Эмиссар Пятого Хокаге

      Сакура чуть ли не вылетела из здания архива, перескакивая через несколько ступенек разом. Здание было встроено прямо в Скалу Лиц, довольно высоко, так что лестница, ведущая вниз, тянулась слишком долго, чтобы тратить время. День уже подходил к концу, а девушка, заглянувшая в резиденцию всего на час, провела там почти половину дня — и ещё столько же здесь, в архиве. А всё началось с того, что утром её, выходящую из комнаты Хокаге, заметил Ирука. Девушка как раз поместив Кацую в огромный аквариум, собиралась идти домой. Поэтому она сильно пожалела, что всё-таки не солгала, а честно кивнула, когда он спросил, свободна ли сегодня наконец младшая сотрудница отдела распределения.       С того самого дня, как Харуно вступила в свою должность в седьмой команде, она благополучно забыла их адрес. Миссии и тренировки шли одна за другой, и не было повода её отловить. Но в этот раз Умино взял и буквально завалил её работой, как будто разом мстил за время её отсутствия. У них накопилось столько документов, которые нужно было отправить в архив и отсортировать там, что задача даже сейчас ещё не была завершена. И завтра, похоже, тоже не закончится. Как и послезавтра тоже.       Казалось, в Конохе не нашлось человека, который мог бы заменить её, и этот отдел упрямо ждал именно Сакуру. В её времена такого бардака точно не было, документы никогда не накапливались в таких объёмах. Разгребать всё это предстояло ей, поскольку она всё ещё числилась сотрудницей, хоть и перевели её на полставки. В мыслях она ненавидела Ируку, а внезапно всплывающие незапланированные работы и задания — ещё больше. Но она не стала медлить и сразу приступила к работе, даже когда её руководитель, заметив нескрываемую печаль на лице девушки, предложил начать завтра. Так она и засиделась здесь до шести, временами отвлекаясь на тренировку с Кацую. Хоть это и утомляло её сильно, Сакура сумела совместить нужное с полезным.       Чтобы размять затекшие от долгого сидения мышцы, девушка потянулась пару раз, попрыгала на месте, крутя головой, а затем плавно перешла на лёгкий бег трусцой. Не желая выделяться среди идущих, она выбрала обходной путь к полигону. За каждой командой обычно закреплялось своё место для тренировок, а у седьмой это был полигон номер три. Обширная и довольно удобная площадка, поскольку там было и поле, и река, и лесной ландшафт, что позволяло отрабатывать навыки в различных симуляциях — от ближнего боя на открытом пространстве до засад в лесной местности.       Даже если куноичи пришла раньше оговорённого времени, ждать партнёра вовсе не пришлось. Пунктуальный Узумаки уже был на месте. В своей пунктуальности он оказался даже излишне строг, поскольку до назначенного времени оставался целый час. Однако, в этот раз все оказалось даже к лучшему — сидеть и томиться в ожидании не хотелось. Парень стоял, прислонившись к дереву, и лениво ковырял землю носком сандалии. На его лице читалась глубокая задумчивость, и, чтобы привлечь его внимание, Сакуре пришлось самой начать разговор.       — Здравствуй, — сказала она, и из-за неестественности фразы, её голос прозвучал слишком громко и излишне энергично, заставив Узумаки вырваться из мыслей.       — А? — наконец заметив её, Наруто резко выпрямился. Задумчивость мгновенно исчезла с его лица, уступив место дежурной, почти машинальной улыбке. — Ты рано.       — Ты тоже.       — Ну… я просто… — парень засуетился, так и не найдя внятного объяснения.       — Раз уж мы оба здесь, может, начнём пораньше? — сразу перешла к делу Сакура и направилась в сторону поляны, краем глаза замечая, что он был в одной футболке, хотя не забыл надеть свой протектор. Она, очевидно, совсем не планировала ехать сюда прямо с работы, поэтому была без катаны — не говоря уже о повязке. Возвращаться домой из-за этого совершенно не хотелось.       — Пораньше? — отчего-то удивился Наруто, всё равно следуя за ней.       — Я ничего с собой не взяла, так что… — начала она и нахмурилась. — Хотя, забей. Используй всё, что можешь. Только без вот этой своей последней техники, — решила всё-таки уточнить Сакура, когда они оба заняли позиции посреди поляны, встав друг напротив друга.       — У меня есть запасной комплект! — с неожиданным энтузиазмом отозвался Узумаки, неуклюже покопавшись в своём подсумке. Он вытащил несколько сюрикенов, леску, взрывные печати, а кунай достал прямо из крепления на бедре. — Вот.       Немного поколебавшись, куноичи всё же приняла их и кроме карманов в штанах, не нашла, куда спрятать всё это добро. А для куная место всегда находилось в тонком креплении на ноге.       — Ладно. Пока проведём бои друг против друга. С комбинацией ниндзюцу и тайдзюцу. А если успеем, то неплохо было бы устроить ещё пару спаррингов без оружия и чакры, — спокойно обозначила она план, одновременно проверяя равновесие, делая шаг назад на носках и чуть пригибаясь в стойку.       — А зачем без неё? — не понял Узумаки и поймав прямой взгляд девушки, тут же отвёл глаза, затем снова взглянул на неё, и в конце концов натянулся по струнке, и так и замер. Вообще, после вчерашнего он вёл себя как-то странно. Сакура могла бы назвать это неловкостью, если бы не его задумчивый вид.       — Это для меня нужно, — спокойно ответила девушка. — Мне бы не хотелось сразу прибегать к ломке печати, а резерв у меня небольшой. Вообще, это полезный навык — можно считать за чистый тайдзюцу, так что точно не помешает, — быстро пояснила она и замолчала. Несколько секунд тишины повисли между ними, как дыхание перед прыжком — застывшее, натянутое, полное безмолвного напряжения. Сакура специально дала ему время, было видно, что он хочет что-то сказать. Но, вопреки ожиданиям, Узумаки просто молчал.       — Ладно, тогда начнём, — сказала Сакура, складывая печать противостояния перед лицом. В этом жесте скрывалась не просто формальность — он помогал сосредоточиться, концентрировать чакру и отбросить лишние мысли. Её противник, немного запоздав, наконец сделал то же самое.       Невольно вспомнился её первый в жизни спарринг, с Какаши, в этом самом месте, чуть больше года назад. Тогда она не могла противопоставить ему ничего, и проиграла всего за две минуты. Причём капитан намеренно дал ей время проявить себя, иначе всё закончилось бы за считанные миллисекунды. С тех пор Сакура успела сразиться почти со всеми сверстниками, даже с Учихой.       Оставался лишь Узумаки, который стоял перед ней, колеблясь, не решаясь начать первым. Сакура закатила глаза на это и медленно потянулась к волосам, поправляя пучок. Он по-прежнему оставался на месте, не двигаясь, но пристально следил за каждым её движением. Внезапно она выхватила одну из шпилек с округлым основанием. Та тут же выскользнула из руки и вонзилась в землю — и первый ход сделала Сакура.       Раздался хлопок, и бомба, замаскированная под шпильку, с глухим треском взорвалась, окутывая пространство плотной пеленой тумана. Мгновенно стало невозможно разглядеть даже собственные руки. Не теряя ни секунды, девушка бесшумно оказалась за спиной у отвлёкшегося Наруто. Он, похоже, и вправду считал, что у неё нет никакого снаряжения, кроме одолженного у него самого. Эта наивная ошибка стоила ему удара — Сакура, не рассчитав силы, впечатала ему в спину с такой мощью, что он легко отлетел на несколько метров.       Удар был быстрым и сильным — парень явно не ожидал такого. Нельзя сказать, что он был полностью расслаблен, но осторожности ему точно не хватило. Терять ни времени, ни преимущества было нельзя, и Сакура, сосредоточив чакру в стопах, рванула вперёд, догоняя Узумаки, который с грохотом прокатился по земле, едва не вспахав её лицом. Она эффектно вынырнула из клубящегося дыма, но прыгнула слишком высоко, потеряв из-за этого пару секунд на растерянное возвращение на нужную траекторию. Тем не менее, она попыталась добить противника.       На этот раз Наруто всё же среагировал — хоть и медленно, но увернулся, перекатившись в сторону. Её удар, насыщенный чакрой, угодил в землю и та буквально взорвалась, разлетаясь в стороны мелкими осколками. Радиус разрушения был впечатляющим, что само по себе её озадачило: как и задумывалось, атака пришлась лишь на ограниченную область, но пробила почву настолько глубоко, что из трещин начала сочиться вода. Рядом находилась река, но даже с учётом близости к ней, чтобы добраться до водоносного слоя, нужно было пробить как минимум пятнадцать метров в глубину.       Недоуменная Сакура в замешательстве начинала осознавать, что из-за Бьякуго сила её атак возросла в разы, возможно, даже в десятки раз. Это означало, что теперь ей придётся прилагать усилия не только для нанесения удара, но и для его сдерживания. Она слишком привыкла к скромному запасу чакры, с которым управляться было легко, почти на автомате. Этот новый масштаб она, к своему удивлению, не учла.       Необходимо было собраться, а не бросаться в бой, не просчитывая силу. Сделав несколько лёгких прыжков в сторону, Сакура попыталась отступить, набирая дистанцию и ожидая контратаки. Однако всё пошло не по сценарию. Кинув быстрый взгляд в сторону Узумаки, она замерла. Наруто всё ещё сидел на земле. Он не нападал, не прятался, не делал никаких ловких манёвров. Он лишь приходил в себя. Казалось, удар пришёлся по нему сильнее, чем она рассчитывала, даже если в первый раз концентрация чакры была куда меньше. По крайней мере, девушка надеялась на это.       Забыв о бое, Сакура тут же бросилась к нему. Подбежав ближе, она заметила, что из его носа тонкой струйкой текла кровь. На лбу и щеках — мелкие царапины, в перемешку с грязью от удара о землю. Он выглядел слегка потрясённым, но, на первый взгляд, спина, куда пришёлся её удар, не пострадала серьёзно.       — Эй, ты как? — она опустилась перед ним на колени, стараясь рассмотреть его поближе.       — Порядок, — отозвался Наруто, смахивая кровь с лица.       Сакура уловила в его голосе хрипоту — слишком сиплый, даже несмотря на краткость ответа. Это сразу насторожило её. Расширив глаза от постепенно накатывающих тревожных догадок, она бегло оглядела парня: кожа побледнела, дыхание стало заметно тяжелее.       Нахмурившись, Сакура подалась ближе, склонилась к нему, стараясь уловить ритм — как будто могла понять по этим звукам, насколько всё серьёзно. Но вдохи были для неё бессмысленным шумом. Ни темп, ни глубина ей ничего не сказали, так что не теряя времени, она переместилась за его спину.       — У тебя что… пневмоторакс?.. — даже произнести это вслух было страшно.       — Пнев… что?.. — Наруто непонимающе хмыкнул и чуть напрягся, пока она начала вызывать «Шосен но дзюцу».       Зелёная чакра окутала его спину, мягко струясь под её ладонями. Полученные первичные данные заставили Сакуру сдержанно выдохнуть с облегчением. Шосен у неё был слабее, чем у других ирьёнинов, недостаточно информативен, но даже так она могла сказать, что с рёбрами и лопаткой всё нормально. Никаких пробитых лёгких. Просто сильное мышечное растяжение, невыносимая боль и гигантский синяк. Возможно, где-то и кости треснули, но для Цунаде ерунда. А для Узумаки — тем более. После того, что его тело переживало под покровом хвостатого, это и вовсе мелочь.       — Извини, — снова оказавшись перед ним, девушка опустила глаза на разводы крови под его носом и нахмурилась еще сильнее. — Я правда не рассчитала силу. Не стоило сразу бросаться в атаку. Если хочешь, перенесем.       У неё даже подсумка с собой не было, чтобы достать салфетку. Но рядом была река — и совсем близко ещё блестела вода, просочившаяся сквозь трещину в земле после её удара.       — Да ладно, Сакура-чан, — широко улыбнулся Наруто, двинув плечом. — Это же обычный удар. Вообще не больно.       Сказав это, он сделал пару размашистых движений кулаком — и тут же едва заметно скривился, явно стараясь это скрыть.       — Пойдём, — цыкнула Сакура, и, стараясь не задеть его травмированное плечо, аккуратно помогла подняться. Узумаки дёрнулся было, но она уже отступила, хотя осталась стоять близко — на случай, если он умудрится потерять равновесие. Однако парень двинулся вполне уверенно, как ни в чём не бывало, и спокойно дошёл вместе с ней до источника воды, долго промывая там свой нос.       — Может, мне попробовать остановить кровотечение? — девушка не выдержав, опустилась рядом.       Очередная капля крови сорвалась и упала в грязь, оставляя за собой алый след. Разводы были уже и на щеках — он просто размазал их по полоскам в попытке стереть. Парень не мог полностью повернуться к ней, и его косой взгляд вкупе с нелепой позой, напоминавшей страуса, вызвали у неё неожиданный смешок.       — Эй! — возмутился он и потянулся было к воде, но девушка опередила его.       — А что прикажешь делать? — резко вспомнив о вчерашнем, она перестала смеяться и просто почерпнув немного воды из источника, осторожно промыла его щеки, стараясь не забрызгать футболку парня. Нетерпеливый Наруто полностью повернул к ней голову, растерянно глядя своими большими глазами. — Здесь разводы, — пояснила она, подушечкой пальца аккуратно стирая следы.       Щёки Узумаки были тёплыми, непривычно контрастируя с её прохладными пальцами. Как она и предполагала, полоски оказались чакроканалами и на ощупь вовсе не ощущались.       — Тебе нужно будет потом зайти к Цунаде-саме и показать спину, — напомнила Сакура, удостоверившись, что кровь перестала идти. — Сейчас сможешь продолжить?       — Смогу, — стушевался он и еле слышно пробормотал что-то вроде о своей скорой смерти. Его щеки были красными от интенсивного трения. Не помешало бы приложить лёд или хотя бы подержать под холодной водой, но Узумаки, демонстративно резко встал, готовый продолжать бой.       — Ладно, коли хочешь быть добитым… — смиренно вздохнула Сакура, и снова они оказались в центре поляны.       — Начинай, — в этот раз куноичи не осмелилась нападать первой. Так что дождалась момента, когда Узумаки создал десяток клонов, и ринулась атаковать уже их.       Подцепив кунай из крепления на бедре, девушка сражалась с каждым, избивая и блокируя их удары в воздухе. Что за тактика скрывалась за этим, она не понимала, но клоны Узумаки подходили к ней парами, а не все сразу. В этом, безусловно, был какой-то смысл, но какой — она пока не догоняла. Однако продолжала действовать, отправляя каждую пару клонов в очевидный нокаут. Когда она справилась с этой оравой, оригинала Наруто и след простыл.       Не дав ей особо передохнуть, парень вынырнул из мёртвой зоны — сзади, с огромным расенганом в руке. На открытом поле засечь движение было несложно. Едва уловимое колебание чакры и она уже бросилась в сторону.       Вихрь чакры ударил в землю. Гулкий раскат прошёлся по округе, словно молот обрушился на камень. В месте удара взметнулся столб пыли, а обожжённая по краям воронка зияла кратером — глубокой, с полметра в диаметре, словно там взорвалась мина. Сакуру отбросило боковой волной. Плечо дёрнуло от боли, ступни соскользнули по камням, но она удержалась на ногах. По рёбрам пробежала тупая боль, будто кто-то ударил кулаком на расстоянии. И это при том, что он промахнулся.       Учащённо дыша, она рванулась в ближний бой, не давая ему ни секунды на перезарядку техники. Теперь он блокировал её удары. Сакура наращивала темп, заставляя его отступать, пытаясь подловить в уязвимом моменте. Но чем дольше длилась его защита, тем яснее она понимала, что он делал это уже не как раньше. Он явно стал лучше в этом. Он изучал. Клоны. Те, с кем она сражалась до этого, кто бросались в бой парами и тройками — они были приманкой. Разведкой. Если бы все кинулись на неё разом, ей было бы проще — хаос мешал бы Наруто считывать её движения.       Он всё это время просто собирал информацию. В следующем ударе она вложила больше злости, чем силы, и почувствовала, как он едва не дрогнул под напором. За эти десять минут Узумаки стал опытнее и легко приспособился. Как никогда прежде техника теневого клонирования ощущалась читерством. И она, хоть и понимала это умом, всё равно не могла не раздражаться.       Теперь Сакура осторожничала. Больше ни одного лишнего удара. Она выжидала, выбирая момент, и, вместо того чтобы лобово атаковать, резко склонилась почти до земли, будто исчезая из поля зрения. Манёвр был обманным и точным.       В следующую секунду её нога подсекает противника, заставив Узумаки терять равновесие и валиться на спину, глухо ударяясь о землю. Он скривился, судорожно втянув воздух.       — Два ноль. Закроем счёт? — она задумчиво покрутила рукоять куная в пальцах, следя за ним из-под полуопущенных ресниц. Но, увидев, как он с упрямым лицом встает, стиснув зубы, и стирает пот со лба, рука сама собой крепче сжала оружие.       — Я ещё не сдался, — хрипло отозвался он, и, не теряя ни секунды, сложил знакомую печать клонирования.       Снова Сакуре пришлось оттачивать своё тайдзюцу. С коротким кунаем бой шёл вхолостую — слишком тесная дистанция, слишком много риска. Она уже жалела, что не заскочила домой за катаной. Пропустив через клинок ирьёнинскую режущую чакру, она могла бы держать противника на расстоянии, сокращая контакт и экономя силы. Без неё же каждый обмен ударами превращался в изнурительную борьбу за контроль над пространством.       Но чем дольше затягивался бой, тем яснее она видела, что Наруто тоже менялся. Если раньше он лишь защищался, угадывая её движения и поглощая натиск, то теперь перешёл в полуатаку. Он стал комбинировать защиту с резкими контрударами — и ей приходилось подстраиваться. Его удары шли не просто силой, а в ритме, и чтобы не пропустить их, Сакуре пришлось выстраивать собственную защиту с нуля, на лету. Он тоже вынуждал её учиться.       После тренировок с Какаши и Цунаде Узумаки едва дотягивал до среднего уровня. То ли из-за травмы, то ли он бессовестно поддавался, но Сакура снова повалила его, перенаправив его же атаку. Наруто вырвался в ближний бой, нанося прямой удар кулаком. Сакура плавно отступила вбок на полшага, перехватила его запястье и, разворачиваясь, другой ладонью увела силу удара по дуге мимо себя.       Плечо парня сразу вышло из линии атаки, корпус потерял равновесие — и уже в следующую секунду он пошёл за её движением, словно по инерции, и опустился коленями на землю. Полностью обездвиженный, он с удивлением поднял на неё глаза, не понимая, что произошло. Сакура лишь усмехнулась в ответ, понимая, что он всё-таки не поддавался.       Следуя её же условиям, четвёртый бой должен был пройти без чакры и без оружия. Чистый тайдзюцу. Без усилений. Только тело и навык.       Теперь приходилось выкладываться по полной. У Наруто не было привычного преимущества в виде клонов, а у неё — возможности вложить чакру в удары. Всё обнулялось. И от этого бой становился только настоящей проверкой.       Оба уже были изрядно вымотаны. Движения стали тяжёлыми, дыхание — громче, удары — реже, но ни один из них даже не думал сдаваться. Сакура чувствовала, как ноют мышцы ног, как в плечах застряла тяжесть, будто её били камнями. Всё тело отзывалось болью, словно стараясь убедить её остановиться. Наруто, казалось, вовсе не уставал — он всё так же легко двигался.       Теперь каждый шаг был для неё как по минному полю — осторожный, выверенный. Она не бросалась, не била в лоб, как раньше. На удивление он тоже. Оба стали сдержаннее и осторожничали. И всё это делало удар тем неожиданнее.       Один хитрый приём — и Узумаки оказался у неё за спиной.       Сакура не успела толком повернуться, не то что предпринять что-то, как он сбил её с ног, мгновенно прижимая к земле. Харуно тут же дёрнулась, пытаясь вырваться, но парень не дал ей и шанса. Когда девушка собралась ударить коленями, Узумаки мгновенно зацепил её ноги своими, плотно обвивая их, а затем резко развёл в стороны, полностью лишая манёвра. Её бёдра вжались в землю, а ноги парня обхватили их, исключая даже малейшую возможность вырваться.       Руки тоже были скованы — Наруто прижал её запястья к земле по обе стороны от головы, а сам сместил вес ниже, фиксируя её корпус. Сакура пробовала толкнуть его, но с этим захватом у неё не осталось точек опоры. Он держал её уверенно, но без излишнего давления, контролируя каждый её порыв вырваться. Девушка напряглась, но поняла, что чем сильнее дёргается, тем крепче ощущается его хватка.       — Всё, попалась! — констатировал факт Наруто, нависая сверху. Даже в таком доминирующем положении он умудрялся выглядеть как ребёнок, впервые вкусивший победу.       Такое состояние, в котором она не могла ничего предпринять, немного пугало. Ощущения сами по себе становились паническими. Сколько бы ни старалась, Сакура не могла даже пошевелиться. Без использования чакры она была слаба, а в одной лишь мышечной силе явно уступала парню. Соблазн вырваться, пустив в ход чакру, становился почти непреодолимым — слишком сильным было отвращение к самой мысли, что она лежит под кем-то, что её удерживают, прикасаются против воли. Тем более Узумаки, который всего лишь вчера оттолкнул её своим поведением.       Сакура уже была на грани — ещё миг, и она бы высвободилась, пустив в ход чакру. Но нарастающая паника быстро начала идти на спад, стоило только встретиться с ним взглядом.       Он смотрел прямо, проникая в самую душу, и Сакура просто не могла больше сопротивляться. Вблизи его радужки напоминали кристальные воды тающих ледников. А там отражение безоблачного неба, искрящиеся на лучах маленькие ряби, да тишина. Летний бриз безмолвия, только тихо ударяющиеся о скалы прохладные волны. Не хотелось уходить, оттолкнуть тем более не получается. Чем дольше она смотрела, тем чувство дискомфорта и отвращения начало уступать спокойствию.       Она не могла понять, как эти глаза могут смотреть на всякие пошлости и дешевые фантазии. Как они могут быть легкомысленны. Они словно были созданы для того, чтобы смотреть только на возвышенное и непорочное, смотреть с честным взглядом, с достоинством. А не украдкой.       Вдруг Сакура заметила там нечто, что сбивало с толку — заторможенность. Будто он не знал, что делать в такой ситуации, где девушка наконец оказалась поваленной. Узумаки словно растерялся, совсем не чувствуя себя победителем, который наконец одержал верх.        Сейчас он смотрел неуверенно, без тени восторга, пошлости или восхищения. Только какой-то мизерный, еле заметный интерес и огромная, затапливающая радужку, наивность. Как у ребёнка, который впервые сталкивается с чем-то новым и неизведанным.       Харуно даже подумала, что он сейчас вообще ни о чём не думает, а просто смотрит и изучает. И этот взгляд был гораздо красивее, живее и приятнее, чем бессовестное восхищение чужими телами. Определённо приятнее.       — Ты злишься из-за вчерашнего? — вдруг выпалил Узумаки, заставив её вынырнуть из момента. Было видно, что он наконец решился что-то сказать, но переволновался и почти кричал.       Парень, казалось, не собирался пока вставать с неё. По крайней мере, вместо того чтобы отпустить, он с интересом рассматривал её лицо — подолгу задерживаясь то на испачканных землёй скулах и бровях, то на подбородке и чуть приоткрытых губах.       — Я ведь… — Наруто запнулся на миг, сглотнув от накатившего волнения под её прямым взглядом. — Разочаровал…? Я не хотел…       — Это типа извинения? — спокойно спросила Сакура.       Расстояние между ними было минимальным — можно было говорить почти шёпотом и всё равно быть услышанным.       — Не типа, — стушевался парень и покачал головой. Ожерелье на его шее легко выскользнуло из-под футболки, мягко раскачиваясь в воздухе. — Я хочу извиниться.       — Извиниться за что? — протянула Сакура, уверенно играя в недоумение. — С чего мне вообще разочаровываться в тебе?       Наруто нахмурился, слегка выгнув бровь. Харуно тяжело дышала, а выносливость Узумаки просто поражала. Он почти не выдохся, в то время как ей самой казалось, что сердце и лёгкие вот-вот вырвутся из груди от перегрузки.       — За то… что вел себя как последний дурак, — невесело признался парень. — Я не хотел никому навредить, просто… не думал об этом всерьёз, — закончил он и замолк, глядя на неё взглядом, полным невинности.       Он явно нервничал. А Сакура поверила. Узумаки ведь не мог притворяться, изображая сожаление. Похоже, для него было очень важно, что о нём думают. Парень переживал из-за своего промаха и был искренен в своём признании.       — Если ты испытываешь вину лишь потому, что это неприемлемо перед другими, не фальшива ли она? — спросила девушка серьёзно, заставив его нахмуриться от непонимания. — Ты намеренно хотел глянуть на наших девушек в раздевалке, так же как не постеснялся смотреть на голые женские гениталии с явным восторгом. И ты говоришь, что был несерьёзен?       — Но… — он замялся, слегка краснея от её откровенных слов. Его пальцы странно обжигали её запястья. — Я…       — Твои глаза… — вдруг перебила его Сакура, размышляя вслух, — …слишком красивы, чтобы смотреть на такое, — шепнула она, прямо глядя в бездонный океан радужек и находя там собственное отражение. Голос её был тихим и сиплым, как будто эти слова исходили из самых глубин.       Пока девушка наблюдала за его увеличившимися зрачками, Наруто только и делал, что потерянно смотрел на неё, как будто его заклинило, и он не мог прийти в себя. Казалось, что он вообще не здесь, а где-то там, в своем внутреннем мире. Даже промелькнула мысль некстати, что вот сейчас он просто покроется чакрой девятихвостого, и Кьюби сделает с ней то, что в прошлый раз не позволил ему сделать Узумаки. А она сейчас даже не имела быстрого доступа к печати в кармане.       Однако ничего не происходило. По крайней мере, это его странное выпадение из реальности не несло в себе очевидной угрозы. Хотя девушку настораживала его чрезмерно жесткая хватка. Казалось, он даже не осознавал, насколько сильно сжимает её руку, прикладывая куда больше силы, чем нужно. Девушка была уверена, что на её запястьях точно останутся синяки от его пальцев. Это отрезвляло, напоминая, насколько физически Наруто превосходил её по силе.       Но не всегда всё сводилось к этому. Узумаки был, безусловно, победителем в этой схватке, но еще и слишком эмоциональным, чтобы сейчас использовать данное преимущество с выгодой.       Девушка не слукавила в своих словах, озвучивая то, что действительно думала. Она приняла его извинения ещё в тот момент, когда он искренне выразил своё сожаление — и словами, и поступками. Это лишь подтверждало правоту её собственных слов, которые он, казалось, всё ещё обдумывал, потерянно глядя ей в лицо. Прямо посреди спарринга.       Именно поэтому Сакура должна была победить его — чтобы он больше не отвлекался так на своих противников. Слегка нахмурив брови в недовольной задумчивости, она видела лишь один выход из ситуации. Раз использовать чакру было запрещено, а физической силы ей не хватало, оставалось полагаться на расчётливый разум. Девушка не собиралась оставаться в проигрыше, позволив себе поддаться сентиментальным мелочам. Даже если глаза Наруто завораживали не хуже любого гендзюцу.       Харуно не раздумывала долго. Оказавшись обездвиженной, она могла лишь слегка поднять голову, ещё больше сократив расстояние между их лицами. Наруто напрягся всем телом от такой внезапной близости, чуть отодвигаясь.       — Смотри правильно, Узумаки, — прошептала она, и её губы плавно поймали ожерелье, раскачивающееся в воздухе. Движение было медленным, почти ленивым, будто она старалась вплести каждое своё микродвижение в ритм его дыхания, не оставляя ему ни малейшего шанса резко отстраниться. Наруто окончательно задохнулся и перестал гипнотизировать её.       Его хватка ослабла в одно мгновение. Чем дольше Сакура удерживала прохладную реликвию меж губ, тем легче становилось приподняться, но она не спешила — нарочно растягивая каждый миг, каждый вдох. Голубые глаза, лишённые прежней уверенности, метались между её губами и зажатым в них ожерельем.       — Что ты… делаешь? — растерянно прошептал Узумаки, словно очнувшись от наваждения.       Сакура не ответила. Её взгляд держал его крепче любых оков — Наруто, казалось, в любую секунду мог вскочить и сбежать. Она чувствовала, как балансирует на грани: ещё немного — и губы разомкнутся слишком рано. Жар поднимался сам собой, будто от напряжения воздуха между ними. Но за внешней провокацией скрывалась холодная, чёткая расчётливость. Только она.       Сердце стучало в ушах оглушающе, заглушая всё остальное. Казалось, его удары отдавались эхом на всю округу. Но останавливаться было нельзя — нужно было довести начатое до конца. Девушка подалась немного вперёд, заглянув в вырез его футболки. Сквозь ткань она видела загорелые мышцы груди, и в этот момент её губы мягко разомкнулись, позволяя ожерелью исчезнуть под его одеждой.       В следующее мгновение Харуно действовала резко, рывком повалив ошеломлённого парня на землю. Кунай блеснул в её руке, опасно близко оказавшись у его шеи. Она снова победила. Но Наруто, похоже, думал о поражении в последнюю очередь. Его щёки пылали, а глаза всё ещё блестели растерянно.       — Четыре — ноль, Узумаки, — с удовлетворённой улыбкой произнесла Сакура, вонзив кунай в землю рядом с его головой. Быстро поднявшись на ноги, она отряхнулась, старательно не замечая, как смутила его.       — У тебя действительно хорошо получается работать с клонами, — продолжила она деловито. — Так что, думаю, с командными комбинациями проблем не возникнет. Но в тайдзюцу не помешает научиться умению предсказывать шаги противника заранее, а еще... поработать над контролем эмоций, — подчеркнула она, глядя на его припухлые, румяные щеки.       — Не обманывайся, — с поучительным тоном отчеканила Сакура. — В первом бою ты даже не допустил мысли, что я могу атаковать сразу, вот и отлетел. Ты был рассеян всё это время, будто впервые оказался на поле боя. Недооценка противника — причина половины всех поражений. Ты сам недавно победил члена Акацуки, воспользовавшись именно этим. А теперь вот. Скоростью тоже не впечатлил. Надеюсь, это из-за полученного… — Сакура не закончила фразу. Она уже не была уверена, что он вообще её слушает. Узумаки выглядел так, будто находился где-то далеко — за пределами поля боя, реальности и даже слов.       — Наруто?       — Да? — слишком мягко протянул он, глядя на неё.       — Ты умер, говорю, четыре раза подряд, — девушка опустилась рядом на траву и машинально потянулась к поясу, но нащупала только пустоту. — Прекрасно. И записей ведь нет.       Все её заметки были там. Сакура уже в который раз за день пожалела, что поленилась забежать домой перед спаррингом.       — Как я могу не умереть, когда ты резко выдаёшь такое? — почти шепотом, срывающимся от эмоций, пробормотал Узумаки, также садясь рядом. Сакура даже не оборачиваясь к нему, знала, что он немного возмущён.       — Что именно тебе не понравилось? — уточнила она, сосредоточенно разбирая чужие снаряжения. Леску и сюрикены она не использовала, но последние явно были затуплены и давно не видели чистки.       — Ты уже второй раз говоришь про глаза, — наконец сказал он. Мысли о затупившихся сюрикенах плавно перешли в воспоминания о том дне, когда они собирались с друзьями. Узумаки, должно быть, имел в виду это.       — И что? Разве это повод проиграть? — пожала плечами Сакура, начиная затачивать оружие валяющимся камнем.       — Значит… ты это сказала просто так? — предположил Наруто. Его голос стал необычайно тихим, почти осторожным, что было не похоже на него. — Чтобы выиграть?       — А в первый раз мы тоже спарринговались? — ответила она вопросом на вопрос, сосредоточенно проверяя лезвие и продолжая полировать его. Кто бы что ни говорил, Сакура была настоящим мастером в затачивании благодаря отцу. Он был экспертом в таких делах, как починка и уход за оружием. Так что, даже без специальных инструментов Харуно могла вернуть любому предмету его первозданную остроту. Сюрикены Узумаки теперь могли с первого удара насмерть пробить цель.       — Нет, но… тогда зачем? — не унимался Узумаки, продолжая задаваться странными вопросами. Его голос всё больше стихал, как будто он сам терял уверенность. Сакуре пришлось прекратить полировку металла, чтобы его расслышать. — Почему ты так легко говоришь такое, будто это… неважно?       В этот момент Харуно наконец повернулась к нему. Потому что в его голосе было что-то большее, чем просто интерес. Было и абсолютное неверие. Его осторожный голос просил честности, словно он хотел понять, были ли её слова случайными.       Узумаки будто боялся поверить.       Как только она повернулась в его сторону, Сакура заметила, что он смотрит на неё с нервным ожиданием. Он был весь в земле, с прилипшими веточками и песчинками, волосы растрёпаны, а лицо покрыто разводами грязи. Но что было важнее всего — в его взгляде читалось сомнение. Харуно не совсем понимала, почему, но было очевидно, что этот вопрос и ответ на него важны для него. Сейчас Узумаки был уязвим, как никогда раньше. И, похоже, сам не осознавал, насколько. Но Сакура осознавала.       Неужели, подумала она, это и есть то, чего я хотела познать? На мгновение ей показалось, что так и есть. Что она наконец видит его, а не просто смотрит.       И видела она такую безбрежную чистоту в бездонном омуте его глаз — тихую гладь, в которую можно было нырнуть с головой и не задохнуться.       — Это важно, — едва слышно ответила девушка.       Она говорила так тихо, будто стояла на краю озера, и любое неправильное движение — даже вдох — могло вызвать рябь, разрушить гладь и утопить этот момент в водовороте. Она даже моргнуть боялась, казалось, если закроет глаза — всё исчезнет, как мираж. Сакура чувствовала, что её слова задели в Наруто что-то важное, раз он позволил себе быть таким, и искренне просил её быть честной. И она хотела, по-настоящему хотела, ответить ему так, как он хотел.       Но словарный запас вдруг иссяк. Харуно на миг оробела, не зная, что ему сказать. Мозг выдал белый шум, как будто она забыла родной язык. И не осталось ничего, кроме как выдать первую, но честную мысль.       — У тебя нет зеркала дома?       Наруто в ответ выгнул бровь, моргнул, не понимая, куда она клонит.       — Что? — переспросил он, осипшим голосом прочищая горло. — Причём тут зеркало?       — Если бы оно у тебя было, ты бы не задавал таких вопросов, — напряжение момента начало постепенно рассеиваться, сколько бы Сакура ни старалась удержать его мягким голосом. — Ты бы просто знал.       Как она это сказала, уголок губ Узумаки дёрнулся, но не в улыбке. Скорее, это был слабый, растерянный жест.       — А… — он отвёл взгляд, — да, наверное…       Он смотрел куда-то перед собой, явно не зная, что делать с этим ответом. А Сакура всё отчётливее начинала ощущать зарождающуюся паническую мысль, что что-то не так. Не на такое девушка рассчитывала.       Лицо Узумаки словно теряло всё то волшебство, что было в нём мгновением раньше. Он больше не смотрел на неё. Всё исчезло в один миг — так легко и неожиданно, оставив за собой только глухие удары в её сердце.       — Точно… ты же сказала, — выдавил он через пару секунд. Его голос звучал так, будто ему на мгновение дали искру надежды — и тут же отняли. Он проглотил это молча, сделал вид, что всё в порядке. Наруто снова улыбнулся, но как будто издалека. И эта улыбка была одинокой. Фальшивой.       Сакура растерялась, совсем не понимая, что сказала не так. Она не просто упустила момент, но еще и снова удостоилась его отвратительной улыбки. Улыбки, от которой желудок болезненно скрутило в мерзком самоощущении. Забытое раздражение вновь нахлынуло на неё. Сакура не могла где-то оступиться, она не говорила ничего такого, что могло вызвать такую реакцию с его стороны — так какого хрена?       — Что с тобой не так?! — резко сорвалось у неё.       Потому что наблюдение за его маской не давало ничего, кроме того, что он не просто оставил её ни с чем, но и был задет чем-то, чего она совсем не понимала. И притворился, будто всё в порядке. Легко.       Чтобы в душе крепко недовольствовать, а перед ней играть в дурачка? Из-за его мастерской улыбки Сакура и знать не знала бы, что задела его. И это раздражало.       — В смысле? — он безупречно изобразил непонимание, удивлённо вскинув брови.       — В прямом! — отрезала Сакура, упрямо ловя его взгляд. — Ты… почему ты не говоришь открыто свои обиды? Я не понимаю!       — Чего? Какая обида? — Наруто сперва попытался отвертеться слабой улыбкой, но чем дольше Сакура прожигала его настойчивым взглядом, тем быстрее эта улыбка начала сползать с его лица, пока совсем не потухла.       Сакура сделала несколько глубоких вдохов, стараясь взять себя в руки. Первичное раздражение начало отступать, едва он перестал отворачиваться и, наконец, посмотрел на неё.       — С чего ты это взяла? — тихо повторил Узумаки, наблюдая за её попытками собраться. Харуно лишь покачала головой и нахмурилась.       — Что бы ты почувствовал, если бы вчера… — тщательно подбирала она слова, — если бы я просто сделала вид, будто ничего не произошло, но на самом деле — разочаровалась бы из-за твоей выходки?       Она выдержала паузу, потом продолжила:       — Ты бы даже не узнал, что мне что-то не понравилось. Это же лицемерно.       Наруто на мгновение отвернулся, будто в поиске слов — а может, в попытке убежать от них.       — Это… совсем другое, — пробормотал он.       — Так значит, всё-таки тебя что-то задело? — Сакура тут же зацепилась за его оговорку. Она хотела бы почувствовать удовлетворение — ведь добилась от него признания. Но вместо этого внутри заколыхалось волнение.       — Я этого не говорил, — поспешно возразил парень в нервном отрицании, еще больше загнав себя в угол признания.       — Ты не ответил на мой первый вопрос, — девушка проявила еще большую настойчивость.       — Я… тогда я бы не получил прощения, — буркнул он тихо, почти смиренно. — Но это всё равно совсем другое. Ты не виновата за мои… ожидания, — вдруг смутился парень.       — И что ты ожидал? — Сакура не могла не спросить, даже если предполагала, что, скорее всего, ответа не получит. — Я тоже хочу получить своё прощение, — слегка надавила она, и голосом, и взглядом. Узумаки зарделся ещё сильнее, словно не знал, куда себя деть.       — С чего бы? Я же сказал — ты ничего такого не сделала, — он упрямо держался за своё, не желая раскрываться.       — Тебя задело какое-то конкретное слово? — вырвалось у неё, прежде чем она успела обдумать вопрос. Не стоило с одной стороны быть такой настырной. Обычно от такого люди еще больше закрывались. Но больно было любопытно, чего именно Узумаки хотел услышать от неё.       — Не сов… Это нечестно, — отмахнулся Узумаки, запнувшись, и тут же отвёл взгляд, понимая, что снова играет по её правилам.       — Ладно, — вздохнула Сакура, смиряясь. Ничего нельзя было поделать. Узумаки был упрямее всех, кого она знала — и получить от него прямой ответ с наскока она и не ожидала. Но девушка обязательно выудит это когда-нибудь. Главное — чтобы к тому моменту оно не потеряло свою актуальность.       — Значит, ты не в обиде на меня? — уточнила она, наклоняясь к нему, чтобы рассмотреть его получше.       — Ты последняя, на кого я буду в обиде, — выговорил он после паузы, почти шепотом, будто признание было слишком личным, чтобы говорить его в полный голос. Это прельщало — слышать такое от него. Тихий тембр его голоса только усиливал их значимость. Сакура на секунду задержала взгляд на его губах, будто стараясь убедиться, что он действительно это сказал. Удостоверившись что он не лукавит, она молча отстранилась и вернулась к своему занятию.       — Отлично. Но я бы хотела, чтобы ты сразу говорил, если что-то тебе не нравится, — спокойно заметила она. — Всё-таки мы команда. Так что… понимаешь ведь?       — Тогда что? — с интересом уточнил Узумаки, аккуратно убирая своё заточенное оружие в подсумок.       — Поработаем над этим, как сегодня, вчера, как тогда, — пожала плечами Сакура, вспоминая их давний конфликт.       Наруто ничего не ответил, просто молча кивнул.       Они ещё несколько минут сидели в тишине, переваривая всё, что произошло. Задрав голову к закатному небу, Сакура продолжала в уме прокручивать варианты того, чего Узумаки мог бы от неё ожидать, и каким именно словом она разрушила момент его уязвимости. Но ни одной ошибки она там не находила. И пришла к выводу, что, вероятно, дело было не в её словах, а в самом парне.       Несмотря на всё произошедшее, Сакура была довольна, что всё разрешилось. Теперь можно было сосредоточиться на других насущных вопросах. У неё ведь для Узумаки было множество планов.       Наблюдая за застывшими облаками, она слегка откинулась назад. Судя по тому, как солнце медленно пряталось за вершинами дальних деревьев, было уже около восьми вечера. Жажда приглушала чувство голода, но Сакура снова пожалела, что не взяла с собой ничего.       — Как там Кьюби? — спустя некоторое время спросила она, лениво повернувшись в его сторону. Наруто, наоборот, резко отвёл взгляд, как будто его застукали за чем-то, и недоумённо переспросил, о чем она.       — Он подозрительно тихий в последнее время, — спокойно ответил парень.       — Наверное, устал, — предположила Сакура. Она много размышляла об этом в тихие ночи в Шиккоцу. После их разговора перед уходом возникло множество вопросов и предположений о девятихвостом. Теперь оставалось только спросить.       — Он ведь видит мир сквозь тебя? И… слышит нас?       — Ну, так, — кивнул парень, не раздумывая.       — Ты не пытался узнать о его происхождении? — спросила девушка, ожидая получить отрицательный ответ, но недовольный кивок парня немного удивил.       — Этот Лис меня просто проигнорировал, — Узумаки был явно возмущён. — Я же сказал, с ним не получится поговорить.       — Этот Лис… Вряд ли он отзовётся на такое обращение, — упрекнула парня Сакура. — Вы. Обращайся на «вы».       — Шутишь? — уголки его губ слегка поднялись в легкой, красивой улыбке.       — Ему ведь… Кстати, раз уж мы заговорили об уважении… Ладно, Джирайя-сама, но к Цунаде-саме ты обращаешься тоже грубо. Мне же ты на «чан», — задумалась Сакура. Она только сейчас заметила, что Узумаки продолжал обращаться ко всем сверстникам без всяких уважительных суффиксов, а Пятую и вовсе называл «бабкой». Непозволительно вопиюще.       — Правда? — лишь улыбнулся парень в ответ.       — Раз ко мне можешь, значит, и к Кьюби можешь, — изрекла Сакура. — Это раз. А во-вторых, будь надоедлив. Ты же сказал, что он был точно таким же, теперь твой черед. Сколько вообще ты попытался?       — Пару раз, — пожал он плечами.       — Прям два целых раза? — она медленно кивнула, будто впечатлена до глубины души. — Осторожнее с такой настойчивостью, не перегори. А то вдруг получится еще.       — Да я… что мне ещё делать, если он не выходит на связь? — демонстративно возмутился Узумаки, нахмурив брови. — Спроси с него.       — Я бы с радостью, но... блин. Когда Учиха вернётся, обязательно свалим эту задачу на него, — мечтательно произнесла Сакура. В их планах он был ещё одной активной фигурой в проекте из-за силы своих глаз. — Но пока нам придётся пробовать самим, типа вручную, понимаешь?       — Саске? — Узумаки тут же зацепился за его имя и слегка зарделся, глядя на неё с грустной улыбкой.       — Что такое? — непонимающе приподняла бровь Сакура.       — Просто… странно. Ты так легко говоришь, что мы будем работать втроём. Как прежде, — ностальгически протянул Наруто.       — Как прежде? — задумалась Сакура. Она не знала, как было «прежде».       — Ну, знаешь, как команда, — пояснил он, а затем осторожно поинтересовался. — Да?       — Не знаю, — честно ответила Харуно, поджав губы. — Посмотрим, что будет. Если он выживет и выполнит свои обязанности… Что бы там ни было, место в команде за ним всё ещё закреплено. Так что не вижу проблем.       — Как это «если выживет»? — нахмурился Наруто. — Мы ведь отправимся за ним, — затем немного выпрямился и еще раз повторил, уже вопросительно. — Мы ведь отправимся за ним?       — Естественно, — кивнула Сакура.       Как и утром сказала Цунаде, Узумаки всё ещё оставался в неведении о настоящих планах Конохи. И, судя по всему, Пятая и не посчитает нужным ввести его в курс дела. Это создало бы лишние проблемы. Сакуре хотелось рассказать ему, даже если это и переросло бы в очередной конфликт.       Наруто точно не останется в стороне, если найдет Саске — они сразятся, и Учиха снова ускользнет от переговоров. А такого допустить было нельзя. Её миссия оставалась строго конфиденциальной до определённого срока, и нарушать её правила, тем более таким грубым способом, Сакура не собиралась. Но она хотела быть с ним как можно честнее.       — Мы отправимся вместе с командой Куренай-сенсея. Цунаде-сама и их держит в резерве на случай быстрого вызова. Возможно, будут некоторые изменения, но в целом состав участников миссии и приказ уже в шаге от утверждения, — рассказала Сакура безопасную часть.       Она сама знала не больше, лишь несколько общих нюансов. Полноценное обсуждение с участниками по протоколу должно было пройти только перед самой миссией, чтобы исключить даже малейшую возможность путаницы среди исполняющих — шиноби. Именно поэтому первичное обсуждение стратегии происходило только между должностными лицами, как капитан и Хокаге.       — Ты всё ещё считаешь, что он должен оставить свою цель? — этот вопрос из её уст звучал скорее как утверждение.       — А как же, — уверенно вздохнул Наруто. — Я… думал над этим, но всё равно не могу понять, почему ты считаешь иначе, — задался он задумчиво. В его тоне не было прежнего шока или резкости, прежнего непонимания её точки зрения.       — Думаешь, я не в полной мере представляю себе последствия? — угадала Сакура.       — Ну, не то чтобы… ты же всё поймёшь. Я просто… знаю, что ненависть... она отравляет и затмевает всё. И это плохо, — попытался объяснить он.       — Я не знаю, — вдруг честно призналась Сакура. На данный момент она ни в чем не была особо уверена. Месть или прощение — что из этого окажется туманной ложью, а что приведет к справедливости? Что заставит потеряться, кто из них прав, а кто нет? Она временами запутывалась, не находя точного ответа. До сих пор. И из-за этого девушка уважала Узумаки за его стойкость. Он мог держаться за свои идеалы твёрдо, без колебаний. Как башня, которая стоит века, сколько бы ветры ни бушевали.       — Комедия, — тихо вспомнила Сакура. Это был отрывок из поэмы, который крепко засел в её мыслях. Сакура чувствовала на себе ту же слабость, за которую Вергилий упрекал поэта. Её мысли казались сейчас не башней, а ветром, который метался в поисках своего пристанища.       — Думаю, каждый должен стремиться к спокойствию своей души, — сказала Сакура, озвучивая мысли, которые сейчас были у неё в голове. Разные течения, мнения, философы… Смысл бытия у всех расходился. Но нить, различающая правильное от неправильного, была настолько тонкой, что порой она размывалась. Сакура еще не доросла, чтобы утверждать что-то с полной уверенностью. Но могла подытожить те знания, которые она получила до сих пор — из книг, окружающего мира, повседневных наблюдений, самой жизни. — Саске не исключение. Будет правильно, если он отпустит ситуацию, отомстив. Навсегда. Главное, чтобы это не затронуло невиновных.       — Но что насчет самого Саске? — тихо спросил Узумаки.       — Он уже пережил самое худшее, — предположила Сакура. — Я… я не знаю его настолько хорошо, чтобы сказать, что ему сейчас нужно. Но... маленький мальчик, у которого отобрали семью, заслуживает справедливости и понимания, — произнесла она уверенно. — Ты ведь не хотел бы, чтобы он мучился всю жизнь?       — Но местью он не вернёт свою семью, — сказал Наруто с твёрдостью. — Просто… если он позволит ненависти управлять собой, он только потеряет себя. Он не станет счастливее, а станет одиноким. И я… я не могу позволить ему мучиться всю жизнь.       — Почему он станет одиноким после мести? — не понимала Сакура. — Что если, наоборот, он станет счастливее?       Теперь она начала лучше понимать его точку зрения, но её собственные суждения всё еще казались более правильными.       — Так ведь... не бывает, — улыбнулся Узумаки, будто объяснял что-то очевидное ребенку.       — Почему? — в ответ невинно задала Сакура.       — Ну… — зарделся парень, не сразу находя, как объяснить что-то самой Сакуре. Учить её. — Я видел Саске. Когда он хочет мести... он становится один. Он бежит от нас ... Чувство ненависти разрушает человека. Если месть делает одиноким и отдаляет от друзей, она не может сделать тебя счастливым.       — Да? — Харуно не раз слышала от Какаши, как губительно это чувство для души. Но, поскольку сама не переживала этого, ей было трудно поверить. — Может, он бежал именно от тех, кто не понимал его и препятствовал? Если бы мы оказали ему поддержку, он бы не искал других путей... как думаешь?       Сакура просто поделилась своими размышлениями, но не ожидала, что Узумаки надолго замолчит. Прямо как Какаши тогда.       — Может, — спустя какое-то время ответил Наруто, опасливо, будто тщательно прикидывая такой вариант событий.       Это, возможно, все еще казалось ему неправильным, непривычным путем. Но раз он не стал опровергать её аргументы, Сакура тоже замолкла. Оба погрузились в мысли, размышляя над словами и убеждениями друг друга. Всё было слишком сложно, чтобы с легкостью найти правильный ответ.       Закат уже вовсю разгорался, втягивая весь свет обратно к себе. На востоке небо уже потемнело, и ночь уверенно надвигалась на центр. Третья площадка располагалась на окраине деревни, но даже здесь эхом доносился гул голосов с дальних улиц, который постепенно стихал. Летняя ночь приятно обволакивала лицо теплым колыханием воздуха. Сегодня определенно был продуктивный день. Осталось только неспешно прогуляться до дома и смыть с себя всю грязь после боя.       Хотелось уснуть прямо здесь, на этой теплой земле, но они с Узумаки все-таки собрались с силами и лениво поднялись с мест. Ни один из них не владел техникой земли, так что починку полигона они оставили капитану.       Какаши, если не тренировался, то часто приходил сюда, чтобы почитать, либо позависать у мемориального камня, который находился неподалеку. Сакура часто замечала его сидящим рядом, просто так, молча, даже без книги. И он же никогда не забывал исправлять за ней разрушенные участки, приводя площадь в такой свежий вид, что даже шиноби из Камня позавидовали бы его умениям.       И сейчас он был неподалеку, как показалось девушке. Наверное, тоже готовится к предстоящей встрече со своим любимым учеником. А может, снова сидит рядом с памятником, испещренным множеством имен. Ночь была слишком прекрасной, чтобы позволить себе забыть о героях.