Эмиссар Пятого Хокаге

      Сакура добралась до окраин постоялого двора, где остановился Учиха, как раз к первым лучам рассвета. Утренний туман пока не успел рассеяться, а на тонких стеблях травы все ещё мерцала свежая роса. С первых же дней осень решила показать свой нрав: непрогретый воздух пробирал до костей, а в горной чаще он становился и вовсе ледяным, прохлаждая лёгкие резкой, почти пронзительной свежестью.       — Да ладно… — тихо усмехнулась девушка, всё ещё задирая голову к выцветшей вывеске, на которой значилось название отеля.       — Оно, — подтвердила Кацую, устроившаяся у неё на плече. — Отель «Солнечный свет».       — Что-то не так? — высокий голос Карин, встретившей их у входа, вопреки вопросу не выражал ни тени настоящего интереса. Создавалось впечатление, что девушка всё ещё питала к ней неприязнь из-за вчерашних фокусов. Харуно в ответ лишь невинно покачала головой и, следуя за ней, проскользнула через низкие сёдзи в маленький традиционный номер.       В полумраке комнаты, отдающей прелым запахом сырости, первым в глаза бросалась единственная постель напротив большого окна, на которой безмятежно спал Учиха. Голова парня была туго перетянута бинтами, а на ровных чертах лица уже желтели сходящие гематомы. Пара часов, и, должно быть, исчезнут совсем. Кроме спящего в номере находился блондин-киригакурец, лениво прислонившись к дальней стене.       — Я думал, ты пошла за завтраком, — поморщившись, протянул он и бесцеремонно запихнул в рот целый кусок подозрительно несвежего онигири, запивая его глотками из огромного кувшина.       — Сам себе неси свою жратву! — раздражённо шикнула на него Карин, усаживаясь рядом с Учихой.       — Вообще-то Саске тоже не ел со вчерашнего, — не унимался блондин, пожав плечами и перевёл взгляд на Сакуру, демонстративно скалясь острыми зубами. — О! Как насчёт того, чтобы размяться нам с тобой, пока спящий красавец не проснётся, а, Вишня?       — Это условие или предложение? — прямо уточнила Харуно, краем глаза следя за тем, как Карин бережно меняла повязку на голове Саске, стараясь не разбудить его. Учиха находился в активной фазе восстановления — иначе объяснить, как он может так безмятежно спать в присутствии чужака, было невозможно. Даже если «посторонняя» — его бывшая сокомандница, временно вернувшая себе этот статус на одну миссию.       — Если у тебя есть другие способы развеять мою скуку… — протянул Суйгецу, задумчиво прищурившись так, будто действительно рассматривал альтернативы. — Тогда всего лишь предложение.       — Можете поставить на «Обезглавливатель»? В случае поражения? — уверенно вскинула бровь Сакура, стараясь придать голосу как можно больше холодных ноток.       Суйгецу сначала непонимающе моргнул, а когда дошёл смысл, громко расхохотался заливистым лающим смехом, за что тут же получил предупредительный шик со стороны Карин.       — Только если ты поставишь на что-то… достойное, — протянул он, скользнув по её фигуре многозначительным взглядом, приправив намёк едва заметной усмешкой.       Сакура была в слишком хорошем настроении этим утром, чтобы всерьёз разозлиться даже на такую наглость со стороны чужеземца. Она просто не могла пока полностью вернуться в свою реальность, мыслями всё ещё блуждая где-то в облаках после вчерашнего. Ей даже казалось, что ничто не способно это чувство окрыленности испортить. Поэтому её реакция со стороны была больше похожа на флирт, чем на готовность уложить придурковатого мечника на лопатки.       — Достойное вас? Например? Оказаться под ними? — Сакура достаточно сильно топнула каблуком, так, что по деревянным доскам пробежала скрипучая дрожь, а из трещин на стенах осыпалась мелкая пыль.       — Только если тебе такое нравится, — с совершенно непрошеной наглостью продолжил киригакурец, намеренно не желая понимать её посыл.       — Извращенец, — тихо поморщилась Карин.       — Суйгецу, — очень тихий, но окрепший за ночь голос проснувшегося Учихи не позволил Сакуре ответить столь же двусмысленным согласием.       — У тебя мозг обезвожился, идиот? — их напарница не упустила шанса пройтись колкостью. — Хотя нет… не мозг. Кажется, кое-что другое.       — Какие же вы все испорченные, — довольно протянул недомечник, ловко переводя стрелки. — А может, я имел в виду нечто совсем иное? Хотя насчёт Вишни я, конечно, не уверен…       — Капитан Какаши! — Сакура повысила голос ровно настолько, чтобы пресечь дальнейший поток глупостей, — c помощью Инудзуки собирается выследить вас по запаху с места взрыва. А в том, что у наших разведчиков это получится, можете не сомневаться.       Саске, тихо выдохнув от боли, медленно приподнялся в постели не без помощи Карин. Учиха выглядел заметно бодрее, чем накануне. И явно злее. Плохое самочувствие и утомлённый разум больше не мешали ему осознать, на что именно он согласился на смертном одре. Или, возможно, его лицо всегда было таким после сна — Сакура не могла сказать наверняка. Но в отличие от остальных он определённо был не в духе.       На Сакуру он поначалу даже не взглянул, упрямо и твердо глядя только на свою напарницу. Та без труда уловила в его беззвучном обращении нужный для неё, но совершенно непонятный для Сакуры, вопрос и отрицательно покачала головой в ответ.       — И как ты обходишь эту проблему? — скептически поинтересовалась Карин, обращаясь к Харуно.       Сакура подошла ближе и протянула пакет со стерильными шприцами и флаконами с мутноватой жидкостью. При этом от её взгляда не ускользнули многочисленные зажившие отметины на запястье Карин, едва прикрытом задравшимся рукавом тонкой кофты. Шрамы были так плотно сгруппированы на небольшом участке видимой кожи, что невозможно было их не заметить.              — Инъекция, блокирующая запахи. Проверенный метод, — быстро проговорила Сакура, отводя взгляд для приличия.       Объяснять долго и уговаривать не пришлось. Карин внимательно, с заметной насторожённостью окинула её взглядом из-под очков, затем всё же отмерила в шприц нужное количество препарата и направилась к Суйгецу.       — Раз уж так доверяете ей, — начал он возмущённо, — колите себе первыми. С чего это я у вас подопытный кролик?       — Тебя не жалко, сечёшь? — раздражённая Карин схватила его за локоть и насильно ввела препарат. Сделала она это на удивление аккуратно — легко нащупала нужный сосуд, не оставив ни малейшего повода для сомнения в её впечатляющих навыках. Казалось, медицинской практики и природного таланта у неё было куда больше, чем у той же Сакуры.       — У меня от твоих уколов живот скручивается, как только вспоминаю, что ты помогала в этом Орочимару! — всё бурчал Суйгецу. — Я итак не потею, включи мозг.       — Не разевай рот, если не понимаешь, — парировала девушка. — Мы проверяем не эффективность, а побочки!       Пока они спорили, Сакура устроилась на татами неподалёку от Учихи и разложила между ними содержимое рюкзака: информационную книгу Кабуто, собственные записи и карты с пометками о расположении баз Акацуки. Она дождалась, пока Карин внесла препарат себе и Саске, прежде чем приступить к делу.       — В двух часах находится одно из трёх убежищ организации в северной части Страны, — Харуно указала карандашом на одну из зелёных точек, пытаясь привлечь его внимание и продолжила только тогда, когда Саске нехотя скользнул взглядом по кончику её карандаша: — Сначала мы с тобой пойдем туда. Есть ещё двое, — добавила она через полминуты молчания, — они ближе, на границе с Водопадом. Это будет маршрутом твоей команды. Коноха туда не сунется, по крайней мере… не сегодня.       Сакура неторопливо изложила весь свой план разом, делая паузы в ключевых местах и временами проводя взглядом по линиям на карте. Никто не перебивал её, пока она говорила. Саске поначалу даже не обращал на неё внимания — сидел, будто его это совсем не касалось. Только когда она закончила, он впервые за всё утро наконец удостоил гостью своим вниманием.       — Не лезь в это, — лишь сказал он приказным тоном, скользив по ней раздражённым пренебрежением. Несовместимые на первый взгляд эмоции вдруг обрели ясный смысл в его чёрных радужках, где невозможно было различить даже зрачок. Только бескрайняя темень. Для подростка в них было слишком много тяжести за это солнечное утро и, едва заметный для Сакуры, проблеск пламени — того самого, что упрямо поддерживало его жизнь и заставляло проснуться даже в этом состоянии, прервав желанный сон. Взглядом он не задержался на ней долго, мгновенно переведя внимание на Суйгецу и, обращаясь к нему требовательно:       — Где Джуго? Что удалось найти?!       — Про Акацуки я многое узнал, но конкретно про Итачи — ничего, — пожал плечами киригакурец и начал рассказывать, куда их четвертый ушёл прогуляться, пока Сакура переваривала произошедшее.       Никогда и никто её слова так легко не обращал в пустоту, как это сделал Учиха только что. Девушка ощутила сильную растерянность, впервые столкнувшись с таким пренебрежением в свой адрес. Прийти в себя она смогла лишь тогда, когда команда закончила утреннюю «летучку» и в комнате воцарилась очередная давящая тишина. Учиха задумчиво уставился перед собой, краем глаза бросая недовольный взгляд на разложенные между ним и Харуно вещи.       — Ты всё ещё здесь, — холодно отметил он, всем видом показывая, как ему это надоело.       — Я сказала, что мы идём вместе, — Сакуре требовалась вся её выдержка, чтобы не срываться в лишние эмоции, кроме привычной строгости. Её растерянность могла бы заставить задать Учихе непонимающий вопрос «Что ты имеешь в виду?» с возмущением на лице. Гордыня подсказывала бы молча уйти, махнув рукой. Злость — немедленно подать сигнал Кацую, чтобы остальные нашли его укрытие и схватили на месте. Но Сакура на опыте знала, что уверенная строгость — всегда самый действенный вариант. Особенно перед такими, как Учиха.       — Брось, Саске. Она будет полезна, я это нутром чую, — вставил Суйгецу. — Можешь идти со мной, буду только за.       — Почему бы тебе просто не пойти на*** с ней и исчезнуть навсегда? — раздражённо всплеснула Карин, замахнувшись на него кулаком. Саске, как всегда, даже не обратил внимания на то, что девушка буквально превратила лицо товарища в водяное месиво.       — То, что я подписал твою бумажку, не значит, что я буду подчиняться приказам Конохи, — слишком спокойно заметил он, но на этот раз смотрел на Сакуру прямо, уже не пытаясь демонстрировать бывалую незаинтересованность к её персоне.       — Это не приказ, а мой план, — быстро ответила Харуно, продолжая с лёгким любопытством: — Или ты разглядел более выгодный вариант? Скажи, где ошибка и…       — Тебя это уже не касается, — уничижительно бросил он, чуть повысив тон, чтобы перебить её порыв. И ему это удалось.       — Не знала, что договорённость с Учихой дешевле воздуха, — разочарованно бросила Сакура, постепенно теряя оставшийся запас самообладания. Хотелось отбросить весь этот вежливо-формальный тон и просто высказаться свободно.       — Я свою часть выполню, остальное не должно вас волновать, — слишком спокойно ответил Саске.       — Ты не сможешь выполнить свою часть, если Коноха первой выйдет на след Итачи, — так же бесстрастно ответила девушка. — Но мимо меня отряд не проскочит, так же, как и любая информация от разведчиков. Это упростит…       — К чему всё это? — снова перебил её Учиха, словно уже устал от этих аргументов. Какого ответа он ждал всё это время, Сакура упорно не понимала. — Какая тебе разница, если я всё равно найду и убью Итачи — с твоей ли помощью или без?       Едва уловимое любопытство в его голосе больше напоминало насторожённость, будто её настойчивость вызывала у него странный, неприятный диссонанс.       — Мне так приказали, — ответила Харуно тоном, которым произносят самые очевидные вещи.       Учиха пристально смотрел на неё, вероятно, ожидая продолжения. Почему он так зациклился на этом, Сакуре оставалось непонятно. Казалось, ещё при их первой встрече она чётко обозначила свою позицию, а точнее — её отсутствие. Все её действия и мотивы были и будут продиктованы верхушкой. В отличие от него и Узумаки, она не была ошибкой системы, чьи поступки были связаны исключительно с личными порывами и собственными, никчемными видениями.       — Вы так легко забываете о правилах, да? Хотя… Коноха тоже хороша, — не выдержала Сакура, завуалированно выдавая своё недовольство. Как бы она ни старалась, Учиха своим нескрытым ренегатским поведением всё равно волей-неволей раздражал её.       — Да ладно?! — изумлённо воскликнул Суйгецу, легко вправив выбитый нос на место. — Ты мне всё нравишься с каждой минутой! Скажи же… Коноха даже не играла в этой арене! Изнеженные у вас какие-то шиноби, без обид.       — Не все, — самодовольно ответила Сакура, при этом не отрывая прямого взгляда от Учихи, который, казалось, усмехался её словам своим привычным безразличием. — И не надо так ликовать — ряды Акацуки пополняет и Кровавый Туман, — Сакура коротко бросила взгляд на Суйгецу, вызывая у него протестующий хмык.       — Не интересно, — вдруг сухо заметил Учиха, глядя на неё надменно.       — Да, ты ведь уже живёшь по правилам своего эго, — еле сдержанно произнесла Сакура, чтобы не острить прилагательным «никчемного». У Учихи оно было и слишком раздутым, чтобы проверить на выносливость. Сакура понимала, что лишние слова сейчас могли создать проблемы, но и просто проглотить шпильку было нельзя.       — Плевать, — бесстрастно парировал Саске.       Сколько бы ни старалась, Сакура не смогла сдержать нервную усмешку. Учиха не уставал подтверждать правдивость её строгих суждений и гипотез о нём. Слишком много гордыни для предателя, который видел в своём грехе лишь мнимое превосходство. Она не могла даже представить, что будет способна презирать Учиху Саске ещё сильнее. Её единственным ответом были плотно сжатые губы и упорное молчание, тогда как в душе бушевала смесь неприязни и разочарования. Открой она рот — знала, что неподобающие слова из них вылетят раньше планируемого срока.       Через несколько секунд молчания, поняв, что он выиграл короткую словесную битву, Саске потерял всякий интерес, или, по крайней мере, сделал вид, что убедился в этом и с ленцой перевёл взгляд на разложенные по полу записи. Толстая тетрадь Кабуто в кожаном переплете сразу привлекла его внимание, однако он не нашёл там ничего интересного, чтобы задержаться на страницах надолго.       — Откуда она у вас? — безэмоционально спросил он, нахмурив идеально ровные брови.       — Якуши Кабуто подарил нашему отряду, — с трудом выдавила из себя Сакура, изо всех сил стараясь не звучать враждебно. — Он, кстати, тоже ищет тебя, чтобы добиться справедливости за Орочимару. Даже внедрил себе его клетки.       — Говорю же, на тебе какое-то проклятие, — с неожиданной точностью заметил Суйгецу. — Может, и сумасшедшие девки поэтому липнут.       Он бросил многозначительный взгляд на Карин, прикрывая свой нос. Однако взволнованная девушка в этот раз даже не обратила на него внимания.       — Клетки? — спохватилась она, требовательно глядя на Сакуру. — В каком смысле?       — Удивительно, но он выжил. Похоже вырабатывал резистентность на этот случай годами, иначе это никак не объяснить, — выдвинула Сакура свою теорию, находя девушку самым приятным для глаз объектом в этой душной комнате. — Или у него тоже была печать небес?       — Нет, насколько мне известно, — осторожно ответила Карин, взвешивая каждое слово и временами поглядывая на Саске. Казалось, ему было совершенно всё равно, даже если она сейчас раскроет все темные секреты Якуши, и потому Карин продолжила уже увереннее. — Но он активно работал с его клетками. И если он собирался воскресить Орочимару…       — Скорее, собирается слиться с ним воедино, — нахмурилась Сакура, настораживаясь. — А его воскрешение… это правда возможно?       — Почему ты сразу не прикончил его тоже? — скривился Суйгецу, обращаясь к Учихе. — Мерзкое существо. Даже мерзче, чем Орочимару.       — Теперь это не наша проблема, — уверенно отрезал Саске. — А Конохи.       В том, что его слова были обращены именно к Сакуре, никто и не сомневался.       — Неосмотрительно было с нашей стороны упустить его, — с искренним сожалением произнесла она, рассеянно глядя в пустоту.       Каждый раз возможность схватить Якуши возникала в самый неподходящий момент, позволяя нукенину с поразительной лёгкостью ускользать. Так было и на мосту Тэнти, и сейчас, когда командир Ямато был целиком сосредоточен на поисках Учих. Впрочем, Пятая, получавшая все сведения напрямую через Кацую, ещё вчера распорядилась отправить в эти места пару АНБУ.       Ровно в этот момент коллективных раздумий о Якуши, Сакура ощутила знакомую чакру своего фамильяра, а мгновение спустя в дверном проёме появился и сам здоровяк со слизнем на плече.       — Нашёл что-нибудь интересное? — буднично поинтересовался Суйгецу, первым окликнув его прямо с порога.       — Да, — ответил Джуго и, заметив Сакуру, слегка кивнул в знак приветствия. На мгновение он замешкался, переводя взгляд на Саске, словно безмолвно спрашивая, уместно ли делиться новостями в её присутствии. Учиха же как сидел с безразличным выражением лица, так и продолжал сидеть, не подавая ни малейшего знака, и потому парень заговорил удивительно спокойно для столь тревожной вести. — Животные передали ещё несколько источников излучения странной чакры.       — Отметь всё на карте, — удовлетворённо кивнул Саске, протягивая ему карту Сакуры. — Совпадают?       Джуго несколько секунд сосредоточенно изучал нанесённые ею метки, затем аккуратно добавил поверх свои данные и вернул карту обратно.       — Ты выбрала самые слабые очаги для поиска, — заметил Саске, подняв на неё взгляд. Всё-таки запомнил весь её план, который она недавно изложила. Не то чтобы он ожидал ошибки или был настроен скептично — даже несмотря на свою вредность. Скорее хотел понять, почему выбор пал именно на эти точки.              — Итачи Учиха три дня назад был замечен в Камне. Вероятнее всего, его маршрут пролегал через Водопад, потому что в Кусагакуре Акацуки не обосновались, — начала Сакура, сосредоточенно склонившись над бумагой. — Захват Четырёххвостого произошёл четыре дня назад, так что он либо всё ещё находится в Такигакуре, либо уже добрался до базы, расположенной на наших землях.       — За четыре дня он мог уже покинуть границу, — разумно возразил Учиха. Тем не менее по его лицу было заметно, что приведённые ею факты заинтриговали парня. В его случае это выражалось лишь в едва заметном прищуре глаз, не более того. Но и этого хватило, чтобы он начал по-настоящему включаться в нормальное обсуждение без надменности.       — Процесс запечатывания обычно занимает не менее трёх суток, а то и дольше. Предполагается также, что чем меньше участников, тем медленнее идёт ритуал. На данный момент Конохой устранены трое членов организации, — выделила Сакура намеренно.       Это и впрямь было неслабым достижением, а Харуно просто не могла не подчеркнуть мощь Конохи перед кучкой дезертиров. Впечатлённый свист Суйгецу пришёлся ей по душе, хотя сам нукенин Конохи на эту новость и бровью не повёл. А может, просто старался не выдать себя — с его безупречным лицом это тоже получалось у него неплохо.       — Возможно, время ритуала увеличилось, — добавила она после короткой паузы. — Но Учиха с высокой вероятностью уже пересек северную границу.       — Саске, что думаешь? — поинтересовался Джуго после недолгого молчания.       — Отправимся за ним, — решил Саске, обводя всех твёрдым взглядом.       — Запахи то наши блокированы, но разве не вызовет подозрений, что они внезапно исчезли? — задумалась Карин.       — Не вызовет, — уверенно ответила Сакура. Даже если бы и вызвало, сейчас это её не волновало. Тем не менее она согласилась с предложением Карин оставить ложные следы. Пока Учиха вместе с Суйгецу готовились к дороге, они с Джуго отошли заняться этим.       Уже через пять минут всё было готово, и команда из пяти стояла перед воротами гостиницы, откуда открывался вид на чащу гор, чьи скрытые вершины издалека казались припорошёнными белёсым налётом. Особенности субарктического пояса пришлись Сакуре по душе: помимо свежего, чистого воздуха, её поразила красота окрестностей. Традиционные отдельные домики, обрамлённые аккуратно подстриженными садами из берёз и хвои; каменный тротуар, выложенный из ровных, дорогих плит без единой щели, но самое главное то, что всё это искусно создавало ощущение обманчивого спокойствия.       — Значит, будем следовать плану «Вишни»? — потянулся Суйгецу, разминаясь во все стороны и небрежно рассекая воздух мечом.       — Идём, — лишь коротко скомандовал Саске.       — Если что, будем на связи, — напомнила Харуно, указывая на Кацую.       Джуго в ответ кивнул и последовал за довольным жизнью Суйгецу на северо-запад — к границе со Страной Водопада. Последней с места тронулась Карин, напоследок внимательно оглядев оставшихся. Учиха тоже долго не задержался: едва его команда скрылась из виду, он сразу же растворился в гуще пышного леса.       Перед тем как устремиться следом за ним, Сакура, воспользовавшись отсутствием лишних ушей, выслушала сведения о передвижениях Хинаты и остального отряда. Те всё ещё не достигли места взрыва, но до этого момента оставалось совсем немного. Скоро Какаши, обнаружив несколько источников запаха Учихи, примет своё решение — и оно было до боли предсказуемым.       — Хината-сама на месте и ожидает сигнала, — коротко сообщила Кацуя, обратно спрятавшись под капюшоном плаща.       Дав Учихе фору в несколько секунд, Харуно юркнула в тёмный лес. Из-за громадных, плотных листьев здесь всё ещё царил сумрак, несмотря на то что солнце уже поднималось над восточным горизонтом. На траве только начал собираться утренний конденсат, предвещавший отсутствие тепла ещё как минимум несколько часов, пока светило не достигнет зенита. Слегка вздрогнув от внезапной дрожи, Сакура запахнула полы плаща и помчалась прямо за чёрной фигурой, мелькающей уже вдалеке.       Прошло почти полчаса, а лес вовсе не собирался редеть: напротив, деревья становились гуще и выше, делая подлесок ещё темнее, словно в сумерках. Учиха впереди несся с поразительной лёгкостью, словно и не касаясь толком стволов деревьев подошвой обуви. Если он после вчерашней смертельной схватки так передвигался, она не могла даже представить себе его обычную скорость. Сначала Харуно показалось, что он намеренно добивается её отставания, но с течением времени это стало не просто предположением — оно подтвердилось его отчужденным поведением. Прекрасно понимая ситуацию, девушка и сама не горела желанием идти с ним рядом, поэтому предпочла держать безопасную дистанцию, отставая от него на пару рывков.       Увидев его колючие волосы сзади, Сакура поняла, что никогда не смотрела ему в спину. Стоячие пряди не спадали даже на макушке, точно как у Узумаки. Либо Учиха тоже мог похвастаться приличным запасом чакры, либо это было отражением его природы — словно иней, образовавшийся строго вверх, твердый и холодный. Как Наруто умудрился подружиться с таким человеком, Харуно не понимала, сколько бы ни ломала голову. Правда, долго ломать не удалось: имя Узумаки тут же уводило её в сторону, и она оказывалась не там, где планировала, даже не успев сделать первый шаг.       Вчерашний вечер никак не уходил из памяти, вызывая непроизвольную улыбку и трепет в душе. Она почти не спала ночью, но не чувствовала усталости, питаясь одним лишь воспоминанием, словно нескончаемым глотком самой жизни. И это сильно волновало её. Сакура прекрасно понимала, насколько всё серьезно, и что она сама того не осознавая оказалась втянута в нечто опасное. Трепет в душе затмевал страх неизвестности, но если бы разум её был ясным, она бы трижды задумалась над своими чувствами и пугающе неконтролируемыми поступками. В этот раз же сомнения прошли мимо, оставляя только чёткое понимание того, что нет необходимости подавлять свои чувства. Узумаки стоил этого риска.       В какой-то момент ей стало просто всё равно на то, что он — её товарищ по команде, которого она знает совсем мало; неуравновешенный носитель Девятихвостого, род которого обречён нести это тяжёлое бремя до конца времен; главная цель Акацуки, жизнь которого может оборваться в любую секунду, как уже случилось с остальными шестью. С Наруто же даже её способность планировать каждый шаг вперёд не работала. Она не выстраивала ничего целенаправленного в отношении него, а просто позволяла своим чувствам быть и развиваться. Даже если понимала, что для её будущего эта внезапная переменная точно внесет свои нежелательные коррективы.       — Стой, — предупредительный голос Учихи вернул её в реальность, заставив сердце Сакуры забиться чуть быстрее.       Парень слегка сбавил бешеный темп, внимательно оглядываясь сквозь просветы деревьев. Сначала казалось, что он просто оценивает местность, пока его настороженный взгляд не зацепил явно кое-что интересное среди неприметных зарослей в лежащей перед ними небольшой поляне.       То, что Саске засёк шаринганом издалека, Харуно смогла разглядеть лишь тогда, когда подошла почти вплотную. У самого корня раскидистого дуба, среди густой листвы, зиял крошечный вход — едва заметная щель, размером с кроличью нору. Идя за Учихой, который осторожно расчищал путь катаной, Сакура невольно почувствовала прилив тревоги и восхищения одновременно, ясно понимая, что сама, без его острого внимания, наверняка прошла бы мимо этого места и лишь безуспешно кружила бы по окрестности.       Через несколько минут совместной работы по расчистке пути вся маскировка из зарослей исчезла, открывая перед ними внушительных размеров вход. Слегка пригнувшись, молчаливый Учиха первым исчез в темноте, пока Сакура разбиралась с ручным фонарём.       Она быстро настроила свет и медленно шагнула в туннель, чувствуя, как прохлада и сырость обволакивают тело. Луч фонаря рикошетом отражался от стен, а каждый их шаг отдавался глухим эхом по глубоким коридорам. Рыхлая почва постепенно переходила в твёрдую, а влажные стены с неровностями превращались в гладкий, холодный камень. Высота туннеля вскоре позволила идти почти прямо, но узость прохода не оставляла пространства для манёвра, вынуждая двигаться с опасливой осторожностью.       — Сколько ещё идти? Что-то видишь? — нетерпеливо поинтересовалась Сакура, когда спустя десять минут всё не виделся конца пути. Тишина туннеля отвечала её собственным дыханием. Причудливо свисающие корни казались живыми, а ползучие твари, разбегающиеся от света, отбрасывали долгие тени, словно наблюдая за каждым движением непрошеных гостей. Парень впереди оставался молчаливым, почти идеально сливаясь с окружающей тьмой.       — Учиха?!       — Не отвлекай, — сухо бросил он, оглядываясь по сторонам, и добавил не менее раздражённо, щурясь: — Убери свечение.       — Нельзя, — спокойно напомнила Сакура, но слегка убавила яркость фонаря. Через несколько метров туннель стал достаточно широким, чтобы она могла поравняться с ним. Даже несмотря на это, в темноте преимущество в ориентации оставалось за Учихой — улучшенный геном давал ему почти сверхчеловеческие данные о пространстве.       — Внизу есть ещё уровни, надо проверить, — сообщил он, тщательно прощупывая стены и землю под ногами. Затем, припав на колено, тихо шепнул слова призыва. Настороженность Сакуры сработала вовремя, заставив её отойти назад, но этого шага было недостаточно.       Не успела она и моргнуть, как пещера мгновенно наполнилась оравой змей — тёмно-синих, шипящих и скользких. В тесном пространстве им было некуда отступать, и внезапно сомкнувшееся кольцо из сотен переплетающихся тел, словно ожившие тени на девичьей коже, едва не заставило Сакуру вскрикнуть. Каждое движение ядовитых гадюк отзывалось мурашками по всему телу, заставляя дрожать от мерзости. Ползучие твари извивались у ног, скользили по плечу, издавая зловещие шипения и оставляя за собой холодный, влажный след.       Харуно стояла неподвижно, глубоко и размеренно дыша, пока змеи, будто испытывая её на прочность, медленно расползались по углам туннеля. Недовольство жгло внутренности, и если бы взгляд мог убивать, Учиха уже корчился бы от невыносимой боли. Но он даже не дрогнул, а хуже того, в слабом свете Сакуре почудилось, что по его бесстрастному лицу пробежала едва заметная тень усмешки. Поджав губы, она заставила себя поверить, что это лишь игра воображения, но прошла мимо него с нескрываемым раздражением. Сейчас было не время для споров — впереди их ждали новые уровни, и каждое мгновение могло оказаться решающим.              — Думала, у вашего клана контракт с дикими птицами, — лишь заметила она вслух, оставляя сотни невысказанных замечаний разъедать её изнутри. И тут же осеклась, сообразив, что до последнего Учихи подобные знания могли попросту не дойти по вполне очевидным причинам. Однако, вопреки опасениям, брошенный украдкой взгляд не уловил в его лице ничего настораживающего. Если, конечно, не считать за аномалию пристальное сияние ярко-красных глаз.       — Впрочем, змея тоже отлично, — добавила она после короткой игры в молчаливые переглядывания. — Иронично, что мы все оказались наследниками саннинов, не находишь?       — Я ничьей не наследник, — резко отрезал парень с нотками нескрываемого презрения в голосе.       — Каким бы гадким он ни был, Орочимару — первый, кого хотелось бы иметь в союзниках, — спокойно пояснила Харуно. — Он редкостный гений и ты это знал, когда уходил к нему.       Сакура была готова разочароваться, если он не выжал из этого союза если не максимум, то хотя бы половину возможного.       — Ты ничего не знаешь обо мне, — припечатал парень, но резкость в его голосе заметно ослабла. И чем дольше он смотрел на неё, тем отчётливее проступало скрытое, едва уловимое беспокойство, причину которого Харуно так и не смогла распознать. А может, ей снова показалось в темноте, и на этот раз не из-за самовнушения.       — Но хочу узнать, — вздохнула девушка, сосредоточив взгляд на неровностях под ногами.       Саске на это никак не ответил. Его глаза не выражали одобрения, но и явного несогласия там не нашлось. Просто факт присутствия границы, которую она пересекла. Однако Сакура сделала вид, что этого не было, и слегка улыбнулась про себя.       — Что ты думаешь об Акацуки? О самой организации? — её интересовало именно его оценка ситуации, а не он сам. И Учиха это тоже понимал.       — Что это тебе даст? — ответил он вопросом на вопрос, уже не глядя на неё.       — Возможно, новые данные, — честно предположила Сакура и терпеливо стала ждать его ответа в тишине, прерываемой только их ритмичным шагами.       — Плевать, — резко отрезал он.       — Пока это не коснется тебя лично, — не сдавалась куноичи, предвкушая его реакцию. — Но когда они установят свою диктатуру, где ни у кого не останется шанса на сопротивление… Не каждый ведь сможет бросить вызов мощи всех хвостатых зверей, когда они в руках лидера, способного контролировать даже Учиху Итачи и ему подобных. Думаю, именно тогда это коснется тебя. Что будешь делать в таком случае?       — Тогда и решу, — сухо ответил Саске. Казалось, что он по своей природе не был способен на долгие речи и его предела коммуникативных способностей хватало только на одно предложение в минуту, не больше.       — Скоро начнется война, — вдруг произнесла Сакура, внимательно наблюдая за его реакцией. Учиха бросил на нее взгляд, который впервые выдал интерес, побуждая её продолжать. — Союзные страны, Лист и Песок, по крайней мере, выступят первыми. Это, конечно, таит в себе риск полноценной четвертой мировой войны, когда другие государства могут воспользоваться хаосом. Но пока что осталось лишь трое хвостатых, и необходимо защитить своего.       — Коноха только сейчас одумалась, — раздраженно бросил он. Сакура пропустила это неприятное замечание мимо ушей.       — Кто это был вчера? Дейдара Тцукури из Камня?       Короткий хмык Саске подтвердил вчерашние догадки капитана за ужином. Но вместе с этим возник ещё более интригующий вопрос.       — А кто был его напарником?       — Никто, — бросил Учиха без всякого энтузиазма.       — Значит, он тоже не успел покинуть зону поражения, а Тцукури взорвался, зная об этом? — нахмурилась Харуно, не обращая внимания на его глупый ответ. Это предательство её не удивляло, но Саске для Акацуки не был тем противником, ради которого стоило бы терять бойцов. Ради ничего двое отдали жизни и это было очень странно.       — Что если это Итачи отправил Тцукури за тобой? — напряглась Сакура, пытаясь идти в ногу с Саске.       — Ничего подобного, — коротко хмыкнул он, почти резаным выдохом, который мог бы прозвучать как презрение, если бы не скрытый за ним проблеск сомнения.       — Тогда ты откажешься, если я предложу взять с собой Кацую? На всякий случай? — осторожно поинтересовалась Харуно. Она знала его ответ, но не могла не попытаться. Учиха окинул её недобрым взглядом, подтверждая её сомнения.       — Если хочешь быть полезной — давай информацию. Лишнее от тебя мне ни к чему, — бросил он бесцеремонно. За эти полчаса парень израсходовал весь пожизненный запас бестактности среднестатистического человека. Жесткий характер последнего Учихи не сводился к простой остроте нрава, как описывала Ино — это было банальное почти полное отсутствие всякого воспитания.       Его командный тон, напыщенность в сочетании с полным безразличием ко всему вокруг раздражали её всё сильнее. Сейчас она не могла позволить себе уколоть его словом в ответ или отомстить за это явное неуважение. Харуно тяжело втянула воздух, утешая себя отрадной мыслью о том, что после окончания этой миссии их пути разойдутся навсегда. По крайней мере его путь точно подойдет к своему концу.       Сколько бы они ни убеждали себя, что её тайное вмешательство является актом взаимовыгодной помощи, на деле оно служило лишь иллюзией жертвенности. И Сакура, и Цунаде трезво оценивали реалии, где у Саске нет ни малейших шансов против Итачи. Это знали все — и капитан, и Наруто, которые сейчас бежали изо всех сил, пытаясь помешать трагедии. С каждым шагом по направлению к цели Харуно всё яснее осознавала, что решение «помочь Саске отомстить» приносит выгоду лишь Конохе. Иначе быть не могло, что Цунаде так легко доверила убийство самого Итачи Учихи, гениального и опытного преступника, одинокому, самоуверенному подростку. Красивы были слова о крови, силе глаз и гениальности, не уступающей старшему брату. Как клан Учиха мог уничтожить только сами Учиха, так и потягаться с их истребителем мог лишь последний выживший. Но истинным приговорённым к смерти в этой игре был не Итачи, а Саске. Акт амнистии же был лишь способом проконтролировать этот процесс, где дезертир Конохи должен был дойти до своей казни своими ногами, а эмиссар Хокаге сопровождала его на этом последнем пути, чтобы окончательно подтвердить его судьбу.       — Ты слишком самоуверен, — тихо заметила она, глядя на его ровный профиль. — С чего ты решил, что информация не есть самое дорогое оружие в битве с Итачи? — сосредоточилась Сакура, отгоняя лишние мысли. — Дороже любой физической помощи, заметь.       — Говори по делу, — спокойно, почти холодно отрезал Учиха.       — Полагаю, нужно начать с его глаз, — протянула Сакура сквозь зубы, намеренно делая паузу, чтобы собрать мысли. Она точно понимала, что именно Саске нужно знать, но обсуждать с потомком клана Учиха способности Шарингана другого Учихи было волнительно. Благо, Какаши служил в этом деле верным источником данных для Харуно.       — У Мангеке особенность в том, что с его пробуждением носитель получает индивидуальную технику глаз, так? — начала она. — У Итачи это, безусловно, «Цукуёми», которым подверглись ты и Какаши-сенсей несколько лет назад, несмотря на наличие обычного шарингана. Но, — уточнила Сакура с убежденностью, — «на каждое действие есть противодействие», просто нужно его найти.       Учиха кинул на нее такой взгляд, будто она попросту пересказала ему само собой разумеющиеся вещи на свете.       — И ещё, Джирайя-сама предполагает, что тот нетушимый черный огонь тоже техника его глаз, — добавила Сакура в своем темпе. — Обе техники очень сильны и пожирают чакру со скоростью пожара, поэтому, скорее всего, каждую можно использовать максимум только дважды, не больше.       Сакура и сама понимала — чтобы вывести из боя даже самого сильного противника, Итачи достаточно всего одного применения своих способностей. Однако Какаши, однажды попавший в его иллюзию, не находил покоя, пока не выработал сотни стратегий на следующую встречу и не натренировал собственный Мангекё, до которого ему не было дела больше десяти лет, только за последние три. И ни один этап этого процесса не ускользал от внимания Пятого Хокаге, и, соответственно, от участия её главной пешки.       — Единственная слабость Итачи — его чакровый резерв и хилое тело, — продолжила Сакура, возвращаясь к сути. — Тактика на быстрый износ…       — Я это и без тебя знаю, — вдруг перебил её Саске, резко обернувшись. Впервые за всё это время именно попытка осадить стало причиной его инициативы встать с ней лицом к лицу, на равных. По его ожесточенному виду было заметно, что всё это было для него пустой болтовней, а она, будто нарочно задалась целью раздражать его еще больше, растягивала очевидные факты в длинные объяснения, словно читала учебник, вместо того, чтобы говорить по существу.       — Что ты можешь знать о его пределах? — он особенно резко выделил последнее слово, почти выплюнув его по слогам. — Итачи никогда ничего не тратит зря!       Учиха выглядел так, будто его вывел из себя сам факт того, что кто-то осмелился открыть ему очевидную истину о его враге. Будто он злился на собственную правду, отражённую в чужих словах. Поняв, что точно задела нечто слишком серьёзное, Сакура и не подумала огрызаться в ответ. Только для себя она отметила куда более важную деталь, где за его самоуверенностью скрывалась не что иное как тревога. Как бы он ни говорил, что непременно убьёт Итачи, тот в его глазах всё ещё оставался тем самым хладнокровным убийцей, а маленький Саске — жертвой.       Однако заставило её насторожиться вовсе не понимание его скрытых опасений, а едва уловимая нотка восхищения, проскользнувшая сквозь злость в его голосе. Восхищение Итачи Учихой само по себе не было чем-то редким. Однако здесь оно имело иной, куда более пугающий оттенок лишь потому, что Саске восхищался своим братом.       — Ты тоже не из слабых, уж точно, — сказала Сакура, осторожно прощупывая почву и при этом искренне признавая его силу. Её тихий голос казался чуждым в глухой тьме пещеры, но от этого звучал ещё убедительнее.       Саске прожигал её всё тем же острым взглядом насквозь. В сумраке аристократические черты его лица вырисовывались особенно резко. Он слегка наклонил голову, явно выражая, что рассматривает её слова не чем иным, как вызов. А из хмурой Сакуры струились те самые слова, которых она носила в себе давно, подолгу обдумывая. По крайней мере, с того дня, как в её руки попало досье на «Ночь резни Учих», не было момента, чтобы она забывала про своё задание и не анализировала причины события, пытаясь выстроить их в цепь логики.       — Это не он оставил тебя в живых, это ты смог …       — Выжить? — легко уловил он её собственные мотивы, заставив Сакуру застыть на месте. По спине мгновенно пробежал знакомый холодок, как будто он снова сделал попытку пробраться внутрь её головы, и в этот раз точно с летальным исходом. Она хотела что-то сказать, возразить, но слова застряли где-то между желанием отмахнуться и неожиданным удивлением перед его проницательностью.       — Выжить… — лишь выдавила она неуверенно.       — Я выжил, потому что должен был! — Саске сделал короткий, угрожающий шаг вперёд. — Не переписывай мне мою собственную ночь! — но вопреки сдержанности движения, жест был остро ощутим в тесном пространстве, словно он пытался давить на неё своим присутствием. И это сработало. Хотя Сакура держалась, не отходя назад, это наступление заставило её напрячься. Он смотрел на неё так, будто она осмелилась проникнуть туда, куда не имел права никто. Границы были стерты из-за её любопытства, без малейшего прикосновения к почве, которую ей следовало осторожно прощупывать. Теперь не было смысла играть в осторожность — он отражал её попытки проникнуть в его внутренний мир, выстроив броню, которая оказалась прочнее, чем можно было предположить. И укреплял он её именно там, где таилась его тень сомнений о той ночи.       — Почему он не убил только тебя?! — прямо задала Харуно, чуть задрав голову, чтобы смотреть на него прямо, а не снизу вверх, несмотря на то, что Шаринган был так близко, как никогда раньше. Она привычно сжала рукоять катаны на боку, изо всех сил цепляясь за хоть какую-то опору в этот момент, когда отбросила всю формальность и смотрела прямо в кроваво-красные радужки со страхом в глазах.       — Не твоё дело, — ответ прозвучал слишком спокойно для него, отражаясь ледяным эхом.       — Дела Конохи — именно мои! — твердо напомнила Сакура больше себе, чем ему. Ей не стоило забывать этот факт и то, что она Эмиссар Пятого Хокаге, в конце концов, а он — всего лишь мальчишка, забывший своё место. — Если единственный выживший в ту ночь не был обычным просчётом убийцы, это вызывает ещё больше вопросов. Итачи Учиха был идеальным солдатом системы, подающим большие надежды, — почти восхищённо пропела она, пока голос не стал резким и презрительным. — И в один день просто внезапно сорвался, пошатнув всю систему изнутри… — слегка замявшись, Сакура осмелилась идти ва-банк. Риск был большим, но она делала ставку на правильную реакцию Саске против её подстрекательств:       — Кто гарантирует, что ты тоже не такой?       Провокационные слова из её уст, словно эхо, разнеслись по глубине пещеры и, отскочив от каменных стен, угодили прямо в цель. Саске замер, как натянутый до предела тетивой лук, с полуприкрытыми глазами и стальной неподвижностью плеч, от которой воздух между ними стал тягучим, как перед грозой. Шаринган едва заметно дернулся в тике неожиданной потери контроля над эмоциями.       — Не сравнивай. Меня. С ним! — выдавил он каждое слово через зубы, словно сдерживая бурю внутри. Казалось, ещё один такой выпад и он утратит весь свой безупречный контроль, сожжёт её взглядом на месте, лишь бы не оставить следов.       Эта вспыльчивая реакция немного разрушила её предрассудки о нём, если не всё. Сама Сакура до конца не понимала, зачем проверяет Учиху, рискнув раз за разом. Вся их игра могла кануть в пустоту сегодня же, но даже это осознание не давало ей покоя. Причины, по которым он остался жив в ту ночь, она так и не узнала. Если это была удача, то Саске везти подряд не станет.       Самые смелые её мысли шептали, что Итачи оставил Саске в живых лишь потому, что увидел в нём отражение самого себя — еще одно безумие. Ведь чем больше жертва походила на убийцу, тем выше был шанс, что он проявит интерес, не убив сразу, чтобы испытать, проверить «свою игру» на зеркальном противнике. Иначе смысла ждать взросления Саске, когда он наберёт силу, она так и не видела.       — Извини, я… — Сакура не знала, как интерпретировать его реакцию. Чтобы что-то утверждать, ей нужно было собраться с мыслями, включить холодный анализ и, желательно, как можно подальше от пылающих пожаром пары глаз. — Мне кажется, что Учиха не собирается убивать тебя просто так…       — Хватит… — предупреждающе снизил он голос.       — Он играет с тобой, разве не ясно? — наплевала Сакура на его угрожающий тон. — Испытывает, как настоящий псих!       — А ты вообще никто, чтобы в это лезть! — жестко выплюнул Саске, будто каждое слово он выталкивал через стиснутые зубы. — Просто заткнись.       — Думаешь, мне приятно, что второсортное дело твоего дезертирства спихнули на меня? — это было последней каплей. Жалкие остатки терпения дали трещину, и Сакура больше не стала прятать истинные эмоции за нарочитой сдержанностью. Она даже не пыталась сбавить тон голоса. — Это ты — никто! Это у тебя до сих пор не было права даже считаться свободным шиноби, предатель! — бросила она, вложив в это слово всё накопившееся презрение.       Её задел не сам факт нарушения закона с его стороны — куда сильнее бесило то, что он, находясь в таком шатком положении, неоднократно осмелился назвать её никем. Тогда как его собственные планы буквально висели на её решении выдать его местоположение Какаши или промолчать.       — Так отстань, — сухо бросил Саске, будто отмахнулся от назойливой мошки.       — Ещё одно слово и я действительно отстану ведь! — серьёзно пригрозила Сакура. — И тогда тебя тут же упекут в тюрьму, понял? Сгниёшь там… Чёртов дезертир!       Долгожданные слова, наконец вырвавшиеся наружу, принесли странное, запоздалое облегчение. Гнев улёгся так же резко, как вспыхнул, оставив после себя лишь напряжённую тишину. Они прожигали в друг друге дыру недолго, но этого хватало, чтобы успокоить нервы в наступившем безмолвии.       — Оставь себе своё лживое одолжение, — грубо, но тихо бросил Саске, заметно снизив тон голоса. — Смерть Итачи и в интересах Конохи.       — У целой военной деревни достаточно возможностей, чтобы устранить врага самостоятельно, — нервно усмехнулась Харуно.       — Поэтому за десять лет никто так и не смог до него добраться? — выгнул он бровь, тонко отражая её усмешку.       — Я… не понимаю, почему Третий не лишил его жизни, — раздражённо призналась Сакура, злясь на собственное незнание. Сколько бы они с Цунаде ни размышляли над этим, логичного ответа не находили. У Третьего и у Данзо были более чем достаточно возможностей сделать это, но они не сделали.       — Однако сейчас правит не он, а твои знания устарели, пока ты жил в подземельях. Под той тактикой я вовсе не имела в виду его пределы, о которых ты знал когда-то давно, — не упустила она шанса уколоть.       Многозначительное молчание Саске, сопровождаемое шумными выдохами, она восприняла как совет не испытывать итак скудный запас его терпения и объясниться. Харуно немного замялась, будто взвешивая, стоит ли идти так далеко, но всё же решилась продолжить:       — Из-за Мангекё Итачи слепнет, — начала она осторожно, не вдаваясь в подробности о том, что на почве этого у Какаши тоже развивается близорукость в одном глазу. — Конечно, слепота — не приговор для шиноби. Но для слабого тела Мангеке гарантированно приводит к серьёзным осложнениям, поражая именно уязвимые очаги, — пояснила Сакура, стараясь говорить спокойно, но пристальный взгляд Саске, который приобретал с каждым её новым словом оттенки гневного недоумения, начал удручать её. — А у Учихи ещё и врождённый порок лёгких… не знал об этом? — закончила она довольно, словно ставя замершего на месте парня перед непреложным фактом.       Взгляд Саске после ее последних слов вмиг стал странно расфокусированным, устремлённым куда-то сквозь неё, словно он видел не пещеру, а что-то, существующее за пределами настоящего момента. Сакура заметила, как его пальцы медленно сжались в кулак, будто он пытался удержать себя в реальности, которая ускользала от него.       В тот же момент Харуно поймала себя на том, что задержала дыхание. Внезапное молчание Учихи оказалось тяжелее любого резкого ответа. Впервые за весь разговор её слова не вызывали в нем вспышку злости или раздражения, напротив, они словно пронзили его глубже, заставляя внутренне сопротивляться. Казалось, мысль о том, что Итачи может быть не всемогущим, а как и все смертные, больным и уязвимым, вызывала в нём странное, почти физическое напряжение, как реакция того, кто столкнулся с неожиданной слабостью врага.       — Ты уверена? — тихо выдохнул он через какое-то время, будто не смог очнуться от наваждения. Но несмотря на это в его взгляде вмиг вспыхнула опасная резкость, значение которой Харуно расшифровала без труда. По напряжённой стойке можно было ясно понять, что он готов самолично раскромсать её на месте, если решит, что она играет с ним.       Но Сакура не играла. Правда, достать медицинскую карту Учихи из забытых архивов Корня было непросто даже для Цунаде. Показатели, которые в полной мере могла расшифровать лишь она, однозначно указывали на стенозы и свищи дыхательных путей. Ещё на этапе внутриутробного развития было ясно, что у плода имелись серьёзные патологии, нередко встречающиеся при кровосмешений. Даже без Мангекё, при средней для шиноби нагрузке, главный наследник клана Учиха вряд ли дожил бы до тридцати без постоянного лечения.       Сакура подняла на парня взгляд, полный твёрдой уверенности.       — Целься именно туда, в слабое место.       Куноичи потянулась к своему пучку волос, усыпанному острыми шпильками, и аккуратно вытащила одну. Серебристую кандзаси с простым жемчугом на конце.       — Внутри концентрированный летучий газ со специальным составом, — пояснила она кратко, крутя безобидное на первый взгляд оружие меж ловких пальцев.       Оно, конечно, не убивало, но могло выиграть время, те самые драгоценные секунды, за которые порой решалась судьба боя, если, конечно, применять его с умом. Впрочем, даже чтобы принять такой дар, требовался расчетливый ум. Но Учиха же слишком долго молчал, гипнотизируя предмет, и эта неопределенность давила сильнее любого отказа.       Сакура выдохнула и решительно шагнула ближе, ровно настолько, чтобы дотянуться до нагрудного кармана его плаща. Оба знали, что тянуться к вооружённому шиноби с оружием в руке, без явного разрешения, было почти безумием. Куноичи не успела даже вложить шпильку, как Саске мгновенно среагировал отточенным до блеска инстинктом самозащиты. Его ладонь сомкнулась на её запястье прежде, чем мысль оформилась до конца. Холодные пальцы сжались с беспощадной силой, словно стальные кольца, сдавленные морозом. Её просчёт.       Но чем дальше все шло, тем Сакура уверилась в том, что это был не просто рефлекс. Даже спустя несколько секунд, за которые Учиха успел в полной мере осознать собственную первичную реакцию, он не ослабил хватку. Напротив, сжал её кисть до такой силы, что она, не выдержав боли, позволила кандзаси выскользнуть из пальцев. Саске перехватил оружие в воздухе и так же быстро отбросил её руку — как вещь, утратившую всякое значение. Несмотря на худощавый вид, он был значительно сильнее. Понимая, что ошиблась первой, Харуно и не стала сопротивляться. И всё же на побелевшем запястье ещё пульсировала протестующая боль, требуя у неё немало силы воли, чтобы подавить её. Даже безобидная передача не могла быть простой, когда дело касалось Учихи, настороженного до предела.       — Отличная реакция, — сухо бросила она, растирая пострадавшее место. — Но больше так не делай.       — Больше не лезь, — жёстко отозвался парень, напоминая ей о собственном промахе.       Сакура проглотила это молча, направив все силы на то, чтобы не подавиться. Только появилась мысль о том, чтобы потом не забыть поставить за него свечку в храме дзиндзя.              — Надеюсь, ты проживёшь долго! — процедила она сквозь сжатые зубы, отведя взгляд куда-то в сторону, лишь бы не раздражать себя видом этого надменного лица. Учиха же оставил это без комментариев, погрузившись в свои более серьёзные мысли.       — Сакура… — спасительный голос Кацую мягко разорвал повисшую тишину, готовую вот-вот сжать горло. — Киба-сама только что засёк следы.       Харуно и сама не заметила, как выдохнула с облегчением, мысленно поблагодарив призывницу за своевременное вмешательство.       — Какой именно? — сипло уточнила девушка, прочищая горло, пока Саске даже не шелохнулся на полученную новость.       — Всё, — мгновенно ответил слизень. — Наруто-сама только что отправил своих клонов во всех направлениях.       — Как?! Каким образом Киба мог дать ему точные координаты? — недоумевала Сакура, и, воспользовавшись моментом, отстранилась от Учихи подальше.       — Он их не давал, только общее направление, — объяснила Кацую. Слабость поиска по следам с помощью нюха заключалась именно в этом: Киба не мог точно определить, откуда исходит запах, пока не доберётся к источнику. А Наруто, лишённый такого вида сенсорных способностей, тем более не имел такой возможности. Но тот факт, что Узумаки умчался на бессмысленные поиски, подвергаясь лишним рискам, Сакура не могла оставить без внимания.       — Скажи Узумаки, чтобы развернулся немедленно, — терпеливо выдохнула девушка.       — Но Какаши-сама дал своё согласие и отправил его, чтобы он таким образом перекрыл возможные направления движения цели.       — Неужели? — осеклась Сакура, услышав, что это был приказ самого капитана. Такой риск оказался полной неожиданностью с его стороны. Одна из главных задач отряда в этой миссии заключалась в обеспечении круглосуточной охраны джинчуурики, поэтому он и передвигался исключительно в составе большой группы. Даже отправка клонов была нарушением, когда совсем рядом шастали Акацуки и могли в любой момент втянуть их в бой. А при разделении запаха Саске она и вовсе не допустила столь смелого решения со стороны Хатаке.       — А он сам куда? — взволнованно спросила Сакура.       — Всё по плану, — успокоил её слизень.       Харуно было необходимо держать отряд поближе, не позволяя им уходить слишком далеко. Именно на этот случай она и передала Хинате личный приказ Хокаге — служить ложной мишенью. Найти в рассветном лагере вещь с запахом Саске не составило труда, как и прокрасться в комнату мирно сопящего Узумаки. А вот украсть потёртый протектор оказалось тем ещё моральным испытанием, которого она никак не ожидала. Это короткое, неуместное секундное колебание перед тем, как порыться в его личных вещах, тонко отражало те самые цепи, которыми она, казалось бы, заковывает себя добровольно.       — Он отрядом направляется за смешанным запахом к… — не договорив, Кацую вдруг инстинктивно свернулся в клубок. Сакура мгновенно вынырнув из мыслей, потянулась к оружию и резко повернулась к Учихе, который в этот момент попадал под все возможные подозрения. И лишь затем она почувствовала вернувшихся из разведки змеек и позволила себе немного расслабиться. Парень даже бровью не повёл на её столь настороженную реакцию, полностью сосредоточившись на получении данных от своих призывов.       Непонятное шипение гадюк заняло немного времени, и развеяв технику, довольный Саске молча направился вперёд, углубляясь дальше в темноту. Его предела хватило лишь на то, чтобы бросить на неё многозначительный взгляд без объяснений.       Никто из них не горел желанием разговаривать, так что часть остальной пути они продвигались в полной тишине. Огромные размеры пещеры давили сверху и по бокам, заставляя ни на миг не терять бдительности: логово Акацуки казалось совсем близким. Стены, покрытые влажной плесенью и трещинами, словно следили за каждым их шагом, а в воздухе витала готовность ловушек в любую минуту обрушиться на непрошенных гостей и избавиться от них до того, как они успеют их обнаружить. Сырость прилипала к коже, а запах гнили, смешанный с холодной сырой землей, делал дыхание тяжёлым, но всё это не мешало ощущению, что она вот-вот прикоснётся к чему-то великому и запрещённому.       Акацуки даже не пытались обозначить свои владения физически, но чем дальше они шли по коридорам, тем плотнее становилась подспудная опасность, вплетаясь в каждый камень и шорох. Тело то бросало в холод, когда они пробирались через каменные балки, тянущиеся над головой, то заливало жаром, когда они проходили коридоры с застоявшимся, тягучим воздухом, давящим на грудь.       Пик тягучего напряжения достигло своего апогея в одно мгновенье — чувствительный слизень под плащом забеспокоился, как только они повернули за очередной угол, и Сакура замерла на месте, резко подняв руку, чтобы заблокировать путь Саске, идущему рядом. Сосредоточенная на сканировании непроглядной тьмы, она едва заметила, как непроизвольно пыталась сдвинуть Учиху за спину, подталкивая его в грудь. Сердце колотилось в такт со сбитым дыханием из-за реального ощущения угрозы, таящуюся в каждом камне и тёмной тени вокруг.       — Ложный след — я держу позицию, — коротко дала знать Сакура. Его ответ не заставил себя ждать: Саске за секунды обвел взглядом всю пещеру, пока зрачки ровным, хищным уловом не остановились на самом дальнем проходе. Сакура успела убрать руку прежде, пока он не скрутил её, и, вытащив катану, смело шагнула в пропасть, опережая парня. Если здесь были Акацуки, нельзя было дать себя обнаружить; если уже обнаружили — отвлечь его предстояло именно ей.       Точность засеченного направления не обманывала — приблизившись ближе и приглядываясь неотрывно, можно было заметить неподвижный темный силуэт на самом конце просторной площадки. Он мог бы сойти за каменную статую, на первый взгляд, если бы не разом вспыхнувшие четыре красные радужки. И вот тогда Харуно поняла одну единственную щемящую неприятность: у них не было и шанса с самого начала — их появление было обнаружено как только они вступили в порог, но хуже всего — враг их уже ждал.       — Ты пришёл… не один, — мягкий, бархатный голос прокатился по куполу пещеры, словно лёгкий сквозняк, вызывая дрожь. Слова растянулись эхом, заполняя пространство так, словно сама тьма прислушивалась внимательней. Если Сакура после этого резко отступила назад, инстинктивно прижавшись к стене, то Саске, напротив, смело вышел навстречу хозяину знакомого голоса. В его движениях сразу было заметно очевидное изменение: один только вид брата казался способным сорвать младшего Учиху с хрупкой цепи спокойствия.       — Итачи! — глаза Саске на миг расширились от предвкушения чего-то опасного, а поступь стала каменно-твердой.       Чем дальше Харуно наблюдала, тем яснее становилось видение, знакомое каждому представителю клана Учиха с самого начала. Тёмный силуэт постепенно обретал узнаваемые черты — одеяние с алыми облаками, длинные волосы и феминно утончённое лицо. Обладателем ещё одной пары доудзюцу оказался ворон, расположившийся на плече мужчины. Перья, темнее самой черноты, резонировали с цветами хозяина, а гибридное зрение, способное охватывать всю ширину обзора, внушало трепет непредсказуемости. Он пристально наблюдал за каждым её движением, заставляя кровь стынуть в венах. Сакура непроизвольно отвела взгляд к Саске, который казался почти безобидным по сравнению с жутким фамильяром их клана.       — Уходи, — лишь бросил он безэмоционально, словно не собирался тратить ни капли эмоций не на Итачи, до которого сузилось все его сознание.       В ощутимом каждой клеточкой кожи напряжений, сердце Харуно застучало чаще, чем следовало бы, а руки непроизвольно сжали рукоять катаны. Один лишь твёрдый взгляд Итачи, которого она не видела, но ощущала всем телом, заставил сработать инстинкт самосохранения у куноичи. Не раздумывая дважды, Сакура развернулась и сделала шаг в сторону, а затем ещё один, и ещё, пока не оказалась на том же коридоре, по которому пришла. Каждый звук её шагов казался оглушительно громким в этой давящей тишине; дыхание отдавалось эхом, переплетаясь с едва уловимым шелестом перьев, которые, казалось, настигнут её, если она остановится хоть на миг. Напряженные мышцы работали на пределе, но разум сосредотачивался на единственной цели — выйти из зоны будущей битвы, не давая врагу даже намёка на её существование.       С каждым метром, с каждым мгновением, Сакура ощущала, как опасность остаётся позади, но при этом холодный взгляд Итачи Учихи будто всё ещё следовал за ней, врезаясь в спину, напоминая, что здесь нет места слабости. Сердце билось как барабан, а разум острым клинком прорисовывал каждый следующий шаг с возможностью для манёвра.       Она перешла на бег, как только завернула за угол, оставив братьев Учих совершенно одних. Рыхлые стены пещеры то раздувались, словно надутая ткань, то сужались на узких переходах, но никаких признаков боя позади не последовало. Пару раз мелькали мысли развернуться и проверить, но Харуно упорно игнорировала их, двигаясь только вперёд.       Прямо за последним поворотом, у выхода наверх, яркий свет после непроглядной тьмы пещеры резанул по роговице, заставив замедлиться. Пока глаза привыкали к свету, она успела последний раз оглянуться, вслушиваясь в глухую тишину. Такое затишье настораживало сильнее любого шума, что Сакура торопилась поскорее оказаться снаружи. Выпрыгнув наверх, она точно приземлилась на мягкую траву и несколько мгновений даже не думала встать, в полной мере наслаждаясь свежим воздухом после зловоний тесного пространства. Дыхание все еще было прерывистым, но резкая боль в грудной клетке медленно отступала. Короткого перерыва было достаточно, чтобы прийти в себя, и Сакура глазами быстро пробежала по открытой местности, проверяя путь вдаль. Отряхнувшись, она направилась назад в лес, но какое же было её удивление, когда едва пройдя половину пути, следом за ней вылез и Саске.       — Да ладно?! Так быстро?! — не придумала она ничего лучше, чем зависнуть надолго.       — Это был клон, — сухо пояснил Саске, поспешно обходя её.       — Идём на следующую базу? — догнала его Сакура, перепрыгнув на ветви могучих дубов.       — Я иду, — быстро исправил он её, мчась вперёд со всех ног. — Отзови Хеби.       — Хе…? То есть твою команду? — уточнила девушка, перекрикивая встречный ветер.       — В сторону убежища клана Учиха, — сосредоточенно выдал парень новый курс без малейшего колебания. В его глазах Сакура уже доказала своё обещанное безучастие.       — Вилл, сообщай, — дала добро Сакура. — И дай мне точные координаты нашего отряда.       — Уже. Хината-сама завела их на три часа отсюда, — деловито разложила Кацую.       Тревожно пройдясь по всем пунктам сегодняшних планов, Сакура удостоверилась, что ничего не забыто, и только тогда, одним резким рывком обогнав Саске, заставила его обратить на себя внимание.       — Встретимся через час, — задала она бесцеремонно.       — Два, — процедил Учиха твердо, не отвлекаясь от пути.       — Не опоздай, — бодро прикрикнула Сакура напоследок, и, оттолкнувшись от ближнего ствола, резво сменила направление на три часа.