Эмиссар Пятого Хокаге

      — Обнаружена перемещённая растительность. Предположительно — ланцетные листья, — прошептал мягкий голос прямо у самого уха.              — Подробности?       — Узкие, вытянутые, с заострёнными концами. Образуют плотные заросли. Стебли мягкие и высокие.       — Это бамбук. Направление строго по грунту, — уверенно ответила Сакура, вдыхая запах сырой земли.       Прохладный воздух висел пеленой, временами затуманивая пространство. Тишину закатного вечера нарушало лишь далёкое журчание воды. Та широкая река, пересекавшая лес, рождала и каскады, и озёра, ручьи и даже болотистые рвы. Её течение то бурлило, сбиваясь в пену у обрывистых скал, то замедлялось, растекаясь в прозрачные чаши среди мха и корней. Вода была вездесущей, она сочилась из трещин в камнях, стекала по коре деревьев, таилась в туманной дымке над землёй.       Лес жил этой влагой. Даже тишина здесь казалась тяжёлой, как налитый водой мох. Всё вокруг было пронизано ею: каждый шаг лесных жителей отдавался мягким чавканьем, а каждый вдох приносил с собой запахи жизни — гнилой листвы, прелой древесины и сырой земли.       Ещё было рано для стрекотания сверчков, но уже поздно для птичьего щебета. Это было то самое мгновение между солнцем и луной, когда мир будто замирал, позволяя земле выдохнуть, прежде чем ожить вновь под светом растущей Луны.       Деревья тянулись в небо, будто стремились дотронуться до самого купола. Кроны были такими густыми, что закатный свет пробивался лишь отдельными пятнами сквозь листву. Земля утопала в зелени, высокой, насыщенной и влажной. Природа здесь устанавливала свои законы, и именно в этом заключалась вся красота. Она знала, как должно быть. Она забирала всё лишнее. Всё, что отравляло душу, чтобы оставить лишь ровное, глубокое спокойствие. Мир сам стремился к балансу и учил этому: сменой солнечного дня на звёздную ночь, бурей лета и спокойствием зимы. Здесь, в Шиккоцу, Сакура наконец начала это понимать.       Девушка сидела неподвижно у самого края озера, на мокром камне, пропитанном лесной влагой. Капли медленно стекали по спине под тонкой тканью майки. Но она не вздрогнула, даже когда что-то холодное и скользкое коснулось её босой стопы. Её взгляд, застывший в одной точке, руки, покоящиеся на скрещённых в позе лотоса ногах — всё её естество оставалось спокойным. Она ничего не чувствовала, а может, просто умело притворялась. Два месяца назад она бы подскочила с визгом и выругалась на весь лес. Теперь только спокойствие. И это было прогрессом. Не только потому, что она больше не боялась всякой скользкой живности, коей кишил Шиккоцу.       Когда Сакура оказалась здесь по обратному призыву, и из поля зрения исчезло подозрительно довольное лицо Цунаде, в её душе всё ещё теплилась робкая надежда. Ведь местность поразила с первых шагов, как только она ступила на эту землю. То было время рассвета. Мягкие лучи нежно обвивали каждый листочек на каждом дереве, искрились на тихо протекающей реке, а сильный запах, словно после дождя, захватывал дыхание. Цвета были разные — яркие, темные, зелёные и насыщенные. Растительность была очень высокой, даже трава местами выше неё самой, не говоря уже о деревьях, вершины которых были недосягаемы для взора, даже если задирать голову.       Но потом, даже не успев сделать и двух шагов, она наступила на двух толстых червей, раздавила несколько волосатых «нечто» и едва не расплакалась, когда из-под её плеча вылез жирный членистоногий размером с кулак. И это было только начало.       Каждую ночь её будили тараканы с бесконечным количеством лап, волосатые пауки, чешуйчатые создания, улитки и змейки, которым, казалось, тоже было любопытно, что тут забыл человек. На второй день, с огромными кругами под глазами, потерявшими изначальный блеск, она всерьёз пыталась махнуть на всё, даже если бы навсегда осталась чуунином. Просила, угрожала, пыталась обмануть систему призыва. Но никто не забрал. Цунаде знала, что иначе не получится и она была права.       Сакуре нельзя было проявлять сочувствие. Только жёсткость и невозможность отступить. Только так в ней просыпалась сила сделать хоть что-то.       И лишь поэтому на её лбу красовалась заветная ромбовидная печать.       Цунаде была идеальной наставницей для такой неженки, как она. Не окажись девушка посреди кишащего различными насекомыми леса на целых два месяца, в месте, куда давно не ступала человеческая нога, без возможности вернуться обратно, она явно не выдержала бы утомительную практику тренировки.       Слизни, миловидные и вроде бы добродушные, оказались суровыми наставниками. Кацую не допускала жалости, когда дело касалось обучения. Ведь они обучали саму Цунаде. Сакуре даже казалось, что она срослась с камнем под собой. Она отвлекалась только на полноценный сон и питалась раз в день. Что-то с углеводами, вяленое и неаппетитное. Остальные семнадцать часов — медитация, накопление чакры, размышления и поддержание связи. Жизнь сократилась до простых формул.       Чакра в Шиккоцу текла легко. Её здесь было больше, гуще, прямо как мёд, насыщеннее и концентрированнее. Природа щедро делилась ею, словно зная, что Сакура пришла сюда не зря. С контролем чакры у неё всегда всё было в порядке, поэтому обучиться призыву заняло не много времени.       Сила слизня заключалась в его проводническом качестве. Через Кацую можно было передавать что угодно, будь то чакра, информация или даже лечение на расстоянии, если призыватель умел это делать. Кацую была прямо создана для таких спасателей, как Цунаде, но Сакура понимала, что её медицинских знаний не хватит, чтобы раскрыть потенциал слизней так, как это делала она. Слизней девушка могла использовать только для передачи чакры и информации, поэтому очень постаралась улучшить хотя бы эту связь.       Сейчас она получала информацию от трёх брюхоногих, находившихся в тысячах километрах по разные стороны света, к другому, который сидел на её плече. С куноичи требовалась лишь первичная подпитка чакрой и её фоновое поддержание. При призыве чакра уже использовалась, но при разделении Кацую и передаче лечебной чакры через них нужно было поддерживать связь с каждым из них, с чем прекрасно справлялась её наставница. Однако при передаче информации такая необходимость отсутствовала, поскольку слизни могли справляться с этим сами. Их телепатическая связь функционировала независимо, так как они были частью одного целого. Расстояние не было для них преградой. И этим Сакура решила воспользоваться по полной.       Чем меньше был слизень, тем меньше чакры он требовал. Учитывая, что у Сакуры был солидный запас в печати и отменный контроль, из неё самотёком уходила постоянная капля чакры, поддерживая связь с Кацую.       После долгого анализа природы призыва, контракта со слизнями и собственных наблюдений за Кацую, Харуно пришла к выводу, что не нужно поддерживать непрерывную подачу чакры и тем более напрягаться. Чтобы сохранить связь со слизнем размером с палец и не позволить ему вернуться в свой мир, было достаточно всего лишь крошечной порции.       Объём уходящей чакры не зависел от расстояния до Кацую — он определялся лишь моментами обмена информацией. Слизень могла находиться где угодно и потреблять стандартное количество, когда не поддерживала информационную связь с призывателем. Более того, она могла переходить в низкоэнергетический режим — затаиться, переждать или скрыться от сенсоров, маскируясь под обычное животное. Сливаясь с окружающей средой, Кацую могла спокойно обитать как на суше, так и в воде — в пруду, на камне, на одежде. Это было по-настоящему поразительно.       У Сакуры в голове почти каждый день рождались новые идеи — она постоянно дорабатывала их и находила всё более изящные решения. Кацую оказалась идеальной кандидаткой на роль шпионки: с её помощью Харуно могла бы создать целую сеть разведывательных сознаний, состоящую из сотни особей. Пока это оставалось лишь мечтой, но сама идея уже пускала корни.       На данный момент Харуно могла стабильно поддерживать связь сразу с тремя маленькими слизнями. Остальные за две недели просто рассеялись — связь с ними обрывалась, стоило девушке отвлечься на сон или погрузиться в раздумья. Ещё одна дюжина исчезла из-за внешней угрозы — при малейшей опасности слизни инстинктивно прерывали связь и возвращались в свой мир.       Тройка слизней отправилась в путешествие, и с каждым днём расстояние между ними увеличивалось примерно на тридцать километров. И с каждым днём Сакура всё больше убеждалась, что помех в их связи вовсе не было. Информация передавалась мгновенно, даже с расстояния в тысячу километров.       Но когда начиналась активная передача информации, из печати начинали уходить ощутимые объёмы чакры. За одну минуту связи расход чакры становился вполне заметным.       Но с Бьякуго у неё таких ограничений не было. Она могла без проблем поддерживать разговор с Кацую хоть целый день. Тем не менее, чтобы не истощать себя и не уходить в минус, Сакура сознательно установила безопасный максимум использования своего резерва, не доводя до предела возможностей печати. Раньше большая часть её чакры откладывалась в печать, но теперь девушка могла направить её на поддержку призывных и связь с ними, ограничиваясь полтора часами в день.       — Дневная норма подходит к концу, Сакура. Мне отключаться? — поинтересовалась Вилл, та самая слизень, что устроилась у неё на плече.       Чтобы не запутаться, каждому она дала имя — и тщательно вела учёт: кто где находится, кто уже рассеялся, кого вычеркнуть, а за кем ещё стоит понаблюдать. Имена подобрать оказалось на удивление легко. Она просто вытаскивала из головы те, что почему-то застряли в памяти. Вероятно, вычитала их когда-то в книгах, но в каких именно — уже не вспомнить.       — Отличная работа! Передай Корни, чтобы остерегалась ящериц и, по возможности, отдыхала в трещинах стеблей, — указала Харуно, легко спрыгивая с валуна и потягиваясь во весь рост. Копчик отдавал неприятной болью от твердости камня, а в мышцах ощущалась затекшая тяжесть.       Последние лучи заходящего солнца, пробиваясь горизонтальными линиями, говорили о том, что время давно перевалило за девять вечера. Она просидела целых десять часов с тех пор, как поела. Девушка сделала несколько растягивающих упражнений пока шла до своего туалетного уголка, занялась приготовлениями ко сну и вернувшись, принялась раскладывать себе лежак прямо на плоском камне. Место было необычайно тёплым благодаря своему расположению, а в ночные часы Вилл охраняла её от всякой живности.       Местные обходили её за километр — с тех самых пор, как Сакура начала тренировать связь, её сон стал спокойным, как никогда прежде. К тому же отсюда открывался поистине элитный вид прямо на звёзды. Пока что на видимом ей клочке неба появились лишь небесный волк и звезда Танабаты. Остальное скрывали пышные кроны, которые обманом зрения будто бы касались ветвями самого купола. Чем дольше Сакура вглядывалась ввысь, тем сильнее искажался вид, приятно кружа голову. Всё в Шиккоцу было настолько красиво и тихо, что ей совсем не хотелось уходить. Девушка даже была благодарна за то, что тогда, на второй день, её просто так не отпустили. Иначе это было бы настоящей потерей.       Лес был не просто красив и волшебен — он обладал своими особыми свойствами. Здесь наблюдалось необычайно высокое скопление природной чакры. Его многовековые деревья, целебные источники и большая река, которая, по рассказам слизней, и стала причиной зарождения этого пышного Леса, излучали благоприятную энергию. Её впитывало всё вокруг. Даже Сакура спала здесь особенно качественно, настолько, что успевала высыпаться всего за несколько часов.       Ей очень хотелось однажды привести сюда родителей и друзей на отдых. Когда-нибудь, после войны, возможно, ей и позволят. Но пока она лишь аккуратно отложила эту мысль в сторону, как заманчивую идею.       В последующие дни Сакура по полтора часа тренировала связь со своими призывными, заполняла записи новыми данными, дорабатывала свои идеи по проекту «Сеть Сознаний» и не забывала также про Учих и Девятихвостого. Остальное время она посвящала улучшению техник лечения.       А к концу недели её наконец призвали обратно. Прошло почти три месяца — она впервые находилась вне деревни так долго. Хотелось домой, но с другой стороны, там, за пределами леса, её ждали война, тревога и долг, тогда как здесь всё было удивительно мирно, словно вырезано из сна. Однако там были еще и семья, друзья, интриги и миссии, по которым она так скучала. Поэтому Харуно всё-таки была в предвкушении и очень разволновалась, когда одним солнечным утром Цунаде призвала Кацую, а следом и её.       Эта пространственно-временная техника ощущалась, как сон. Ей казалось, что она переместилась не просто в пределах одной планеты, а будто бы оказалась в другой вселенной. Всё произошло очень быстро — девушка лишь успела моргнуть, как зелёный высокий лес исчез, дымка перед глазами рассеялась, и перед ней появилось бодрое лицо Цунаде. Тело отреагировало быстрее мыслей: кожа мгновенно покрылась мурашками от резкой смены температуры, а в нос ударили резкие запахи кофеина, спирта и чернил. Кабинет Хокаге как никогда показался тесным и тёмным, хотя это было самое освещенное, просторное место в резиденции.       — Ну, здравствуй, — сама Пятая сидела в своём кресле, а в кабинете, кроме неё и Кацую, никого не оказалось.       — Цунаде-сама, — с прищуром улыбнулась ей Сакура. Наблюдая за довольным выражением лица наставницы, она убедилась, что с утра у той явно было хорошее настроение. Взгляд янтарных глаз на мгновение задержался на её лбу, а губы тронула мягкая улыбка — хотя на строгом лице Цунаде это скорее напоминало усмешку.       — Отличная работа, — кивнула Сенджу, заставив её улыбнуться.       Получать похвалу от неё было редким удовольствием, так что для девушки это стало реальным показателем. Перед её отъездом они обе были уверены, что до пробуждения печати осталось совсем недолго — всё-таки Харуно накопила достаточно чакры за последние три года. Нужно было лишь немного поднажать в последние месяцы.       Сакуру никто не заставлял придумывать что-то своё — она просто скопировала Цунаде. Технику, которую та создавала годами, выдержкой и огромным трудом. Сама Харуно, проживи хоть сто лет, ни за что бы до такого не додумалась, и близко не подошла бы даже к букве «б». И с холодком в мыслях подумала: если бы тогда, когда осталась одна в лесу и отчаянно хотела всё бросить и вернуться, её действительно отпустили — она бы снова опозорила своё звание ученицы саннина. Ведь тогда она совсем не шутила и была готова махнуть рукой. И от этого стало по-настоящему стыдно.       — Кацую мне вкратце всё рассказала. Сеть слизней, значит? — с интересом выгнула бровь Пятая.       Сакура кивнув, достала из рюкзака доклад и разложила перед ней.       — Я подумала, что стоит попробовать использовать их способность. Всё-таки я же не умею лечить через Кацую как вы, и мне не приходится тратить чакру на лечение.       — И ты решила тратить её на постоянное поддержание призыва, — Цунаде уткнулась взглядом в схемы и каракули. — Сколько?       — Максимум четыре.       — Полагаю, ты учла и риски? — не поднимая головы от бумаг, спросила Цунаде.       — Уверена, что не все, — ответила Сакура, — но и те, которые мы обнаружили, тоже немало. Само собой, если у меня закончится чакра или Кацую наткнётся на опасность, призыв прекратится. Но оказалось, что у них и так достаточно естественных врагов. Из-за своего малого размера они не могут противостоять даже обычным крупным животным. В таких случаях они сами прерывают технику и приходится начинать всё заново — а это отнимает много времени. На следующей странице я расписала результаты эксперимента. Нескольких слизней по пути попытались съесть, но при помощи кислотной слизи они справились. Ещё трое испарились из-за долгого пребывания под солнцем. Одна наткнулась на минеральную территорию с высоким содержанием солей, а другая, убегая от ястреба, забрела в пустынную местность. Мы начинали заново уже четыре раза, но прогресс есть.       — Тот факт, что весь опыт раздельных Кацую после испарения сохраняется у всех, здесь нам на руку, — кивнула Цунаде на обнадеживающие результаты. — Так они, скорее всего, научились определять местность и обходить врагов стороной.       — Да. И мы решили не рисковать: теперь по открытому полю они передвигаются ночью, а днём стараются уйти в тень.       — Значит доступ в Страны Песка и Железа для них закрыт.       — Но если будет необходимость, они способны продержаться там пару суток за счёт одной чакры, — Сакура указала на соответствующие пометки. — Я бы ещё предложила, чтобы одна из них находилась у вас в кабинете. Через неё вы сможете выходить на связь со мной.       — Это не допускается. Ты ведь должна знать, что это нарушение правил — чтобы в кабинете Хокаге семь дней в неделю стояли лишние уши, — покачала она головой.       — Но это же ваши призывные, и вы вправе… — недоуменно замолкла Сакура. Она даже не подумала об этом, что рассмеялась, когда поняла. — Это получается, я — лишние уши?       — Не то чтобы я тебе не доверяла, — Цунаде спокойно откинулась на спинку кресла и усмехнулась, — но правила есть правила. Даже для Хокаге они одинаковы.       — Но, — добавила женщина с лёгким кивком, — если она будет находиться в комнате отдыха в те дни, когда тебя нет в деревне — никаких проблем.       — Тогда я достану аквариум и сегодня же займусь созданием подходящей среды, — воодушевилась Сакура. — А до тех пор, Кацую-сама, если вы не против, я буду призывать вас каждый день на полтора часа.       — Да, как и договаривались, Сакура, буду ждать. Цунаде-сама, — слизень попрощалась с ними и исчезла.       — Итак, ты всерьёз хочешь заняться шпионажем? — серьёзно спросила Пятая, откладывая бумаги в ближний ящик стола.       — Если получится, — просто ответила Харуно. Это казалось ей интересным делом. Даже если не выйдет, попробовать стоило.       — Ладно. Посмотрим, что из этого выйдет. Но слишком не зацикливайся на одном деле. Не забывай о своих других проектах, — усмехнулась женщина. — В то же время шпионаж, джинчуурики, Учиха, отдел распределения — ничто из этого не должно мешать твоим прямым обязанностям в качестве шиноби. Ты же это понимаешь?       — Да, понимаю, — кивнула Харуно.       На миг она засомневалась: не слишком ли увлеклась, перескакивая с одного дела на другое, не доводя до конца начатое? Но, как любила повторять Цунаде, в этом и заключалась вся прелесть молодости. Можно было без страха осуждения и без долгих размышлений позволить себе пробовать всё, что приходит в голову. Если не получится — засчитают за опыт и не станут критиковать, а если получится — тоже отлично. Именно поэтому наставница и поощряла большинство идей своей ученицы.       А Сакура, имея в учителях саму Хокаге военной деревни, прекрасно понимала, что такие возможности и преимущества терять было нельзя. Она была лелеемой дочерью своих родителей, а друзья всегда были за любое движение, если это касалось самосовершенствования. Чего стоил сам Ли, который одним своим видом вдохновлял их пылать огнём юности!       Остальные тоже не отставали от него, постоянно совершенствуя свои техники или дорабатывая клановые способности, становясь лучше с каждым днём. Сам ленивый Шикамару демонстрировал, насколько крутым может быть один лишь интеллект. Наруто, когда его не было в деревне, как и Саске сейчас, служил для Конохи 10 непрерывным стимулом не останавливаться и продолжать работать над собой. Даже самый заядлый нытик, посидев за столом в их компании, выходил бы оттуда заряженным на весь месяц и в порыве мотивации свернул бы горы. У неё действительно было окружение, которое толкало её только вперёд, и, что важно, на этом пути не было ни принуждения, ни страха осуждения — только веселье и поддержка. В крайнем случае Инудзука мог потрунить над неудачами, напоминая позоры еще сто лет, но тех, над кем он только не шутил, можно было пересчитать на пальцах одной руки.       — Я составила планы тренировок и чётко всё разделила. Не волнуйтесь, — воодушевлённо сказала Сакура. — Кстати, что насчёт Акацуки, которые напали на Храм Огня? Это Итачи Учиха? Нет вестей от Саске?       В день её выписки из больницы Цунаде раздражённо упомянула, что Акацуки бродят по территории Огня и даже убили монахов. Пятая была уверена, что они не осмелятся напасть на Коноху, но всё равно собиралась отправить отряд для их поимки, раз они сами к ним пришли. Акацуки наглели с каждым днём, и это совсем не нравилось Хокаге.       — Нет, это был другой дуэт. Из двадцати свежесформированных отрядов первыми с ними столкнулась команда Асумы, — невесело сказала Сенджу и замолкла на мгновение, тем самым давая знать, что новости предстоят непростые. — Сарутоби был убит ими.       — Даже так? — задумалась девушка, отмечая в мыслях, что в таком случае первым делом ей нужно будет зайти к команде погибшего.       — Вот отчёт от двух миссий, ознакомься тщательно. Это были интересные противники за долгое время, — передала она ей внушительную папку. Сакура с интересом пролистнула на раздел с результатами, и её глаза сразу зацепились за имена Узумаки и Нара, встречающиеся на нескольких местах. Вчитываясь, её сосредоточенный взгляд всё быстрее бегал по строчкам, а закончив эту часть, она в нетерпении принялась рассматривать фотоотчёт.       — Шикамару в одиночку? И вы с капитаном это позволили? — лишь смогла она выдавить, листая в самое начало.       — Это его второе столкновение с одним и тем же противником. Он разработал стратегию и вышел за счёт этого, — спокойно объяснила Цунаде, слегка прищурившись. — Я думала, тебе больше поразят достижения Наруто, а не его.       — Ну, он… — запнулась Харуно, подбирая подходящее слово, —… каждый раз удивляет. Я бы удивилась, если бы он не справился.       Не сказать, что она приняла это как данность, но сейчас ничего странного в этом не нашла. Какаши уже поразил её, когда вывалил все свои ожидания по поводу Узумаки. А он знал его намного лучше, чем Сакура. Хотя мощь полученной техники действительно впечатляла.       — Значит, он уже перевалил за ранг джоунина?       — Но ему не хватает знаний в теории. И эта новая техника больше похожа на киндзюцу, — согласилась женщина с ноткой горечи в голосе. — Она вредит ему самому, видишь, как расщепило тело поражённого? Внутри ещё хуже. Сами клетки и каналы чакры рассечены с точностью до каждого. Такой же эффект сказался и на руке Наруто.       — Я думала, с ветром это станет техникой дальнего боя. Неужели при сформировании уже оказывает такой эффект? — Сакура внимательно рассматривала фото трупа, снятые с разных ракурсов. Вблизи были видны лишь мелкие царапины, и только.       — Нет, техника работает так же, как и расенган, на ближних дистанциях. Так что её больше нельзя использовать. Он и сам это понимает, но ты же знаешь его — вдруг что-то пойдёт не так, — предупредила женщина на всякий случай.       Сакура кивнула, но всё-таки не могла не задать.       — А если найти способ её кинуть? Может, Джирайя-сама разбирается в этом, кстати, он вернулся? Никаких новостей об Акацуки после того столкновения не было? — спохватилась Сакура, перескакивая с одной темы на другую.       — Джирайи пока не будет. Выразился, что приедет лишь в случае важных сведений. Может, и есть какие-то способы обойти это, но покамест неясно. Восстановление парня заняло итак много времени, даже с помощью регенерации девятихвостого.       — Даже так? — нахмурилась Харуно. Эта травма сама по себе была очень серьёзной, но если регенерация Кьюби не помогала, значит, и Цунаде была бессильна перед повреждениями чакроканалов.       — Кстати, есть ещё одно замечание, — собравшись, начала женщина. — Печать Наруто стала резко ослабевать. Какаши сказал, что во время этой тренировки у него сразу начали появляться четыре хвоста, вместо привычных двух. Так что, если задумала его тренировать, учти это. Думаю, время преображения тоже сократилось. Как бы не получилось так, что нацепить бумажную печать уже не удастся, и понадобится именно Ямато. Также есть риск, что с каждым его выходом из себя она будет слабеть ещё быстрее. Пока лучше повременить с этим методом, хорошо?       — Если вы так говорите, конечно, — быстро ответила Сакура. — У меня назрели ещё несколько более безопасных методов.       — Интригует, конечно, — довольно усмехнулась Цунаде. — Он как раз в последние дни не находил себе места от скуки. Уверена, будет рад твоему возвращению.       — Как бы не так. Думаю, эта идея ему не совсем понравится, — предположила Сакура, вспоминая их последний разговор. — Кстати, я же еще подготовила примерный акт условной амнистии для Учихи, как вы приказали, — вспомнила еще Харуно, вытаскивая свиток из рюкзака.       Он был пустым, пока девушка не направила туда свою чакру. Цунаде, получив свиток, с интересом и внимательностью проверила способности ученицы в техниках защищённой печати и договорного права. Не сказать, что это было трудно — особых знаний это не требовало. Суть заключалась в том, что информация в свитке защищалась чакрой составителя и выбранных ею людей. Понадобилось лишь закрепление их чакры с чакрой изготовителя. Обычно доступ к нему могли получать лишь доверенные лица и стороны, подписавшие контракт. В их случае этими лицами выступали Цунаде, Шизуне, сама Сакура и Саске Учиха.       — Техника правильная, но вот в текст договора нужно внести поправки, — Цунаде задумчиво вычеркивала целые предложения и вслух объясняла, как правильно их сформулировать.       — Не «этого», а «данного» договора, «гарантировать неприкосновенность субъекта со стороны кланов и гражданских» … так, нужно будет уточнить словом «структур», — кивнула она. — Что за «другие стороны» и «честь клана»? Кстати, я давно хотела сказать — тебе нужно научиться у Какаши деловому стилю и ведению отчетности.       — Но у него в текстах такая сухость, какой нет даже в Суне, — недовольно заметила Сакура.       — Вот именно. Всё чётко по делу. Чунины любят проверять его отчёты, знаешь ли, — отметила женщина. Она исправила почти весь её текст, но суть и оформление оставила без изменений. — В целом основа есть. Исправь всё это и приготовь на чистовике. Весть насчёт Учихи может прийти в любой момент, так что пусть акт будет готов как можно скорее. Думаю, будет лучше, если внесёшь реальное положение дел, что подписание контракта осуществляется добровольно или при условии угрозы немедленной ликвидации.       — Хорошо, но разве потом старейшины не сочтут это как повод препираться? — Сакура взяла свиток и вернула в сумку.       — Пусть только попробуют. Неважно, как Учиха согласится — добровольно или под занесённым лезвием, важно, чтобы подписал договор и всё. Они не могут использовать это как аргумент, если условия выполнены.       — Тогда мне стоит добавить это в пункт особых положений? — предположила Сакура и, получив подтверждение, кивнула. — Значит, завтра принесу аквариум и готовую версию акта.       — Отличный план, — согласилась Цунаде, лениво взглянув на настенные часы, которые показывали почти восемь утра. Обычно работа начиналась только в это время. Прельщало, что женщина пришла на час раньше, чтобы в неспешной обстановке принять её доклад. В обычные рабочие часы это стало бы невозможным: кто-то обязательно да прервал бы их — то с срочной подписью, то с чрезвычайной аудиенцией, то с собранием или запланированной встречей. — И доклад тоже неплохой. Отдохни сегодня. И еще, до дня «икс» для вас не будет миссии, чтобы вы были под рукой. Так что можешь планировать свои дела с учетом этого.       Сакура кивнула и попрощавшись с ней, торопливо покинула резиденцию. Лучи солнца мягко коснулись её лица, но после Леса Шиккоцу воздух казался непривычно жарким и сухим. Несмотря на неудовольствие погодой, оказавшись на родных улицах, она почувствовала себя хорошо. Душа её взволнованно ёкала от неопределённого чувства предвкушения от возвращения в деревню. Всё-таки ничто не могло заменить родные края. Даже Лес Шиккоцу, где царила тишина и мир, не мог сравниться с Конохой.       Держа путь в сторону своего района, Сакура то и дело оглядывалась по сторонам. За её отсутствие, конечно, ничего не изменилось, разве что растительность стала ещё гуще. Стоял последний месяц лета. В прошлом месяце ребята должны были отметить день рождения Неджи, а у Кибы этот день еще и совпадал с Танабатой — фестивалем звёзд. Седьмое число седьмого месяца, а ему как раз исполнялось семнадцать.       Обычно здесь с размахом праздновали только Новый год, а остальные фестивали проходили куда скромнее. Украшения развешивали скорее для приличия, без пышных парадов и особого веселья. Сейчас тоже никто не спешил убирать декорации прошедшего праздника фонарей — поминовения усопших. Фонарики всё ещё украшали улицы, дома и храмы, повсюду виднелись цветы — особенно лотосы и лилии, ленты, бумажные фигурки и деревянные таблички эма с молитвами за душу умерших. Увидев всё это, Сакура была рада, что пропустила этот бессмысленный праздник. Он всё равно не приносил ничего, кроме меланхолии и грусти. Не было той приятной суеты и веселья, что наполняли деревню в Новый год. В этот день люди ходили какими-то подавленными, что в тот раз Сакура сильно разочаровалась. Только момент с пусканием красочных бумажных фонарей со свечами по реке Нака и спас праздник под конец дня.       Перед их домом мать уже успела замести все следы прошедшего праздника — а может, и вовсе не украшала. Она никогда особенно не жаловала всю эту мишуру, предпочитая уделять внимание чистоте и порядку без лишних деталей.       Сакура осчастливила родителей своим внезапным возвращением, появившись дома как раз к завтраку. Они пили чай со свежими тайяки, и девушка с удовольствием к ним присоединилась. Родители с любопытством расспрашивали, как прошло её лето: не болела ли, чем занималась, как действует печать — хотя она уже не раз объясняла это.       Поболтать подольше не получилось: мать спешила в академию, а Кизаши, пользуясь отпуском, собирался в Танзаку — к родственникам на очередной юбилей. Какой-то очередной забытый ею дядя-сын-сестры-бабушки отмечал своё какое-то-там-летие.       — Сакурай, тебе стоит знать их, они же родственники, — с лёгким упрёком покачал головой Кизаши в ответ на её категоричное заявление о том, что она ни за что не пойдёт на день рождения какой-то незнакомой тёти.       — Может, всё же сходишь? Время еще есть, — мягко предложила Мебуки, провожая мужа к дороге. — Я положила зонт, кажется, будет дождь.       — В другой раз обязательно, но сейчас мне правда нельзя покидать Коноху, — уверенно ответила Сакура, передавая отцу сумку. — От нас привет бабушке и остальным.       Кизаши попрощавшись, ушёл, как и вскоре Мебуки. Оставшись одна, Сакура разобрала свои вещи, и не теряя времени, тут же принялась за составление окончательного варианта акта, пока поправки были ещё свежи в голове. Она точно знала, что после встречи с Ино времени на это уже не останется.       Работа не заняла много времени, как и заботы с аквариумом. Из Шиккоцу она привезла с собой и землю, и камни, и семена, чтобы создать максимально комфортную среду для Кацую, а само стекло приобрела в лавке и даже доплатила за доставку прямо до резиденции. Оставалось только завтра аккуратно всё разместить. К пяти часам девушка была уже свободна и уверенно направилась в сторону особняка Яманака.       На улице, как и предсказала мать, начали сгущаться тучи, заслоняя собой тёплые лучи. Улицы накрыла густая тень, а лёгкий ветер вдруг стал холоднее и ощутимо сильнее. Надвигалась не хилая гроза. Харуно одновременно и любила, и ненавидела это явление природы. Само предвещание грозы, этот влажный, прохладный ветер, отступление жары пришлись ей как нельзя кстати. Тем более казалось, что воздух в Конохе застоялся пылью, и дождя здесь не видели как минимум неделю. Но сами всполохи молний всё ещё пугали её, поэтому в такие моменты Сакура предпочитала укрыться в безопасном месте, затворив все окна и двери. И сейчас она спешила, впрочем как и все прохожие на улице, лишь бы не попасть под ливень. Где-то на западе уже мерцали вспышки молний, а спустя пару секунд с задержкой доносились и глухие раскаты грома.       — О, Сакура, здравствуй! — дверь открыла мать Ино. Она вежливо расспросила о её делах и указала, что дочь сейчас в магазине. Сакура была рада, что та вообще оказалась в селении, и быстро направилась к цветочному.       Пока девушка шла туда, дождь уже начал моросить, а людей на улицах и вовсе не осталось. Быстро ввалившись в цветочный, подругу она нашла в задумчиво сидящей позе за прилавком. Заметив её, блондинка сразу засияла и кинулась обнимать.       — Это правда круто выглядит, тебе идет! Как раз под цвет волос, — оценила она метку. — Значит, новый уровень? — с любопытством выгнула бровь, рассматривая её поближе. В её взгляде было столько гордости и лёгкой зависти, что Сакура невольно заулыбалась.       — Ты задержалась на целых три недели дольше. Знаешь, наверное, но столько всего случилось за это время.       — Мне жаль, — искренне выразила свои соболезнования Сакура, снова обнимая подругу. Даже если она не испытывала данное чувство к почти незнакомому ей Сарутоби-сенсею, было жаль Ино и команду.       — Спасибо, но сейчас порядок, хоть и всё ещё непривычно, — невесело призналась Яманака, пододвигая стул и садясь рядом с ней.       Сакура несколько минут молча сидела, не зная, что дальше сказать. С одной стороны, было невежливо сразу теребить раны расспросами о миссии, но с другой — она не знала, какие слова здесь вообще уместны, и нормален ли срок в два месяца после смерти, чтобы чувствовать себя сносно. Она, к счастью, особо не разбиралась в этом, чтобы сказать наверняка.       — Ты сейчас… то есть… он ведь шиноби, и это нормально, — выдала Сакура, осторожно следя за её реакцией.       — Достойная смерть, — кивнула Ино задумчиво и слегка пихнула её в бок. — Выглядишь так, будто готова сбежать, если я начну реветь. Говорила же, всё в порядке.       — Прости, что меня не было рядом в такой момент.       — Еще чего, — усмехнулась Яманака и тряхнула головой, как бы изгоняя вновь накатившие плохие воспоминания. — Так, ты лучше спроси, как мы смачно отомстили им.       — Думаю, этот разговор не должен обойтись без нас, — раздался вдруг у входа.       — Думал, привиделось. Когда ты вернулась? — спросил, изрядно промокший Шикамару, входя следом за таким же мокрым Чоджи.       В глаза сразу бросалось то, как парни за лето заметно прибавили в росте. И не только это. Что-то в них явно изменилось — они уже не выглядели просто мальчиками, будто выросли не только физически.       — Утром, — ответила Сакура и улыбалась, наблюдая за тем, как Ино ругала их за грязные следы на полу, а они невесело протирали за собой, возмущаясь на проливной дождь. Харуно, воспользовавшись моментом, выразила и им свои соболезнования. Парни на минуту замолчали, уходя в свои воспоминания. Оказалось, они тоже были поблизости и решили переждать грозу в магазинчике Ино, а Сакуре посчастливилось услышать все подробности столь интересной миссии от первых уст.       — Ты бы видела, каким жутким он выглядел. Просто мерзость, — скривилась Ино, описывая того, кого звали Какузу.       — А способности ещё жутче, — согласился Чоджи, присаживаясь рядом с Шикамару на лавку.       — Значит, Коноха сразу зачистила этот пункт обмена? — поинтересовалась Сакура. Дождь уже вовсю шел, барабаня по крыше здания и создавая приятный фоновый шум для их беседы.       — Их агент, который принял труп Чирику, попал в руки Ибики. Там все размыто, добраться до главного не удалось, похоже у них там крупное прикрытие. Пятая отправила АНБУ для зачистки, часть контрактов конфисковали.       — Но сам пункт уже не существует.       — Они действовали через сеть чёрного рынка, — подтвердила Ино, вспоминая информацию, которую ей удалось получить от Иноичи-сана. — Какузу и ему подобные продавали тела тех, за кого была назначена цена. Деньги поступали как напрямую, так и через посредников. У них были очевидно свои маршруты и поставщики. И очень много предпосылок тому, что Акацуки являются их постоянными клиентами.       — И всё это существует прямо под носом у великих деревень, — вздохнула Сакура.       — И продолжат существовать, — вздохнул Шика, не отрывая взгляда от запотевшего окна. — Вероятнее всего, они снова всплывут как будто ничего и не случилось, когда все уляжется. И таких полно везде.       — Неудивительно, что Пятая скрыла детали. Такие вещи в открытую могут подорвать доверие к системе.       — И не только, — вмешался Акимичи, задумчиво глядя на друга. — Если всплывёт, что на трупе Чирику кто-то заработал деньги, феодалы взбунтуются. Он ведь был не просто монахом, а охранником лорда.       — Именно, — кивнул Нара. — Цунаде-саме пришлось действовать тонко. Сведения переданы только узкому кругу. Остальное стерто. Даже этот агент, которого допрашивал Ибики… оказался просто из внешнего круга.       — Но из его слов кое-что да смогли выяснить, — уточнила Ино, продолжая теребить засохшие листья орхидеи. — Например, что у Акацуки были связаны руки с кем-то из торговых кланов, которые формально остаются вне деревень. Это не союз, но выгодный обмен. Информация там, доступ, ресурсы.       — А это значит, — наконец повернулся к ним Шика, — что Акацуки не просто террористы. Они пользовались всей системой. Знали, как обойти правила. Где можно использовать лазейки. И кто закроет глаза, если за это заплатят.       Если раньше было не совсем ясно, чего именно добивались Акацуки, то теперь картина их цели начала потихоньку вырисовываться. Организация состояла из минимального количества участников, но каждый из них был способен сражаться с каге на равных. Они предоставляли свои услуги и брались за миссии, которые обычные деревни не осмелились бы взять, ловили самих хвостатых, а теперь всплылось их одержимость деньгами.       Раскрылось также то, что у Акацуки была своя логистика, не просто бардак с дезертирами. У них была настоящая система, продуманная и функционирующая вполне себе эффективно. Лидер этой организации явно добивался чего-то большого и до сих пор оставался в тени, посылая лишь своих пешек. Пешек, которые могли в паре захватывать самих джинчуурики. С одной стороны, было очень любопытно увидеть мощь того, кто контролировал этих нукенинов, но с другой — это могло стать последним, что она бы увидела в своей жизни.       — Неужели они просто хотят подогнуть под себя всю систему шиноби?       — Наверное, так и есть. Не могу представить других причин, — пожал плечами Нара. — Идеология — вещь страшная.       И Сакура была с ним солидарна. Навязчивые идеи, которые захватывают разум и укореняются в нём, нелегко было изгонять.       — Ладно, всё это, конечно, интересно, но есть вещь гораздо занимательнее. Когда это Наруто успел стать настолько сильным? — восхищённо спросила Ино, отправляя крошки стеблей в мусорное ведро.       — Далеко до Шикамару, но тактика у него тоже неплохая, — зажмурился Чоджи.       — Разве? — задумалась Сакура.       — Дело не только в силе. В бою он оказывается серьёзен как никогда. Кажется, теперь я начинаю тебя понимать, — неоднозначно протянула Ино, заставив подругу нахмуриться в недоумении.       — А?       — Понимаю, говорю.       Девушки обменялись молчаливым диалогом во взглядах, а Ино продолжала странно лыбиться. Похоже, они зависли в этом моменте надолго, поскольку Чоджи, кашлянув, поспешил чем-то заполнить молчание.       — Кстати, этот Сай, он ведь тоже пришёл на помощь вместе с Наруто, — вспомнил он. — Парень вроде ничего.       — Хоть и оставил не самое лучшее первое впечатление о себе, я тоже не думаю, что он тот, кого нужно остерегаться, — зевнул Шика.       — Мне он тоже показался довольно хорошеньким, — озорно улыбнулась Яманака. — Да, немного странноват, но не похож он на того, кто шпионил бы за вами.       — А что говорит Неджи? — решила узнать Сакура.       — К слову! Мы пригласили Сая на день рождения Кибы, а зануда Неджи, как всегда, отмахивался от празднования, так что мы просто вышли на пикник, объединив сразу три праздника, — Ино пыталась выставить всё в скучном свете, но Сакура то знала, что даже обычный поход в магазин с их компанией превращался в приключения. — И вот тогда мы поближе познакомились с ним. Не знаю про Хьюга, временами кажется, что он даже свою сестру в чём-то подозревает. Что эта зануда там не говорит — не стоит всегда его слушать.       — Да я просто спросила, — рассмеялась Сакура, вспоминая, как Ино временами на дух не переносила Неджи и его характер. — Всё-таки он ведь единственный джонин среди нас. И ему уже восемнадцать.       — Да, да, — покивала Яманака, обведя недовольным взглядом.       — Ну… раз вы ничего не заметили, то ладно, — сдалась Харуно. — Всё-таки ты же лучше разбираешься в людях.       — В этом я с ней согласен, — лениво потянулся Шикамару. — Посмотрим, что будет.       Пока дождь закончился, они вчетвером успели обсудить всё — от Акацуки до массовой помывки в бане, которая до сих пор оставалась актуальной темой для обсуждения в их компании. Оказалось, что в день праздника Танабаты они устроили вечерний пикник за деревней. А когда зашло солнце, вовсю налюбовались звездами, играли в настолки и веселились до самого рассвета. Всё это было, конечно, хорошо и мило. Но это была только верхушка айсберга. Чем дальше шло обсуждение, тем больше всплывало, пока они не дошли до главного события. Рассказчики сильно увлеклись, бурно обсуждая то, как долго не могли выбрать, куда пойти — парни настаивали на пляже, в то время как девушки были категорически против после случая в бане.       Когда Ино вспомнила про это, начала с жаром объяснять Сакуре всё с самого начала. Оказалось, что в начале того месяца они всем составом решили сходить в баню. Именно Ли выступил инициатором и устроил всё это из-за Узумаки, который, по его словам, чуть ли не умирал от скуки.       — А вы точно уверены? — Харуно все-таки решила не рубить с плеча и уточнить у парней, правда ли Узумаки и Ли пошли на такую низость.       Судя по тому, что она поняла из их спорного рассказа, Рок Ли буквально свалился с потолка женской раздевалки, как раз когда девочки переодевались. Потом на шум собралась и остальная мужская часть из бани. И вот когда Ино и Тентен собирались дать Ли по заслугам, Узумаки стал его защищать. Только вот он сам оказался под подозрением за подглядывание — иначе объяснить, каким образом на его полотенце зацепился женский бюстгальтер, не предоставлялось возможным.       — Думаешь, они выдадут своих?! — зыркнула Ино на своих сокомандников.       Было видно, что у них тоже возник конфликт на этой почве. Парни защищали своих, а девушки нападали по делу. Даже то, что они с Ино как родные, не влияло на ситуацию — всё упиралось в половую солидарность.       — Не начинай. Я же сказал, они на такое не пойдут. По крайней мере, Ли действительно тренировался. А что касается Наруто… — Шикамару задумался, но все-таки покачал головой, — уверять могу, что он даже не успел подглядывать.       — Ах, не успел, значит?! Как благородно! — Ино сжала кулаки, начиная злиться. — Нужно было и этого придурка прибить!       Дальше они начали спорить насчет того, что подглядывания не было, а значит, никто не виноват. И уж тем более не виноваты те, кто вообще не имел к этому никакого отношения. Даже если сам авторитетный Шикамару уверял, что Узумаки просто зашалил, и всё это было несерьезно, неприятный осадок от этой истории всё же остался. Сакура не могла ничего сказать, чтобы что-то о нем утверждать, да и не было её в месте происшествия преступления. И, наверное, хорошо, что не было.       Споры продолжались до самого окончания дождя, пока не перетекли в спокойное обсуждение беременности Куренай. Поражало, как эта тройка умела так резко менять тему, что через несколько минут разговор уже шёл о совершенно другом. И всё-таки команда десять решила завершить разговор на этой нейтральной ноте, так что с наступлением вечера гости Ино спокойно разошлись по своим делам, будто не они только что горячо спорили на глазах у Сакуры. У той на завтра всё было готово, поэтому, не задумываясь долго, она решила заскочить в булочную. Голова уже болела от количества полученных за сегодня новостей, так что прогулка ей точно не помешала.       К тому же время после дождя имело свое особое, меланхолично-свежее настроение. А когда оно совпадало с предзакатом, превращалось в настоящий волшебный момент. Листья деревьев, лепестки цветов и стебли трав естественно прогибались под тяжестью недавних дождевых капель, которые медленно спадали от них на еще влажную землю. Птицы, выбравшись из своих укрытий, начали петь, свистя и радуясь наступившему спокойствию. Некоторые, переждавшие грозу, теперь возвращались к себе домой, в лес.       Сомкнувшиеся недавно в жестоком бою серые облака нехотя отрывались друг от друга, постепенно теряя холодный оттенок. Оранжевый свет закатывающегося солнца уверенно пробивался через щели между ними, теплом обволакивая каждое место, куда он попадал. Выйдя на крыльцо, Сакура сразу словила лицом эти лучи и невольно прищурилась. Она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь наполнить легкие до самых краев неповторимым запахом петрикора. Застоявшийся воздух был очищен от пыли, став необычайно свежим, чистым и прохладным.       Девушка, осторожно обходя лужи, вышла на постепенно оживающую улицу. Нежась под закатными лучами, она шагала по центральным улицам все медленнее, стараясь впитать атмосферу по максимуму — никто не знал, когда капризные дождевые тучи вновь окажут им честь своим редким, а оттого желанным визитом. Обувь начала пачкаться грязью земли, но это ничуть не омрачало настроения. Из близлежащих ферм доносились мычания коров и блеяния овец, идеально вписываясь в предвечернюю суету деревни.       Со стороны одного из заведений в воздух проник сладкий запах свежеиспеченных булочек, и это окончательно срывало голову. Сакура считала, что нет ничего более атмосферного, чем собраться всей семьей вечером и пить чай со свежими пряностями. Как всегда, родители будут вести беседу, а она, уютно устроившись, будет их слушать, забывая обо всем на свете. Идиллия. Даже мысль об этом заставляла ее сердце наполниться теплом.       Сакура расслабленно и целенаправленно двигалась по уже знакомым тесным улочкам, как вдруг в одном из поворотов заметила знакомую оранжевую фигуру, который всем телом прилип к ограде какого-то здания. Он осторожно подглядывал за угол, при этом выглядел слишком уж взволнованным, судя по движениям тела. Точнее, по их отсутствию. Всё внимание парня было полностью сосредоточено на другой стороне улицы, из-за чего он даже потерял свою бдительность.       — Что ты здесь делаешь?       Узумаки был так увлечён, что сильно встрепенулся от её тихого голоса и заметил её только, когда она оказалась совсем рядом.       — Сакура-чан?! — парень резко обернулся к ней с округлёнными глазами. Было неясно, то ли от испуга, то ли от шока. Но, кажется, внезапно появившаяся Сакура волновала его в последнюю очередь. Быстро подав знак молчать, он снова аккуратно выглядывал из-за угла. Наруто был так осторожен, что и сама Харуно невольно затаила дыхание, боясь пошевелиться.       Светлые волосы парня были слегка взмокшими, наталкивая на определенные мысли о том, что тот явно остался под дождем.       — Черт! — внезапно вырвалось у чуть ли не задохнувшегося Узумаки, и, даже не взглянув на неё, он вдруг резко схватил её за запястье и потянул за собой.       Сакура даже не успела сообразить, что происходит, как уже со скоростью света бежала с ним по улицам, изворотливо лавируя между сложными переулками. Это было так быстро, что она не могла даже выдавить ни слова — будто открой она рот, и не сможет дышать. Никогда такой скорости она не практиковала и была удивлена, насколько оказывается может быть быстра.       То ли выносливость из-за бьякуго возросла, то ли что-то еще, но окружающий мир при таком темпе просто размывался в непонятные цвета и линии. А то, как они оба видели и ориентировались в пространстве с такой скоростью, просто поражало. Оборачиваясь, когда парень немного замедлил темп, девушка никакой погони за ними не заметила, но слышала неразборчивый голос Конохамару неподалеку, который будто бы раздавал указания своему товарищу.       Тянув её за собой, Узумаки мчался по совсем неизведанным ей тесным улицам, где обветшалые здания стояли почти впритык друг к другу, оставляя мало места для пустого пространства, а каменный тротуар под ногами и вовсе отсутствовал — они бежали по мокрому, бугристому балласту. Прохладный ветер трепал слегка влажные волосы парня, а их цветные сандалии и открытые участки ступней мгновенно окрасились дождевой грязью из-за луж.       Сакура даже не знала, что в Конохе есть целый лабиринт из старых домов. Обычному гражданскому или ребёнку здесь было бы легко заблудиться и найти выход только спустя день-два. Настолько всё было построено безвкусно, непрактично и как будто наспех. Здания почти стояли друг на друге, ограждения домов были построены на палке и соплях, а балконы выглядели так, словно вот-вот отдадут концы и обрушатся прямо им на головы. Она вообще сомневалась, что здесь кто-то живёт. Но, казалось, Узумаки знал это место, как свои пять пальцев, и мог ориентироваться даже с закрытыми глазами.       Вдруг парень резко затормозил и, окинув округ быстрым изучающим взглядом, подобрался и, будто совсем не замечая, что он не один, снова резко рванул в сторону одного из заброшенных зданий, заставляя Сакуру едва не поскользнуться на мокром камне. Она удержалась чисто на рефлексах и от злости была готова выдать его преследователям, но не успела.       Наруто быстро втянул её в узкий проход в тени, между низкими стенами, где Сакура по инерции оказалась прижата спиной. Сам парень также молниеносно оказался прямо перед ней. Он дышал ровно, в отличие от девушки, которая никак не могла восстановиться и слишком интенсивно ловила ртом воздух, дыша ему прямо в лицо. Осознав это, она отвернулась, стараясь прийти в себя после такого выброса адреналина.       — Ты совсем… страх потерял? — наконец выдохнула Харуно, поворачивая голову обратно к нему.       Она заметила, что теперь ей приходилось слегка поднимать глаза, чтобы посмотреть на него. Узумаки тоже прибавил в росте за это лето, а девушка была в плоских сандалиях. Он и раньше был немного выше, но то ли из-за её каблуков, то ли потому, что они никогда не стояли так близко, этого было совсем незаметно.       Наруто пристально вглядывался в сторону, откуда они прибежали и внимательно следил за улицей. Проход был настолько узок, что отступить было попросту некуда, и Сакура, в попытке отшатнуться, просто стукнулась затылком о камень.       — Но они услышали тебя, — всё ещё не поворачивая головы, объяснился он. — Когда ты успела вернуться?       Сакура нахмурилась, следуя за его взглядом, но никого не заметила. Холодная влага камня неприятно тянула по спине, а попытка оторваться от стены грозила полностью стереть и без того мизерную дистанцию между ними. И это раздражало.       — Я пошла, какого чёр… — Сакура даже не успела полноценно сделать шаг, чтобы уйти, как Наруто повернулся, прикладывая палец к своим губам. Его локоть чуть не задел её, и он торопливо облокотился рукой на стену рядом с её головой. Будто подтверждая его действия, до них донёсся голос Конохамару издалека. Похоже, мальчишка имел опыт преследования Узумаки — сама Сакура вряд ли смогла бы в роли преследователя так быстро найти следы Наруто среди этих заброшенных домов.       — Потерпи всего минуту, — умоляюще прошептал парень, а его тихое дыхание коснулось её лица своим теплом.       Он весь излучал собой жар в буквальном смысле, а на его щеках играл отчётливый румянец. Узумаки стоял так близко, что Сакура могла в деталях рассмотреть удивительные радужки его глаз и внимательнее разглядеть эти загадочные полосы на щеках. Это была не татуировка, и на шрамы тоже не походили— они проходили под самой кожей. Теперь Сакура понимала, что то были внешние каналы чакры, сильно выделяющиеся на тонкой коже, напоминая собой животные усы.       Подняв взгляд чуть выше, девушка заметила, что парень смотрит на неё в ответ. Они пару секунд играли в молчаливые гляделки, пока Наруто не опустил глаза в явном смущений. Румянец на его щеках заиграл новыми красками, заставляя и Сакуру почувствовать себя неловко.       — Почему ты избегаешь его? — одними губами прошептала она, при этом придав лицу максимальное недовольство.       — Да так, — так же тихо ответил он. И заметив, как девушка в непонимании изогнула бровь, поспешил объясниться. — Он направо и налево кидается своим новым дзюцу… соблазнения, — возмущённо выдал он, заставив Сакуру поперхнуться воздухом.       — Узумаки, тебе совсем нечем заняться? — шикнула она и, щёлкнула пальцем по его рёбрам, приправив удар чакрой. Теперь она полностью понимала, что Ли в рассказах ребят не лгал насчет скуки Узумаки.       Парень чуть подался вперёд от внезапной боли, лишь чудом избежав столкновения лоб в лоб. Он замер, напрягаясь, балансируя всего в паре сантиметров от неё. Сакура почти прилипла к стене, пытаясь хоть как-то сохранить между ними дистанцию. Было жутко неловко, и зачем она это вообще терпела, было непонятно ей самой.       — Откуда у тебя эти полосы? — тихо спросила она, чтобы отвлечься хоть чем-то.       Наруто в непонимании поднял глаза, а когда дошло, о чём речь, просто пожал плечами.       — Не знаю… они всегда у меня были, с рождения, наверное, — неуверенно ответил он.       Потом они оба замолчали. Сакура сама отвернулась в сторону, старательно разглядывая всё, за что цеплялся взгляд. Секунды тянулись слишком медленно — до тех пор, пока им не послышался звук крадущихся шагов. Сначала они то удалялись, то снова приближались, но затем раздался мальчишеский голос, и шаги после этого начали стремительно удаляться, пока совсем не стихли.       Холод стены уже начал пробираться под кожу, девушка начинала замерзать в одной тонкой кофточке. Стоять неподвижно в узком пространстве, почти лицом к лицу с ним, и дышать в такт тоже раздражало, и Сакура решила покончить с этим. Но, повернув голову, она столкнулась с любопытством в голубых глазах и застыла на миг. Наруто, отставив возмущения, смотрел на неё с неким изучением.       — Ты освоила новую технику? — он смотрел на её лоб, разглядывая метку.       — Как и ты, — усмехнулась девушка. — Оправдал-таки ожидания капитана.       — Не совсем то… — как-то невесело выдал он, но тут же оживился, — но получилась!       В его голосе звучали гордость и радость, но в глазах читалось вынужденное смирение. Естественно, техника, над которой он работал в поте лица, была под запретом. По крайней мере — пока что.       — Ты просто опережаешь собственные пределы своей гениальностью, а тело не успевает за ней, — согласилась Сакура. — Нужно время и подготовка, чтобы управиться с этим дзюцу. Здесь всё так же, как и с чакрой девятихвостого. Кстати, учти, этим мы скоро начнем заниматься, раз у тебя нашлось время валять дурака с детишками! — не упустила она возможности сделать очередное замечание.       Девушка была в предвкушении от горизонтов собственных планов, но замолчала, заметив, как Узумаки застыл в неуверенности. Он буквально замер, глядя прямо ей в глаза. Из-за теней цвет его радужек казался глубже, насыщенно-синим, а светлые ресницы особенно выделялись на этом фоне. Они у него были почти незаметными и короткими — если не оказаться так близко, можно было бы и не заметить вовсе.       — Кажется, они ушли, — парень быстро отвёл взгляд и отстранившись от неё, неловко двинулся в сторону.       Без его присутствия стало резко холодно, а когда она отлепилась от влажной стены — и вовсе продрогла. Выходя из-за угла, Сакура отчётливо ощущала, как ветер ещё сильнее тянет промокшую спину. Солнце уже скрылось за горизонтом, а этот бедный район, казалось, даже при жизни не удостаивался его последними лучами.       — Ты правда думаешь… — Узумаки, который неуклюже шел впереди, резко обернулся к ней и замолк. — Замёрзла?       — Что это за захолустье вообще? Ты тут, что ли, живешь? — скривилась Харуно в ответ.       — Ты никогда не бывала в этой части? — изумился парень, снимая свою толстовку. — Не совсем здесь, но моя квартира почти рядом.       Оставшись в одной футболке, Наруто неуверенно предложил ей свою одежду, на что девушка без промедления укуталась.       — Спасибо, — ей стало тепло, как от его заботы, так и от защиты ветра. К тому же толстовка сохраняла жар его тела, быстро согревая её. Момент снова повторялся, заставляя её улыбнуться про себя. — Так о чём ты хотел узнать?       — Ты правда считаешь, что я гений? — озорно улыбнулся парень, наблюдая за её попытками застегнуть молнию. Смущение, похоже, прошло, хотя румянец на его припухших щеках ещё не спал.       — Напрашиваешься на комплименты? — цыкнула Харуно, наконец справившись с застёжкой и уткнулась вниз, натягивая воротник до самого подбородка. Вроде бы парень не был особо выше неё, крупностью тоже не отличался, но всё равно рукава костюма немного болтались, доходя до середины пальцев.       — Так я гений? — не унимался парень, внимательно следя за ней.       — Угу, — Сакура, забывшись, снова попыталась просунуть руки в карманы, которых не было и сдавшись, просто начала теребить края одежды. — Завтра посмотрим, кто из нас всё-таки лучше. Ты же не забыл про спарринг?       — Какой спарринг? — не понял Узумаки.       — Это я не предлагала, или ты благополучно забыл? — попыталась вспомнить Харуно и всё-таки поняла, что первое. — Вообще-то, мы должны были регулярно этим заниматься, чтобы отслеживать прогресс и улучшать совместные атаки. Всё так быстро завертелось с твоим приходом, что не нашлось времени. Так что завтра же приступим. Ты же свободен?       Узумаки, недолго думая, согласился, хоть и выразил некоторые сомнения.       — Даже не вздумай поддаваться, — вспомнила она тренировку с Ли, где тот этим и грешил. Не то что Киба или Неджи, которые могли спокойно драться с девушкой.       — Я и не собирался…       Закончить ему не дала фигура, спрыгнувшая с соседнего здания прямо перед ними. Преследователи, похоже, все-таки нашли свою цель.       — Наруто-нии-чан! Сюда, я его нашёл! — как-то подозрительно прищурился Конохамару, глядя на них обоих, а следом за ним появился его товарищ по команде, Удон Исе, как помнила Сакура. Мальчишки, кажется, вовсю пользовались своими каникулами, раз нашли время играться.       — Я не отстану, пока ты не согласишься научить меня этой новой технике, — глаза Сарутоби горели огнём упрямства. Мальчик даже ухмыльнулся, перед тем как выдать уверенно и довольно внезапно: Секси Дзюцу: мужская любовь!       Всё произошло быстро: и то, как Конохамару озорно сложил печать, и то, как рассеивающаяся дымка показала черноволосые макушки Сая и Саске, и даже то, как перед ней вдруг выросла спина Наруто, заслоняя обзор.       — Говорил же, не смей мне показывать такие гадости! — раздражённо сказал он, демонстрируя свой кулак.       — Я не хотел делать это перед ней, но раз так… Секси Дзюцу: Девичья Любовь! — с жаром произнёс Конохамару, и Харуно примерно представляла, во что он превратился.       — Ух ты! — Узумаки перед ней просто замер, потеряв дар речи.       — Наруто-кун, научишь меня своей новой технике? — соблазнительно выдали девушки.       Влекомая любопытством, Сакура вышла из-за его спины и увидела не одну, а двух голых девушек, стоящих в совершенно вызывающей позе. Они почти что ласкали друг-друга — руки их находились опасно близко к сокровенным местам, а грудями пара примыкала друг другу так, что даже она и сама бы возбудилась. Но атмосфера, сцена и актёры с живыми зрителями полностью исключали подобную реакцию. Вместо этого Сакура ощущала только праведное недовольство и гнев. В тот первый раз это её позабавило, но теперь было уже совсем не до веселья.       Сакура прямо смотрела на Узумаки, следя за выражением его лица. В его взгляде, обращённом к голым девушкам было и удивление, и мальчишеское восхищение, и восторг, что его щеки залились румянцем от ярких эмоций. Что удивительно, в этом не было ни капли притворства — он открыто показывал все, что чувствовал, даже не стесняясь этого. Никогда он не реагировал так бурно на кого-либо, как на эту пустую и грязную фантазию. Как мальчишка, забывший, с кем только что был рядом. Это было равносильно тому, как если бы он прямо перед ней без стеснения начал листать порно журналы с голыми задницами на всю страницу. Определенная мерзость. В мыслях неожиданно вспыхнула недавняя беседа по поводу инцидента в женской раздевалке и от этого стало еще гаже.       — Э? — вдруг парень обратил внимание на неё и, заметив, как лицо Сакуры искривилось в отвращении, живо спохватился. Узумаки, не зная, что делать, снова встал перед ней, закрывая обзор. — Эй, прекрати, говорил же! — нервно бросил он Конохамару через плечо и осторожно посмотрел на неё.       — Это… техника для отвлечения внимания, да… так что… мы просто тренируемся…       Он попытался объяснить это спокойно, стараясь стереть с лица следы своей прежней, слишком бурной реакции. Сакура же кивнула, вложив в это движение всё спокойствие, которое только смогла в себе найти.       — Я знаю. Мы же не на миссии, можешь отвлекаться сколько угодно и на кого угодно, — она улыбнулась, пытаясь звучать максимально терпимо. Но её голос сквозил небывалым холодом и это выдавало её истинные чувства.       Она не могла иметь ничего против того, что парни увлекались такими вещами. Это было в их физиологии. Но так открыто демонстрировать свои животные стороны просто отталкивало. И с этим нельзя было ничего поделать. Даже если хотелось. Даже если это была всего лишь шутка. В связи с этим она просто не могла не уточнить еще одну вещь.       — Значит, ты всё-таки имеешь отношение к инциденту в раздевалке? — спокойно спросила она, с напряжением ожидая его ответа.       — Раздевалка? — переспросил парень, а затем, поняв, что именно она имела в виду, мгновенно напрягся. Улыбка, едва держащаяся на его губах, сразу исчезла. Наруто застыл, начиная осознавать, к чему все это ведет, и в своей обрывочной манере попытался что-то объяснить. — То было… просто…       — Тоже шутка? — ей снова стало холодно, и на этот раз не только физически. Именно поэтому тон её голоса был пронизан таким ледяным отчуждением, что Узумаки не мог не почувствовать его. Харуно уже не пыталась скрыть свою злость, её взгляд выдавал всю ту мерзость и отвращение, что она испытывала.       Парень больше не пытался оправдываться: его молчание и растерянное выражение лица были красноречивее любых слов. Сакура по дружески могла бы понять Узумаки, закатить глаза и просто не зацикливаться на этом, но у неё сбилось ощущение банального уважения. Наруто, конечно, не превратился внезапно в самого плохого человека в мире, но девушка увидела в нём нечто такое, чего не хотела видеть.       И она, просто сняв с себя толстовку парня, передала прямо в его руки. Узумаки на мгновение растерялся, но окончательно завис. В его огромных глазах затаилось тихое сожаление, а пальцы нервно теребили ткань одежды, не решаясь надеть её обратно. Девушка продолжала глядеть на него, не скрывая своего разочарования, что Узумаки отвёл свои, не выдержав укора зелёных глаз. Даже Конохамару рассеял свою технику и бросал осторожные взгляды то на неё, то на своего названного брата.       — Сакура… , — Наруто замолк, не находя, что сказать дальше, а его пальцы непроизвольно сильно сжали ткань толстовки в руках.       — Не забудь про завтрашний спарринг. Если свободен, то вечером встретимся, — голос Сакуры сам по себе вышел строгим, без тени лишних эмоций. Бросив это, девушка развернулась и быстро ушла, оставив Узумаки в смешанных чувствах глядеть в пустоту.       Ей стало неприятно от собственных ощущений. Она понимала — Наруто был обычным подростком, проходящим через период гормональных изменений, развития и всего прочего. Его реакция на девушек вполне соответствовала возрасту, но сознательное подглядывание никак не укладывалось в рамки нормального поведения.       Что бы там ни было, неприятный осадок всё же остался. И с чего это парней тянет на такие пошлости, девушка совершенно не понимала. Не то чтобы она была святой. Сама девушка прочитала все серии «Флирта» от Джирайи и даже оценила сие творчество по достоинству. Но это не означало, что она извращенка. В жизни ей точно не понравилось бы смотреть на голых парней, и она была благодарна Узумаки хотя бы за то, что тот избавил её от такого зрелища. В противном случае она до самой смерти не смогла бы забыть такое.       Списав всё на различие физических данных, Харуно просто сосредоточилась на своей изначальной цели и направилась таки в сторону булочной. Медового пирожного, оказалось, больше не продавали, так что, не колеблясь, ей пришлось купить нечто гораздо больше — дорогой медовый торт, который, как ей казалось, из-за своей новой цены, величественно остался на прилавке, словно бы ожидая именно её. А чай дома с этой сладостью и рассказами отца о том, что происходило на юбилее дяди, стал отличной кульминацией этого странного дня. Дня, когда она вернулась с новыми силами и выверенными планами на будущее. Обратный отсчёт до неминуемой войны начался. И теперь ей предстояло следовать своим планам, больше не совершая ошибок.