тэхёне. Чимин, крепко обняв Чонгука, выходит на площадку, а Юнги останавливается на пороге. Шёпотом раскрывает карты: — Тэхёна уволили. Если что, я тебе ничего не говорил. Сердце плотным сжатием реагирует на новость. Чонгук сглатывает вязкую слюну и молча кивает. Лёгкие охватывает ознобом, становится трудно дышать. Мин хлопает ошеломлённого парня по плечу и нагоняет Чимина. Чон же прислоняется спиной к закрытой двери. От поездки на эмоциональных горках тело стало ватным, ноги отказываются слушаться, поэтому какое-то время Чонгук смотрит в пустоту перед собой. Раскладывает реальность по полочкам: Тэхён дома, в соседней комнате, жив и здоров. Завтрашний день поставит их перед необходимостью принять новые, возможно, не совсем приятные решения. Чонгук возьмёт старшего за руку, и вместе они покинут опасную зону неопределённости и найдут способ оказаться в более безопасной.

***

Пасмурная погода тяжело нависает над городом, прячет в облаках вышки и многоэтажные здания. Утренняя тишина сгущается, становится тревожной, словно предчувствует, что её вот-вот разорвёт сигналом будильника. Вместе с ним заявляются покалывающая боль в висках и вяжущая сухость во рту. Тэхён с кряхтением мученика переворачивается на бок и отключает установленную по умолчанию мелодию. Девять утра. На экране всплывают уведомления из чатов. Если бы не последняя новость, Ким тут же включился бы в рабочий режим и, сверкая пятками, побежал решать насущные вопросы. А так он просто откладывает телефон и ложится на подушку, провожая остатки сна. Место рядом по обыкновению пустует. Тэхён не перестаёт удивляться тому, как Чонгуку удаётся просыпаться без будильника, да еще и выглядеть при этом таким бодрым и свежим, что зависть брала. Самому же требуется как минимум минут сто двадцать на то, чтобы раскачаться и начать день. Взглядом осматривает комнату. Заботливо задёрнутые шторы слегка приподнимаются от воздуха, проникающего внутрь через открытое на проветривание окно. На тумбочке — таблетка и стакан воды. Одежда, в которой вернулся домой, аккуратно сложена на стуле. Совесть за свои действия не терзает. Решение напиться было осознанным. Может, не стоило делать этого в одиночку или нужно было хотя бы предупредить, но вчера об этом не думалось. Ким садится в постели, свешивает ноги на холодный пол. Безразличный тон босса, не желающего рассматривать какие-либо варианты и искать компромиссы, поставил жирную точку на его карьере в этой компании. Обидно ли Тэхёну? Очень. Жалеет ли он, что поступал так, как считал нужным, и не лизал задницу руководству? Абсолютно нет. Однако почему тогда в груди так жжёт? Ощущение, что там проделали сквозную дыру, и теперь эта пустота ноет и чешется. Тэхён отталкивается от кровати и встаёт на ноги. Впервые в будний день не торопясь принимает душ и чистит зубы, имеет возможность внимательнее рассмотреть своё отражение. В последнее время работа сильно изматывала, приходилось спать по четыре часа, поэтому под глазами пролегли серые круги. Отёчность оказалась тут же, как и глубокая паутинка морщинок во внешних уголках. Неожиданно для себя Ким подмечает, что нужно будет сходить в косметический магазин за хорошими уходовыми средствами. А ещё хочется часами лежать в ванне с пеной и ароматическими маслами, заказать много еды и в обнимку с Чонгуком уснуть под какой-нибудь фильм. Было бы неплохо выбраться на природу, младший говорил, что мечтает побывать в горах. Нужно сдать ковёр в химчистку, купить увлажнитель для воздуха и пару новых лампочек. Все эти мысли приносят спокойствие, раскрывают истинное значение фразы «быть в моменте». Теперь-то времени достаточно для своих хотелок. Из кухни вкусно пахнет едой. Прежде чем показаться на пороге, Тэхён делает глубокий вдох: готовится к тому, чтобы рассказать Чонгуку о случившемся. Парень что-то помешивает в небольшой кастрюльке на плите, тихо напевая мелодию. На столе стоит тарелка с блинчиками, самгёпсаль с рисом и чайник с прозрачными боками, наполненный ароматным чаем. Наблюдая за младшим, Тэхён ощущает себя дома. Не в родительском, а в собственном, где живёт с любимым человеком. С переездом Чонгука произошло много изменений. Полки в шкафу не кажутся такими пустыми, рядом с входной дверью появились милая ключница и вместительная подставка для обуви. В ванной — пушистые коврики и парные повязки для волос. В гостиной почётное место на диване занял белый плюшевый гусь, а тумба под висящим на стене телевизором уставлена совместными фотографиями в рамках. Здесь же своими лепестками ловит свет стеклянная фигурка в виде розы Шарон. В некогда одинокой квартире стало уютней и, как бы странно ни звучало, теплей. Сюда хотелось возвращаться после работы, которая редко отпускала с лёгкой душой. Тэхён подходит к парню и обнимает его со спины, положив голову на плечо. Тот словно поджидал его появления. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Чон, отключая плиту. — Намного лучше, когда увидел тебя, — не кривит душой. — Почему ты не на работе? — Начальство провело перерасчёт часов. Из-за переработок вышел дополнительный выходной, — Чонгук старается звучать невозмутимо, скрывая то, что сам написал Хаын и попросил отгул на сегодня. Он бы не смог работать, зная, что произошло у Тэхёна. — Садись за стол, будем завтракать. Горячий куриный бульон от похмелья мужчина уплетает так, что за ушами трещит. Чонгук просит его не торопиться, но тот лишь отмахивается. — Как смотришь на то, чтобы сегодня съездить в торговый центр? — спрашивает Ким, пододвигая к себе миску с рисом. Задаёт вопрос больше для того, чтобы как-то начать беседу. Чон хмыкает, и в этом многозначительном ответе чувствуется напряжение. — Ты злишься на меня? Парень продолжает смотреть в тарелку, перекладывая палочками кусочки мяса с одного края на другой. Ответ хочет соскочить с языка, однако желание не показаться обиженкой затыкает рот. — Чонгук? Но ненадолго. — Злюсь, — младший откладывает приборы, ставит локти на стол и устанавливает зрительный контакт. По нему искрой вспыхивает грусть. — Я очень переживал за тебя, так как ты не отвечал на звонки и сообщения, — Чонгук ненадолго опускает взгляд, подбирая слова, что рассыпались по столу. — Мне хочется узнать, почему ты решил напиться, но торопить не буду. Расскажешь, когда посчитаешь нужным. Чон выбирает тактику не давить, хотя вопросы дуются большими пузырями. Тэхён прерывисто вздыхает, собирается с мыслями. Он видел сообщения и пропущенные звонки от Чонгука, но не хотел обременять младшего своим состоянием, так как попросту не привык делиться своими проблемами. Сколько себя помнит, всегда приходилось выкручиваться самому: в школе, когда одноклассники насмехались над ним и выставляли крайним в любой ситуации, в то время как родители требовали успехов, послушания и примерности; в университете было проще прикинуться дурачком, чтобы завести полезные знакомства и скинуть родительские ожидания на единственного сына, пока вечерами пахал как проклятый на подработках и тянул учёбу; в компании нужно было снова завоёвывать авторитет и доказывать, что ты хоть чего-то стоишь. Конечно, можно было выбрать путь наименьшего сопротивления и попросить помощи у родителей, с их-то связями. Но Тэхён не хотел и, что самое забавное, не умел. Быть должным кому-то за свой успех — не его история. В этот раз он планировал не изменять своей политике: сказать младшему, что собрались всем отделом выпить и не заметил, как разрядился телефон. А уже потом, когда найдёт новую работу, посвятит Чонгука в настоящие новости. И младшему меньше переживаний, и самому будет спокойнее с собственной ношей. Однако искренние, наполненные сопереживанием карие глаза напротив говорят, что не будут винить из-за неудачи, не будут осуждать из-за промаха. Если после всего Чонгук по-прежнему рядом, то имеет право знать о случившемся. — Меня уволили, — говорит Тэхён после долгой паузы и тут же исправляется: — Точнее, предложили написать по собственному и разойтись по соглашению сторон. Дыхание на миг замирает. Чон думал, что предупреждение Юнги смягчит удар, но услышать правду из уст мужчины оказалось в разы тяжелее. В его словах звучат живые эмоции, а не сухие факты. — Тебе сказали причину? — Несложно догадаться, — Тэхён потирает пальцем бровь. — С новым боссом возникли разногласия касательно взглядов на процессы. Он набирал в штат новых сотрудников, которые были его знакомыми, а к ним, сам понимаешь, соответствующее отношение, — Чонгук кивает. — Вот поэтому я и высказал своё никому не нужное мнение. — Он так быстро нашёл замену? — Похоже, что да, — Ким тяжело выдыхает. — Она подруга его жены. Работала в какой-то конторе. Чонгук протягивает руку, чтобы накрыть ею ладонь мужчины. — Почему ты пошёл пить один? Позвал бы меня или Юнги. Тэхён переплетает их пальцы. Слова идут тяжело, ему чуждо делиться тем, что творится на сердце, особенно если это связано с работой. Мин знал обо всём и первым предложил упасть в каком-нибудь баре, но гордость отказалась. — Я хотел побыть один не потому, что не доверяю тебе или что твоя поддержка для меня ничего не значит. Меня накрыло таким чувством несправедливости и обиды, что сам едва с ними справлялся. Представь: ты становишься директором отдела, выстраиваешь с нуля процессы, набиваешь кучу шишек, падаешь и снова встаёшь. Вкладываешь всего себя в повышение продаж и узнаваемость компании. А потом тебя при коллегах отчитывают, заявляя, что все твои труды напрасны, стратегии неэффективны, и выставляют за дверь, как нашкодившую псину, — на губах Тэхёна мелькает печальная усмешка. — Мне казалось, что я уже готов ко всему, но сказал «гоп» раньше, чем перепрыгнул. Чонгук наклоняет голову и поглаживает пальцами кожу на ладони старшего. Берёт паузу, чтобы как следует проникнуться послевкусием услышанного. Оно горчит безысходностью, отзывается механическим голосом водителя, сообщающего о прибытии на конечную. — Твои коллеги точно знают, как много ты работал. Если начальство не видит ценности в твоих действиях, то им лучше к окулисту сходить, — Тэхён слабо усмехается. — В такой ситуации сколько головой о стену ни бейся, тебя не услышат. Зачем тогда выворачиваться наизнанку, чтобы доказать обратное? Ким еле заметно кивает, соглашаясь с младшим. Биение сердца ускоряется, сто́ит произнести вопрос, от которого кровь стынет в венах. — Ты... сильно разочарован во мне? Подвести, показать плохой результат, не оправдать ожиданий, проявить слабость — это то, чего внутренний несовершеннолетний мальчик боится больше смерти. Яркой вывеской горит постулат, что для уважения и любви должна существовать веская причина. Без неё ты никто и звать тебя никак. И Тэхён искренне не понимает, чем заслужил появление в своей жизни человека, который на сто восемьдесят разворачивает прижившиеся убеждения. Чонгук пододвигается со стулом ближе к Киму и обхватывает ладонями его горячие от стыда щёки. — С ума сошёл? — спрашивает ласково, словно обращается к ребёнку. — Я горжусь тобой, Тэ. Каждый день. Эта ситуация избавила тебя от лишних нервов и преждевременных морщин. Подумай, каково тебе было бы, останься ты там? О тебя вытирали бы ноги и топтались столько, пока ты бы сам не ушёл, — Чонгук переводит взгляд выше и поглаживает взлохмаченные волосы Тэхёна. — Надо искать свои плюсы. Например, выспишься наконец. Займёшься делами, которые вечно откладывал. Подумаешь, чем хочешь заниматься дальше, а там посмотрим, — Чонгук тепло улыбается. — Завтрак теперь мне будешь готовить. Ким фыркает, но в его голосе слышится облегчение. — Я всё равно не смогу вставать так рано. — Ничего страшного, я разбужу тебя. Счастье. Вот что в данный момент переполняет Тэхёна. Счастье от нахождения Чонгука рядом. Он касается его сердца и показывает, что нет повода для того, чтобы быть нужным. Это согревает душу, и увольнение перестаёт быть настолько отягощающим, как было ещё двадцать минут назад. — Мне нужно будет съездить в офис, забрать вещи. — Поехать с тобой? Ким качает головой. — Я должен сам перелистнуть последнюю страницу этой главы. Чонгук протягивает руки вперёд и обнимает мужчину, устаивая голову на его плече. — И вот как тебя такого можно не любить? — Думаю, лучше у тебя спросить. И на мгновение отстраняется только для того, чтобы оставить нежный поцелуй на тэхёновых губах. Но Ким не даёт отодвинуться, кладёт руку на его шею и притягивает ближе к себе для ещё одного, более глубокого поцелуя. Тэхён готов поклясться, что это утро стало самым романтичным за всё время их совместного проживания. С души скатился камень, вместо него появилось предвкушение новых будней. После завтрака и обсуждения планов на день, вместе моют посуду. Точнее, моет Ким, а Чонгук насухо вытирает полотенцем. Стоя перед шкафом в спальне, Тэхён предсказуемо останавливает выбор на чёрном классическом костюме-тройке. Чмокнув Чонгука в щёку, выходит из дома и садится в ауди, проделывая до боли в груди знакомый путь до работы. Даже с завязанными глазами он безошибочно свернёт на нужном повороте и выждет требуемое светофором количество секунд. Заполненная до отказа парковка, приветливый кивок администратора. Тэхён уверен, что он и его сменщики ещё вчера ознакомились с приказом, — что называется, к гадалке не ходи. Уже пошёл обратный отсчёт до того момента, как пластиковый пропуск станет недействительным, а для работающих здесь людей директор Ким через пару месяцев останется очередной тенью. В кабинете его встречает коробка. Большая, коричневая, с крышкой. Напутствующих пожеланий от нового руководства Ким не ждёт. Над душой не стоят, и на том спасибо. Благодарности за непрофессионально выполненную работу он уже выслушал. Тэхён садится за стол и включает компьютер с ноутбуком. Удаляет ненужные файлы, составляет для клиентов и партнёров официальное письмо, отправляя его в автоматическую рассылку. Несмотря на внутреннюю кухню, он действительно ценит те связи, что удалось установить со многими компаниями, поэтому считает правильным лично предупредить о своём уходе и по текущим вопросам перенаправить на коллег. В коробку летят канцелярия, пара исписанных ежедневников, несколько папок. Плед, запасные рубашки и зажимы для галстуков, тапочки, кружка с баночкой любимого кофе. Только Тэхён приступает к книгам, которых оказалось гораздо больше, чем он ожидал, как дверь в кабинет распахивается, и внутрь чуть ли не вприпрыжку заходит радостный Юнги. — Ты чувствуешь? — Мин машет к себе ладонью, направляя к носу только ему известный аромат. — Пахнет нафталином? — Дурень, — выражение Юнги приобретает оттенок а-ля покер фейс. — Пахнет свободой! Мужчина подходит ближе и вытягивает руку. Тэхён с безразличием смотрит на лист с написанным от руки текстом. Прочитав заголовок, распахивает от удивления глаза. Он хочет взять заявление на увольнение, чтобы удостовериться в его подлинности, когда листок волнами предупреждает этого не делать. — Но-но, не трогать. Мне его ещё в отдел кадров нести. Тэхён смотрит на друга охреневшим взглядом. — Ты шутишь? — Подпись директора видел? — Юнги тыкает пальцем в угол листа. — Какие шутки. — Но... почему? Мин опускает руку. В его глазах вместо привычной забавы и сарказма появляется невесомая нотка досады. — Как я могу оставаться в компании, в которой нет тебя? Мы столько лет вместе работаем, что я уже не представляю свой рабочий день без обязательного пункта «поиздеваться над этим додиком», — и тихим голосом добавляет: — К тому же моё увольнение лишь вопрос времени. Поэтому лучше сейчас оборвать концы, чтоб им жизнь малиной не казалась. Чимин, кстати, тоже увольняется. Тэхён таращится на друга как на диво дивное. Он ожидал от него немногого: язвительных шуток, колкостей, снисходительного сочувствия на худой конец. Но точно не того, что Мин решит уйти вместе с ним. Возможно, это действительно вопрос времени, однако Юнги оставляет высокую должность определённо не из-за него. Ким это прекрасно понимает, но не может не чувствовать тепло, разливающееся по сердцу. Обойдя стол, он в два шага подходит к другу и увлекает его в крепкие объятия. — Не кисни, дружище, — Юнги обнимает Тэхёна в ответ, похлопывая по спине. — Если тут нас считают некомпетентными, то в другом месте оторвут с руками и ногами. Ким отстраняется. Проявление чувств друг к другу таким образом им несвойственно, но в честь момента могут себе позволить. — Думаешь, у нас получится и дальше работать вместе? Мин отмахивается. — Об этом подумаем потом. У меня в ближайшем будущем план напиться, и, чёрт возьми, он жутко соблазнительный, — Тэхён усмехается, согласно кивнув. — Ты собрал свои манатки? — Юнги кивает в сторону коробки. — Нет ещё. А ты? — Мои уже готовы, так что помчу в отдел кадров, — ставит в известность, направляясь в сторону двери. — Жди меня на парковке, а то я сегодня не на своих колёсах. Тэхён закатывает глаза. Мин прекрасно знает, что им придётся дать знатного кругаля, но... Разве это должно сейчас волновать?

***

— Не филонь, до дна пей! — Чимин, наливай! — Ещё мяса? Вечер четырёх друзей в одном из ресторанчиков сопровождается смехом, шутками и бесконечными историями с прошлой работы. Казалось бы, увольнение — достаточно веский повод для грусти, но Юнги умудрился превратить его в целый праздник. Как настоящий профи, он выстраивает в ряд рюмки и наполняет их пивом. На грани ставит ещё одну партию и, зрелищно повертев бутылкой, разливает в них соджу. Элегантное движение рукой — верхний ряд звонко опрокидывается, наполняя первый до краёв. Чонгук подобную виртуозную игру с алкоголем наблюдает впервые, а Тэхён разочарованно вздыхает и говорит другу придумать что-нибудь новое. Однако не смеет игнорировать авторитет Юнги перед этими бутылками. — Знаете, что мне сказал Минджэ? Чимин, — парень, стараясь спародировать чужой голос, вальяжно положил руку на стол. — Мы — ведущая группа компаний в стране. Такого шанса больше не будет. Ты не знаешь, что теряешь. — Редиска хренова, — бурчит Юнги, выпивая шот залпом. — Как знал, что его поближе к себе подтянут. — И в тот момент я понял, что нужно валить как можно скорее, — заключает Чимин, подкладывая себе ещё кимчи. — Слышали речь нового босса на общем собрании? Прежний так не кичился собой. — Потому что был адекватным мужиком, — говорит Тэхён, обжаривая кусочек мяса и перекладывая его в тарелку Чонгука. — Он был всего на пять лет старше меня, и имел не только совесть, но и человеческое отношение к сотрудникам. — Ты понимаешь, — обращается Пак к Чонгуку, — Минджэ, ну, мой бывший новый тимлид, посреди созвона с командой проекта пишет, что нужно срочно выйти на звонок с клиентом, чтобы сделать оценку. Минутная готовность. Я выпал просто. — Он дятел, — снова кидает комплимент Юнги. — Разработчик из него ещё неплохой, но как руководитель — подмети в совок и вынеси. Скатертью им дорожка в светлое будущее без нас, зато со знакомыми, которые свесят ножки с шеи и утянут на дно. — Это тост! — приглашает Тэхён, поднимая рюмку. Сидят они достаточно долго, за окном уже стемнело. Однако пьют не с таким размахом, как планировали. Всё же, какими бы радостными ни были лица уволившихся, в груди каждого тлела горечь обиды и переживания о завтрашнем дне. Если Тэхёну и Юнги найти новое место будет относительно легко, то Чимину придётся куда сложнее. Сегодняшний рынок труда крайне придирчив к кандидатам; отбирает с особой тщательностью, стремясь заполучить исключительно спелые плоды. — Мин тебя надоумил? — спросил Чонгук, созвонившись с другом после возвращения Тэхёна с большой коробкой в руках. — Нет, он тут ни при чём. Через Юнги можно было договориться о лайтовых условиях и решить любую проблему. А вот с новым тимлидом я сидел на одном проекте, и как только ему нужно было отвечать за косяки — сразу в кусты: все виноваты, но не он. Только больше бед себе наберу. Чонгук смотрит на веселящихся друзей и улыбается. Пусть он не работал с ними, но чувствует ту самую сплочённость, которая проскальзывает между участниками одной команды. Это пробуждает дорогие сердцу воспоминания о товарищах по тхэквондо, ещё до перехода в сборную. Ни жёсткая дисциплина, ни ограничения в питании, ни изнурительные тренировки (что ломали не только физически, но и морально) не потушили огонёк дружбы. Только татами делало их соперниками, за его же пределами каждый был готов вмазать по роже за своего. Юнги предлагает взять ещё соджу, поэтому встаёт из-за стола. Вместе с ним поднимается Чимин, мол, за компанию, а следом и Тэхён, только уже в туалет. В этот момент Чонгук краем глаза замечает, как на экране телефона старшего загорается уведомление о входящем вызове. — Ответь, пожалуйста, — поспешно просит Ким, на несколько шагов отойдя от стола. — А то плотину скоро прорвёт. — И сторожи еду! — кидает вдогонку Чимин. Парни теряются в толпе посетителей, а Чонгук берёт телефон и смотрит на название контакта. Если бы в крови присутствовал алкоголь, то действия были бы гораздо смелее, даже если бы звонили с незнакомого номера. Джунни закладывает в голову беспокойные предположения. Какова вероятность того, что с обладателем этого имени ему уже посчастливилось увидеться? Чонгук смахивает зелёную трубку и готовится произнести привычное «слушаю», но его опережают. — Привет, Тэ. Это Канджун. Сорока на хвосте донесла, что ты уволился из компании, — повисает короткое молчание. — Как ты? Чонгук хватается взглядом за расплывшееся на столе пятно от соуса как за единственную опору. Было очевидно, кто именно звонит Тэхёну, но Чон до последнего надеялся, что за любезным Джунни скрывается голос не бывшего возлюбленного его парня. — Это Чонгук, — говорит с жёстким комом в горле, сжимая в руке салфетку. — Тэхён отошёл на пару минут. — Оу, — собеседник, видимо, также не ожидал услышать того, кто чуть не прописал ему перелом носа. — Как у него дела? — Неплохо. Ты звонишь по какому-то вопросу или... — закончить очевидным «просто так» не хватает решимости, как и смелости узнать, что второй вариант может оказаться правдой. — Да, я хотел поговорить с ним кое о чём, — отвечает уклончиво. — Пусть Тэхён перезвонит мне. — Хорошо, — через силу. — Спасибо. Чонгук не ждёт этапа прощаний и сбрасывает вызов, стараясь не обращать внимания на колючее любопытство, скребущееся в груди на пару с отголосками ревности. Она не беспокоит так сильно, как в прошлый раз, но спустя столько времени появление Канджуна сравнимо с затяжкой на любимом свитере. Пропавшие возвращаются спустя несколько минут тихих раздумий в шумной обстановке. Юнги держит в руках три бутылки соджу, а Чимин рассказывает очередную шутку из своей копилки, вызывая у Мина широкую улыбку. Чонгук не мог не заметить изменений в поведении друга и того, как Юнги влияет на Пака. Бывшие загоняли Чимина в рамки и выставляли ультиматумы, в то время как Мин сумел расшевелить по природе своей флегматичного парня и придал ему уверенности. — Кто звонил? — спрашивает Тэхён, падая на стул рядом. Его рука тут же находит ладонь младшего. Чонгук старается не смотреть на мужчину, чтобы не выдать тревожащих чувств. — Канджун, — с лица Кима сползает улыбка. — Перезвони ему, как будет время. Говорит размыто, намекая на завтра. Или на никогда. У Тэхёна сейчас куча свободного времени, но на душе становится чуточку спокойнее, когда старший кивает и убирает телефон в карман брюк, чтобы не мозолил глаза. — Канджун? — удивлённо переспрашивает Юнги, услышав их короткий диалог. — Тот самый? — Да, — отрешённо произносит Тэхён, выкладывая на решётку порцию мяса. — Мы встретились с ним, когда были у родителей. — Ничего себе. А чего ты не рассказывал? Вы так давно не виделись, как он там? — Не знаю, не спрашивал. Юнги нескромный, ему не нужно приглашение для того, чтобы вставить свои пять копеек в чужие личные дела. Однако по сухому тону друга, который также не постесняется отправить далеко и надолго, понимает, что лучше не продолжать эту тему. На вопросительный взгляд Чимина Мин шёпотом кидает краткое «потом расскажу». Чонгук не подозревал, что Юнги знает о бывшем Тэхёна, но его интерес говорил об обратном. Благодаря Чимину атмосфера за столиком вновь обрела непринуждённость. Людей в ресторанчике меньше не становилось. Только освободившиеся столики оказывались занятыми, и глазом не успеваешь моргнуть. Где-то через час Пак начал сонно зевать, поэтому пропускал мимо ушей суть разговора, а Юнги с Тэхёном не переставали обсуждать общих знакомых и разговаривать о работе. Чонгук немногое понимал и частенько возвращался ко внутренним терзаниям, но Ким мягко вытаскивал в реальность: поглаживал его колено и постоянно проверял, достаточно ли еды лежит в его тарелке. Расходились весело. Чимина пришлось чуть ли не нести, чтобы не пособирал все столы, но пятиминутка на свежем воздухе прояснила его сознание. Уже сидя в прогретом салоне, Юнги подключился к медиасистеме киа и в паре с Тэхёном устроил караоке. Чонгук был за рулём, так что видел, как из соседних машин на них кидали любопытные взгляды. Кто-то даже подпевал и воодушевлённо сигналил вслед, что ещё больше раззадоривало двух артистов, которых потеряла эстрада. Доставив друзей к Паку домой в целости и сохранности, Чонгук выруливает на главную дорогу и на всех парах несётся по практически пустой полосе. Окна со стороны задних сидений пришлось открыть, чтобы свежий воздух очистил салон от остатков перегара. Погружённый в мысли, Чонгук не сразу ощутил на себе долгий взгляд. Парень поворачивает голову и коротко вскидывает подбородок. — Ты такой сексуальный, когда сидишь за рулём, — мечтательно произносит Тэхён, поставив подбородок на ладонь и не сводя глаз с младшего. — У тебя очень красивые руки. И профиль. Чонгук включает поворотник и перестраивается на соседнюю полосу, чтобы на перекрёстке свернуть налево. — Всё в порядке? — интересуется Ким, когда не получает ответной реакции. Его вопрос звучит чётко, несмотря на количество выпитого алкоголя. Чон молчит какое-то время, размышляя над тем, сто́ит ли сейчас признаться старшему, что его беспокоит, или сделать это дома. Или завтра, на трезвую голову. Однако желание разъяснить ситуацию сильнее. — Мне не даёт покоя звонок Канджуна, — делится волнующим, сохраняя внимание на дороге. — Он хотел о чём-то с тобой поговорить. — Переживаешь, что он будет говорить о нас? Чон сильнее сжимает руль, и это едва заметное движение не ускользает от внимательного взгляда Тэхёна. — Его номер до сих пор забит в твоём телефоне. Да и твой он не спешил удалять, хотя столько времени прошло, — в пустоту без каких-либо претензий. Ким хмурит брови, алкоголь выветривается из организма гуляющим по салону сквозняком. — Думаешь, мы что-то скрываем от тебя? — Нет. — А в чём тогда дело? Чонгук поджимает губы, чувствуя, что раздувает проблемы на ровном месте. Тэхён с того вечера, когда они встретились с Канджуном, не давал поводов усомниться в его чувствах, но при этом Чонгук был не до конца уверен, что и насколько сильно Ким испытывал к своему бывшему. Первая любовь остаётся с нами навсегда, и все последующие отношения идут лишь в сравнение. Парню повезло найти источник душевных терзаний. В инстаграме он наткнулся на страничку Канджуна и, пролистав ленту вниз, увидел совместные фотографии с Тэхёном. Эти двое были действительно счастливыми. И, как оказалось, связывало их гораздо больше ниточек: вместе ходили на подготовительные курсы, после поступили на один факультет и даже попали в одну группу. Обычные студенты с одинаковыми интересами и одним кругом знакомых. Несложно догадаться, какая связь формируется в подобной обстановке. Почва благоприятна для взращивания искренних и настоящих чувств. Осознание этого не давало покоя, а сегодняшний звонок ещё сильнее выделил предположение, что... — Боюсь, что он сделает всё возможное, чтобы на этот раз не уйти из твоей жизни. Тэхён молчит. Между ними снова стройными рядами выстраивается стена из недоверия. Ким знает, что совершил ошибку, поэтому старался втолковать младшему простую истину: он хочет быть с ним до тех пор, пока Чонгук сам не решит прекратить их отношения. Однако даже титановому терпению рано или поздно приходит конец. Киму обидно, что обо всех его словах забывают, запуская в актуальное только накрученное собственными мыслями. Тэхён выпрямляется и переводит взгляд на дорогу. — Не представляю, что ещё мне нужно сказать или сделать, чтобы ты понял, что в моей жизни есть только ты и никого больше в ней нет и не будет, — произносит спокойным голосом, сдерживая порыв эмоций, что так и рвётся из тела. — Знаю, у тебя был болезненный опыт в отношениях, к тому же я дал повод для сомнений, но мне казалось, мы всё обсудили, — Тэхён поворачивает голову к парню. — Зачем ты мне не доверяешь? Тебе наскучили наши отношения, и ты таким образом хочешь взбодрить их? Чонгук останавливается на светофоре и переводит взгляд на Кима. Слова старшего пронизывают сердце тупым лезвием, выбивают весь воздух из лёгких. — Я всячески стараюсь показать, что искренен с тобой, — продолжает с потухающей надеждой. От этого руки непроизвольно слабеют. — Ты сказал, что не заставляешь выбирать себя и не хочешь, чтобы твоими чувствами пользовались ради попытки кому-то что-то доказать. Я сделал выводы, но создаётся впечатление, будто ты нарочно подталкиваешь меня к сомнениям в собственном выборе. Будь добр, цени и мои чувства тоже. Я слова тебе не сказал, когда узнал, что у тебя с моим отцом, оказывается, есть какие-то общие дела... — Как ты... Договорить ему не дают. — Но конечно, зачем мне знать, — с сарказмом. Тэхён пожимает плечами. — Мне ведь не доверяют. Тебе не приходило в голову, что я тоже раздул эту ситуацию и подумал, что ты остаёшься со мной только из-за выгодных связей моего отца? — Ким неосознанно повышает тон. — Однако я не позволил этому перейти в маниакальное состояние, потому что знал: придёт время и ты сам мне всё расскажешь. Только вот теперь не уверен, сто́ит ли мне надеяться на это. Чонгук смотрит в пропитанные болью глаза старшего и кожей чувствует холод. Хотя рядом с Тэхёном всегда было тепло. Грудную клетку сжимают невидимые ладони, они же разрывают душу на куски и чиркают сердцем, словно спичкой об асфальт. В этот момент Чон в полной мере осознаёт, что чувствовал Тэхён, когда он сомневался в нём. Ким всегда находил нужные слова, а Чонгук словно забыл их все. Они бесполезны, когда эмоции застилают рассудок плотным покрывалом. До дома доезжают в тягостном молчании. Чон не торопится выходить из машины, опускает тяжёлые руки на нижнюю часть руля. Тэхён тоже ждёт. Возможно, надеется услышать что-то от младшего, а может, собирается с силами, чтобы оторваться от сиденья. Лишь через пять минут он отстёгивает ремень безопасности и открывает дверь, готовясь покинуть салон. — Я переночую у себя, — говорит Чонгук, откопав смелость посмотреть на Кима. Им обоим нужно побыть наедине и остыть. Думает, что Тэхён придерживается того же мнения, но, видимо, у одного из них ещё осталась капля здравого смысла. — Не выдумывай. Пошли домой, — мужчина одной ногой уже на улице и, не услышав щелчка ремня, оборачивается. — Если хочешь побыть один — спальня вся твоя. Я посплю в гостиной. — Это не значит, что я буду совсем один. Тебе разве не хочется этого? — Хочется. Но такое ощущение, что если мы сейчас разойдёмся, то уже не склеим то, что разбили. Выбор за тобой. Тэхён выходит из машины и направляется к зданию, на ходу ища ключи от подъезда. Чонгук, прикусив губу, заводит двигатель, и машина плавно трогается с места. На парковку уходит не более минуты, и вскоре парень нагоняет старшего, придерживающего для него дверь. Переодевшись и приняв душ, Чон закрывает дверь в спальню и ложится на кровать. Идеально ровный потолок превращается в холст, на котором возникают картинки совместного прошлого. Заметками выстраиваются фразы, что вызывали чувственный трепет в душе. Ты не стесняешься смотреть мне в глаза, дерзишь, высказываешь своё мнение. А ещё ты красивый. У тебя приятный голос. Достаточно поводов для интереса? То, что ты очаровал меня буквально за две встречи, я не могу назвать никак иначе, как магией. Мне было интересно, при каких обстоятельствах мы снова увидим друг друга, о чём будем говорить, на какой ноте разойдёмся. И впервые боялся разрешить себе поверить в то, что буду вот так сидеть напротив тебя, смотреть в глаза, держать за руку. Прости Боже, целовать и получать взаимность. Мне больно от факта, что я вынужден отпустить тебя домой. О том, чтобы вступить с тобой в свободные отношения, и речи быть не может. Это признание, Гуки. Видишь, насколько я без ума от тебя. Не ты один боишься последствий своего выбора. Думаешь, мне, почти тридцатилетнему, хочется баловаться и играть в чувства? Совсем нет. Ты мне нравишься, Чонгук. Очень нравишься. Не побоюсь признаться, что я влюблён в тебя. В твои добрые глаза. В твою улыбку, которая заставляет улыбаться вместе с ней. В твою душу, что открывается для меня нараспашку. В твой голос, запах, смех, мысли — ты словно создан для того, чтобы тебя любили. Не могу оторваться от тебя. Хочется зацеловать до смерти. Я люблю тебя, Чонгук. Оно будет врать мне, что хочет круглосуточно быть с тобой? Говорят, нельзя растворяться в человеке, но я и не делал этого. Потому что больше — я врос в тебя по уши. Каждый раз, когда смотрю на тебя, ощущаю себя самым счастливым человеком на планете. Я не отказываюсь от того, чтобы стать тем, на кого ты сможешь положиться. Чонгук поднимает руку и смотрит на кольцо. Оно сидит так естественно, словно ему и суждено быть здесь. Чон только сейчас понял, что не задумывался о том, как Тэхён узнал размер его пальца. До этого колец он никогда не носил. Парень поворачивается на бок и зарывается носом в подушку. Как назло, на ней сохранился запах тэхёнового шампуня, что кислотой обжигает избитое сердце. Зачем он не доверяет? Этот вопрос крутится в голове последние десять минут. Чонгук не жалел в своём решении начать отношения с мужчиной. Не смущала семилетняя разница в возрасте. Но порой он ощущал себя слишком маленьким по сравнению с ним. Неоднократно думал, что Киму лучше найти кого-то равного, кого-то поинтереснее. Тэхён верно подметил: у него был болезненный опыт. Двое, как тогда казалось, серьёзных отношений закончились одинаково — с ним становилось скучно. В первый раз прямо сказали об этом, во второй — узнал случайно, из подслушанного разговора. Если бы к нему пришли за советом, то Чонгук без раздумий ответил бы, что прошлое остаётся в своём временном отрезке. Но что на самом деле получается? Старший всегда внимателен. Напоминает не пропускать обед, ставит его телефон на ночь на зарядку, потому что Чонгук забывает об этом. Помогает с домашними делами вместо того, чтобы завалиться спать после тяжёлого рабочего дня. Постоянно находит возможность прикоснуться, обнять, поцеловать. О пьянящем пристальном взгляде и говорить не сто́ит, как и обо всех высказанных словах любви. А сам он? Как безумный ждёт встречи со старшим, чтобы услышать голос, вдохнуть запах. Кольца, знакомство с родителями... Тэхён делает уверенные шаги, в то время как Чонгук ищет подвох. На месте Кима любой бы устал доказывать свои чувства. Зачем, если этого не ценят? Тэхён не раз говорил об осознанности своего выбора, а Чонгук не верил, что его могут любить настолько сильно. Не только девушки, но и собственные родители сравнивали его с одноклассниками, с товарищами по тхэквондо. Они расстроились, что их сын не поступил в университет, в то время как дети знакомых с гордостью демонстрировали грамоты за высокие достижения в учёбе. Они окончательно потеряли веру, когда Чонгук ушёл из сборной. То и дело звучали наставления, что нужно иметь стабильный доход, чтобы обеспечить семью; что нужно получить хорошее образование, чтобы не краснеть перед родителями будущей невесты. А Тэхён нашёл его в автомастерской и полюбил за то, какой он есть. Полюбил перепачканного в смазке, в рабочей форме и с дерзким поначалу настроем. Полюбил его наивность, смех, принципы. Не сомневался, что Чонгук решил встречаться не из-за денег и статуса. Их отношения быстро бы показали обратное, потому что Чон не мог врать самому себе. Если чувств нет, то разыгрывать их — самое низкое, что только можно сделать. Парень переворачивается на спину. В груди, несмотря на холод тела, комочком свернулось тепло от любви. И ничего он с этим не поделает: Тэхён настолько гармонично вплёлся в его жизненное дерево, что выдернуть его оттуда, не поломав ветви и не содрав кору, точно не получится. Однажды Чон уже не позволил врагу забрать у него своё. Более того, он предоставил старшему выбор. Честно признался, что не будет удерживать, если тот решит перебраться на более удобное дерево. И Тэхён не ушёл, хотя Чонгук представляет, какая между ним и Канджуном могла быть связь. Жаль, что Чон поздно понял, что привязанность не равна чувствам.