Пулю ему передай в ответ

Той ночью мне так и не удалось уснуть, стоило только сомкнуть глаза, как тело вздрагивало от внезапной судороги, а в голове эхом отдавался грохот выстрелов. Так и проворочалась в взмокшей от пота постели до утра, пока с рассветом веки не начало щипать восходящее красное солнце. Я натянула покрывало до ушей в надежде, что удастся еще поспать, но к назойливому свету добавились ещё и шумные голоса за окном. О чем именно говорили, разобрать было сложно, но слух резанул характерный звонкий смех Королёва. Выходит, друзьям тоже не спалось. Я нехотя сползла с кровати, ещё не до конца открыв глаза, стала на ощупь шарится по комнате в поисках одежды. Совсем недавно купленный на местном рынке спортивный костюм, теперь больше напоминал груду старого тряпья: грязный, местами порванный, пестрил бордовыми пятнами известного происхождения. За неимением других вариантов, пришлось натянуть на себя что было. Преодолев деревянную лестницу, я быстро приблизилась к источнику звуков. Уже у самого порога притормозила, услышав чужой, но смутно знакомый грубый голос: – … больше не представляет угрозы, из одиночного изолятора КГБ если и выбираются, то не за один год и не через одни переговоры. Мы и не таких паковали, так что не боитесь. – Сложив два плюс два, предположить, кем был мужчина не составило труда. Говорил хоть и тихо, но голос сквозил стальной уверенностью. Подобный тембр был присущ бандитам высшего звена либо же… госслужащим, людям, что ведут за собой народ. – Доброе утро, Александр Александрович. – Я покинула своё недолгое укрытие, раздвигая шторы, которые в тёплую пору заменяли деревенским домам двери, подставила лицо под солнечные лучи. – А вот и Женёк тут как тут! – Грузный мужчина в накрахмаленной рубашке распахнул объятия, привлекая меня к себе. – Мы уж думали идти тебя будить. За спиной Руневского-старшего стояла его жена, до чего роскошная женщина с длинными ниспадающими до пояса белыми кудрями, в руке её тлел модный забугорный мундштук, источая запах мяты и еще каких-то трав, в противовес зловонному табаку, который курили ребята. Мужчина продолжил прерванную моим появлением речь: – Лиса мы взяли, а прихвостни его все разбежались, теперь ищи-свищи. В офисе его одна девчонка была. Мои люди забрали, допросили, но пустой оказалась. Говорит, в клубе её снял на ночь, валюту обещал, да не срослось. – Мужчина смеется, боковым зрением я ловлю странный взгляд Шурика на Королёва, но тот лишь пожимает плечами. – Не всем же девчонкам бандитками быть, как ты у нас, Женёк! “Алтан на свободе!” – Эта мысль, внезапно возникшая в моей голове, и приносила облегчение и пугала одновременно. После всего произошедшего за последние дни я больше не была уверена, что он всегда будет на моей стороне, как того обещал в детстве, защищая малышку-меня от большой косматой собаки, что жила по соседству и всегда норовила напасть, когда мы проходили мимо. Теперь же Алтан сам превратился в ту самую страшную собаку. – … отчаянные времена требуют отчаянных решений, как кто-то умный когда-то сказал, вот я вам и предлагаю. Не маленькие уж, должны понимать, что тот, кто сюда вляпался живым уже это дело не оставит. Они будут искать вас, меня, чтобы отомстить. У меня уже есть специально обученная охрана, но не существует людей более преданных чем те, что у тебя в долгу, смекаете? – Вырываясь из омута собственных мыслей я вернула внимание Руневскому-старшему, но то, что я услышала встревожило воспаленное острым недосыпанием сознание. – Отец, ты… предлагаешь нам работать на тебя? – Руневский- младший опешил, своим риторическим вопросом лишь подытоживая то, что мы и так уже все поняли. – О нет, нет. – В лице Александра Александровича практически моментально теряется былая напускная беззаботность. – Я не предлагаю, янастаиваюна этом. Отказом вы подпишите себе смертный приговор. И это не угроза с моей стороны, это – современные реалии. – И что же, ты лишишь нас своего покровительства, если мы решим с этой грязью не связыватся? – Фыркает Руневский, поддаваясь вперед, смотрит теперь в упор, презрительно, будто перед ним и не его отец вовсе. – Пашенька, ты уже вовсе не ребенок, так научись наконец-то принимать мужские решения. Папа не вечный, а жизнь опасная, однажды тебе больше не будет кому помочь, и что тогда? – Вопрос тяжелым грузом повис в воздухе. В его словах была доля правды, но вот так взять и признать её было тяжело. Тогда Руневский- старший обвел каждого из нас тяжелым взглядом и процедил: – Выужепо уши в этом болоте погрязли. Ты, Шуриков, когда к Хмурому в друзья набивался и мелкие поручения для него выполнял. Ты, Ларина, когда ведомая тебе одной известными мотивами решила залезть в нору к Лису, раздразнить и спровоцировать, но с такими, как он шутки плохи, это ты уже успела уяснить. Произошел эффект бабочки и вот мы здесь. Королёв, действительно считаешь, что тот парень, которому ты тогда в лесу лицо разукрасил найти тебя не захочет? Слыхал я, он восточной национальности. Знаешь ли, что такое убийства чести? – Мужчина ненадолго прерывает речь лишь для того, чтобы поджечь толстую кубинскую сигариллу, что успел извлечь из кармана брюк. Глубоко затягивается, мастерски выпуская одними губами чреду дымовых колец. – И конечно же ты, сынок. Вместо того, чтобы отговорить друзей от довольно самоубийственной идеи, радостно пускаешься с ними во все тяжкие. Это ведь так весело, правда? Мальчишка, который в детстве имел возможность играть со всеми игрушками, которые только мог себе представить, и это во времена дефицитов, представьте себе, вырос и решил поиграть человеческими жизнями? Раз так, становись на доску и сам играй за пешку. Когда Руневский-старший окончил свою тираду меджду нами повисло тяжелое молчание. Во взглядах читалась лирическая тоска и осуждение, к себе, к друзьями. Нам явно было, что сказать, но никто не находил правильных слов. Злой рок судьбы, как объяснить иначе. Лицо мужчины просияло и снова приобрело доброжелательное выражение как только тот увидел, что на дискуссию мы сейчас не настроены, что нас удалось сломить. – Смирение это похвально. Вот это я понимаю, сразу бы так. А теперь залазьте, прокатимся маленько. – Усмехнулся, указывая широкой ладонью на три до блеска начищенные иномарки, что были припаркованы у обветшалого забора Шуриковой дачи. Перед тем, как развести нас по домам Руневский-старший заехал на загородный рынок и раскошелился на четыре новеньких костюма, ведь на наши уже после всех приключений и смотреть было больно. Правда возникла некая заминка, в спортивном уголке Королёв мертвой хваткой уцепился в бейсбольную биту, отказываясь куда-либо дальше ехать без этого ценного бандитского атрибута. Невзирая на все убеждения, что нужную экипировку мы получим с дня на день, Руневскому-старшему пришлось и её прихватить с собой, несколько раз едва не приложив нею самогонадоедливого Витьку по дороге к машине. Сейчас же я, лениво откинувшись на кожаном сидении считала пролетающие за окном поодинокие деревья на въезде в город под захватывающую запись концерта Арии, что вещала магнитола. Ехали в тишине, каждый думал о своём. Обратная дорога кардинально отличалась от той, которой мы добирались на злополучный пустырь, ни остроумных шуток мальчиков, ни предательски дрожащих коленок перед неизвестностью, лишь пустота перед неопределенностью будущего. Минуты бежали все быстрее, неумолимо приближая меня к моменту, которого я так боялась. Александр Александрович заверил мою маму в том, что увез нас к себе на участок на охоту, чтобы она не тревожилась о моём отсутствии, но нам предстояло ещё много чего обсудить, поделится безопастной полуправдой за чашкой такого родного ромашкового чая, что стал уже нашим своеобразным ритуалом для вечерних посиделок на кухне. Твёрдо решила, что ничего об отчислении не расскажу, не стану расстраивать. – “Скажу, академку взяла, денег для семьи подзаработать, помощницей у профессора какого-то. Кофе ему носить буду, бумажки перебирать, по телефону с умным лицом разговаривать с людьми образованными, а летом мы с мамой рванём в Крым. Как же охота море не на картинке увидеть.” Хаотичный поток мыслей прервал скрежет тормозящих об асфальт покрышек и грубый бас с переднего сидения: – Приехали! – Следом послышались щелчки отстегивающихся ремней безопасности и следующее за ним шарканье ботинков. – Завтра за вами заеду, без самодеятельности тут. Водитель дал по газам и красивая глянцевая иномарка, явно превышая скорость, допустимую в спальном районе скрылась в панельном муравейнике, оставляя троих молодых людей на обочине провожать её взглядом. – Ну что, раз с Центрами не срослось, может ко мне на пивко? – Подал голос Королёв, сонно потирая глаза подушечками пальцев. – А что, давай. От меня сейчас и так толку мало. – Шурик указал на свою травмированную руку и сокрушительно покачал головой. – Я пожалуй сегодня пас. – Парни понимающе кивнули, обнимая меня за плечи на прощание. – Спать буду как убитая. Около входа в подъезд я немного задержалась, руки шарились по карманам одежды в поисках ключей. Вместо этого, пальцы наткнулись на небольшую дырку в старой олимпийке, куда те, очень вероятно, завалились. Раздраженно шипя я принялась разрывать некогда любимую вещь, ведь иначе до них было никак не добраться. Лёгкие сумерки наступающего на город вечера ослепил ярко-желтый свет фар. А потом ещё раз и ещё. Отрываясь от своего занятия, я быстро окинула взглядом улицу. Вокруг ни души, парни уже давно успели скрытся в соседнем подъезде. Лишь одиноко покачивающаяся на ветру детская качеля и схоронившаясь в кустах длинная черная волга, явно моргающая мне. Идти туда сейчас, да ещё и в одиночестве было чистой воды самоубийством. Я сделала шаг вперед, ведомая то ли безрассудным любопытством то ли не отпускающим тело со вчера адреналином. Старый уличный фонарь, как на зло, служил лишь местной декорацией, одной из причин борьбы местных жителей с коммунальщиками, поэтому чтобы рассмотреть водителя вычурной машины пришлось подойти почти вплотную. – Садись, поговорим. – В свете фар сверкнула белоснежная улыбка, несколько непослушных, как смоль чёрных локонов подчеркивали точеные скулы. – Алтан? – Я инстинктивно подалась назад, едва не споткнувшись о собственные ноги. Со стороны это наверное выглядело слишком уж комично, ведь мужчина едва сумел сдержать улыбку. – Сама ведь искала встречи. Почему же, когда я здесь, ты убегаешь? – Алтан достает из бардачка пачку беломор канала, выуживает аккуратно скрученную сигарету, но вместо того, чтобы поджечь, нерешительно крутит её меж пальцев. – Странная вещь, это ваше курение. Никакого удовольствия больше не доставляет, а бросить не могу. Мы всё ещё смотрели друг на друга сквозь призму толстого лобового стекла. Я опасалась сделать шаг на встречу, а он, словно хищник, затаился, давая мне иллюзорную свободу действий. Его голос, такой низкий, слегка прокуренный, завлекал, похуже любого известного гипноза. – Смотри же, я не вооружен! – Отпуская смешок, медленно поднимает руки вверх, будто сдаваясь. – Мстить за твою маленькую пакость не буду, обещаю. – Добавляет уже серьезнее. Не смотря на то, что найдется с десяток причин не доверять ему, где-то в груди больно щемит ностальгия по былым временам, когда мы еще не были по разные стороны баррикад. Я сглатываю ком, подкативший к горлу, глухо щелкает ручка на двери пассажирского. Машина оказывается даже изнутри внушительных размеров, относительно того же бумера Шурика, а сравнивать мне больше в общем-то и не с чем. – Украл? – Всеми силами стараясь избежать зрительного контакта, я легким касанием провожу по мягкому сидению. – Друг подарил. – Алтан откидывается назад и от души смеется, мой вопрос его совсем не задевает. – Ему-то она ни к чему в тюрьме. – Если ты приехал для того, чтобы поговорить об этом… – Начала было я, но мужчина отрицательно мотнул головой, призывая меня замолкнуть. – Женечка, ну я же не глупый мальчик. Знаю, что ничего мне не расскажешь, а мог бы и силой вытянуть, но из уважения к нашейдру-ужбе, не стану. – Алтан всё-же сдаётся и поджигает кончик сигареты, с неподдельным удовольствием делает первую заветную затяжку. Я фыркаю в ответ на его грубую реплику, намереваясь уже выйти из этой злосчастной волги, как чужая крепкая рука перехватывает мое запястье на полупути. – Объяснить! К чему тогда всё это было в лесу? – Я дёргаюсь, в попытке вырваться из его оков, не замечаю, как надрывается собственный голос, превращаясь в крик. Не отчаянный, наглый, требовательный. – Ты смотри, у кого тут зубки прорезались. – Мужчина быстро ослабляет хватку, понимая, что возможно переборщил, но ухмылку с лица не стирает. – Тебе любопытно, почему я тебя тогда поцеловал? Девичьи фантазии спать не дают? Наши глаза, такие разные как сами небо и земля, на мгновение встречаются. Я чувствую, как щеки предательски наливаются краской от его слов, отчего спешу поскорее отвести взгляд, впетрив его куда- подальше, в гаснущие, подобно новогодним гирляндам, окна панельных многоэтажек. И хорошо наверное, что в душу другому человеку не заглянуть, ведь в моей сейчас бушевал настоящий ураган. Оставив попытки сбежать, я дала ему знак продолжать. – По приезду про тебя слухи ходили разные. Говорили, дерзкая такая, самобытная… смелая, вот и захотелось воочию увидеть. В интернате, где я учился говорили, что лучший способ узнать истинную суть человека – вывести его на несвойственные ему эмоции. Это не страх и не гнев, кое-что поинтереснее. Честно говоря, на первой встрече я восхитился, но стоило мне узнать тебя поближе, разочаровался, увидев внутри лишь пустоту и инфантильность. Ты– оболочка, за которой ничего нет. Жаль только, что я потратил своё драгоценное время на кого-то вроде тебя. – Слова мужчины с болью врезались в уши, поднимая изнутри волну горького разочарования, одновременно с отвращением к себе. “Он ведь прав, на что я вообще надеялась, пытаясь сблизится? Кто в здравом уме рискнул бы искать того маленького мальчика с непослушными черными волосами в этом бандите с исполосанным мелкими шрамами загорелым лицом”. Теряя счет времени и связь с реальность я, будто в бреду, не помнила, как вышла из машины, как поднималась по винтовой лестнице подъезда и наконец оказалась в своей комнате. Перед глазами снова плыло, вместо очертаний мебели – пугающе-черные силуэты. За окном уже стояла глухая ночь. Руки прошлись по поверхности прикроватной тумбочки в поисках расчески, но внезапно наткнулись на небольшую картонную коробку, которой там точно не должно было быть. Из любопытства я поднесла вещицу к лунному свету, чтобы получше рассмотреть, но ни записки ни прочих опознавательных знаков на ней не нашлось. Потянула за черную атласную ленту, верхняя часть конструкции отползла в сторону, предоставляя взору мягкую обивку, на которой покоился миниатюрный женский револьвер. Отодвинув коробку в сторону, я бережно взяла его в руки, отмечая про себя, насколько идеально он лёг в ладонь, будто кто-то специально снял с неё мерки. На ручке выбивалась вырезанная вручную надпись “Өзіңізге қамқор болыңыз, өйткені айналада жаулар бар” (рус. Береги себя, ведь кругом враги). – Не делай врагами тех, Алтан, кому оружие даришь, ведь из него и убит будешь. – Я направила дуло револьвера в темноту полупустой квартиры, прошептала так тихо, будто боялась, что мужчина ещё где-то здесь. Воздух в спальне пахнул табаком, кедром и совсем немного отдавал порохом. Это былегозапах. Тяжелый кулак с грохотом ударил по шаткому деревянному столу, разбрызгивая остатки остывшего кофе на свежий выпуск “Советской правды”, Руневский-старший сегодня явно был не в духе. Успевший задремать на стуле Королёв испуганно вздрогнул, выпуская из рук новенькую биту, с которой теперь не расставался. – Видали, а? – Теперь мы уже всей компанией склонились над газетой, в попытках разобрать, что же так сильно его взбесило. С первой полосы во все тридцать два улыбался неизвестный мне пожилой мужчина, заголовок гласил “ Московский предприниматель массово скупает недвижимость на рынке с целью сноса и открытия на их месте нового бизнес-центра”. Руневский присвистнул, по-деловому собирая пальцы в замок: – Это ведь Бакинский собственной персоной! Разве ты не давал ему на лапу чтобы он исчез из города перед последними выборами? – Я заинтересованно навострила уши, прислушиваясь к разговору отца и сына. Политика была для меня делом неизведанным, но в этом деле явно прослеживался криминальный след. – Давал, в том-то и проблема. Этот гад меня обманул, вылез из своей норы сразу как мы ликвидировали Лиса. Пронюхал и принялся рынок к рукам принимать. – А Хмурый что? – Продолжал допытываться Руневский, сдвинув брови на переносице. – Способен лишь пукалкой своей перед сопляками размахивать. Только дело дальше рэкета заходит, ищи-свищи его. – Серьезную тираду прервало тихое сопение откуда-то из угла. Не сговариваясь, мы все четверо обернулись на источник звука, которым оказался вновь задремавший у стенки Королёв. Отросшие русые локоны спадающие на глаза, слегка вздымались от спокойного дыхания. – Вы там что, всю ночь напролёт бухали? Шурик прикрыл рот ладонью, сдерживая рвущийся наружу смешок. Он тихонько встал со стула, практически беззвучно на носочках преодолел расстояние между ними и как ущипнул товарища за кончик носа. Не ожидавший такого предательства Королёв резко вскочил с места, уже было замахнувшись кулаком, как заметил перед собой светящиеся улыбкой лицо Шурика. Взгляд с испуганного резко сменился на непонимающий, но уже спустя мгновение бывший военный залился смехом от всей нелепости ситуации. – Присоединяйся давай, на том свете выспишься. Выпей вон. – Подытожил было Руневский-старший, к тому времени в залитый ярким утренним солнцем кабинет как раз подоспела худенькая, размалеванная секретарша с кофейником в руках, принявшись расставлять перед нами чистые чашки. – Довольно разговоров, иначе я сам сейчас прямо за этим столом усну, время переходить к делам. – Мужчина слегка скривился, делая небольшой глоток горького напитка. Он был ярым противником того, чтобы изысканный вкус кофе молоком портить. – Попросил ребят подогнать Бумер ваш, уже на улице ждут. Поезжайте в качестве переговорщиков от моего лица, будем брать количеством. Оружие найдете там же. После услышанного парни оживились, по всей видимости, предвкушая хорошую драку. Глядя на их реакцию, наш, так называемый, босс опешил: – И чтобы без глупостей! А то знаю я вас. Кто пушку без надобности достанет, тому я её же куда не надо затолкаю. – Руневский-младший со смесью опаски и насмешки бросил взгляд на Королёва. Все мы помнили, что в прошлый раз случилось, но вслух ничего не сказали, ведь наша дружба превыше всего, а потом уже мелочные проблемы имеющих власть людей. В министерстве экономики и торговли в тот день было довольно оживленно, повсюду сновали пиджаки с важными лицами и кипами бумаг в руках, горели контракты, заключались сделки, проводились разного рода финансовые махинации и никому словно и дела не было до того, что мы, личности сомнительного характера, с родом деятельности далеким от их, тут делали. По всей видимости, крышевание уже давно с корнями вросло в политику. Оно и понятно, где деньги там и толпы желающих их заполучить, в этом деле на охране не сэкономишь. Услышав о Бумере, Шурик ускорил шаг, практически слетая с витиеватой лестницы вниз, мы едва поспевали следом, отсчитывая пролёты один за одним. Руневский- старший не обманул, машина действительно была как новенькая, стояла себе на заднем дворе в окружении целой толпы вышибал, словно под охраной, солнечные лучи мягко скользили по начищенной до блеска глянцевой крыше. Увидев эту картину воочию, мужчина принялся её обхаживать, сопровождая каждое свое движение восторженными возгласами из разряда: “Невозможно! Он же рухлядью лежал, а сейчас ни царапинки. Волшебник ты, босс!”. Прохладный северо-западный ветер играл листьями, что уже понемногу начинали наливаться желтой краской. Лето отступало, оставив нам на память ещё парочку теплых вечеров и напоминание о том, как хорошо было в 1985-том.