Эмиссар Пятого Хокаге

      Сколько раз Сакура ошибалась? И сколько из этих ошибок было вызвано её чрезмерной самоуверенностью? Хоть в этом случае яды не были её основной специализацией, на фоне прошлых промахов это не добавляло ничего хорошего.       Который раз куноичи обнаруживала, что именно чрезмерная самоуверенность — её слабость? Она искренне думала, что делает всё правильно, пока реальность не доказывала обратное. Череда успехов в её жизни создавала иллюзию, будто она не может ошибаться. Именно поэтому Сакура так удивилась и долго не могла поверить в это, даже если сама Цунаде донесла эту новость.       Если бы Харуно хоть в какой-то момент смогла бы засунуть свою самоуверенность куда подальше. Она даже ни разу не допустила мысль, что её антидот может быть неэффективным против яда гениального Сасори. Почему она вообще позволила себе думать, что всё будет в порядке, и ни на миг не задумалась, как такая «недомедик», как она, могла оказаться лучше в деле, в котором даже Чиё, специалист по ядам, растерялась.       — Что? — ахнула одна из девушек.       — Как?       — Но ему ведь стало лучше. Антидот… — начал было Узумаки, как был перебит.       — Антидот, который приготовила Сакура, был неправильным, — обратилась Шизуне к Хокаге и передала ей бумаги с результатами, вмиг рассеяв все еще не исчезающую уверенность девушки в том, что ошибка пошла не из-за неё. — Он блокировал одну часть токсина и оказывал временный эффект. Она не учла, что это сложный яд, состоящий из нескольких компонентов. Это непозволительная ошибка. Антидот подействовал только на один из…       — Сакура! Она ведь… — встрепенулся вдруг Наруто, мгновенно оказавшись рядом с ней. — Она же отравилась и использовала противоядие на себе, — напомнил он, ввергая всех присутствующих в ещё большее волнение.       — Что с ней, Цунаде-сама? — подлетела Ино с шокированными девочками, которые окружили их. Сама Сакура от шока не могла выдавить ни слова.       — С ней всё в порядке, пока что, — немного успокоившись, проинформировала женщина.       — Что значит «пока что»? — не выдержал Узумаки, нахмурившись.       — Но… — глубоко вздохнула Сакура наконец. — Я же сделала все правильно …       — Вы подозреваете, что её состояние ухудшится? Или это внезапно наступает? — вмешался Шикамару.       — Конечно, не внезапно. У Канкуро сначала были легкие симптомы, через день его поразила лихорадка, а вечером, когда обнаружили яд в крови и не смогли сразу найти противоядие, наступила смерть.       — У тебя нет таких симптомов? — спросила Ино, заглядывая ей в глаза. Сакура уверенно качнула головой.       — Они отравились с разницей в три дня, — недовольно отметил Неджи, заставляя всех напрячься.       — Нет повода беспокоиться. Нужно выявить не уничтоженный компонент яда и вывести его из организма, пока он не распространился по всему телу. За три дня у Канкуро компонент превратился в полноценный яд и просочился в жизненно важные органы, но мы не допустим этого, — очень доходчиво объяснила женщина. — Ино, проинформируешь её семью. Сакура, за мной. А вы останьтесь здесь и не толпитесь, — сразу раздала она приказы и направилась к двери. Девушка, рассеянно поглядев на таких же растерянных друзей, быстро обратилась к Ино.       — Не говори им, что я… придумаешь что-нибудь, — предупредила она подругу, на что Ино рассеянно кивнула.       Сакура, больше не мешкая, последовала за наставницей, а Узумаки — за ними. Конечно, приказы в его понимании отдавались, чтобы их нарушать. Но сейчас было не до таких недовольств. Парень явно волновался за неё, и это волнение волновало саму девушку. К тому же Цунаде ничего не сказала ему против.       На улице уже царила ночь и громкий стрекот сверчков лишь усиливал печаль момента. Сакура не могла понять, что она должна чувствовать. Эта новость потрясла её, как гром среди ясного неба. Совсем недавно они веселились, а теперь пришла весть, что она своей некомпетентностью убила человека. Или хотя бы отсрочила неизбежную смерть на три недели. Девушка не знала.       Но по отношению к себе Харуно совсем не испытывала тревоги. Она не была в положении Канкуро, где не оказалось толковых медиков. Она находилась в Конохе, рядом с ней была Цунаде, лучший медик мира. Даже если что-то случится и она не сможет изготовить противоядие, то точно сумеет извлечь яд полностью. В этом девушка не сомневалась ни на миг. Шизуне тоже была первоклассным медиком.       Но ей все еще не давало покоя слепая вера в себя. Сакура тогда наивно думала, что это Сасори слишком уверен в себе, раз принимает свой яд за нечто уникальное. Теперь, осознавая, как она ошибалась, в душе стало ужасно мерзко. Очередной провал. Хуже быть просто не могло.       Она шла позади двух женщин, не испытывая ни желания присоединиться к ним, ни силы заговорить. Даже взглянуть на свою наставницу она не смела. Хотелось просто провалиться сквозь землю. Сейчас её совсем не волновали ни Канкуро, ни её собственное состояние, ни Сасори в полной мере — только её собственный провал. Что о ней думала Цунаде, было даже страшно представить.       Хотелось просто рвать волосы на себе за свою наивность. Так же ведь было и с Учихой. Она не умела доверять людям, сама взяла на себя его поимку и в итоге чуть не проиграла.       — Это не твоя вина, ты же знаешь? — ненавязчиво спросил Узумаки, который держал некоторую дистанцию, давая ей пространство. Он шел позади так тихо и осторожно, что она совсем не замечала его, пока он не заговорил. Раздраженная девушка это оценила, но не нуждалась в уединении. Поэтому Сакуре пришлось замедлиться, чтобы он поравнялся с ней, и только тогда она повернула к нему голову.       — Знаю, — кивнула она, переместив взгляд на дорогу.       Наруто, судя по тому как он умолк, был в растерянности, как будто думал, что она будет противиться. Но Сакура не собиралась признаваться в своей ошибке ни перед кем. Это не она отравила Канкуро.       Харуно винила Узумаки во всех грехах, когда сама оказалась не лучше. И это раздражало её больше всего. Он был последним, перед кем она хотела выглядеть некомпетентной. Но её удивило, что он, наоборот, пытался её поддержать. По крайней мере, так показалось Сакуре. Он не стал глумиться над ней, тыча носом в её провал. А ведь Сакура до сих пор поступала так по отношению к нему и никогда не оставляла без внимания его ошибки.       И внезапно ей захотелось узнать, как бы парень убеждал её в обратном, и всё-таки решила поделиться с ним некоторыми опасениями.       — Но может, я дала ему и его семье ложную надежду? А это делает его смерть более внезапной, и они воспримут её тяжелее, чем если бы это случилось тогда? — Сакура пыталась звучать спокойно, но недовольные нотки всё равно проскальзывали в её голосе.       Канкуро был не просто дзёнином, а братом самого Казекаге. Думая о том, что это может повлечь за собой большую ответственность, чем она ожидала, Сакура вздрогнула. Что если бы Канкуро не просто умер, а выжил, но стал калекой из-за неправильного антидота? А она, недомедик, взяла и вколола не проверенное, не протестированное противоядие в брата казекаге? Сожаления ничего не меняли, но она не могла избавиться от этих мыслей. Потому что это было её самой большой ошибкой. Если в других случаях от её решений зависела только её жизнь, то здесь речь шла о стратегически важной фигуре. Жизни другого человека. Сакура вообще не должна была вмешиваться.       — Такого не может быть, — после недолгого молчания ответил Узумаки, заставляя её внимательно посмотреть на него. — Может, ты дала им возможность попрощаться? Если бы не эта отсрочка, он бы умер, не зная, что Гаара спасён, — голубые глаза выражали полную искренность, невольно рассеивая её сомнения. Если сам Узумаки так считал, то повода беспокоиться именно об этом аспекте проблемы не было. Всё-таки он знал Гаару и его семью лучше, чем она.       Его слова не были лишены логики. Канкуро всё равно был смертным. А она продлила его жизнь хотя бы на несколько дней. Услышать такие слова оправдания от другого человека, а не в своих мыслях, добавляло больше надежды в том, что её вмешательство не приведёт к неприятным последствиям между двумя деревнями. Сакура невольно кидала взгляды на спину своей наставницы и всё время чувствовала, как становилось гаже на душе.       Ночью Сакура редко гуляла по деревне, но каждый раз она удостоверялась, что у ночной Конохи своя особенная атмосфера. Здесь не было традиционных фонарей в разных формах, увешанных длинными рядами гирлянд, или ярко светящихся билбордов на каждом шагу, привлекающих внимание. Это была настоящая деревня, которая ночью освещалась обычными уличными фонарями и самой Луной. То тут, то там можно было заметить маленькие светящиеся вывески круглосуток, свет в окнах жилых комплексов или горящий кандзи на башне резиденции. Но такой яркости, как в крупных городах, всё равно не было. Ночью лавки, кафе, аптеки, библиотека с академией и мастерские закрывались, забирая с собой привычный шум. Когда стояло новолуние, даже скалу лиц было трудно разглядеть.       Ночная Коноха представляла собой тишину и на миг вырывала из повседневной рутины. Она дарила умиротворение и покой. Перерыв. Возможность закрыть глаза и глубоко вдохнуть, а затем открыть их и обнаружить, что всё ещё ночь, что впереди целая ночь с её убаюкивающей тишиной, замедленным временем, мягко обвивающим холодом. Никто не мог вырвать тебя из спокойствия, никто не мог тебя беспокоить. Для тревожной души Сакуры это время было лучшим в сутки. Она могла бы так гулять вечно. Пообещав себе, что когда всё закончится, обязательно прогуляется, девушка сосредоточилась на насущном.       — Тебе необязательно идти с нами, — обратилась она к парню.       Узумаки, как будто вынырнув из своих мыслей, сначала завис. А когда понял, слегка нахмурился.       — Как я могу уйти, когда ты в таком состоянии? — возмутился парень, насупившись.       Сакура с интересом взглянула на его лицо, пытаясь понять, искренне ли он это сказал. По его хмурым бровям можно было сказать наверняка. Если бы она хоть немного узнала Узумаки за это время, то, пожалуй, это были бы выражение его глаз и бровей.       — Со мной всё будет в порядке. Яд выводят, для Цунаде-самы это как прихлопнуть муху, — уверенно сказала она.       — Всё равно, — пожал он плечами. Упрямый Узумаки. Но почему-то сейчас это упрямство совсем не раздражало. Сакуре было странно думать, что его сокомандника заботят не только Гаара или Саске, но и она. Та, которая заявляла ему, что он эгоист.       С того их откровенного разговора Наруто перестал смотреть на неё своим непонятным взглядом, как раньше. Уже не было в его взгляде смеси презрения, жалости, печали и скуки. Харуно могла бы подумать, что он больше не скучает по прежней Сакуре, но было ещё слишком рано утверждать это с уверенностью.       Она всё ещё не могла его понять. Узумаки продолжал оставаться отстранённым от неё и от всего мира. Даже когда его улыбка казалась искренней, он был в своём внутреннем мире, не раскрывая себя до конца. И это всё больше раззадоривало девушку. Её исследовательская, любознательная натура просто приходила в восторг от перспективы изучить его от макушки до пят. Дойти до самой сути Узумаки Наруто. Узнать, что происходит в этой светлой голове, какие эмоции бушуют в его сердце, что он собой представляет за преградой, которую он сам построил, чтобы окружающие не могли достать до него.       Разобраться в нём, но не так быстро, чтобы сразу получить желаемые результаты и потерять интригу, и не так медленно, чтобы не заскучать от процесса. Постепенно, с темпом, вскрывая каждую частичку и анализируя, пробуя на вкус как можно дольше, смакуя им на языке осознания. Эта стена была огромна и высока — доставала до самого купола, чтобы перепрыгнуть и залезть; была прочной и толстой, чтобы силой пробиться; была построена им тщательно, а может, и неосознанно.       Но так было труднее, потому что даже сам он не знал, как выйти оттуда.       Это было заметно по голубым глазам — потерянным, одиноким. Но не сломленным. Он научился жить с этим, а может, вовсе перестал обращать внимание на это. На то, что несмотря на окружающих людей, несмотря на тесную связи и близость, он всегда оставался за стеной. Между ним и всем миром стояла преграда. Даже между ним и Учихой. Именно поэтому он всё ещё не может вернуть его, не достигает его. Саске вовсе хочет разорвать связь и убегает прочь. А Узумаки остаётся с горьким послевкусием. Ведь Учихе удалось своим существованием и присутствием окрашивать его жизнь, в чем парень сам признался.       Возможно, Узумаки впервые осознал, что, несмотря на свою стену, он не одинок. Потому что есть такой же человек — со своей стеной. Учиха тоже оставался отчуждён от мира.       Знать это наверняка приносило ему чувство удовлетворения. Ведь он был не один такой странный в этом мире. Хоть они и не смогут войти в общество и жить как все, пока эта стена существует, не говоря уже о том, чтобы заглянуть друг другу в души, по крайней мере, жить стало легче. Возможно, так было и с Гаарой. Джинчуурики может понять только джинчуурики. Одиночество других могут понять только другие одиночки. Наруто сам признался в этом. Но если только ты одинок во всём мире — это больно. А если есть ещё такие, как ты, то это утешение. Горькое и печальное, слабое, но утешение.       А теперь, каждый из парней, оставаясь за своей стеной, всё ещё не могут понять друг друга, не могут выйти из своего укрытия. Но даже если и выйти, до другой стороны не дотянуться. Ведь сломить стену другого ещё сложнее. Их разделяли не одна, а целых две. Два совершенно разных взгляда. Две совершенно разные пути. Две стороны одной медали.       Вроде бы почти одно и то же, но каждый смотрит в свою сторону и даже не может повернуть взгляд в другую, пока остаётся в своём направлении и не хочет увидеть больше, чем охватывает его поле зрения. Две стороны одной медали никогда не могут быть обращены лишь в одну. Только если оба придут к соглашению и медаль перевернётся на сто восемьдесят градусов, они смогут увидеть положение друг друга.       Наруто не может принять его желание мести, а Саске — хочет этого всем сердцем. Определённо, у них были разные ситуации, разные чувства, но преграда была одинакова — прочная и вынужденно построенная, куда их детские чувства и разум сами себя замуровали.       Сакура, вспоминая откровения Узумаки в лесу, когда забрали Гаару, его слёзы, когда тот умер, ярость за Саске, размышляя и развивая возможные сценарии всё дальше и дальше, начала уверяться, что всё складывается логично.       Но этого, конечно, было мало для полной картины души Узумаки. Саске был верхушкой айсберга, которую он не мог скрыть после его ухода. Ведь ему было больно. Первый и настоящий, единственный друг, со схожими проблемами, покинул его. Да так легко, и почти готов был расстаться с жизнью ради непонятной для Узумаки цели.       Но вот парадокс: Узумаки даже не понял, что Итачи и был причиной стены Саске. Он борется по-своему, пытается избавиться от этой причины. Тогда определённо стало бы хоть немного легче. Ведь жить, зная, что причина твоего одиночества живёт где-то там, не чувствуя ни малейших последствий, приносило злобу и гнев.       Но что отличало Узумаки от Учихи, так это то, что первый ещё не понял, что такое месть. А это значит, он даже ни разу не задумывался уничтожить причину своего заточения. Он не просто решил не презирать окружающих, которые и были причиной его стены, своих родителей, которые оставили его, Хокаге, что запечатал в нём зверя, самого зверя, который достался именно ему.       Он пошёл ещё дальше. Это было поразительно. Узумаки решил стать Хокаге этой деревни, решил заботиться о людях, которые его ненавидели, даже не злился так сильно на девятихвостого. Да, он был фальшив временами, а может, иногда и заставлял себя через силу, но он имел на это право. Полное право.       Узумаки ответил светом тьме. И этим он был интересен ей, как никто другой. Обычные лицемерные придурки её вовсе не трогали. Легкие на анализ, открытые, как книга, люди тоже. Её трогал именно он. Со своими парадными масками, не достающей стеной и скрытыми глубинами.       — Это не обсуждается, — погружённая в свои мысли, Сакура даже не заметила, как они оказались перед знакомой четвёртой палатой, с отличительным кандзи «особый». Цунаде твердо осадила парня, а сама уверенно юркнула в помещение. Растерянная Сакура просто последовала за ней, оставив возмущённого Наруто в коридоре.       Без слов Сакура нашла в шкафу комплект больничной одежды и, переодевшись, удобно легла в койку. Цунаде и её инструменты уже были готовы, а Шизуне вернулась в лабораторию, чтобы проследить за приготовлением антидота. Судя по всему, как поняла Харуно, женщина собиралась сначала вынуть весь яд, а затем для уверенности вколоть противоядие Шизуне.       — Я осознаю, что совершила ошибку. Мне не стоило вмешиваться, простите, — призналась Сакура, на короткий миг встречаясь с наставницей взглядами, как только они остались наедине. Лицо Цунаде не выражало абсолютно ничего, и это пугало даже больше, чем если бы она злилась       — Наруто прав, — лишь твёрдо сказала она в ответ и снова планово просканировала её состояние. — Я начну извлечение. Не буду вкалывать снотворное, процедура не особо тяжёлая.       — Но мой болевой порог… — заикнулась была девушка, но сразу стихла, заметив раздражённый нерв в висках женщины.       Цунаде молча и сосредоточенно приступила к делу, вынимая токсин из важных органов в первую очередь. Для наблюдателя это могло показаться лёгкой игрой с пузырьками и вытягиванием, но на самом деле это было тонкое искусство, которое не все могли освоить. Нужно было проникнуть своей чакрой в органы, которых не видишь, обнаружить там нужное и извлечь его, не повредив сам орган или его содержимое потоком силы. Каждый момент нужно было контролировать объём чакры, точно регулируя её направление — уменьшать и увеличивать с точностью до нанокуба. Даже для самого гениального новичка этот процесс занимал долгие часы, а умение и набитость рук приходили с опытом. А Цунаде была не просто гениальной, но и опытной. За четверть часа она справилась с главными органами, которые требовали особой аккуратности. Сакура ощущала лишь неприятные чувства под кожей и в внутренних органах, но очень старалась расслабиться.       — В этот раз всё обошлось, — заговорила она, переходя к нижней части туловища. — Ты вмешалась только потому, что Канкуро умирал, и не было другого выбора. Из двух зол выбрала меньшее. Так что перестань себя винить. У нас появились более важные проблемы, чем это, — наставительно сказала она, нахмурившись. — Но ты подумай, что было бы, если яд подействовал мгновенно. Ты не должна была сражаться с Сасори вообще.       — Но вы же отправили нас, зная, что нашими противниками выступят Акацуки, — сдержанно ответила она, пока игнорируя интерес к тому, что это за новые важные проблемы.       — Я отправила вам подмогу не просто так. Впредь не действуй в одиночку. И в этот раз ты тоже взяла Саске на себя. Я дала вам с Ямато свободу выбора стратегии, но это было крайне рискованно, — покачала она головой. — Ты же в конце лютеиновой фазы?       — Да, именно поэтому я и не собиралась сражаться вовсе, — оправдалась Сакура. Тактический бой прямо перед менструальной фазой, когда женщины теряли почти половину силы и скорости, был бы глупостью.       Куноичи в этом плане чётко следовали своим циклам, чтобы использовать свои силы наиболее эффективно. Во время фолликулярной фазы и начала овуляции не было никого сильнее их, но после этих фаз организм из-за гормональных скачков сильно ослабевал. Снижались почти все показатели, включая концентрацию, выносливость, скорость, силу удара, и тело в целом становилось очень чувствительным к болям. Но Учиха вынудил её на сражение в таком состоянии. А Узумаки затем на словесный бой, где она вовсю сорвалась на нём. В обоих случаях девушка была в своём самом уязвимом состоянии, в каком только могла оказаться.       — У тебя из-за этого нарушен гормональный баланс. Цикл сдвинулся, менструация может начаться чуть позже, так что учти это, — вздохнула Цунаде и серьезно посмотрела на неё. В янтаре её глаз промелькнула непривычная горечь и забота. — Сейчас ты можешь забивать на это, но если будешь продолжать игнорировать физиологию, перегрузка и такие серьезные травмы во время лютеиновой фазы могут привести к проблемам с овуляцией, а в конечном итоге снизить вероятность беременности в будущем. Даже бьякуго не восстановит нарушенный цикл.       Женщина это прекрасно знала по собственному опыту и всегда предупреждала Сакуру. До освоения бьякуго она долго изматывала свой организм, так сильно, что её месячный цикл остановился ещё во время Второй Мировой войны из-за накопительного стресса. Даже после окончания войны последующая депрессия и боязнь крови не добавляли ничего хорошего. Даже сила сотни не была панацеей.       Но Сакура всегда учитывала это, заботилась о своём теле и про эффективность не забывала. Только время встречи на мосту выбирала не она, и пришлось играть по правилам случая. А доверить это дело она не могла никому, кроме себя.       — Тебе нужно как можно быстрее освоить бьякуго, — смиренно сказала Цунаде.       — Вы имеете в виду призыв, — Сакура попыталась уточнить, надеясь, что Цунаде оговорилась, но янтарь её глаз оставался непоколебим. В их планах значилось освоение призыва Кацую этим летом, тренировки по сбору чакры в тишине леса Шиккоцу, но никак не полноценное освоение силы сотни.       — И призыв, и бьякуго, — твёрдо ответила Цунаде, завершив процедуру и тяжело вздохнула. Встав, она начала разбирать инструментальный столик и извлеченные образцы яда. Сакура медленно приподнялась и прислонилась к изголовью койки. — Нам только сегодня поступили сведения, что Акацуки были замечены в окрестностях страны Облака, ближе к Горячим источникам. Они становятся всё более активными, и есть подозрения, что захватили ещё нескольких хвостатых. Если моё чутье меня не подводит, мы стоим на пороге войны.       — Но это же не новость, вы давно это предполагали, — неуверенно растерялась Сакура. Девушку больше волновала первая часть сказанного. — Вы также сами говорили, что до бьякуго ещё далеко.       — Не далеко, пока война агрессивно дышит нам в затылок, — недовольно припечатала Цунаде, заставляя Сакуру напрячься. — К тому же, ты уже три года собираешь чакру, пусть и пассивно. Нужно просто перейти в активный режим, и у тебя всё получится. В этом деле помощников лучше жителей Леса Шиккоцу не найти.       — А какие сроки? — осторожно задала Сакура, сразу переключаясь на более важную тему.       — Максимум несколько месяцев, — уверенно ответила Хокаге.       Акацуки уже несколько лет представляли собой огромную угрозу, и эта угроза продолжала расти. Их конечная цель все еще оставалась неизвестной, но методы, которыми они её достигали, не предвещали ничего хорошего. Собирание хвостатых зверей вместе означало объединение колоссальной силы, может быть, даже такой, которой не было ни в одной стране со времён Учихи Мадары и Хаширамы Сенджу. И в руках такой мощной организации это становилось вызовом для всех стран мира. Это настораживало, подкидывая очевидные предпосылки к войне, срок которой до сих пор оставался неизвестным.       Её точный прогноз стал неожиданным ударом, как и тогда, когда пришла новость, что Акацуки внаглую напали на деревню Песка.       — Они уже открыто бросили нам вызов, теперь ответные действия не заставят себя ждать, — Цунаде, уловив вопрос в её лице, объяснила, усаживаясь на стул. — Старейшины, заведомо, против активности с нашей стороны, да и совет даймё ещё ничего не решил. Но скоро они уже не смогут игнорировать угрозу — просто так оставаться в стороне будет невозможно. Эти маразматики, кажись, будут действовать только когда враги окажутся на нашем пороге за девятихвостым, — цыкнула она, но оставалась относительно спокойной.       — Даже тогда они этого не сделают, — Сакура словила с ней одну волну. — Нам нужно действовать в опережение. Зачем ждать, пока они наберут силу? Почему Казекаге до сих пор не призвал совет каге? Он же сам — живое доказательство, — недоумевала девушка.       Она этот вопрос уже не раз задавала, даже когда Акацуки ещё не пришли за однохвостым. Но тогда никто и вправду не обращал внимания на эту скрытную организацию, занимавшуюся обычным наёмничеством. Это было справедливо — они не представляли угрозы, а их предполагаемый метод ловли хвостатых оставался лишь сухими предположениями и прогнозами. Но теперь эти данные приняли реальный облик, и препятствий для совета каге Сакура не видела.       — Казекаге уже совершил визит к даймё Песка. Состояние страны только стабилизируется, у них и внутренних проблем с достатком хватает. Даймё Песка ни за что не возьмёт на себя инициативу. Гаара это и передал в более официальной форме, — горько усмехнулась женщина. — Покуда Данзо ставит палки в колёса, действуя за моей спиной, и наши даймё не призовут совет.       — То есть мы будем ждать, пока это не сделает кто-то из остальной тройки, — подтвердила Сакура.       — Но это и есть плюс. Когда поступит приглашение на совет, ни одна страна не останется в стороне, и мы, скорее всего, сразу подпишем соглашение. Тогда не будет времени на подготовку или раздумья. Но до тех пор у нас время есть. Ты отправляешься на два месяца, а если понадобится, то и на больший срок, — по лицу и тону женщины было очевидно, что это уже согласованное решение с обитателями Леса.       Такая спешка, естественно, приводила Харуно в замешательство, но она всё понимала. Куноичи кивнула, соглашаясь, даже если её мнение никто и не спрашивал. Справится ли она или нет — она всё равно должна была справиться. Это был приказ.       — Но что насчёт Учихи? Я снята с этого задания? — уточнила Сакура.       — Ни в коем случае, — твёрдо ответила женщина. — Даже если не успеешь к тому времени, как он начнёт действовать, я вызову тебя на время. Он должен избавиться от Итачи до того, как начнётся война. Попробуешь снова провести с мальчиком переговоры, можешь даже силой его привести. После выполнения плана он должен немедленно вернуться.       — Когда, значит, в путь? — в голове Сакуры уже шёл активный процесс мышления. У неё оставались ещё кое-какие дела — дома, с Ино, с Узумаки, с Какаши. Всё это нужно было успеть сделать. А для этого в первую очередь нужно было выписаться из больницы.       — Послезавтра. Но утром обязательно зайди ко мне, нам нужно обсудить детали, — устало встала Цунаде с места и чуть не зевнула, заставляя Сакуру удержаться от попытки начать разговор об Узумаки. На часах уже было девять вечера. — Сегодня заночуешь здесь. Шизуне скоро принесёт антидот, примешь дозу, а с утра выпишут.       — Родители не будут знать, что это был смертельный яд? — уточнила Сакура. — Вы же понимаете, если они узнают, мне конец.       — Я выпишу, что это было отравление средней тяжести. Только на один раз и оформлю это в рамках конфиденциальности миссии. Но больше обманывать твоих родителей я не стану, они уже должны смириться с тем, что ты больше не медик, а шиноби на передовой, — твёрдо сказала женщина. Сакура грустно кивнула, понимая, что вряд ли это удастся.       Цунаде вскоре вышла из палаты, оставив её ненадолго в тишине. Буквально на пару секунд, так как с её уходом послышался голос Узумаки за дверью, а затем он сам вошёл в палату.       — Ты ещё здесь? — слегка удивилась Сакура.       — Конечно. Ты как? — подошёл он ближе и остался стоять напротив койки.       — Всё отлично. Я же сказала, что не возникнет никаких проблем, — пожала она плечами.       — Это хорошо, — кивнул он и улыбнулся ей. Сакура не считала количество его улыбок, но эта была уже четвёртая за день.       — Теперь сможешь уснуть, зная, что я в порядке? — она попыталась пошутить. Так было проще и легче. С ней всё ещё сохранялось веселое настроение после посиделок с друзьями. Никто её не винил в смерти Канкуро, а опасность для её жизни миновала. К тому же, через день её ждало новое обучение в новом месте. Она позволила себе быть довольной жизнью.       — Ну, это… — он слегка смутился, но быстро собрался, сделав забавное выражение лица с прищуром глаз. — Это что, типа шутка?       — Мог бы просто признаться, — усмехнулась девушка и посерьёзнела. — Раз у тебя много свободного времени, нам нужно обсудить прошлую тренировку. Ты так и не сказал мне, как именно вернул контроль.       Сакура внимательно следила за тем, как его лицо потемнело после её вопроса. Парень погрузился в свои невесёлые мысли, а его отрешённое выражение лица унесло его куда-то в воспоминания.       — Я не помню, как отключился и правда ли отключился. Но я точно находился в странном состоянии, будто задремал. И … вдруг я услышал твой голос, — поделился парень серьёзно и поднял задумчивый взгляд на неё. — Ты звала меня.       — Звала, — Сакура кивнула в подтверждение и осторожно спросила: — А потом?       — Потом, — замялся парень, почесывая затылок. — Я увидел тебя, хотел остановиться, но ощущал, что не могу…       — Значит, это впервые, когда ты был в роли постороннего наблюдателя, так? Обычно ты приходил в сознание, когда кто-то уже применял печать и полностью подавлял чакру. Но в этот раз ты смог проснуться внутри Кьюби. То есть, когда его чакра ещё не была подавлена. И сам это сделал.       — Да, точно, — озарился парень, соглашаясь с её объяснениями. — Я же правда впервые очнулся прямо в этом состоянии.       — Это очень важно. Если…       — Это здесь, да? — не давая Сакуре закончить, в палату нагрянули сначала громкие Мебуки, затем Кизаши, а следом и серьёзная Ино. Родители сразу подлетели к дочери, а Яманака осталась стоять с недоуменным Наруто.       — Как ты себя чувствуешь? Что с тобой вообще произошло? Ино сказала, что это отравление. Так? — накинулась на неё мать, пододвигая стул поближе.       — Как ты, Сакурай? — Кизаши поцеловал её в висок и обнял. — Как я вернулся домой, Ино следом. В миссии что-то случилось?       — Это просто лёгкое отравление, так что нет повода беспокоиться. Цунаде-сама вынула весь токсин, да и лекарство уже готово. Завтра утром выпишут, — убедительно объяснила она, встречаясь глазами с Ино. Девушка о чём-то шепталась с Узумаки.       — Точно всё нормально? — подозрительно прищурилась мать. — Ты какая-то бледная, ведь утром всё было отлично. Почему так внезапно?       — Не знаю, вдруг живот прихватило, и я пошла к сенсею. Кажется, что-то не то съела во время миссии, — лгать родителям было непривычно, но она старалась. Временами неосознанно подглядывала на подругу, ища у неё поддержки.       — Да, если не быть осторожными, можно съесть что-то испорченное. В миссиях всегда так бывает, — пришла на помощь её благоверная. — Чоджи всегда переедает чипсов и регулярно попадает в больницу.       — Вот и молодежь. Поэтому и говорю, нужно кушать домашнюю еду. Говорила же, не есть всякую гадость, — Мебуки даже обернулась, обращая свои слова ко всем подросткам в палате.       — В них столько вредных веществ, вы же и сами получше нас знаете, — покачал головой Кизаши, разделяя мнение жены. Они всегда повторяли это, и Сакура на самом деле слушалась их. Но это несправедливое обвинение было всяко лучше, чем если бы они узнали настоящую причину.       — Да теперь уже и отпало желание, — сказала она примирительно и, чтобы отвлечь родителей от темы, удобно перешла к растерянному парню. — Кстати, это мои родители, — улыбнулась девушка и обратилась снова к взрослым. — А это — Наруто Узумаки, как вы уже знаете, мой сокомандник.       — Да, Узумаки-кун. Ты тоже отравился? — быстро оглядела его Мебуки.       — Нет, — непонимающе отмахнулся парень. — Я тут... навещал Сакуру.       — Тогда хорошо. Но будьте предельно осторожны, когда будете в пути. Мало ли что продают там, в забытых богом местах, — теперь она наставляла обоих её друзей. — Кстати, я не стала брать с собой еду. Подумала, что нельзя. Но прихватили сменную одежду и всякую мелочь. Вот, — она указала на объёмную сумку и улыбнулась.       — Наруто-кун, — вдруг мать снова повернулась к парню, — вы ведь всегда с Сакурой вместе? Присмотри, пожалуйста, за ней. Ты же сильнее, вдруг какая-нибудь опасность или непредвиденная ситуация.       — Он младше меня и по возрасту, и по рангу. Кто за кем ещё должен присматривать? — возмутилась девушка.       — Конечно, я на её защите, не волнуйтесь, ээ... мама Сакуры, — довольно улыбнулся парень, бросив на девушку тёплый взгляд голубых глаз, нежный, словно первый луч солнца, пробивающийся сквозь утренний туман. Харуно от этой искренности пришла в странное замешательство, будто что-то перевернулось внутри. Вкупе с уверенным взглядом эта заботливая улыбка сочеталась очень кстати.       Но для формальности она закатила глаза на это и ещё немного послушала лекцию от родителей. Из-за позднего часа девушка уже начала прогонять их домой, уверяя, что утром же будет дома.       — Ну хорошо тогда. Перед сном не забудь закрыть окна, — напомнил Кизаши. — Утром приеду на выписку.       — Нет, не надо, — сразу отмахнулась Сакура, благодарно улыбаясь. — Я сама.       — Поспи тогда, мы пойдём, — зевнула Мебуки, вставая с места. — Наруто-кун, Ино, вы тоже идите домой, уже поздно.       Сакура хотела бы продолжить разговор с Узумаки, но пришлось оставить его на потом. Проводив всех долгим взглядом и обменявшись с Ино только им обоим понятными жестами, она осталась одна, наедине со своими мыслями.       Девушка не хотела пока уснуть, взбудораженная предстоящим днём и новостями сегодняшнего дня. Но усталость всё-таки взяла своё, и она уже погружалась в сон, когда дежурная медсестра бесшумно установила капельницу с антидотом и так же тихо покинула особую палату номер четыре.

***

      Жара субтропической зоны, в которой находилась Коноха, проявила свой ужасный характер уже на второй день лета. На улице было не менее сорока градусов по Цельсию. Даже ветер был под стать этой измывательской погоде — не просто тёплым, а горячим, будто дыхание самого дракона из одинокой горы доходило до потекшего лица Сакуры. На площадках даже дети перестали играть из-за палящего солнца, а по дороге девушка не встретила ни души. Всё было тихо и безлюдно настолько, что не хватало только перекати-поле для полной передачи атмосферы.       Сакура, как одинокий путник из фильмов, шагающий по пустыне, уверенно двигалась в сторону полигона, спустив огромную шляпу так низко, что она полностью закрывала лицо и шею. Девушка не любила загар и по возможности избегала выхода на улицу в такую жару, но она обязана была собственными глазами увидеть перед уходом, чему это Какаши учит Наруто. Поэтому оделась максимально закрыто, хоть и запотела.       Капитана она нашла стоящим среди столбов с горящими пламенами. Издалека было не видно, но мужчина был не один — рядом с ним сидел кто-то, вытянув руку с ладонью вперед, направленную в сторону водопада. Сакура раньше не бывала в этом месте и не знала, что здесь находится такой красивый объект. Иначе она бы часто заходила сюда. Горизонтально края водопада соединялись искусственным ростком деревьев, которые росли прямо на скале.       Приближаясь, она заметила на толстом ростке десятки клонов Наруто. Все они были обращены лицом к водопаду и что-то пытались с ним сделать. В такую жару девушка тоже не отказалась бы охладиться под потоком воды. Однако клоны просто стояли, а один из Наруто, стоящий посередине, смотрел вниз к Какаши и что-то недовольно кричал ему. Из-за шума водопада некоторые слова невозможно было разобрать.       — …будет не до аккуратности!       — Это тренировка… сейчас не о сражении, — терпеливо отвечал Какаши, стараясь перекричать шум водопада. — …занимают годы. Даже у такого таланта, как Саске, ушло много дней, чтобы научиться превращать чакру в молнию.       — Вот как раз Саске я и должен обогнать! — с решимостью в голосе выступил Узумаки, чуть вытягиваясь вперед, под влиянием бушующих эмоций.       Сакура наконец подошла ближе, чтобы все ее заметили, и она наконец поняла, с чего вообще Узумаки прилип туда. Его клоны пытались то ли удержать водопад, чтобы тот не рухнул на них, то ли остановить его ладонями.       — Капитан, командир, — воспользовавшись моментом, когда все замолчали, поздоровалась подошедшая Сакура.       С любопытством заглянув в ладонь Ямато, она заметила кандзи «место» — символ подавляющей печати Кьюби. В голове пронеслась быстрая мысль, что они тренируют девятихвостого и Сакура сразу задрала голову, щурясь. Полуголые Узумаки были самими собой, чакра девятихвостого вовсе не ощущалась. Поправив шляпу, девушка помахала ему в приветствии и подошла ближе к Какаши, для лучшей слышимости.       — В чем суть тренировки? Не слишком ли вы его утомляете? — обратилась она к капитану.       — С чего ты это взяла? Мы определили тип его чакры — ветер, — ответил мужчина, повернув к ней голову. — Он разрезал лист за пару часов, а теперь перешел к разрезу водопада.       — Я тащилась из дома в такую жару не для того, чтобы вы пересказали мне мечты Узумаки, — зажмурилась девушка из-за очередной капли воды. С этого места маленькие холодные брызги приятно охлаждали ее всю.       — К счастью, это не просто грезы, — спокойно ответил Хатаке, продолжая следить за тренировкой. — Данная методика, как я и сказал, подходит только для Наруто. Благодаря опыту тысяч клонов, он справился с многомесячным заданием за считанные часы.       — А из водопада он слепит огненного дракона? И обгонит Саске, оседлав его? — усмехнулась Сакура, тем самым получив осуждающий взгляд от Какаши. — Даже с десятью, когда он развеет их, сразу впадет в кому из-за трат чакры в несколько раз больше, чем положено, не говоря уже о том, что иметь объем больше для его возраста это слишком. Вы перегружаете его тело, — недовольно проговорила девушка, бросив взгляд на Ямато, который был полностью сосредоточен на пассивном подавлении чакры девятихвостого. — Ладно, Узумаки — сам суицидник, но вы-то не должны потакать его прихотям.       Сакура даже не могла представить, что флегматичный капитан окажется таким строгим и жестким в обучении. Когда он учил ее, девушка поэтапно осваивала даже простые техники, и он никогда не ставил таких жестких дедлайнов. Сам бесконечно повторял, что не стоит загнать себя в сжатые сроки, чтобы не заработать стресс и болячки.       — Ну, если не веришь, сама увидь. Мы как раз обсуждали увеличение количества, — пожал плечами Какаши и отошел к Ямато. Хатаке что-то прошептал ему, на что мужчина скуксился от недовольства. Но он все равно кивнул и начал складывать печати земли и воды. Поверхность под ногами содрогнулась, и нарастающий шум воды заставил Сакуру закрыть уши ладонями.       Обернувшись, Сакура стала свидетелем самой прекрасной в мире техники. Водопад на глазах разрастался, став шире в пятьдесят, а то и больше раз. Вода хлынула из него с мощным потоком, а крупные брызги сразу окатили девушку ледяным холодом. Стоя близко, она почти вся промокла.       Это было настоящим чудом, поразившим своей масштабностью и мощью. Водопад словно обрушивался с высоты, создавая величественное зрелище. Поток воды, сплошным стеной, каскадом падал вниз, образуя гигантские брызги, которые ослепляли яркими всплесками на солнечном свете. Шум был оглушительным — вода врезалась в камни, разбиваясь на миллионы капель, которые в воздухе искрились и отражались в солнечных лучах.       Воздух был наполнен влажностью и холодом, заставляя Сакуру почувствовать резкое охлаждение, когда брызги оседали на ее теле. Шум воды перекрывал все остальные звуки, создавая атмосферу тотального поглощения. И все это образовалось за считанные секунды.       Росток дерева, на котором стоял Узумаки, тоже удлинился до самых краев невероятно широкого каскада, которому казалось, не дотягивал взгляд. Это была впечатляющая сила. С восхищенными глазами она обернулась на Ямато и даже не смогла выдавить из себя ни слова. Джоунин после такой нагрузки тяжело отдышался, сидя на земле, а Какаши пытался придать лицу виноватое выражение.       — Теперь доволен? — обратился он к Узумаки, чьи глаза блеснули от возбуждения.       — Техника множественного теневого клонирования! — уверенно произнес Наруто, сложив нужные печати.       Из-за ростка, на котором он стоял, начали появляться дымки, одна за другой, каждые полметра. Если после трюка Ямато Сакура еще могла немного осознавать происходящее, то теперь она была просто ошеломлена. Её дыхание перехватило, и она на несколько секунд замерла, широко раскрыв глаза, не веря тому, что видит. Мозг отказывался воспринимать картину перед собой — более пятисот клонов в буквальном смысле! Узумаки с лёгкостью создал их, и каждый клон немедленно приступил к разрезанию водопада.       — Для этой тренировки следовало уменьшить количество клонов в два раза, — спокойно заметил Какаши, подходя к всё ещё стоящей в оцепенении Сакуре. — Но, в принципе, так тоже сойдёт.       Сакура не могла оторвать взгляда от того, что происходило перед ней. То и дело она переводила глаза с одного конца водопада на другой. Из-за узости обзора казалось, что Нарутам нет конца.       Девушка слышала о десятках клонов, о дюжинах, даже о сотнях. Но никогда не думала, что кто-то способен создать больше пятисот, а тем более тысячу. Какаши не лгал. Тот, кто мог управиться с такой армией за мгновение, вполне мог бы справиться и с тысячей. После шока и удивления, Харуно ощутила искреннее восхищение. Даже ни капли присущей зависти не возникло — только глубокий трепет от масштаба техники.       — Как? — еле выдавила она, когда к ней вернулся дар речи.       — Это ещё его собственная чакра, а не Кьюби. Секрет в крови клана Узумаки, — с меланхоличным спокойствием ответил Какаши.       Сакура уже думала, что всё, но, вспомнив о колоссальном объеме чакры девятихвостого, просто готова была сойти с планеты, если предоставится возможность. Мгновенно в голове возник расчет, и она почти физически ощущала, как в её представлении количество чакры Узумаки прибавляется до таких масштабов, что она готова была сойти с ума.       — Он правда слепит из водопада огненного дракона… — прошептала Сакура завороженно.       — Ну, наша цель почти идентична. Ему предстоит придать стихию ветра в расенган, — заметив, что девушка пока удивилась не так, как он ожидал, Какаши поспешил добавить, — с чем не справились ни я, ни Четвертый, ни Джирайя-сама.       Сакура нахмурилась и в прострации медленно кивнула. Действительно почти одно и то же. Новая техника, над которой ему предстоит работать самому, без точных инструкций. Создание сложного дзюцу, объединение формы чакры со стихией — это требовало исключительного мастерства, ума, гениальности, времени и упорства. Казалось, Наруто обладал всеми необходимыми качествами, и даже смог выкроить недостающий ресурс. И это впечатляло.       Теперь становилось понятно, почему Какаши так взволнован, хотя в соответствии с его спокойным характером выражалось это не так ярко. Его вовлеченность в процесс была очевидна — настолько сильна, что он даже расстался со своей книжкой.       — Постойте, а такое количество потом не аукнется ему? — вдруг встрепенулась Сакура. — Это опасно, получив пятисоткратный опыт, он получит и усталость в такой же мере! Неужели Цунаде сама?       — Без ее разрешения мы бы не стали этого делать, — перебил ее Хатаке. — Наруто вынослив, но и мы не забываем о перерывах.       — Всё равно это слишком. Зачем так торопиться? Хокаге, наверное, сообщила вам — Учиха пока не собирается действовать, — покачала она головой.       — Всё под контролем, Сакура, — заверил её Хатаке, подозрительно покосившись на неё. — Тебя так волнует здоровье Наруто? Мне показалось, что ты с ним не поладила.       — А мне показалось, что он ваш любимый ученик, — прищурилась Сакура. — Хотя, постойте, вы, наверное, предпочитаете нам Учиху, верно? Вы даже научили его Чидори, которым он мастерски владеет. Такой грамотный контроль стихии. А я, похоже, для вас — белая ворона!       Сакура резко повернулась к капитану, вспомнив свою обиду и еще одну причину своего визита. Какаши, сделав примирительный жест, отступил от неё, бормоча что-то о Цунаде, достаточной силе девушки и собственной некомпетентности. Как бы Сакуре ни было обидно, она пыталась сдержать эти чувства, не позволяя им и дальше вырваться наружу. В конце концов, таким образом она точно не смогла бы предстать в глазах Какаши кем-то достойным.       Он не учил её чему-то масштабному, когда ни Саске, ни Наруто не было в деревне, не станет и теперь. Это прекрасно задевало и огорчало, но девушка старалась быть благодарной за те базовые техники, которым он обучил её во время восстановления.       — Он ведь ценное оружие. Я в ответе за него, как и вы, — сказала девушка, подняв задумчивый взгляд на тренирующегося парня. Угадать, кто из них оригинал, было невозможно, но Сакура смогла отличить того, кто недавно вел переговоры с Какаши. — Командир Ямато не говорил вам ничего о нашей с Наруто тренировке?       — О том, что ты спровоцировала его и проверила на нём подавляющие печати? — уточнил Какаши. — Говорил.       — Я не использовала печать, — ответила Сакура, замечая, как он нахмурился. Мужчина молчал в замешательстве, с интересом ожидая её объяснений. — Хокаге-сама одобрила идею, что джинчуурики необходимо исследовать. До сих пор это было неопределённой задачей, но теперь она дала добро сообщить вам. Наруто сам подавил волю Кьюби при двух хвостах.       Утром, после обсуждения деталей своей тренировки, Сакура поговорила с Хокаге и о результатах работы с девятихвостым. Это впечатлило женщину настолько, что её глаза начали хитро блестеть.       — Это может быть и случайностью, — предположил Какаши с подозрением. — Слишком хорошо, чтобы поверить наверняка.       — Но вы же видите это, — девушка кивнула в сторону водопада. — К тому же в истории были джинчуурики, которые нашли гармонию со своими зверьми.       — Но не с девятихвостым, — напомнил капитан, твердо отчеканив слова. — Никто до сих пор даже не допускал такой мысли. С этим зверем нужно быть предельно осторожным, он не такой, как остальные хвостатые, Сакура. Такая сила не поддаётся контролю. Его невозможно обуздать.       — Он уже обуздан, — спокойно ответила Харуно. — Запечатав его и подавив, Мито Узумаки сделала это. Это ещё раз доказывает, что человек всегда будет на вершине, и даже самого Кьюби мы можем одолеть, — Сакура пыталась звучать уверенно, но, вспомнив преображение на мосту Тенти, невольно съежилась. Тот монстр не имел ничего общего с обычным зверем. Звери хотя бы обладали каким-то разумом, их можно было бы понять и пожалеть. А это был просто омерзительный сгусток чакры, обретший плоть.       — И какие у вас с Хокаге мысли? — скептически уточнил мужчина.       — Узумаки слишком вспыльчив. Мы не думаем, что он справится с этим, но следующего джинчуурики необходимо будет тщательно выбрать и тренировать, опираясь на опыт Наруто.       — Значит, всё для нового поколения? — изумился Какаши.       — Но то, что представителей клана Узумаки осталось совсем мало, немного настораживает, — поделилась Сакура. Увидев силу чакры Наруто, она теперь точно понимала, почему именно он стал джинчуурики.       — Самого Наруто всё равно нужно тренировать, чтобы получить как можно больше данных о Кьюби. Однако я пока не имею ни малейшего представления, что делать дальше, — искренне призналась девушка. У неё даже не было времени подумать над этим. А быстрых и очевидных решений не появлялось. — Так что, думаю, мы должны подходить к этому вопросу коллективно, возможно, вы снова придумаете что-то гениальное. Или сам Наруто. Я тоже составлю кое-какие планы действий, пока буду тренироваться.       — У Цунаде-самы нет времени заниматься такой неопределённой задачей, рассчитанной на долгие годы вперёд. Она никогда раньше не предлагала ничего подобного с Наруто. Сомневаюсь, что это её идея, — с подозрением покосился Хатаке на свою ученицу. Сакура могла бы подумать, что он пытается в ней разобраться, но всё ещё сомневается. — Идея с местью Саске тоже принадлежит тебе?       — Нет, та мысль изначально была у Цунаде-самы, просто я удачно нашлась в качестве исполнителя, — усмехнулась Сакура, наблюдая за его недоверчивым выражением лица.       — Вы категорически отказались поддержать его месть и не захотели помочь, а Узумаки тем более. Ладно, он упрямый идеалист, но почему вы не поддержали своего любимого ученика?       — И не стану, — твёрдо ответил капитан. — Именно потому, что он мой ученик.       — Мир ведь не делится только на чёрное и белое, сенсей. Вы так говорите, будто он не станет героем, если избавит мир от Итачи Учихи. Ненависть Саске направлена только на него, и она точно утихнет, как только он с ним разберётся.       — А что если не разберётся и сам погибнет?       — Именно чтобы предотвратить такое он и ушёл к Орочимару. Интересно, почему ему вообще захотелось лёгкой силы? В конце концов из-за таких розовых мечт, если бы не команда Шикамару, его уже давно не было бы в живых.       — Вот видишь, эта ненависть заслонила ему глаза, блокируя трезвый ум. Саске был ослеплён настолько, что, даже если его ненависть была направлена только на Итачи, она невольно затронула и селение, — легко объяснил Какаши, заставляя Сакуру признать это. Его аргумент был действительно мощным.       — Тогда я всё-таки права в том, что он дурак. Хотя, может, именно из-за того, что ему не хватало поддержки, вся ненависть целого клана раздавила его душу. Если бы кто-то разделил его чувства и поощрял, возможно, ему стало бы легче? Хотя бы делая вид, что деревня тоже ненавидит Итачи и непременно убьёт его. Если манипуляции Орочимару сработали, мы могли бы попробовать нечто подобное.       — Может быть, — задумчиво согласился Хатаке, заглядывая ей в глаза долгим молчанием. Мужчина казался одновременно удивлённым и недовольным.       — Насчёт Канкуро, — начал он вдруг серьёзно. — Хотя я вижу, что ты и так это знаешь, всё же скажу, что это не твоя вина.       Харуно благодарно кивнула ему в ответ, оценивая его наставническую заботу.       — Наруто, сделаем перерыв, — сказал мужчина и направился к Ямато, который вздохнул с облегчением. — Сакура, ты же пришла к нему? Можешь забрать его на час, нам бы тоже передохнуть.       Довольная, что парня так легко отпустили, Сакура повернулась в сторону водопада. Узумаки как раз развеял свои копии и, чуть шатаясь, спрыгнул, приземлившись прямо перед ней. Полуголый и мокрый, он сиял, несмотря на усталость.       — Ты пришла ко мне? — улыбнулся он. Что-то в последнее время он стал часто это делать.       — Твои волосы совсем не ложатся, что ли? — заметила Сакура. Правда, хоть и влажные, но светлые пряди так и торчали, указывая во все стороны света. Сейчас он действительно напоминал участника детского спектакля, которому нацепили костюм солнца.       Пока он не торопился отвечать, глаза Сакуры невольно оглядели его слегка загорелое тело. На его шее висело то самое ожерелье Первого Хокаге — продолговатый кристалл аквамаринового цвета с двумя небольшими бусинками по бокам, с помощью которого на него и действовала древесная техника Ямато. Кроме этого, оно идеально подчеркивало его глаза цвета ясного неба.       Дальше взгляд, удачно скрытый за козырьком шляпы, сам собой скользнул вниз, замечая, что брюки с низкой посадкой сползли ниже пупка. Особенно с любопытством зелёные глаза остановились на V-образной линии, мягко прорезающей кожу, словно тень, падающая от мраморной статуи. Правду ведь Джирайя писал, когда утверждал, что если самым притягательным местом на женском теле являются ямочки Венеры, то у мужчин — пояс Аполлона. Эти косые мышцы у парня были выражены не так ярко, но именно это и придавало им особую, сдержанную красоту.       — Ну, это же из-за чакры, — непонимающе ответил парень наконец. Сакура невозмутимо быстро отвела глаза в сторону, а потом снова вернула их на его лицо. У мужчин действительно была еще и особенность с волосами: практически у всех, чья чакра била через край, они стояли торчком, словно не подчинялись гравитации. В случае с Узумаки, чьи запасы казались бесконечными, они, наверное, и вовсе не поддавались никаким попыткам усмирить их ладонями. Может, даже кололись, как крошечные иглы.       — Пойдем. Нам нужно поговорить, за обедом, — переключилась девушка на другую причину своего визита.       — Отлично. Пойдем в Ичираку … — начал было парень, отойдя в сторону за полотенцем, как был перебит.       — Ни в коем случае, ты что? В такой жаре с супом я просто превращусь в потекшее желе, — удивилась Харуно, туже затягивая ленту шляпы. — Может, мороженое? Хотя ты, наверное, голоден. Пойдем в кафе? Но если хочешь, ладно, ешь свой рамен, а я просто посижу.       — Если ты не хочешь рамен, пойдем в кафе, — как-то оживился Узумаки, надевая свой костюм. — Мне всё равно, ты же сама приглашаешь на свидание.       — Я же сказала, не шутить так, — раздражённо нахмурилась Сакура, направляясь вместе с ним к выходу с полигона. — Это неуместная тема для шуток.       Парень немного замолчал и непонимающе смотрел на неё. Улыбчивое настроение на его лице стало превращаться в непонятные эмоции и она с интересом заметила, что он пытался выглядеть как обычно, хотя явно это было не так. В душе стало неприятно от этого и она сама по себе начала оправдываться.       — Если бы на моём месте была другая девушка, она бы восприняла это всерьёз. Даже я, в первый раз, когда ты предложил сопроводить меня домой, почти поверила. Просто знаешь, это задевает, когда оказывается просто шуткой над чувствами, — поучительным тоном объяснила Сакура, шагая размеренно. — И никакая девушка тебе этого не простит.       — То есть… ты думаешь, я не всерьёз? — тихо поинтересовался парень.       — Разве не так? — занервничала Сакура, не желая встречаться с его взглядом. Эта странная эмоция вновь накатила, и она почувствовала её неприятность. Хотелось просто не слышать его ответа и поскорее закрыть тему. — Я думала, это наша старая шутка.       — Ну, я и раньше не шутил, — вдруг неловко, но убедительно выдал парень. Сакура ожидала, что эти слова вызовут у неё неприятное чувство, как сухой ветер в жаркий день, как навязчивое внимание, о котором она не хотела бы ничего знать. Но было пусто. Повернув голову к нему и встречаясь со смущенными голубыми глазами, она не почувствовала ничего мерзкого.       — Значит, что ты имеешь в виду под словом «свидание»? — легко поинтересовалась девушка. Она хотела удостовериться, что не ошибается в своих выводах, и что, возможно, он имел в виду просто обычные дружеские посиделки.       — Когда девушка и парень вместе проводят время? — неуверенно ответил Узумаки. Его голос выдавал некоторую нервозность.       — А-а, — облегчённо вздохнула девушка. — Так это не «свидание», а просто свидание, — Сакура особо протянула гласные, выделяя различие.       — И… какая здесь разница? — не понимал парень.       — Свидание считается «свиданием», если пара встречается, — легко объяснила Сакура. — Так что, получается, я приглашаю тебя просто на встречу. Давай лучше туда, у меня нет сил больше печься под этим солнцем, — Харуно указала на ближайшую забегаловку и ускорила шаг.       В закрытом заведении было немного прохладнее, чем на улице, и это было прекрасно. В Конохе, несмотря на статус деревни, было много кафешек и таверн. Сакура списала это на то, что многие шиноби, спеша, предпочитали есть вне дома, поэтому и был высокий спрос. Они с Наруто прошли к дальнему столику и заказали уромаки-суши, горячую собу с холодными напитками.       — Твоя техника клонирования просто впечатляет, — заметила Сакура, одним глотком осушив весь стакан. Холодное питьё мгновенно снизило жар в теле на несколько градусов. Пока Узумаки не успел ответить, уплетая собу за обе щеки, она продолжила: — И тот способ, который нашёл капитан, тоже. Ты и так справляешься быстро, незачем торопиться и утомлять себя.       — Ты же сама говорила, чтобы я тренировался, а не ныл, — возмутился парень, заставив её поперхнуться.       — Но не так же, — закатила она глаза. — И не сваливай всё на меня, кто только что кричал, что должен обогнать кое-кого.       — Ну, это тоже, — признался парень.       — Если Учиха не согласился на нашу помощь, это значит, что либо он ещё не завершил своё обучение, либо время для этого ещё не настало по другим важным причинам. Так что вряд ли мы скоро получим от него хороших вестей. А ты учишься со скоростью света. Ты должен сократить число клонов хотя бы до четверти от возможной мощи, иначе просто заработаешь стресс и сорвёшь все наши планы. Всё равно, вы не отправитесь за Саске, пока я не вернусь, — доходчиво объяснила Сакура и, заметив молчаливый вопрос в его глазах, добавила: — Я ухожу на тренировку, минимум на два месяца.       — Так долго? Куда? — спохватился парень, уже закончив с лапшой.       — Это вроде как на экваторе, но я доберусь туда через обратный призыв. В общем, это такой мир, где живут призывные животные, в моём случае слизняки, — ответила Сакура, отправляя суши в рот.              — Это слизень Баачана? То есть, ты попадёшь в их мир? Тогда и в мир жаб можно так смотаться? — с интересом спросил парень, переходя ко второй порции.       — В мир жаб? — уточнила Сакура. — Постой, только не говори, что ты уже освоил призыв Джирайи-самы?       — Почему? — улыбнулся Наруто так, что Сакуре ничего не оставалось, как окинуть его восхищенным взглядом.       — И почему тогда ты так скромничаешь все время? — выдала девушка в недоумении. Она правда не могла понять, искренне считает ли Узумаки себя слабее Учихи или всё-таки притворяется. — Твой потенциал намного превосходит всех, кого я знаю.       С нынешним её уровнем Сакура сама превосходила всех своих сверстников. Без чакры девятихвостого она могла бы победить Наруто, а Саске уже взяла хитростью. Всё-таки, пока парень был в отключке после её техники, у неё было куча возможностей прикончить его, даже не прилагая усилий. Но взять живьём всегда было сложнее, чем убить.       — Ты, наверное, забыла про Саске? — неверяще уточнил Узумаки, грустно улыбаясь.       — Не начинай, — закатила глаза Сакура. — Он проиграл мне. Даже если это был нечестный бой, мне плевать. Если я точно так же попытаюсь тебя во сне придушить, Кьюби меня просто слопает на завтрак и не подавится. Тут без вариантов.       — Но это же все-таки не моя сила.       — Какая разница? Главное, что теперь Кьюби никуда не денется, вы не сможете разделиться, так что его сила — твоя. Нужно просто уметь пользоваться, — пожала плечами Сакура и подобралась в весёлом нетерпении. — Но об этом позже. Сначала покажи мне призыв. Как это вообще делается?       — Хочешь, чтобы я призвал сюда жабу? — Наруто хитро огляделся по сторонам. В заведении было почти пусто в такую жару.       Кивнув ей, Наруто начал объяснять в своей обрывочной манере, как осуществить технику. Слегка прокусив палец и вызвав кровь, он провёл ею по полу и поставил свою ладонь. По его словам, нужно было направить столько чакры, сколько нужно для призыва желаемого размера жабы, и просто произнести слова. Когда он это сделал, на месте появилась линия печати, затем клубы дыма, а потом — жёлтая жаба с оранжевыми разметками вокруг глаз и живота, размером с их стул. Это было действительно дико.       — Хочешь о чём-то попросить — сначала дай пожрать, — звонким голосом произнес земноводный, как только появился. Увидев, что он оказался на обеденном столе, его глаза с горизонтальными зрачками загорелись. — У меня нет времени здесь торчать.       — Ты снова за своё? — недовольно скуксился Наруто.       — Что вы любите поесть? — вежливо поинтересовалась Сакура.       — О, ты же… — подозрительно прищурился земноводный и успел что-то шепнуть на ухо Наруто. — Не откажусь от червей, пауков, если можно, даже улитки.       — Боюсь, таких деликатесов у нас нет, — скривилась девушка, глазами ища поддержку у отчего-то довольного парня.       — Либо ешь рис, либо ничего, — отрезал он. На удивление, жаба, которого Наруто назвал Гаматацу, легко согласился на это.       — Так что вы от меня хотите? — нетерпеливо поинтересовался Гаматацу, крутя головой, как только слопал несколько суши.       — Можешь уже уход… — махнул парень, как Сакура перебила его.       — Мы хотели узнать, можно ли попасть в мир жаб обратным призывом, если вы, конечно, знаете, и были ли у вас люди? — задала Сакура для приличия. Признаться, что позвали его просто забавы ради, было бы невежливо.       — Я не знаю, — сразу ответил земноводный. — Но могу спросить у Гамабунты. И не надо называть меня на вы, хоть мне уже три года.       — Хорошо, — рассмеялась Сакура. — В следующий раз тогда расскажешь Наруто. Приятно было познакомиться, Гамабунта.       Попрощавшись, он быстро исчез в воздухе, оставляя за собой лишь дымку.       — Почему ты так груб с ним? — весело поинтересовалась Сакура. — Прикольное создание.       — Ага, если не учесть, что именно он появлялся, когда я был настроен на серьёзные битвы, всякий раз, — невесело вспомнил парень. — Его зовут Гаматацу, а Гамабунта — это жабий босс. Хотя, он правда подрос, мы начинали с того момента, как он с Гамакичи были головастиками, — вдруг его глаза потеплели, ностальгируя по прошлому.       — Это так мило, — позабавилась Сакура, вспоминая жизненный цикл земноводных. — Они, наверное, тебе как дети. С головастика до полноценной жабы. Через год у тебя появятся уже внуки, хотя, судя по его нервозности, может, даже сегодня. Сейчас же лето.       — А.... А я думаю, чего он такой нетерпеливый какой-то, — покраснел парень после небольшой паузы, осознавая её слова. — Постой, то есть так скоро? … Я уже стану жабьим дедушкой?! Я ещё не готов! — подыграл он, придавая лицу выражение обречённости.       Сакура просто покатилась тихим смехом, не зная, что её рассмешило больше всего: то, что Узумаки оказался невдуплёнышем в таких аспектах, или то, как он пошутил про жабьего дедушку, а может, вовсе то, что он тоже рассмеялся. Было в этом что-то необычное — просто наблюдать, как Узумаки искренне смеётся, задрав голову. Это был чуть ли не единственный момент, когда она нашла его настолько живым, весёлым и беззаботным. Его большие глаза почти исчезали за весёлым прищуром, а в уголках глаз собирались солнечные морщинки. Светлые брови изогнулись от накатываемых эмоций, точно скрываясь за ниспадающими прядями челки, заставляя её засмотреться на него дольше, чем следовало бы.       Хорошенько захохотав, они повторили свой заказ, поскольку призыв Гаматацу обошёлся им целой порции суши. Только когда она снова испила воды, Сакура смогла успокоиться полностью. Она умела портить общий настрой, так что смело вытащила свой новый блокнот, ручку и, под непонимающий взгляд парня, записала туда имя Кьюби.       — Ты ведь в прошлый раз описал Кьюби, значит, ты его видел, да? Ты всегда его видишь? — начала Сакура, вспоминая четырёххвостое уродливое существо. — Наверное, это так стрёмно.       — Не то слово, — кивнул парень и с живым интересом подался вперёд, заглядывая, что она пишет. — Почему он тебя так интересует?       — А почему не должен интересовать? Он вселяет трепет и страх всему миру, но о нём практически нет никакой информации, — пожала плечами Сакура. — А ты идеальный источник. Ну так?       — Я только пару раз разговаривал с ним. Попал в собственное подсознание, когда чакра была нужна.       — Постой, разговаривал? — остановилась Сакура, подняв голову от бумаги и встретившись с его задумчивыми глазами.       — Да.       — Как? Ты имеешь в виду ощущения или…?       — Нет, обычный разговор, — спокойно кивнул Наруто, заставляя её удивленно вскинуть брови в невинном восхищении.       — Он что, умеет разговаривать? — не унималась Сакура. — Прямо, голосом? И может понять тебя?       — Ну, так, — непонимающе улыбнулся парень. — А что? Ты же видела только что говорящую жабу.       — Это всё меняет! Если он разговаривает, значит, он разумное творение! — взбудораженная Сакура даже не стала использовать слово «существо». — Хотя, постой, здесь что-то не сходится.       Сакура перелистнула на предыдущую страницу и крепко задумалась. Образ девятихвостого, которого она видела в своей несовершенной форме на мосту Тенти, не соответствовал описаниям Наруто. Он выглядел просто как безумный демон, не имеющий никакого разума. Даже Лиса он напоминал с натяжкой. Вероятнее было бы предположить, что это была чистая зловещая чакра и только.       — И о чём вы говорили? — нетерпеливо спросила Харуно.       — Я же сказал, он всегда поддакивает, чтобы я снял печать, — пожал плечами Наруто.       — Нет, прямо цитируй его слова, — топнула ногой девушка, неосознанно. — Это очень важно.       — Ну… что-то вроде «Сними печать», «Тебе нужна моя сила», иногда даже толкает долгие речи, — кивнул Наруто, замечая настойчивый вопрос в её глазах. Он продолжил, хотя по его лицу было понятно, что он совсем не понимает, зачем ей это понадобилось. — В прошлый раз, когда Саске попал в моё подсознание шаринганом, он говорил и с ним.       — Так, — терпеливо вздохнула Сакура, продолжая писать. — И о чём?       — Он упомянул про его глаза и клан. Что-то вроде того. Хотя… зачем всё это? Что это меняет? — наконец не вытерпел парень.       — Это значит, что ты можешь вести с ним переговоры! А мы просто усложняли себе жизнь, почему ты этого раньше не сказал? — довольно протянула девушка, подняв на него блеснувшие глаза. — Язык — средство понимания и показатель разума. То, что он знает вообще о том, что такое шаринган, Учиха, клан и печать, — это высокий уровень интеллекта. А интеллект делает его живым творением, не просто чакрой.       До сих пор она думала, что Кьюби передаёт свои намерения через ощущения, а не говорит об этом прямо и даже трогает речи, ведёт разговор. До сих пор он оставался всего лишь бездушной тварью, просто сгустком чакры. В этой перспективе, где его злость оказалась одним из его чувств, а не сутью, ставил его на один ряд даже не с обычными животными, а с такими же призывными, как тот же Гаматацу.       — Думаешь, я не пытался? Я ему прямым текстом сказал, чтобы не предлагал мне ничего, — недовольно сказал парень. — Он не понимает и делает всё наоборот. Тоже мне, интеллект. Какая от него польза для него?       — Переговоры так не ведутся. Вообще, если он прекрасно понимает всё, значит, он обладает знаниями. И он живёт… сколько?       — Не знаю, — пожал плечами Наруто. — Сколько?       — Не знаю, — задумалась девушка. — Он существовал ещё во времена правления Первого, его привёл в Лист Мадара Учиха. Известно только, что он обычно обитал на территории Страны Огня, и если появлялся где-то за границей, то будто из ниоткуда. Но хвостатые впервые упоминаются в источниках, датированных вторым шестидесятым циклом. Сейчас идет двадцать второй цикл. Если они сохраняют свою суть при перерождениях, то ему… больше тысячи лет, — довольно рассчитала девушка. — Даже если он не сохраняет свои воспоминания и рождается заново, то ему больше ста лет точно. Так что, легче будет просто спросить у него, откуда он появился.       — Хах, смешно, — покачал он головой. — Да ответит он мне.       — Просто спроси, правда ли легенда, что он пришёл из космоса, — загорелась Сакура.       — Чего? — красиво рассмеялся Узумаки и заметив её улыбку, крепко задумался. — Ты такому веришь?       — Не знаю. Просто от них веет такой тайной. Их всегда было ровно девять, такими и сохранились до сих пор. Отличаются от обычных животных. Плюс ко всему оказалось, что они обладают интеллектом.       — А что за легенда? — поинтересовался Наруто, заставляя Сакуру загореться энтузиазмом ещё сильнее. Его интерес был живым, не ради того, чтобы просто продолжить разговор, а чтобы действительно узнать. Девушка просто не могла не разойтись.       — Вообще-то есть разные предположения. То говорят, что они появляются из-за скопления людских грехов и ненависти, в качестве кармы. То просто предполагают, что их появление — лишь цикличный процесс. Также есть миф, что они поначалу были хранителями покоя в мире, оберегая всё человечество, но снова-таки из-за людской жадности превратились в злобных существ. Раньше кое-где им даже поклонялись, как богам, — пересказала Сакура то, что вычитала из разных источников. — Что из них больше похоже на правду, как думаешь?       — Наверное, всё? — недолго думая ответил Наруто и неловко признался. — Знаешь, я не особо разбираюсь в истории.       — Ну вот, а Кьюби — это ходячая история. Знаешь, вообще-то, кажется, ему не нравится быть запечатанным, — пришла она к гениальной мысли, не забыв закатить глаза из-за очевидности собственных слов. — То есть, конечно, кому нравится сидеть в чужом теле? Очевидно, что он хочет вырваться. Но с другой стороны, он ведь должен понять, что там ему безопаснее. Так с чего он такой злобный? — недоумевала девушка.       — Я не знаю, — искренне задумался парень, посмотрев в сторону от неё и вдруг отчего-то напрягся. Чем дольше он глядел туда, тем светлые брови начали хмуриться сильнее.       Сакура в непонимании оглянулась назад и ничего не заметила, кроме пары посетителей, которые делали заказ. Но вглядываясь и внимательно проследив за хмурым взглядом парня ещё раз, она заметила, что одна из женщин, сидевших ближе к двери, смотрит на Узумаки в ответ. Даже не смотрит, а испепеляет его настоящим ненавистным, потемневшим взглядом. Женщина была солидного возраста, Сакура её знала как жену одного торговца. Она что-то шепнула своей собеседнице, которая тоже вмиг обернулась к ним и презрительно оглядела их обоих, демонстративно сморщив свой тонкий нос. Что-то в их взгляде заставило Сакуру увериться в том, что они были все в помоях, грязи и нечистотах.       — Ты их знаешь? — нахмурилась девушка, вернув свой взгляд к Узумаки. Парень уже смотрел в сторону окна, но повернулся на её вопрос.       — Нет, — ответил он невесело.       — Тогда чего они так смотрят на нас? — недоумевала девушка.       — На меня, — поправил он, опуская взгляд на чашку. — Не знаю, может, я просто не понравился им.       Его усмешка вышла кривоватой, а глаза он не хотел на неё поднимать. Наруто пытался казаться безразличным, но Сакура почувствовала терпкий вкус горькой злости и смирения, который исходил от него. Если она хоть немного узнала его за это время, могла бы точно сказать, что эти женщины одним своим мерзким поведением испортили ему настроение. Он перестал быть тем живым и вовлечённым Наруто, с которым она только что общалась.              Сакура рефлекторно обернулась и хорошенько оглядела их. Встретившись с их взглядами, она почувствовала, как на её груди сжимается нечто вязкое и неприятное. Однако, несмотря на это, она спокойно встретила их взгляд, удерживая его не менее пристально, чем они, и демонстративно закатив глаза, отвернулась.       — Просто не нравлюсь? Да они готовы взорваться ядом! Чем ты мог им так насолить?       — Думаешь, я что-то им сделал? — он наконец поднял голову, встретив её взгляд. В голубых глазах мелькнула смесь обиды и раздражения, но она быстро исчезла, уступив место вынужденному смирению. — Достаточно просто быть.       Парень явно не хотел развивать эту тему, но Сакура не могла просто так забить на эту странную ситуацию. Узумаки выглядел так, будто такое происходило не раз, и он уже устал с этим разбираться. Харуно поджала губы от досады и собралась убрать свои записи, как вдруг осознание пришло вместе с надписью «Кьюби», криво написанной на центре круга её неразборчивым почерком.       Когда Наруто говорил, что его все ненавидели из-за девятихвостого, Сакура явно не представляла такую ненависть. Такую открытую и демонстративную. Тем более оказалось, что не ненавидели, а всё ещё ненавидят. При всём этом, не ощути этих взглядов она на себе, даже если ошибочно и на короткий миг, она бы ни за что не смогла бы даже представить, каково это. Слышать из его уст сухой факт ощущался совсем другим, а в реальности — вовсе иным.       Это были взгляды, после которых хотелось просто отмыться.       Сакура просто поражалась глупости людей. Она до конца не верила, когда Цунаде говорила, что есть такие недалекие особи, которые не осознают вообще, какого восхищения достойны их джинчуурики. Девушка неосознанно оглядела всех людей в помещении, пытаясь найти опровержение этим словам. Хозяину заведения было не до них, парочка посетителей просто кушала, но настороженных и отстранённых взглядов было больше, чем безразличных. И это учитывая, что заведение было полупустое.       — Ты правда выберешь спасти этих людей? — наконец спросила она, напоминая ему их давний разговор.       — Что? — не понял парень сначала. — Ты же сама требовала, чтобы я поставил их на первое место, — напомнил парень.       — Селение всегда на первом месте, — кивнула Сакура. — Но Хокаге должен быть справедливым. Если ты думаешь, что ко всему нужно относиться с добротой, то тебе — в монахи, а не на пост каге, — воспользовалась ситуацией Харуно.       Это был удачный момент, чтобы донести ему важную мысль. Сейчас она в полной мере поняла суть его признания в том, что он выбрал стать самым признанным шиноби. Чтобы люди перестали смотреть на него так. Сакура считала, что его мотив был сильным для достижения этого поста, но сомневалась, что хватит для его удержания.       — Когда мы говорим о селении, ты не должен представлять себе этих мерзких людей, иначе высока вероятность, что тебе однажды просто захочется наплевать на деревню. Потому что её жители не будут иметь для тебя ценности, — начала Сакура, заставив его нахмуриться в неуверенном несогласии.       — Допустим. Ты хочешь втирать мне про волю огня, как старик Третий? — показал он свою незаинтересованность.       — Не совсем. Я хочу сказать, что селением для шиноби может стать даже один человек, — тепло улыбнулась Сакура, слегка подаваясь вперед. — Тот самый, покой которого ему не хотелось бы разрушить. И хотя бы ради этого, ради того, например... чтобы этот человек мог спокойно ходить на свою работу, в свои любимые заведения по пятницам, а по утрам, как обычно, мог заехать в пекарню, шиноби будет готов расшибиться в лепешку, но защищать место, где его любимый человек мирно проживает, понимаешь? — нежно сказала Сакура, вспоминая ритуалы своих родителей и продолжила, не моргая глядя в голубые глаза. Они так завораживали, гипнотизировали, давая возможность без усилий выплеснуть все, что было в сердце и мыслях.       — Даже если в селении есть люди, заслуживающие свою участь, единственный человек может стать причиной спасения. Если ты будешь так думать, тогда все обретает смысл, и не возникнет никаких сомнений. Я тоже долго не понимала, зачем мне рисковать своей жизнью ради каких-то незнакомцев, и сама мысль, что я стану расходным материалом просто так, без веской причины, сводила меня с ума, понимаешь? Это было дикостью — осознавать, что я выбрала самую неблагодарную специальность из всех, — усмехнулась Сакура, вспоминая свои терзания.       — Но таким образом, я и нашла этот смысл, придала его своим действиям, даже если это было не так благородно, как должно было бы быть. Я думала лишь о выгодной для меня стороне, и это давало мне стимул продолжать и быть среди тех, кто защищает место, где живут мои родители. Для меня они оба сами по себе стоили всех моих усилий, но постепенно в этом пути начали включаться новые люди и причины. Круг этих особенных, которые заслуживали моей защиты, расширялся — ребятами, Ино, Тентен, товарищами, учителями, любимой скамейкой, — рассмеялась девушка, — мостом через Нака, тобой. Даже эти громадные головы, страшно взирающие со скалы, в какой-то момент стали не просто скалой, а успокаивающим видом, который я бы хотела видеть каждый день. И я думаю... это и есть деревня, которую они построили и доверили сохранить.       Сакура внимательно следила за выражением лица Наруто, пытаясь уловить его эмоции. Узумаки непременно понял то, что она хотела передать. Еще тогда, в день их перепалки, когда она в порыве злости высказала свои намерения о защите своих близких, он смотрел на неё прямо вот так — с пониманием и полным разделением её чувств. Голубые глаза глядели на неё в ответ, не отрываясь, перенимая в себя искренний блеск её радужек, тёплые эмоции, каждое её чувственное слово. Не осталось на его лице прежней хмурости, злости и смиренного раздражения, которые ему совсем не шли. Ему шла только эта искренняя улыбка, свет в ясных радужках, словно отблески утреннего солнца.       — Спасибо... — он поблагодарил её за откровенность и полное доверие. А Сакура почему-то не могла признаться себе, что рассказала это только из-за поручения Цунаде обучать его. Она привела в качестве примера свои сокровенные мысли и чувства, которые пока не озвучивала никому.       Девушка улыбнулась ему в ответ и нашла этот момент между ними как переход на новый уровень. Узумаки впервые предстал перед ней как признанный друг, человек, с которым она действительно могла бы пройти свой путь. Хокаге, с которым она могла бы вместе защищать то, что им было дорого.       — Что-то мы засиделись, — заметила девушка, запрашивая счёт. — Наверное, у капитана уже глаз дергается. Что-то мне подсказывает, что он сегодня будет пунктуален, как никогда.       — Правда, он и утром опоздал всего на час, — добавил Узумаки, вытаскивая свой кошелёк.       — Как мило, — воскликнула Сакура, глядя на монетницу в виде зелёной лягушки. — Эй, ты чего, поделим пополам! — сразу отрезала она, заметив, что он собирается оплатить всю сумму.       — Хорошая идея, — согласился парень, отправляя часть банкнот обратно.       Собрав свои вещи, оплатив счёт и ещё раз демонстративно закатив глаза на взгляд невоспитанных женщин, они вышли из заведения. На улице по ним сразу ударила влажная жара. Если температура и упала, то только на пару градусов.       — Я домой. Ну... тогда увидимся через два месяца, — недовольно прищурилась Сакура. Им нужно было в разные стороны, и Узумаки, пожелав ей удачной тренировки, ушёл продолжать свою. Харуно не сомневалась, что до её прихода он, кое-как, но точно продвинется. Недовольно вспомнив, что они ещё ни разу не спарринговались, она сделала заметку в голове непременно компенсировать это после того, как она вернётся.       Весь вечер Сакура готовилась к своей поездке. Ночёвка у Ино снова отменялась, зато Харуно прекрасно провела время с семьёй, которая любезно пообещала, что дождутся её возвращения, чтобы провести реконструкцию в деталях их любимого дома.       Но она-то знала, что скоро война, а значит, не придётся в этом году пыхтеть над этим. Под недоумённые взгляды родителей на её нервный смех, она просто пожала плечами и продолжила запечатывать в свитки необходимый груз.