Глава 8. Конец миссии на мосту Тенти
27 января 2025 г., 00:14
Мост был тих и пуст, лишь шум потока воды издалека, журчащего в ущелье, нарушал общее молчание. Ветер, который с самого начала боялся пробиться через густую растительность, наконец, обрел силу и обрушился на команду. Он был прохладным и свежим, но не приносил утешения от накатывающего волнения, которое сковывало каждого из них.
Вероятность того, что шпион Сасори приведёт за собой хвост, была худшим из возможных сценариев — но именно он и воплотился. Именно поэтому Кабуто оказался предателем, а Узумаки сейчас покрывался хвостами и рычал в лицо самому Орочимару. Сакура тем временем медленно, но неотвратимо начинала терять надежду на лучшее.
— Он не ваш! Не смейте говорить, что Саске принадлежит вам! — рычал Узумаки.
Третий хвост вырос намного быстрее, а Наруто буквально изрыгал яд. Его человеческие черты исчезали, уступая место звериным. Его глаза, некогда очаровательно-голубые, теперь стали кроваво-красными, а зрачки словно начинали размываться, как будто кровь затапливала всю глазницу. Но Ямато не спешил вмешиваться.
Поток зловещей чакры вырывался наружу словно вихрь. Энергия разгоняла воздух, вызывая колебания, которые ощущались за десятки метров от него. Вибрации стали настолько сильными, что пространство вокруг него буквально начинало сотрясаться. Взрыв чакры немедленно пронёсся по деревьям и земле, вырывая щепки, камешки и пыль.
Сакура чувствовала, как воздух вокруг стал непривычно разреженным и тяжёлым. Силуэт Наруто едва можно было разглядеть сквозь плотную пелену из чакры, и её взгляд не мог зафиксировать все изменения, происходившие с его телом. Зловещие хвосты, которые всё более закручивались и расправлялись, создавали вокруг него смертельную атмосферу.
И несмотря на это, Орочимару стоял неподвижно, не проявляя ни страха, ни сомнений. Он продолжал смотреть на Наруто с равнодушным интересом, как будто не замечая этой чудовищной мощи.
Но Кабуто не выдержал. Он ринулся на джинчуурики сзади, в надежде застигнуть его врасплох, и воспользовавшись его гневом, нанести удар.
Орочимару можно было оставить Узумаки, а вот шпиона нужно было взять самим. Кабуто переоценил свои силы, совершил ошибку, и этим следовало воспользоваться. Джинчуурики мгновенно почувствовал его присутствие и, одним лишь колебанием чакры, отбросил его на несколько метров, подальше от моста. Он не различал цели, и его контроль оказался никудышным, поэтому даже неосознанный всплеск приводил к разрушениям.
Всплеск чакры оказался настолько мощным, что мост, находящийся в эпицентре, не выдержал давления и взорвался в мгновение ока, разрывая тишину мощным грохотом. Каменные обломки, бетон и деревянные доски полетели в разные стороны, создавая облака пыли и разрушая все на своем пути. Вихрь силы, который Наруто высвободил, потряс землю, и, казалось, сама атмосфера была пропитана его яростью.
Кабуто, оказавшийся в центре этой бури, не успел даже понять, что происходит. Он был отброшен далеко назад, и воздух вокруг него сотрясался от давления. Слишком сильный поток энергии поверг его на землю, заставив скользить по ней, как снаряд. Тело Кабуто наконец остановилось, когда он ударился о ствол ближайшего дерева, сломав очки.
Сакура, считывая, что их противник оказался в крайне неудобном положении, мгновенно среагировала. Не теряя времени девушка прыгнула в сторону, быстро отступив в безопасное место, чтобы не попасть под обломки, которые разлетались повсюду.
Командир Ямато, оставшийся на месте, не собирался рисковать. Он знал, что Орочимару был слишком силен, чтобы с ним бороться без подготовки, и, по сути, Наруто сейчас был единственным, кто мог сдержать эту угрозу. Тем временем, и он решил, что шпиона им нужно взять прямо сейчас, пока тот не оправился от удара.
В это время Сакура, достигнув начала моста, уже совершила прыжок и приземлилась на ветке соседнего толстого дерева. Оттолкнувшись от неё, она с инерцией выполнила круг в воздухе, концентрируя чакру в кулаке, и мощным ударом вышибла дух из Кабуто, который, несмотря на тяжелые повреждения, всё ещё оставался в сознании.
Ярость Наруто и самонадеянная глупость Кабуто сыграли свою роль, создав ей идеальную возможность для атаки.
Слышался треск костей — один точный, сконцентрированный удар проломил ключицу, продолжая свой путь через ребра. Несколько из них, похоже, пробили легкие, вырывая из Кабуто болезненный, хриплый вдох. Все произошло мгновенно, и даже если бы у него были лучшие медицинские навыки, восстановить его тело в таком состоянии было бы крайне сложно, если вообще возможно. Земля под ним не выдержала силы удара и прогнулась, будто в ответ на жестокое столкновение, образуя глубокую вмятину, в которую Кабуто был буквально втиснут.
Он задыхался, кровь хлестала из рта, а воздух с трудом проникал в его поврежденные легкие. Парень пытался прийти в себя, но тело, казалось, не слушалось его и он оставался в полубессознательном состоянии, не в силах восстановить дыхание.
Сакура отобрала его сломанные очки, хотя и сомневалась, что они действительно служат для зрения. В этот момент появился командир, обвив тело Кабуто мощными стволами деревьев, которые плотно прижали его к земле. Деревья были достаточно толстыми и прочными, чтобы даже если плененный попытался создать свой скальпель чакры, он не смог разрезать этот барьер так легко, как это было с марионетками Сасори.
Ямато не терял времени зря. Он мгновенно создал клона, который направился обратно на мост, чтобы продолжить выполнять свою часть задачи.
— Эта сила… — Кабуто, несмотря на боль, упрямо выдавливал слова из горла, морщась от боли, — напоминает…
Сакура, только теперь, когда Якуши оказался у них в руках, сделала шаг назад и устремила взгляд в другую сторону, туда, где развалившийся мост уже почти не существовал. Джинчуурики, охваченный яростью и неистовством, продолжал свою безжалостную атаку, разрушая землю и вырывая лес, в попытке достать Орочимару. Однако тот, как и следовало ожидать, манил его вглубь леса, дальше от их группы. За ними следовал клон командира, поддерживая дистанцию.
В это же время вся остальная живность, казалось, почуяв угрозу, ринулась в противоположную сторону, подчиняясь инстинкту самосохранения, и только одна нелепая особь стремительно удалялась вглубь леса. Лишь когда птица исчезла из виду, до неё дошло, что это был Сай, летящий на своем само нарисованном орнитоптере.
В лесу под гигантскими деревьями сначала поднялась пыль, последовал грохот, затем один за другим раздались трески, и на несколько долгих секунд всё стихло. Сакура, удостоверившись в тишине, сделала шаг туда, но тут в небо стрельнула яркая красная линия чакры, а затем последовал взбешённый рык Кьюби. Подходить туда было неразумно. Даже если желание увидеть исход битвы было велико, это чувство необъяснимого страха парализовало её.
Голос джинчуурики пронизывал воздух, вызывая холодок по всему телу, а ноги словно приросли к земле. Она не могла вырваться из этого ощущения паники. Мысли путались, взгляд не мог зацепиться за что-то определённое. Было настолько жутко, что в голове даже мелькнула мысль, а правильно ли они поступили, не остановив Наруто вовремя?
Чакра, взметнувшаяся в небо, словно сигнал беды, так же стремительно вернулась к земле, рассеиваясь, как плотный туман. Но затем последовала новая, ещё более мощная волна. Она пронеслась с такой силой, что разрушила всё на своём пути. Даже на таком расстоянии, в полукилометре от источника, её воздействие ощущалось как разряженный ветер, с силой прошибая защиту древесного щита, который создал командир.
Волна разрезала толстые деревья, вырывала их с корнями. Несколько оставшихся частей моста окончательно рухнули в ущелье, скрипя бетонными прутьями. Это был знак, что ещё одна часть силы запечатанного зверя высвободилась. Чакра Наруто резко усиливалась, и чтобы это ощущать, даже не нужно было быть сенсором.
— Командир? Что там? — Сакура сдерживала дрожь в голосе, произнося слова быстро и тихо. Она уже догадывалась, что количество хвостов достигло критической отметки, судя по ошарашенному взгляду Ямато, но всё же надеялась, что он скажет, что они ещё не пересекли ту опасную черту, которую когда-то видел Джирайя.
— Дела плохи, у него вылезло четыре хвоста. Пока его ярость направлена на Орочимару. Моему клону не подойти, — покачал головой мужчина.
Им нужно было просто ждать, не упустив подходящего момента, когда Наруто одолеет Орочимару. Этого он на самом деле и хотел сказать. Харуно поняла это и переключила всё внимание на насущное — шпиона.
Скрючившись от дискомфорта, Якуши пытался восстановить ритм дыхания, дыша через рот. Для уверенности она нанесла удар по его ноге, и с хрустом треснула малоберцовая кость, словно ломкая ветка под весом снега. Кабуто даже не закричал, но не смог сдержать болезненного стона. Он легко переносил боль, как и подобает медику-ниндзя, способному исцелять себя.
Ей не хотелось упускать шанс удачного захвата шпиона, и её паранойя, смешанная с паникой, подсказывала, что если она не будет калечить его снова и снова, тот быстро исцелит себя и сбежит. Теоретически, никто не мог исцелять себя без чакры. И если Кабуто будет продолжать восстанавливать себя, его чакра в конце концов иссякнет. Этого и добивалась Сакура.
С сердцем, колотящимся от нервного напряжения, и дрожащими руками, она снова ударила его. В этот раз Харуно ударила его по лицу, стараясь не выбить зубы. Эти органы были единственными, которых невозможно было восстановить, даже имея такую регенерацию, как у Цунаде. Она заметила, что Ямато слегка дернулся, пытаясь остановить её, чтобы Кабуто не потерял сознание. Но Сакура была осведомлена о том, как он силен в исцелении. Он даже не вздрогнул от удара, как будто не почувствовал боли. В отличие от её ударов, голос Сакуры остался спокойным.
— Вы решили предать Сасори-сана? Прикидываете, что он с вами сделает? — Харуно осторожно опустилась рядом с ним, сев с левой стороны.
Он не успевал исцелить себя настолько быстро, как она предполагала, если вообще умел это делать так же мастерски. Всё было в её руках — пока он не терял сознания, ситуация оставалась под контролем. Заглядывать под дерево, сковывающее его тело, и проверять состояние его лёгких и ребер она, конечно, не умела. Однако внешний вид Кабуто говорил сам за себя: его лицо сильно опухло, и он смотрел на них с явным раздражением, стараясь скрыть его за ухмылкой.
— Видимо, он уже не придёт, — его голос был ровным, хотя тихим, с лёгкими покашливаниями, которые выдавливались из его горла. Но он продолжал говорить. — Судя по всему, он рассказал вам про встречу на мосту, надеясь, что вы справитесь с нами. Но вот парадокс: Сасори терпеть не мог Орочимару-саму, часто повторял, что убьёт его собственноручно, — чуть сузил он глаза, как бы оценивая ситуацию. — Но теперь он изменил своему слову и послал вас. Это значит, что Сасори либо в плену, либо уже ушёл из этого мира. А ты пудришь мне мозги.
И она решила пудрить до конца. Ведь это был тот же ход, который использовал он сам.
— Однако вы специально упускаете, что он не хотел бы избавиться от Орочимару-сана, пока вы не выполните основную часть своих обязанностей. А нужную от него информацию вы ему еще не передали, — Сакура избегала прямого упоминания о том, что она знала. Кабуто, судя по выражению его лица, понял, что она что-то знает о целях его шпионской работы, но тоже решил сыграть в скрытность.
— И не передам, — он чуть искривил губы в усмешке, заинтересованно взглянув на неё. Его глаза сузились, а голос стал немного более оживленным. — Что тебя вообще с ним связывает? Ладно, он смог раскрыть что-то про меня, но вот про свои мотивы… Я сам узнал это только от Орочимару-самы.
Он начал проверять её, взглядом словно спрашивая: «Имеешь ли ты в виду то, что имею я?» С одной стороны и колебался, как будто утверждая «невозможно».
— Всего лишь компромисс в вопросе вечности, — сказала Харуно, не солгав.
Сакура пока не находила времени размышлять об этом, слишком многое произошло за полторы недели. Она наблюдала за Кабуто, заметив, как его брови нахмурились, а выражение лица стало более серьезным.
— Так вы переметнулись к Орочимару-сану и хотели прикончить Сасори вместе? Почему вы его предали? — спросила она, не скрывая интереса.
— Скажу лишь, что я стал жертвой идеалов Орочимару-самы, вот и все, — пропел Кабуто с восхищением.
Сакура, следя за ним, заметила, что синяк на его ноге все еще не прошел. Когда она услышала о «идеалах» Орочимару, ее чуть не передернуло от отвращения. Идеал заботы о своей прогнившей душе, ставя себя выше цивилизованного общества и жизни других, которые по праву принадлежали им, а не кому-то ещё, казался ей абсолютной мерзостью.
— Как удачно вы ему попали, не боитесь, что карма предательства в конце концов настигнет и вас? — спросила Сакура, пытаясь выжать из ситуации хоть какую-то информацию.
Взгляд её был спокойным, но в глазах горело любопытство. Она не знала, как вообще можно допросить этого типа. Для пыток он был слишком скользким, как змея. Кроме того, шум от сражения был всё громче, и, судя по звукам, он подходил к развязке. Ямато стоял в стороне, сосредоточенно получая информацию от своего клона и одновременно следя за разговором. Сакура понимала, что она должна как можно быстрее разговорить шпиона, пока их не отвлечет кто-то из выживших с поля боя — будь то Узумаки или саннин.
— Не смеши. Такие вещи меня не волнуют, — Кабуто усмехнулся, — даже если так, фактически я не предавал его. Я изначально был верен Орочимару-саме и его идеалам.
Он сам и его слова были полны такой мутности, что Сакура не могла понять, блефует ли он или нет. В любом случае, её не волновало, кого он там предавал. Сасори тоже был не из святых, чтобы заслужить чьё-то безоговорочное преданное служение. Сакура думала о другом. Она должна была вытащить информацию, а для этого нужно было сыграть на его уверенности в себе. Вдруг она усмехнувшись, вспомнила, как учила командира задавать вопросы правильно.
— Где Учиха Саске? — Сакура задала вопрос прямо в лоб. Время поджимало, и каждое её движение и слово были наполнены нервным напряжением, предвкушением завершения битвы. Их могли прервать в любой момент. В панике, не найдя лучшего способа вытянуть информацию, она решилась на прямоту.
Кабуто не замедлил с ответом, как будто ждал этого вопроса:
— Помнится мне, меня уже лже Сасори допрашивал.
— И что? Неужели забыли, какую ложь состряпали?
— Тогда напрасно с чего стараешься? — он специально тянул время и Сакуре это не понравилось. Каждый его ответ раздражал её всё больше.
— Где Учиха Саске?
— Ты права, я не помню, что отвечал. Может быть, в нашем убежище, к югу отсюда, в горной долине пещеры, а может, к востоку, в земном туннеле… — пленник нарочито растягивал слова, но вдруг его лицо стало страдальческим, как если бы он пытался играть на жалость.
Сакура обернулась к Ямато, лицо которого говорило о том, что он усилил давление деревянного захвата. Но Якуши не сдавался. Молчал. Его молчание нервировало Сакуру. Это было настолько изматывающе, что она начала чувствовать, как её терпение начинает иссякать.
Допросы, конечно, не были её сильной стороной, и она не могла долго держать себя в руках, зная, что могла бы узнать куда больше, если бы просто применяла более хитрые методы. Но сейчас она просто не могла сосредоточиться. Обстановка была слишком тревожной, чтобы мыслить спокойно.
Как бы ей не хотелось вскользь узнать о способностях Учихи, Сакура понимала, что сейчас важно не дать Кабуто ни малейшего повода для размышлений. Излишние расспросы могли выдать её намерения. Тактика застать врасплох, не давая врагу времени на реакцию — вот что она выбрала.
В её голове всё еще прокручивались вопросы, когда вдруг земля под их ногами содрогнулась от мощного удара. Тройной грохот, как гром от молнии, нарушил тишину и заставил её вздрогнуть.
Когда удар прекратился, и командир, убедившись, что атака не направлена на них, убрал щит, взгляд невольно зацепился за странные врата, появившиеся на горизонте. Она не могла точно определить, что именно это было — древнее дзюцу, забытое искусство, или нечто куда более мощное и опасное.
В каждой из врат было изображено демоническое ёкаево лицо — зловещее и уродливое, в ровном прямоугольнике, похожем на древнюю резьбу. Очередной тройной удар снова потряс землю, и небо заволокло пыльной завесой, а врата исчезли. Ветер принес с собой запах разрушения, и ощущение близкой гибели проникло в её кожу, заставляя дрожать.
Только передохнуть зрителям не дали. Вдруг, прямо из густого леса, раздался страшный грохот, и земля под ними содрогнулась. Деревья гнулись, скрипели, а земля трескалась и крошилась, как если бы что-то гигантское пробивалось сквозь её толщу.
В тот момент что-то громадное и тяжелое запечаталось прямо в стену ущелья, с потрясающим звуком, который пробежал по их телам как электрический разряд. В пыли, что поднялась от удара, Сакура заметила длинный, смертоносный клинок. Взгляд её скользнул по этому гигантскому мечу, и когда пыль наконец осела, все увидели то, что стало причиной столь разрушительных событий.
Тот, кто предстал перед ними, был уже далеко не человеком. Он был похож на существо, несущее в себе нечто более дикое и первобытное. Из его тела струилась кровавая чакра, которая служила оболочкой вместо шерсти, и это не было похоже на привычное состояние джинчуурики. Он утратил всё, что могло бы напоминать его человечность. С ногтями, превратившимися в длинные когти, с торчащими из чакры ушами и четырьмя хвостами, это существо было словно самим воплощением дикости и разрушения.
Но что по-настоящему было жутко, так это его глаза. Белые, пустые, как светящиеся пустоты, без радужек, без души. Не человек, но и не зверь. Взгляд был лишён безумия, но в то же время в его существе читалась абсолютная жестокость и злость.
Он одним ударом откинул длинный клинок, так мощно, что всем пришлось подпрыгнуть. Конец меча срубил всё на своём пути, и, словно не заботясь о разрушениях, клинок снова втянулся обратно в лес. Орочимару, однако, не проявлял желания показаться.
Инстинкты подсказывали Сакуре, что пора заканчивать с этим. Слышать об этом было одно, но увидеть своими глазами и почувствовать эту опасность — совсем другое. Это нечто издавал пронзительный, почти животный звук, который можно было бы назвать криком бешенства. Он разрезал воздух, заставляя кровь Сакуры замерзать в жилах. На миг ей стало трудно дышать, а чувство ужаса, что она не могла вытолкнуть из головы, просто заполнило её.
— Понятно, он стал еще больше похож на Лиса, — Кабуто не показывал ни малейшего страха, если вообще испытывал его, и продолжал делать свои замечания. Он был на самом деле хладнокровен. — Посмотрите на него, согласен стать зверем, лишь бы спасти Саске-куна. Он почти забыл себя.
Сакура бросила на Ямато выразительный взгляд. Он уже должен был получить точную информацию о состоянии Орочимару от клона. Что бы ни случилось, джинчуурики должен был ослабить саннина, и это было их шансом.
Ямато, не теряя времени, мгновенно сложил печать, и древесные ростки начали обвивать тело существа, захватывая его хвосты. Существо дергалось, пытаясь вырваться, но безуспешно, издавая пронзительные крики. В этот момент Кабуто, до сих пор мирно сидящий, наконец решил действовать. Он собрал достаточно чакры, не тратя её на дальнейшее восстановление, и использовал технику рассеивания.
Техника была довольно слабой, с такими повреждениями Кабуто должен был переместиться лишь на короткое расстояние, скрываясь, вероятно, обратно к своему господину. Сакура уже собралась было прыгнуть через обрыв, чтобы не упустить момент, но Ямато остановил её жестом.
— Орочимару ещё жив, нам нужно сохранить силы для вызволения Учихи, — сказал он. Сакура же в этот момент почти не могла удержаться от соблазна нокаутировать Кабуто и преподнести его к Цунаде. Но здравый смысл всё-таки победил, и она заставила себя унять порыв. В конце концов, их приоритетом был не Якуши.
Сакура понимала, что клон Ямато был там и следит за безопасностью. А их задача — осторожно использовать полученную информацию, не допуская необдуманных поступков. Она знала, что сейчас главное — взять под контроль джинчуурики, прежде чем тот снова сорвется.
Существо пыталось вырваться, оставляя глубокую трещину в древесном захвате, но не мог прорваться. Древесная техника Ямато действительно оказалась самой эффективной, и только ему было по силам сдержать такую мощь.
— Особая печать Хокаге. Полное очищение — закрытая ладонь, — тихо произнес Ямато, и в ладони появился знак печати. Мужчина быстро коснулся тела джинчурики, и его чакра начала работать.
Существо, мучительно дернувшись, выпучило грудь, и с тела начал спадать покров. Кожа была словно оторвана, и только светлые волосы и часть одежды напоминали о человеке, которым он был. Ямато не растерялся и подхватил потерявшего сознание Наруто, осторожно поднося его к Сакуре, которая почувствовала резкое потрясение, увидев его в таком состоянии.
Сакура постелила медицинский мат на землю и села, подогнув ноги под себя. Когда Наруто уложили прямо перед ней, ей стало невыносимо больно смотреть на его лицо. Это было настолько мерзко и отвратительно, что трудно было удержать себя в равновесии.
Капилляры, под кожей, которая отсутствовала, полопались, окрашивая подкожный жир в ярко-красный цвет. Как и отметил Джирайя, этот покров состоял из его собственной крови, перемешанной с чакрой Кьюби. Смотреть на это изуродованное лицо без кожи и сохранять своё безэмоциональным было невозможно, и желудок сводило от отвращения. Куноичи не выдержала, и не в силах больше смотреть, отошла прочь.
Ее вырвало собственным желудочным соком из-за отсутствия пищи в нем, и кислый привкус еще больше усугубил состояние. Она вздохнула, закрывая глаза, и с трудом достала пилюли, которые остались еще со времен обучения. Сейчас они оказались как никогда необходимы. Понадобилось десятки минут, чтобы препарат подействовал и она собрала себя.
Сакура никогда бы не рисковала своим состоянием ради того, чтобы вылечить кого-то, но ее чувство вины всегда оказывалось сильнее. Оно снова заставило ее пересилить себя, потому что, в какой-то степени, она была ответственна за него. Собравшись с силами, она подошла к Узумаки, но делала это с невероятной осторожностью.
Девушка знала, что каждое её прикосновение приносит боль, но всё же сняла с его лба защитный протектор и распахнула верхнюю одежду, воротник которой травмировал незащищенную шею.
Её знаний было недостаточно для полноценного лечения. Регенерация зверя уже начала процесс деления клеток, восстанавливая поврежденную кожу, и Сакура, не раздумывая, положила ладони на его живот, стараясь помочь этому процессу сквозь ткань футболки.
Если ей было тяжело смотреть на него, то ему, чувствующему всё это на себе, должно было быть в разы больнее. Он постанывал от боли, и её сердце сжималось от тяжести вины. Вся команда несла ответственность за то, что произошло. Командир, который решил использовать эту силу, хотя и не произносил этих слов вслух; она сама, не возражавшая против этого; и сам Наруто, который поддался ярости. Она не знала, что чувствовать. Жалеть его она не могла, но и не хотела бы, чтобы он платил такую высокую цену.
— Сай… он сейчас с Орочимару, — вдруг сказал Ямато. — Он передал ему кое-что и уходит с ним.
Их подозрения относительно предательства оправдались. Сакуру это не удивило, но огорчило.
— Это ведь не меняет наших планов? — спросила она, сдерживая тревогу в голосе.
— Пока нет. Я подсунул ему маячок, когда мы были у горячих источников. Не хочу хвастаться, но следопыт из меня неплохой, — ответил командир. — Мой клон пока первым пойдёт за ними, а когда Наруто очнется, мы последуем.
— В какую сторону они пошли?
— Якуши Кабуто сообщил «Сасори», что их база находится к северу отсюда, на маленьком острове. И теперь они направляются туда.
Теперь стало ясно, что Кабуто не врал Сасори и действительно раскрыл нужное направление. Когда же выяснилось, что тот вовсе не был его господином, Кабуто, скорее всего, решил солгать в дальнейших допросах. Однако никто не знал о способности Ямато отслеживать, а это давало им несомненное преимущество.
У Орочимару было укрытие в каждой точке мира, и чтобы найти его, одного лишь сухого сведения было недостаточно. Сакура, вглядываясь в Ямато, почувствовала, как внутри неё начинает расти тревога. Она не могла точно предсказать, сколько времени займёт исцеление Наруто, и будет ли он вообще в состоянии действовать, если очнется.
Даже несмотря на то, что она была в курсе регенерирующих способностей Кьюби, Сакуру всё равно удивило, как медленно, но верно, начала восстанавливаться его кожа. Из ран, открытых на груди, ладонях и лодыжке, уже не осталось следов повреждений, но на других участках, таких как шея, лицо и пальцы, за такой же промежуток времени процесс шел гораздо медленнее.
Кожа на его лице, вновь образовавшаяся, выглядела бледной, а под глазами заметно проявились тёмные круги. Сакура осторожно коснулась его рук, проверяя их состояние — хотя её навыки не могли дать точных данных, она всё равно ощущала изменения.
Пальцами другой руки она провела по его щеке — кожа была гладкой и чувствительной. После её прикосновения на лице оставались едва заметные розоватые пятна. Парень морщился от болей, и ей захотелось как-то облегчить его страдания.
Чтобы проверить, срослась ли кожа на задних участках тела, Сакура наклонилась поближе и аккуратно подняла его голову. Задняя часть шеи и макушка уже исцелились. Осторожно положив его голову обратно, она заметила, как парень медленно разжал веки. Вновь вернувшаяся голубизна глаз сняла часть напряжения с её плеч, и Сакура с облегчением вздохнула. Она медленно спустила руку с его шеи на грудь и начала отслеживать пульс, который ещё не пришел в норму.
— Сакура ... ? — с недоумением спросил он, пытаясь сесть. Девушка инстинктивно поддержала его за плечи и помогла ровно присесть. Узумаки скривился от боли и тихо выдохнул, вновь погружаясь в состояние слабости.
— Опиши самочувствие. Голова не кружится? — девушка внимательно смотрела на него, пытаясь уловить каждую деталь.
— Немного, — ответил он, прикрыв глаза. — А что вообще со мной было? — Он потянулся к шее, массируя её.
— Ты не помнишь? — спросил командир, задумчиво переводя взгляд на Наруто, заставляя его погрузиться в размышления. После короткой паузы он покачал головой. Это было очевидно, как и предупреждал Джирайя.
Узумаки осторожно встал, его взгляд стал осмотрительным. Разрушенный мост, обрушившаяся часть ущелья, поваленные деревья — всё это говорило о том, что здесь произошло нечто серьёзное. Но в данный момент объяснения были излишни. Время ускользало, и они не могли себе позволить тратить его на разговоры. Раз он уже встал, значит, не было смысла терять ни секунды.
— Мы всё расскажем по дороге, — сказала Харуно, быстро собирая вещи. — Сейчас надо идти.
Парень задумался, но запоздало кивнул, и они, перепрыгнув через обрыв, последовали за командиром. Узумаки то и дело оглядывался, его лицо становилось всё более озадаченным. Через минуту они подошли к главному месту сражения, и его недоумение только усилилось. Перед ними оказался огромный кратер, окружённый вырванными с корнями и срубленными деревьями. Масштабы разрушений были внушительными.
— Земля ещё совсем свежая, мост разрушен, и этот кратер откуда-то взялся. Что здесь случилось?
На лице Наруто не было и намёка на догадки, что это могло быть связано с ним. Ямато, бросив на Сакуру доверительный взгляд, молча дал ей возможность решать. Всё равно, он был лишь временным капитаном, и такие вопросы должна была решать она.
— Что именно ты помнишь? — Сакура остановилась и встала напротив него, вглядываясь в его глаза. Узумаки задумался, пытаясь восстановить в памяти события.
— Капитан Ямато вызвал нас на мост. Я помню, как накинулся на Орочимару. А дальше… ничего, — ответил он, и в его голосе не было привычного гнева. Может, он был эмоционально истощён, а может, после того как выпустил весь пар, смог взглянуть на ситуацию более трезво. — Это он меня вырубил? Чёрт подери! — он поджал губы и сделал лицо недовольным.
— Нет, — спокойно ответила Сакура, — он тебя не вырубал. Ты сам потерял контроль. Снова. — Она не отрывала взгляда от его лица, пытаясь считывать каждую его эмоцию. — Ты так и не учишься на своих ошибках, верно? В этот раз вылезло четыре хвоста! Ты разрушил мост и сразился с Орочимару.
Узумаки замолчал, и на его лице начало проявляться осознание случившегося. Но колебания всё равно не исчезли — он не знал, как на всё это реагировать, и что теперь с этим делать. Ямато, видя, что парень не может сориентироваться, решил дополнить её краткие слова более подробной информацией.
— Я обладаю способностями, позволяющими подавлять силу одержимых зверем. Поэтому пока не волнуйся.
Слова командира слегка расслабили Наруто, и он, кажется, немного успокоился, поняв, что это не приведет к катастрофическим последствиям. Но Ямато продолжил, не давая полной уверенности:
— Но я не всегда буду рядом. Если ты продолжишь полагаться на эту силу, ты, конечно, сможешь быстрее достичь своей цели, возможно, даже спасти Саске, но помни: сила Лиса — не твоя сила.
Командир сделал паузу, давая ему время осознать собственные ошибки.
— В этот раз ты не смог остановить зверя просто потому, что тебя захлестнуло нетерпение, верно? С этого момента я наглухо перекрою мощь девятихвостого, — продолжил он. — Но если ты думаешь, что это сделает тебя слабее, ты заблуждаешься. Ты достаточно силён, чтобы не полагаться на кого-то ещё.
— Вы так в этом уверены? — нахмурился парень.
— Твоя истинная сила не имеет ничего общего с силой Лиса, — Ямато говорил спокойно, но его слова звучали твердо. — Ты способен выдерживать его чакру только потому, что и твоя чакра очень сильна. Я хочу сказать: если ты хочешь спасти Саске, спасай его сам. Посмотри на него своими глазами, а не глазами зверя.
Наруто задумался, глядя перед собой. В его глазах промелькнуло осознание, хотя он ещё не был до конца уверен.
— Но самое важное не это, а твое здоровье, — заметила Сакура, её голос стал серьёзным, а в глазах читалась тревога. — Я не могу оставить тебя в неведении о рисках. Чтобы моя совесть была чиста, если ты всё же решишь снова войти в этот режим, зная, какие последствия он может принести.
Узумаки с непониманием посмотрел на неё, пока она продолжала:
— Сейчас твоя собственная чакра на исходе. После этого состояния ты выглядел, мягко говоря, просто ужасно, — она не забыла скривиться. — Твоя кожа истончилась, а кровь в капиллярах отпарилась, соединяясь с чакрой. Так что, это состояние губительно в первую очередь для тебя самого.
Наруто, услышав мрачные прогнозы, погрузился в легкую задумчивость. Он не стал их оспаривать или добавлять что-то от себя. Просто молча слушал, глядя себе под нос. Обсуждать это дальше не имело смысла — Сакура донесла основную мысль.
Пока они шли неторопливо, куноичи заметила на земле пятна чернил. Здесь же были разбросаны знакомые вещи. Под одним из свитков лежал компактный альбом для рисунков. Не раздумывая долго, девушка забрала его и начала осматривать.
Все страницы были заполнены рисунками, но это не были просто случайные картинки — они составляли единую историю. Сакура сразу поняла, что перед ней не просто набор скетчей, а целая повесть в изображениях. Быстро перелистав несколько страниц, девушка просто не могла не восхититься художественными навыками автора.
— Командир, это вещи... вроде бы Сая, — она подошла к ним и, помахав альбомом, передала его в руки Ямато.
— Точно, — Наруто отвлекся от своих мыслей и вдруг встревожился. — А куда он вообще пропал? — парень только теперь заметил, что одного из их членов нет рядом.
— Он предал нас и ушел к Орочимару, — Сакура слегка ухмыльнулась, внимательно следя за его реакцией. Забавно было наблюдать, как Узумаки пытался сохранять спокойствие, несмотря на явное недовольство.
— Эй, Сай, конечно, редкий урод, но он не предатель, — Наруто в поте лица пытался отстоять свою версию и не мог поверить в сказанное. Узумаки действительно был настроен относительно хорошо по отношению к Саю, несмотря на их постоянные перепалки, что делало его и наивным, и привлекательным одновременно.
— Мы уже поняли, что по твоему, те, кто уходят к Орочимару, не считаются предателями, — Сакура не упустила возможность поддеть.
Узумаки замолк, но вместо того чтобы пытаться переубедить её, просто посмотрел жалостливо. Снова. Это её и разозлило.
— Его предложили старейшины, поэтому он с самого начала был под подозрением.
Командиру было трудно сосредоточиться одновременно на Наруто и Сае, поэтому она не винила его сильно. В конце концов, если Сай ослабит Учиху, это тоже было бы плюсом.
— Но зачем ему это?
— Понятия не ебу, — Сакура грубо пожала плечами, не скрывая раздражения. Она осознавала, что скрывает правду, но предпочла не делиться ею. Даже если Узумаки остался в возмущении, девушка даже не посмотрела в его сторону, удобно отвлекаясь на альбом Сая, в который тем временем внимательно вглядывался командир. — Это повесть о мальчике-шиноби, верно?
— Больше всего это похоже на истории о двух юношах, изображенных на обложке, — Ямато начал объяснять, а вскоре к нему присоединился и Наруто.
— Знаете, а мне кажется, этот темноволосый на Сая похож, — добавил он.
— В таком случае, кто тогда этот светловолосый мальчик?
— Наверное, он нарисовал его, чтобы просто не оставлять обложку пустой, — Сакура пожала плечами, не находя лучшего объяснения.
Анализ вещей Сая не дал новых сведений, но командир забрал их с собой. Харуно предложила каждому по одной восстанавливающей пилюле, и они продолжили путь. По дороге командир регулярно получал информацию от своего клона, а через несколько часов тот сообщил, что уже достиг логова Орочимару.
Клон караулил территорию, пока трое не добрались места назначения. Он сидел за одним из огромных каменных валунов. Окружающая местность была сухой, не было ни деревьев, ни растительности — лишь пожелтевшая от жары трава, кусты без ростков да камни.
— Вход прямо под тем скоплением камней, — клон указал в сторону, противоположную их маршруту.
— И там нас ждет Саске, — Наруто тихо выдохнул под нос и, бросив на неё мимолетный взгляд, шагнул вперёд. — Ну ладно, идём.
— Минутку, — остановил его командир, рассеяв клона. Затем он вынул из его тела крошечный предмет, напоминающий пилюлю, и протянул его им обоим. — Сначала проглотите это. Даже если мы разделимся, так я смогу сразу вас найти.
— Что это? — Сакура внимательно рассмотрела предмет и пришла к выводу, что это не совсем пилюля.
— Маячки, — ответил Ямато, — для этого я использую особые семена. Они реагируют только на мою чакру. — Он бросил на неё многозначительный взгляд и кивнул. Сакура, не раздумывая, проглотила свой, последовал и Наруто.
План был прост: командир вел их, за ним шла Сакура, а Наруто замыкал. Вход в логово был обычной груды камней, и командир использовал свою стихию земли, чтобы открыть проход. Они вошли в темный туннель, и, не пройдя даже десяти метров, наткнулись на каменную стену.
Наруто уже открыл было рот, чтобы применить рассенган, что, как всегда, подтвердило слова Сакуры о том, что он никак не подходит для тихих операций. Сакура предложила осыпать камень в пыль, даже если это потребует больше чакры, но Ямато продемонстрировал свой почти безотходный способ — технику дерева.
Он внимательно осмотрел стену, заметив трещину, и использовал её. Техника растягивалась и давила на камень, заставляя его распадаться под действием древесного ростка. Через несколько секунд небольшие куски камня откололись и, почти бесшумно, осыпались на землю. Дыра образовалась почти у самого пола туннеля, открывая путь вперёд.
Они по очереди пролезли через проход и оказались в более-менее освещённом коридоре. Стены, тянущиеся в обе стороны, были похожи на глину по цвету и структуре, но Сакура не была уверена. Коридоры продолжались в обе стороны настолько далеко, что взгляд не мог охватить их концов. Пока они вслушивались в тишину, командир сосредоточился на отслеживании маячка у Сая. Сакура не имела представления, где искать Учиху, но план заключался в разделении, и командир способствовал этому.
— Сначала найдём Сая. Разделимся. Наруто, ты со мной вперед, а Сакура, ты иди в противоположную сторону, — сказал Ямато, и Узумаки, хоть и открыл было рот, чтобы возразить, всё-таки замолчал и подчинился без вопросов.
Харуно пошла по коридору, медленно продвигаясь вперёд и оглянувшись, заметила, как оба уже исчезли за поворотом. Теперь она окончательно осталась одна в восточной части логова. Медленно вытянув клинок, Сакура держала его наготове, внимательно оглядывая окружающее пространство. Каждый шаг она считывала, чтобы не запутаться в лабиринте коридоров. Держать числовую карту в голове было сложно, но это помогало отвлечься от нарастающей тревоги.
Через пару десятков метров после первого поворота Сакура заметила свечи, прикреплённые к глиняным стенам. Они располагались с интервалом в три шага, чередуя стороны, и обеспечивали достаточно света, чтобы видеть путь. С каждым новым шагом волнение внутри неё нарастало. Девушка всё больше ощущала, что начинает сбиваться со счёта.
Когда она заметила, что за вторым поворотом начали появляться двери, она остановилась и на мгновение замерла, вслушиваясь в тишину. Отсутствие звуков было одновременно успокаивающим, но и пугающим. Вокруг не ощущалась никакой темной ауры, но её живот сжался от беспокойства, и боль в нём только усиливалась. Ей казалось, что она дышит слишком громко, а сердце бьется быстрее, чем обычно.
Сакура начала оглядываться по сторонам с подозрительной частотой, чувствуя, как её воображение рисует силуэты в темноте. То ей мерещился дым, то чьи-то осторожные шаги, то шелест, напоминающий движение змеи. Чувствовалось, будто кто-то сзади невидимо дышит ей в затылок, и это заставляло идти вперёд, не желая стоять на одном месте.
Девушка стискивала рукоять меча так крепко, что он буквально впивался в ладонь, предоставляя хоть небольшую опору в этом кошмарном ощущении неопределенности. Сакура глубоко вдохнула и, чтобы не выдать себя лишним шумом, резко распахнула первую дверь. Внутри было темно. Острое лезвие катаны столкнулось с застылым, сухим воздухом. Осветив пространство чакрой, и, убедившись, что комната пуста, девушка немного расслабилась.
Следующая дверь не вызывала у неё такого страха, как первая, однако, когда она увидела в углу дверного проема паутину с грязным, жирным пауком, её сердце почти остановилось и она чуть не выругалась вслух. Сакура резко отскочила назад, даже не став проверять комнату, и, инстинктивно, начала щупать свои волосы.
Скривив лицо от отвращения, куноичи надеялась, что Учиха Саске не любитель таких декорации. Беседа Орочимару с Наруто навела на мысль, что мальчишка устроился здесь вполне неплохо. Саннин назвал его «своим», и хотя это могло быть просто игрой слов, она все же поняла, что парнишка тренируется под его руководством. Это подтверждалось тем, что Орочимару хотел выяснить, кто из них стал сильнее. Это могло означать, что Учиха не был заключён в темницу и, тем более, его не держали здесь против его воли. Скорее, он мог вполне оказаться за одной из незапертых дверей.
Сакура продолжала проверять каждую. Прошло уже почти двадцать минут с начала операции, и Наруто с командиром должны были уже найти Сая. Если бы Саске оказался рядом с ним, командир непременно сообщил бы ей об этом. Но никаких новостей.
Во втором коридоре, чем дальше она шла, тем более крупными становились паутины и их жильцы. Пару раз ей даже показалось, что в углу пробежала крыса. Эта сторона была совершенно необжитой, и, решив не углубляться дальше, она значительно сузила круг поиска. Пройдя почти три метра, перед ней возник следующий поворот. По её прикидкам, они зашли в логово через запасной вход и оказались в конце неизведанной части. Поворот, который открывался перед ней, должен был вести либо к центру, либо к ближайшим к нему коридорам.
Она избегала больших двойных дверей и продолжала бродить, пока не наткнулась на узкий, не слишком длинный коридор. Он разделялся на две стороны. В первой она обнаружила помещение, напоминающее кладовку, две пустые комнаты и две запертые. Ломать их она не стала и пошла исследовать второй коридор. Здесь тоже оказалось пять дверей. Сакура начала открывать их одну за другой, начиная с ближайшей. Четыре комнаты она прошла, и все они легко поддались, не издавая ни единого скрипа.
С колотящимся сердцем Сакура подошла к последней двери, на мгновение задержавшись. Скручивания в желудке больше не было, и она была уверена, что цель находится именно за этой дверью. Тихо заполнив лёгкие воздухом, она собрала всю свою концентрацию. Девушка шагнула в сторону и быстро срубила все свечи, погружая коридор в темноту. Последней она потушила свечу перед дверью и, одним быстрым движением руки, толкнула её ровно на девяносто градусов.
Дверь остановилась, не издав ни единого скрипа, а воздух, который она вытолкнула, едва коснулся фигуры, лежащей, вероятно, лицом к стене. Сакура направила чакру на стопы и оттолкнулась, опережая само это колебание воздуха.
Харуно нависала над парнем, который за те доли секунды, что она пересекала комнату, успел почувствовать её присутствие и попытался приподняться. Но она не позволила ему этого сделать, оказавшись прямо над ним. Сенбоны замерли в миллиметре от его шеи, а девичья тонкая рука, создавшая их, была сжата в крепких пальцах парня. Другой рукой Сакура прижала его правую, сильно вжимая в матрац.
В кромешной темноте она могла различить лишь его силуэт и глаза, которые за доли секунды вспыхнули красным. Она резко отвела взгляд вниз и сосредоточила всю свою силу, чтобы иглы, наконец, достигли цели. Но Учиха оказался столь силён, что удерживать его тело под собой было невероятно трудно. Когда она направила чакру в одну руку, чтобы оттолкнуть иглы силой, другая на мгновение потеряла концентрацию. В этот момент рука противника, зажатая в кровати, освободилась и с жестокой хваткой вцепилась ей в шею.
Пять секунд без воздуха и давящей на глотку боли она выдержала без проблем, успев за это время всё-таки оттолкнуть иглы. Те слегка отклонились от цели, вонзившись в выемку над ключицей. Сакура мгновенно выхватила клинок и замахнулась, освобождая шею от цепких рук. Однако парень оказался быстрым: он заблокировал удар и с силой оттолкнул её.
Девушка точно приземлилась на пол, и Учиха сразу же завлек её в битву клинков. Она закрыла глаза — всё равно в темноте ничего не разобрать, но так она хотя бы могла защищаться от влияния шарингана. Ей оставалось лишь отбиваться, не имея возможности отвлекаться.
Уровень владения холодным оружием у противника оказался настолько отточенным, что его мастерство было почти сравнимо с Утамэ — самим потомком самураев из страны Железа. Это могло выбить её из колеи, если бы она не оказалась в столь трудном положении. Она не успела — ей не хватило доли секунды, чтобы вырубить его без шума и силы. Теперь же звуки столкновения клинков заполнили комнату, и парень уже дважды сумел задеть её, остриём катаны ранив в бок.
Но отступать было бы крайне неразумно. Оставалось только идти до конца. Сначала она лишь почувствовала, как кожа холодеет от глубоких порезов, а боль накрыла позже.
Сакура терпеливо ждала подходящего момента для удара кулаком. Это было её козырем, в который она вложила всю свою концентрацию, не отвлекаясь на боль. Противник, за все сорок секунд боя, в течение которых он полностью контролировал ситуацию, уже начал верить в свою победу. Он замахнулся последним точным ударом, направленным в её верхнюю часть тела, когда она, с максимальной скоростью, на которую была способна, впечатала ему кулак прямо в солнечное сплетение.
Впервые в комнате был слышен звук, отличающийся от стальных столкновений — это был стон боли из уст парня. Учиха звездой отлетел к стене, громко ударяясь всей задней частью тела. Сакура, не обращая внимания на слабые вспышки молнии на его руке, ринулась к нему с сенбонами.
Ей нужно было разумно использовать предоставленный шанс, не упустив момент. При этом она должна была укрепить тело чакрой, чтобы минимизировать возможный урон от разряда. Удар застал парня врасплох и, возможно, прямо в очаг чакры, из-за чего ему точно не удастся использовать стихийную технику. Сакура быстро оказалась перед ним и почти мгновенно её левый бок столкнулся со слабым разрядом молнии из рук Учихи.
Даже получив урон, за секунду он сумел выдавить из себя чакру и превратить её в стихийную, пусть и в малую часть всей возможной мощи. Он правда был непрост. Разряд пришиб кожу с невыносимой болью, заставляя её схватиться за поражённое место. Куноичи точно знала, что получила ожог. Но не было времени думать о боли. Четыре сенбона, один за другим, попали в цель, точно вонзившись в акупунктурные точки сознания и дыхания противника.
Понадобилась всего лишь секунда, чтобы он отключился, и его тело, словно тяжёлый груз, начало скользить по стене, а затем рухнуло на землю. Впервые за эти шестьдесят секунд Сакура жадно перевела дух, тяжело дыша ртом. В висках пульсировало, а сердце билось так тяжело, что казалось, оно вот-вот проломит грудную клетку. Лоб и кровь её горели, оба бока пекло от боли.
Она шагнула вперёд, невольно наклонившись, чтобы удобнее было двигаться. Не было времени заботиться о ранах — их битву, скорее всего, уже услышали, и кто-то вот-вот придёт сюда. Она обернулась и сосредоточенно начала готовить половину оставшейся чакры, чтобы сломать парню ноги. Это было необходимо, чтобы избежать проблем, когда действие её техники спадет.
Сакура, хоть и разбиралась в акупунктурной медицине, не была настоящим профессионалом, поэтому действовала осторожно. Её навыков хватало, чтобы хотя бы ввести врага в коматозное состояние на достаточное время, чтобы успеть сделать всё, что нужно: скользких типов — убить, нужных — калечить, союзников — защищать, а Учиху — передать в Коноху как пленного. Сакура всей силой ударила парня по тому же принципу, что и недавно шпиона, сломав малоберцовую кость обеих ног, и выпрямилась.
Слышался треск, и одновременно что-то пошло не так. Сначала Сакура подумала, что попала в иллюзию. Она не могла объяснить, как в кромешной темноте чувствовала пристальный взгляд Учихи, направленный в её сторону. Она не хотела поворачивать голову и встречаться с его глазами. Холодный пот пробежал по спине, глаза открылись шире, а чужая энергия и вовсе расшатала её самообладание.
Даже не взглянув, она знала, что противник стоял на ногах и был в сознании. Но было ощущение, что он изменился, стал каким-то другим. Это не было иллюзией — и то, что она оказалась распластанной на полу от силы взмаха чего-то, напоминающего крылья, и то, что она снова встретилась с его глазами.
Сакура не смогла выполнить свою работу. Сколько бы она ни зубрила книги по акупунктуре, это знание не дало ей достаточно навыков, чтобы справиться с проклятой печатью небес Орочимару. Она проявила самоуверенность, ведь эта техника без проблем работала на пациентах больницы, но на деле было много причин, почему все же не сработала. То ли угол наклона иглы был не тот, то ли глубина не соответствовала нужной, и печать сработала в защитном режиме.
Ей хотелось не то взвыть от раздражения, не то закричать от негодования. Где она совершила ошибку, она не могла понять — когда согласилась на эту миссию, когда забросила медицину или когда решила не доверить поимку Учихи другим. Осознание своего непредвиденного положения медленно, но верно охватывало её, и паника начинала захлестывать.
Мысли разбегались, не объединяясь в одно целое — отрывки плана, примерная тактика отступления, возможный выход из ситуации. Она не видела ни одного из них. Видела лишь две точки: кроваво-красные радужки с тремя томоэ, что ответно смотрели на неё. Не только шаринган был отчетливо виден в темноте — рука его искрилась, и звук, похожий на пение тысяч птиц, заполнил комнату, превращая её в опасную, но красивую мелодию. И она поняла, что так могла бы звучать смерть.
Сакура не могла смириться с этим роковым поворотом судьбы. Не могла смириться, что несмотря на уроки, полученные в бою с Сасори, она всё равно вела себя самоуверенно, что даже не подготовила план Б. Девушка мысленно кричала себе встать, если уж нет плана, так просто идти напролом. Мальчишке она ни за что не проиграет. Постепенно паника от непредвиденной ситуации отходила на второй план и Харуно даже смогла расслабиться. Это ведь всего лишь Учиха. И судя по их столкновению, не превосходящий её по силе. Сакура имела все шансы победить его, только необходима была нужная стратегия боя. Перебирая в голове всевозможные варианты, она специально вяло поднялась с земли, но осталась в сидячем положении. Куноичи замерла, сосредоточенно следя за ногами противника, когда концентрация чакры в его руках осветила комнату ярким белым светом.
Девушка тяжело дышала, а перед ней возвышался противник. Её взгляд зацепился за исчезающие знаки печати на его лице, шее и обнажённом торсе. Лицо его, как и на командной фотографии, оставалось миловидным, черные волосы с челкой обрамляли овал лица с двух сторон, а тонкие брови, слегка нахмуренные, едва заметно изогнулись в удивлений.
— Сакура? — его глубокий голос звучал с вопросительной интонацией, словно требуя объяснений. А она в это время пыталась понять, как действовать дальше. Спина болела после сильного удара, порезы на теле продолжали кровоточить и жечь, а левый бок, куда пришелся разряд, не ощущался вообще — болевой шок еще не прошел.
Девушка слишком медленно поднялась на ноги и сосредоточила чакру на маячке, как велел командир. Он должен будет получить этот сигнал. Пока команда не найдет её, Сакура решительно настроилась держаться, хоть бы на словах. Но заранее приготовленных фраз не было в её голове — и она выдала то, что действительно думала.
— Привет, — сказала она, и поняла, что это прозвучало хуже, чем она себе представляла. — Я…
— Я ведь ясно выразился, чтобы ты отстала от меня, — он грубо перебил её. Такой прямолинейной бестактности она не ожидала, и это заставило её на мгновение замолчать от растерянности. Непонимание смысла его реплики она отложила на потом, её больше поразило следующее слово:
— Уходи.
Сакура с непониманием на лице уставилась на него, когда он ослабил разряд чидори до минимума. Было ли это издевательством — чтобы, когда она, полностью уверенная, выйдет за дверь, проткнуть в спину, или же актом его доброты, девушка гадала. Но, всё равно, медленно, с надеждой и неверием в сердце, она поднялась с места.
Она ожидала удара, следила за его движениями, всем своим существом сосредоточившись на этом. Осторожно сделав шаг в сторону, заметила, что парень не двигается, но следит за ней пристальным взглядом. Сакура сделала ещё три шага, её сердце бешено стучало от страха, и, наконец, она вышла за полуоткрытую дверь. Ничего не происходило.
Он говорил серьёзно и отпустил её — ту, кто вломилась в его комнату, пыталась захватить его, вырубила и сломала ему дюжины костей. Она ожидала, что если он не сожжет её заживо, то хотя бы убьет самым жестоким способом. Это ведь Учиха Саске. Он должен быть мстительным, жестоким, беспощадным. Зуб за зуб, око за око — ведь именно его девиз по жизни.
Но ни Орочимару, ни засады не ждали её за деревянной дверью его комнаты. Только мертвая тишина и темнота. Безумный Учиха, пытавшийся убить друга, отступник, ушедший в поисках силы к Орочимару, предатель деревни, который подвергал селение опасности, вдруг отпустил её, узнав в ней бывшего товарища.
Сакура испытывала благодарность к нему, и одновременно чувствовала себя ужасно.
Ей нужно было выполнить поручение Хокаге — во что бы то ни стало. Она не могла упустить этот шанс, особенно учитывая, что Учиха не выказывал желания вступать в бой с бывшей сокомандницей. В конце концов суть миссии заключалась в том, чтобы перетянуть его на сторону Конохи — неважно, физически или ментально.
Если ничего непредвиденного не случилось, команда должна скоро прибыть на помощь. Однако, они могли и наткнуться на Орочимару. Раз она здесь, должна была хотя бы попытаться уговорить его, найти компромисс, который не причинит вреда никому. Неизвестность удерживала её на месте, и, обернувшись, она твердо перешагнула порог, вновь войдя в комнату. Парень раздраженно нахмурил брови, заметив её колебания.
— На самом деле, наша цель — не твое устранение. Мы должны были провести переговоры, — Сакура решила говорить ясно и по существу. Она облокотилась на свою катану, так как не могла больше стоять без поддержки. Учиха устало следил за ней.
Теперь она тоже начала видеть его лицо отчетливо. Он выглядел потрепанным: под глазами темнели мешки, глаза были уставшими, а всё его естество излучало какую-то мрачность, перемешанную с измотанностью. Было очевидно, что он здесь не прохлаждается. Этого она и хотела видеть.
— Коноха предлагает тебе вернуться, а взамен окажет помощь в достижении твоих целей. В наших интересах, чтобы ты не стал сосудом Орочимару, поскольку это может привести к угрозе нападения на Лист, — коротко изложила она суть ситуации. С каждым её словом раздражение парня только нарастало.
— Ты сама понимаешь, что несешь? Лист, который до сих пор не смог справиться с Итачи, будет мне полезен? С ним даже Орочимару не справится, — он говорил это с таким выражением на лице, будто объяснял что-то абсолютно очевидное.
— Если так, ты и сам не можешь с ним справиться, — Сакура тоже невольно нахмурила брови от негодования. Вежливость по натуре явно обошла его стороной — в отличие от старшего Учихи. — Через полгода саннин захватит твоё тело, и тогда ты вовсе лишишься возможности правосудия.
— Как раз наоборот, — перебил её парень, его голос звучал твердо. — Я готов отдать своё тело, если это поможет мне отомстить.
Вся его решимость была написана на усталом лице. Его не волновало ничего, кроме цели. Он был готов пожертвовать собой ради мести, как будто другого смысла в его жизни не существовало. Но его слова противоречили сами себе. Сакура уже сама запуталась — вроде бы он говорит, что отдаст своё тело Орочимару, чтобы тот отомстил за него, а вроде бы хочет мстить сам, без помощи Конохи, где у него есть реальные шансы на осуществление мести. По крайней мере, там никто не собирался его съесть заживо. Харуно нахмурилась, пытаясь уловить здесь логику, но не нашла. Мышление и уверенность Учихи здорово запутывали, заставляя крепко задуматься и даже на миг засомневаться в собственном здравомыслии. Она оценила эту замудрённость.
— Тогда это не будет считаться отмщением. Ты смиришься с тем, что сам не смог превратить жизнь своего врага в ад и прибегнул к помощи другого? Разве ты не должен наслаждаться этим сам?
Сакура попыталась нащупать почву, чтобы понять, права ли она. Хоть это и не было её делом, как он хочет мстить, она всё же должна была привести банальный, но, тем не менее, разумный аргумент. Учиха посмотрел на неё так, будто пытался понять, правда ли она это говорит. Впервые за весь разговор его лицо отразило какую-то эмоцию, помимо раздражения и каменной твердости. Его лицо дрогнуло в сомнении.
— Не пытайся казаться так, будто ты понимаешь в этом что-то, — конечно же, он сомневался не в себе, а в ней.
— Почему же? Твои действия логичны. На твоем месте любой захотел бы мести и точно не стал бы довольствоваться простым убийством, если он, конечно, не последний трус. Это ты не пытайся казаться так, будто готов отдать свое тело и просто умереть, даже не будучи уверенным в свершении своей мести, — Сакура была честна и хотела, чтобы он тоже был честен.
Следуя логике Харуно, такой человек, который отдал бы всё ради мести, не позволил бы кому-то другому вершить её за него. Даже в своём теле. Даже если он и собирается умереть, это должно быть только после того, как своими глазами увидит, что его цель достигнута. Иначе в этом не было бы смысла.
— Твоим поглощением род Учиха окончательно вымрет, и в твоей мести не будет никакого толка. Просто признай, что ты не собираешься этого допустить, и тем более отдаться кому попало. Орочимару уже потерял свою былую силу, а ты можешь превзойти его. Почему бы тебе не присоединиться к нам в борьбе против него? Наруто-сан уже ослабил его в недавней битве. Тебе нужно просто добить его, — Сакура уверенно выдала все, о чем думала. Терять было нечего. Команда уже была здесь.
— Надеюсь, ты не так глуп и за эти три года осознал, как был обманут им. Как оказалось, по плану Орочимару, у тебя не было времени ни на получение силы, ни на месть. Он собирался вселиться в тебя сразу, как только ты переступишь порог его территории. Но судьба была на твоей стороне, и у тебя появился шанс отомстить за свой клан, и помни... это именно благодаря ребятам, которые задержали вас. Разве ты не хочешь мстить ему за то, что он так жестоко обманул тебя? Если так посмотреть, Орочимару ничем не лучше Учихи, — закончила Сакура, следя за его лицом.
С каждой ее репликой взгляд парня становился живее. Но она не успела определить, о чем он вообще думал. Его молчаливый взгляд был прерван змеёй, медленно обвившейся вокруг его ног. Парень всем видом дал понять, что он раздражен до предела, что он не то чтобы не рассчитал силы — наоборот, всё было сделано с размахом.
Как в замедленной съёмке Сакура с сожалением на лице отступила назад, одновременно закрывая голову локтем. Грохот взрыва чуть не оглушил её, пол под ногами содрогнулся, а оторвавшиеся куски стены разлетелись в воздухе, медленно оседая пылью. Стало светло настолько, что больно било в глаза. Взрыв был мощным, оставив за собой в комнате яму диаметром около десяти метров.
Рядом она заметила Сая, а Учиха стоял на выступе, глядя на них с высоты. Теперь он казался ей обычным парнем. Его рост оказался не таким высоким, как она ожидала, а его вид — вовсе не таким уж устрашающим.
Он был одет в белую рубашку с длинными, свободными рукавами, которые закрывали далеко не то, что следовало. Создавалось впечатление, что он просто забыл застегнуть пуговицы, хотя на самом деле их не было вовсе. Одежда была сшита таким образом, чтобы оставлять грудь и живот открытыми. Это имело свой смысл, учитывая, что его печать небес могла формировать крылья за спиной, и каждый раз ему приходилось снимать верхнюю часть одежды. На ногах у него были темно-синие брюки, голубая ткань до колена была удержана фиолетовым поясом, похожим на тот, что носил Орочимару. Этот пояс поддерживал его катану. Завершали наряд высокие черные сандалии.
Сакура с опозданием оказалась позади Сая и, пнув его под заднюю часть колена, заставила сесть. Сама схватила обе его руки за спину и прижала инъекцию к его шее, готовая в любой момент вколоть её. Ошибок, как с Учихой, она больше не хотела допускать, пообещав себе, что больше не будет даже пытаться использовать сенбоны. Её действия замедлились из-за физических повреждений, но Сай почему-то не сопротивлялся вовсе.
— Что это значит, не мог выждать подходящего момента? — Сакура сильно сжала его кисти за спиной. Теперь из-за него вся скрытность была разрушена.
Она не дождалась ответа, отвлекаясь на две фигуры, которые мчались к ним со всех ног по длинному коридору. Наруто и командир. Узумаки, несмотря на ослабление, продолжал мчаться, увидев Сая. Затем он заметил и её, и, приближаясь, его лицо становилось всё более взволнованным. Наруто, не успев даже спросить, что с ней произошло, был удивлён встречей с бывшим товарищем и его спокойным голосом.
— Наруто, и ты здесь.
Узумаки сразу узнал его по голосу, и осознание отразилось на нем задолго до того, как он поднял взгляд. Лицо парня вмиг стало напряжённым, а брови нахмурились. Он продолжал смотреть на него, задрав голову.
— Значит, и Какаши где-то тут?
— К сожалению, Какаши-сана здесь нет, но я его заменю, — из темноты вышел Ямато, следуя за Узумаки. — Мы — команда Какаши, забираем тебя обратно в селение, — сказал он, стоя и спокойно высказывая свои намерения, вместо того чтобы действовать. Из-за его промедления этот АНБУ всё ещё бродил по территории и создал лишние осложнения.
— Командир, — Сакура с напряжённым взглядом указала на Сая, чуть ли не выпросила, чтобы тот использовал свою технику и взял АНБУ в плен, иначе у неё уже не было сил стоять в таком напряжении.
— Команда Какаши, да? Значит, это он меня заменил? Ещё один слабак, — очень холодно процедил Учиха, глядя на Сая. Ему явно не понравилось, как тот пытался его захватить. Сакура была с ним солидарна.
— Неважно, какое у тебя настоящее задание, но ты здорово мешаешь, — куноичи встала прямо перед Саем, не убирая инъекцию с его шеи. Пока он говорил, она одной рукой пыталась хоть как-то закрыть свои раны.
— Моей целью было убийство Саске, — Сай начал говорить своим безэмоциональным голосом. — Но теперь мне плевать на приказы. Я хочу думать сам за себя. Наруто-кун помог мне вспомнить, что я чувствовал раньше, и это что-то очень дорогое мне.
При этих словах лицо Сакуры вытянулось от непонимания. Она невольно перевела взгляд на Узумаки, который, с рассеянностью, а затем с пониманием, перевел свой взгляд на Сая. Это никоим образом не было шуткой, он снова это сделал.
Она не могла понять, как, но именно он стал причиной того, что шиноби темной организации, известной как "корень", лишенный чувств и специально натренированный убийца, предал свою организацию и сознательно провалил задание — если верить его словам. Хоть это и могло бы помешать Конохе. Подвергать опасности целую деревню! Харуно не нашла ни слов, ни понимания для этого. Это было безумие.
— Я почти вас не знаю, но не зря же Наруто-кун так упорно тебя преследует. И все ради того, чтобы сохранить узы, вас связывающие. Ради этого он готов на все. Я сам еще не совсем понимаю, что происходит, но ты, Саске-кун, должен знать причину, — Сакура почувствовала, как из-за контекста слов Сая в его безэмоциональном голосе сквозит невозможное упрямство.
Сама девушка была готова смачно заехать ему по лицу, но лишь небывалая выдержка удерживала её безумно чешущиеся руки. Как же ей осточертело поведение собственных сокомандников. За что её так наказывали — Харуно не могла понять. Хотелось просто биться головой об стенку из-за своекорыстия этой троицы.
— И все?! — ее голос сорвался на миг и она глубоко вдохнула. — Ради. Этой. Сопли. Ты. Предал. Верхушку?! — злобно процедила Сакура по слогам и сама не заметила, как вперилась глазами даже не в главного виновника, а в Узумаки, который опасливо смотрел на неё. Сначала казалось, что он сам не понимает, что вообще несёт этот парень, но постепенно взгляд голубых глаз смягчился. Это показывало, что между ними точно произошло что-то важное, пока она была занята с Учихой.
— Должен и знаю, — вдруг ответил Учиха без колебаний. Сакуре хотелось узнать его позицию, но узнать это Саю было не суждено. Она раздраженно вколола инъекцию и осторожно убрала руку. Его голова чуть наклонилась вперед и застыла в таком положении.
Сакура повернулась к говорящему Учихе. Несмотря на то что он заметил, что с АНБУ что-то произошло, парень продолжал отвечать, не проявив ни малейшего волнения, даже не повел бровью. Его слова все равно были направлены только к Наруто, а не к Саю, который задал вопрос.
— Именно поэтому я и разорвал все прежние узы, — его взгляд ожесточился, когда он посмотрел прямо на Наруто. — Для меня важнее другие — братские узы, рожденные из ненависти. Близкие связи отвлекают от самого главного и сильного желания.
Этими словами он подтвердил, что месть всегда была и будет для него на первом месте. Это было очевидно. Однако лицо Наруто все равно исказилось в хмурости.
— Если это так… — он выдавливал слова в беспомощности, надеясь на что-то. Его голос становился громче, а на лице появлялось всё больше недоумения. — Если это правда, почему ты не убил меня тогда?! Это-то ты называешь разрывом связей, а, Саске?! — из-за тихого ветра и полуоткрытого пространства его слова эхом прокатились по площади. Волноваться о том, что Орочимару их услышит, не было смысла — это не было громче взрыва, который устроил Учиха.
Не то чтобы Сакура не была заинтересована в том, чтобы наблюдать за происходящим, но время поджимало. Она удостоверилась, что кровь больше не идет, хотя боль от стояния становилась невыносимой. Нужно было действовать, пока они были в более выгодной позиции, пока Наруто заговаривал зубы противнику.
Сакура, с надеждой и вопросом в глазах, испепеляюще смотрела на Учиху, но он даже не взглянул в её сторону, стараясь не замечать её настойчивого взгляда. Он смотрел вперёд, на Наруто, и порой, казалось, уходил в свои воспоминания. Это означало только одно — он не собирался присоединяться к ним в борьбе против Орочимару. Сомнения Сакуры исчезли. Она была готова закончить начатое.
— Все просто. Дело не в том, что я не смог разорвать нашу связь. Я просто не хотел доставить ему удовольствие, получив силу так, как предлагал этот убийца, — он прикрыл глаза, пытаясь унять раздражение.
— Это как же? — Наруто вслух произнес то, о чем все задумались. Сила, которую можно получить, убив человека. В голове пронеслись мысли о жертвоприношении, секретной технике или клановом ритуале, но гадать не имело смысла. Нужно было просто запомнить.
— Тебе не нужно этого знать, — ответил Учиха, не проявляя эмоций. — Скажу лишь одно: тогда я пощадил тебя просто так, по своей прихоти.
Он говорил это спокойно, без пафоса. Все знали, что в тот момент он мог убить его, но не сделал этого. Недавние догадки Сакуры подтвердились — да, Учиха пытался убить товарища, но не стал. Как и с ней. На мгновение её снова охватили сомнения, и она почти решилась спросить его напрямую, но не успела.
Шелест воздуха, и она не заметила, как Учиха оказался буквально в шаге от Наруто, положив руку ему на плечо. Он действительно был очень быстр.
— Кстати, ты же мечтал стать хокаге? — сказал парень, как бы размышляя вслух. — Не кажется ли тебе, что в таком случае лучше бы было тренироваться, а не искать меня, а Наруто?
Он не спешил с действиями, словно оценивая своего друга или же пытаясь добавить пафоса в разговор. Сакура внимательно следила за каждым его движением. Ожидала какого-то ответа от Наруто, но его не последовало. Он просто стоял, как вкопанный.
— Поэтому на этот раз по моей прихоти ты расстанешься с жизнью! — сказал Учиха, медленно потянувшись к своему тёкуто, которое висело на поясе. Парень вытащил его из ножен с такой же медленностью, и, наконец, перевел взгляд на неё. Он окончательно решил — он не будет помогать им.
Его взгляд, направленный на неё, выражал смесь интереса и недоверия. В этих глазах мелькнуло желание доказать, что он сильнее всех их. Он собирался проверить это на деле, а не послушно следовать за ними. Сила была для него самым важным, а помощь со стороны — не более чем обуза, если те, кто её предлагал, оказывались слабее. В мире шиноби всё решали сила и хитрость, и Сакура это прекрасно понимала. Она принимала это как неоспоримый факт.
Так должно было быть, если следовать логике. Нужно было просто придерживаться плана миссии, не отвлекаясь, не медля, и довести дело до конца. Чтобы Учиха согласился идти с ними, им нужно было показать, что они сильнее — либо его, либо Орочимару.
— Какой я, к черту, хокаге, если не могу спасти своего единственного друга, а Саске? — Узумаки твёрдо стоял на своём, и его слова вызвали лёгкий хмык от Учихи. Саске явно был готов пустить в ход чидори, но решил начать с оружия, следуя правилу первого удара.
Техники Узумаки он знал, как свои пять пальцев, но он всё же воспринимал это как своего рода проверку, а не смертельную схватку. Кроме того, с ними был командир, чьи способности ему были ещё неизвестны. В плане численного превосходства он оказался в невыгодном положении.
Сакура не собиралась дать Учихе возможность сделать первый ход, даже если Узумаки пострадает не сильно. Она быстро оказалась позади Учихи и замахнулась оружием, намереваясь нанести удар. Это стало сигналом для Наруто, который, используя момент, попытался вырваться, сделав сальто в локте противника.
Командир в это время попытался применить древесную технику, чтобы зацепить противника. Но Учиха не стоял на месте. Изящно отражая все три атаки, он создал молниевую защиту. Это усиливало его оборону, но и причиняло ему некоторый ущерб — хотя и не такой серьёзный, как тот, который Наруто получил, отлетев в сторону.
В отличие от Сакуры, которая быстро отскочила от противника, и Ямато, который изначально стоял вдалеке, он оказался ближе всех к радиусу техники и получил больше урона, ударившись затылком о землю.
Саске не мог долго поддерживать покров, и молния исчезла, искривившись в его руках. Девушка сразу завлекла его в короткое столкновение с катаной, давая командиру возможность действовать. Учиха легко блокировал её ослабленные удары, в то время как Ямато атаковал с другой стороны, используя мокутон. От Узумаки не ожидалось особого сопротивления — после выпуска девятихвостого он все еще оставался ослаблен.
Противник провёл яркий разряд молнии через своё тёкуто, разряд пронёсся в нескольких сантиметрах от лица девушки и, с молниеносной скоростью, изменил направление в сторону командира. Ямато подставил кунай, пытаясь остановить катану, но тот отбил его, а затем проткнул плечо. На лице джоунина отразилось выражение, будто он не мог двигаться.
— Видите ли, Кусанаги — не обычный меч, его нельзя отразить, — парень выразительно посмотрел на неё и добавил: — обычным оружием.
Харуно даже не догадывалась об этом, но осознание того, что, будь у неё не катана, а простой кунай, она бы не смогла сдержать его даже на мгновение, отложила на потом. Взгляд Саске с активированным шаринганом следил за всеми, и ненадолго задержался на корчившемся в земле Наруто. Она проследила за его взглядом, и картинка, которую она увидела, совсем не радовала.
— Чёрт, — выдохнула девушка, наблюдая, как тот снова наступает на те же грабли. Полоски на щеке ярко загорелись, а глаза начали превращаться в красные щёлки. Но прежде чем она успела рвануть к нему, процесс неожиданно остановился. Было ясно, что что-то произошло за доли секунды, и это никак не было связано с действиями командира.
Взгляд Узумаки был направлен в сторону Саске, и тот в свою очередь смотрел на него. Сакура отложила требование объяснений на потом, отвлекаясь на Ямато, который наконец преодолел паралич и вернулся в игру. Это был их шанс. Командир быстро сложил печать, и из его плеча вырвался древесный росток, стремясь к Кусанаги и устремляясь в сторону Учихи, который был на мгновение отвлечён на Узумаки.
Это застало его врасплох. Он успел отступить, но не учёл, что Харуно уже ждала его наверху, опережая его благодаря действиям командира. Она вложила часть своей силы и, поймав момент, треснула парня со спины.
Для Учихи это было полной неожиданностью. Он потерял равновесие и отлетел назад в яму, но в последний момент сумел приземлиться на ноги. Боль была очевидна только по его сбивчивому дыханию и глубоко нахмуренным бровям — движения же оставались по-прежнему уверенными. Теперь он смотрел на неё снизу вверх, не меняя стойки. Наруто, стоявший неподалеку, снова обратился к своему другу, голос его был полон отчаяния.
— Саске, неужели ты не понимаешь? Орочимару скоро захватит твоё тело! — крикнул он, будто надеясь достучаться до него, но лицо его оставалось мрачным, а брови — нахмуренными. Он снова сдался на землю, бессильно сидя в ожидании ответа.
— Если этому суждено случиться, так тому и быть, — Учиха пытался скрыть лёгкую раздражённость, говоря это с явным безразличием, повторяя то, что сказал ей ранее. — Для меня месть — это всё. Меня не волнует, что станет потом со мной, да и со всем миром. Если для того, чтобы достичь своей цели я должен отдать своё тело Орочимару, пусть забирает и мою жизнь, и мою смерть, — он снова бросил на неё немой взгляд.
Это было не просто утверждение. Презрение сквозило в его взгляде, даже если Сакура не была уверена, что это не её воображение приукрашивает реальность.
— И мою месть, — добавил он, с холодной уверенностью.
Она не ошиблась, это было не просто слово. Что-то другое скрывалось за ним. Судя по его лицу то, что саннин давно перестал быть ему союзником.
— Вот как, — тихо отозвалась она, снова переходя в атаку. На этот раз они оба обошлись без оружия, это было уже не важно. Сакура двигалась стремительно, её руки словно тянулись к его уязвимым точкам, а Учиха уворачивался, полностью сосредоточившись на её движениях.
— Ты медлишь, — и она имела в виду вовсе не его физическую скорость. — Иногда медлительность обходится дороже неосторожности.
— Иногда нужно уметь выжидать момента, — сказал он, сделав очень быстрый манёвр и оказавшись за её спиной. Он собирался взмахнуть кулаком, и Сакура рефлективно отступила назад. Однако именно в этот момент она оказалась в захвате древесного ростка, в который должен был попасть Учиха.
Он не мог сделать неосторожных движений, опасаясь, что её мощный удар может задеть его, и потому осторожно блокировал её атаки. А вот против его тёкуто у неё был свой. Он, конечно, должен был следить и за техниками Ямато, но выжидал идеальный момент, и манёвры с ударом, техника командира и её рефлексы пришлись как раз вовремя.
Учиха даже позволил себе тихо хмыкнуть, довольный тем, что он оказался прав. Нужно уметь выжидать момента, но только если у тебя есть надежный план. Судя по самоуверенному взгляду, который он бросил в её сторону, план у него точно был.
Ямато сразу развеял свою технику, и Сакура освободилась, но за это время Учиха уже выпустил огненный шар в сторону командира, сжигая новые ростки дерева. Но неожиданный росток, вырвавшийся прямо из-под земли, быстро обвил его, точно так же, как это когда-то было с Наруто.
Саске не мог использовать огонь, который мог бы зацепить и его, и не рискнул применить молнию, поскольку буквально был обвит проводником от головы до ног. Однако каким-то образом он смог выйти из ситуации. Ямато оцепенел на месте, а Харуно, чей кулак встретился с аристократическими чертами Учихи, тоже на миг застыла.
Даже если его лицо после удара повернулось в сторону, он с остервенением ловил её взгляд. Сакура не могла понять, что происходило — какая-то холодная вибрация прошлась по её мозгу, заставляя её на миг отвлечься. Она проявила небрежность, считая бой чем-то вынужденным, не остерегаясь его доудзюцу. В испуге она прогнала чакру, быстро развеяв возможную иллюзию, но что-то всё равно было не так. Она всё-таки попалась на доли секунды.
Девушка сначала отчётливо увидела два красных вращающихся радужек, слегка нахмуренные тонкие брови, маленькие морщинки между ними, розоватый отпечаток на левой стороне лица, и как это лицо отдалялось. Но, несмотря на это, парень не отвёл от неё взгляда, в котором теперь читалось совсем иное значение.
Холодность и небрежность в его красных радужках вперились в неё подозрительным взглядом. Губы сжались в тонкую линию, челюсть слегка напряглась. Однако спустя мгновение его взгляд снова стал безразличным, а губы скривились в едва заметную гримасу раздражения. Парень выбрался из захвата Ямато, в сторону которого она не могла повернуться. Тело её застыло на месте, не было сил даже двигать головой. Но она знала, что командир, освободившись от наложенного гендзюцу, снова атакует противника.
Учиха был наверху и с помощью тёкуто сражался с древесными ростками, что норовили снова взять его в плен. Краем глаза она заметила, что Наруто встал на ноги и как-то собрался действовать. Прошло всего пять секунд с тех пор, как она почувствовала вибрацию в мозгу, и вдруг Сакура перестала слышать весь этот шум, звуки оружия, постоянный гул тихого ветра. Только ненормальный стук собственного сердцебиения и нарастающий шум в ушах говорили о знакомом предчувствии.
Последнее, что она размыто увидела, как Учиха наверху, отставив катану, складывал ручные печати молнии, Ямато — печать земли, а Наруто — теневого клона. Дальше и глаза её подвели. Пространство для неё осталось лишь в виде мутных цветов, которых даже трудно было разобрать. Бежевые тона вперемешку с голубым — то ли блики солнца, то ли она смотрела себе под ноги, не могла знать.
Всё происходящее было настолько мгновенным, что она даже не успела осознать, что вообще происходит. Всё её естество сосредоточилось на взрыве боли в самом центре мозга, внутри черепной коробки, прямо посередине. Она банально забыла, что у них идет сражение, что они на территории врага, что она должна выполнить возложенную на неё миссию. Потому что всё это оказалось неважным перед тем, что настигло её.
Давление, исходящее от центра, нахлынуло на неё внезапно и с ошеломляющей силой. Она никогда не чувствовала ничего подобного и не думала, что пережить это возможно, оставаясь в сознании. Она оставалась в сознании, потому что ощущала буквально всё. Как точка укола взорвалась, и голова с мозгом сжались так сильно, что невыносимо колотило.
Как её всё тело сжалось в одну точку, заставляя дрожать. Как она сильно зажмурила глаза и схватилась за голову обеими руками, пытаясь унять боль. Как она грохнулась на колени, как камушки впивались в кожу, а открывшаяся из-за резкого движения рана меркла рядом с тем, что происходило внутри ее головы. Как она задыхалась, не в силах дышать. Мозг не мог дать команду на вдох, и, несмотря на наличие воздуха, она не могла его втянуть.
Черные и слишком яркие белые точки перед глазами, гул в ушах и резкое, почти жаркое самоощущение. Она словно плавала в огне. Сильный тремор в висках не прекращался, даже когда, в отчаянии, она из последних сил выдавливала зеленый луч, сжимая голову руками. В голове не было никаких мыслей, не говоря о здравомыслии. Сакура даже не осознавала, что кричала во все горло. Так пронзительно, что это заставило команду отвлечься и замереть.
— Прекрати! — она рыдала, сидя на земле, обхватив голову руками. Наклонившись вперёд, прижала лицо к земле, как будто хотела вырвать из себя боль. Но это только ухудшало всё, и её всхлипы становились всё громче, наполненные отчаянием, которое можно было почувствовать в каждом звуке. — Пожалуйста, хватит! Прошу...
— Сакура! — к ней первым прибежал Наруто, панически зовя её по имени, но она не слышала его. Она не слышала даже себя.
Вокруг царила темнота, как тяжёлая, сдавливающая пустота, а давление было таким сильным, что хотелось задохнуться. Пот заливал её тело, прилипая к одежде, что она чувствовала, как влажный воротник накидки впитывает каждый его капель. Раны на боках вновь начали кровоточить, волосы спутались, а глаза были плотно зажмурены. Дыхание было прерывистым, с каждым вздохом казалось, что воздуха катастрофически не хватает.
Наруто успел подхватить её, не давая упасть, и прижал к себе, стараясь не дать её телу коснуться земли.
— Тэмэ, что ты с ней сделал?! — его голос, будто отголосок, пришёл издалека, как если бы он говорил через толщу воды. Это было последнее, что она услышала, прежде чем погрузилась в полную темноту.
Дальше мир исчез. Ни звука, ни света, ни ощущений — ничего. Боль, что терзала её раньше, казалась теперь незначительной, и постепенно, по мере того как её сознание угасало, она перестала её чувствовать вовсе. Не было ни тревоги, ни страха, только странное, непостижимое спокойствие. Она не могла пошевелиться, не могла даже попытаться что-то почувствовать. Все затихло, как если бы она просто исчезла, растворилась в этом безмолвии.
